Ольга Николаева
(Твоя) плохая девочка

Пролог

– Как ты могла, объясни мне, как ты могла?! – Голос мужа звучал опасно спокойно и размеренно. Лучше бы он кричал. Лучше бы орал, как сумасшедший, а не отчитывал меня, как школьницу – директор. – Как ты могла так поступить, мразь?!

Пощечина должна была получиться звонкой. Не получилась – Всеволод перехватил мою ладонь на подлете, больно сжал запястье.

– Я доверял тебе, понимаешь? Знал, что никогда не предашь! Только потому и женился!

Отбросил меня в сторону, как тряпичную куклу. Но боль была от другого…

– Только поэтому, Сева? Только поэтому? – Вот теперь внутри все скрутило в тугой узел. Сжалось. Горло передавило…

Только шептать могла. А хотелось орать.

– Да. Только. Поэтому.

Я сползала по стене, уже ничего не ощущая. Все внутри заледенело, закостенело намертво…

А он спокойно завязывал галстук, поправлял запонки на рубашке. Все как обычно: мой муж собирался на работу.

– Вечером родители ждут нас в гости. Будь готова к шести. И чтобы без выкрутасов, поняла меня?

Глава 1

– Ой, девочки, что-то скучно сидим… – Алёнка вздохнула, позёвывая. – У меня праздник или поминки?

– А что не так, подруга? – Натали залихватски подмигнула, танцуя, пошла к холодильнику за новой бутылкой с шампанским. – Мы – вместе. Нам весело. Самые родные, любящие и настоящие люди – рядом! Чего твоей душе не хватает, Алёнчик? Давай, дальше будем праздновать?

– Я хочу праздник! Настоящий! А не эти вот посиделки дома! Хочу, чтобы все вокруг сверкало, искрилось, шумело и гудело!

– Тебе нас уже не хватает, да? – Печально. День Рождения лучшей подруги вышел так себе. И я даже знала, кто виноват в этом…

– Мне без вас вообще ничего не надо, Риточка! Ни-че-го! – Красивые губы, на которых помада уже немного стерлась, капризно выгнулись.

Загляденье, а не губы… Будь я мужчиной – сразу бы влюбилась в Алёнку. Только ради этих идеальных губищ!

– Алён, ты прямо скажи, чего желаешь? Ты ведь в курсе: мы для тебя – на все готовы! На все! Только не умеем угадывать твои мысли! – Наталья хлопнула пробкой, выпустив легкий дымок. Как настоящий профи!

– А поехали, девочки, в клуб? Так хочется танцевать, крутить задницей, заводить мужиков! Мы же для кого такие красивые? Только друг для друга?

– Я не могу… – Прикрыла ладонью фужер, не позволяя Наташе доливать себе шампанское. – Это вы можете заводить мужиков. А я-то замужем.

– Рит? Ну, ты чего? Хотя бы выпей с нами, по-человечески! Или муж тебе и это запрещает?!

– Девочки. Вы же знаете: мы хотим ребенка. Готовимся. Мне… В общем, не нужно мне наливать больше. Я просто не хочу!

– Твою мать, Маргарита! Сколько можно-то?! Скоро совсем в монахини запишешься! – Алёнка вскипела так неожиданно, что я отпустила свой фужер. В него тут же полился пенистый напиток.

– Сколько можно, столько и нужно. Когда рожу – тогда и буду развлекаться. А пока … Пока у нас есть цель, и мы к ней движемся!

– И сколько вы уже туда ползете? Полгода? Год? Не надоело сидеть в трезвенницах и затворницах? Ты впервые в люди выбралась, Рита, ко мне на днюху! Неужели нельзя расслабиться и позволить себе хоть что-то?

Подруга. Любимая подруга, называется… Самая близкая и самая лучшая…

И ударила прямо под дых!

– Алён! Ау! Тормози, дорогая! – Наташка теплее, мягче, добрее Алёны. Поймала мой потухший взгляд. Зацепилась.

Я отвернулась, глотая слезы обиды и боли. У девчонок праздник. И не стоит его портить своими бедами.

– Ну, прости, Ритуль. Прости. Я… ляпнула, не подумав… – Алёнка осеклась, поджала губы, погладила меня по руке.

– Я не виновата, что у нас не выходит. Понимаешь? Хотя… Откуда тебе… Это же не твой муж очень сильно хочет ребенка…

Тяжелая тишина. Какая-то вязкая и нехорошая…

– Так, все, девочки! Все, забудьте об этом! Сегодня повод не тот, чтобы обсуждать мою несложившуюся беременность! Все! Наливайте и пейте, а потом поедем в клуб!

– В клуб? Ты серьезно? – Именинница зашлась искристым смехом. Голову закинула, так ей стало смешно.

– Ну… Я не поеду. Погуляю с вами тут, а потом – домой. Вы без меня потанцуете?

– Нет уж, дорогая! Ни-за-что! Ни за что! Мы без тебя гулять не станем!

– Так вы же сами сказали – в этом в клуб нельзя. – Сама бы туда не сунулась… Мое строгое платье – только по приличным заведениям ходить, чтобы никого не смутить, не возмутить… А в клубе надо мной все будут смеяться.

– Сейчас мы тебя переоденем. Накрасим. И все будет – тип-топ! И даже не смей сопротивляться, Риточка! Я сегодня имею право требовать от тебя все, чего душа пожелает!

Черт.

И вот как ей отказать?

Это же наше правило с детства: именинница может загадывать любое желание. А мы, ее подружки, обязаны все исполнять…

– Может, я лучше в этом платье, девочки? Плевать, что никому не понравится. Я посижу в сторонке, посмотрю на вас…

Танцевать хотелось. До ужаса. Не помню уже, когда веселилась по-настоящему…

– Вот! Смотри! Красота же, да? Я как знала, Рит, когда его покупала, что пригодится!

Алёнка уже достала из шкафа что-то очень маленькое, короткое и сверкающее.

– С ума сошла? Это же тряпочка. Это не одежда. Я такое не надену ни за что!

– Давай, давай, милая! Смотри, с него даже бирки не срезаны! Тебя ждало!

– Нет. Я не стану…

– Рита. Милая. Натягивай. А мы будем любоваться!

– Я просто примерю. Но никуда не пойду в этом! Вы услышали меня, девочки?

Что-то слишком откровенное и развратное… Что-то чересчур смелое…

Такое, что я никогда не могла бы себе позволить. Замужняя женщина из дома в таком никогда не выйдет… Но я же ведь и не собираюсь куда-то в нем идти? Просто померю, покручусь перед зеркалом – и все.

– Давай, Ритуля, жги! Покажи нам прелести, которые спрятаны от мира! Их должен видеть не только твой скряга-муж!

Девчонки так радовались новой затее… Как маленькие… Как в пятнадцать, когда мы тайком от мамы опустошали ее шкаф и танцевали с расческами, представляя, что это микрофоны…

– Боже… Ритка! Ты охренительная просто! Ну-ка, волосы распусти… – Наталья замурлыкала довольной кошкой… Заплясала вокруг меня, трепля мою тугую косу, выпуская по прядочке на спину и плечи.

Мне самой было глаз не отвести от отражения в огромном зеркале, от потолка до пола… Уже успела и позабыть, что у меня такие длинные и стройные ноги…

– Черт, Артюхина! Вот скажи, за что такая несправедливость? – Наташка ткнула пальцем в мой бюст. – Почему тебе все, а остальным – по минимуму?

– Вот нужно было об этом напоминать, Наташ? Я опять стесняться начну… – Поправила резинку платья на груди, пытаясь спрятать свой «богатый» третий размер. Ткань ответила переливами блестящих ниточек, колыхнулось, затанцевало само собой.

– Рита. Это тебе муж и свекровь внушают комплексы, слышишь?! А тебе просто повезло с бюстом, не то, что нам… – Алёнка с легкой завистью шмыгнула носом. – Не прикрывай ничего. Давай, бери босоножки мои, а я сейчас тоже переоденусь!

– Погоди. Погоди, Алён! Я сейчас тоже все сниму. Не нужны босоножки, прекращайте, девочки!

– Ха. Все, поздно, милая! Ты попалась! Сейчас мы все вместе поедем гулять и кутить! И пускай все парни валятся штабелями!

Я не успела даже мяукнуть что-то против, как она уже напялила свое красное мини. Очаровательное, яркое и соблазнительное…

– Все. Все, девчонки, хватит. Я снимаю это все и пойду домой. Я не рискну в ЭТОМ даже шагнуть за порог!

– Сейчас накатишь, смелости наберешься – и сразу появится храбрость. Не дрейфь, Ритуля. Все отлично будет! Мы же с тобой как раньше зажигали, вспомни?!

– И пить я тоже не стану. – Нужно было сразу их останавливать. Догадывалась же: просто так не отстанут. Не оставят в покое…

– Станешь, Рита. Хватит играть в монахиню! Все тебе можно! Расслабься уже, хотя бы сегодня!

Алёнке вожжа попала под хвост. Глаза сверкали решимостью, щеки раскраснелись.

– Я же сказала: мы с Севой хотим ребенка! Мы готовимся к этому! Нам пить нельзя!

– Тебе нельзя. А ему все можно, да?

– Так, подруга. Не перебарщивай. Сева, как и я, тоже хочет наследника! И тоже следит за своим здоровьем!

– Что ж… Я хотела по-хорошему…

– Что ты имела в виду, Алёна? Надеюсь, ты меня силой поить не станешь? – Она красиво развернулась на каблуках, показав мне спину. И скрылась на кухне, ничего не отвечая. – Наташ, это что с ней? Ты не знаешь?

– Нет… – Натали, похоже, растерялась не меньше меня.

– Вот! Вот, смотри ! Теперь что скажешь?!

Она тыкала мне в лицо телефоном с какой-то фотографией.

– Алён. Что это? – Какие-то странные люди. – Зачем ты мне это показываешь?

– А ты внимательнее смотри. Внимательнее…

Хорошо, что я не стала обувать босоножки. Упала бы. И ноги сломала бы, свалившись с огромных шпилек…

– Это шутка, да? Розыгрыш такой?

Уселась прямо на пол. Плевать, что платье задралось до самого пупа, оголяя мои ноги и ягодицы. Зеркало прекрасно показывало все, что было под тканью… Но я смотрела только в экран.

Судорожно сжимала телефон Алёны… Увеличивала. Уменьшала. Крутила…

– Это же не Сева, правда?! Это не может быть он?

Гробовое молчание в ответ.

И только мое рваное дыхание нарушало тишину.

– Это не может быть Сева! Не может быть! Неправда! Это же такой розыгрыш, девочки? – Я кричала, не желая верить. Отшвырнула в сторону телефон, даже не беспокоясь, что с ним случится.

Осколки пластмассы, стекол – все разлетелось по сторонам брызгами.

Алёнка даже глазом не повела в ту сторону. Только смотрела на меня. Грустно… Сжимая печально губы…

– Наташ? Она же пошутила, да? Это же неправда, скажи мне хоть ты? Пожалуйста? – Никогда не умоляла никого. Ни о чем. Это же… Это же слабость.

А вот сейчас было нисколько не стыдно скулить и умолять.

Наталья отвернулась.

Я закинула голову назад, упираясь в стену затылком… Все силы, кажется, ушли на крик. Больше ничего не осталось.

Ледяная пустота и холод. И все.

Наташкина реакция почему-то показалась лучшим доказательством: нет, я не ошиблась, и это не шутка, и на фотографии – Всеволод.

Мой муж на этой проклятой картинке! Мой идеальный любящий муж! Который не видит и не замечает никого, кроме меня! Мы же друг другу всегда абсолютно доверяем!

Как он мог целовать, обнимать и лезть в трусы какой-то полуголой блондинке? КАК?!

– Так. Все, милая. Погоревала – хватит.

Алёнка – быстрая на подхват. Ей надоело смотреть, как я страдаю, очень быстро.

И ей, наверное, было совсем не важно, что мне очень нужно погоревать.

– Ты специально это сделала, да? Специально?

– Мне надоело смотреть, как ты просираешь свою жизнь, пытаясь угодить козлу! Вставай, Маргарита! И не вздумай даже тут сидеть и ныть! Он того не стоит, поняла?!

Она схватила меня за руку, встряхнула, заставила встать на ноги.

– И что ты мне предлагаешь, Алён? Что? Плясать от радости? Что мне нужно делать сейчас?

– Сначала – выпить. И не шампанского. У меня там есть заначка. А потом оденемся и поедем праздновать, поняла?

– Алён. Я же тебе все объяснила. Мне нельзя… – И осеклась на полуслове.

– Все тебе можно. Вставай. Пойдем и выпьем. Ты должна успокоиться. А потом – развлечься, забыться и…

Она многозначительно поиграла бровями.

– Что «и»? Что ты хочешь сказать?

– Нужно себе доказать, что ты достойна гораздо лучшего и большего, чем этот твой блудливый козел!

Я ахнула. Рукой прикрыла рот.

– С ума сошла? Что ты имеешь в виду?

– Ничего, Риточка. Ничего такого. Просто потанцуешь. Будешь ловить влюбленные взгляды прекрасных мужчин, вилять своей упругой попочкой и трясти великолепной грудью. Хоть вспомнишь, милая, что ты женщина. И что твоя жизнь еще только-только началась. И никакой Всеволод не имеет права ее портить!

Все это она приговаривала, разливая по стопкам текилу, нарезая лайм…

– Давай, Рита. Ты – первая. Накатим, а потом по лошадям!

– По лошадям? Каким лошадям? – Я послушно повторяла действия Алёнки: лизнула запястье, насыпала туда соль, и залпом вылила в рот текилу из стопки.

Горло обожгло алкоголем, с непривычки слезы выступили на глазах, дыхание сперло…

– Ты давай, лайма кусочек в рот пихай и закусывай!

От кислого сока всю челюсть свело.

– Воды. Просто воды мне дай, Алён…

– Вот еще. Протрезвеешь и будешь плакать. А нам оно нужно, Рит?

Наташка залпом выпила свой шот, утерла выступившие слезинки, разухабисто махнула рукой.

– Она права, Маргош. Тут надо брать себя в руки…

– Наташ, ты ведь знала тоже?! Знала же? Почему не сказала мне ничего?

– А мы с тобой все эти подробности обсудим потом. Когда шок пройдет. Сейчас – обувайся, бери сумочку, и на выход. А я пока вызову такси. Все! Больше ничего не обсуждается!

Что-то неправильное было в этом всем. Что-то неверное.

Нужно было как-то иначе себя вести. Что-то другое делать…

Но в груди все жгло от обиды и боли. Чем рыдать – лучше веселиться.

Выпитая текила бурлила в крови. После долгого воздержания, эти капли были равны паре литров крепкого алкоголя…

Пестрые лучи стробоскопов ударили по глазам, заставили крепко зажмуриться. От басов, несущихся из колонок, дрожал даже пол под ногами.

Слепой котенок, наверное, чувствует себя лучше: я цеплялась за руки подруг, чтобы не упасть, добираясь до барной стойки. Колени подкашивались, огромные шпильки босоножек только добавляли неудобства…

И как собиралась тут танцевать?

С облегчением взгромоздилась на барный табурет… И тут же покраснела, поймав одобрительный взгляд бармена. Почему-то застрявший на уровне декольте.

– Так, Ритуль. Ты посиди чуток, выпей чего-нибудь, освойся… А мы на танцпол! – Кажется, Аленка прокричала мне в ухо что-то в этом смысле. Не успела ответить, как девчонки уже испарились, оставив меня одну.

– Хей, крошка. Ты чего тут скучаешь?

Вздрогнула. Замерла. Окаменела просто…

Спину обдало чем-то горячим. Таким острым, что позвоночник током прошибло. Коленки задрожали и сошлись плотнее.

Мужское тело прижалось ко мне. Большое тело. Меня как будто вдавило в стойку этой мощью… А ведь человек меня почти не касался… А воздух в моей груди уже закончился.

– Девушка пьет текилу, если что. – Алёнка материализовалась рядом. Очень вовремя, чтобы разорвать наваждение, вернуть меня себе.

– Я не пью ничего! – Пауза в громкой музыке – и мой ответ прозвучал громким ором в тишине.

Огромная мускулистая рука, лежавшая справа от меня, исчезла. Слева появилась другая, украшенная темной вязью татуировки, веревочным браслетом… Лучше это все разглядывать, чем поднять глаза и посмотреть в лицо нахалу…

– Это она стесняется. Редко сюда ходит. Заказывай текилу – не ошибешься! – Алёнка подняла большой палец, то ли мне, то ли мужчине, и снова исчезла.

Сопротивление бесполезно. Наверное. Можно было бы психануть и свалить… Но меня придавило к сиденью.

– Держи, красавица. Меня бояться не нужно. Просто угощу, требовать в ответ не стану ничего…

Я почему-то слышала каждый звук его голоса. Даже сквозь дикий шум.

И ощущала, как поднимается и опускается грудная клетка. И как переливаются мускулы на мощной руке, от каждого легчайшего движения.

– Дэн.

– Что? – От удивления забыла, что не хочу смотреть в лицо нахала. Подняла глаза и… охренела – это мягко сказано.

– Меня зовут Дэн. Выпьем на брудершафт, за знакомство?

Горячим шоколадом его глаз можно было бы расплавить лед Антарктиды и устроить всемирный потоп.

И губы. Красивые, четко очерченные… Они изгибались в улыбке… Кончик пальца зачесался от желания обвести этот изгиб.

– Иди ты в задницу, нахал!

– А кошечка умеет шипеть, смотрю? – Конечно же, никуда он не пошел. Чем доказал свою гадкую сущность и наглость. – Люблю таких. Мне нравится…

Хитрый прищур и губы, растянутые в довольной улыбке – вот и вся его реакция на мой посыл.

– Я еще и по морде дать могу, если не отстанешь!

В груди шипели пузырьки возбуждения и удовольствия. Наверное, от собственной смелости и непримиримости? И голова кружилась. Совсем чуть-чуть, немного. Словно я кручусь на карусели: и немного страшно, и весело в то же время…

– Вот даже как? Может, сначала брудершафт? – Лицо мужчины приблизилось к моему на неприличное расстояние. Заставило отшатнуться, чтобы не коснуться его губами…

Меня повело назад, рука соскользнула с барной стойки, за которую я держалась…

– Что ж ты такая неустойчивая, кошечка? – Я уже летела назад, представляя, как больно стукнусь головой и все себе переломаю…

Секунда – и уже повисла в объятиях мужчины, плотно прижатая к его телу. Платье бесстыдно задрано почти до пояса, а я держусь за его бедра ногами.

Ужас. Позор. Бежать отсюда! Быстро и не оглядываясь!

Но я почему-то продолжаю за него держаться. Ощущаю грудью, как вздымаются и опускаются мышцы парня при его дыхании.

– Ты сам чуть меня не уронил, мерзавец! Отпусти! -Слабо трепыхаюсь в его руках, но больше для приличия. И потому, что так надо… Но где-то глубоко в душе мне нравится, что он только крепче сдавливает руки на моей спине и талии.

– Ага. – Довольная ухмылка – как наказание. И предвкушение чего-то большего.

Чего-то такого, что заставляет мои веки прикрыться, прячась от пронзительного взгляда. И поймать жаркий воздух из его рта. Горячий, сдобренный ароматом мяты и легким привкусом алкоголя… Все ощущения такие острые, они царапают нервные окончания, заставляют меня напрягаться и вздрагивать…

Поцелуй – внезапный и в то же время, очень предсказуемый. Я знала, что он случится. И ждала. Хоть и боялась.

Чуть шершавые губы исследуют мои. Слишком мягко и аккуратно, как для этого наглеца и хама. Он словно боится сам, что меня спугнет…

Только пришла такая мысль в голову – и напор усилился. В дело вступил язык, раскрывая мне рот, толкаясь в зубы, приглашая меня раскрыться, впустить его дальше, глубже…

Шум в голове, искры в глазах, и живот, в котором вдруг стало остро, больно и горячо. Так сладко, что почти больно…

– Отпусти! Прекрати! Ты что творишь, урод! – Опомнилась слишком поздно. Он уже успел меня трахнуть во всех позах, наверняка, в своем воображении.

И, что таить? Я в своих желаниях не сильно-то и сопротивлялась…

– Ну, теперь и выпить можно. Считай, брудершафт состоялся!

Текила прокатилась в горло залпом. Я бы и чистый спирт сейчас проглотила, только бы отвлечься, спрятаться и не смотреть на него.

– Воды, пожалуйста! – Бармен лишь бровью повел… Ему понравилось наше шоу, сто процентов. И стакан ледяной минералки был самой малой наградой за такое развлечение.

– Эй, кто ж такой благородный напиток заливает водичкой, а? – Мое запястье на подлете ко рту перехватила мужская рука.

– Слышь, как там тебя зовут, отвали, а?

– Кошечка, пойдем, потанцуем? – Вместо ответа он сам поднес стакан к моему рту и позволил сделать пару глотков. Это было слишком заботливо и слишком интимно для незнакомого мужика. Для того, что смог меня возбудить до состояния озабоченной кошки всего за пару секунд…

– Нет. – Потянулась за телефоном. Нужно позвонить Севе, чтобы он приехал и забрал меня отсюда.

Вместо непринятых вызовов, на экране светилось сообщение… А в нем – та самая фотография!

«Отомсти» и подмигивающий смайлик.

Алёнка! Сама себя никогда не даст в обиду. И мне оставаться в обиженных не позволит.

– Пойдем. Я настойчивый.

Заиграло что-то ритмичное и похожее на медляк.

Отомстить?

Ну, танец с красивым парнишкой, наверное, будет считаться…

– Сходи остынь, парнишка. У меня там подруги скучают.

Пора найти девчонок, попрощаться и свалить отсюда.

Не стоит вестись на глупые желания. Я еще замужем. И…

Так просто нельзя!

– О! Ритуль! Ты созрела для танца, да? Зажги, давай, порви тут всех! – Наташка отлично двигается, вокруг нее трутся самцы – разного возраста, внешности и градуса в крови. Но все они схожи своим интересом к подруге.

– Я хочу уйти. Мне надоело.

– Ты дура? – Из-за спины вынырнула Аленка. – Там такой молодчик на тебя запал. И до сих пор глазами сверлит, никого не видит больше! Давай, бери его в оборот!

– Я замужем, Алён! Зачем ты это говоришь?

– Ну, докажи себе, что ничем не хуже той стервы, что с твоим мужем сосалась! Посмотри на себя другими глазами! Потанцуй с ним, хотя бы. Вспомни, как это делается! Тебе же двадцать пять всего, а не семьдесят, слышишь?

– Ты хочешь мне отношения с мужем испортить, подруга? Там всего одно фото! И я не хочу, чтобы Сева получил такие же, но про меня!

Во рту какая-то горечь и кисло. Отвратительно.

– Милая моя. Ты хочешь, чтобы я тебе всю галерею показала? Уверена, что это нужно прямо сейчас?

Наташка снова отвернулась. Притворилась, что не при делах…

Значит, тоже видела. И просто не хочет меня расстраивать – ни ложью, ни правдой…

– Кошечка. Я буду не против, если ты мне спину поцарапаешь. Будешь отбиваться, или все же потанцуем?

Алёнка подняла вверх два большие пальца и смылась куда-то в толпу. А я осталась наедине с высоким, сильным, охренительно вкусно пахнущим мужчиной. Дэном, кажется… Не вовремя вспомнила, как его зовут…

***

Утро. Голова трещит.

Незнакомая комната. Чужое одеяло и подушка. Все чужое!

И даже футболка, натянутая на голое тело, – не моя. И не моего мужа…

Господи! Что я тут делаю?!

– Как спалось?

Я кралась на цыпочках, беззвучно. Кого боялась спугнуть – сама не знала, но почему-то казалось, что шуметь не стоит…

Нужно было сбежать по-тихому, пока меня не засекли… Но звуки и запахи из кухни тянули магнитом.

Обтянутые шортами ягодицы и обнаженная спина. Дэн что-то готовил, насвистывая… Его утро выдалось прекрасным, не то, что мое…

Он не должен был меня заметить. Можно было все-таки свалить, но…

– Выспалась, говорю? Зачем поднялась так рано?

– У тебя третий глаз на затылке?

– В каком смысле? – Он поднял руку, чтобы поискать тот самый третий глаз, видимо… опомнился, снова схватился за сковородку.

– Неважно. Как я здесь оказалась? И.. – Вопрос вертелся на языке, но застрял на выходе. Губы сжались, не готовые выпалить самое важное.

– И? – Он помогать не спешил. Иронично поиграл бровью и отвернулся.

– Что между нами было?

– О как! Вот это вопрос! – Я его задела. Оскорбила. Ранила, наверное…

Какой самец потерпит, чтобы кто-то не запомнил ночь с ним?

Оставил в покое кухонную утварь… Схватил полотенце, вытирая ладони, и медленно двинулся в мою сторону.

Бежать надо было в тот же момент. Но я, какого-то хрена, застыла на месте, как зачарованная…

– Хочешь, перемотаю события назад, и ты все увидишь и почувствуешь на свежую, трезвую голову? – Он лениво шевелил губами, а глазами снова поедал меня всю – от пальцев босых ног, вдоль по бедрам, едва прикрытым его футболкой, задержался на груди, не сжатой бюстгальтером, а потому бесстыдно торчавшей вперед.

– Не нужно. – Просипел еле внятно, попятилась, но поздно: Дэн в два шага приблизился вплотную, навис надо мной, снова обдавая своей животной притягательностью.

– А мне кажется, стоит… Правда, не знаю: наградить тебя за вчерашние старания или наказать за плохую память? – облизнулся. Голодно. Так же голодно и откровенно, как и смотрел.

Руками уперся в стену у меня над головой, запирая в ловушке своим телом.

– Будешь насиловать?

Настоящего страха не было. Не перед насилием – так точно.

Боялась другого: не выдержу. Сдамся. Сама повисну на могучих, таких надежных плечах.

– А разве это нужно? – Он это знал. Прекрасно видел мою слабость. И насмехался.

– Отпусти. Мне домой пора.

Молчит и буравит взглядом. Словно чего-то ждет…

Подняла ладони, чтобы просто оттолкнуть его и уйти… и тут же опустила. Кончики пальцев кольнуло воспоминанием. Почудилось: прикоснусь к нему – и тут же ударит разрядом тока.

– Пожалуйста. Мне нужно идти.

– О. Впервые.

Усмехнулся опять чему-то и потерся кончиком носа о мой. Снова вогнал меня в краску непонимания и стыда.

– Что «впервые»?!

Эта манера общения уже начала раздражать. Изрядно! И плевать, что я голая под его одеждой, да и сам Дэн одет весьма легко. Вести себя нужно прилично в любой ситуации!

– Вежливое слово слышу от тебя впервые. А то все команды, приказы… То зовешь, то к черту шлешь. То просишь о чем-то, и тут же отбиваешься…

Столько двойных смыслов было в каждой фразе… Столько намеков… И то, как он плотоядно облизывался.

Главное: никогда не узнать, о чем я конкретно просила, и что приказывала! Пусть это исчезнет в черной дыре моей памяти и никогда обратно не появляется!

– Могу повторить: пожалуйста, скажи мне адрес, где мы находимся. Я хочу вызвать такси.

– Что ж… Твои вещи – в ванной комнате. Я сам тебе машину вызову.

Сама внезапность, а не человек: резко оторвал от стены руки, отвернулся от меня и ушел обратно к плите.

Фразы бросал через плечо. Так, словно потерял ко мне всякий интерес.

Наверное, это и к лучшему…

Трусики и лифчик одиноко болтались на горячей трубе полотенцесушителя. В стерильно чистой ванной, в которой не было ничего лишнего, кроме двух белых полотенец, – мое черное белье.

Зубы скрипнули от стыда и раздражения.

Когда я успела постирать их и повесить? До того, как у нас все случилось, или после?!

Вряд ли Дэн смиренно сидел на своей постели и ждал, пока я постираю вещички… Скорее, содрал и выбросил куда-нибудь. А я потом ползала, собирала, стирала…

Боже. Какой позор!

– Эй, ты там живая, крошечка? Может, зайти, помочь? Или хочешь, помою тебя, потру спинку?

– Уже выхожу! – Сколько времени я зависала над тупыми вопросами, забыв, что пришла сюда за одеждой?

Наверное, долго, раз Дэн забеспокоился, начал стучать в дверь.

Только-только успела натянуть платье и расправить. Чулки искать и не пыталась даже – они испарились в неизвестном направлении. Запасная пара должна валяться в сумочке.

– Оу! Крошка! Ты меня заводишь! Можешь, останешься еще на денечек? Освежим впечатления, так сказать?!

– Ты машину вызвал?

– Значит, боишься, да?

– Тебя? Боюсь? Тоже мне, сексуальный террорист… – Деланно скривилась. Изо всех сил притворилась, как мне смешно и противно… Очень сексуальный террорист. До чертиков!

Я даже умудрилась вспомнить, что могу хотеть не супружеского долга, а реального, настоящего секса! И даже сейчас, трезвая и в полном рассудке, я его продолжала хотеть!

С ним нельзя находиться рядом – сразу все начинает сжиматься, увлажняться, изнемогать и болеть – от желания.

– Знаешь, милая Маргаритка, ты очень злая… Похоже, я мало тебя удовлетворил.

Твою же мать! Значит, все-таки, было! А ведь тлела надежда, что у нас не вышло ничего…

– Чересчур, дорогой Денисочка. Твоя юношеская прыть меня просто утомила. А теперь – либо скажи адрес, либо вызывай машину. Иначе я пешком уйду.

– Да вали ты, куда хочешь! – Его перекосило от обиды. Чем-то зацепила, и сильно. И слава Богу. Отошел в сторону, пропуская к двери. И рукой махнул, указывая дорогу.

– Отлично. Спасибо. Где моя обувь?

Он молча отодвинул дверцу шкафа, демонстрируя аккуратно составленные босоножки.

Какой педант, посмотри-ка ты! Даже у меня нет в квартире такого порядка. Особенно, после гулянок-то, да бессонных ночей…

– Садись, помогу.

Его мотает из стороны в сторону, не хуже, чем меня.

Только что пылал злостью и праведным гневом, готов был вышвырнуть, как шелудивую кошку… И вот: садится на колени, берет мою ступню, чтобы ее обуть.

Хорошо, что я уже сижу.

Икры, бедра, живот, грудь – все тело сводит судорогой и жжет. Ужасные ощущения. Ужасно сладкие и острые.

Дергаю ногой, чтобы освободиться от наваждения.

– Прости. Не хотел тебе сделать больно.

Ползет руками и глазами по лодыжкам, коленям, выше…

Заставляет подпрыгнуть на месте. Зашипеть злобно:

– Послушай, мальчик! Не придумывай себе лишнего! Я здесь оказалась случайно! И больше никогда не появлюсь! Не нужно стараться и производить на меня впечатление!

– Послушай, девочка! – Я ведь снова его уколола возрастом. Он явно младше и должен комплексовать. Обязан просто! Я точно это знаю!

Но он отвечает такой же насмешкой в голосе. Ничуть не теряется, наоборот: обнимает мое лицо ладонями, шепчет прямо в ухо, щекочет дыханием, заводит снова..

– Ты можешь притворяться хорошей сколько угодно. Я даже сделаю вид, что поверил. – Пауза. Он ждет. И я жду – продолжения. – Но мы ведь оба знаем, какая ты плохая, правда же? Ооочень плохая…

– Да какая бы ни была – не твоя, понял?! И даже не мечтай!

Злость придает мне силы: умудряюсь толкнуть его в сторону, выскочить из дома, ворваться в лифт.

А дальше уже неважно, что ноги подкашиваются. И что такси мне никто не вызвал. Разберусь как-нибудь. Главное – убраться отсюда!

Глава 2

Утро совсем раннее.

Я обычно в это время готовлю завтрак и провожаю Севу на работу.

И он, скорее всего, уже проснулся, но из дому не ушел.

Так стыдно! И противно.

Видеть его не хочу… А попадаться ему на глаза – тем более.

Хоть сиди на верхнем этаже лестницы в подъезде и жди, когда он уйдет…

Только в этой блестящей тряпочке, едва прикрывающей бедра, можно околеть. А еще – нахватать на задницу приключений. Плащ, конечно, прикрывает все стратегические места, но чужие грязные взгляды притягивает, словно магнит.

Таксист всю дорогу рисковал свернуть себе шею, пытаясь незаметно меня рассмотреть в зеркало заднего вида.

Хочется нырнуть в ванну с хлоркой и хорошенько помыться. Жаль, что мысли из головы не выведешь таким способом…

– Привет. Хорошо погуляла? – Незаметно проскользнуть в квартиру, как я надеялась, не вышло. Всеволод стоял у зеркала в прихожей и тщательно заправлял рубашку.

Кажется, она его волновала гораздо больше, чем возвращение блудной жены.

Что ж… не так и стыдно сразу же.

– Привет. А тебя совсем не волновало, что я целую ночь отсутствую? Ни одного звонка, ни одной смс…

Злость и обида на него, притушенные тяжелым утром, да еще и моим собственным косяком, снова вспыхнули. И рвали меня изнутри еще сильнее!

Муж, наконец, оторвался от зеркала.

– Как ты интересно выглядишь…

Приготовилась к долгой и нудной нотации с осуждениями. Я – замужняя женщина, и не должна никому показывать свои прелести, кроме законного супруга. А жопу свою демонстрируют только распутницы и гулящие!

– Да. Старалась. – Это был вызов. Наглый.

Я честно и старательно нарывалась на скандал.

– Как-нибудь вечером наденешь эту тряпицу для меня? Прикольно смотрится…

Охренеть.

Почему я раньше не замечала равнодушие своего мужа? Всю ночь провела черт знает где, не предупредив. Спала у чужого мужчины в постели, в его футболке. И свое белье сушила в чужой ванной!

А он…

Глаза искали на стенах и полу хоть что-нибудь, чтобы зацепиться и больше не смотреть на Севу. В горле противный ком: еще немного и стошнит. От унижения, обиды и разочарования.

– Похмелье, да? Говорил же – много не пей. – Он потрепал меня по щеке, словно собачонку. И с интересом погладил по ногам. Мини-платье волновало его намного больше, чем мое состояние.

– Почему ты не волновался, Сева? Неужели тебе совсем неинтересно, где я и что со мной? И жива ли, вообще?!

Со злостью отбросила его руку, блуждающую по моему колену.

– Не трогай меня!

– Рит, мне нравится, когда ты такая… – Улыбка на любимом лице, такая игривая, когда-то могла вызвать умиление и радость. А сейчас казалась похотливым оскалом и пробудила только отвращение.

– Какая «такая»? – Сбросила, наконец, босоножки, вырвалась из его рук, дикой кошкой отпрыгнула в сторону.

– У меня еще есть время до работы. Можем немного пошалить… – Он вдруг начал расстегивать запонки и выправлять рубашку, которую до того так тщательно разглаживал.

– Шали на работе! Я ничего не хочу!

Чуть не отломала ручку на двери ванной. Мне нужно было срочно спрятаться от него.

Перед глазами стояла все та же картинка: Сева что-то ищет в трусах у незнакомой блондинки!

Тоже, наверное, шалит! Пока есть свободное от работы время…

– Я думал, ты отдохнула и выспалась… Наталья вчера рано написала, что ты немного перебрала и уже спишь…

Он не вставил ногу в щель между дверью косяком, не позволил закрыться.

– И что? Зачем ты мне это говоришь?

Махровый халат, накинутый поверх платья, скрыл непотребство от самой шеи до лодыжек.

Стало немного спокойнее и уютнее.

Я больше не казалась себе продажной куклой в глазах своего собственного мужа.

– Послушай, Рита. – А вот Сева рассердился.

Он никогда не любил отказов. Особенно – от меня.

– Тебе пора, Всеволод. Пора на работу. А я… я плохо себя чувствую.

– Зря я тебя отпустил. – Он зло скривился. Глаза искрили раздражением.

– Можно подумать, я бы осталась дома, если бы ты запретил!

Что-то происходило между нами. Неправильное, гадкое, неожиданное…

Такого не случалось никогда!

Мы никогда не ругались и не спорили с Севой. Жили в любви и спокойствии.

А сейчас во мне бурлило что-то черное, едкое, рвалось наружу. И, что самое страшное, я не хотела это сдерживать! Хотела сделать ему так же больно.

– Хм… Такая стала смелая, да? – Конечно же, он сильнее.

И я не могу справиться, когда он хватает меня за руки и тянет к себе. Упирается пахом, чтобы доказать свое желание!

– Отпусти. Отпусти, не делай все еще хуже! – Шипеть сквозь зубы – вот и все, чем я могу ответить на это насилие.

– Хуже? Чем же? Мне все очень нравится, Марго…

– И не зови меня так! Ты знаешь, как я ненавижу это!

– Ну… Ты сейчас на Риточку не тянешь. Ты кошечка, такая злючка…

Сева заводился на глазах.

Его дыхание щекотало шею, губы прихватили кожу на щеке…

– Прекрати. Я же сказала: не хочу! Не буду! Не трогай меня!

Спина гудела от напряжения, от попыток выгнуться назад и увернуться. На глазах выступали слезы обиды и унижения.

– Какая интересная игра… Почему ты раньше так никогда не делала, Марго? Так намного вкуснее… Запретный плод – он знаешь, какой сладкий?

Возбужденный шепот облизывал мои уши, плечи, ключицы…

Муж обнял меня за талию, пальцы второй руки с силой и страстью впились в бедра. Даже толстая ткань халата не спасала от болезненных прикосновений.

– Синяков наставишь! Прекрати!

– Их все равно никто не увидит. Я надеюсь, ты никуда не собираешься больше ходить в этой развратной тряпке?!

– А если собираюсь? Что? Под замок посадишь?

Уперлась ему в грудь руками, колено выставила, больно нажимая на пах. Заставила слегка отодвинуться.

– Только попробуй! Лучше даже не пытайся, не проверяй мои возможности, Марго!

Все. Он точно меня сейчас изнасилует! И это будет концом. Такое простить невозможно!

Накрыло какое-то опустошение. Из меня словно выпустили все – не только воздух, но и само желание жить.

Тело обмякло, больше не имея сил сопротивляться.

Он что-то уловил. Понял, что перегнул палку…

– Ладно. Поиграем с тобой подольше. Вечером поговорим.

В нем как будто сработал переключатель: Сева успокоился, вышел из ванной, снова уставился в зеркало… Мое присутствие больше его не волновало.

– До вечера, милая. Веди себя хорошо! Вернусь – продолжим.

Он ушел.

А я начала собирать чемоданы.

Вот один, самый большой и красивый. Мы с ним ездили в свадебное путешествие…

С этим – катались на выходные в Европу. Туда помещаются только самые необходимые вещи…

Господи! Что же с нами случилось-то? Мы же были так счастливы с Севой…

Уселась над раскрытыми чемоданами, закинув голову к стене. Слезы текли по лицу, не останавливаясь. Я глотала их, захлебывалась, но никак не могла заткнуть этот потоп.

Что я делала не так? Почему?

Почему Сева захотел другую женщину? Он ведь сам от меня требовал быть тихой, милой, послушной… Говорил, что я – идеальная жена. Такая, о которой он мечтал всегда, и на других он даже смотреть не станет никогда!

Я ведь всегда для него старалась! Быть красивой, нежной, милой, доброй… Дома ждала с ужинами. Ребенка вот родить пыталась…

Какой-то странный шум заставил прийти в себя, оглянуться…

Черт знает, сколько времени я провела, упиваясь собственными страданиями.

– Да. Алло. – Шмыгнула носом в трубку. И еще раз. Стыдно было, что не могу справиться даже с такой ерундой…

– Эй, подруга! Ты как там вообще, живая? Все норм?

– Алён, это ты? Что за номер?

– Я вчера телефон потеряла где-то. – Подруга была в отличном настроении, хихикала в трубку. И потеря дорогущего гаджета ее, кажется, совсем не расстроила… – Пришлось покупать новый. Заодно и симку новую взяла. Старую потом восстановлю. Но пока… Пока только ты знаешь, как можно меня найти, Ритуль!

– Что ж. Поздравляю с обновкой… – Нечего было добавить. И портить Алёнке день своими жалобами – не очень верно. Пускай веселится. Я уж как-нибудь сама разберусь.

– А обмыть ее не хочешь? Мне кажется, отличный повод… – Ее игривость могла бы заразить кого угодно. И настроение поднять могла бы… Только не мне.

– Мы вчера с тобой неплохо так обмыли. Достаточно. Больше не хочу, спасибо.

– Эй, Рит? Не поняла, что случилось… Ты не хочешь со мной увидеться? А как же поделиться впечатлениями?

– Какими, Алёна?

Никто меня не видел. Никто.

А краска стыда затапливала все – лицо, шею, плечи, руки… И даже ноги, вытянутые вперед, сейчас порозовели…

– Ой, вот только не говори мне, что ничего не помнишь, Рит! Не юли, дорогая! Я хочу знать все!

– Нечего знать. Совершенно нечего!

– Да что ты говоришь? Если бы я вас двоих не провожала к такси… – Она многозначительно замолчала…

– Так это сделала ты?

– Что сделала? Танцевала, обнималась и целовалась взасос с молодым парнишкой? – Веселое хихиканье в трубке ударило по ушам. И по мозгам.

Швырнула телефон в стену.

Как назло, отличный аппарат оказался. Упал и не разбился.

– Алло?! Алло, Ритуль, куда ты делась-то?

Все тело – тяжелое, болело так, словно я всю ночь вагоны грузила… Наплясалась, блин. От души…

Подползла к трубке, взяла ее в руки снова.

– Почему ты не отправила меня домой, Алён? Почему не запретила ехать с чужим мужчиной?!

Ну, правда? Почему я одна должна страдать и расхлебывать? Ведь это не я затеяла этот поход на танцы! И была там не одна! Для чего еще нужны подруги, если не для поддержки и помощи?!

– Добра тебе желала, дурочка. Чтобы ты хоть немного забыла про своего дурака. Про предателя и изменщика!

– Ага. И теперь я ему уподобилась, да?

– Слушай. Выходи уже из дома. Я жду тебя в нашем кафе, у двора. Придешь, поделишься впечатлениями!

– Нечем делиться, Алён. Просто нечем!

– А мне кажется, милая, у тебя за один вечер столько случилось всего, сколько за всю жизнь и не происходило… – Ее настойчивость – в мирное бы русло. Эта женщина могла бы и мертвого воскресить, а потом обратно в землю уложить…

– Это случилось со мной. И тебя не касается!

– Ага… Значит, все-таки, случилось… – Черт! Ну, как меня угораздило-то?! Опять проговорилась…

Застонала, не понижая голоса…

– Тебя это не касается! Это – моя личная жизнь! Все. Забудь, пожалуйста! Мы вчера поваляли дурака, и хватит. Больше к этой теме не вернемся, поняла?

– Хм… Еще скажи, что ты мужа простила, сама себя коришь за выходки… А я – редиска, которая тебе жить мешает?!

Алёнка почему-то разозлилась. Это слышно было в каждой фразе.

– А почему ты так переживаешь за это, дорогая? Это же мой муж был на фотографии, а не твой! Как будто он тебе изменил, а не мне!

Прикрыла рот рукой. Чуть не ойкнула от этой догадки… А если она специально нас ссорит? Если не хочет, чтобы Сева был со мной?!

– Я ненавижу предателей, ты знаешь! И с мужем поэтому развелась! И не позволю, чтобы кто-то тебя водил вокруг пальца! Ты – моя любимая подруга, переживаю за тебя, как за себя, слышишь?!

– Алён. Мне плохо сейчас. А ты мне делаешь еще хуже… – Бездумно смотрела в стену. И никак не могла понять, стоит ли ей верить.

Я и себе-то сейчас верить перестала!

И мужу, и Алёнке, и Наташке даже…

Как жить-то дальше?

– Приходи. Кофе попьем. Поделишься со мной чувствами. И я с тобой… Как раньше было, помнишь?

– Ладно. Жди. Сейчас выйду…

Платье, сидевшее на теле, как влитое, никак не хотело сниматься.

Оно словно вросло в кожу. Отвратительная, гадкая, развратная, ненавистная тряпка!

И как она могла вчера мне нравиться? Почему доставляло удовольствие носить на себе вот это?

Собачка молнии оторвалась от резких движений. Дернула сильнее – молния разошлась.

Так и надо, значит! Незачем такую дрянь на людей надевать!

Запихала ее в пакет, свернув непонятным рулоном.

– Вот. Возвращаю. И деньги тоже держи. – Вручила пакет Аленке, не успев как следует поздороваться даже.

– Э? Что это, Рит? Зачем? И какие деньги, о чем ты?

Подруга опешила, но вещи взяла.

– Я испортила твое платье. Зашивать не стоит, наверное… Поэтому – отдаю компенсацию.

Она заглянула внутрь… Изящные брови подлетели до самой прически…

– Погоди, Рит. Это мое платье, что ли?

– Да. Я его порвала. Прости, пожалуйста. Я случайно… – Не было особого стыда. Но извиниться, вроде как, положено…

– Ого! Это как так? В порыве страсти, что ли?! – Хитрющая ухмылка разъехалась по ее щекам. И такая довольная, словно я кошку сметаной накормила…

– С ума сошла? Какой страсти?! – Голос дрогнул. От возмущения все передавило.

– Ну… Вы вчера так лихо обнимались с этим молодчиком… Я думала, он тебя разденет прямо там, принародно…

– И ты не могла меня остановить, Алён? Разве так подруги поступают?

Она меня не слушала. Пропускала все возмущения мимо ушей, зато разглядывала платье. Так внимательно и подробно…

– Ого. А кто его с тебя сдирал тогда? Неужели Всеволод?

– Алёна! Ты слышишь меня? Почему ты мне вчера позволила уехать с … этим? Ты разве не понимала, что происходит?!

– Ну… Так я тебя для этого в клуб и повела. Расслабиться, развеяться, получить удовольствие…

От каждого слова подруги меня корежило, как от ударов.

Мы совсем не понимали друг друга…

– Погоди. Рит. А ты что, вот в этом приехала домой, к Севе?

– А в чем было надо? Голышом? Или в мужской рубашке, чтобы уж совсем надежно поссориться?!

– Вообще-то, я тебя ждала с утра. Думала, ты приедешь, переоденешься, приведешь себя в порядок, а потом поедешь домой…

Алёнка сделала глоток кофе, зачерпнула ложечкой десерт… У нее все было хорошо.

Ее жизнь не разрушалась.

– Сева ничего не сказал. Он, кажется, не заметил, что я не ночевала…

Я ничего не ела со вчерашнего дня.

Но один только запах кофе вызывал тошноту… Заказала официанту стакан минералки… Могла бы и дома воды попить…

– Рита. Вот я же говорила тебе: нужно что-то делать в твоей жизни! Пора внести в нее разнообразие!

– У меня отличная жизнь. И не стоит за нее переживать.

Такое доброе участие подруги… Утомило.

– Ага. Поэтому ты себе во всем отказываешь? Никуда не ходишь, ничего не видишь… Только бегаешь по врачам, все мечтаешь о ребеночке… У тебя свет клином сошелся на этой мысли, Рит!

– Ты меня в чем-то обвиняешь, не поняла?!

– Я не тебя обвиняю, Рита! Не тебя! – Аленка демонстративно уставилась в тарелку. Притворилась, что меня здесь больше нет, и разговаривать нам не о чем больше!

– Ну, тогда закроем тему, да? Спасибо, что пригласила на завтрак… Но аппетита что-то нет. Пойду я.

– Да постой ты, дурная! Куда ты собралась? Я же тебе добра желаю! А ты бесишься, обижаешься на что-то… – Схватила меня за руку, удержала. Заставила сесть обратно за столик.

– Что это за добро? Сплошные претензии…

– Рита. Ты у меня – самая близкая, самая родная, самая любимая на свете! А твой муж… Сева этот, будь он неладен… Он же тебе ничего не дает, разве не понимаешь?! Ты сухой закон блюдешь, ни капли в рот! А он…

– Что он? Ты что-то знаешь еще про него, да? Не молчи, Алёна! Ты видела что-то, кроме той фотографии?!

Сердце никогда не болело же. И вообще, со здоровьем всегда все было хорошо… Левая сторона груди онемела, даже зажмуриться пришлось.

– Эй, что с тобой? Рита? Я не видела ничего, клянусь! Рита! Все хорошо! – Аленка подсунула мне стакан с водой, заставила сделать глоток – насильно. С беспокойством наблюдала, как пью, как дышу… Уселась на свое место, лишь когда я смогла вдохнуть полной грудью, выпрямила спину…

– Скажи мне правду.

– Правда, Рита, в том, что твой муж ни хрена не делает для тебя! Это ты вокруг него носишься, как собачонка, заглядывая преданно в глаза! Пора уже это прекратить, поняла меня? Уважай себя, Рита! Хотя бы ты, если муж тебя не уважает!

– Как я могу себя уважать? После того, что сегодня случилось?

– А что-то было, да? Правда, было? – Подруга снова оживилась, заблестела глазами…

– Я начинаю жалеть, что чересчур много тебе рассказываю, Алён. Пора прищемить язык…

– О! Девчонки! Какая неожиданность! – Я еще смотрела в глаза Алёнке. Смотрела, как их затягивает обида… И уже начала ощущать себя виноватой… Кажется, я начинала ее терять…

По спине пробежал холодок. Затем обдало жаром. По венам пронеслась кипящая лава.

Этот голос… Его же невозможно ни с чьим перепутать! Только от него мои колени превращаются в желе.

Бежать! Бежать отсюда! Нам нельзя больше с ним пересекаться!

Только сил не хватает, чтобы просто подняться из-за стола…

– А. Герой-любовник? Ты здесь откуда? – Аленка должна была удивиться. И удивилась. Кажется…

Только я ей не поверила. Ни на секунду.

– Искал свою лягушку-путешественницу. Ускакала, знаешь ли, в своей коробчонке утром… А сережки оставила. Я же должен был их вернуть, как порядочный принц?

– Сережки? – Растерянно потрогала мочки ушей… Голые… Странно. Я ведь их никогда не снимаю!

– Да. Вот. Они же твои, верно?

– Нет.

Врать я не умею. Сколько раз ни пыталась – все время попадала впросак.

Но плевать. Особо убеждать его и не хотелось.

– Откуда же они взялись в моей постели? – Денис напористо и нагло уселся с нами рядом. Локти составил вместе. Навис, почти упираясь лицом в мое…

Горячий, терпкий аромат его одеколона, смешанный с собственным, ярким мужским запахом, защекотал ноздри… Острое наваждение… Яркие вспышки в памяти… От которых мучительно хочется краснеть и плакать. И бежать. Бежать отсюда! Как можно дальше!

Вот мы танцуем, сливаясь в страстных объятиях… Руки Дениса плывут по моей талии, спине, шее… Зарываются в волосах… Его язык врывается в мой рот, заставляет мой позвоночник выгибаться, его словно пронизывает током…

И мне это нравится! Мне, замужней женщине, совсем не стыдно и не страшно обнимать, целовать, прижиматься к постороннему…

– Я не знаю, кто там у тебя спал. И с кого ты снимал украшения… А теперь пытаешься мне чужое подарить?

Отшатнулась назад, обожженная пылающим взглядом.

Он психанул. Взбесился.

Так ему и надо!

– У меня отличная память, милая кошечка… В отличие от некоторых…

– Молодой человек, я не знаю, кто вы такой.

– Что ж… Возможно, это освежит твою память… – Денис насупился, полез куда-то в куртку, достал телефон. Порылся в нем что-то разыскивая…

– Вот. Смотри. Никого не узнаешь? – Мое лицо. Крупным планом. В тех самых сережках… И Денис рядом.

Шальные, влюбленные глаза – у нас обоих.

– Удали это! Сразу же! Удали, я сказала!

– Нет. Не могу.

Он отдернул руку от моей, не позволяя выхватить трубку. Снова спрятал ее в карман

– Одно нажатие на кнопку- и все. Почему не можешь-то?

– Нет. Я теперь смотрю туда каждые пять минут, и никак не могу оторваться. Как можно лишить себя такой радости?

И ведь не врал же! Кажется…

Его рот изгибался в кривой, какой-то злобной ухмылке… Хотел мне сделать больно и страшно…

А глазами просто сжирал. Меня. Мое лицо. Мой рот… Хотел меня. И это скрыть было просто невозможно!

– А если ты хочешь меня порадовать… – Как же сложно с ним разговаривать. Невероятно… Язык не слушается. Присыхает к нёбу, к глотке. Таких усилий стоит просто пошевелить им, вытолкнуть из себя хоть слово.

Делаю жадный глоток воды, осушаю несчастный стакан до самого дна, захлебываюсь…

Денис и тут не теряется: ловит пальцами капли, стекающие с моего подбородка.

– Ты же, вроде, не так и много вчера пила? Откуда такое мощное похмелье, девочка моя?

Шершавые пальцы уже давно все вытерли, но почему-то не хотят отрываться от моей кожи. Разгоняют по ней мурашки – колючие, острые, болючие… Но мне, отчего-то, нравится, как они бегают по мне. Щекочут…

Это болезнь. Какая-то напасть, а не человек. Как только приближается ко мне – теряюсь. Не могу соображать.

–Не твоя! И убери от меня свои руки! – Трезвость, как ни странно, возвращает взгляд Алёны… Она такая странная. То ли завидует мне, то ли радуется…

– Моя. Уже моя. И даже не пытайся с этим спорить!

Его глаза затягивают. Привораживают.

Как будто под гипнозом, тянусь навстречу… Губы зудят от желания прикоснуться к нему…

– Эй, голубки! На вас тут люди смотрят! И дети! Здесь, между прочим, не ночной клуб…

Аленкин голос помогает избавиться от наваждения. Вздрогнув, вырываюсь из цепких пальцев, которые все еще гладят мой подбородок…

– Да мне пофигу. Ничего неприличного мы тут не делаем.

– Я замужем, между прочим! – Выставила вперед правую руку, оттопырив безымянный палец. – Видел, нет? Памятливый ты наш и внимательный? Сережки рассмотрел, а это не заметил, нет?!

Стерла с его лица наглость. И нахальство смыла. Оставила маску непроницаемую. Но даже из-под нее скользнуло немного растерянности.

– Так оно тоже легко снимается, как сережки. Не проверяла? Так давай, попробуем…

И снова потянул ко мне свои наглые, загребущие ручонки. За палец потянул.

– А это не сережки, милый мальчик, понял? Даже если снять, от него след остается. Несмываемый и нестираемый. Так что уйди отсюда! Уйди и не возвращайся никогда!

Можно было дать ему пощечину, для верности.

Можно было еще гадостей накричать…

Но парень и так отшатнулся от меня, как от прокаженной.

– Любишь его, что ли? И сильно любишь?

– Да уж поверь, не тебя!

Он вздохнул. Откинулся на спинку стула, руки скрестил на груди. Но взглядом сверлил все так же.

– Значит, потом полюбишь… Я терпеливый. Подожду.

– Ты свихнулся? Сбрендил? Что ты принимаешь, малыш?! От каких препаратов такие приходы?

Он сам как наркотик на меня действовал. Голову вело и покачивало… Но злость оказалась сильнее.

Как он, вообще, посмел что-то мне обещать и требовать?!

– И как ты здесь, вообще, оказался? – Задохнулась вдруг от подозрения.

Это что, получается, Алёнка все подстроила? Подруга называется…

– След взял и пришел по нему. Как собака, знаешь? – Дэн еще и ноздрями подергал, изображая пса.

– Не сочиняй! Как ты сюда попал? Ты живешь совсем в другом районе! Можешь не врать, что просто мимо проезжал!

Испепеляла глазами Алёну, а она лишь пожала плечами, что-то усердно изучая на дне своей кружки.

– Ребята, вы давайте, не надо меня втягивать в свои разборки, хорошо? – Она, все же, рискнула посмотреть на меня, потом на Дэна. – А ты, мальчик, шел бы отсюда. Не видишь, тут взрослые женщины о своих важных делах говорят?

Ого. Вот этого я никак не ожидала. Слишком это было жестко. Даже для нее.

– Погоди. Это не ты ему сказала, где мы будем?

– С ума сошла? Я похожа на человека, который может так тебя подставить?! – Она опять как будто обиделась и расстроилась. – Если бы ты попросила, конечно, я бы тебе мальчика нашла… А так… расслабилась – и достаточно. Зачем усугублять? Мы тебе таких мальчиков еще кучу наберем, только свистни.

От этого пренебрежения в голосе покоробило даже меня. Такую подругу я еще не видела. Никогда.

– Хрен вам, а не мальчики, поняла? – Он взорвался. Подскочил со стула. – Никаких других не будет, кроме меня! И я тебя сам нашел! И еще найду! Когда немного заскучаешь!

Бросил на стол сережки, неаккуратно. Так, что одна покатилась и улетела куда-то на пол. Ушел, ссутулившись.

– Ого, Ритуль. Ты будь поосторожнее… С такими горячими парнями еще и проблем не оберешься…

– Я что-то тебя совсем перестала понимать, Алён… – Пришлось лезть под стол, чтобы достать украшение.

Сложила серьги рядом, задумчиво перебирала их… Но надеть обратно – рука не поднималась.

– Красивые. Это же подарок, да?

– Забирай. Мне они больше не нужны! – Подтолкнула побрякушки к подруге.

– С ума сошла? Они же дорогущие! Не надо мне такого!

– Продашь. Деньги потратишь сама, как знаешь… – не хотела больше их видеть. Никогда! Не нужны мне вообще никакие воспоминания об этом наглом кобеле! А они точно будут о нем напоминать.

– Ну… Если ты так решительно настроена… Пускай у меня полежат. Время придет – верну.

Она небрежно закинула украшения в сумочку.

– Зачем ты его прогнала? Да еще и так оскорбительно? Ты же знаешь, парни не любят, когда им тычут возрастом в глаза… – Странное поведение подруги не давало покоя. Может быть, она сама положила на Дэна глаз, потому и психовала, и поступки такие нелогичные совершала?

– Да вы тут готовы были трахнуться, у всех на глазах! Искры летели по сторонам, и сексом пахло, как в туалете при школьной дискотеке!

– А разве ты не этого добивалась?! – Она сказала правду. В глаза. Не жалея и не смущаясь. Почему бы и мне не ответить тем же?

– Чего, Ритуль? Когда я сказала, что хочу видеть, как тебя раскладывает на столике какой-то незнакомый мужик? – Она презрительно фыркнула. – Уволь. Мне пока своего секса хватает. И в извращенки пока не записывалась…

– Мда. Ладно. Пойду я домой. Голова раскалывается… А мне еще нужно что-то приготовить… Сева, наверное, приедет на обед…

– Тебе заняться больше нечем? – Она снова презрительно фыркнула. – Ему негде поесть на обеде? Или доставку не может заказать? Почему он тебя превратил в прислугу? Повар, уборщица, чем ты там его радуешь?

– Ну, давай, договаривай, чего уже? Проститутку? Ты так меня хотела назвать? – После развода подруга стала ярой феминисткой. И ради Бога, ее проблемы. Но зачем еще и меня-то затягивать в свою дурацкую веру?!

– Проститутка – за деньги. А ты же его радуешь для души, верно?

– Алён… Я тебя очень люблю и дорожу нашей дружбой. Но, пожалуйста. Не нужно лезть в мою жизнь и ковыряться в ней, ладно?

– Ну… Смотри… Потом еще скажешь спасибо. За то, что глаза тебе открывала!

Обычно я обнимала и целовала ее на прощание.

Сегодня не захотелось…

Руки привычно крошили овощи и мясо, что-то мешали, накладывали, насыпали… А в голове – каша. Обрывки мыслей и воспоминаний.

Столько всего… странного… И никак не хотел забываться Дэн.

Гнала его. Всеми силами!

Вспоминала новые рецепты. Думала, что бы такое приготовить для Севы, чтобы ужином его порадовать. Чем-нибудь этаким, необычным и праздничным…

Чувство вины перед ним не отпускало.

Фото? А что оно значит? В конце концов, я ночью тоже натворила дел… Но я ведь ему не изменила! И даже не собиралась это делать!

Я любила, люблю и буду любить мужа! И детей буду ему рожать!

А все эти глупости… Этот Дэн! Какого хрена он вообще появился рядом?! Будь он проклят, этот настырный пацан… И я не буду больше пытаться вспоминать, как нам было хорошо вместе…

Как назло, вспышки в памяти: клуб, музыка, алкоголь, наши страстные объятия… И его ладони, без всяких препятствий с моей стороны гуляющие по ногам, ягодицам, спине…

– Ммм… Как вкусно пахнет…

Вкрадчивый голос раздался за ухом, а на мой живот легли мужские руки…

Подпрыгнула от неожиданности. Сильно дернулась, нож скользнул по пальцу…

– Ай!

– Дай, посмотрю… – Сева тут же заставил меня развернуться, схватил мою запястье и… зачем-то лизнул порез. Облизнул… И начал его посасывать, глядя мне прямо в глаза… так горячо, возбужденно и так странно…

– Сева… Сева, что ты делаешь?

– Пахнет офигенно! – Выпустил мою руку, но палец – не сразу. Сначала облизал его, согрел дыханием…

– Царапинка смешная, слышишь? Даже пластырь не понадобится… А пахнет… Скоро все готово будет! Не знала, что ты придешь так рано!

Засуетилась, забегала по кухне, не зная, куда спрятаться. Куда бежать…

– Ты пахнешь, Марго. Это ты охренительно пахнешь…

Муж снова меня поймал, прижал к груди, начал тыкаться носом в виски, в скулы, в губы…

Очень и очень неожиданно. Совсем не как всегда…

– Что случилось, Сева? Что с тобой?

– Соскучился. Я с самого утра о тебе думаю, моя хорошая… Как ты здесь… Ждешь меня… А я все время занят, все время куда-то спешу… А тебе совсем не уделяю времени!

– Да? Здорово. Мне тоже было плохо без тебя сегодня.

И ведь не соврала. Мне без него было плохо. Сейчас, когда Сева пришел домой, все встало сразу на свои места.

Он любит меня. Я люблю его. Мы – семья!

А всякие мелкие неприятности бывают не только у нас. Но это только закаляет и укрепляет. Правда же? Ну, в конце концов, почему я не рада, что он меня так нежно обнимает?!

– Марго? Ты где витаешь? Не хочешь меня тоже поцеловать? – Сева отклонился назад. Опять меня рассматривал, словно хотел насквозь просветить и прочесть мои мысли.

– Мясо. Оно сейчас сгорит! Пусти, пожалуйста! Сева, слышишь? Мне нечем будет тебя кормить на обед!

Вырвалась. Еле-еле успела спасти жаркое.

– Все. Иди, мой руки! Сейчас буду накладывать и кормить тебя!

– Хорошо. А я тебе принес подарок… Будешь сейчас распаковывать или попозже?

– Ну, давай, посмотрю сейчас…

Вытерла руки о передник, опасливо принимая сверток…

Он редко меня баловал вот так, без поводов.

И уж точно никогда не дарил такие комплекты: ажурные, ярко-красные, с подвязками для чулок…

– Сева… Что это? – Очень красивое белье. И на ощупь оно было потрясающим. Идеально гладкое, льнущее к коже.

Страшно даже притрагиваться – настолько оно было тонкое, невесомое…

– Я подумал, что тебе должно быть к лицу что-нибудь такое… – Он уже успел вернуться из ванной, с рукавами рубашки, закатанными до локтя.

Опять потянулся к моей талии, губами – ко рту и шее.

– Да? Неожиданно… – Нужно было ему ответить такой же лаской. Обнять за шею, хотя бы…

Хорошее оправдание – пакет с подарком. Держала его на вытянутых руках, двумя пальцами. Почему-то казалось, что могу обжечься.

– Ну, что? Ты даже не поцелуешь мужа, который весь день страдал? – Сева должен был бы заметить мою скованность. Удивиться ей… Но он увлекся моими ключицами, отчаянно сражался с верхней пуговкой на домашней рубашке. – Черт! Рит, почему ты даже дома ходишь, застегнутая наглухо? Что ты прячешь от меня?!

– Мне хватило одного разговора с твоей мамой. Спасибо. Повторений не надо!

Нашел, блин, чем попрекать! Меня только что проституткой не обозвали за шелковый халатик, накинутый поверх такой же шелковой пижамы!

Свекровь, отчего-то, считала, что в семь утра я должна ее встречать при полном параде, с прической и в бальном платье, наверное! Хотя, бальное платье – это тоже из списка запрещенки.

– Ну, я же тебе обещал, что она больше никогда не придет без приглашения? Ммм?

Пуговка сдалась, наконец-то, голодные губы мужа спустились ниже, к следующей. Подбородок царапал и щекотал нежную кожу…

– Давай-ка, снимем с тебя эту скучную тряпочку, а, Марго? – Черный хлопковый лифчик без швов ему никак не понравился. А вот все, что под ним, очень даже волновало.

– Сейчас? Прямо сейчас ты хочешь меня раздеть? – С ним творилось что-то невероятное: муж никогда не задерживался на обеде. Он быстро перекусывал, говорил спасибо, дежурно клевал меня в щеку и убегал. Очень торопился. Потому что никогда никуда не опаздывал!

– А ты предлагаешь раздеть кого-то другого? – Он приподнял голову, отрываясь от процесса, комично оглянулся по сторонам. – Я больше никого не вижу…

– А как же… Ты не боишься, что… – Сглотнула. Голос отказался повиноваться. И слова, как назло, все какие-то дурацкие подбирались…

– А чего я должен бояться? У себя дома? С любимой и желанной женой?!

Хриплый, тихий голос… Немного сбившееся дыхание… От этих только звуков зашумело в ушах, веки прикрылись, ноги ослабли…

Сева почувствовал это. Подхватил под ягодицы, заставив обнять свои бедра ногами… И нет – ни капли притворства в нем не было: желание выпирало, давило в меня, было давно готовым и твердым.

– Убери. Вечером примеришь. Сейчас это лишнее. – Он небрежно выдернул белье из моих пальцев, швырнул куда-то в сторону.

– Ты что?! Оно такое красивое… – Писк вышел жалобным и почти неслышным.

Да гори оно синим пламенем, это белье! Сева так не соблазнял меня со времен… Да никто уже и не вспомнит, как давно он хотел меня: вот так горячо, внезапно, так сильно, позабыв обо всем!

– Хрен с ним. Куплю еще…

Он уже сдирал с меня штаны, заставляя ерзать по столу в нетерпении.

Зацеловывал. Прикусывал кожу. Втягивал ее в рот, посасывал… Что-то мычал невнятное, исступленное. Ловил губами мои пальцы, гуляющие по плечам, груди и шее, облизывал их, делал влажными… Галстук не поддавался. Тянула за узел, пытаясь его ослабить, но не выходило никак.

Всеволод сдернул его одним движением, тоже отбросил назад…

Вобрал мой сосок в рот, жестко, до боли, заставил застонать в мольбе. Сама не знала, чего хочу: остановить или потребовать, чтобы продолжил…

– Извини. Звонят.

Наваждение рассеялось.

Я не слышала ничего.

Как он разобрал вибрацию телефона из пиджака? Он же остался где-то далеко, в прихожей…

– Извини. Был занят.

Короткие, сухие фразы. Но почему-то мне послышались в голосе странные нотки… Так не просят прощения у коллег и начальников.

– Да. Скоро буду. Жди.

И… Нет.

Мне просто показалось.

Я не могла бы издалека распознать женский голос на той стороне…

Это просто невозможно!

Я сама себя накручиваю после той ненавистной фотографии у Алёны!

– Прости, Марго.

Ко мне вернулся другой человек. Спокойный, деловитый, собранный.

В нем не было даже намека на Севу, который только что сгорал от желания, готовый разложить меня прямо на обеденном столе.

– Ты же знаешь, я не люблю, когда ты так меня называешь…

Отвернулась.

Почему-то было стыдно сейчас, что он видит меня такой – расхристанной, полуголой, красной от еще не схлынувшего возбуждения.

Руки не слушались, пуговки никак не хотели попасть в петли.

– Я не буду обедать. Опаздываю.

– А… как же? – Только что ему было плевать на все. Никуда не спешил. Готов был заняться со мной любовью…

– Вечером. Вечером все наверстаем.

Странно. Он тоже избегал смотреть прямо на меня.

Стыдился?

Или стало неприятно?

– Вообще-то, нам пока не стоит… – Слезла со стола, штаны натянула на место. И шнурки завязала потуже.

– Вот как? – Он сосредоточенно что-то искал на экране телефона. Листал сообщения… Снова стал чужим и посторонним.

– Да. Я вчера выпила у Алены… Теперь нужно вывести алкоголь из организма…

– Черт побери, Марго! Ты только об этом можешь думать?! Тебя заклинило на ребенке?! А просто потрахаться я не могу?

– Можешь. – Исчезнуть бы. Просто испариться! Меня реально уже заклинило…

– Так. ну-ка, объясни мне, что это?

Господи. Господи, Боже мой!

Точно. Нужно просто умереть. И тогда уже не будет этого мучительного стыда!

Сева с каменным лицом держал телефон прямо перед моим носом. Широкий экран позволял рассмотреть мельчайшие подробности…

И невозможно было сказать, что Сева что-то понял не так. Что ему почудилось. Или вообще – соврать, что на этой фотографии какая-то другая девушка, совсем не я…

– Что конкретно ты хотел бы услышать, дорогой?

Откуда взялась эта смелость во мне? Или это не смелость, а просто отчаянная наглость? Она рождается, если человеку просто деваться уже некуда?

– Судя по всему, ты только мне готова давать по расписанию. – Он злобно усмехнулся, повел шеей, словно разминая ее…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.