# Символическая жизнь. Том 1. Тавистокские лекции

Карл Густав Юнг

В предлагаемый сборник вошли работы разных лет, посвященные исследованиям символов и их интерпретации: «Символы и толкование сновидений», стенограмма выступления автора на семинаре Гильдии пасторской психологии, известная под названием «Символическая жизнь», и стенограмма знаменитых Тавистокских лекций, в которых Юнг изложил принципы, лежащие в основе его представлений о структуре и содержании психики и методах изучения психических процессов.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

# Карл Густав Юнг. Символическая жизнь. Тавистокские лекции


Серия «Философия – Neoclassic»


C. G. Jung

DAS SYMBOLISCHE LEBEN (18/1)


Перевод В. Желнинова и А. Чечиной


Печатается при содействии агентства Paul & Peter Fritz Agency.


© Walter Verlag AG, Olten, 1981

© Foundation of the Works of C. G. Jung, Zürich, 2007

© Перевод. А. Чечина, 2020

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

## От редакции издания на немецком языке

При обсуждении состава данного собрания сочинений[1] в конце 1940-х годов редакционная группа по согласованию с профессором Юнгом предусмотрела публикацию заключительного тома, куда предполагалось включить «обзоры, короткие статьи и прочие материалы времен психоаналитического периода, более поздние предисловия и т. д., библиографию сочинений Юнга и общий указатель работ к собранию сочинений». Однако в итоге сборник Miscellanea [разных материалов. – Ред.] оказался самым большим по объему текстов в настоящем издании; библиография и общий указатель отнесены, соответственно, к томам XIX и XX настоящего издания.

Том XVIII содержит в двух частях более ста тридцати текстов автора, датируемых разными годами – от 1901 года, когда 26-летний Юнг только что получил свою первую должность ассистента врача в клинике Бургхольцли[2], до 1961 года, незадолго до смерти ученого. Этот сборник затрагивает практически все профессиональные и интеллектуальные интересы Юнга на протяжении его долгой жизни, которую он посвятил истолкованию символов, и потому получил именно такое, вполне обоснованное название – по названию одной из работ автора, показательной для среднего периода его изысканий (имеется в виду выступление на семинаре Гильдии пасторской психологии в Лондоне в 1939 году).

Изобилие материалов объясняется сразу тремя факторами. Отказавшись от активной медицинской практики в начале 1950-х годов, Юнг вплоть до кончины в 1961 году уделял много времени сочинительству, причем из-под его пера выходили не только более крупные работы, опубликованные в других томах настоящего издания в соответствии с первоначальным планом, но и неожиданно многочисленные предисловия к книгам учеников и коллег, а еще он отвечал на вопросы журналистов, писал энциклопедические статьи, выступал с речами и вел обширную переписку (некоторые из этих писем в силу их технического содержания и вследствие факта публикации в конкретных источниках включены именно в том XVIII, а не в тома с перепиской). Всего после 1950 года Юнг написал около пятидесяти работ такого типа.

Во-вторых, поиск материалов для последних томов настоящего собрания сочинений и для публикации «Писем» (включая переписку Фрейда и Юнга) и общей библиографии позволил выявить множество обзоров, коротких статей, отчетов и т. д., датируемых ранними годами ученой карьеры Юнга. Немалое количество психиатрических обзоров за период 1906–1910 годов было обнаружено профессором Анри Ф. Элленбергером, который передал все материалы редакции, за что мы его сердечно благодарим.

В-третьих, в архивах Юнга в Кюснахте[3] нашлись многочисленные рукописи и машинописные копии (ныне все они находятся на хранении в Швейцарском федеральном технологическом институте в Цюрихе), и наиболее ранним из этих текстов является заметка о фрейдовской статье «О сновидениях» (Бургхольцли,1901). Кроме того, к указанным материалам относятся выдержки из лекций (рукописей с полными вариантами не сохранилось), которые показались достаточно интересными по своему содержанию для того, чтобы включить их в состав данного тома.

«Тавистокские лекции» по основаниям аналитической психологии и семинар в Гильдии пасторской психологии («Символическая жизнь») представляют собой воспроизведение стенограмм заседаний, просмотренное и одобренное Юнгом. Тот раздел в сборнике «Человек и его символы», который был написан Юнгом (на английском языке), но так и не получил окончательную форму, несколько раз правился автором по стилю и структуре. Публикуемый в настоящем издании вариант этой работы был написан по-немецки и содержит черновые материалы к очерку, а работа «Символы и толкование сновидений» в целом соответствует тому варианту, который ранее был опубликован отдельно[4].

По техническим причинам данный том, в англо-американском издании единый, было решено разделить на два в немецком – приблизительно равного объема: первый том включает в себя разделы I–VI, второй – все остальные[5].

За более обширными и общими по содержанию разделами I, II и III следуют другие разделы, нумерация которых соответствует порядку томов в настоящем собрании сочинений, где работы автора объединены по тематическому признаку; внутри каждого раздела тексты располагаются в хронологической последовательности. Отчасти такой подход может показаться произволом со стороны редакционной группы, поскольку некоторые произведения автора можно отнести тематически сразу к нескольким томам собрания сочинений. Отдельные работы публиковались в составе более ранних соответствующих томов настоящего собрания сочинений (или будут еще опубликованы в соответствующих томах): это «Реалии психотерапевтической практики» (том XVI, приложение ко второму изданию англо-американского варианта собрания сочинений Юнга); предисловие к английскому изданию работы «Психология и алхимия» (том XII, второе издание); предисловие автора к первому американскому – англоязычному – изданию «Психологии бессознательного» (1916, том V собрания сочинений, второе издание 1974 г.).

С удовольствием воспользуемся возможностью поблагодарить в этом заключительном текстовом томе собрания сочинений переводчика Р. Ф. К. Холла (ум. в декабре 1974 г.) и всю англо-американскую редакцию собрания сочинений Юнга за их превосходную, незаменимую, продуманную и кропотливую работу. Мы также выражаем особую благодарность Уильяму Макгуайру, представителю Боллингеновского фонда и издательства Принстонского университета, за тщательное исследование материала, вошедшего в данным том; не подлежит сомнению, что мистер Макгуайр – лучший специалист по наследию Юнга.

Доктор Сабрина Лукас выполнила все переводы с английского языка в данном томе, где иноязычные тексты встречаются столь часто. Госпожа Магда Кереньи с неизменно присущими ей скрупулезностью и скоростью составила предметный и именной указатели. Мы искренне благодарим обеих дам за их чрезвычайно полезный вклад.

Редакторы

Кюснахт, весна 1980 г.

## I. Об основаниях аналитической психологии (Тавистокские лекции)

### Вступление к первому изданию

Эта запись лекций профессора Юнга в Институте медицинской психологии отредактирована стараниями лондонского Клуба аналитической психологии.

В целом лекции записаны дословно, хотя было сочтено целесообразным изменить построение некоторых предложений во избежание ненужных двусмысленностей. Редакция лишь надеется, что, внося эти незначительные изменения, не погубила сугубо индивидуальный характер самих лекций.

В некоторых случаях оказалось невозможным установить имена тех, кто принимал участие в обсуждениях, а также не всегда удавалось соотнести задаваемые вопросы с конкретными выступавшими. За это упущение и за любые возможные ошибки в изложении вопросов мы приносим свои извинения.

Трафареты схем, диаграмм и рисунков были перерисованы с разрешения профессора Юнга из имеющихся у него оригиналов.

Мы благодарим Институт медицинской психологии за разрешение Клубу аналитической психологии вести запись лекций и за всемерное содействие нашей работе. Особо хотим выразить признательность мисс Тони Вольф, которая оказала нам существенную поддержку. С нашей стороны будет уместно, конечно же, поблагодарить профессора Юнга за разъяснение спорных мест в записи и за передачу нам текста в окончательной форме.


Мэри Баркер

Маргарет Гейм


Лондон, октябрь 1935 г.

### Из предисловия Э. А. Беннета[6]

В 1935 году профессор К. Г. Юнг, которому было тогда шестьдесят лет, прочитал пять лекций для приблизительно двухсот врачей в Тавистокской клинике в Лондоне[7]. Лекции и последующие обсуждения были позднее воспроизведены в машинописи Мэри Баркер и Маргарет Гейм. Их записи ныне публикуются в виде книги.

Разумеется, работы Юнга были известны широкой публике, но мало кто из присутствовавших ранее слышал его выступления вживую. На лекции собралось значительное число психиатров и психотерапевтов всех школ, а также много врачей из психиатрических больниц и ряд врачей общей практики. Обычно Юнг читал одну лекцию около часа, а затем еще час велась дискуссия. С самого начала необычный материал, неформальная манера поведения лектора и удивительно свободное владение сленговым английским языком обеспечили неформальную творческую атмосферу, и потому дискуссии нередко затягивались далеко за пределы отведенного времени. Юнг оказался умелым и убедительным оратором: он тщательно подбирал слова и превосходно выражал именно то, что имел в виду, – в понятной, доступной форме и без доктринерского жаргона.

В своих лекциях Юнг ограничился изложением принципов, лежавших в основе его собственных взглядов, и разделил их на две основные категории – структура и содержание психики и методы, используемые в изучении психики.

Сознание он определял как отношение психических фактов к «факту, называемому эго», характер которого зависит от общего типа установки индивидуума – экстравертного или интровертного. «Я», или эго, связано с внешним миром посредством четырех функций: мышления, чувства, восприятия и интуиции. Будучи центром сознания, «я» возникает из бессознательного, а значит, сознание и его функции возможно понять, лишь опираясь на гипотезу личного и коллективного бессознательного. Эти допущения, наряду с природой функций, вызвали у слушателей множество вопросов, но Юнг ясно и строго объяснил, что конкретно понимается под терминами, многие из которых он сам ввел в аналитическую психологию.

Разъясняя методы, применяемые при изучении бессознательной психической деятельности, Юнг рассуждал об ассоциативном эксперименте, анализе сновидений и активном воображении. Некоторые слушатели удивлялись столь пристальному вниманию к ассоциативному эксперименту, поскольку этот метод уже давно используется в терапии. Однако Юнг ссылался на этот метод главным образом потому, что ассоциативный эксперимент играл ключевую роль в его ранних исследованиях. Когда молодым ассистентом в клинике Бургхольцли в Цюрихе он приступил к исследованию тайн психических заболеваний, у него не было никаких устоявшихся психологических знаний. Изучение словесных ассоциаций принесло неожиданные и крайне важные результаты, среди которых особенно выделяется открытие автономной природы бессознательного. Вообще, предположение о том, что психическая деятельность существует вне сознания, выдвигалось задолго до того, как Фрейд и Юнг обосновали его клиническую применимость. Но Юнг подтвердил эту давнюю гипотезу искусными трактовками ассоциативного эксперимента, а также посредством выявления и обсуждения эмоциональных комплексов доказал фрейдовскую теорию вытеснения. Первоначально реакция на слово-стимул предусматривала всего одно слово, однако Юнг посчитал, что данное условие снижает ценность эксперимента, и внес в процедуру кое-какие технические усовершенствования. Эксперимент и далее проводился в привычной форме с измерением времени реакции испытуемого, но также велась механическая запись, графически отображавшая воздействие эмоций на частоту пульса и дыхание, а еще фиксировались количественные изменения электрического сопротивления кожи. Было установлено, что разум и тело реагируют как единое целое, и это открытие позволило Юнгу первым среди клиницистов признать физиологическую значимость сопутствующих эмоций (ныне мы говорим о психосоматических явлениях).

Пересекая границу страны снов, если цитировать его слова, Юнг рассуждал о личностных и коллективных элементах в сновидении – в частности, об анализе сновидений, важнейшем терапевтическом инструменте; он считал, что «сновидение выполняет всю необходимую работу». Как-то раз Юнг ответил на довольно трудный вопрос по-немецки – к ужасу спрашивающего! Когда председатель указал ему на этот факт, он с улыбкой заметил: «Видите ли, бессознательное и вправду действует автономно!»

В своей четвертой лекции Юнг изложил интерпретацию сновидения с архетипическими мотивами и объяснил применяемый им метод амплификации. Он показал, что выявление параллелей при толковании сновидений соответствует сравнительному методу в филологии. Ввиду компенсаторных отношений между сознательным и бессознательным психика, в его понимании, представала саморегулирующейся системой, которую вполне можно сравнивать с гомеостатическими механизмами тела.

К сожалению, для завершения анализа необычайно интересного сна не хватило отведенного времени, и Юнг намеревался продолжить изложение в своей последней лекции. Однако взамен доктор Хью Крайтон-Миллер[8] предложил докладчику обсудить сложную проблему переноса, и это предложение горячо поддержали слушатели. С точки зрения Юнга, перенос является частным случаем более общего процесса проекции; было отмечено, что перенос способен стать главным затруднением при анализе. Юнг особо отметил опыт и навыки аналитика в работе с контрпереносом.

Происхождение переноса, его полностью спонтанное и ничем не спровоцированное возникновение – вот, по Юнгу, причины, побуждающие предпринимать длительную и непростую «терапию переноса».

При всей своей краткости этот юнговский обзор проблемы переноса послужил замечательной прелюдией к более поздней и гораздо более подробной работе – в 1946 году на немецком языке увидела свет книга «Психология переноса». Нельзя утверждать, что Юнг отверг собственные прежние воззрения, но понимание переноса, несомненно, стало более глубоким. В более поздней публикации «Mysterium Coniunctionis» он рассуждал о структуре самости и личности, природе переноса и контрпереноса и процессе индивидуации.

В заключение Юнга попросили разъяснить термин «активное воображение», и он сделал это довольно подробно, описал целенаправленную и творческую природу активного воображения в анализе, показал, как можно использовать это воображение в терапевтических целях в сочетании со спонтанным рисованием. Некоторые слушатели немало удивились, узнав, что Юнг часто советует своим пациентам выражать мысли с помощью карандаша или кисти. Эта практика оказалась очень и очень полезной, особенно в общении с людьми, которые не могли выражать свои фантазии словами; кроме того, рисование позволяло пациентам деятельно участвовать в собственном лечении в форме досуга.

Юнг умер в 1961 году, в возрасте восьмидесяти шести лет, то есть через двадцать с лишним лет после того, как прочитал эти лондонские лекции. За два минувших десятилетия он опубликовал множество работ, уточняющих и углубляющих рассматриваемые им темы, в особенности применительно к изучению бессознательного и непосредственного влияния бессознательного на возникновение и лечение душевных расстройств. Тавистокские лекции представляют собой отменное введение в основы аналитической психологии, составлявшей область деятельности Юнга: они систематичны, но неформальны, а запись собственных слов докладчика прекрасно передает масштаб его личности.[9]

### Основания аналитической психологии

#### Лекция первая

[Председатель (доктор Х. Крайтон-Миллер)]

1 Дамы и господа, с превеликим удовольствием приветствую от вашего имени профессора Юнга. Мы ждали вашего приезда, профессор, несколько долгих месяцев и с радостным нетерпением предвкушали встречу. Многие из нас, без сомнения, уповают на то, что ваши лекции прольют новый свет на психологию, а большинство и вовсе полагает, что сумеет благодаря вашим лекциям лучше познать себя. Многие приехали сюда потому, что в вас они видят человека, который сумел спасти современную психологию от опасной самоизоляции в той области человеческого знания и человеческой науки, куда она постепенно сдвигалась. Некоторые пришли сюда потому, что мы уважаем и восхищаемся той широтой видения, с которой вы смело объявили о союзе между философией и психологией, несмотря на осуждающие голоса. Вы вернули нам идею ценности и понятие свободы человека в психологическом мышлении; вы предложили ряд новых гипотез, чрезвычайно важных для нашей деятельности; самое же главное то, что вы продолжаете изучать человеческую психику, не останавливаясь в точке, где заканчивается всякая наука. За это стремление и за все прочее, хорошо известное каждому из нас по отдельности и всем вместе, мы вам крайне признательны – и готовы слушать, преисполнившись благих ожиданий.


[К. Г. Юнг]

2 Дамы и господа! Позвольте прежде всего заметить, что мой родной язык – не английский; ввиду этого обстоятельства заранее прошу прощения за возможные ошибки, которые могу допускать.

3 Как вам известно, моя цель состоит в том, чтобы кратко охарактеризовать некоторые фундаментальные понятия психологии. То обстоятельство, что в изложении я буду опираться главным образом на мои собственные принципы и взгляды, вовсе не означает, что я пренебрегаю вкладом других исследователей в этой области. Нисколько не намереваясь переоценивать себя, я надеюсь, что мои слушатели в той же мере осознают заслуги Фрейда и Адлера[10], как и я сам.

4 Что касается самой лекции, позвольте уточнить содержание нашей программы. Нам предстоит рассмотреть две главные темы, а именно, понятия, затрагивающие структуру бессознательного и его наполнение, а также методы изучения этого наполнения, обусловленного бессознательными психическими процессами. Вторая тема как бы распадается на три части – сначала мы поговорим о методе словесных ассоциаций, затем о толковании сновидений и наконец о методе активного воображения.

5 Разумеется, я отдают себе отчет в том, что при всем желании не смогу раскрыть полностью столь серьезные темы, как, например, философские, религиозные, этические и социальные проблемы, свойственные коллективному сознанию нашего времени, или же процессы коллективного бессознательного и сравнительные мифологические и исторические исследования, необходимые для их разъяснения. Эти темы, при всей их очевидной отдаленности от нашего предмета, выступают основными факторами возникновения, регуляции и нарушения личных душевных состояний, а еще служат источником разногласий в психологических теориях. Сам я медик и потому занимаюсь прежде всего психопатологией, но при этом я убежден, что данная частная область психологии может развиваться только благодаря глубоким и обширным знаниям о человеческой психике в целом. Врач никогда не должен забывать, что болезни суть нарушения нормальных процессов, а не entia per se[11] с какой-то собственной психологией. Similia similibus curantur[12] – замечательная истина древней медицины, но, подобно всякой великой истине, она, увы, подвержена превращению в столь же великую нелепость. Следовательно, медицинской психологии нужно проявлять осторожность, чтобы не утратить смысл, ведь однобокость и сужение горизонтов – хорошо известные невротические свойства.

6 Что бы я ни сказал вам сегодня, все сказанное неминуемо окажется лишь неким общим наброском. К сожалению, в моем распоряжении мало новых теорий, поскольку мой эмпирический темперамент больше побуждает к накоплению новых фактов, чем к рассуждениям о них, хотя не стану отрицать, что такие рассуждения – приятное интеллектуальное развлечение. Каждый новый случай для меня почти равнозначен новой теории, и, честно говоря, я не считаю такой подход прискорбным, особенно если учитывать крайнюю молодость современной психологии, которая, на мой взгляд, еще не покинула колыбель. Мне кажется, что гениальные теории еще не вызрели, а порой я даже думаю, что психология до сих пор не осознала ни размаха стоящих перед нею задач, ни запутанной сути своего предмета, то бишь психики как таковой. Мы едва начинаем, по-моему, двигаться к пониманию этого факта, и нам очень далеко до постижения той истины, что психика, будучи объектом научного наблюдения и суждения, одновременно является их субъектом, средством, с помощью которого наблюдения и производятся. Угроза возникновения столь зловещего порочного круга заставляет меня проявлять крайнюю осмотрительность и высказываться релятивистски (что зачастую воспринимается неверно).

7 Не стану затруднять наше рассмотрение, приводя критические мнения, способные обеспокоить слушателей. Отмечу только, что они суть своего рода предвосхищающие оправдания возможных проблем с пониманием предмета. Повторюсь: меня интересуют не теории, а факты, и прошу поэтому помнить, что срок, отведенный для лекции, не позволяет мне представить необходимые дополнительные доказательства для подтверждения моих выводов. В первую очередь это касается хитросплетений толкования сновидений, а также сравнительного метода изучения бессознательных процессов. Если коротко, я надеюсь на ваше доброе расположение, прекрасно понимая, что моя первейшая задача – излагать материал как можно яснее.

8 Психология – прежде всего наука о сознании. А еще она изучает плоды того, что мы называем бессознательной психикой. У нас нет возможности непосредственно исследовать бессознательную психику, поскольку та именно бессознательна, а мы никак с нею не связаны, и потому нам приходится иметь дело с плодами сознания, которые, как можно полагать, происходят из области, именуемой бессознательным, или из области «смутных представлений», которая, согласно философу Канту и его «Антропологии», занимает половину мироздания[13]. Все, что мы утверждаем о бессознательном, будет суждением сознающего разума. Бессознательная психика, полностью неведомой нам природы, всегда выражается через сознание и посредством сознания; иного нам попросту не дано, пойти дальше мы не можем, и об этом нужно помнить как о неопровержимом доводе в критике наших суждений.

9 Сознание чрезвычайно своеобразно. Оно, если угодно, прерывисто: одна пятая или одна третья, возможно, даже половина человеческой жизни протекает в бессознательном состоянии. Раннее детство человека целиком бессознательно. Каждую ночь мы погружаемся в бессознательное, и только между пробуждением и сном более или менее ощущаем себя в сознательном состоянии. До некоторой степени спорно само понятие ясности сознания. Предполагается, к примеру, что десятилетние мальчик или девочка обладают сознанием, но легко доказать, что здесь налицо специфический вид сознания без осознания своего «я». Мне известен ряд случаев – это дети от одиннадцати до четырнадцати лет и даже старше, – когда внезапно приходит постижение: «Я есть». Впервые в жизни дети осознают, что именно они переживают нечто; они оглядываются на прошлое и могут вспомнить давние события, но самих себя в этом прошлом вспомнить не получается.

10 Необходимо признать, что мы, произнося «Я», не располагаем непогрешимым критерием для оценки полноты своего переживания. Не исключено, что наше представление о «я» остается фрагментарным, что лишь в отдаленном будущем людям суждено узнать о значении «я» для человека намного больше нашего. Фактически мы не в силах понять, где этот процесс узнавания может завершиться.

11 Сознание похоже на поверхность или оболочку обширного бессознательного пространства неизвестного размера. Мы не знаем, как далеко простирается власть бессознательного, потому что ничего не знаем о нем самом. Что можно сказать о том, о чем не знаешь? Употребляя слово «бессознательное», мы часто желаем передать этим термином некий смысл, но фактически сообщаем, что ничего не знаем о бессознательном. У нас имеются лишь косвенные доказательства существования душевной области по ту сторону сознания. Также встречаются научные обоснования этого вывода о существовании бессознательного. Из плодов деятельности бессознательного можно вывести определенные умозаключения относительно его возможной природы. Но тут нужно проявлять осторожность и не впадать в излишний антропоморфизм в своих заключениях, ибо действительность может сильно отличаться от представлений в нашем сознании.

12 Если, к примеру, мы смотрим на реальный мир и сравниваем картину перед глазами с нашими представлениями об этом мире, то нам предстоит узреть множество умственных образов, которые не являются объективными фактами. Скажем, мы видим цвета и слышим звуки, но на самом деле это колебания воздуха. Вообще, понадобится лаборатория с обилием сложных устройств, чтобы выстроить картину мира, обособленную от наших ощущений и от нашей психики; полагаю, что сходным образом обстоит дело и с нашим бессознательным – нужна лаборатория, посредством которой мы объективными методами будем устанавливать положение вещей в бессознательном состоянии. Так что любое заключение, любое суждение о бессознательном из моих уст в ходе этой лекции необходимо оценивать, памятуя об этом обстоятельстве. Мы лишь предполагаем, а не знаем наверняка; этого нельзя забывать.

13 Сознательный разум, помимо прочего, характеризуется известной узостью. Он способен удерживать лишь малое число содержаний одномоментно. Все остальное пребывает в бессознательном, и ощущение непрерывности, общего понимания или осведомленности об осознаваемом мире складывается только благодаря последовательности сознательных мгновений. Мы не можем удерживать целостный образ, ибо сознание слишком узко; мы видим лишь проблески существования, как будто наблюдаем через узкую щель и прозреваем отдельные моменты, а все остальное пребывает в темноте неосознавания. Пространство бессознательного громадно и непрерывно, тогда как область сознания представляет собой ограниченное поле моментального видения.

14 Сознание во многом является плодом восприятия и ориентации во внешнем мире. Возможно, что оно находится в головном мозге, который имеет эктодермическое[14] происхождение и был, по всей видимости, органом чувств кожи у наших далеких предшественников. Сознание, проистекающее из местонахождения в мозге, сохранило, быть может, свойства ощущения и ориентации. Забавно, что французские и английские психологи в семнадцатом и начале восемнадцатого столетия пытались выводить сознание из ощущений, как если бы оно состояло целиком из чувственных данных. Так родилась знаменитая формула «Nihil est in intellectu quod non fuerit in sensu»[15]. Нечто подобное встречается и в современных психологических теориях. Фрейд, к примеру, не выводит сознание из чувственных данных, зато выводит бессознательное из сознания, следуя тому же самому рациональному принципу.

15 Я ставлю вопрос иначе, от обратного, и говорю, что первым идет, безусловно, бессознательное и что сознание на самом деле обуславливается неосознанным состоянием. В раннем детстве мы все бессознательны; большинство главных функций инстинктивной природы тоже бессознательно, и сознание, в общем-то, выглядит плодом бессознательного. Оно требует значительных усилий. Человек устает от пребывания в сознательном состоянии. Он истощается сознанием. Сознание почти противоестественно. Когда наблюдаешь дикарей, то замечаешь, что при любом удобном поводе или даже без повода они впадают в дремоту и исчезают, так сказать, из яви. Они могут сидеть часами без дела; когда спрашиваешь: «Что вы делаете? О чем думаете?», то они обижаются, потому что «одни безумцы думают – держат мысли в своей голове. Мы не думаем». Если они вообще думают, то скорее животом или сердцем. Некоторые негритянские племена станут уверять, что мысли помещаются в желудке, ведь осознаются только те мысли, которые действительно беспокоят печень, почки, кишки или желудок. Иными словами, они осознают лишь эмоциональные мысли. Эмоции и аффекты всегда сопровождаются явными физиологическими иннервациями.

16 Индейцы пуэбло рассказывали мне, что все американцы сумасшедшие; разумеется, я, несколько удивившись, спросил – почему? «Потому что они говорят, будто думают головой. Здоровый человек не думает головой. Мы думаем сердцем». Это прямая перекличка с гомеровской эпохой, когда средоточием психической активности считалась диафрагма (phren = разум, душа). Это означало психическую локализацию иной природы. Наше понятие о сознании предполагает, что мысли располагаются в почтенном месте – в голове. Но индейцы пуэбло выводят сознание из насыщенности чувств. Абстрактная мысль для них не существует. Они поклоняются солнцу, и я немного поспорил с ними, повторив слова Августина Блаженного: «Господь не солнце, а Тот, Кто сотворил солнце»[16]. Они не смогли принять этот довод, поскольку оказались не в состоянии пойти дальше своих ощущений и чувств. Вот почему сознание и мысли для них сосредотачиваются в сердце. Мы же, в свою очередь, пренебрегаем психической активностью; мы думаем, будто сны и фантазии располагаются «внизу» («tief unten»), вот почему говорят о под-сознательном разуме, то есть о том, что располагается ниже сознания.

17 Эти своеобразные местонахождения играют немалую роль в так называемой первобытной психологии, которая ни в коей мере не является первобытной. Например, изучая тантрическую йогу или индусскую психологию, мы находим чрезвычайно тонко проработанную иерархию психических пластов, и сознание перемещается вверх, от области промежности до макушки. Эти центры, или чакры, можно отыскать не только в йогических текстах; сходные представления обнаруживаются в старинных немецких алхимических[17] книгах, явно не имеющих ничего общего с йогой.

18 Важным фактом сознания является то обстоятельство, что ничто не может быть осознано без «я», с которым сознание соотносится. Если что-либо не связано с «я», то оно не осознается. Поэтому сознание можно трактовать как отношение психических фактов к «я». Но что же такое «я»? Это совокупность данных, порождаемая прежде всего общей осведомленностью о своем теле, своем бытии, а также воспоминаниями: человек обладает некими представлениями о прошлом, длинной последовательностью воспоминаний. Вот две главные составляющие «я». Поэтому можно назвать «я» комплексом психических фактов. Этот комплекс сильно притягивает к себе, как магнит; он притягивает содержания бессознательного, темной области, нам неведомой; еще он притягивает впечатления извне, и те, вступая в связь с «я», осознаются. Если же связь не возникает, то осознания не происходит.

# Примечания

1

В переводе на русский язык публикуются отдельные тома из с/с; название на немецком языке и номер тома см. в выходных данных. – Примеч. ред.

2

Психиатрическая клиника в Цюрихе, где трудились в свое время столь маститые исследователи, как Э. Блейлер, В. Гризингер, Л. Бинсвангер, Г. Роршах, молодой К. Г. Юнг и С. Шпильрейн. – Примеч. пер.

3

Городок в кантоне Цюрих, в нескольких километрах от центра самого Цюриха; Юнг проживал там с 1909 г. до кончины. Сегодня в Кюснахте действует Институт К. Г. Юнга, основанный в 1948 г. самим Юнгом. – Примеч. пер.

4

См.: Символы и толкование сновидений / Юнг К. Г. Нераскрытая самость. М.: АСТ, 2021. С. 113–253. – Примеч. ред.

5

Настоящий сборник соответствует тому 18/1.

6

Британский богослов и священник Эдвард А. Беннет получил дополнительное медицинское образование и трудился в клинике нервных болезней в Лондоне; в начале 1930-х гг. он познакомился с К. Г. Юнгом и пригласил того в Лондон с лекциями. – Примеч. пер.

7

Основана в 1920 г. как клиника на площади Тависток-сквер, в 1931 г. перепрофилирована в Институт медицинской психологии, а спустя несколько лет – в Тавистокскую клинику. – Примеч. ред. оригинального издания.

8

Шотландский врач, психиатр, один из основателей Тавистокской клиники, популяризатор «новой психологии», под которой имелась в виду аналитическая психология К. Г. Юнга. – Примеч. пер.

9

Поскольку немецкое издание работы появилось только после смерти К. Г. Юнга, отдельные термины, позже автором уточненные и видоизмененные, оставлены в том виде, в каком их употребляли при чтении лекций. [В настоящем издании терминология переведена с английского языка доктором Хильдегардой Бинсвангер. – Примеч. ред. оригинального издания.]

10

Австрийский психиатр А. Адлер, основоположник психотерапевтической системы индивидуальной психологии, противопоставлял «бессознательным влечениям» З. Фрейда представление о «жизненном стиле», то есть о социальном факторе в жизни каждого человека. – Примеч. пер.

11

Сущность как таковая (лат.), термин средневековой схоластики. – Примеч. ред.

12

Подобное лечится подобным (лат.). – Примеч. ред.

13

См. Кант И. Антропология с прагматической точки зрения // Сочинения в 6 томах. М.: Мысль, 1966. Т. 6. С. 349–587. – Примеч. ред.

14

Эктодерма – наружная оболочка эмбриона на ранних стадиях развития, формирует нервную систему (спинной и головной мозг и периферические нервы). – Примеч. пер.

15

«Нет ничего в душе, чего не было бы раньше в чувствах» (лат.). Цитата из работы Г. В. Лейбница «Новые опыты о человеческом разумении» (перевод П. Юшкевича), восходящая к афоризму средневекового схоласта Дунса Скотта (Super universalibus Porphyrii). – Примеч. пер.

16

См. Августин Блаженный. Толкование на Евангелие от Иоанна. М.: Сибирская благозвонница, 2020, кн. XXXIV. – Примеч. ред. См. работу Юнга «Символы трансформации», абз. 162. – Примеч. ред. оригинального издания.

17

См.: Психология и религия, абз. 113 / Юнг К. Г. О психологии западных и восточных религий. М.: АСТ, 2022, а также работу автора «Психология и алхимия» (рис. 156). – Примеч. ред.