Ольга Князева
Истинный альфа

Глава 1

Как же мне было хорошо. Тело сковала приятная слабость, словно после продуктивной тренировки, а на душе стало так спокойно, что не хотелось ни о чём думать, и я просто наслаждалась моментом, находясь в лёгком состоянии блаженства. Прямо бы заурчала, как довольная кошка, продлив эти мгновения на часы, а то и на дни. Мне даже казалось, что я никогда в своей жизни не испытывала такой внутренней гармонии. Меня будто качали мягкие, воздушные волны, убаюкивая и, вместе с этим, подпитывая силой.

Что-то тёплое коснулось моего плеча, медленно заскользив вниз к локтю, а потом и до запястья, чтобы вновь подняться к плечу. Испытав лёгкую щекотку, я улыбнулась одними кончиками губ, и повернулась на другую сторону, но не прошло и секунды, как нежное прикосновение пробежалось по ключице, заскользило по шее и остановилось на щеке, будоража во мне непонятные пока ощущения. Но когда моей кожи коснулось горячее дыхание и я узнала знакомый запах, то пришло осознание, что я нахожусь в полудрёме, а кто-то пытается вытянуть меня из тягучей сладости сна в реальность. Стоило об этом подумать, как прикосновения стали ярче и настойчивее, а горячие подушечки пальцев снова оказались на ключице, спускаясь всё ниже и ниже, прямо к груди.

Сон как рукой сняло. Резко открыв глаза, я зажмурилась от яркого света, не успев рассмотреть склонённое ко мне лицо, только заметив хитрый блеск зелёных глаз. Да и что тут рассматривать и гадать, когда такие яркие глаза могут быть лишь у одного человека, точнее оборотня, как и чуть кисловатый запах парфюма, вперемешку с терпким запахом кофе и особенным запахом мужского тела.

– Адам, – еле слышно прошептала, снова открыв глаза и пытаясь сосредоточиться на мужчине, не веря, что он мне не снится. Но ощущения были настолько реальными и яркими, что они довольно быстро вытеснили все мои сомнения, оставив после себя чувство приятного удивления.

Вот только я всё же коснулась горячей руки мужчины, чтобы убедиться, что он и правда здесь, рядом, а не является плодом моего разыгравшегося воображения.

– А ты ожидала увидеть кого-то другого? – с наигранным возмущением выдохнул Адам, и мягко рассмеялся, неожиданно ущипнув меня за щёку. – Ну и сколько у тебя мужчин, Ев-ва, которых ты хотела бы увидеть вместо меня?

– Ни одного, – машинально ответила и тут же прикусила язык. Ну молодец Ева, ты своими словами себя же и выдаёшь, как будто тебе было мало той минуты унижения с Рейном, когда он ясно дал понять, что ничего к тебе не испытывает. А вот жалости и отказа со стороны Адама я банально не вынесу. Только не сейчас, когда в моей жизни одна сплошная чёрная полоса.

– Это хорошо. – Адам чуть склонил голову набок, заправив растрёпанные пряди волос мне за ухо. – Ты, кстати, крайне забавно выглядишь, когда спишь. Забавно и очень мило.

Меня от таких слов тут же бросило в жар, но вспомнив, с каким женским обольстителем я имею дело, я сразу же себя осадила. У него ведь флирт уже в крови, он, наверное, и сам не особо понимает, когда пускает в дело своё природное обаяние, так что мне стоит быть осторожной и не поддаваться его чарам. А ведь поистине, он своими большими изумрудными глазами может приворожить кого угодно. Если бы они только не блестели от затаённой в них хитрости, то было бы крайне сложно не верить всему, что он говорит или делает.

Да и вообще, о чём я только думаю! У меня ведь есть проблемы куда посущественнее, чем противостоять обаянию Адама. Мне бы для начала понять, что происходит. Почему я здесь? А здесь, это где? И почему Адам рядом со мной? И что со мной произошло?

Последнее, что я помню, так это разъедающую боль в сердце, а потом и во всём теле, ещё и настолько сильную, что я не смогла её вынести и сдалась, чем воспользовалась моя волчица. Вот только до полнолуния была ещё как минимум неделя, а лунные оборотни, как мне говорили, не могут обращаться в другие дни. Моя волчица должна проявлять себя только три ночи, начиная с полнолуния, и всё, больше у неё нет прав на моё тело. И то, что со мной произошло – а я уверена, что я обратилась – это более чем странно. Как, впрочем, и то, что я нахожусь в одной кровати с Адамом.

– Эй, что такое? Ты чего приуныла? Я тебя как-то обидел? – Адам сразу же отстранился от меня, смотря уже без тени игривости, а серьёзно и пристально, словно пытаясь прочесть, что у меня на душе. – Если что-то не так, то сразу же мне об этом скажи. Не надо держать всё в себе.

– Вовсе нет, ты меня никак не обидел. Просто я опять ничего не помню, и я в который раз без понятия, что происходит. И знаешь, как оказывается, нет ничего хуже незнания, оно буквально сводит с ума. Я так привыкла, что моя жизнь всегда была простой и понятной, что теперь не могу смириться с тем фактом, что у меня не получится приспособиться к новым реалиям.

– Ну что за глупости! Ты со всем справишься, так что не смей даже думать о плохом, и, тем более, не смей сдаваться. – Адам осторожно коснулся моих рук, нежно их сжав, и когда наши взгляды встретились, он искренне мне улыбнулся, даря свою поддержку.

И я только сейчас заметила, что у него есть веснушки, которые довольно заметно выделялись на его непривычно бледном, я бы даже сказала, обескровленном лице. Это открытие меня так поразило, что я уже не слышала следующих слов Адама, полностью сосредоточившись на своём открытии, спустя несколько минут пробежавшись быстрым взглядом по его телу.

Первое, что бросилось мне в глаза, так это как сильно он осунулся и заметно похудел, а такая перемена не могла произойти за несколько часов. К тому же, я разглядела на его правой руке розовые полоски от шрамов, напоминающие укусы, которые шли от запястья к локтю, до самого края футболки. И, судя по таким же отметинам на шее, я могу предположить, что надетая на Адаме тёмная футболка скрывает под собой ещё не малое количество на вид почти заживших шрамов.

– Адам, – перебила его на полуслове, прослушав всё, что он мне говорил, – а что с тобой случилось? Что со мной случилось? И как долго я проспала?

Воспоминания замелькали перед глазами, особо ярко выдвинув на первый план момент, когда Адам помогает мне выбраться из бара, а сам закрывает окно перед моим носом, чтобы сразу же после этого наброситься на ликанов. Сердце тут же кольнуло от уже знакомой мне боли – боли утраты, но я отдёрнула себя. Адам ведь не мёртв! Вот же он, сидит напротив меня, такой тёплый, взлохмаченный и определённо живой.

– Не стоит так волноваться, ничего плохо… – тут Адам осёкся, видно не в состоянии соврать, – ужасного не произошло. А с тем, что произошло, мы разберёмся. – Он улыбнулся, но в его улыбке мне почудилось что-то мрачное, а в воздухе на мгновение сгустилось беспокойство.

– Тогда давай пройдёмся по всему с самого начала? – Я вздохнула, опустив взгляд вниз, обратив внимание на одетую на мне футболку с волком, довольно большую, я бы даже сказала чуть растянутую, и полностью пропитанную запахом Адама. И от такой мысли меня снова бросило в жар.

Так, пора переключаться с мужчины на насущие проблемы. Да и вообще, мне уже давно пора научиться контролировать свои эмоции, и найти способ держать чувства под замком, никому их не показывая.

– Ты уверена, что хочешь начать этот разговор прямо сейчас? Может, мы для начала позавтракаем? Хотя, судя по времени, мы с тобой уже скорее пообедаем.

– Нет, сначала информация, а еда потом. Я хочу как можно быстрее узнать, что произошло и чем это для меня чревато.

Чуть придвинувшись ко мне, Адам прищурил глаза, ещё больше напоминая кота, и медленно протянул:

– Ев-ва, мне кажется, или ты сейчас злишься?

– Не кажется, я и правда ужасно злюсь. Но ты не подумай, дело не в тебе, я злюсь только на себя. Я огромное количество раз обещала себе быть сильной, самой бороться со всеми трудностями и не отступать, но в который раз я облажалась. Да ещё и так сильно, что у меня напрочь сорвало голову и я потеряла контроль, отдав своё тело и разум волчице. И к чему это привело? Я снова лишилась части воспоминаний и проснулась у тебя дома, хотя у меня нет ни одной догадки, как меня сюда занесло. Последнее, что я помню, так это как рядом со мной были Рейн и Алёна, а тебя, как мне казалось, ликаны уже давно разорвали на куски. Да и вообще, у меня сейчас голова взорвётся от мысли, что я вчера снова видела багряного волка! Откуда он взялся? Кто он? Да и какого чёрта рядом с ним были эти ваши ликаны?

Произнеся всё это почти на одном дыхании, я тяжело задышала, чувствуя лёгкую боль в грудной клетке. И если я вспыхнула эмоциями буквально за несколько секунд, то Адам напротив выглядел спокойным. Он с таким внимательным и серьёзным видом вслушивался в мои слова, что у меня возникло ощущение, будто я пришла на приём к психологу, и он сейчас будет меня анализировать и давать мне советы по принятию новой себя и новой жизни. Но нет, к счастью, никаких советов не последовало, Адам просто какое-то время с грустью смотрел на меня, и вскоре расставил руки в стороны, приглашая его обнять. И я, громко шмыгнув носом и стерев незаметно скатившуюся по щеке слезу, с готовностью упала в его объятья, с постыдным наслаждением полной грудью вдохнув запах его тела.

Не знаю, сколько мы так просидели, но мне было так хорошо и спокойно, что я бы с удовольствием остановила время и сидела бы с Адамом долго-долго.

– Спасибо, – тихо пробормотала, медленно отстранившись от мужчины, заметив, как нелегко мне это далось.

– Если что, я всегда готов обнять и утешить, – весело ответил Адам, но вот его взгляд был серьёзным, что сразу дало понять, что он не шутит. – Кстати, я тут подумал, так как разговор у нас выйдет длинным, то нам надо запастись едой. Мне стоило сразу же об это подумать, а тебе стоило сразу же напомнить.

– Да я вовсе не голодна.

– Ага, а как же! Ещё скажи, что ты научилась питаться во сне воздухом. – Адам саркастично хмыкнул и встал с кровати. – Готовь пока вопросы, а я сбегаю нам за едой.

Я кивнула и, проводив его взглядом, зачем-то натянула на себя одеяло, хоть холодно мне не было. После объятий мне стало чуть спокойнее и ситуация с моим внезапным обращением, как и всё прочее, уже не казалась такой уж катастрофической. Да и в целом, если так подумать, то мне всё же везёт, все вокруг мрут как мухи, одна я живучая. Но что-то меня не туда понесло.

Ликаны, багряный оборотень, убийца – я со всеми справлюсь! Главное не сдаваться и радоваться, что в любой ситуации я не остаюсь одна, а рядом со мной всегда есть кто-то, кто готов мне помочь. А ведь, как обычно, это кто-то из малознакомых мне людей, точнее оборотней. И вот думай теперь, то ли я вызываю такую сильную жалость, то ли пробуждаю искреннее желание помочь мне за просто так, по собственной воле.

Адам вернулся довольно быстро. Поставив прямо на кровать поднос с бутербродами и чаем, он аккуратно на неё забрался, сев по-турецки. И смотря на приготовленные на скорую руку бутерброды, в которых колбаса погребла под собой тонкие куски хлеба, я почувствовала, что и правда проголодалась, и это ещё мягко сказано.

– Вот теперь мы готовы к разговору. Спрашивай, – милостиво разрешили мне Адам, тут же потянувшись к бутерброду.

Разговор затянулся надолго, по мере того, как я спрашивала и слушала ответы, бутерброды быстро исчезали с тарелки, но, что удивительно, голод становился только сильнее, так что Адаму пришлось ещё несколько раз сбегать на кухню. И, судя по тому, что в последний раз он принёс бутерброды украшенные холодной, явно вчерашней жареной куриной грудкой, мы успели уничтожить все запасы колбасы в его доме.

Адаму повезло, как, впрочем, и всегда, и его безрассудство стоило ему не так дорого, как я этого опасалась. Когда он ввязался в драку с ликанами, почти вся мужская половина оборотней отошла от шока и страха, вызванных появлением столь неожиданных «гостей», и наконец-то принялась защищать свои жизни и жизни девушек, заставив ликанов и их багряного лидера отступить. Из безумных волков удалось убить всего троих, другие же бесследно скрылись, хоть вызванные Рейном ищейки бросились за ними, как говорится, по горячему следу. И до сих пор, несмотря на то, что прошло уже почти три дня, о них так ничего и неизвестно.

Адам сказал, что о причине их появления не стоит и гадать. Леон Штерн придерживался жёсткой политики насчёт ликанов, особенно после случая с его старшим сыном, Филиппом, так что он и близко не подпускал их к своей территории, убивая даже без разрешения старейшин. Всё же у этого мужчины лучше всего получалось не только вести бизнес, но и держать в своих руках силу – у него было более двух десятков наёмных оборотней, готовых по щелчку его пальцев выследить и уничтожить любого неугодного.

«Ага, вот только половина этих наёмников по щелчку пальцев и ради приличной суммы денег оказалась готова повернуться к старшему Штерну спиной» – с издёвкой прошептал голос в моей голове.

– Этим ты хочешь сказать, что раз Леона теперь нет среди живых, то они решили отыграться за несколько лет притеснений?

– Ну да, мне это кажется разумным. Хотя это смешно, ведь ликаны обделены разумом, ими движут одни инстинкты и жажда крови. Но стоит отдать им должное, они всегда держатся за своих. К тому же, они падки до наживы и до мести, а по странному стечению обстоятельств, куда-то запропастилась часть наёмников Леона, включая почти всю прислугу особняка, так что теперь особо некому сдерживать их порывы. Не знаю, то ли они сами ушли, не пожелав подчиниться Николасу и новым порядком, то ли младший сынок Леона лично их сместил, не находя в них той преданности, которую они питали к его отцу. В любом случае ему стоило думать не только о деньгах и бизнесе, но и о безопасности. Всё-таки все местные оборотни тянулись к Штернам ещё и ради защиты, а если он не сможет её предоставить, то оборотни, в нашем случае не скованные устоями стаи, просто будут сами по себе, и поддержки ждать будет не от кого.

Я с ним согласилась, разделяя его мнение, что Николас в первую очередь думал о деньгах и свободе, чем о своей дальнейшей безопасности, не говоря уже о безопасности других оборотней. Да и Мартин вряд ли бы стал о таком задумываться, он тоже не выглядел мужчиной, способным держать под контролем наёмников, а что-то мне подсказывает, что этим оборотням нужен прямо очень жёсткий контроль. Хотя Мартин ещё тот фрукт, кто знает, что ещё от него можно ожидать.

– Кстати, насчёт Николаса, уже завтра он даёт приём в особняке, так что, если ты не против, то, может быть, ты составишь мне компанию? – Адам так обаятельно улыбнулся, что эта улыбка, как и милые ямочки на его щеках, не оставили мне и шанса отказаться от столь сомнительного предложения, хотя я и попыталась это сделать.

– Прости Адам, но у меня совсем нет желания снова оказаться в том месте. Я надеюсь, ты понимаешь почему так?

– Понимаю, но мне кажется, ты должна пойти. Во-первых, если я буду один, то отец при встрече съест меня живьём, а то у него бедненького до сих пор не получалось выделить на это даже минутку, ну а во-вторых, тебе ведь и самой будет интересно из первых уст узнать, что решил Николас и каков его дальнейший план. А ещё я могу добавить что-то типо про борьбу над собственным страхом, но что-то я не уверен, что смогу всё это красиво приукрасить и преподнести.

И я согласилась. Сама толком не знаю почему, но я очень надеюсь, что это никак не связано с возникшей во мне симпатией к Адаму. Мне, главное, не надо забывать, что он падок на женское внимание, а значит, мне стоит быть с ним осторожной и не дать ему ни одной возможности вскружить мне голову. Впрочем, своё решение я могу оправдать желанием получить от Николаса новости о ликанах и багряном волке. По крайней мере, я точно что-то узнаю о последнем, ведь некий голос подсказывает, что он как-то связан со Штернами. То ли это волчье чутьё, то ли страх, что в тот вечер мои глаза меня подвели и Леон, а может и Маркус, остался жив. Как бы оно ни было, мне не будет лишним там появиться, я ведь теперь тоже часть волчьего мира, как и часть общества, сплотившегося вокруг Штернов.

Потом разговор у нас зашёл обо мне. Адам немного меня успокоил, сказав, что мне не следует бояться, что волчица меня подчинила, и что её появление, это не что иное, как защитная реакция. Она появилась, чтобы заглушить мою боль и защитить меня в случае опасности. И хоть я с самым честным видом, на который только была способна, сказала ему, что мой страх был вызван появлением багряного волка, я по хитрому блеску его глаз поняла, что Адам, если и поверил мне, то всё равно подумал о другой причине, которая заключалась в нём самом. И не удивительно, ведь я как-то оказалась в его доме и, к сожалению, Адам объяснил, как именно это произошло. Оказывается, моя волчица, сразу же после обращения, вернулась к клубу, целенаправленно выискивая своего рыжешёрстого друга. А то, что я так долго провела без сознания, Адам объяснил тем, что один из ликанов меня здорово потрепал, так что ему пришлось ввязаться с ним в драку, но пока всё не закончилось и ликаны не ушли, я пролежала на полу, медленно истекая кровью. Рейн вызвался забрать меня к себе, но Адам настоял, чтобы меня отвезли к нему домой. И вот почему он решил окружить меня заботой, мне пока непонятно.

И всё бы ничего, я уже была готова смириться с тем фактом, что Адам, похоже, нравится ещё и моей звериной сущности, но вот стоило мне понять, что когда я обратилась обратно в человека, то предстала перед ним в чём мать родила, как это здорово меня смутило. И я понимала, что в той ситуации, в которой я оказалась, было глупо смущаться как подросток, но я не смогла ничего с этим сделать. Даже хуже того, я почувствовала, как лицо обожгло румянцем, нагло выдавая моё смущение перед сидящим так близко ко мне мужчиной. А тот, как специально, всё заметил. Видно опыта у него много и он уже знает, какой румянец появляется у девушки, когда она о нём думает. Но вместо того, чтобы сделать вид, что он ничего не заметил, Адам хищно улыбнулся, чуть наклонившись ко мне и нагло смотря прямо в мои глаза.

– Мне кажется, что я знаю, о чём ты сейчас думаешь и почему у тебя покраснели щёчки.

– Да о всякой ерунде, – нервно усмехнулась, отодвигаясь от мужчины подальше.

Адам удивлённо приподнял брови и недовольно нахмурился, правда сделал это слишком наиграно, как для натурального недовольства.

– То есть, я теперь для тебя всякая ерунда? Вот так и спасай после этого женщин от клыков безумного зверя. Никакой благодарности!

– Да нет же… То есть… Да к чему ты вообще начал этот разговор? Какая разница, о чём я сейчас думаю? И вообще… а ты моим лечением сам занимался, да?

Адам улыбнулся ещё шире, и, чуть склонив голову, немного подумал и спросил:

– Ну хочешь, чтобы тебя так не смущало, что я там что-то увидел, то я уравняю наши шансы и тоже перед тобой разденусь? Могу даже разрешить пощупать и потрогать.

– Адам… ты дурак, – возмущённо выдохнула, но фантазия, словно насмехаясь, уже стала рисовать обнажённый мужской торс и… всё прочее. А главное, она так детально отнеслась к этому делу, что я покраснела ещё сильнее, почувствовав, как щёки буквально вспыхнули от жара.

– А я это и не отрицаю. Ну так что, хочешь?

– Конечно же нет! – Я резко дёрнулась в сторону, чуть не слетев с кровати, и то благодаря Адаму, который вовремя успел меня придержать.

– Боже, Ев-ва, я же шучу, что ж ты ещё больше смущаешься? Или это я на тебя так странно действую? Моя близость тебя волнует?

– Адам! Давай закончим эти шутки, пожалуйста. А то я, похоже, ещё не до конца пришла в себя. Да и вообще, у меня, по-моему, немного кружится голова.

Я аккуратно высвободилась из его рук, почти не дыша и чувствуя, как предательски забилось сердце, и правда выдавая моё волнение. А ведь чуткому слуху оборотня не составит труда услышать его бешеный темп. Но Адам ничего не сказал, вместо этого он встал с кровати, и предложил мне уже знакомый махровый халат, тёмно-синего цвета, в котором я с удовольствием утонула.

Больше таких неловких моментов в этот день не было, не считая моего разыгравшегося голода, который я всё никак не могла утолить, и который уже начал сильно меня раздражать, а вот Адама, напротив, мой аппетит веселил, так что он с готовностью демонстрировал мне на кухне своё мастерство. Разговаривая ни о чём, мы закончили вечер просмотром фильма, и я, почему-то безумно уставшая, но наконец-то сытая, поднялась в свою комнату, заснув почти сразу же, как только моя голова коснулась подушки.

Глава 2

– Мне как-то неловко, – тихо прошептала Адаму, пытаясь дотянуться до его уха, что с его ростом было для меня почти невыполнимо, и это при том, что длина моего каблука была довольно внушающей.

Мы только вышли из салона спортивной машины, такой же ярко-оранжевой, как и зачёсанные назад волосы Адама, которые уже пытались выбиться из-под давления геля, чтобы продемонстрировать свою неукротимую суть. И, если честно, я бы с большим удовольствием снова бы села в машину и уехала отсюда куда подальше. И вот зачем я на всё это подписалась?

– Да брось, ты здесь уже почти своя. А после того, как твоего якобы жениха растерзал на части багряный волк, никто не посмеет как-то косо на тебя посмотреть. Но даже если и посмотрят, то знай, это всё из-за меня. Не понимаю почему, но почти все меня сильно недолюбливают. А ведь я такой милый и общительный. – Адам с улыбкой посмотрел на меня, нагло пытаясь перевести тему. А ведь он прекрасно понимал, что я имела в виду, и в чём именно крылась причина моей неловкости.

– Адам, прекрати юлить. Я даже не знаю, когда смогу вернуть тебе деньги за этот наряд и туфли. Всё-таки не надо было тебе срезать бирки.

– Ев-ва, с чего ты взяла, что я позволю тебе вернуть мой подарок? – Адам вмиг недовольно нахмурился, посмотрев на меня с неподдельным возмущением, словно я его как-то оскорбила.

– Он очень дорогой…

– А я выгляжу как мужчина, который не в состоянии оплатить такие покупки? Знаешь, я могу и обидеться.

– Но украшения…

– А их я тем более не буду принимать. Ев-ва, ты за кого меня держишь? Ещё раз скажешь что-то о деньгах или о том, чтобы сдать одежду и украшения в магазин, и я не буду с тобой разговаривать как минимум целый час. Хотя нет, я уже обижен, прямо до глубины души. Не знаю даже, как ты будешь заглаживать свою вину, чтобы очиститься в моих глазах. Но я обязательно что-нибудь придумаю. – Адам рассмеялся своим же словами, и, взяв меня под руку, повёл к особняку.

И я разнервничалась ещё сильнее, смотря на красивое здание, казавшееся каким-то другим. А ведь я почти весь день настраивала и подготавливала себя к этому вечеру, но что-то, как видно, мне так и не удалось сделать это до конца. При виде трёхэтажного особняка, с колоннами и статуями каменных волков, в груди шевельнулся холодный страх, толкающий меня назад, а перед глазами снова замелькали не самые лицеприятные эпизоды, связанные с этим местом. Воспоминания оказались настолько яркими, что в ушах зазвенел отдалённый, словно чем-то приглушённый, женский крик, а следом за ним раздалось рычание волков. Хотя всё это неудивительно, прошло не так уж много времени, чтобы я смогла отойти от пережитого кошмара.

– Эй, – Адам крепче сжал мою руку, – дыши, Ев-ва, просто дыши. Слушай мой голос и думай о чём-то хорошем. Ну чего ты сразу так хмуришься? Я ни за что не поверю, что у тебя в жизни не было ничего настолько хорошего, что могло бы перебороть плохие воспоминания.

– Я даже не могу себе представить, что вообще может затмить собой раздирание людей и волков на части, брызгающую во все стороны кровь и предсмертный крик и вой. Если у тебя есть такие воспоминания, то я тебе искренне завидую.

– А хочешь, я займу твои мысли кое-чем другим?

– И чем же? Что-то я сомневаюсь, что у тебя получится…

Уже говоря всё это, я вдруг поняла, что он хочет сделать, вспомнив про два его метода, с помощью которых он поднимает девушкам настроение – сладости и ласка. Да и его потемневший взгляд только подтвердил мои опасения.

Не дав мне договорить, Адам резко развернул меня к себе, сжав моё лицо руками, видно для, чтобы я не отстранилась, и поцеловал. И мне в ту же секунду буквально снесло голову, а тепло его губ стёрло все мои сомнения. Я забыла, что должна держать его на расстоянии, забыла, что ещё после того раза, когда его губы впервые коснулись моих, я сама же просила его не нарушать черту дружеских отношений, я забыла даже о том, как видела его в клубе в компании девушек, ластящихся к нему словно кошки. Забыла обо всё и просто отдалась вспыхнувшей в груди страсти, с непонятным мне упоением отвечая на поцелуй.

Мне было так хорошо с Адамом, как не было ни с кем другим. Я буквально таяла от его близости, от исходящего от него тепла, и от дурманящего запаха его тела. Обхватив его за плечи, я сильнее прижала его к себе, и от удовольствия закрыла глаза. Но когда я захотела зарыться пальцами в его густую рыжую шевелюру, Адам отстранился от меня, хитро подмигнув, этим вдребезги разбив только зародившуюся во мне надежду, что он испытывает ко мне что-то серьёзное.

– Но вот, милашка, теперь ты будешь думать о том, какая я сволочь. А может быть, и наоборот, твоя головка будет занята мыслями, что это был лучший поцелуй в твоей жизни. – Он звонко рассмеялся и снова взял меня под руку, выглядя так, словно поцелуй со мной его особо не встревожил. – Ну что, пошли на приём?

– Адам…

– Я знаю, что ты хочешь сказать, я ещё та скотина и тебе за меня стыдно.

– Адам…

– Да, тебе неприятно, что я это сделал, и что это увидели другие, но кто просил их за нами наблюдать? Тебе уже пора плевать на чужое мнение, а не подстраиваться под него.

Я проглотила готовое сорваться с губ имя, уже понимая, что с ним попросту бесполезно говорить о чём-то серьёзном, и осмотрелась, решив переключить своё внимание на что-то другое. И правда, многие приехавшие вслед за нами гости, теперь недовольно и с осуждением смотрели в нашу сторону, словно мы только что на их глазах сделали что-то развратное. Хотя да, наш поцелуй не назовёшь скромным. Но к чёрту их всех!

– Адам! Я ведь уже просила тебя так не делать! – Я ещё хотела добавить что-то про то, что не прельщаю поцелуи, если они не вызваны искренними чувствами, но вовремя себя придержала, посчитав, что это будет уже лишним, и намекнёт Адаму, что я что-то к нему испытываю. А я не могу этого сделать, пока не пойму, что в свою очередь он испытывает ко мне.

– Уже об этом просила? Когда это?

– Как… когда… – Я растерянно посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, шутит он сейчас или нет. Но что-то смешинок я не наблюдала. Так неужели это значит, что он попросту забыл, что уже целовал меня? Вот же рыжий…!

У меня даже дыхание перехватило от возмущения и злости на саму себя. То есть, я этот поцелуй помню, а он нет? Видно, он очень часто целует девушек, раз это напрочь стирается из его головы. Хотя что с него взять, он просто бабник, который настолько не обделён женским вниманием, что ему уже плевать на их чувства. А я дура, ещё и переживала из-за этого, что-то себе накручивала и нервничала, а он… Он даже не помнит, что целовал меня!

– Ты идиот Адам, просто идиот! – Я оттолкнула его от себя и зло зашагала к особняку, пытаясь не обращать внимания на задетое самолюбие. С Адамом ведь с самого начала всё было ясно, но я почему-то всё равно подпустила его слишком близко, настолько близко, что его близость теперь приятно меня будоражила. Вот только такое пренебрежение с его стороны сильно меня ранит. Ну и кто из нас ещё идиот? Конечно же я! Адам вскоре забудет и об этом поцелуе, а вот я нет, я буду ещё долго о нём вспоминать.

Я уже ни на кого не обращала внимания, игнорируя колкие и любопытные взгляды, и просто пыталась обуздать разгоравшуюся во мне злость. Мне уже не был страшен особняк, меня не пугала встреча с Николасом и Мартином, и в голове настойчиво засел один лишь Адам, причиняя этим боль и распаляя во мне негативные эмоции. А самым обидным было то, что он поступил так не со зла, не преследуя цель как-то меня задеть или уколоть, просто натура у него была такая… свинская.

– Ев-ва, постой! – Адам быстро меня догнал, схватив за локоть и вынуждая остановиться. – Пожалуйста, не обижайся на меня. Я обещаю, что больше никогда тебя не поцелую.

Его слова резанули по сердцу словно ножом. Вот почему он просто не может замолчать? Ему вообще иногда лучше держать рот закрытым, а то он, вроде бы, и извиняется, но по факту делает только хуже, намного хуже.

– Да. Хорошо. Забыли. Пойдём уже в особняк. – Я высвободила руку и снова пошла вперёд, испытывая уже не злость, а разочарование, и надеясь, что у Адама хватит мозгов хотя бы немного помолчать, чтобы дать мне время успокоиться.

И, к счастью для него, он так и сделал, так что мы молча вошли в дом, пройдя в главный зал, в котором собралось уже приличное количество оборотней. Николас не стал встречать гостей на входе, как это делал его отец, его вообще пока нигде не наблюдалось, что дало понять, что он пафосно появится перед гостями, когда они все соберутся. Мартина, кстати, я тоже пока не видела.

Подойдя к одному из столиков, я взяла бокал с шампанским, в расстройстве осушив его наполовину одним глотком. Адам, следовавший за мной молчаливой тенью, только нахмурился, но ничего не сказал, и не знаю, как бы долго я смогла выносить его общество, если бы в арке не показалась Натали.

Девушка, её родители и братья, олицетворяли собой пример идеальной семьи, которым только стоило войти в зал, как им была уделена большая часть внимания гостей. Красивые, величественные Островские, смотрели на присутствующих с лёгким превосходством и снисхождением, что многих, почему-то, совершенно не смущало.

Оценив обстановку, отец и мать Натали подошли к другой влиятельной семье волчьей округи, гордо проигнорировав приветствия некоторых оборотней. Двое молодых Островских тут же куда-то делись, затерявшись среди гостей, а вот сама Нат, заметив меня и Адама, медленно двинулась в нашу сторону, идя так плавно, демонстрируя при этом всю себя, что многие мужчины поддались искушению и провожали её жадными взглядами. И их можно было понять. В облегающем, кроваво-красном платье, эта жгучая брюнетка выглядела поистине сногсшибательно, а яркий макияж заметно преобразил её милое лицо, сделав его под стать её характеру. Так что теперь Натали казалась ещё той стервой, но жутко красивой стервой. И, судя по её самодовольной улыбке, она это знает, и это её более чем устраивает.

– Ну надо же, какая встреча. Я, если честно, не ожидала вас здесь увидеть. А что с лицами? Чего они у вас такие кислющие? – Натали встала рядом с нами, внимательно посмотрев сначала на меня, потом на Адама, и что-то мне совсем не понравилось, как её губы искривились в коварной улыбке. – А что такое? Я чего-то не знаю? – Она двусмысленно подвигала бровями, что снова пробудило мою злость.

– Всё в порядке. Просто настроение немного испорчено. – Я допила шампанское вторым глотком и поставила уже пустой бокал на стол, тут же взяв новый. И это действие заставило Натали улыбнуться ещё шире.

– В порядке значит? А вот мне что-то попахивает выяснением отношений. Вы что, роман закрутили? Дай угадаю, ты, Ева, втюрилась в него, но не учла тот факт, что у нашего ловеласа в голове лишь ветер, и он тебе изменил, да? Или отшил? Хотя нет, Адам ещё никого не отшивал. Хотя стойте-стойте, у меня есть другая версия…

– Натали, – от непривычно-серьёзного, чуть рычащего голоса Адама, вздрогнула не только девушка, но и я, – прекращай!

– Да хорошо-хорошо. Что ты сразу рычишь на меня! Я ведь пошутила. Мог бы просто сказать, что я лезу не в своё дело и всё. Больно надо! Мне даже неинтересно, что там у вас происходит. – Натали тоже взяла бокал с шампанским, продолжая что-то ворчать себе под нос, этим показывая, что интерес у неё как раз таки и есть, а вот чувство такта напрочь отсутствует.

Мне кажется, что мы могли бы весь вечер простоять в мрачном молчании, если бы к нашей унылой компании не подошли Рейн и Алёна. Натали, конечно, брезгливо скривилась при виде девушки, но, поймав мой взгляд, тут же включила свою серьёзность, правда вместо пренебрежения решив попросту игнорировать Алёну. Но, несмотря на поведение Наты, между нами завязалась лёгкая беседа, построенная на догадках, что же именно мы услышим от Николаса и чем закончится этот вечер. Всех также волновало появление ликанов и багряного волка, так что я чувствовала напряжение друзей, как и разделяла их желание узнать, не затронет ли новая угроза жизни наших близких. Мы, конечно же, надеялись на лучшее, вот только ни у кого во взгляде я не прочла достаточно сильной уверенности на хороший исход этого вечера.

Даже я уже понимала, что никто не предоставит нам необходимую защиту, и вряд ли последний из Штернов в критичный момент придёт в сопровождении новых наёмников, готовых пожертвовать собой ради местных оборотней.

– Здесь почти не осталось слуг, – еле слышно произнесла Натали, сосредоточив своё внимание на персонале, разливавшем напитки и разносящем закуски по залу.

А и правда, я могу увидеть только двоих из работников, хотя раньше их было пруд пруди, они стояли вдоль стен, готовые по первому же зову принести и подать всё, что только требуется гостям.

– Часть куда-то исчезла, других уволили, – также тихо ответил ей Рейн. – Похоже, что Николас устраняет неугодных, вот только он не успел вовремя найти им замену.

– А кто к нему сейчас пойдёт? – с насмешкой вставил своё слово Адам, снова вернув своё хитро-весёлое настроение, – Он ведь не настолько щедрый, как его отец, который вдвойне платил за каждую переработку и за каждую сохранённую тайну.

Мужчины и Натали начали перемывать косточки Николасу, а мы с Алёной обсуждали какую-то ерунду, лишь бы избежать неловкого молчания. Шло время, все гости уже прибыли, – и их оказалось не так много, как на приёмах Леона, пришла всего лишь половина местных оборотней, – и нетерпение только нарастало, а Николас так и не появился. Такое ощущение, будто он решил выдержать драматическую паузу, дождавшись момента, когда скуку заменит раздражение, и гости начнут возмущаться. А что, он, как молодой мужчина, вечно испытывающий недостаток чужого внимания, вполне может это сделать.

– Ну и долго мы ещё будем здесь торчать? – довольно громко спросила Натали, словно специально для того, чтобы её услышали не только мы. – Уже даже закусок почти не осталось, а нам не несут ни горячего, ни виновника этого вечера.

Отец Натали появился в поле нашего зрения, так недовольно взглянув на дочь, что та тут же стушевалась и обиженно отвернулась в сторону, но всё равно недовольно проворчала:

– И чего он сразу злится? Наверное, голодный, а я ему предлагала поужинать заранее, как чувствовала, что нас здесь ничем существенным кормить не будут.

– А тебе лишь бы поесть, – усмехнулся Адам, закрывая подругу спиной от злого взгляда её же отца, который, словно сомневался, стоит ли ему при всех отчитывать дочь, или лучше сделать это без посторонних глаз. – Если здесь и дальше будет такой тухляк, то давайте поедем ко мне? Я вас едой не обделю.

– Ловлю на слове, – тут же согласилась Натали.

Я от скуки уже чуть ли не клевала носом, не желая больше участвовать в разговорах. Мне просто хотелось отсюда уйти, или хотя бы выйти на свежий воздух. Выпитое шампанское немилостиво ударило в голову, дав понять, что я зря отказалась от ужина, так что выпитый на пустой желудок алкоголь заставил меня почувствовать вялость и головокружение. Но кто же знал, что начало приёма затянется так надолго?

– Николас… Идёт… Ну наконец-то! – загудели гости, освобождая центр зала для вошедшего в сопровождении Мартина Штерна, теперь, похоже, единственного, и, судя по самодовольному выражению его лица, ещё и неотразимого.

А он за эти несколько дней стал ещё худее. Теперь его скулы особо остро выделялись на побледневшем лице, но вот голубые глаза горели всё так же ярко, как и в вечер нашей последней встречи. В чёрных брюках, чёрной рубашке и в длинных чёрных перчатках, он выглядел довольно жутко. Ему бы после такой перемены во внешности носить что-то другое, посветлее, а то сейчас он больше напоминает зомби, чем оборотня.

Зато Мартин так и дышит здоровьем, но вот вид у него почему-то совершенно безрадостный. В неизменно дорогом костюме, сшитом по статной фигуре, с зачёсанными назад волосами и в начищенных до блеска туфлях, он выглядел очень солидно. Золотые перстни на его тонких пальцах, как и массивные часы на правой руке, призывно блестели в искусственном освещении, показывая, что их владелец ни в чём не нуждается. И вот Мартин, вроде как, должен был радоваться, но вместо этого он недовольно хмурился, осматривая собравшихся гостей цепким взглядом серо-голубых глаз. При этом было видно, как он пытается сдержать недовольство, через силу улыбаясь, но его щёки дергались словно от нервного напряжения. Что это с ним? Он недоволен, что к Николасу «на поклон» пришло так мало оборотней? А на что он, собственно, надеялся? Думал, что раз все акции, договора и деньги теперь принадлежат Николасу, ну и, конечно же, ему, то все оборотни будут ходить перед ними на задних лапках? Он же адвокат, так что у него должны хорошо работать мозги, но что-то, как видно, всё равно пошло не так, как он планировал. Глупо было делать ставку на самого нелюбимого и презираемого Штерна, если он только не планирует как-то его использовать.

При появлении этих двоих, в зале повисла настолько густая тишина, что стало отлично слышно дыхание всех собравшихся оборотней, и этот звук, в столь напряжённой обстановке, сильно напоминал рваные порывы ветра.

Встав перед гостями, Николас пробежался по присутствующим ещё одним довольным взглядом, после чего улыбнулся. Но лучше бы он этого не делал. Стоило его коже на щеках натянуться, как вместо улыбки у него получился самый настоящий оскал, а лицо стало напоминать череп. Тишина стала ещё гуще, а вот Адам насмешливо приподнял брови, и я заметила, как дрогнули его губы, чуть приоткрывшись. Опасаясь, что этот дурень сейчас брякнет что-то оскорбительное в адрес нового лидера, я сжала его ладонь, что так его удивило, что он в немом недоумении повернулся ко мне, оставив появление Николаса, в столь нездоровом виде, без комментариев.

– Добрый вечер. Я рад, что вы откликнулись на моё приглашение и посетили мой дом, – спокойно начал Николас, но его слова с самого начала не понравились гостям, и напряжение только усилилось, к тому же, к нему прибавился ещё и дискомфорт.

Следующие минут тридцать, последний из Штернов вещал о своих планах, скорой перестройке бизнеса, что должно было существенно поднять доходы, и выказал мысль, что оборотням пора прекращать жить так отдалённо друг от друга, и чтобы быть готовыми к любой опасности, нам следует сгруппироваться. Что могу сказать, идеи у него были и правда грандиозные. Он хотел взять на себя выкуп всех домов в Перевальном и построить на этой земле место, где оборотни смогли бы чувствовать себя спокойно.

– Угу, а потом объявить себя альфой, а всех примкнувших к нему оборотней назвать своей стаей, – улучив момент, всё же прошептал Адам, за что я сжала его ладонь чуть сильнее.

– Вряд ли. Он же не полный кретин, так что должен понимать, что это не его уровень. Ему ведь тогда каждый подросток сможет кинуть вызов и забрать оборотней, а то и бизнес, – не удержался от ответа Рейн.

– По-мол-чи-те, – прорычала сквозь зубы, опасаясь, что кто-то может их услышать. Но, судя по выражениям лиц некоторых из гостей, они думали примерно о том же.

По мере того как Николас всё больше распалялся, рассказывая о своих планах, Мартин становился всё мрачнее и мрачнее, а от собравшихся оборотней повеяло усталостью и раздражением, из-за чего казалось, что ещё немного и они просто выйдут из зала, на прощание не сказав его владельцу ни слова.

И когда у меня появилось ощущение, что атмосфера накалилась настолько сильно, что все вот-вот взорвутся, я уловила странные звуки, зазвучавшие со двора. И ни одна я обратила на них внимание. Сначала звуча как раздражающий фон, наложенный на слова Николаса, они становились всё громче, привлекая к себе всеобщее внимание. Оборотни уже не обращали на блондина никакого внимания, вместо этого, пытаясь разглядеть что-то в окнах и тихо перешёптываясь.

– Что там происходит? – раздражённо спросил Николас, повернувшись к вошедшему в зал парню, который встречал гостей на входе.

Тот смущённо повёл плечами, сжав руки в замок, и быстро протараторил:

– Это чужаки, у них нет приглашений, но они требуют их впустить. А один из них, это…

Не успел он договорить, как в зал вошла группа мужчин и женщин, человек так пятнадцать. Один из них, стоящий во главе, смуглокожий, голубоглазый блондин, с насмешливой ухмылкой, как-то карикатурно поклонился Николасу. При виде него, у меня испуганно сжалось сердце и тут же забилось быстрее.

Чёрт! Насколько же сильно он похож на Маркуса. Чего мне только в голову не пришло в эту секунду, и чего я только не успела себе понапридумывать, но тихий голос Адама развеял мои опасения, если то, что меня охватило, можно было так назвать.

– Это Филипп, старший сын Леона Штерна. – Приобняв меня сзади за плечи, Адам заставил меня прижаться к нему спиной, что я сделала не без удовольствия, найдя в нём поддержку.

Не только я была удивлена. Со стороны гостей послышались и охи, и ахи, и даже парочка отборных ругательств. Сам же Николас стоял как громом поражённый, и не мог выговорить ни слова, в то время как Филипп вальяжно прошёлся по залу, осмотрев присутствующих. Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем на других, и его губы снова искривились в ухмылке, после чего он повернулся к своим спутникам.

– Я ведь вам говорил, что радостной встречи не будет. Хоть бы одна собака мне улыбнулась.

Его дружки издали странный звук, то ли смех, то ли рык, и подошли поближе к своему лидеру, но всё также кучно держась за его спиной.

Филипп был красив, даже по сравнению с другими Штернами. Он не был такой худой, как Маркус, да и ростом был чуть ниже, а ещё в нём отсутствовало холодное, аристократичное жеманство, но присутствовала какая-то искорка, делавшая его ярким, живым и подвижным. Он был просто другим, и от него исходила совершенно другая энергетика, чем от его родных. Даже глаза у него были более тёплого цвета, и в них горел задорный огонёк, а его голос звучал громко и звонко, но, несмотря на это, он сохранял приятную, чуть тягучую нотку. И если в первую секунду он показался мне точной копией Маркуса, то теперь я видела, что они совершенно разные, и внешне, и внутренне. Лидер – вот что первое приходит в голову при виде Филиппа.

«Ага, лидер, как и новый злодей в твоей истории» – не удержался от сарказма вредный голосок в голове.

– Точно… он ведь Штерн… багряный волк… – Эта догадка так неожиданно пришла мне в голову, что я невольно пробормотала её в слух, забыв, что этот секрет я должна хранить в себе, чтобы не спровоцировать Николаса.

– Ты это о чём? – тут же склонился ко мне Адам, и я, повернувшись к нему, встретилась взглядом с его пытливыми глазами.

Но он тут же посмотрел на Филиппа, потом снова на меня и снова на Штерна, и, судя по округлившимся глазам, ему в голову пришла одна очень нехорошая догадка.

– Ев-ва…

– Адам, не сейчас.

– Что произошло в ночь…

– Адам, это не лучший момент для разговора.

Я нервно сглотнула, заметив, что и Алёна, и Натали смотрят на меня с интересом, но, к счастью, ещё не ухватившись за невольно брошенную мной зацепку. Зато Рейн был на удивление отрешённым, и смотрел только перед собой, а точнее, только на спутников Филиппа, которым и я решила уделить внимание, лишь бы не чувствовать на себе требовательный взгляда Адама.

«Странные» – это первое слово, которое пришло мне в голову, как только я сосредоточилась на незнакомцах. Они все были невероятно худые, словно высушенные, угловатые, с горящими, грязно-жёлтыми глазами, и чуть искривлёнными чертами лица. В отличие от Филиппа, они не могли стоять на месте спокойно и постоянно перешагивали с ноги на ногу, сильно сутулясь и втянув головы в плечи. А когда кто-то из них поворачивался боком, то можно было заметить сильно выпирающую вперёд нижнюю челюсть и словно чуть впалую дугу лба. И хоть у меня на их счёт уже возникло одно предположение, но я всё же решила проверить свою догадку, наивно надеясь, что она не оправдается.

«Кто это?» – одним взглядом спросила я у Натали, и девушка еле слышно прошептала:

– Ликаны.

Ну надо же, как бывает, Леон всю свою жизнь боролся с ликанами, скрывая свою собственную, опасную сущность, а его сынок резвится вместе с ними в местных клубах, нагоняя страх на оборотней и демонстрируя своего больного, слетевшего с катушек зверя. Что-то мне теперь немного жаль, что Леон мёртв, ведь он, похоже, был единственный, кто сохранял порядок и держал всех под контролем. Он даже свою тайну охранял так надёжно, что кроме доверенных лиц, никто так и не смог узнать о его болезни. А теперь в округе появился ещё один багряный волк, который и не думает скрываться, да ещё и в компании целой группы ликанов, которые выглядят как наркоманы, которым срочно нужна новая доза наркотика.

Кстати! Как я только сразу об этом не подумала! Филипп, ликаны, напряжённый вид Рейна – среди них точно должна быть та, которая несколько лет назад перевоспитала младшего Вернера, та девушка, которую он до сих пор помнит и любит.

Я с новым интересом начала рассматривать появившихся девушек, перестав обращать внимание на что-либо другое, не слыша, о чём там завели разговор Николас с Филиппом. Но что-то я не могла догадаться, кто из трёх ликанш украл сердце Рейна. Они были какими-то одинаковыми, как видно, из-за общих звериных черт, прослеживавшихся на их лицах, так что выделить из них какую-то одну, даже подходящую по возрасту, мне было трудно. И никто из них не смотрел в сторону Рейна, чтобы этим дать мне подсказку. Да и вообще, было сложно понять, что притягивает их внимание, ведь глаза девушек блуждали по залу и гостям, словно они были не в состоянии сосредоточиться на чём-то одном. А вот Рейн, как мне показалось, смотрел на блондинку, которая постоянно поглядывала на Филиппа. На вид она…Хотя нет, я её никак не оценю, она выглядит словно оборотень на начальной стадии трансформации, и на неё, как и на всех ликанов, даже неприятно было смотреть. Но вот лицо Рейна приобрело такое странное выражение, словно перед нами снизошла сама Мадонна.

Адам сильнее сжал мои плечи и неожиданно задвинул меня себе за спину, спрятав ото всех. Я от неожиданности удивлённо огляделась, и, увидев, что гости прижались поближе к стене, находясь в таких позах, словно они собираются бежать или драться, встала на цыпочки и выглянула из-за плеча Адама. Обстановка была напряжённой. Хотя напряжённой она была и до этого, так что сейчас она просто раскалилась докрасна.

Николас с Филиппом о чём-то говорили, но говорили очень тихо, младший Штерн с лёгким волнением, смешанным с агрессией, а старший Штерн с презрением и насмешкой. Ликаны стали чуть ближе к своему лидеру и начали совершать ещё больше телодвижений, при этом кривясь так сильно, что можно было подумать, что каждое движение доставляло им поистине адскую боль.

– Не бойся, нас больше, – тихо произнёс Адам, но по его напряжённой спине я поняла, что сложившаяся ситуация заставляет его нервничать.

А нервничать было из-за чего. Охраны в особняке почти не было, а привилегированное общество, которое собирается у Штернов, может только наблюдать за происходящим, и мало кто из них решится дать ликанам отпор, так что, скорее всего, каждый из них будет спасать свою шкуру, ну и шкуру своих родных.

– Так что советую всем ещё раз подумать, на чьей стороне вы хотите оказаться, – громко, словно с вызовом, произнёс Филипп, поворачиваясь в нашу сторону. – Я старший сын Леона, и его наследие по праву принадлежит мне. По крайней мере, у меня больше прав, чем у этого слабака, который выглядит так, словно его смерти медленно способствует его же «партнёр». – Произнеся последнее слово с издёвкой, Филипп бросил надменный взгляд на Мартина. – Ты ему что, чаёк с волчьим аконитом завариваешь?

– Твои издевательства и провокации ни к чему не приведут, – холодно ответил ему Мартин, – К тому же, если ты не заметил, ни тебе, ни твоим новым друзьям, здесь не рады.

– Вы двое разваливаете дело моей семьи, – Филипп раздражённо сжал руки в кулаки и его ликаны застыли в стойке, словно ожидая получить приказ к нападению. – Разве по лицам присутствующих здесь оборотней вам не видно, что они пришли сюда просто из интереса? Да здесь нет и половины представителей семей, которые были верны моему отцу! Вам двоим нужны деньги, а им нужна стабильность, а вы ради наживы и хрупкого подобия власти, не сможете дать им желаемое.

Как интересно слушать такие слова от мужчины, который натравливал своих ликанов на оборотней ради развлечения. Или я чего-то не понимаю?

– Интересно, что предпримут старейшины, когда узнают, что поблизости появились ликаны? – всё тем же холодным тоном спросил Мартин.

– А мне вот тоже интересно, что они предпримут, когда узнают, что вы обвинили Камиллу Хранцеву в том, что она багряный оборотень? Но у вас, конечно же, были весомые улики, да брат? К тому же, кто из вас решиться позвать старейшин? Как будто вы сами не понимаете, к чему приведёт их появление, или я не прав? – Филипп выразительно посмотрел на покрасневшего от злости Николаса, но тот не смог ему ничего ответить, вместо него это сделал адвокат.

– Чего ты добиваешься? Оборотни не пойдут за тобой и…

– А я и не хочу, чтобы за мной кто-то шёл. В лидеры я никогда не набивался, – Филипп нагло усмехнулся Рейну, но он этого не заметил, – Я просто хочу получить своё наследство, деньги, земли и акции. Мне больше ничего не надо, главное, чтобы всё было не по закону, а по праву волчьего наследия. Я старше Николаса, я его сильнее, так что всё, что оставил после себя отец, принадлежит мне и только мне.

– Всё имущество Леона Штерна принадлежит Николасу, и только он вправе им распоряжаться! – Мартин шагнул к Филиппу, но когда ликаны издали утробное рычание, застыл на месте. – Леон ничего тебе не оставил, ты не оправдал его надежд и поставил под угрозу существование нашей тайны, обратив девушку в ликана и сбежав вместе с ней. Тебя не было несколько лет и, как видишь, все предпочтут, чтобы ты снова исчез и не нервировал нас своим присутствием.

И вот вроде бы он всё это сказал со злостью на лице и твёрдым, уверенным голосом, но что-то со стороны адвоката повеяло фальшью. Вот только непонятно, где же кроется подвох? Да и не сказать, что он удивлён появлением Филиппа, и его злость и возмущение кажутся мне излишне наигранными.

– Всё принадлежит мне! А если этот слабак хочет оспорить свою часть наследства, то пусть бросит мне вызов! Но мы все знаем, что он этого не сделает, ведь для него это чистое самоубийство. – Филипп с насмешкой посмотрел на младшего брата, словно провоцируя его и этим говоря «ну давай, рискни». – На этом мы закончим. Жду твоего ответа, братец, но постарайся дать его не позднее завтрашнего вечера, а то я могу снова отпустить своих друзей порезвиться.

И вот так, оставив после себя непонимание и страх, Филипп просто взял и вышел из зала, а следом за ним ушли и его ликаны. Рейн было дёрнулся следом за ним, но Алёна каким-то чудом смогла его удержать.

Оборотни ещё долго простояли в немом удивлении, как, впрочем, и я с друзьями. В этот момент в голове крутился только один вопрос – какого чёрта это было?

Глава 3

– И какого чёрта это было? – озвучил мой вопрос Адам, упав на диван и устало выдохнув, тут же растрепав руками волосы, приведя их в полный беспорядок.

Прошло несколько часов, как мы нашей дружной компанией сбежали из особняка: я, Адам, Натали, Алёна и Рейн. И местом для осмысления этого вечера стал номер люкс в знакомой мне гостинице «Сияние Авроры», в которой я заочно познакомилась с вредной брюнеткой.

Я пребывала в таком сильном смятении после произошедшего, что даже не помнила, чья это была идея сюда приехать и кто снял номер. Помню только, что мы очень спешили, потому что Адам опасался, что кто-то из гостей, а может и сам Николас, решит удержать меня для своей безопасности. Но когда мы садились в машины, отец Натали бросился за нами, что-то крича своей дочери, но та, быстро подсев к нам с Адамом, приказала ему гнать отсюда. И уехали мы как раз вовремя, я только успела заметить, как со ступенек сбегает взбешённый старший Магнер, горя от злости так же ярко, как и его рыжая шевелюра. Всё это давало понять, что потом у кое-кого появится очень много проблем со своей же роднёй, но сейчас это никого не волновало, и мы просто пытались переварить события, произошедшие в особняке Штернов. Мне вообще казалось, что ещё чуть-чуть, и у нас у всех дружно из ушей повалит дым.

– Я что-то нахожусь в таком ступоре, что не знаю, что и думать, – Натали подошла к мини-бару, щедро достав оттуда бутылочки с алкоголем, и, у пав в кресло, пригубила одну из них, – Не такого завершения вечера я ожидала.

– Какой-то театр абсурда, – тихо произнесла Алёна, с беспокойством посматривая на Рейна, мрачной тучей застывшего у окна.

Даже представить не могу, что сейчас творится в его голове. Встретить свою любовь спустя столько лет, да ещё и когда она так сильно изменилась, не говоря уже о том, что она следует за мужчиной, который и обрёк её на существование ликана – это должно быть очень больно. Судя по рассказам о молодости Рейна, он был ещё тот пройдоха, любящий впутываться в неприятности, но как же сильно он изменился, стоило ему потерять свою любовь. Теперь он довольно молчаливый, чуть агрессивный и не в меру тираничный с женщинами, в особенности с Алёной.

– Как думаете, Николас уступит брату? – Я нервно расшагивала вдоль стен, пытаясь выровнять дыхание. На меня сильно повлияла угроза Филиппа, что он, в случае отказа, даст волю своим ликанам, что весомо всколыхнуло мой страх. Я уже видела, на что способны эти жаждущие крови оборотни, нападающие на всё, что только движется, и обладающие поистине внушительной силой, которая уступает разве что багряным волкам. И я не хочу всё это снова пережить.

– Уступит то, о чём он так долго грезил и жаждал? – Адам со снисходительной улыбкой посмотрел на меня, медленно покачав головой. – Что-то я очень сильно в этом сомневаюсь. Всё-таки не стоит забывать, что он сохранил при себе немного наёмников, да и Мартин своего из рук не выпустит, и… – Тут Адам замолчал и посмотрел на меня таким серьёзным взглядом, что я застыла на месте, пытаясь понять, о чём он сейчас думает.

Но я не смогла выдержать взгляд его чуть раскосых глаз, и вскоре отвернулась, смотря на что угодно, но только не на него. И, как я успела заметить, Натали и Алёна, в свою очередь, тоже бросали на меня задумчивые взгляды: одна сидя в кресле и медленно потягивая алкоголь, вторая прислонившись к стене и обняв себя за плечи. Только Рейн так ничего и не произнёс, продолжая стоять к нам спиной, не шевелясь и не отводя взгляд от дороги, словно ожидая, что на ней вот-вот кто-то появится.

– Не надо на меня так смотреть, – раздражённо произнесла, уже устав от слишком наглых взглядов. А ещё я, кажется, знаю, о чём они снова думают – опять эта лунная волчица навлекла на нас беду. Поди уже все оборотни в округе и правда считают меня предвестником бед, не зря же я чувствовала на себе неприятное внимание с их стороны. А ведь скоро ещё и это их кровавое полнолуние! Как бы меня вообще не загрызли, в попытке прервать этот круг несчастий.

– Не злись, – мягко произнёс Адам, встав с кресла и подойдя ко мне.

Догадываясь, что он собирается сделать, я увернулась от его рук, отойдя к стене. Адам, хоть и недовольно поджал губы, не стал приближаться ко мне, вместо этого подойдя к мини-бару и достав для себя коньяк. Но в его движениях мне почудилась обида и раздражение. Нет, ну а чего он ожидал? Он что, думал, что после всех его выходок, я и дальше буду поддаваться его провокациям и ластиться к нему? Ну уж нет! Не дождётся. Я так больше унижаться не собираюсь, а то мало ли до чего у нас может дойти в следующий раз, на что он снова потом скажет, что он ничего не помнит. А с учётом моей слабости к нему, дойти может до многого. Так что нет, я больше не буду поддаваться его обаянию и буду стараться сохранять между нами только дружеские отношения.

Залпом осушив маленькую бутылочку, получив одобрительный смешок со стороны Натали, которая отсалютовала ему своим напитком, Адам прислонился к комоду, говоря уже без той урчащей мягкости, которую я привыкла слышать в его голосе.

– Просто все сейчас думают, что станет с тобой, если Филипп добьётся своего. Ты хоть не подписывала контракт с Леоном, но кто знает, что придёт ему в голову. Вдруг он подумает, что у него есть права ещё и на тебя. Ну или он просто захочет забрать лунную волчицу назло Николасу, потому что тот распустил слух, что ты находишься под его защитой.

– А Филипп обязательно захочет её забрать, – вставила своё слово Натали, продолжая сверлить меня взглядом. – Я помню, он с детства был жадным. Он ни то что своего не отдаст, но и на чужое позарится. А уж если он увидит, что вещь кому-то дорога, то он не успокоится, пока не удовлетворит свою нездоровую жажду обладания тем, что ему захотелось.

– Вот только не надо сравнивать меня с вещью! Меня это уже порядком достало! Мужчины и так в последнее время обращаются со мной как с куклой, лишённой каких-либо чувств и эмоций. Так что, пожалуйста, Натали, подбирай слова.

Я зло передёрнула плечами, чувствуя, как в груди начинает расти огненный шар, готовый взорваться алой яростью. Ну же, Ева, контролируй себя. Вдох, выдох. Мне только сейчас для полного счастья не хватало ещё одного незапланированного обращения. Всё хорошо, так что не надо обращать внимание на дураков. К тому же, это Натали, она всегда говорит, а потом уже думает. Если вообще она способна думать!

– Не придирайся к словам. Ты ведь поняла, что я имела в виду, – в тон мне ответила Натали, тоже начиная злиться.

Как же с ней тяжело! Сначала ляпнет какую-то хрень, а потом злится из-за того, что на её слова обиделись, словно не понимая, почему так произошло.

– А давайте мы не будем ссориться, – спокойно произнесла Алёна, хотя было видно, что из нас всех она была больше всего напугана. – Филипп опасен не только для Евы, но и для каждого оборотня. У него явно какие-то проблемы с головой, иначе он не связался бы с ликанами. Да и взгляд у него был, мягко говоря, какой-то странный.

– Не странный, а безумный. – Я бросила быстрый взгляд в сторону мини-бара, но, несмотря на возникшее желание напиться, решила этого не делать. А то мало ли как алкоголь повлияет на меня, пока я нахожусь в таком нестабильном состоянии. – Да и не он один выглядел отталкивающе. Ты ведь заметила, что Николас всё ещё болен, как физически, так и душевно. Похоже на то, что волчий аконит хоть и не убил его, но здорово так потрепал. Да и вообще, все Штерны ненормальные. Я, конечно, не знала Конрада, и ни разу его не видела, но я уверена, что и у него были проблемы с головой.

Ну вот, я снова начинаю злиться, и эта злость настолько сильная, что мне уже тяжело устоять на одном месте, а ещё так и тянет что-нибудь сделать, лишь бы выплеснуть негативные эмоции. У меня даже руки задрожали от желания… ударить кого-то или расцарапать… впиться зубами в плоть… Чёрт! Что это за звериные желания?

Ну вот! Я тоже схожу с ума! Такими темпами, я вскоре составлю компанию Филиппу и его шайке.

– Волчий аконит? – одновременно спросили Натали и Алёна. – О чём это ты?

– И ещё, помимо этого, нам хотелось бы узнать про багряного волка. Ты случайно ничего не хочешь нам рассказать? – довольно требовательно попросил Адам, больше даже не смотря в мою сторону.

Как-то странно, меня злил его взгляд, но теперь, когда он от меня отвернулся, это вызывает во мне ещё больше агрессии, как, впрочем, и его обида, которая стала исходить от него только сильнее.

– Что произошло, когда умер Леон? – Натали от нетерпения сжала подлокотники кресла, и, как мне показалось, даже задержала дыхание.

Хотя что с неё взять, она ещё та сплетница, а тут такая грандиозная новость появилась. Я бы и сама рада наконец-то рассказать всю правду, вот только я всё ещё опасаюсь мести Николаса. Ему, конечно, сейчас будет немного не до меня, но ведь когда он разрешит свой конфликт с братом, то он может обратить внимание на девушку, не умеющую держать язык за зубами, и тогда всё, новые проблемы мне обеспечены. Вот только присутствующие в этой комнате оборотни вряд ли побегут рассказывать об услышанном первым встречным. Правда у меня есть небольшие сомнения насчёт Натали, но мой страх перед Штерном всё равно сильнее.

– Давайте не сейчас, я не хочу об этом вспоминать.

Адам недовольно повернулся ко мне, но на меня так и не посмотрел, направив взгляд чуть в сторону.

– Всем и так понятно, что рассказ Николаса – это ложь. Ну никак тихая Камилла не могла быть багряным волком. К тому же, странное поведение охраны, которая разбилась на два лагеря, давало понять, что происходит что-то странное. А после сегодняшнего появления Филиппа, в компании ликанов, я думаю, что у многих сложился пазл, кто три дня назад напал на оборотней во «Вкусе ночи», и твои невольно вырвавшиеся слова это только подтвердили.

– Ну раз вы обо всём догадываетесь, то смысл мне что-то вам рассказывать? Давайте просто закроем эту тему? Я пока не настроена на разговор, и это, по-моему, очень хорошо видно.

Все промолчали, но в диалог неожиданно захотел вступить Рейн. Круто повернувшись, он посмотрел на меня таким злым, я бы даже сказала враждебным взглядом, что у меня от напряжения пересохло в горле, и я почувствовала себя не в свой тарелке. А ведь ощущение такое, будто меня заперли в клетке с голодным хищником.

– Нам надо знать, с кем мы имеем дело, и к чему нам стоит готовиться. Ликаны и багряный волк – это очень серьёзно. От Николаса и Мартина также могут возникнуть проблемы, как и от Филиппа, не говоря уже о тех, кто может также предъявить какие-то права на наследие Леона. Так что если тебе известно что-то, о чём мы не знаем, то будь добра, поделись с нами этой информацией.

Ох, как же мне не нравится его тон. Он словно меня отчитывает. И если до этого момента поведение и общение Рейна нельзя было назвать вежливым, то сейчас он ведёт себя попросту грубо. Он смотрит на меня с таким прищуром, будто это я обратила его подружку в ликана, и несколько лет её скрывала. Да и вообще, он её видел? Она же даже в человеческом обличии выглядит как оборотень, застрявший на начальной стадии обращения. Да и я сомневаюсь, что за столько лет, проведённых в полувменяемом состоянии, моя кровь сможет её излечить.

Хотя это уже не моё дело, так что не стоит совать свой нос в чужие отношения. Но всё равно, меня поражает тот факт, что Рейн, как видно, думает, что стоит дать своей девушке немного крови лунной волчицы, как она не только вылечится от безумия, но у них сразу же всё станет как прежде. Ага! Спустя столько лет! После того, как эта ликанша поубивала несколько десятков людей и оборотней – а в том, что она кого-то убила за эти прошедшие годы, я и не сомневалась, – её или совесть изъест, или… Или она окончательно помешается, как только осознает, каким монстром она была. Но опять же, это не моё дело. Пусть что хочет, то и делает.

Чувствуя, как в груди поднимается новая волна гнева, причину которого мне трудно было назвать, я всё же сдалась, и на свой страх и риск, понимая, что потом могу об этом пожалеть, всё же рассказала, что на самом деле произошло в особняке Штернов, и как Леон пытался убить собственного сына, который в итоге стал причиной его смерти.

Когда я закончила свой непростой рассказ, который я, впрочем, сократила до минимума, не вдаваясь в ненужные подробности, в комнате повисла такая напряжённая тишина, что можно было отчётливо услышать звучание тихих голосов за стенами и чьи-то шаги в коридоре. А вообще, это как-то странно, уж что-то слишком сильно улучшился мой слух, раз я могу подмечать такие мелочи. Остаётся надеяться, что это не признак скорого обращения, а то мне из-за этого начинает казаться, что зверь внутри меня притаился в ожидании удобного момента, чтобы снова показать, кто из нас двоих сильнее.

– Эта семейка больная на всю голову, – первая нарушила тишину Натали, сразу же осушив ещё одну бутылочку с алкоголем, которую она, во время моего рассказа, как-то жадно прижимала к груди, словно боялась, что кто-то попробует её отнять. – Чокнутые! Никто и мысли не мог допустить, чтобы рискнуть убить одного из Штернов, а эти больные сами себя убили!

– Несмотря на это, у Леона хватило ума водить всех оборотней за нос, и скрывать, что он багряный волк. – Рейн, на манер Адама, взлохматил свои волосы, по крайней мере, попытался это сделать, ведь его отросший с нашей первой встречи ёжик, не так просто было привести в беспорядок. – А ведь если так подумать, то за эти годы исчезло много оборотней, они были или приближёнными Штерна, или наоборот, как-то ему насолили. Вот только никто из нас не рискнул в открытую заподозрить в чём-то Леона.

– Да какая разница, кем были и являются Штерны! – Натали с трудом встала с кресла и, заметно пошатываясь, подошла к окну, открыв его и выглянув на улицу. Она с таким наслаждением вдохнула воздух, что можно было подумать, что мы находились не в центре города, а где-то в лесу, где пахло цветами и хвоей. – Нам надо теперь переживать о том, как их идиотизм на нас повлияет. Николас не отдаст то, что он с таким трудом заполучил, а Филипп не упустит того, чего его лишили. И вот как дорого нам будет стоить война между двумя братьями? За одним стоят наёмники, а за другим ликаны, так что их противостояние просто не может нас не коснуться. И знаете что, это меня сильно пугает.

Устало выдохнув, Натали повернулась к нам, пробежавшись по всем присутствующим напряжённым, немного испуганным взглядом, после чего села на подоконник, опасно отклонившись назад, словно забыв, что окно открыто. Ей ответил Адам, который всё это время продолжал смотреть куда угодно, но только не на меня.

– Это будет очень короткое противостояние. Вы все видели состояние Николаса, он не жилец, с волчьим аконитом сложно справиться сильному волку, ему и подавно. Меня куда больше волнует Мартин. Лично мне трудно поверить, что он предал Леона, решив сотрудничать с его самым слабым сыном. Этот тип всегда был себе на уме, и мозги у него работают достаточно хорошо, чтобы понять, что такому, как Николас, даже с поддержкой наёмников, никогда не удержать в своих руках власть над оборотнями. Так что я боюсь, что он будет для нас куда большей проблемой, чем оставшиеся в живых Штерны.

Никто ему не ответил, хотя по лицам присутствующих было видно, что о Мартине они вообще не хотели думать, и их куда больше занимали Штерны. И их можно было понять, ведь ликаны и багряный волк, куда важнее, чем строящий какие-то махинации адвокат. Но лично меня слова Адама заинтересовали и заставили задуматься. Мартин мне и так никогда не нравился, и у меня очень сильные подозрения на его счёт, ведь меня до сих пор не отпускает мысль, что он и есть убийца. Да и я, как и Адам, сомневаюсь, что адвокат мог так легко променять Леона на его слабого сына, всё-таки Мартин не кажется дураком, в нём видны и хитрость, и ум. Вот только какую цель он преследует? Чего добивается? Как я ни пытаюсь понять мотивы, которые им движут, у меня это не получается.

Я устало откинула голову назад, почувствовав тяжесть во всём теле и особо неприятную боль в затылке. Надоело… Всё надоело. Это не жизнь, а какое-то издевательство, по-другому и не сказать. Не успеваю я восстановиться после всех навалившихся на меня испытаний и потрясений, как сразу же появляются новые. Когда всё это уже закончится и меня оставят в покое? Самое страшное, что мне начинает казаться, что ответом будет «никогда». Я уже даже не могу представить, что меня ждёт дальше, потому что судя по возрастающему уровню проблем, я новые просто не переживу. И хоть я стараюсь не думать о плохом, но в голове постоянно появляются мысли, что из-за меня может умереть кто-то из моих родных, что купивший меня оборотень объявится, с целью забрать то, что по его мнению принадлежит ему, что я просто не выдержу и сойду с ума, превратившись в такого же безумца, как и багряный оборотень.

Чувствуя, как страх за своё будущее начинает подступать к горлу, а глаза защипало от солёных слёз, я скрестила руки на груди, с силой впившись ногтями в предплечья. Но даже колкая боль не помогла затушить охватившие меня эмоции… Пока чья-то ладонь не легла на моё плечо, заставив вздрогнуть от неожиданности и обернуться.

Адам вопросительно изогнул брови, словно спрашивая «как я». И вот не знаю почему, но было утихнувшая злость вспыхнула с новой силой, и проявленная со стороны молодого мужчины забота, показалась мне чем-то унизительным, словно его целью было как-то меня задеть.

– Не надо ко мне так подкрадываться! – Я скинула его руку со своего плеча и отступила назад, не желая находиться с ним так близко.

– А тебе не надо вести себя со мной так грубо, – в тон мне ответил Адам, эти только ухудшая ситуацию.

– Ну и как же мне надо вести себя с главным бабником округи? Млеть от твоих поцелуев и взглядов, в надежде оказаться в твоей постели? Или визжать от удовольствия из-за того, что ты помнишь как меня зовут?

– Да что с тобой сегодня?! Ты уже начинаешь меня конкретно так подбешивать. – Адам тяжело задышал, высказывая всем своим видом раздражение, хоть по его сомкнувшейся челюсти было видно, что он пытается себя обуздать.

И мне тоже стоило усмирить эту глупую злость, но нечто внутри меня не желало мне повиноваться.

– Знаешь, это у нас взаимно. Ты меня сегодня тоже бесишь. И я даже не знаю, что меня раздражает сильнее, твоя наглая ухмылка или пошлый взгляд, который ты бросаешь в сторону каждой женщины.

Лицо Адама даже как-то потемнело от злости, а глаза напротив, вспыхнули ещё ярче, пугая своим диким блеском. И мне бы испугаться, но нет, моя злость возросла настолько сильно, что чувство страха, а вместе с ним и инстинкт самосохранения, не смогли сквозь неё пробиться.

Откуда-то сбоку раздался сдавленный смех Натали и её тихое:

– Она что, ревнует?

И, конечно же, Адам её услышал, потому что в это же мгновение что-то в его взгляде изменилось. Нет, его глаза всё также устрашающе горели, но теперь от их блеска у меня по коже пробежались мурашки, очень непонятные и совершенно неожиданные. Да что это со мной происходит?

– Натали, тебе бы иногда держать рот закрытым, а то ты бываешь ляпнешь такую фигню, что тебя хочется послать! – зло выдавила сквозь зубы, чувствуя, как от напряжения и злости меня бросило в жар.

– Ты совсем охренела! – Натали глухо зарычала, в ту же секунду превратившись в разозлённую фурию… Всё равно очень красивую, разозлённую фурию.

Как же она меня бесит!

– Тише! Прекратите! – Алёна встала между нами, взволновано переводя взгляд с меня на Натали. – Вы ведь не хотите на самом деле ссориться. Всё дело в кровавой луне. Скоро полнолуние и она особо сильно на нас влияет. Но если мы все возьмём…

– Мы? Ты что, стала причислять себя к нам? Какое тебе дело до ночи кровавого полнолуния, ты ведь недооборотень? – с насмешкой спросила Натали, заставив Алёну покраснеть от смущения.

И тут в дело вмешался Рейн, так резко шагнув к Натали, да ещё и с таким злобным выражением лица, что та испуганно вскрикнула, отпрыгнув к стене.

– Даже не смей оскор-рблять мою сестр-ру!

– А не то что? Покусаешь меня? – с вызовом спросила Натали, быстро взяв себя в руки и отойдя от испуга. – Решил уподобиться своей подружке и опуститься до уровня ликана?

– Натали, прекрати! – испуганно прокричала Алёна, загородив её от Рейна. А того буквально трусило от злости, и казалось, что достаточно щелчка пальцев, чтобы он сорвался и набросился на глумливо усмехавшуюся брюнетку.

– Всё-всё, молчу-молчу. Я просто забыла, что скоро он попытается её исцелить. – Тут Натали повернулся ко мне и в её глазах появился ехидный и злой блеск. – Ева, ты ведь в курсе, что когда тебя похитили, Рейн, после того как Маркус нашёл твоё местоположение, позвонил Леону и всё ему рассказал в обмен на твою кровь? И это при том, что Маркус просил его не втягивать его отца в это дело, опасаясь, что тот заберёт у него дорогую ему волчицу.

– Натали! – возмущённо воскликнула Алёна, но я отмахнулась от неё, шагнув к Рейну.

Вид у мужчины хоть и был всё ещё злой, прямо как у настоящего волка, по крайней мере, на Натали он смотрел таким взглядом, словно мысленно ей уже скрутил шею, но в нём появилась неуверенность, смешанная с чувством вины.

И было похоже на то, что Натали сказала мне всё это с целью разозлить, ну или стравить с Рейном, но её слова подействовали на меня по-другому. Я не разозлилась, а разочаровалась. И в Рейне, несмотря на то, что он многое для меня сделал и, вроде как, ничего плохого не желал (к тому же, я понимала, что без помощи Леона, меня бы не вытащили из того места и не отбили у загадочного покупателя), и в Натали, которая поступила просто омерзительно, и в Адаме, который молча за всем наблюдал, не вмешиваясь и не пытаясь усмирить свою подругу, а ещё в Алёне, которая любила казаться правильной и послушной девочкой, ну а по факту, я была без понятия, что у неё на уме.

А ещё, я почему-то разочаровалась в себе. Моё поведение и резкие, неконтролируемые вспышки гнева, заставили меня устыдиться своих слов, в особенности тех, которые я сказала Адаму. Он, видно, и правда слишком сильно меня задел, неосознанно поиграв с моими чувствами, а я взяла и поддалась глупой ревности, хотя этот мужчина мне ничего не обещал и своих чувств не высказывал. Не знаю, было ли всё дело в кровавой луне, или в усталости, которой скопилось так много, что она выливалась в агрессию, но я вдруг ощутила необходимость уйти из этой компании и побыть одной. Мне захотелось оказаться дома. Захотелось увидеть маму и хотя бы на несколько часов забыть о существовании оборотней, как и о прочей дряни, разрушающей мою жизнь.

Не слушая, как Рейн с Натали переругиваются, я молча встала и, не прощаясь, пошла к двери.

– Ева? Ты куда? – Алёна шагнула ко мне, но не решилась ни взять за руку, ни встать передо мной, семеня где-то сбоку. – Поверь, Рейн не хотел предавать тебя, наоборот, он хотел вытащить тебя из рук чёрнорыночников. А только Леон Штерн мог помочь ему и Маркусу отбить тебя у них. Ты ведь…

– Я понимаю, – тихо ответила, обратив внимание, как хрипло и слабо прозвучал мой голос, – Но я устала и хочу побыть одна. Так что, пожалуйста, оставьте меня на время в покое. Мне надо многое обдумать и понять, как жить дальше.

Никто не проронил ни слова, никто больше не постарался остановить меня, все просто молча проводили меня взглядами, которые давили на меня тяжёлым грузом, вызывая тяжесть в теле и дискомфорт. И, к моему счастью, никто не пошёл за мной, так что я открыла дверь и вышла в коридор.

Сразу стало чуточку легче, хотя с каждым шагом в груди всё больше разрасталась пустота, сжирающая все эмоции и чувства. Нет, я определённо устала от такого накала страстей. Они выматывают меня как физически, так и морально, в результате чего мне просто хочется исчезнуть, лишь бы сбежать от чёрной череды неприятностей.

Пытаясь думать о маме, о её уютной квартире, в которой я смогу наконец-то забыться и расслабиться, я почти дошла до лифта, когда слух уловил за спиной какой-то шум. Остановившись, я с силой сжала руки, чувствуя, как возвращается раздражение, которое вспыхнуло так неожиданно, что болью отозвалось в груди, словно это чувство было настолько осязаемо, что пыталось прорваться сквозь грудную клетку.

– Я ведь сказала, что хочу побыть одна.

– И как ты планируешь добраться… до туда, куда тебя так тянет, без денег? – раздался за моей спиной уставший голос Адама.

– Я… доберусь, – с паузой ответила, чувствуя себя ещё и крайне глупо. Ну да, уйти я всегда готова, но вот подумать о том, что у меня в кармане нет ни рубля, чтобы оплатить транспорт, я не могу.

Адам подошёл ко мне вплотную, но я почему-то так и не смогла обернуться и посмотреть на него, хоть мне казалось, что он этого ждёт.

Тяжело выдохнув, отчего его дыхание защекотало мой затылок, Адам всунул мне в руку плотно скрученные купюры.

– Понимаю, ты сейчас злишься, да и мы все на взводе, но, пожалуйста, Ева, не делай глупостей. Я сейчас вызову тебе машину и тебя довезут куда скажешь. Прошу только об одном, не отказывайся, сейчас слишком непонятная ситуация, чтобы одной перемещаться по городу. А когда ты успокоишься, то я надеюсь, что у нас снова появится случай увидеться и поговорить. – Он немного помолчал, но я не нашла в себе силы хоть что-то ему ответить. – За тобой заедет чёрный «хёндай». Береги себя.

Я услышала его отдаляющиеся шаги, но когда решилась обернуться, Адам уже скрылся за дверью номера.

А ведь он в первый раз произнёс моё имя без удваивания буквы «в» и мне это как-то совсем не понравилось.

Ладно Ева, бери уже себя в руки. Хватит сомневаться, ты заслужила небольшой отдых. Не буду думать ни об Адаме, ни о других оборотнях. Мне нужен небольшой перерыв от них всех.

«Ага, посмотрим, как ты запоёшь, когда тебе снова понадобится помощь. Стыдно потом не будет, снова обращаться к сидящим за той дверкой оборотням? Помни, что этот воющий на луну народ довольно своеобразен, горд и обидчив. Мало ли как они могли расценить твоё неожиданное желание их оставить»

Пытаясь не прислушиваться к ехидному голоску в голове, который словно подталкивал меня вернуться в номер, я вызвала лифт и, с тяжестью на сердце, покинула гостиницу.

Глава 4

Не знаю, как там на других оборотней действует приближение кровавой луны, но вот я, после нескольких дней полной изоляции от Лунного мира, чувствовала себя просто превосходно. На душе, конечно, всё ещё было неспокойно, но я позволила себе на время забыть о проблемах, неприятностях и убийствах, и да, это у меня получилось на удивление легко.

Я также чувствовала, что скоро моему спокойствию придёт конец, но впервые мне не хотелось мучить себя мыслями о своём будущем и волноваться о безопасности. И я теперь пришла к выводу, что спокойная, тихая жизнь – это то, что мне было нужно. По крайней мере, на несколько лет я сполна пересытилась потрясениями и событиями: меня и похищали, и покупали, и кусали, и хотели убить, а ещё и настойчиво пытались подложить под себя. Так что последний месяц выдался для меня перенасыщенным, ещё и в эмоциональном плане изматывающим настолько, что я теперь не против попасть на приём к психологу.

Правда в мыслях иногда мелькал образ Адама, но я всяческие его глушила. И это было бы намного проще сделать, если бы не его помощь с деньгами и с машиной, которая снова возвысила его до уровня хорошего парня. А ещё он был красивый, забавный… бабник. Бесит! Ну не могла же я в него и правда влюбиться? Сейчас ведь самое неподходящее время для любви, да и Адам не самый подходящий мужчина, чтобы отдать ему своё сердце. Может это банальная привязанность к тому, кто ни раз мне помог? Но, в любом случае, если бы не он, то я бы вряд ли доехала до дома мамы, и мне пришлось бы или гордо идти пешком, или позорно возвращаться в номер, снова прося помощи у кого-то из ребят.

Мама встретила меня радостно, хотя в наших отношениях появился лёгкий дискомфорт. Я от неё многое скрывала и утаивала, а она, конечно же, об этом догадывалась, но молчала, не набрасываясь на меня с вопросами и обвинениями, как это сделал бы отец. За эти дни я только один раз решилась поговорить с ним по телефону, и мне этого хватило с головой, чтобы понять, что мой родной отец в последнее время не слишком высокого мнения о собственной дочери. И это было так обидно, что у меня напрочь пропало желание говорить с ним в ближайшем будущем. Хочется конечно, чтобы он извинился за свои слова, за то что назвал меня мечущейся по мужикам дурой, у которой даже нет работы, но прекрасно его зная, я уже догадываюсь, что он никогда не попросит прощение, ведь в его понимании он прав, а значит, что он не испытывает ни стыда, ни сожаления за боль, которую он мне нанёс.

На пятое, а может и на шестое утро – я уже окончательно сбилась в днях – я проснулась в начале девятого, чувствуя себя хорошо, но на душе всё же было как то грустно. А что может помочь поднять настроение, когда у тебя нет желания с кем-либо общаться или куда-то идти? Правильно, еда. В принципе, именно она и помогла мне скрасить моё одиночество в моменты, когда грусть особо сильно жалила сердце. Боюсь даже представить, сколько килограмм я могу набрать, если не поумерю свои аппетиты. Но проблему веса я буду решать потом, когда у меня появится желание выйти из зоны комфорта.

Одежда всё также валялась по всей комнате, а кое-что я до сих пор не достала из сумок, так что пришлось повозиться, прежде чем мне удалось подобрать наряд на этот новый, самый обычный день, который я планировала провести точно также, как и предыдущие дни, отдыхая и восстанавливаясь. И как же я была благодарна маме, что она съездила на мою съёмную квартиру и забрала все мои вещи, иначе я могла бы лишаться всего непосильно нажитого добра. А опасность была очень даже реальной, ведь нрав у моей хозяйки был слишком крут и переменчив, чтобы бесплатно хранить мои вещи. Так что я уверена, что она бы от них избавилась при первой же возможности.

Поправив лёгкий, льняной сарафан, который, несмотря на пережитые пятнадцать минут отпаривания, умудрился уже весь измяться, я вышла из комнаты, раздумывая, что бы мне такого вкусненького приготовить себе на завтрак.

– Доброе утро, – улыбнулась мама, когда я вошла на кухню, – ты сегодня рано.

А и правда, я обычно раньше одиннадцати не просыпалась. Хотя с моими нынешним режимом дня, мой организм уже успел отоспаться и восстановиться, иногда даже удивляя меня не пойми откуда появляющимися порывам сделать хоть что-то энергичное, которые я, впрочем, пока игнорировала. И я и дальше планирую так делать, до завтрашнего дня уж так точно. Завтра ведь понедельник, а понедельник – это лучший день, чтобы привести в порядок и свои мысли, и свою комнату, да и вообще начать жить по-новому. Не знаю, как у меня это получится, но попробовать всё же стоит.

– Доброе утро. Ты тоже. Разве ты не должна быть сегодня выходная?

– Юля попросила её подменить, а ты же знаешь, у меня особо больших планов на этот день не было. – Мама отпила чай и хитро посмотрела на меня. – К тому же, кто знает, вдруг мне тоже понадобится, чтобы и она меня подменила. Так что я только в плюсе.

Поставив чайник на плиту, я села рядом с мамой, как обычно, чувствуя, что её что-то тревожит. Хотя я и так догадывалась, что это, а точнее кто – я. И не передать словами, как сильно мне хотелось всё-всё ей рассказать и выговориться, но маме же будет только хуже, расскажи я ей всю правду. Да и страшно. Я, конечно, знаю, как сильно она меня любит, но меня всё равно тревожит мысль, что она испугается «новой» меня, а если я не смогу доказать ей правдивость своих слов, так и вовсе подумает, что я душевно больна.

– А как ты собираешься провести свой день? – осторожно спросила мама, таким тоном, словно ничего за этим вопросом не крылось, и он был ни чем большим, чем стандартным вопросом для поддержания беседы.

Но я то вижу по её взгляду, что она обеспокоена моей жизнью, и если бы она не боялась надавить на меня, то она бы спросила, не собираюсь ли я снова целый день провести дома, словно прячась от внешнего мира, при этом заедая непонятную грусть.

А ведь я сейчас в её глазах просто бесцельно проживаю свои дни, тратя их на сериалы, сюжет и героев которых, я даже не запоминаю, и на опустошение холодильника, в котором я каждый раз так долго копошилась, словно надеясь, что из-за масла с колбасой выглянет решение всех моих проблем.

– Может быть, ты сходишь куда-нибудь прогуляться? Погода как раз к этому располагает. Сегодня не так душно, как вчера, да и довольно облачно, так что солнце припекать не будет.

– Да, я думаю вечером пройтись по центру, – через силу ответила и улыбнулась. Одна мысль, что мне придётся выйти из дома, пробудила во мне волну сопротивления и нежелания куда-то идти. Но маме так хотелось, чтобы я хоть немного поменяла свой образ жизни, что я просто не могла ей отказать. Да и для меня это будет полезно. К тому же говорят, что самый неудачный день для изменения себя и своей жизни – это понедельник. Так что начну немного меняться уже с воскресенья.

– Правда? – не сдержала удивления мама, и тут же поумерила свою радость, снова пригубив чай, при этом облегчение продолжало светиться в её карих глазах. – Ну и отлично. Хоть свежим воздухом подышишь.

Я улыбнулась, поборов желание высказаться о чистоте воздуха почти в самом центре города. Просто, в данном случае, слова «воздух» и «чистый» совершенно не совместимы.

– Ну что, милая, я пойду. Хорошего тебя дня. – Мама поцеловала меня в щёку и пулей вылетела из-за стола, бормоча что-то про то, что она снова засиделась и опаздывает.

Как только за ней закрылась дверь, я сделала себе несколько бутербродов и заварила крепкий зелёный чай, после чего переместилась в гостиную, сев на диван, прямо перед телевизором. Раз я снова собираюсь вернуться в безрадостный внешний мир, то я должна хотя бы узнать последние новости, а то я уже и правда чувствую себя какой-то затворницей, боящейся оказаться за пределами своей квартиры.

И ведь по началу всё было прекрасно, по каналу транслировали самые обычные новости, связанные с экономикой, знаменитостями и мелкими происшествиями, но когда стрелка часов остановилась на десяти, начался выпуск более серьёзных новостей, который заставил меня с такой силой сжать в руках кружку, что та треснула.

А ведь после затишья всегда наступает буря. Я несколько дней прожила спокойно, наслаждаясь общением с мамой и восстанавливаясь после ужасных событий, так что судьба не могла мне за просто так выделить так много хорошего времени. И что мы имеем, произошло несколько убийств в уже «излюбленном» мне городе. Предположительно, это было нападение диких зверей, ведь все жертвы были растерзаны и разорваны на части, а ещё примерно пятнадцать жителей бесследно пропали. Весь город буквально стоял на ушах, ведь нашли ещё одну жертву серийного убийцы. Им оказался Дмитрий, помощник детектива, хоть и убит он был уже довольно давно.

Весь поток новой информации протекал словно сквозь меня, и я какое-то время находилась в полном ступоре, пытаясь осмыслить услышанное и сопоставить его с тем, что мне уже было известно. И, если честно, мыслительный процесс у меня сегодня протекал крайне заторможено, из-за чего я никак не могла сосредоточиться на чём-то одном. Когда же мне удалось разобрать всё по полочкам, то вернулась давно забытая боль в висках, и я снова ощутила присутствие зверя, чьё появление неизменно было связано с его призрачным шевелением под кожей. Такое ощущение, будто волчица проявляет себя, только когда я морально или физически истощаюсь. Хотя почему будто, так, похоже, оно и есть. Вот только я не понимаю, почему она проснулась, у меня, вроде бы, ещё есть небольшой запас времени до полнолуния. Или она снова решила показаться раньше времени? Нет-нет, мне спонтанных обращений больше не нужно, а то мало ли куда меня занесёт на этот раз, да и что я вообще могу натворить, движимая инстинктами и желаниями зверя.

И так, какой вывод мы можем сделать из всего услышанного? Во-первых, Николас не пошёл на уступки Филиппу и тот отпустил с поводков своих верных ликанов, ну и себя заодно, развлекаясь в городе с людьми. Во-вторых, этот серийный убийца всё ещё не найден, но и никого нового он, к счастью, не убил. Но тут возникает вопрос, как он добрался до Дмитрия? Я думала, что оборотням Штерна, вышедшим на след помощника Романа, не составит труда догнать его, схватить, допросить ну и… отпустить, или как-то припугнуть, заставив исчезнуть. Но нет, Дмитрий, похоже, попал прямо в руки убийцы. И, если вернуться к предположению, что убийца – это Мартин, то именно его машину могла видеть Алёна, когда прервала столь важный для меня разговор. Всё-таки, если я не ошибаюсь, машины Леона и Мартина очень даже похожи, и мне кажется, что родственница Рейна в них особо не разбирается, так что запросто могла их спутать.

Боже! У меня сразу столько мыслей в голове, что я даже чувствую некий мыслительный перегруз, как будто моя черепная коробка забита под завязку. Вот что бывает, когда немного посидела в тишине, не соприкасаясь с внешним миром и его проблемами. Так! Ну теперь мне однозначно нужна ещё одна кружка чая, чтобы восстановить баланс спокойствия и ещё раз рассортировать все мысли. А может даже, в данном случае, мне надо и что-то покрепче. Хотя нет, алкоголем сейчас лучше не злоупотреблять. А то до полнолуния осталась всего неделя, а то и меньше, так что не стоит давать волчице лишнюю возможность проявить себя, она ведь может воспользоваться моей неожиданной слабостью.

Разнервничавшись, я даже не сразу заметила, как вскочила с дивана и начала наматывать круги вокруг стола, постоянно сжимая пальцы на руках и взмахивая руками, испытывая необходимость хоть что-то сделать, чтобы их занять. И когда волнение начало постепенно утихать, позволяя взглянуть на ситуацию под другим углом, и я уже думала о том, что же мне делать дальше, звонко зазвенел дверной звонок, сообщая о незваном госте.

Я тут же замерла на месте, не представляя, кто это может быть. У мамы с соседями не самые тёплые отношения, тут и просто так, да и ради какой-то помощи, никто ни к кому не обратится. Да и после увиденных новостей у меня на душе как-то неспокойно, так что самый обычный дверной звонок прозвучал мрачно и с намёком на то, что неприятности меня заждались.

Пока я озадаченно стояла возле дивана, звонок повторился, на этот раз прозвучав как-то нетерпеливо и надрывно. А может мне так показалось из-за разыгравшейся фантазии, ведь нервы у меня не железные, вот и натягиваются от напряжения при любом удобном поводе.

Открыть? Или не стоит этого делать? Хотя, я уже по своему опыту знаю, что лучше не бежать от уготовленного тебе судьбой, а сразу же это принять, не то потом будет только хуже. Да и чего мне, по сути, бояться?

«Ну да, бояться нечего. Разве что купившего тебя оборотня, или Филиппа, или Николаса, который всё же поменял своё решение и решил, как и его папаша, забрать тебя себе. О! А ещё это может быть Мартин! Вдруг он прознал про твои небольшие расследования и теперь переживает, что ты подозреваешь его в убийствах. О! Ещё мысль! А вдруг это охотник на оборотней? А что, мы ведь не знаем, есть такие или нет, а с нашим везением уже можно ничему не удивляться»

А и правда, не стоит забывать, что Лунный мир довольно непредсказуем, а я, как оказалось, довольно необычный оборотень, который и так уже привлёк к себе достаточно ненужного внимания. К тому же, Николас не авторитет для местных волков, так что его слова, что он будет поддерживать мнение, что я принадлежу семье Штерн, ничего не стоят. Что бы он там не говорил, но это никого не напугает и не заставит отказаться от лунной волчицы, если она вдруг кому-то понадобится.

Дверной звонок продолжал звенеть, уже не замолкая ни на секунду. А ведь тот, кто хочет навредить, обычно не будет привлекать так много внимания. Уже поди вся лестничная клетка в курсе, что кто-то горит желанием попасть в мамину квартиру.

Откинув все сомнения и подготовившись к неизвестности, я прошла прихожую и посмотрела в дверной зрачок, но, прежде чем я успела сфокусироваться на застывшей фигуре, я услышала знакомый голос.

– Вы с Адамом, как я посмотрю, одинаково любите гостей! Что тот по три часа дверь открывает, что ты! Эй! Я ведь тебя слышу. – Натали раздражённо ударила кулаком по двери, от чего та жалобно вздрогнула.

– Можно было просто позвонить по телефону и предупредить, что ты собираешься заехать ко мне. У Адама ведь есть мой номер. – Я впустила девушку в квартиру, и она сразу же, явно не нуждаясь в приглашении, заглянула сначала в гостиную, а потом целенаправленно пошла на кухню. Так что мне ничего не оставалось, как последовать за ней, строя предположения насчёт её неожиданного визита.

Выглядела Натали, как и всегда потрясно, но что-то в чертах её лица изменилось, они будто заострились, а цвет глаз из тёмно-зелёного сменился на тёмно-янтарный.

– Я тебе вчера полвечера написывала, а ты так и не ответила, – раздражённо ответила Натали, открыв мой холодильник и достав оттуда охотничьи колбаски. – А вообще, это Адам пытался с тобой связаться, но подумав, что ты на него всё ещё обижена, поэтому хранишь гробовую тишину, он подключил меня.

Упав на стул, Натали закинула ногу на ногу и принялась с аппетитом жевать колбаски, из-за чего у меня сложилось впечатление, будто это я у неё в гостях, а не наоборот. Уникальная особа!

– И зачем же я ему понадобилась? – Я села рядом с ней, стараясь не выдать своей заинтересованности, хотя всё внутри меня глупо сжалось в тугой узел от мысли, что Адам волнуется за меня, и поэтому он хочет со мной поговорить. И даже мысль, что в таком случае он мог бы сам ко мне приехать, а не посылать Натали, не уменьшила моего волнения.

Глупо. Очень глупо, Ева. Надо быть сильной, а не таять от небольшого внимания со стороны мужчины.

Натали саркастично изогнула идеально накрашенную бровь, так и спрашивая своим выражением лица «ты это сейчас серьёзно?».

– Ева, ты меня иногда поражаешь. В мире полный переполох, а ты засела в маминой квартире и не хочешь знать, что же происходит. А ведь всё, что касается оборотней, непосредственно касается и тебя. Ты не можешь просто закрыть глаза и думать, что тебя теперь не видно и все просто забудут о твоём существовании.

– Ой нет! Только давай без этих новых нравоучений, к тому же, они всегда повторяются, и я сама могу прекрасно проанализировать свои действия и поступки. И скажу честно, я не затрудняюсь даже предположить, сколько времени должно пройти, чтобы я приняла свою вторую сущность и смирилась с существованием другого мира. Мы с тобой уже как-то обсуждали этот момент, что я всё никак не могу принять новую себя, как и новый для меня мир, так что не будем повторяться.

– Ну, как знаешь. Я, может, хотела настроить тебя на нужный лад. – Натали замолчала, с какой-то неправильной задумчивостью жуя охотничью колбаску. Такое ощущение, будто она сейчас думает над каким-то глобальным вопросом, пытаясь найти выход из безвыходной ситуации, как бы несуразно это не звучало.

– И что случилось? Зачем ты приехала? Или Адам просто обо мне волновался?

Натали усмехнулась, чуть не подавившись колбаской. Прожевав, она чуть подалась вперёд, собираясь мне сказать что-то такое, что, судя по её взгляду, должно было меня, мягко говоря, удивить, но, почему-то передумав, она снова облокотилась на спинку стула.

– А как ты сама думаешь? Ладно, ты игнорируешь новости Лунного мира… хотя ты ведь не добавлена в наши группы. – Натали внимательно посмотрела на меня и чуть прищурилась, словно взвешивала, виновата я в этом или нет. – Но если бы ты захотела, то нашла способ узнать, что у нас происходит. Правда? Правда. Ну да ладно, ты не хочешь следить за нашими новостями, но я не понимаю, почему ты игнорируешь и обычные, людские новости?

– Неправда, я как раз минут двадцать назад посмотрела спецвыпуск срочных новостей. – Я почему-то кивнула в сторону двери, из-за которой доносились приглушённые голоса. Похоже, что по каналу теперь крутят какой-то сериал.

– Понятно всё с тобой. Странная ты. Хотя я это уже говорила. Короче! Ты посмотрела новости, и-и-и? Ты что, серьёзно не понимаешь, почему мы с Адамом волнуемся за тебя?

– Мне приятно это слышать, но хватит уже тянуть кота за хвост. Что происходит? Точнее, я поняла, что происходит, но не поняла почему. Эти убийства и похищения связаны с Филиппом, да?

– Да, это его клыков дело. Его и ликанов, которые чувствуют себя полноправными владельцами города. – Натали устало выдохнула и потёрла пальцами виски, забыв, что руки у неё жирные от колбасок.

Я схватила пачку с салфетками и молча протянула её девушке, с нетерпением ожидая продолжения. Вот как странно бывает, то ты наслаждаешься спокойствием и даже скукой, а то, заслышав про оборотней, моментально загораешься интересом, жадно прислушиваясь к каждому слову.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.