Андрей Шопперт
Вовка-центровой 6

Глава 1

Событие первое

Я готовлюсь к экзаменам, но только очень медленно. Со стороны это выглядит, как будто я сплю.

– Да ты… – вжик, зелёная молния вылетела из глаз, едва успел Вовка увернуться. Забыл только про законы физики. Молния, не встретив препятствия, полетела дальше, достигла зеркала в литой бронзовой раме, что висело на стене, отразилась от чуть потемневшего по краям серебра, и согласно закону про отражение и преломление каким-то арабом, на беду Фомина придуманным, полетела назад и впечаталась Вовке в затылок.

– Ой!

– Гад ты! Я… – а это не молния, оказывается, это ладошка девичья ему по затылку хлопнула.

– Так-то мужья жён лупцуют, – поделился знанием Челенков.

– Муж объелся груш! – ладошка снова шлёпнула по затылку, – станешь мужем…

Вовка заржал. Третий раз получил.

– Чего смеёшься? – из злых зелёные глаза стали удивлёнными. Зрачки сузились, обладательница повернула голову и попала в полосу света. Красота несусветная.

– Ты сейчас сказала, что когда стану мужем, то могу тебя шлёпать.

– Дурак! Я не это хотела сказать… Вова, ну чего ты? Она гадина!

– Согласен.

– Я чуть не плюнула в её наглую рожицу.

– Ты нарисуй её портрет на листке… М… Выколи глаза иголкой… М… Ну, плюнь, если хочется, а потом сожги. Держи листок в руках и смотри, как её, как ты говоришь – «рожица» корчится в огне и превращается в пепел. А потом пепел вон в пепельнице разотри и развей по ветру в окно. Мстя, такая. Уверен полегчает, – Вовка чмокнул «мегеру», разбушевавшуюся в носик, – Всё, всё, давай, рассказывай по порядку вдумчиво и с расстановкой, что там у тебя на экзамене случилось?

Наташа Аполлонова вскочила с кровати, проскрежетавшей панцирной сеткой, и подошла к открытому окну. Глаза больше зелёные молнии не пущали, даже лёгкая улыбка на губах появилась.

– Это как в вуду этом? Ты про негров рассказывал? Так? – выпускница повернулась затылком к солнцу и заплаканным носиком к Фомину.

– Точно. Можно ещё из пластилина куколку вылепить… Только там, кажется, нужны её настоящие волосы… Ты не вырвала ей космы?

– Дурак. Я нарисую.

– Хорошо. Давай, всё же расскажи, что там случилось. Двойку получила?

– Нет. Пятёрку!!!

– …

– Ладно, по порядку, так по порядку.

– Ты, радость моя, сядь. Вот так. Руки на колени пристрой, пуговку мою отпусти, а то оторвёшь и рассказывай. – Фомин усадил Наташу на кровать скрипнувшую и, сложив ей руки на колени, сам отсел чуть, любуясь икебаной сооружённой.

– Галина… гадина такая… Петровна… Она тётка Толику Козлову. Сестра его матери, кажется? Или двоюродная сестра? Не помню точно, как-то хвастался урод этот. Она, как Козловых в Казахстан отправили, невзлюбила меня. Будто это я во всём виновата. Вечно всякие сложные вопросы задавала, оценки пыталась занизить…

– А чего мне не говорила? – Челенков в самом деле удивился, так-то Наташа ему про все школьные новости обязательно рассказывала, словно он бывший её одноклассник и ему до коликов печёночных интересно, что же после его ухода из школы там происходит. А тут оказывается у них вражда теперь с историчкой, а он и не знает.

– А что ты сделал бы? – вскинула зарёванную рожицу школьница великовозрастная. Один год пропустила ведь, когда была в эвакуации. Вот и закончила школу в девятнадцать лет.

– На самом деле?

– Я маме говорила, и она сходила, директору пожаловалась. Хуже не стало, но и лучше тоже. Приходилось к каждому уроку готовиться, как к экзамену. Обязательно могла спросить и двойку поставить, если не готова.

– Ну, тоже стимул…

– Правда. Это сегодня и помогло. Я учебник весь наизусть знаю.

– Так, что на экзамене-то случилось, из-за чего слёзы? Тем более, говоришь, пятёрку получила? – Фомин погладил всклокоченного воробушка по голове.

– Я первой в класс зашла. Подошла, тяну билет. Бесполезная абсолютно работа, потому что понятно, что спрашивать меня мегера будет по всему учебнику. Даже за прошлый год, который давно сдан. Села, стала готовиться.

Пишу на листочке и слушаю, как по своим билетам отвечают, заикаясь, остальные. И как Галина Петровна ставит тройки просто за то, что они помнят имена Маркса и Энгельса. Когда написала ответы, пыталась идти отвечать, а родственница козловская меня на место отправляет и другого вызывает. Четыре раза не давала мне сесть отвечать, удерживая меня полтора часа в классе. Я даже рожицы начала уже на листочке рисовать. И снова красивым почерком переписала ответы. Наконец, снисходит мегера до меня. Сажусь. Попалось мне по билету революция 1905 года и борьба с басмачеством в Средней Азии.

Рассказываю всё, что написала, Галина Петровна начинает вопросы не относящиеся к билету задавать, я даже заметила, как на первых партах за мною Танька и Олег записывают, видимо по их билетам уже отвечаю. А мегера злится, потому что держусь я спокойно, хоть внутри и кипит уже всё, отвечаю уверенно, громко. В середине моего ответа Галина Петровна встаёт, не извиняясь, молча выходит из класса, и также молча возвращается с кружкой чая. Говорит: «Продолжайте Аполлонова, чего вы тяните, другие ещё есть экзаменуемые». Я продолжаю отвечать, уже на второй вопрос билета. А она достаёт из ящика стола две печеньки, разламывает их на кусочки, один кусочек мочит в чае и начинает его медленно рассасывать, с таким мерзким звуком. С присвистом и чмоканьем. Прямо при мне. Потом выплёвывает его обратно в чашку. Снова в ящик лезет и достаёт оттуда ложечку, и ею вынимает кусок печенья из чашки и начинает его демонстративно так жевать. Всё это медленно и прямо напротив моего лица. Даже брызги от чашки, когда она туда кусок выплёвывала на меня попали. Зрелище ужасное, отвратительное. Как меня не стошнило, до сих пор не понимаю. Усики ещё её противные в крошках печенья и сейчас перед глазами. Бр-р.

Бесит она меня всё больше, но я стараюсь только в листок глядеть и продолжаю отвечать. Не поддаюсь на её ужимки. Долго отвечаю. Она снова вопросы начинает не по билету задавать. И вижу, как беситься начинает мегера, начинает меня перебивать и сбить пытается. А я всё так же медленно и громко отвечаю. Сама своим поведением заставила меня весь учебник наизусть выучить.

В это время заходит завуч, садится рядом. Мегера подчёркнуто громко начинает с ней разговаривать, кидая мне при этом: «А ты продолжай». Продолжаю, хотя она меня не слушает. Завучу – Ирине Ивановне неловко, она дважды пытается закончить разговор и уйти, но Галина Петровна специально её задерживает. Вопросы какие-то задаёт. А я продолжаю рассказывать.

Тут завуч уходит. Мегера опять мне дополнительные вопросы начинает задавать. А у меня от напряжения уже голова болит и в туалет хочется уже больше трёх часов в классе сижу. Держусь из последних сил. И тут на счастье входит директор. Или не на счастье, а потому, что ему Ирина Ивановна рассказала, как истеричка меня пытает. Он зашёл и встал у неё за спиной. Мегера снова нервничать начинает. Смотрит на меня своими крысиными глазками. И говорит: «Даже не знаю, что Вам поставить…».

– Кхм, – кашлянул директор у неё за спиной.

Мегера оборачивается, вздыхает, делает такую снисходительную рожу и говорит:

– Иди Аполлонова, пять тебе, авансом. Учи лучше Историю, но раз ты идёшь на золотую медаль, то не буду тебе портить аттестат. Пять уж так и быть поставлю.

Я бегом в туалет. И час там ревела. А потом к тебе. А ты даже не пожалеешь меня! Смеёшься.

Вовка подсел поближе к медалистке будущей, прижал её головку к груди, погладил по золотым волосам.

– И это только начало, Наташик. Ты даже не представляешь, что творится в кругах, куда ты так рвёшься.

– А ты представляешь? – хлюпнула.

Челенков представлял. Наслушался от одноклубника и старшего товарища Игоря Нетто женатого на актрисе Ольге Яковлевой.

– Ничего хорошего.

Событие второе

Каждый спортсмен имеет того тренера, чьи издевательства над собой согласен выносить.

– Артист, а ты не знаешь, почему в футбол одиннадцать человек играют, а не десять там или двенадцать, – Соловьёв с группой поддержки за плечами остановился перед чеканящем мяч Вовкой.

Челенков, как это ни странно, знал. В газете как-то прочёл во время пребывания в Англии на какой-то игре Спартака, что одиннадцать – это количество жильцов в Итонском колледже в комнате общежития. Тогда ещё удивился. Странные комнаты и странное количество людей в комнате. Наверное, десяток и старший. Возможно преподаватель? В наших общежитиях при институтах обычно четыре человека проживают.

В той же газете и другие интересные были факты из истории футбола. Там поле ограничивалось двумя сотнями ярдов в длину и сотней в ширину. А это ни фига не мало. Сто восемьдесят метров на девяносто почти. Как можно на таком поле играть? Вымрешь. Ещё нужно было после каждого забитого мяча воротами меняться. Фёдор представил себе это действо. Вратарям – киперам, нужно было по двести метров почти пробегать после каждого гола, а чего, чтобы ноги не атрофировались. Самым же весёлым правилом, вычитанным тогда Челенковым было отсутствие судьи в поле, даже вообще судьи. Футбол – это игра джентельменов, зачем там ещё какой-то ненужный судья. Никто не собирается нарушать правила. Про вратарей ещё одна вещь Фёдору запомнилась. До 1910, кажется, года вратарь мог находиться с мячом в руках на любом участке поля. Они этим и пользовались во всю. Как баскетболисты доводили мяч до центра поля и забивали дальними ударами гол своему визави на других воротах. Вот тогда и произошёл случай с двумя вратарями, которые таким способом друг другу голов назабивали. Пришлось менять правилу и рисовать известью вратарскую площадку.

Подошли к нему динамовцы маститые неслучайно. Фомин сам подставился. Ходил же, расспрашивал всех, кто ездил в турне по Скандинавии в 1947 году и записывал в тетрадку. Якушин потом его и спросил, когда разминались после того, как в Москву вернулись с югов, а чего такого полезного ты Артист узнал? Вовка начал рассказывать про вбрасывание, про то, как отсечь высоких шведов и финнов во вратарской при угловых, про слабую физическую подготовку соперников. Целая политинформация получилась.

– А ты же Фомин английский знаешь? – сделал странный вывод Хитрый Михей.

– Немного знаю, – не понял резкой смены темы Вовка.

– Будешь политинформатором у нас. Готовь на следующую неделю доклад про мировой футбол.

– Да у меня времени нет, игры, молодёжка, съёмки фильма! – попытался отбрыкаться Фомин.

– Ты комсомолец, Артист? Комсомолец. А я коммунист – старший товарищ, считай это твоё комсомольское поручение, – Хитрый Михей на то и хитрый. Чего тут можно возразить?

Вовка сходил в Ленинку и взял несколько газет английских порылся и осветил для народа совершенно запутанную даже для самих великобританцев систему… Да даже слова такого нет, чтобы охарактеризовать сложнейшую схему, по которой в королевстве великобританском играют в футбол. Там в прошлом веке даже свой чемпионат мира проводили. Правда, участвовали в нём в основном только сборная Англии и Шотландии.

Потом подготовил справку, что ли, по будущему Чемпионату Мира в Бразилии. И неожиданно стал авторитетом в истории футбола у народа. Теперь ходят разные каверзные вопросы задают. На некоторые, как про одиннадцать футболистов в команде Вовка ответы знает, а на некоторые нет. Записывает. Обещает найти. Сегодня вот после того, как Челенков рассказал про общежитие в Итон-колледже, Карцев озадачил его вопросом: «А какой самый большой счёт официальный»?

Придётся искать. Ответ Челенков знал. Или почти знал. Точно не помнил счёт, но огромный. Там в начале двухтысячных где-то в Африке, кажется, интересная история произошла. Судья то ли удалил кого-то неправильно, то ли гол не засчитал и в результате игроки «обидевшейся» команды стали себе голы забивать. Начинают с центра, пасуют назад и забивают себе. И так почти два тайма. А судья тоже в позу встал и все голы засчитывает. Только это произойдёт через пятьдесят с лишним лет. А сейчас. Как-то на политинформации, когда они ещё за сборную СССР играли против… Германии, кажется, или ГДР, приходил к ним настоящий политинформатор и рассказывал о матче футбольном перед войной в чемпионате Германии, когда Австрия уже вошла в состав Германии. И фашисты там сразу всех евреев в концлагеря отправили, а там в одной из команд в Австрии был клуб, в котором большая часть игроков была евреями. Их заменили на пацанов, и они поехали с Мюнхенской Баварией, вроде, играть. Тоже счёт точно не помнил, но пацаны проиграли грандам, больше двадцати мячей пропустив.

Событие третье

Чтобы вы мне сильно не завидовали, я прячу свой шикарный пресс под слоем жирка.

Чемпионат СССР в 1949 году снова можно назвать экспериментальным. В прошлом году играли, если начало чемпионата оставить за скобками, четырнадцать команд в первой группе, а в этом в «высшей лиге» будет играть восемнадцать. Сразу плюсом четыре команды добавились. Во второй группе тоже команд добавилось, и там создали суперсложный, разбитый на зоны, чемпионат, после которого, из победителей зон составят ещё один чемпионат, чтобы одну команду определить, которая будет играть в первой лиге или группе.

У всех команд почти он (чемпионат) начинается 17 апреля и только «Динамо» Москва и Куйбышевские «Крылья Советов» начнут его 22 апреля и не в Куйбышеве, как по турнирной таблице положено, а в Тбилиси. Весна 1949 года выдалась холодной и плюс пошли в Спорткомитете динамовцам навстречу, как базовой команде сборной СССР, и из Ташкента динамовцы поедут играть в теплый Тбилиси с приличным газоном, а не в Куйбышев с картофельным полем вместо стадиона.

Фомин на эту игру не попал, нога побаливала после матча с основой и с Якушиным поругался и ещё начальники из Спорткомитета аж загорелись посмотреть, как тренер Молодёжки проводит тренировки для пацанов. Чем неделю в Москве и занимались. Вовка гонял своих в хвост и в гриву два раза в день, а Савин и Романов, побитые Аполлоновым, сидели в дождевиках поверх пальто на трибуне с блокнотиками и карандашами.

Двадцать четвёртого апреля динамовцы вернулись в Москву с победой. В тяжёлом матче при практически пустом стадионе они с минимальным преимуществом 1:2 выиграли у Крылышек.

Якушин вернулся не радостным. Во втором тайме, как и в игре с Вовкиными подопечными, мужики сдохли и еле таскались по полю. Разве Бесков Константин неплохо себя чувствовал. Михаил Иосифович представил, что бы произошло, отправься они, как и положено по календарю, в Куйбышев. Там на мокром кочковатом поле правильно на жаргоне, именуемом «картофельным полем», в грядках все бы и легли.

И теперь следующий матч будет второго мая здесь на Динамо. Без всяких преувеличений этот матч в первом туре будет решающим. Они вновь, как и осенью, встречаются с ЦДКА и там будет отдохнувший и подлечившийся за весну Бобров.

Фомин двадцать пятого пришёл на тренировку основы и даже за дубль поучаствовал в междусобойчике. Дубль выглядел ничем не лучше. Вовка с собой прихватил Вальку Жемчугова и вдвоём они больше сделали, чем вся остальная команда. Оба забили Хомичу по мячу, а вот Саная, стоящий в воротах дубля умудрился отстоять их в неприкосновенности.

– Фомин, зайди, как помоешься в тренерскую, – поймал его за майку у раздевалки Якушин. – Что за сказки мне тут опять про тебя рассказывают? Нельзя на два дня одного оставить.

Вовка предчувствовал, что Михаилу Иосифовичу его очередное «рацпредложение» не понравится. Пенальти предложил он Савину бить в том случае, если матч закончится вничью. Идея главному в Спорткомитете «футболисту» понравилась, и он обзвонил уже всех тренеров, и предложил в недельный срок прислать обоснованное согласие или несогласие в Спорткомитет.

Вовка вспомнил о досадном случае, когда подброшенная монетка лишит сборную СССР первого места на Чемпионате Европы и отдаст золотые медали итальянцам. А ещё помнил про сотни договорных матчей, когда за спинами футболистов тренеры и прочие функционеры от спорта договаривались на ничью, подрывая у футболистов желание играть и побеждать. Пока этого нет. Пока все максималисты. Тем более сейчас, и надо сделать так, чтобы ничьей не было вообще в футболе, чтобы ни у кого даже мысль не родилась договорняк этот осуществить.

Получится у СССР, который в случае выигрыша Мундиаля станет законодателем мод в футболе, и ФИФА примет решение проталкиваемое Гранаткиным и Савиным сделать это нормой и для всех чемпионатов Мира и Европы.

А чтобы закрепить это решение в СССР сначала, Челенков предложил параллельно с основным чемпионатом СССР проводить чемпионат по пенальти. В конце матча, в независимости как он закончится, пробиваются командами пенальти, по правилам из будущего, сначала пять человек, а потом в случае равенства… Ну, все знают.

В этом кроме всего прочего был огромный плюс. В командах выявятся штатные пенальтисты и все в целом футболисты будут этот навык оттачивать. Сейчас тренеры ему вообще внимания не уделяют.

– Хорошо, Михаил Иосифович, зайду. Только у нас же политинформация сегодня после тренировки.

– А? Ну, да. Ладно, после политинформации поднимемся.

Глава 2

Событие четвёртое

Наши футболисты научились забивать… И забили на тренера, а потом и на матч.

– Фомин, будешь играть против армейцев с самого начала матча, с первого тайма. Выйдешь на правый край в нападении, – Якушин провёл рукой по щеке, проверяя видимо, не пора ли бриться. Тут надо отдать должное человеку, оценил уже давно динамовского тренера Челенков, по два раза в день издевается над собой Михаил Иосифович, опасной бритвой физиономия на прочность испытывая. Всегда чисто выбрит, хоть в Москве, хоть в поездках по стране. Интеллигент в хорошем смысле этого слова.

– Михаил Иосифович, я могу совет дать? – Вовка кивнул «правильному» решению тренера.

– А я так и собирался. В воротах Третьяков будет. Тем более в Тбилиси Хома в штангу плечом врезался, – Якушин, проверив щёки, задрал голову и гладкость шеи проверил.

– Конечно. Я про другое. Владимира Ильина замените на Вальку Жемчугова из моей молодёжки, мы с ним сыграны. Наработочку одну отрабатывали всю неделю. Может и не представится случай… Мы штрафной не пробивали, а разыгрывали. Ничего нового. Просто до совершенства доводили.

– А чего не всю команду? – проверив выбритость физиономии, собрал её в складки, поморщившись, словно уксуса хлебнул, тренер Динамо.

– Это надо делать во втором круге. Сюрприз будет.

– Ты, Артист, меру-то знай. Жемчугова? Ну, не тот матч, чтобы эксперименты проводить, но чёрт с тобой. Видел вчера вашу игру, молодцы… Вот, блин, видишь, не ругаю тебя, а хвалю. А с ногой проблем не будет? У тебя? – Якушин подтянул к себе листок с составом команды на матч второго мая.

А завтра было Первое Мая – праздник, и Динамо тоже пойдёт на демонстрацию. Два праздника за два дня будет у москвичей. Сначала демонстрация с последующими застольями в квартирах и на дачах, да даже и во дворах, а потом на следующий день грандиозный матч футбольный, где сцепятся армейцы с динамовцами. Безо всякого сомнения на семидесятитысячный стадион Динамо соберётся не менее восьмидесяти тысяч болельщиков, и ещё несколько тысяч будет стоять возле стадиона и шикать на таких же невезунчиков, чтобы не мешали слушать репортаж Синявского, хоть не увидеть, так услышать про матч. А после окончания матча постоять и подождать, когда через служебный вход выходить будут герои или антигерои этого прослушанного матча. Футболистов народ сейчас любит не меньше киноактёров. Ещё проверить надо, кто более популярен Бернес или Бобров Сева?

– Нет, Михаил Иосифович, вроде прошло всё… Если костоломы в защите у армейцев не добавят, то пробегаю оба тайма.

– Пробегает он! Не бегать надо, а играть и побеждать. Ладно, обговорили «ерунду» всякую, а теперь объясни мне, что опять за завиральная идея с пенальти? Зачем это нам? И зачем это тебе?

«Смерть одного человека – трагедия, смерть миллионов – статистика».

Одна из самых известных цитат, ошибочно приписываемых товарищу Иосифу Сталину. На самом деле это высказывание из романа «Черный обелиск» немецкого писателя Эриха Мария Ремарка, написанного в… Ну, в 1949 году точно ещё не написанному. Челенков хотел с неё начать и тут только дошло до него, что ничего ещё Ремарк не написал. Придётся пожертвовать красивой фразой. Или ладно. Всё одно не проверить Якушину.

– Михаил Иосифович, тут в книге какой-то прочитал фразу интересную: «Смерть одного человека – трагедия, смерть миллионов – статистика». Это я про пенальти. Как узнать, кто лучший пенальтист команды? На тренировках отрабатывать? Конечно. Но тренировка, когда ты забьёшь – хорошо, а не забьёшь, так и ладно – это одно… не показатель. А вот когда ты стоишь перед вратарём и на тебя семьдесят тысяч смотрят, и от твоего удара зависит, скажем, судьба золотых медалей – это совсем другое. Эмоции всякие, мандраж. Ответственность на плечи давит и мозг паниковать заставляет. То же самое можно и про голкипера сказать. И на него смотрят, и он мандражирует! Так вот… Нужно эту процедуру из трагедии перевести в статистику. Если бить пенальти по окончанию каждого матча, то и лидеры сами организуются и меткость повысится и не будут люди считать, что всё, не попадёт он сейчас и мир перевернётся, станет это обыденным делом. Статистикой. И вратарь будет к этому действу спокойно относиться… Как просто к очередному пенальти.

Хитрый Михей оставил проверку выбритости щёк на потом и вышел из-за стола, заваленного газетами и какими-то бумагами, без сомнения важными. Нет, «заваленному» не правильное слово. Лежали они все аккуратно, просто было их много. Весь почти старенький стол заложен, и заляпанного чернилами зелёного сукна толком не видно. Обошёл стол Якушин, хлопнул Фомина по плечу и прошёл к шкафу, открыл скрипнувшую дверцу и достал сверху старенькую затрёпанную папку. Положил её перед собой, развязал тесёмки и достал пару листов желтоватых из неё. Один вернул на место, а второй окинул взглядом и прочёл кусок Фомину, где всё, что сейчас Вовка наговорил, было написано, может чуть не в тех выражениях и без Ремарка, но суть та самая.

– Я в сорок пятом ещё предлагал. Тогда мне сказали, что дурь. А тебя выслушали и даже внедрять собираются. Я сейчас уже так не считаю, если честно, боюсь, что наоборот рутиной станет, привычкой и ответственности у футболистов не будет. Но приятно, что не ты один умный, я, оказывается, тоже не дурак.

– Если это сделать не просто рутиной, а ответственным мероприятием, то привычкой станет, а отношение останется, как серьёзному испытанию. Я же предложил по окончанию чемпионату лучшим трём пенальтистам первой группы медали выдать и призы разные, может газета «Известия» или Советский Спорт даже денежный приз назначит… – Челенков цели другие ставил, но главное не цель в данном случае, а движение к цели. И если такой авторитет, как Хитрый Михей его идею поддержит, то Спорткомитет точно внедрит пенальти после матчей (в том числе и ничейных) в жизнь.

– Чего ты меня уговариваешь. Я согласен и так, уже Савину позвонил, что хорошая идея. Всё, Артист, у тебя уже тренировка молодёжи началась. Иди проводи и завтра на демонстрацию не опаздывай. И чтобы со всеми своими регалиями на пиджаке был. Как ты говоришь: «Страна должна знать своих героев».

Событие пятое

Здоровому человеку спорт не нужен, а больному вреден.

В СССР было много футбольных матчей, о которых долго потом говорили болельщики, но даже среди них этот матч стоит на особицу. Он был первым! Он был первым футбольным матчем, транслируемым по телевизору. И ничего, что тех телевизоров толком ни у кого ещё не было. Пусть несколько сот человек… хотя, ведь в квартиры счастливых обладателей КВНов набилось столько народу, сколько они могли вместить. Так что можно и тысячами первых телезрителей считать. За день до этого была показана по телевизору прямая трансляция демонстрации трудящихся с Дворцовой площади в Ленинграде. И вот теперь репортаж из Петровского парка со стадиона Динамо. Если кто-то думает, что просто взяли и кусочек матча показали, ну, даже весь матч, то он заблуждается. Это было действом. Это было зрелищем.

Фёдор Челенков от приготовлений к этому мероприятию был отлучён. Он выпросил у Якушина два выходных и с помощью Стеши или Степаниды Гавриловны и присланных из кооператива «Уют» директором, а в прошлом полковником милиции Игнатовым Петром Ильичом, двух инвалидов, делал ремонт в генеральской квартире. Давно хотел побелку мелом в квартире стен изничтожить и поклеить обои или известью побелить. Всё времени не было или зима, не зимой же ремонт делать. А тут неожиданно из холодной дождливой весны, как по мановению волшебной палочки погода изменилась, и сразу лето настало. Первого мая температура поднялась до двадцати градусов. Словно по мановению этой же палочки почки на тополях, ясенях и берёзах полопались и выпустили свежие клейкие и одуряюще пахнущие весной листочки.

– Пора, – гаркнула Вовке в ухо тетя Стеша и Вовка решился. В качестве руководителя ремонта пришла Антонина Павловна Аполлонова, а в качестве мойщицы окон и основной отвлекающей инвалидов от работы стриптизёрши – тетя Света – молодая жена Вовки Третьякова. А чего, чтобы по подоконникам лазить Света засучила юбку и потом забралась на этот подоконник. Не вокруг шеста, конечно, но посмотреть есть на что. Чуть позже подтянулась Галина Шалимова, тоже Фомин выпросил у Якушина фельдшера и массажиста команды Динамо.

Игнатов прибыл первым на купленном кооперативом автомобиле Победа, удачно списанном в МВД, и, поскрипывая протезом, прошёлся по комнатам, трогая почти вытертые стены пальцем.

– Это же не твоя квартира, Фомин? Ты уверен? Куча денег уйдёт. Когда генерал Пономарёв из Германии вернётся? – протирая белую руку полотенцем и покачивая короткостриженой головой, остановился бывший завхоз МВД перед Вовкой.

– Не знаю. А чего, так что ли жить? Вечно перемазанный мелом весь. И надоело мне спать ноги высунув через прутья спинки, – Вовка тоже мазнул рукой по стене, посыпался мел на пол, а рука стала такой же белой, как у директор «Уюта». Теперь вдвоём полотенцем оттирали.

– Добро. Мы твою задумку с кроватью оценили. Необычно. Просто и необычно. Завтра закончим для тебя по спецзаказу длинную. А с этим антиквариатом что? – Пётр Ильич пошатал заскрипевшую красоту бронзовую.

– А можно её где-нибудь у вас на складе пристроить до приезда генерала? Вдруг он захочет вернуть её вместо моей задумки.

– Пристроим. В разобранном виде места не много займёт, только нет дураков это убожество на твою задумку менять. У меня уже на полгода вперёд очередь на эти кровати выстроилась.

Ничего экстраординарного Челенков не выдумал. Просто нарисовал обычную кровать, что стоит в любой квартире в двадцать первом веке. Две спинки, соединённые досками, фанера на подложку и пружинный матрас. Марина его рисунок превратила в чертёж, а резчики всякие розочки и купидончиков вырезали на спинках. Покрасили белой эмалью спинки, купидонов с цветочками бронзовой краской подзолотили. Ничем не хуже итальянских из будущего получилось. Чуть сложнее с пружинным матрасом, но кресла и диваны в СССР делали, так что изобретать велосипед не пришлось. Вместо поролона взяли не сильно толстый матик, набитый конским волосом.

Вовка изобретал кровать, для себя, устал спать с голыми ногами, просунутыми через прутья спинки генеральского раритета, привезённого из фатерланда. И оказалось, что богатеньким людям его кровати нравятся больше антикварный железок скрипучих, пришлось в кооперативе «Уют» ещё один цех открывать. Даже два. Изготовление матрасов требовало швей и по материалу, и по коже.

– Пётр Ильич, а вы с покупателей не пробовали вымогать старые железные кровати? – узнав о таком нашествии покупателей наморщил лоб Челенков.

– Зачем? В металлолом сдавать? – хмыкнул тогда бывший полковник.

– А…

– Стоп! Ну и жук ты Фомин! Ну и жук! Ремонтировать и продавать желающим. Эти железяки тоже, кто победнее с руками оторвет, а уж такую как у тебя с двумя руками. Ох, и жук. А только зачем их хозяевам нам отдавать? Они их сами продать могут?

– Ну, не думаю, что Симонов с Серовой, например, будет кроватями торговать. Ему проще, если вы эту сами установите, а его старую заберёте. И потом можно опцию сделать, кто сдаёт старую железную кровать, тот продвигается в очереди вперёд.

– Фомин, я же думал, что тебя к нам из коммунистического завтра прислали, так ты на наших пацанов не похож. Ошибся. Ты американский шпион!

– Меня сам Абакумов… с Власиком проверяли.

– Не поспоришь. А всё одно ты странный комсомолец. Мне бы такое в голову просто не пришло. А я сам знаешь, где работал, и как раз меня там жуком обзывали. А я блоха рядом с тобой. Ты просто жук-олень.

Уходя утром из квартиры второго мая, Фомин тяжело вздохнул. Разрушать не строить. Тут и действительно на неделю работы с этой побелкой стен. Известь на мел не ложилась. Пришлось отдирать штукатурку и штукатурить заново.

Самое плохое в этом ремонте, что клады генеральские приходилось всё время перепрятывать сначала. Пока, наконец, он все эти золотые монеты и картины с фарфорами не перевёз на время в домик к Третьякову в Красногорск.

Событие шестое

Сегодня сорок минут провёл на беговой дорожке, возможно завтра попробую её включить.

Телевизионщики прибыли на стадион Динамо чуть ли не раньше Фомина, а он к восьми часам приехал. Матчи матчами, съёмки съёмками, а утреннюю тренировку Молодёжки никто не отменял. Матч исторический назначен на четыре часа вечера, а, значит, второй тренировки не будет, так что утреннюю Челенков решил провести серьёзную, до потери пульса, чтобы народ не расслаблялся.

Прибыл, а на стадионе уже дым коромыслом. Синявского, который должен вести телевизионный репортаж среди этих товарищей не оказалось. Это были техники, электрики, распорядители всякие с осветителями и прочие подсобные рабочие. Руководил новаторами суетливый мужик в берете на лысой почти голове. Берет такой чёрный чегеваровский. Почему лысый, в смысле, как Вовка определил, что лысый, а просто этот чегеваровец через каждую минуту его снимал и пот с лица вытирал, потом бил о ногу и снова надевал. Вот в эти минуты лысина и поблёскивала в лучах восходящего солнца.

Камеры было две. Одну телевизионщики решили поставить на гаревой дорожке почти по центру поля, а вторую недалеко от одних из ворот. И тут началось. Оказалось, что эти идиото-патентато, ну электрики на стадионе Динамо не подвели электричество ни к гаревой дорожке, ни к воротам. Дебилы конченные. Начали служители неизвестной в Греции музы раскручивать привезённые с собой кабеля и цеплять к проводам, что вели к прожекторам на углах стадиона. Проделывали прибывшие на Динамо кудесники голубых экранов это громко самовыражаясь и с предпочтением не совсем нормативной лексики. Естественно, длины кабелей не хватило. А у идиото-патентато одни сплошные обрывки, и нет стометровых кабелей. Начали скручивать из кусков, под мат и заламывание рук главного у киношников. Берет лоск потерял быстро, как и форму.

И тут приехала на стадион конкурирующая контора. Съёмки фильма про футбольные финты подходили к концу, осталось снять несколько эпизодов на самом стадионе, и игру Динамо с какой-нибудь командой, где Фомин должен продемонстрировать свои финты в деле – в игре. Если честно, то Вовку выбор матча смущал. Финты против костоломов – защитников из ЦДКА – это квест. Можно из него целым и не выбраться. Ноги оставить на поле. Кроме того – это же, как ни крути, лучшие защитники страны, и «обмануть» их в разы сложнее, чем какую ни то команду из Прибалтики.

– Может следующую игру снимите? – подошёл забоявшийся Вовка к режиссёру.

– Не ищи, Фомин, лёгких путей в жизни. Народ у нас грамотный и поймёт, что ты против слабаков свои финты крутишь. А ты вот против настоящих мастеров изобрази. Другой эффект. Согласен? – и грозно на Вовку чёрными глазами зырит, извечной тоски еврейского народа Челенков в них не узрел. Узрел вызов, подначивание, смешинку. Врут про тоску писатели. Или она позже появится, когда сбегут с Родины в поисках лучшей жизни и найдут вечную войну.

– А если не получится? – не то, чтобы Вовка в себя и своё мастерство не верил, просто хотел финт изобразить красиво, а тут против монстров играть, получится ли?

– Не получится, снимем следующую игру. И вера моя в тебя упадёт, – пригрозил ему режиссёр и пошёл ругаться с телевизионщиками. Место, которое он присмотрел у ворот, эти новаторы хреновы заняли.

Вовка вместо того, чтобы пацанов гонять, сам загонялся. Вместо пацанов стал «тренировать» себя, стараясь в спарринге со своими ребятами отработать «перед смертью» ещё раз все пять финтов. И тут оказалось, что Альберт Гендельштейн, который решился снять этот фильм, хотя был документалистом, а не гуру игрового кино, в тайне от Фомина настроил камеру и стал снимать, как Вовка отрабатывает финт «бабочка».

– Володя, ты ещё раз повтори! – выбежал зять Утёсова на совсем ещё не зелёный газон и дёрнул Фомина за рукав футболки.

– Я же отрабатываю только.

– Вот и отрабатывай. Будет из чего выбирать. Жаль трибуны пустые. И эти халтурщики в кадр, как специально, залазят.

На этом тренировка и закончилась почти. Молодёжь динамовская разбилась на группки и стала на радость режиссера отрабатывать финты. Вовка только через час, когда ноги стали отваливаться, понял, что и он идиот, как и электрики стадионовские. Патентованный. Ему вечером играть в тяжелейшем матче, а он столько сил угробил. Плюнул на просьбу режиссера, повторить ещё раз «русскую мельницу» с этим высоким голубоглазым пареньком, очень фотогеничным, и чуть не бегом бросился в раздевалку мыться. Нужно было к четырём часам восстановиться. А ещё поесть надо. А ещё… Блин, когда этот день закончится?!

А суета сует и день суетливый только начинался.

Глава 3

Событие седьмое

Не занимаюсь спортом потому что мое тело совершенно!.. Совершенно не готово для занятий спортом.

Не каждый раз такое бывает перед матчем. Решили где-то там на самом верху устроить народу настоящий праздник. И самое интересное, что это именно так и выглядело. Нет. Это именно праздником и было. Не известно, подсмотрели организаторы действо на олимпийских играх или сами додумались… А может, наоборот, увидев этот телевизионный репортаж олимпийские чиновники решили собезьянничать, но Челенкову происходящее на стадионе больше всего наполнило открытие Олимпиады в Москве в 1980 году.

Началось с того, что из динамиков грянул гимн СССР и два капитана команд, от динамовцев – чемпион Москвы 1948 года Груздев, а от ЦДКА – Алексей Гринин вместе стали поднимать флаг СССР на флагштоке над стадионом. А потом, точно, как на олимпийских играх, футболисты московских футбольных команд с флагами своих обществ, ведомые капитанами и тренерами совершили круг по гаревой дорожке стадиона в Петровском парке. И всё это под марши и спортивные песни, несущиеся из динамиков по углам стадиона установленных, и под приветственные крики Синявского из комментаторской будки.

Первыми на гаревую дорожку вышли футболисты Динамо со своим бело-голубым флагом, который высоко вздымал над головой Соловьёв, следом за ним с хрустальным Кубком СССР по футболу шёл Константин Бесков. Молодёжка шла следом за дублем, и на этом динамовцы не заканчивались, гордо, размахивая флажками шли мальчишки разных возрастов.

За динамовцами шли со свои флагом армейцы, потом спартаковцы… Вообще Фомин как-то над этим не задумывался, но в Москве оказалось очень много спортивных обществ, имеющих футбольные команды.

Локомотив, Крылья Советов, Торпедо, Трудовые резервы и ещё какие-то. Вовка был в колоне и потому всех даже и не видел. Футболисты заполнили весь стадион, а из подтрибунных помещений всё продолжали выходить и выходить новые команды.

А потом всё команды стали так же проходя по гаревой дорожке покидать стадион. В 15–55 на поле под фанфары на поле стадиона вышли главный судья матча Латышев и двое его помощников Архипов и Моргунов. В 16–00 на радиоузле стадиона включили Красную площадь и семьдесят тысяч болельщиков услышали бой курантов на Спасской башне Кремля. Латышев свистнул и на поле двумя цепочками стали выходить динамовцы и армейцы, ведомые капитанами. Игроки обменялись букетами цветов, которые тут же унесли с поля мальчишки, капитаны разыграли монеткой, кто первый бьёт по мячу и заслуженный мастер спорта СССР центральный нападающий команды ЦДКА Григорий Федотов ввёл мяч в игру.

«Внимание, наш микрофон установлен на стадионе Динамо», – раздался над стадионом, чуть притихшим, голос Синявского, и игра началась.

Вовка Фомин с Синявским был знаком, даже интервью ему давал после победы Динамо в Кубке СССР по футболу, довольно высокий, худой мужчина лет пятидесяти с пробивающейся сединой. Человек, как человек. А вот сегодня шествуя в колонне футболистов на параде рядом с Хитрым Михеем узнал от того несколько удивительных фактов про известного комментатора. Так-то если оценить с высоты двадцать первого века, так монстр просто, рядом с которым поставить некого. Начать, перечисляя его подвиги, в прямом смысле этого слова, с того, что именно Синявский взял в плен Паулюса. Не один, понятно. Тот, в смысле фельдмаршал, через посредников заявил, что готов сдаться только генералу. Нашли наши генерала, и он пошёл в бункер, где Паулюс сидел, а вместе с ним и Вадим Синявский. Фельдмаршал увидел человека в штатском среди людей, пришедших принимать его сдачу, и спросил, мол кто таков?! Корреспондент с радио?! Попросил избавить его превосходительство высокое от корреспондента. Синявского отвели в соседнюю комнату, и он начал давать репортаж в Москву. И тут его прерывают, и говорят… В общем начал для Москвы репортаж, а закончил репортажем на весь мир. Пустили этот репортаж сначала на Европу, а потом и на Америку.

– Он потом и с Красной площади вёл репортаж с Парада Победы, а седьмого ноября 1941 года тоже с Красной площади, когда участники парада потом шли защищать Москву, – Якушин закрыл себе левый глаз, – А ты, Артист, знаешь, что на левый глаз Синявский полностью слепой, а правый еле спасли ему в Москве. Он с Малахова кургана из Севастополя в 1942 году репортаж вёл, а тут мина рядом разорвалась. Еле успели на самолёте в Москву вывезти. Героический человек!

– А почти невидно. Я думал просто щурится от света так, когда он у меня в прошлом году интервью брал, – Вовка почти кричал, такой гул над стадионом стоял.

– А ты…

– Михаил Иосифович, а вы можете с Вадимом Святославовичем переговорить, чтобы он к нам на тренировку Молодёжки пришёл и про войну, про Паулюса и Севастополь рассказал. Ребята же молодые и про войну с удовольствием послушают.

– Переговорить? Ну, попробую. Давай так, забьёшь сегодня гол с помощью своих финтов, и я договорюсь с Синявским. Замечательный повод будет. Заодно расскажешь ему про свою идею с пенальти, уверен ему понравится, а если он в газету об этом статью напишет и поддержит, то сто процентов, что и Спорткомитет это утвердит. К его мнению там прислушаются. А то я тут с некоторыми тренерами разговаривал, многие дуростью считают. А в Спорткомитете, кто больше двух лет работают, помнят, как мою идею в 1945 году зарубили.

– Гендельштейн от меня тоже финта требует. Для фильма ему надо…

– Ох, задерёшь нос, Артист, на самом деле артистом станешь!

– Нет, Михаил Иосифович, не задеру, у меня цель выиграть кубок Жюля Римэ, а не артистом стать. Не задеру. А финт сегодня постараюсь сделать.

Событие восьмое

Многие люди едут в спортзал на машине, чтобы там походить на беговой дорожке.

Игру можно разделить на три совершенно не похожие друг на друга части. Первую можно обозвать: «навал коней». Армейцы всем коллективом рванулись вперёд, едва Федотов коснулся круглого. На предматчевой установке Хитрый Михей это предвидел, а потому вся команда, играющая в синих футболках, должна была отойти к воротам и поиграть в защите. Особенно Якушин остановился перед Фоминым и пальцем в него тыкнув предупредил:

– Ты, Артист, не исключение. Не выделывайся. Нужно первый их порыв остудить.

Сейчас, встав стеной у ворот, динамовцы в полной мере ощутили правоту тренера. Удар по воротам следовал за ударом. Еле успевали защитник и вратарь переводить их на угловые. Если бы не Третьяков, то парочку и пропустить могли. Но Вовка длинный был сегодня на высоте. Да ещё Фомин ему подсказал:

– Не старайся мячи ловить, отбивай ногой или рукой.

Именно этим Третьяков минут десять и занимался. Фомин выделил себе правый кусок чуть позади нападающих армейских и оттянулся к самой кромке поля. Потому, мог время от времени, когда круглый перелетал на ту сторону огромного овала наблюдать происходящее со стороны. И оно его радовало. Ничему кони не научились. Они играли в футбол. Каждый играл, и Федотов, и Бобров, и остальные нападающие и полузащитники армейцев. Только капитан ЦДКА Алексей Гринин пытался играть в пас. Но один в поле не воин. Девять остальных футболистов в красных футболках демонстрировали индивидуальное мастерство. Дриблинг показывали зрителям на трибунах, обводку пытались обводить, били пушечными ударами по воротам и просто пушечными ударами, куда бог футбольный пошлёт.

– Фомин! Ты проснись! – услышал сквозь рёв трибун Вовка, пробегающего мимо Якушина.

Не, Вовка не имел ни малейшего желания в эту мясорубку лезть. Один за одним валились люди на газон. По ногам лупили и защитники Динамо, и нападающие, и полузащитники ЦДКА. Пару раз круглый из этого навала выбирался Вовке Фомину под ноги и тогда, всё же стараясь следовать наставлению Хитрого Михея, Вовка пытался честно вести его к противоположным воротам. Не в пас играть, не думать даже, кому можно его отдать. Летел к воротам Никанорова, толкая перед собой круглого, сколько позволяли защитники армейцев. Иногда почти до ворот. Играть в пас было, если честно, то и не с кем, зато эти его проходы в стиле Стрельцова или Гарринчи позволяли защитникам Динамо отдышаться, а армейцам, всей командой за ним устремлявшейся, задохнуться. Пробеги восемьдесят метров на полной скорости, мало никому не покажется. А потом ещё ведь снова бежать к воротам Третьякова.

Длился этот первый кусок валидольного для семидесяти тысяч зрителей матча минут десять. Хотя, пусть даже, пятнадцать. Так как редкие контратаки, организуемые Блинковым и Фоминым кони тут же втаптывали в газон и снова резвились на половине динамовцев.

Конец наступил совершенно неожиданно. В очередную контратаку устремился по левому краю Блинков, его прорыв прозевали армейцы и их защитникам пришлось нарушать правила, сразу вдвоём вцепились было руками за синюю футболку динамовца. В будущем продвинутые футболисты бы в таком классном эпизоде обязательно упали и десять минут по газону катались бы, страшные муки изображая и выпрашивая у Латышева горчичник армейцам и штрафной себе. Но тут вам не там. Всеволод Блинков вылеплен был из другого теста. Сибиряк и участник знаменитого турне по Великобритании, а в 1945 году и капитан Динамо, он упал, против законов физики не попрёшь, но тут же вскочил, перевернувшись через голову и опять выцепив мяч у замешкавшихся армейцев понёсся к воротам ЦДКА. Плохо ли хорошо ли, но пока он кувыркался, одному из защитников армейцев удалось вернуться на свою половину поля. Он выскочил навстречу динамовцу, Блинков пробил, заметив несущегося по другому краю Фомина, а защитник решил, что лучший способ защиты – это волейбол и отбил летящий мимо него мяч рукой. Именно не задел, а умышленно отбил. Латышев, находящийся в нескольких метрах от этого нового волейболиста, свистнул и показал, что нужно вон с того места пробить штрафной.

Метров двадцать – двадцать пять на глаз определил Фомин и потихоньку потрусил к правой стойке. Но вовремя заметил, что он один, армейцы стали стенку выстраивать, а вратарь тоже далеко вышел из ворот, пришлось Вовке ретироваться, а то сейчас не дай бог к нему мяч Сева отправит.

Блинков манёвр Артиста заметил, оценил огромное пространство за стеночкой жиденькой из трёх армейцев и вратарём. И парашютиком отправил мяч им за спины. Класс. Лучше бы и сам Челенков не сделал. Единственный минус… Ну, сначала минус, тут же превратившийся в жирный плюс – это то, что мяч приземлился в пяти примерно метрах от ворот и очень неспешно к ним покатился. Весь стадион замер, оценивая скорость мяча и расстояние до ворот. А долетит ли та птица до середины Днепра? Докатится до белой черты? Никаноров бросился назад, понимая, что не успевает, прыгнул рыбкой, но каких-то сантиметров ему не хватило и мяч под оглушительное молчание трибун со скоростью пешехода пересек пока чётко видимую белую линию.

Вот тут стадион и взорвался. Ревели все. Болельщики Динамо громовым «Ура» и «Гол-л-л», а поклонники красно-синих улюлюканьем и свистом. А потом накатила и вторичная волна восторгов и недовольства – это тысячи «незрителей» за оградой стадиона услышали «Гол» из динамиков и тоже возбудились. А из окон счастливых обладателей КВНов крики распугали всех московских голубей и кошек к ним подкрадывающихся.

Событие девятое

Я завидую мужику, который каждое утро бегает вокруг дома. Кроссовки у него классные.

После пропущенного армейцами мяча игра поменяла знак. Теперь все перекочевали к воротам Никанорова и синие решили поквитаться с красно-синими. Тот же самый навал. Челенков плевался и матерился, пытался, вскидывая руку вверх, показать, что он открыт и можно попробовать раздёргать защиту армейцев, но всё это кануло всуе. Динамовцы решили показать зрителям, что они тоже владеют пушечным ударом. У них даже есть Соловьёв в нападении, у которого именно такое прозвище и если по чесноку, то вполне за дело. Один раз мяч мог закатиться в ворота, но не хватило везения. Конов почти с черты именно пушечным ударом запулил его, и мяч послушно полетел с первой космической в ворота. И врезался в штангу, чуть сорвавшись с ноги перешедшего из Спартака в этом году в Динамо нападающего. Надо было чуть коснуться, там десяти сантиметров до черты не хватало, но удар – это наше всё. Встретившись со штангой, круглый с тем же самым приданным ему моментом полетел назад и врезался в причинное место оказавшегося у него на дороге Константина Бескова. Если бы не ракушка, что теперь имели все динамовцы, то актриса Валерия – Жена Константина сильно бы расстроилась. А так свалился будущий тренер Челенкова, постонал пару минут, продышался и снова бегать и пушечно по мячу лупить.

Это падение чуть накал страстей снизило и пыл динамовцев самую малость поубавило, но до трескучего финального свистка, отправившего команды на перерыв, синие футболки оккупировали правую половину поля и демонстрировали зрителям индивидуальное мастерство. Угловых было подано с десяток. Один раз и Фомину доверили. Он решил, раз матч снимают для кино, применить «Сухой лист», получается же изредка.

Не на этот раз. Виной тому небольшой дождик, что в районе обеда покапал на Москву. То всё солнце жарило, не по-весеннему, жарило в прямом смысле этого слова, на 16–00 было двадцать градусов тепла, а ведь на календаре второе мая, а потом словно из ниоткуда появились тучки, скучковались над Москвой, пролились тёплым и не сильным пятнадцатиминутным дождиком и рванули на Урал, снова солнцу Москву оставив. Только вот поле чуть намокло и мяч в конце первого тайма часть этой влаги впитал. Фомин разбежался от души и пробил с углового. И круглый послушно полетел в центр вратарской, там поменял направление и устремился к дальней штанге. Не хватило малости, чуть неправильно Челенков удар рассчитал. Мяч врезался точно посреди штанги и отскочив попал под ноги Сергея Соловьёва, который тут же его направил снова в ворота и опять штанга, только другая, круглый, обезумев совсем от такой чехарды, бросился на отошедшего в оборону Боброва и от его уже ноги улетел снова на угловой.

Второй раз у Вовки не получилось совсем. Мяч срезался и улетел чуть не на середину поля. Больше Фомину бить угловой не давали. Успехов и у Бескова, и у Соловьёва было не больше, так и ушли в раздевалку при счёте – один – ноль.

Самое интересное, что Якушин был игрой вполне доволен. Заниматься Артисту аудиотренингом не дал и вместо этого устроил разбор полётов.

– Хорошо мужики сыграли. И их порыв остудили и прижали вояк к воротам грамотно. Фомин только подвёл. Мог бы и забить с углового, а так придётся попотеть ещё пару десятков минут. Они выдохнутся скоро, а мы замены сделаем.

– А они не сделают? – почти спросил Челенков и только в последнюю секунду передумал. Даже рот себе ладошкой зажал.

Он результат первого тайма оценивал на тройку максимум. Таким грубым навалом, когда армейцы выстроили у себя в штрафной автобус, добиться результата нельзя. Нужно попробовать выманить красно-синих из штрафной, раздёргать их и, переводя мяч с одной половины поля на другую, попытаться вывести на удар человека, который будет хоть ворота видеть перед собой, а не частокол ног.

– Так, мужики, во втором тайме продолжаем играть в том же ключе. Фомин, если снова будут угловые, то ты бьёшь, первый раз почти получилось. Ну, и объясни мне, где же твои финты? – орлиный нос тренера уставился Вовке в переносицу.

– Какие финты в такой толкучке?

– А ты почему туда не лезешь, а в стороне стоишь? Ноги бережёшь?

– Михаил Иосифович, ноги я, конечно, берегу, но туда не лезу, потому что толку от этого не будет. Надо мой рост использовать, а мячи все нижние.

– Лодырь найдёт отговорку… Якушин бы и дальше наезжал, но тут в раздевалку никого не спросясь вломился зять Утёсова и сразу к Фомину с тем же вопросом:

– Где финты Володя? Ты обещал.

– А ну ка выйдите отсюда! – гаркнул на Гендельштейна Хитрый Михей. – Устроили из матча цирк. Кино!

Поражённый до глубины души таким поведением футболистика какого-то будущий канский или чей там лауреат открыл рот, выпучил глаза, потом закрыл рот, повернулся и на пятках и выскочил из раздевалки. Но своё дело режиссёр сделал. Пыл с Якушина сбил. Дальше пошло простое обсуждение, как забить гол в этой толчее, Фомин знал, но решил молчать. Скорее всего его знание не поможет. Тут ещё исполнители нужны пригодные для воплощения этого знания, а кроме молча сидящего с краюшку Вальки Жемчугова тут таких не было.

Глава 4

Событие десятое

«Рим строился не за один день, но это потому, что там не работал я».

Брайан Клаф

Стадиону в перерыве, да и телезрителям у КВНов, скучать организаторы этого спортивного праздника не дали. Савин, впечатлившись, как стадион реагирует на выступление фигуристок чешских на матчах по хоккею, решил распространить это и на футбол. С фигуристками – побежали. Уехали чешки и одна из них увезла кусочек разбитого сердца Севы Боброва. Не захотела выходить за него замуж и оставаться в СССР. Челенков приложивший руку к приезду чешских фигуристок, даже не сомневался, что этим русско-чешская дружба и закончится. Бобров тот ещё любитель сладенького и при фигуристке успевал крутить романы ещё и с двумя начинающими актрисами. При этом чуть ли не на глазах у бедной девушки.

Савин замену фигуристкам нашёл. На поле стадиона выскочили гимнасты и всякие пирамиды строили, подкидывали друг друга, сальто крутили и прочие кульбиты исполняли. Только воланов на запястьях у гимнасток не хватало, чтобы полной копией выступлений американок в перерывах их футболов и прочих соревнований стать. Фомин этой красоты не видел, когда они выходили на второй тайм на поле, гимнасты и гимнастки уже убежали. Ему потом Наташа рассказала с горящими глазами и захотела тоже гимнасткой стать.

Второй тайм был совершенно не похож на два предыдущих куска. Был настоящий футбол с атаками и контратаками, были и пушечные удары по воротам, но без автобусов в штрафной. А Фомина это не обрадовало, а ещё больше расстроило. В целом действо происходящее на поле напоминало дворовый футбол. Сначала двадцать человек толпой бегут в одну сторону, а потом так же активно несутся к противоположным воротам. Где пас? Где построение, защитники-то куда несутся на чужую половину? Задавать эти вопросы было некогда, приходилось участвовать и Вовке в этих забегах. Прервалось сие действо неожиданно, в районе штрафной площадке Латышев углядел касание мяча рукой одним из армейских защитников. Вовка был не очень далеко от этого места и точно видел, что касание было неумышленным, но судья указал на одиннадцатиметровую отметку. Бить пенальти поручили новичку Динамо Конову. Тот долго устанавливал мяч на круглый пятак, который так и норовил с него скатиться. Удар. Прямо по центру. Дёрнувшийся Никаноров вернуться в центр уже не мог, единственное, на что его хватило, это в падении отбить мяч. Получилось, что чуть ли не опять в ноги Конова. Тот не растерялся и пробил повторно. Два – ноль. У лежащего теперь на боку вратаря шанс не было никаких.

После гола армейцы собрались и попытались наконец наладить нормальную командную игру. И у них это вполне получилось. Капитан команды отдал мяч на подступах к штрафной бегущему параллельно Боброву, а тот через пять метров уже в штрафной площади перепасовал Алексею Гринину. В воротах был Третьяков, и он стал пятиться, явно неправильно оценив обстановку, гол был бы неминуем, но Радикорский попытался подкатом выбить мяч из-под ног армейского капитана, выбил, но в ноги Гринину тоже попал и тот кувыркнулся на газон чуть сам в ворота не залетев.

Этот пенальти был совершенно заслуженным, и пострадавший Гринин сам его пробил. Третьяков прыгнул в одну сторону, а армеец пробил в другую. Чуть сократили разницу ЦДКА и воспряв духом бросились вновь к воротам динамовцев. Увлеклись. Тот же Радикорский мяч и Боброва отобрал и куда-то вперёд, лишь бы подальше от ворот послал. К счастью, недалеко от мяча оказался Жемчугов, он отобрал его у, первым оказавшемся у круглого, защитника армейцев и пробежав пару метров отправил мяч точной выверенной передачей Фомину. Вовка был один на правой половине, далековато от ворот. Бить не имело смысла, а пасовать некому. Пришлось опять из себя Стрельцова изображать. Пробежав неспешно метров десять, Фомин стянул на себя всех защитников ЦДКА и, когда они уже почти прижали его к кромке поля, отправил мяч на противоположную половину совершившему рывок Вальке Жемчугову. Прямо на ногу положил. И тут Никаноров совершил самоубийственный бросок вперёд, а поняв, что не успеет, нырнул вперёд и обхватил руками ноги Вальке, ну, наверное, хотел мяч схватить, но получилось, что получилось. Жемчугов на полном ходу споткнулся и свалился на вратаря. Случай вполне себе курьезный. И главное, что это произошло за пределами штрафной. Латышев, наверное, посмеявшись про себя назначил третий в этом матче пенальти.

Жемчугов прилично врезался коленкой и бить доверили Бескову. Константин разбежался чуть не с середины поля и засеменив на последних метрах, не попадая ударной ногой, пробил слабо, но тут сработал замах, так сказать. Никаноров прыгнул, предполагая сильнейший удар вправо, а мячик подпрыгивая и никуда не торопясь заскочил в ворота прямо по центру.

– Да. Вот как после этого не устроить соревнования по пробитию пенальти? – сам себе проворчал под нос Челенков и побежал к центру поля.

ЦДКА в последний раз бросились в атаку. Почти всей командой. Только трёх защитников оставив на своей половине. Вовка не побежал на свою половину, словно предчувствуя, что вот и его время пришло. Кто-то из зашиты Динамо мяч отобрал у коней и отправил его дальним ударом почти Фомину под ноги. До ворот опять было далековато и опять совершенно некому отдавать. Но и противник был пока один. Защитник нёсся к Вовке чуть под углом. Просто идеальная позиция для русской мельницы или финта Зидана. Вовка тормознул мяч и катнул его чуть вперёд сам, показывая, что уходит вправо. Получилось замечательно. Защитник среагировал идеально, бац и он бежит мимо, а Вовка догоняет круглого.

Семьдесят тысяч зрителей, увидев такую красоту, взорвались криками и свистом, а Фомин повёл мяч к воротам. Отдавать по-прежнему было некому. К нему бежали с разных сторон два защитника красно-синих, но ворота были ближе, они точно не успевали, позади пыхтел обманутый им защитник, но и он не успевал. Один вратарь ЦДКА Никаноров бы на пути мяча и Вовки. И он тоже решил подыграть Фомину, выскочил из ворот и понёсся на врага расставив руки. Напрашивался финт Месхи или бабочка. Вовка ещё чуть подпустил Никанорова и зацепил круглого правой стопой поддернул его по ноге, а потом резко перебросил мяч через голову. Тут они с вратарём ЦДКА и встретились. А мячик приземлился, отскочил от небольшой кочки в изрытой вратарской армейцев, и, изменив направление, обманул ещё и защитника, заменившего в воротах вратаря. Тот пробил перед собой, а круглый засранец юркнул к ближней штанге и, спокойно отскочив от белой полосы, ударился в штангу, отскочил от неё и уже за спиной защитника влетел в сетку.

Ну, если это действо киношники засняли, то лучшего финта и придумать невозможно. Настолько всё красиво получилось. Стадион ревел от восторга целую минуту, а если бы Бобров, схвативший мяч, не понёсся с ним к центру поля, вводить его в игру, то и дальше бы скандировал: «Фомин! Фомин!». Даже скупой на похвалы Хитрый Михей Вовке палец большой показал, когда том мимо пробегал.

Событие одиннадцатое

«Перед каждым ударом по мячу должна быть мысль»

Деннис Бергкамп.

В зале иностранной периодики Ленинской библиотеке Вовка Фомин оказался в сопровождении самого Романова. Или пусть будет наоборот, Аполлонов договорился, что Романов проведёт с собой Фомина и присмотрит там за ним, пока этот непредсказуемый товарищ будет готовить доклад. Так-то это смешно выглядит, если кому рассказать, скажем, в двадцать первом веке. Председатель Спорткомитета или практически министр, пусть и бывший, сейчас только заместитель, но ведь и будущий, не долго Аполлонову осталось спортом рулить, Челенков, когда точно это произойдёт не знал, но вскоре Аполлонов станет заместителем министра в МГБ, так вот, такая шишка и идёт в библиотеку, чтобы пацана семнадцатилетнего сопроводить.

Началось всё на следующий день после выигранного динамовцами матча праздничного у ЦДКА. Он так и закончился 4:1, армейца опять выстроили в штрафной автобус и доиграли матч отпинываясь. Их логику понять можно было. Три мяча уже за семь или даже десять минут не отыграть, тем более что никаких предпосылок к этому нет. Есть совсем даже противоположные предпосылки, а вот больше не пропустить – это вполне себе цель, так как при равенстве очков в конце чемпионата имеют значения забитые и пропущенные мячи. Зачем же усугублять ситуацию. И без того – полный разгром.

Вовка вечером пришёл к Аполлоновым, Наташа начала готовиться уже к экзаменам, и Фомин решил проверить, а как у неё с английским. Не виделись же месяц почти. Ну, и без английского соскучился по зеленоглазой школьнице.

Сидели после поцелуйчиков, чай с купленным Вовкой тортиком поедали, выхватывая куски из загребущих ручонок самой младшей Аполлоновой и тут, как всегда, дверь Аркадий Николаевич пинком открывает, и она брякает по оббитой старой покрышкой от порванного мяча железяке, что Вовка прикрутил к стене, спасая её от этого вандала.

– Володя, ты тута? – елейным голосом вопрошает отец, Председатель Спорткомитет и генерал-полковник в одном лице. Тон вопроса, да и тональность Вовке сразу не понравились. Чего-то натворил Советский спорт и начальнику его явно досталось на орехи? Ну, или завтра достанется. Вот такой была интонация. Предостерегающая.

– Будете тортик, папа! – решил шуткой чуть разогнать тучи Вовка.

– Я те дам папа, так дам, что ты сам папой стать не сможешь, – грозный генерал заскочил в кухню, но увидев перемазанных кремом дочерей, прямо при них экзекуцию решил не осуществлять.

– Пойдём со мной, сынок! – и рукой поманил. Или это воздушный подзатыльник отвесил?

– Может, сначала тортик попробуешь. Вкусный, – грудью встала на защиту Вовки Наташа. Ну, ничего так защита, ближе к троечке. Растёт.

– Нет, сначала мне этого провокатора расспросить надо. Нет времени.

– Вкусно, вот эти листочки зелёные кисленькие, – сообщила младшая, зачерпнув пальцем этот листочек и сунув его в рот.

– А мама где? – втянул воздух, пропитанный ароматами корицы и чего-то ещё вкусного генерал.

– Соседке кусочек понесла…

– Ай, отрежь, а ты Фомин… зятёк думай пока. Послезавтра мне Сам сказал доклад подготовить по Чемпионату Мира по футболу со всеми раскладами. Смекаешь?!

– Нет. У вас целый Спорткомитет с сотнями сотрудников. При чём тут я? Аркадьев есть, Якушин, да куча опытных футболистов, Савин, наконец. – Чуть не добавил: «а чуть что, так сразу «Косой»».

– Ты заварил. И потом ни Савин, ни Якушин английского не знают, а те, кто его знают, ни черта в футболе не понимают.

– Да, сейчас все футбольные болельщики, видели, что вчера творилось на стадионе. Там все восемьдесят тысяч были. Неужели в Спорткомитете нет людей, знающих английский?

– Были бы, не обращался к семнадцатилетнему пацану. Всё, закончили прения, я договорился уже, завтра с Романовым идете в Ленинскую библиотеку в зал иностранной периодике и все мне там про этот чемпионат наройте. А потом красивым почерком на листок перенеси. Доклад на пять минут. Отдельно подчеркнуть то, что нам необходимо сделать, чтобы не опозориться. Ну, и ты что-то про коммерческие матчи говорил, чтобы валюту добыть для поездки туда нашей команды. Чёрте, где та Бразилия с её белыми штанами. Туда самолётом лететь – разоришься.

– Так у меня тренировки две завтра…

– Я позвоню Якушину. Смотри и точно зелёные листочки вкусные, всё Володя, пойдём в кабинет, поговорим, а то объем девок.

В кабинете Аркадий Николаевич первым делом схватился за пачку «Новости» и Челенков демонстративно вышел назад в коридор.

– Мать вашу! Нервы же! Ладно, зайди потерплю несколько минут.

Вовка зашёл, Аполлонов сигарету незажжённую в зубах перекатывал.

– Ты, вот что зятёк, разложи по полочкам, что будет в Европе твориться. Азия, наверное, не важна, я с Савиным говорил уже сегодня, он на них рукой махнул. А Америку вскользь. Понятно, что главные соперники – Бразилия и Уругвай…

– Там полно соперников, но да – эти главные, я вам говорил. Чего-то определённое о них сказать сложно. В 1942 году чемпионата Мира не было из-за войны, потом в 1946 тоже не было. Всем не до футбола было в Европе, да и в Азии. Двенадцать лет команды по-настоящему не соревновались. При этом, здесь в Европе погибла куча футболистов, и ещё большая куча состарились, а новичкам не у кого учиться было. Потеряна связь поколений.

– Слова-то ты какие знаешь. Это всё тоже запиши, именно этими словами.

– Хорошо, Аркадий Николаевич. Так вот, совсем другое дело – Южная Америка. Там войны не было, они богатели на нашем горе и развивали на эти деньги у себя футбол. Стадионы строили. На Маракане может двести тысяч зрителей присутствовать. А у нас на Динамо семьдесят, представьте разницу, при том, что футбольное поле стандартное. А у них может и меньше быть. Там чисто футбольные стадионы строят, без беговой дорожки, которая существенно отдаляет трибуны от поля.

– В три раза. Громадина! А ты откуда знаешь? – потянулся к зажигалке Аполлонов. И отдёрнул руку. – Ладно давай про коммерческие матчи. Есть задумка?

– Нужны богатые капиталистические страны, в Европе, где есть большие стадионы и интерес к футболу. Лучше всего нам подойдут Франция и Италия. Там сильные клубы, там полно болельщиков, там, наконец правительства как бы не враждебные нам. Идеальным вариантом была бы Испания, но там Франко. И в Португалии не лучше у руля товарищи. Потому – Франция и Италия. Половина денег, за билеты проданные, идут нам. Нужно придумать достойный повод ещё, как было с «Восстановлением Сталинграда» во время турне динамовцев в Англию. По три – четыре матча в каждой стране. Во Францию отправить ЦДКА, усиленный футболистами Торпедо и Спартака, там один Симонян чего стоит и Игорь Нетто… Да. А в Италию? А они, как бы, действующие чемпионы мира, туда нужно послать Динамо, усиленные моей Молодёжкой. Или, наоборот. Молодёжку, усиленную динамовцами. Есть ещё Швейцария. Она тоже не воевала. И там тоже любят футбол. Можно отправить сборную Москвы. И её усилить оставшимися футболистами от Молодёжки. Если там ещё во всех трёх странах объявят сбор средств на восстановление того же Сталинграда или Киева, то денег соберётся вполне и на восстановление немного и на нормальную отправку нашей сборной в Бразилию.

Событие двенадцатое

«Мама говорила, что я лучший. А я никогда не спорю с матерью».

Диего Марадона

Первым делом Челенков спросил у библиотекарши, приставленной к ним, существуют ли шведские или финские газеты на английском языке.

– Нет, а даже, если и есть, то к нам таких не поступает, – бабушке было лет семьдесят, вся такая сморщенная, и только глаза чуть на выкате зло посверкивают – живые ещё.

– Ладно. Тогда английский «Таймс» и «Ворлд Соккер магазин» – это английская футбольная газета. Или если этой нет, то любые английские газеты и журналы за этот год, – Челенков решил, что в главной газете Англии про футбол не могут ни писать.

Там, к радости Вовки и облегчению старушки библиотекарши, статья с результатами жеребьёвки или точнее разбивки и жеребьёвки команд на отборочный турнир нашлась.

Выходило из неё следующее: Европу война не пощадила – разорила до крайности, и большинству стран пока не до футбола. Тупо нет денег. Потому нашлось совсем немного стран, которые примут участие в отборочном турнире. На Чемпионате Мира будет играть шестнадцать команд. Семь из них будут отбираться в шести группах в Европе, и Италия поедет без отбора, как действующий чемпион Мира.

Эти шесть групп очень неравнозначные. Всё считают, а особенно сами себя считают фаворитами, четыре команды из Великобритании. Это Англия, Шотландия, Уэльс и Ирландия, которая великобританская. Челенков про эту группу помнил довольно много, читал в какой-то статье в Советском спорте, кажется, как позорно Англия дебютировала на чемпионате Мира в 1950 году. До этого они же себя считали настолько выше остальных, что отказывались принимать участие в этих «играх в песочнице». А оказалось, что показалось. Англия вылетит в самом начале. Но там ещё второй прикол будет. Шотландия откажется от путёвки. Там кому-то взбредёт в голову из руководства федерацией Шотландии, что если они проиграют Англии, то не поедут. Играли, кажется, в один круг команды и проиграли шотландцы англичанам. Ну, и не поехали. И как всё это написать Аполлонову для доклада Сталину? А никак. Всё это произойдёт осенью поздней. А сейчас можно просто написать, что из первой группы единственной выходит две команды, и шансы стать чемпионами у них очень невелики. Они десятилетиями варились в собственном соку, а это всегда приводит к деградации. Заодно будет намёк Сталину, что повторять ошибок англичан не стоит.

А дальше шла интересная вторая группа. Там сложные условия попадания в финал. Есть сеяная «сильная» команда Австрии, и есть два аутсайдера Турция и Сирия, которые должны сначала сыграть между собой две игры, а потом победитель сыграет две игры с австрияками. Интересно, а из-за чего в ФИФА Сирию признали европейской страной? Ну, да ладно. Ничего про эту группу Челенков не помнил. Вообще. Может, там все снялись. Так же не напишешь. Написал, что уровень всех трёх команд – это уровень второй группы Советского футбола. Да, так и есть.

Третья группа тоже удивительная. Всё, как и предыдущей, посеяна Франция, как сильная команда, а за право побороться с французами за путёвку в финал будут биться югославы и Израиль. Ещё одна чисто европейская страна. Про Францию Челенков тоже ничего на этом чемпионате не помнит, а вот Югославия вроде будет в одной группе с Бразилией и проиграет ей. И чего писать. Писать нужно, что Франция и Югославия, в общем и целом, сильные команды, но чуть ниже уровнем сборной СССР.

Четвёртая группа – это да. Это – Швейцария, Люксембург и Бельгия и сеяна Бельгия. Где-то в уголке памяти Фёдору казалось, что поедет в Бразилию на финал не сильная сборная Бельгии – вечный враг команды СССР, а Швейцария. Ну, пусть соревнуются. Написать нужно, что это уровень середнячков первой группы чемпионата СССР, и нашей сборной они не соперник.

Пятая группа – наша. И тут всё запредельно серьёзно. Образец. Команд четыре: Швеция, Финляндия, СССР и Ирландия. Другая Ирландия – свободная. Про обе Ирландии Челенков помнил, что скандал будет. Лучшие игроки играли в обеих ирландских командах, и там будут разборки и… А вот хрен его знает, чем закончится, но один вывод Челенков помнил, обеим командам запретят называться Ирландиями.

В пятой группе каждый будет играть с каждым, одна игра дома, вторая на выезде. Всё, как и в будущем. Образец, он и есть – образец. И путёвка будет одна. Но так как Шотландия откажется сто процентов, то второму месту в пятой группе в ФИФА предложат ехать за неё. То есть, победим мы Швецию, а она всё одно попадёт в финал. Так писать естественно нельзя. Нужно написать, что Ирландия и Финляндия дворовые команды, а со Швецией придётся побороться. И это правда, Шведы и олимпийские чемпионы и хорошо, если Фёдору память не изменяет выступят в Бразилии. Ну, футбол – это игра, а не кидание костей. Нужно подготовиться и разгромить. Может, тогда и не поедут. Позор же – побитыми ехать. Тем более у них перед глазами будет пример Шотландии. Те откажутся точно.

Осталась последняя шестая группа – тоже странная: Испания – Португалия. Испания точно поедет. Значит, справятся с португальцами соседи по полуострову.

– Николай Николаевич, а нельзя нам попросить преподавателя португальского языка в команду? Пусть по нескольку минут в день учит нас популярным в Бразилии вопросам, и простым фразам. Например: «Как пройти на Маракану»? Все другие команды приедут совершенно не зная португальского, а сборная СССР хоть сотню слов и выражений знать будет. Местным газетчикам понравится – раструбят по всему Американскому континенту.

– Хорошая идея, Фомин. Игроки только тебя побью, – засмеялся, перечитывая Вовкину писульку Романов, – Что-то легко тут ты всех побеждаешь. Все слабаки?

– Написано реальное состояние команд. Сейчас наш футбол один из самый продвинутых в мире. Только Бразилия и Уругвай настоящие соперники.

– Звучит, как красиво… – Романов вздохнул и убрал листок в алую дерматиновую папку, – А чего, будет вам преподаватель португальского. Найдём. Должны быть в МГИМО.

Глава 5

Событие тринадцатое

Актёр должен научиться трудное сделать привычным, привычное лёгким и лёгкое прекрасным.

Константин Станиславский

Девятого мая 1949 года Владимир Павлович Фомин проснулся известным футболистом и хоккеистом, а ложился спать просто всенародно известным… М… Просто – всенародно известным. Актёром же не назовёшь? Певцом? Ну, до Бернеса всё же далековато, да и до Утёсова, да и… Ну, есть кого впереди поставить. Актёров впереди ещё больше. Вот Крючков же есть. Или Плятт. Или Василий Меркурьев, тот самый старший лейтенант Туча из «Небесного Тихохода», который песню поёт, что девушки потом, или Лесничий в «Золушке».

И самое интересное, что девятого мая практически в один ряд с этими людьми Фомин встал. По всей стране в этот день на экраны кинотеатров вышел новый фильм режиссера Владимира Петрова «Сталинградская битва». Первая серия вышла. И все известные актёры страны там отметились, в том числе и перечисленные выше. Выход фильма про войну в такой день – это понятно. Это правильно. И Фомин не имел к нему никакого отношения. Просто вместо обычного для того времени журнала перед фильмом, где рассказывается о восстановлении страны после войны, о новых заводах и фабриках, об успехах посевной, вышел непонятный и необычный журнал. Это были два клипа снятые с участием Фомина и Наташи Аполлоновой на песни «Фотографии» и «Ах, война, что ты сделала подлая…».

Режиссёр Гендельштейн – зять Утёсова превзошёл в этих клипах самого себя. Там были именно клипы, а не показ артистов под гитару и саксофон, исполняющих песню в студии. Игровые моменты с участием Наташи и Вячеслава Тихонова, недавно снявшегося в роли Володи Осьмухина в фильме «Молодая гвардия», перемежались с кинохроникой. В роли учительницы, которая вместе с девчонками провожает ребят на фронт снялась Эдита Утёсова, а в роли старого учителя на пару секунд засветился и сам Утёсов. Во втором фильме в качестве старшего лейтенанта уводящего ребят на посадку в вагон Альберт Александрович уговорил сняться Крючкова, а в эпизоде, когда начинают воевать девушки, в качестве хирурга снялся Андреев.

Оба пятиминутных клипа сначала посмотрел Берия, чуть ли не курирующий их съёмку, а потом на Ближней даче и сам Иосиф Виссарионович. Позвали туда и Аполлонова. Пришёл он домой под градусом и с порога объявил, что ну, его нахрен, не будет Наташа артисткой. Столько он волос седых приобрёл за один день, что второго такого раза может и не пережить.

– Показали клип этот ваш про Фотографии первый, а все в зале сидят и молчат. Минуту молчат, две молчат. Всё, думаю, конец пришёл. Отправят сегодня же на Камчатку рыболовецкой артелью руководить. На третьей минуте Сам кашлянул и сказал свет зажечь. Зажгли и тут я понял, почему молчат, все плачут. И Сталин, и Берия, а женщины просто белугами. Та же Светлана кулаками слёзы по лицу размазывает.

– И что? – Вовка и Наташа потеребили замолчавшего Аркадия Николаевича.

– Второй потом показали. Там ещё больше слёз.

Вовка в принципе такого результата ожидал. Сам был на заключительном прогоне, там тоже весь зал со слезами был после того, как свет зажгли. Но вот что даже Сталин с Берией. Перебор.

– И что сказал товарищ Сталин? – подтолкнула замолчавшего мужа мама Тоня.

– Сказал, что малчик молодец. И режиссёр – молодец. Нужно им премию дать, а фильм показать всей стране.

– А почему мне нельзя тогда в актрисы идти? – сидела за столом злая Наташа, сверкая зелёными глазами на отца.

– Да потому… да потому… Ох, тебя бы на моё место, когда я стоял там две минуты в темноте на входе в зал и прикидывал, успею убежать с дачи вас спрятать или нет. Тьфу. Забудьте, что я тут с пьяна наговорил. Запрещаю тебе идти в актрисы. Это моё последнее слово. Знаешь, где сейчас Русланова, которая тебя хвалила? В лагере песни поёт. Всё, даже не заикайся!

Наташа тогда всю ночь белугой проревела, как мама Тоня потом сказала Вовке.

А девятого мая, их с зеленоглазкой и режиссером Гендельштейном отправили в кинотеатр «Октябрь» на Арбате выступить перед фильмом. Не песни петь, а отвечать на вопросы зрителей. Сначала показали два клипа, потом свет в зале зажгли и вышли они втроём. Вовку одели в форму летчика. Василий Сталин после просмотра клипов на даче, на следующий день присвоил Фомину звание старший лейтенант запаса и распорядился выдать ему новую парадную форму уже с новыми погонами.

Вопросы были разные. В том числе и такие, после которых Вовка пожалел, что послушался Гендельштейна и надел форму лётчика.

– А сколько у вас сбитых немецких самолётов?

– А на каком фронте, ты старшой воевал?

– А Ивана Трофимова не знаешь, он без вести пропал под Брянском?

Что сказать людям? Как объяснить кучу звёздочек на погонах в семнадцать лет? Вовка сдуру сказал, что он футболист. И тут народ его узнал.

– Да это новый Бобров! – проорал кто-то из зала, – Какой красавец гол забил воякам!

И началось.

Каким-то образом люди узнали, где Фомин проживает, и десятого мая выбежав утром из подъезда, чтобы ехать на тренировку, Вовка увидел десятки девчонок, облепивших вход в подъезд. И все с цветами почти. Где только нашли в СССР весной? Еле вырвался из объятий поклонниц. Потом два дня на стадионе в раздевалке ночевал.

Событие четырнадцатое

Актёр должен заставить публику забыть о существовании автора, о существовании режиссёра и даже о существовании актёра.

Пол Скофилд

После исторического матча на стадионе Динамо второго мая, Вовка крутился как белка в колесе. Гендельштейн с Кассилем сели ему на шею и не слезали. Нужно было доснять эпизоды в фильме «Футбольные финты», которые по сценарию на стадионе Динамо происходят. Кассиль Лев Абрамович оказался тем ещё сценаристом. Обязательно присутствовал на съёмках и всё время эпизоды переписывал – улучшал. Иногда через час съёмок оказывалось, что эти три эпизода снимали зря. Не так надо было. Вот он переписал, теперь будет гораздо лучше. Ни разу не сталкивающийся раньше с методами работы Кассиля режиссер свирепел и хватался за шашку, готовый зарубить этого подвижника. Шашки не оказывалось, и зять Утёсова кидал в Кассиля папку с листками сценария теперь ненужными.

Челенков, наблюдавший за всем этим бардаком чуть со стороны, и имеющий возможность сравнивать получающийся фильм с десятками спортивных фильмов, что появятся в будущем, морщился. Может и неплохой писатель Лев Кассиль, но в фильме нет главного. Нет антигероя или обстоятельств, превратностей судьбы, что становятся на пути героя. Всё слишком гладко у него идёт.

– Лев Абрамович, а можно эпизод включить в фильм, где на Яшку (это мальчишка, что хочет выучить футбольные финты) нападают хулиганы старше его. А он в это время идет мимо кучи щебенки, например. Ну и он поднимает несколько камней и пинает их так… ну, точно очень, так что камешки летят в лбы хулиганам или в руки. И те убегают. Вы поймите, что в фильме должны быть моменты, когда зритель должен сочувствовать герою, переживать за него. И ещё сразу финты не должны получаться. Яшка должен попробовать их применить в какой-нибудь игре ответственной, и у него ничего не получится, и тогда все на него будут кричать, что из-за него такой важный матч проиграли. Даже тренер его со следующей игры снимет.

– Вот! – взревел, услышав это Альберт Александрович, расправив свои пижонские – шпионские усики. – Вот, я вам говорил, Лев, что фильм пресный получается. Вот! Вот, где нужно переписывать, а не мешать мне работать!!!

Кассиль не обиделся и не расстроился. Всё с точностью до наоборот. Он обрадовался и начал тут же ещё десяток эпизодов исправлять и вставлять новые. Надо отдать должное Гендельштейну, трудолюбия и напористости ему было не занимать. Появились новые повороты сценария и тут же их снимать начали. Нужны хулиганистые пацаны. Да пожалуйста.

– Фомин, а есть детская секция Динамо. Давай их сюда. Выберем порыжее и похулиганистее, – так и сделал будущий каннский лауреат, нашёл двух рыжих. Они оказались братьями.

– А есть у вас старший брат?

– Вовка! Он на два года старше.

– Ведите срочно! – привели. Фомину тёзка понравился, такой рыжий конопатый Мальчиш-плохиш с отсутствием двух передних зубов и фингалом жёлтым – старым под глазом. Его и гримировать не нужно.

– А если он им глаза выбьет? – Лев Абрамович потрепал рыжих всех троих по вихрам.

– Я сниму так, что не будет видно, куда камни летят, а потом уже пацанов с шишками и синяками убегающих. Не волнуйтесь Лев, в кино людей можно и не калечить. Или вы думаете, что когда наши палят по гитлеровцам, и те падают с дырками в шинелях, то это настоящие пули в них прилетают. Так актёров не напасёшься.

Фомин приходил домой в конце дня еле живой. Молодёжь нужно тренировать, так ещё и играть надо в кино, а ещё как это ни странно для человека, посвятившего всю жизнь футболу нужно ещё и играть в футбол. Седьмого мая на стадионе Динамо, опять переполненном, бело-синие принимали новичка первой группы харьковский Локомотив. Безо всякого сомнения на матч с явно слабым соперником футбольные болельщики пришли посмотреть на финты, на Вовку Фомина. Якушин сначала Фомина ставить в первом тайме не хотел. Но глянув на полную чашу стадиона в Петровском парке передумал.

– Артист. Не подведи мужиков.

– Каких? – не понял сначала Фомин.

– Вон тех, на трибунах. Пришли люди на твои голы посмотреть. Забей хоть один красивый. С той же Бабочкой, или Сухой лист, наконец научись делать. У людей не больно уж много радостей в жизни. Дай им повод поговорить и рассказать, тем, кто не попал на стадион, чего они лишились.

Вышел Фомин под десятым номером вместо Малявкина. Больше из Молодёжки никого не было. На воротах стоял Хомич, партнёрами по атаке был Ильин, Константин Бесков, Карцев. Они играли в свой футбол и поначалу Вовку в игру не вписывался, бегал по полю без мяча и плевался. В целом динамовцы справлялись и без Вовки. Счёт на двадцать второй минуте открыл Карцев, разыграв замечательную двухходовку с Бесковым. Фомин при розыгрыше мяча удачно оказался рядом с семёркой харьковчан с прекрасной фамилией Зуб, которому отправил мяч капитан Локомотива Васильев. Зуб принял круглого неудачно, и тот решил подыграть Фомину прямо в ноги ему ткнувшись. Вовка погнал его к воротам, всё высматривая, кому можно послать. Привычка выработалась при играх с Молодёжкой. Там бы Валька Жемчугов уже летел по другой стороне поля к воротам соперника. А тут никого нет. Бесков по центру бежит сильно не напрягаясь, а следом Соловьев. И только-только начинают разворачиваться в атакующий серп динамовцы остальные. А вот харьковчане поспешают вернуться к воротам.

Оставалось идти вперёд, в который уже раз Стрельцова из себя изображая. Или Гарринчу, тот тоже по правому флангу скоро будет косолапить. Первым навстречу попался железнодорожник с номером два на белой футболке. Шёл он наперерез с приличным углом, и русская мельница прямо просилась. Вовка катнул мяч левее и, проскочив мимо упавшего в безнадёжной попытке достать сошедший с ума мяч, защитника, полетел дальше, далеко круглого от себя не отпуская. Скорость развил приличную. Не рекорд мира может не тянет, но аж ветер в ушах свистел. Следующий защитник шёл под ещё большим углом, чуть не под девяносто градусов, и дальше перед воротами никого не было. Вратарь жался к правой штанге, чуть не обняв её. Ну, хотели финт Месхи или Бабочку, получите. Вовка приподнял мяч стопой и перебросил через голову. Чуть далеко получилось, еле догнал и сходу, когда тот подскочил, в очередной раз сантиметров на сорок от газона впечатал по нему пыром, отправляя в левую девятку. Вратарь прыгнул, но ворота семь метров, ничего у него не получилось. Не умеют люди прыгать на семь метров с места. Гол! Два – ноль.

Дальше было неинтересно. Игра у харьковчан совсем рассыпалась, словно мастерство, продемонстрированное Фоминым, их в шок повергло. Дескать, как можно такому противостоять?! До перерыва успел забить Бесков, а после, когда Вовки уже на поле не было, снова отметился Бесков Константин и Вася Карцев. А вот Локомотив был другой. Видимо, ребята втык от тренера получили в перерыве, и начали запредельно жёстко играть в обороне. Судья в итоге капитана харьковчан защитника Васильева удалил с поля, только после этого украинские железнодорожники пришли в чувство и начали играть по правилам. Соловьева с поля на плечах унесли, за что и был удалён Васильев, его заменил на Малявкина Хитрый Михей, а Вовке сказал:

– Эх, Артист, тебе бы ещё научиться в команде играть, и цены бы не было.

Вот дословно хотелось Вовке отзеркалить:

– Михаил Иосифович, вам бы научить Динамо командной игре, а не индивидуальному мастерству, и цены бы вам не было.

Событие пятнадцатое

Иногда проигрываем мы, иногда выигрывают другие.

Отто Рехагель

Дальше по графику у Динамо было ещё две домашних игры: четырнадцатого и девятнадцатого мая. Сначала встреча с одноклубниками из Еревана, а потом игра с одноклубниками – Динамо, но киевским. Вовку, как и в игре с харьковчанами Хитрый Михей выпускал в самом начале игры и только на первый тайм. Хорошо, хоть на этот раз с Жемчуговым в паре. Совсем другое дело. Есть человек на поле, который без слов и махания руками знает, что делать. В результате полный разгром очень слабой команды из Армении. Семь – один красовалось на табло в конце матча. И недалеко ушли киевляне. Первый тайм закончился четыре – один из них три мяча забил Фомин и один Костя Бесков с подачи Вовки. Во втором тайме уже без Фомина Бесков и Карцев ещё по одному разу круглого вкатили в ворота киевлян.

Пока по итогам этого куска чемпионата Динамо (Москва) шло на первом месте в турнирной таблице с приличным отрывом от идущих на втором месте армейцев. И разница забитых и пропущенных голов запредельная. Фомин с семью голами возглавлял список бомбардиров.

А дальше великий актёр Владимир Павлович Фомин опять остался не у дел. Команда поехала на два выездных матча, а Вовка остался в Москве на досъёмку пяти последних эпизодов фильма. Гендельштейн хотел выпустить кино про финты футбольные на экране летом, пока идёт футбольный сезон и гнал, словно его сзади подстёгивали.

Соперниками Динамо на выезде были Нефтяник из Баку и тбилисское Динамо, не самые сильные команды. Якушин, конечно, не преминул Вовку отчитать и попинать виртуально, за то, что по требованию самого Романова вынужден был оставить того дома, но Фомин видел, что ругается Хитрый Михей так, для порядка. Динамо крушило всех соперников подряд с крупным счётом, и тренер не сомневался, что и на выезде мужики сыграют достойно. Первый матч в Баку состоялся 24 мая, а в Тбилиси сыграли 29 и в этот же день вылетели назад в Москву. Обе игры закончились победой, но с минимальным счётом. За обе встречи забито два мяча, по одному на девяносто минут, хорошо, что оба соперникам в разных играх. Фомин, слушая репортажи по радио, чувствовал, что там был сплошной навал организован. Ничего, выиграли и хорошо. Теперь нужно уже о другом думать. На второе июня запланирована первая игра отборочного турнира на Чемпионат Мира в Бразилии. Сборная СССР будет в гостях играть со сборной Швеции в Стокгольме на стадионе Росунда, а седьмого июня уже игра на стадионе Далимаунт – Парк в Дублине против сборной Ирландии. Той, которая не в составе Великобритании. В Стокгольм по договору со шведами сборная СССР полетит тридцать первого мая и останется на неделю. Как раз посмотрит игру шведов с финнами в рамках этого же турнира пятого июня. Решение правильное, Вовка не подсказывал руководителям сборной, сами додумались в Спорткомитете. Не нужно назад в СССР лететь из Стокгольма, а через три снова в том же направление до Дублина. Чуть сэкономят народные деньги. Тем более, что договорились сыграть коммерческий матч со шведским клубом АИК из Стокгольма, ставший третьим в прошлом чемпионате, половина выручки от билетов пойдёт СССР.

Вообще все матчи на отборочном турнире к чемпионату мира в Европейской зоне запланированы на осень: сентябрь – октябрь, в основном. И только пятая европейская группа играет летом первый круг. Это сделали понятно почему, и правильно. Всё участники пятой группы – это северные страны и в Хельсинки или Стокгольме в октябре может и снег лежать. Зачем мучить зрителей и футболистов, если можно спокойно в хороших условиях сыграть летом.

По графику в чемпионате СССР у Динамо был и третий выездной матч со сталинградским «Торпедо» 3 июня, но из-за того, что Динамо почти в полном составе будет в сборной, этот матч перенесли на осень. Фомин предложил сформировать из дубля и его Молодёжки команду и отправить её в Сталинград, но не согласились ни Якушин, ни федерация футбола. Состав команд утверждён и анархия никому не нужна. Ну, может и правильно.

Глава 6

Событие шестнадцатое

– Надеюсь, вы не уйдёте до ужина? – спросил Бильбо вежливо своим самым ненастойчивым тоном. – Ни в коем случае! – ответил Торин. – Мы и после ужина не уйдём.

– Надеюсь, вы не уйдёте до ужина? – спросил Бильбо вежливо своим самым ненастойчивым тоном. – Ни в коем случае! – ответил Торин. – Мы и после ужина не уйдём.

Джон Рональд Руэл Толкин

Сборная СССР летела в Стокгольм на двух самолётах Ли-2. При этом так получилось, что из Москвы вылетели вечером тридцатого мая, а из Ленинграда уже утром тридцать первого. В Ленинграде, что-то при проверке одного из самолётов обнаружили перед вылетом, какую-то мелкую неисправность в двигателе, но дисциплина ещё армейская, и полёт отложили сначала до устранения, а когда поняли, что ночь скоро, то и до утра. Двадцать два футболиста, два тренера, врач, массажистка, футбольные арбитры во главе с начальником отдела футбола и хоккея в Спорткомитете и вице-президентом ФИФА Савиным Сергеем Александровичем, и руководитель делегации – Романов Николай Николаевич, просидели ночь в зале ожидания на баулах, так как сначала все думали, что задержка ненадолго, а потом выяснилось, что в гостинице при аэродроме «Шоссейная» (будущее – Пулково) нет ни одного свободного места. Даже для заместителя председателя Спорткомитета, читай – зам министра, Романова не нашлось, и его пустили в комнату отдыха пилотов. На диване ночевал, плащом укрывшись.

Ах, да! Ещё в составе делегации СССР было четыре человека. Это оператор и его помощник с кинокамерой и коробкой пленок, чтобы матчи заснять. Все три игры: и матчи со сборными Швеции, и Ирландии, и товарищескую коммерческую игру с клубом АИК нужно запечатлеть для разбора полётов после и показа по кинотеатрам вместо журналов, естественно, не полностью, а нарезкой красивых моментов и голов. На этом настоял Вовка. Не то, наверное, слово. Он подбросил, как бы вскользь эту идею Аполлонову при совместном поедании пирога вечером девятого мая, а потом время от времени интересуясь: «А что, Аркадий Николаевич, вы точно решили послать операторов с камерой матчи снимать»? В результате руководитель спорта в СССР решил: «Да, отстань, Володя, уже команду отдал, нашли и камеру хорошую и плёнку цветную трофейную выделили». Последние двое – это комментатор Синявский и его звукооператор.

Садились в Стокгольме, освещаемые восходящим солнышком, а вышли на первую тренировку уже под приличным ветром и дождём. Всё начали материться, мол, как играть, как дриблинг демонстрировать, при раскисшем поле, и, наверное, один Фомин понимал, что в очередной раз повезло. Вся команда была в бутсах кооператива «Робутса» или мокшановских, со съёмными, заменяемыми шипами, и длинные, прямоугольные шипы, для игры на сырых полях, у народа были с собой. Это Фомин тоже настоял, чтобы всех до единого Якушин лично проверил. Оказалось, что совершенно не зря. Пятеро съёмные шипы, несмотря на напоминание, забыли. Хитрый Михей не так чтобы часто голос на футболистов повышал, разве во время игры, бегая вдоль поля. А тут оторвался на «имбецилах». А вот Челенков, сотни раз выезжающий со Спартаком и сборной СССР на соревнования за пределы нашей Родины, не понадеялся на память футболистов, пребывающих в эйфории от заграничной поездки, и сходил в «Робутсу», пять десятков шипов в кожаном мешочке прихватил. Под угрюмое «спасибо» и мат Хитрого Михея в аэропорту Москвы Вовка «забывчивым» их выдал. Ещё и на запас остались.

Сборная на две трети состояла из футболистов московского Динамо. Плюсом было два человека из ЦДКА – Бобров и Гринин, и двое из Спартака – Игорь Нетто и Никита Симонян и один нападающий из Торпедо Московского – Александр Пономарёв.

– Зачем нам столько нападающих, Михаил Иосифович? – в самолёте поинтересовался Вовка у, сидящего на соседнем кресле, Якушина.

– Там за границей защитники с нами церемониться не будут, вот посмотришь, человека три из нападения домой с костылями поедут или сильно хромая, ну и в полузащиту нападающих оттянуть можно.

Вовка вынужден был согласиться. Пока не придумали карточек, жёлтых и красных, и не начали бороться с грубостью в футболе, защитников специально мотивировали и в хоккее, и в футболе калечить нападающих соперника.

Кроме этих пятерых можно добавить и троих человек номинально, конечно, динамовцев московских, но Играющих в основе редко. Был из полузащитников Валька Жемчугов, из защиты Виктор Шалимов и вратарь Вовка Третьяков. Ну, к ним можно и Фомина добавить, тоже далеко не в каждом матче на поле выходил, а некоторые матчи вообще пропускал. Аполлонов регулярно на Якушина порыкивал, не покалечьте мне зятька, и Хитрый Михей семнадцатилетнего гиганта старался пореже выпускать на поле.

За тренировкой из-под зонтиков наблюдало несколько шведских, наверное, журналистов. Фотоаппараты были у дядек и блокнотики с карандашами. Со скамейки запасных ещё и вражеские соглядатаи пялились. Вовка, как выглядит тренер шведской сборной, не знал и тем более, как его помощники, если они есть вообще, но мужики головой активно ворочали и карандаши тоже из рук не выпускали.

Тренировка прошла вяло, и если чего все наблюдатели из неё полезного и вынесли, то это то, что среди русских есть несколько вполне себе высоких футболистов. Побегали по лужам, попинали попеременно, то Третьякову, то Хомичу и мокрые, и грязные ушли в раздевалку. Дождик прекратился… Или нет. В воздухе стояла морось такая, даже не сильно понятно – это с неба такая мелочь спускается или с земли поднимается. А ещё прямо холодно.

Еда в столовой была тоже холодная. Так хотелось после этого холодного, нудного, сырого получить тарелку обжигающего борща с тёплым ароматным хлебом. И огромную миску железную каши перловой с мясом, тоже обжигающей, что для динамовцев теперь готовили прямо на стадионе в полевой кухне. А вместо этого получили по тарелке небольшой холодной ухи… совершенно безвкусной, ни тебе лаврового листа, ни перчика, да даже соли пожалели. А ещё это и ухой-то назвать тяжело. Картошки нет. Плавают куски рыбы и морковь жёлтая с каким-то непонятным овощем, наверное, репа. Бр-р. Гадость. На второе была рисовая размазня с куском рыбы, из этого же супа выловленного, и всё. Компота сладкого нет. Дали стакан молока. Опять холодного. Хлеба положили в общую миску по кусочку тоненькому на человека. А ведь Швеция не воевала и наживалась на торговле с Гитлером. Могли бы и расщедриться. Сволочи.

Событие семнадцатое

Что за глупость спорить, как лучше жить: при капитализме или при социализме, – если при социализме еще никто не жил.

Михаил Задорнов

Бог решил встать на стороне православных. Вовка, ну, впрочем, как и вся команда, пошёл на следующий день посмотреть на тренировку местной сборной. Дождя как такого не было. Была та самая нудна морось. Поле не сохло и хоть настоящих луж на нём не было, но вполне себе зелёненькая трава была мокрая и скользкая, а вязкая пропитанная водой земля совершенно не держала бутсы с небольшими круглыми шипами. Выглядели шведы такими клоунами, бежит, бежит, а потом поскальзывается на ровном месте и грохается на спину или на бок, встаёт мокрый и грязный и пытается дальше бежать. Один из защитников при ударе по мячу в движении, так грохнулся спиной, а потом головой, что его на носилках с поля унесли.

– Михаил Иосифович, вы народу скажите, чтобы шипы длинные не вкручивали пока, чтобы шведы не смогли какую-нибудь пакость нам подготовить. Пусть сюрпризом будет, – Вовка сидел на трибуне в самом первом ряду и, немного понаблюдав за клоунами, добрался до сидевшего гораздо выше под козырьком Якушина.

– Уже дал команду. А ты почему не в курсе? Сказал же всем передать? – сначала отмахнулся от него, а потом насупился Михаил Иосифович.

– Впереди был. Смотрел, где самые травмоопасные места. Поле не ровное. Не картофельное поле, но низинок и кочек хватает.

– Да, а я и не заметил отсюда? Пойду тоже полюбуюсь.

Фомин себе верен остался, он не только кочки на поле рассмотрел, но и, улучив минутку, когда на него никто не смотрит, вырезал ножом кусочек газона и в прорезиненный мешочек спрятал. Даже договорился заранее с Аполлоновым, что на игре к ним в раздевалку придут посол СССР в Швеции, а потом Ирландии и кулёчки эти у Вовки заберут.

Свою тренировку сборная СССР после того, как шведы покинули поле, провела недолгую. Погода отвратная, температура упала градусов до десяти, всё небо в тучах, и сырость пронизывающая. Опять попинали по воротам, побегали по гаревой дорожке и ушли в отель. Если чего и хотели шпионы шведские разузнать о русской команде, то обломались. Разве оценили прыгучесть Вовки Третьякова, которого за чёрную форму и длинные руки тут же местные чёрным пауком окрестили. А кем тогда Яшин станет?

Вечером Фомин ложился спать с молитвой… Нда. Ну, как уж умел. Типа, эй вы, там наверху, пусть завтра такой же сырой день будет. Спалось замечательно, словно таблетку димедрола какого проглотил. Только донёс голову до сырой, холодной подушки, и бамс, без всяких сновидений и кошмаров уже утро. Сразу же к окну Вовка бросился. Молитва сработала. Бог её услышал и решил русским против проклятых лютеран подмогнуть. На небе никаких солнц не наблюдалось. Всё оно в чёрных дождевых тучах. А ещё и ветерок приличный. Эх, не ту страну назвали Гондурасом. В смысле, сейчас бы вместо этой сборной, что начинала просыпаться в отеле, его пацанов из Молодёжки. Они научены Вовкой играть при ветре и при мокром мяче, когда круглый совсем по-иному себя ведёт. Ну, да ничего, и эти силы должны шведов превозмочь.

Встреча была назначена на шесть часов вечера. Второго июня 1949 года – это пятница. А пятое число, когда шведы будут играть с финнами так вообще понедельник. А Челенков ещё обзывал придурками людей в Спорткомитете, которые ответственные матчи, на те, что вся Москва смотреть придёт, ставят на будний день. Понятно же, что лучше всего в воскресенье в обед. Нет. Даже не ёкает у составителей ничего. А получается, что шведские придурки в их Спорткомитете, или как у них там этот орган называется? пусть даже Федерация футбола – ещё придурошней. Это же игра сборной и отборочные на чемпионат Мира. И на тебе – играют в понедельник. Хорошо хоть не в обед игра, а то вообще бы никто в такую погоду смотреть не пришел. Вовка уже пожалел, что уговорил Аполлонова на коммерческий матч с АИКом местным. Не будет зрителей? Хотя. А ведь это как раз воскресенье получается. Могут и прийти.

Стадион Росунда как бы домашний для местного клуба АИК. Он не очень большой, из пояснения местных вмещает около тридцати шести тысяч человек, но когда АИК играет с Гётеборгом, то бывает и больше сорока тысяч билетов продают. Стоят тогда люди в проходах. Трибуны сделаны интересно. В СССР все стадионы окружены овальными трибунами, а здесь вокруг поля построен чёткий прямоугольник. И трибуны со всех четырёх сторон необычные. Они так же уходят вверх ярусами, но потом упираются в стену стадиона. И прямо над ними построен второй такой же ярус. Получается, что второй ярус – это крыша первого и она полностью защищает зрителей от дождя или снега, да и от ветра тоже. Так ещё не всё, те верхние тоже защищены, над ними почти на всю ширину этого яруса сделана крыша. Молодцы шведы. Более удобного для зрителей стадиона Челенков и в будущем не видел. Даже там часть трибун от дождя не прикрыта.

– На матч продано тридцать восемь тысяч билетов, – сообщил на утренней разминке, пришедшей с накачкой для футболистов Романов. – Пойдёмте в раздевалку. Нужно мне с вами переговорить.

Обманул. Никто с ним не говорил. Один Николай Николаевич вещал. Почти двадцать минут объяснял «тупым» футболистам, что в стране сейчас идёт тяжёлое восстановление городов и предприятий, люди недоедают, а партия и правительство во главе с самим товарищем Сталиным изыскало денег, одела их, кормит от пуза и привезла сюда на самолётах не для того, чтобы они с жиру бесились, а для того, чтобы доказали превосходство Советского Союза. И Советского спорта. Должны побить проклятых капиталистов, сосущих соки с трудового народа.

В город их не отпускали, но из окон отеля было видно, как по улицам катаются малолитражки, ходят автобусы, шествуют эксплуатируемые шведы в хороших одеждах, бегают опрятно одетые дети. И улицы чистые, зелёные с хорошим покрытие из брусчатки. Прямо образцовый город.

Челенков по миру покатался и мог бы с Романовым про эксплуатацию поспорить. Если, где в мире и победил Социализм, так это в Швеции. И он продолжает тут побеждать. С богатых берут огромные налоги, которые перераспределяют в пользу бедных и на социальные всякие нужды. Бесплатные больницы и школы, даже институты, точнее университеты бесплатны, и там студентам платят вполне приличную стипендию, позволяющую и питаться, и одеваться. Чем-то Швеция сейчас напоминает поздний Брежневский период. Только ещё нужно добавить, что преступности почти нет. И ещё отличные дороги и чистые, вымытые ухоженные улицы в городах. Наверное, так и должен выглядеть образцовый Социализм.

Народ слушал Романова и зевал. Хорошо, что попался им хреновый оратор, речь была скучная и монотонная, мужики не испугались, не накрутились, а зевать начали. Не смог Николай Николаевич сбить им настрой на игру, как ни старался. Да и старался ли?

Событие восемнадцатое

В детстве большинство моих друзей мечтало о том, чтобы забить прекрасный гол, я же всегда мечтал о том, чтобы не дать им это сделать.

Икер Касильяс

Всё же огромная чаша стадиона Динамо вызывает волнение, когда выходишь на поле. Семьдесят тысяч зрителей на огромной чаше трибун, когда смотришь на них снизу, с футбольного поля, завораживают. А ещё акустика, когда крики этих семидесяти тысяч человек приветствуют твоё появление на поле. Мурашки всегда Челенкова пробирали. Здесь квадрат трибун не приводил к поползновению мурашек по спине. И ещё выдержанные – нордические шведы вели себя потише, да и было их в два раза меньше. Тем не менее мурашки были. Другие. От холода. Бог не подвёл Фомина, просил – получай. Было и вечером второго июня в Стокгольме ветрено и сыро. Вся та же морось, опустившаяся три дня назад на город, решила его не покидать. Поле по-прежнему сырое и скользкое, и мяч сразу намокнет. Фомин предложил Романову вчера переговорить с организаторами, чтобы при выходе мяча за пределы поля, когда его нужно выбрасывать из аута или вводить угловым ударом, заменяли на сухой. Понятно, что столько мячей нет, но пусть их десяток, скажем, первый выскочил за черту, берёшь второй, а первый отправляешь сушиться, есть же какие-нибудь нагревательные приборы на стадионе. Пока выскочит десятый, первый хоть немного, но просохнет. Очень не хотелось Фомину играть головой мокрым мячом. Это равносильно удару сковородой. Гудит голова после такого удара, время нужно, чтобы в себя прийти. Романов обещал поговорить, но чем переговоры закончились не рассказал. Ну, сюрприз будет.

Цветы им в раздевалку принёс Савин с дивчулями местными. Красивые такие, голубоглазые, высокие и крутобёдрые. Не хуже его зеленоглазки. Вышли под звуки гимна. Эти гады его перепутали. Вместо гимна, написанного Александровым, играли Интернационал. Так-то международный скандал. В 1943 году принят новый гимн и прошло уже шесть лет. Могли бы за шесть-то лет и найти, где запись. Интересно? Вовка как-то об этом и не думал. А ведь магнитофоны ещё редкость страшная, выходит, на стадионах, где они в СССР играют и всегда в начале матча звучит гимн новый, его выдают через динамики с пластинки. Савин побежал куда-то и отсутствовал десяток минут. Потом прибежал злой и рыкнул:

– Поём сами в голос, без музыки. Нет у них новой записи. Обещают доставить из посольства нашего ко второму тайму. А сейчас поём.

Спели. Вовка Фомин растерялся. Он три варианта гимна знал, ещё собьётся. Но вокруг народ орал во всю глотку, и его возможная ошибка в общем хоре потонула.

После гимна Швеции заунывного, как похоронный марш, начали разыгрывать сторону и первый удар. Монета была большая и, скорее всего серебряная, хищно так поблескивала, на ней мужик был в профиль изображён. Наверное, древняя? Сборной СССР достался первый удар. А шведы потянулись к восточным воротам. Выбор этот им вообще ничего не давал, было бы солнце, так понятно, а когда даже определить, где оно сейчас на небе невозможно, то выбор ворот ничего не даёт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.