Герасим Вишнеградскийъ
Душевный муравейник

Часть 1: Людское

Ведавший

Я видел жизнь, но жить не научился.

Чтоб в этот день исчезнуть навсегда,

Все время я готовился, учился…

Но в жизнь я верил до конца

И сердце искренне гореть умело,

Но раз и навсегда оно истлело.

Не подливайте в пепел масла…

Души искра моей погасла.

Я видел смех, но юмора не понял.

К чему смеяться, а не рассуждать.

Я сам, свое же время отнял,

Но так и не смог я смех понять.

Задашь вопрос о вечной жизни?

Спросишь о тайне мудрости всея?

Но никогда не спросишь ты о верности отчизне.

На блага личные косея.

И никогда не пожелаешь знать,

Как нам лучом добра сиять.

Не озаришь своим умом вопрос:

Когда людей настигнет он.

Тот хаос, чьим видом, я давно польщен

Ушедшая эпоха чести

Долой стяжательную честь.

В нашем веку она не чтима.

Пора обречь в себе ту месть,

Которой хватит на защиту имя.

Помощь примут, прельстят

И в спину нож вонзят.

Тогда зачем мне тратить время,

На честь, забытую людьми?

Им лишь бумагами увековечить

Своё непостоянство слова.

Чтобы сдержать его

Себя рабами обязуют.

Пожал я руку эгоизму.

Раньше не стал бы,

Но теперь приму свою отчизну.

И век другой и мы иные.

Своё дыханье тратить понапрасну,

С шансом того, что перекроют кислород.

Я не терпила и не узник,

И мазохизм мне не отец.

Где честь? Молю я вас,

Верните гордость силы.

Я не могу терпеть общественности газ.

Он доведёт всех нас в могилы.

Алхимик языка

Во-мгле юнцов его речения,

Как божьи слуху поручения.

Так сладко прорезали

Стены мизантропской немли.

Игристо слух дурман пьянил,

И волю разума пленил.

Пленил дара молвы тот жрец,

Катарсиса отец и языка мудрец.

Тот, что к одним оковам

Имеет несколько ключей.

Тот, что изысканностью вдовам,

Ставит сразу же несколько свечей.

Не видя никаких вершин,

Забыв про свойства морщин.

О том что золото в словах,

Прольётся ядом на кинжалах.

О том что слабость слова,

Убьёт непобедимого любого.

Одним скрипением в устах,

Заметно всем издалека.

Шелест пробирок, глас его;

Алхимик языка.

Ошибка

Ни свет, ни зыблемая ярость,

Ни тьма, ни имя чистоты.

Я видел искреннюю гадость,

И верил в счастье без мечты.

Мой мир обрушил грезы дня,

И может я, канон нарушил.

Зачем страдают иногда,

Те, кто моей души снаружи.

Во снах ко мне являлся серафим,

Сказал меня возненавидел,

Только его я не увидел.

Там ночь была и свет невидим.

Я утопал в стези покрывшей сердце,

За слепость отвечая головой.

Но утонул в степи, покрытой солнцем,

За глупость возжелав покой.

Иллюзия прозрачности

Я видел свет – в лице

Безликих душ людских.

И темный омут видел я,

Великих чувств мирских.

Какая мания? Какой мотив?

У этих пагубных и злых.

У мертвых душ чьих зов порыв

Взмывает над главой седых.

Страшись лукавых мыслей власти.

Держись спиной стены.

Готовься к трудностям судьбы,

Чтоб избежать напасти.

Твой отдых – это белая черта души,

Как високосный год сводящая мосты.

А в остальные те четыре,

Ты в пропасти сгораешь на Пальмире.

А свет, что виден в лицах

Тех безликих душ людских,

Дурман и образа эскиз.

И омут темный – тех великих чувств мирских,

Лишь неудач гонения своих.

Книжное похмелье

Прильнув щекою к барной стойке,

Вняв пену смысла с бороды.

Соленый солод их строки,

Почтив губами, принял ты.

Фантазия и мания слезы

Лишь тенью обернется вкусу.

Когда смелее станешь ты,

Прочтешь их судорог мечты закуску.

После похмелья – городовой за шкирку

Вас выставит за мордобой

Из кабака в густой, несущийся и непростой реаль.

Осмысленной галлюцинации спираль,

Закончив эйфории страсти

Испуг ловя в людские снасти бытия.

Принять не сможешь истину беды,

И на страницы вновь вернёшься ты.

Смерть пьяницей от блага чтива,

Все ж лучше жизни под мечтой звезды из мира

Страх идеи

Есть безыдейный человек,

Он обществу не нужен.

Но вот творцу необходим,

Как холст и масло для картин.

Творец хитёр и разогрет желанием.

Он наполняет безыдейного глупца,

Всем грубым и плохим,

Что сам бы воплощать не стал.

Лишь бы узреть тот результат,

Не рук своих, а лишь идеи.

Ведь безыдейный человек творит,

Все что ему в умы повеют.

Отравят, сдавят, славят,

Нам не понять общественную сталь.

Но Магнум опуса творца – хрусталь.

И вечный страх исполнить его – сам

Дурная знать

Дурная знать, негде присесть мне.

Другая стать, дурные вести.

Жена, прикованная лестью

Или ружье, взведенное для мести.

Им не понять духовной бестии.

У высших свой напалм в фиесте.

Подожжена пороховница.

И обратимый путь повержен,

Уже пожар не потушить.

Лишь остаётся завороженно

Смотреть на бывший Нотр-Дам,

На еле тлевший новый мир,

Перегоревшие желания, цели.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.