Лада Кутузова
Мусины бусины

Хорошая история подобна бусине, нанизанной на нитку.

Бусина первая, розовая

Поезд мчался сквозь длинный туннель. Стаканы в железных подстаканниках звякали в такт стучащим колёсам. Муся жмурила глаза от восторга, воображая, через какую громаду несётся их состав. Паровоз издал протяжный стон раненого животного, и Муся представила: поезд бежит, преследуемый страшным каменным чудовищем. За последним вагоном рушатся горы, грозя похоронить под собой и состав, и пассажиров, и саму Мусю с бабушкой. Она даже почувствовала, как мурашки побежали по коже.

– Бабушка, а ещё туннели будут? – спросила она, когда поезд выскочил на свободу.

– Наверное, Маруся, – задумчиво ответила та, – гор впереди много.

Муся уткнулась в окно. Сначала там не происходило ничего интересного: леса сменялись полями и вокзалами провинциальных городов. Только на второй день путешествия вдалеке появились неясные силуэты гор. И вот теперь поезд нёсся сквозь них, и Мусю переполнял восторг, хотя и было немного страшно.

Состав в очередной раз остановился; бабушка, до этого совещавшаяся с соседями по купе, сказала: «Ну вот мы и приехали!» Они очутились на маленьком перроне, где их сразу же окружили несколько человек, сдающих комнаты. Буся договорилась с молодой женщиной, гречанкой, и они пошли на автобус. По дороге гречанка рассказала, что у нее две дочери: трёх и четырёх лет. «Малявки», – решила Муся, которой уже исполнилось шесть, и потеряла к ним всяческий интерес.

Посёлок, куда гречанка привезла бабушку с Мусей, располагался у самого моря, от дома до берега идти было пять минут. Пляж, где они загорали, был галечный. Муся осторожно ходила по горячим, обкатанным морем камушкам, поджимая пальцы. Бабушка лежала на полотенце и разговаривала с незнакомкой.

– А что это у вас девочка такая бледненькая? – поинтересовалась та. – В каком погребе вы её держали?

– В питерском, – рассмеялась Буся, – в питерском. Привезла на море подлечить.

– Болеет часто?

– Не то слово. За зиму раз шесть точно: то грипп, то ОРЗ, то ангина. Замучились уже.

Мусе стало скучно слушать взрослые разговоры. Она поправила на талии надувного лебедя и шагнула в воду. Вода была приятной, словно любимое одеяло, и солёной на вкус. На дне виднелся песок и круглые камушки. Муся с восторженным криком плюхнулась в море, изо всех сил молотя ногами.

Плавать она не умела, поэтому бабушка решила научить её держаться на воде. Муся ложилась на спину и раскидывала руки и ноги в разные стороны, как морская звезда, которую утром выловили отдыхающие дядьки. Буся бережно поддерживала внучку под спину, а затем отпускала.

– Ты не бойся, вода в море солёная, плотная, тебя вытолкнет, – уговаривала она.

Бабушка была вся такая пышная и круглая, над её верхней губой росли усы. Муся обожала по вечерам забираться к бабушке на колени и обниматься.

Комната, которую они снимали, оказалась просторной. В ней имелась даже маленькая кухня, где Буся готовила. В отдельном домике в этом же дворе жила семья грузин с двумя детьми-погодками: Ренатой и Георгом. Георг был старше Муси на три года, а Рената – на два. Грузины снимали домик с весны до осени. Чем занимались старшие, Муся не знала, зато Георг и Рената выращивали цыплят.

Цыплята были замечательные: жёлтые и чёрные пушистые комочки. Муся забегала к друзьям перед сном и заглядывала в коробку с птенчиками, стараясь не дышать. Ей чудилось, что такие маленькие существа могут погибнуть от чего угодно. Георг только смеялся над её опасениями и говорил, что Муся сама как цыплёнок.

…Прошла уже неделя отдыха. Муся с бабушкой по пути с пляжа зашли в магазин, чтобы купить продукты. Пока Буся набирала сумку, Муся внимательно изучала полки. На одной из них она обнаружила банку с необыкновенным вареньем, оно называлось «розовое». Бабушка, тоже никогда не пробовавшая варенье из лепестков роз, Мусю одобрила.

Чай с вареньем казался необыкновенным: Муся щедро черпала ложкой сироп и запивала его крохотными глотками, перекатывая сладкий шарик во рту. После обеда они с бабушкой отправились на море, но по дороге Муся спохватилась, что забыла надувного лебедя, и вернулась. Взяв круг, она собралась догонять бабушку, когда услышала слабый крик, доносившийся из банки с вареньем. Муся заглянула в неё и обомлела: в варенье барахталась крошечная девочка в нежно-голубом платье, похожем на наряд балерины. По её золотистым волосам пробегали искорки. Девочка лениво звала: «Помогите, кто-нибудь, помогите!» Муся схватила ложку и вытащила бедняжку, на что та снисходительно кивнула и начала приводить себя в порядок. Муся не выдержала и спросила:

– А вы кто?

Девочка слизнула сироп, оставшийся на руке, и высокомерно ответила:

– А ты что, не видишь? Фея.

– Ничего себе! – Муся потеряла дар речи.

Она вытаращила глаза, потом царапнула себя по руке, чтобы убедиться, что не спит.

– И что ты хочешь? – фея полюбовалась на своё отражение в зеркальце и пришла в хорошее расположение духа.

– Как это? – не поняла Муся.

– Ты меня спасла – я исполняю желание, всё просто.

Муся задумалась, желаний было много: и новая кукла, и игрушечная коляска, и наборы посуды и мебели, и шоколад, и мороженое. Хотелось всего, а выбрать следовало только одно. Мусе пришла в голову идея, совершенно невероятная:

– А вы можете меня в сказку отправить? На немного, так, чтобы Буся не заметила? А потом вернуть.

Фея скептически осмотрела её с ног до головы и сказала:

– Ты – дылда, ты туда не поместишься.

Муся расстроилась, она даже отвернулась к окну, чтобы фея не увидела, как предательски дрожит губа.

– Хотя можно сделать так, что ты будешь видеть сказочных существ и сможешь общаться с ними, – добавила фея, и Муся тут же согласилась.

Бусина вторая, хрустальная

Бабушка уже плавала, когда Муся прибежала на пляж. Она вошла в море по пояс и нырнула. Под водой согнула ноги в коленях и прижала к груди, обхватив их руками, затем медленно всплыла. Это упражнение бабушка называла «поплавок». Спустя несколько минут Буся вылезла на берег и помахала внучке рукой. Муся махнула в ответ и снова погрузилась в воду.

Раздался смех, Муся открыла глаза и увидела маленькую полурыбку-полудевочку. Русалка была нежно-зелёного цвета, с длинными салатовыми волосами. Муся сразу захотела такую куклу. К первой присоединились ещё две русалки: одна фиалкового, а вторая серебристого цвета.

– Девочка, милая девочка, – пели они, щекоча Мусю за пятки. Та смеялась, из её рта всплывали пузырьки воздуха. – Хочешь, мы расскажем тебе сказку?

Конечно же, Муся хотела! Она подпёрла голову рукой и приготовилась слушать. Русалки начали:

«Давным-давно, в том месте, где океан воюет со скалами, жила девушка. Звали её Марина, что значит морская. Все считали её некрасивой: ведь у Марины была кожа, похожая на чешую, по ночам она тускло светилась. Отец девушки давно сгинул: он плавал на корабле, и в один из штормов его унесло в море. Её матери никто не видел, старухи шептались, что дело нечисто, но отец был человеком суровым, быстрым на расправу со сплетниками.

Когда же его не стало, Марина хлебнула горя сполна: соседи её сторонились, словно прокажённой, дети корчили рожи и придумывали обидные прозвища. Девушка жила только за счёт своего умения находить жемчужины. Каждое утро на рассвете она прыгала с высокого утёса в воду и собирала раковины. Ей всегда везло, весь жемчуг был отборный: крупный и ровный. Иногда ей попадались очень редкие чёрные и розовые перламутровые камушки».

Муся заслушалась, но внезапно русалки бросились в разные стороны. Муся вздрогнула – её схватили за плечо и вытащили из воды. Это оказалась Буся. Никогда ещё Муся не видела её такой сердитой: бабушка только что не шипела, как рассерженная кошка.

– Никакой ответственности! Ты же уже взрослая девочка, чуть до инфаркта меня не довела! Разве ж так можно? Слов нет, одни эмоции. Это ж надо было так долго под водой сидеть!

– Буся, ну там же русалки были, они мне про девочку рассказывали, – оправдывалась Муся.

Бабушка тихо заплакала, её плечи мелко тряслись, словно от холода, и Муся прижалась к ней. Весь вечер бабушка пила какие-то капли и держалась за сердце. На следующее утро она приняла решение вместо моря поехать в ботанический сад.

Парк был замечательный, Муся ходила вокруг огромных пальм, гладила их стволы и пыталась разглядеть на макушке дерева связку бананов или фиников, любовалась голубыми елями и цветущими лотосами. Вьющиеся розы оплетали ажурную беседку, оставив для входа небольшой проём. Муся залезла в беседку и ахнула – её окружал ковёр, сотканный из тёмно-зелёных листьев и алых соцветий, пронизанный знойным ароматом.

– Буся, можно я тут побуду? – она присела на скамейку.

– Хорошо, только не убегай никуда.

Муся легла на скамейку и начала вспоминать сказку о Марине. Вдруг послышался шорох и громкая ругань: «Да у тебя руки с мальства к труду не приучены, кто ж так мотыгу держит?» Муся повернула голову и увидела двух гномов: один степенный, с окладистой бородой, второй – нелепый, в колпаке, сползающем на глаза, и в одежде не по размеру, в которой он постоянно путался.

– Вы настоящие? – уточнила Муся.

Гномы угрюмо уставились на неё.

– Сама ты ненастоящая, – обиженно пробасил солидный гном.

– Ненастоящая, – поддакнул второй.

– Извините, – начала оправдываться она, – просто мне кажется, что вы плод моего воображения.

Про плод воображения Муся узнала от бабушки во вчерашнем разговоре.

– Тогда ты с приветом, раз сама с собой разговариваешь, – съязвил первый гном.

– С приветом, – пискнул второй.

– Сами вы сумасшедшие, – надулась Муся.

Гномы внимательно разглядывали её.

– Ладно, – вздохнул старший, – будет тебе сказка.

– Расскажем, – кивнул младший.

– Я не просила, – всё ещё дуясь на них, заметила Муся.

– Но ведь хотела? – в один голос уточнили гномы.

Она угукнула, гномы раскурили трубки и начали повествование:

«Однажды в земли гномов вторгся злой огнедышащий дракон. По праву сильного он отобрал Хрустальную скалу, где добывалось жидкое пламя. Это был удивительный кристалл: казалось, что под прозрачным стеклом танцует живой огонь. Но теперь путь к рудникам был закрыт: дракон не пропускал никого. Мало того, на подступах к горе он разрешил поселиться злым оркам и троллям, которые своим дыханием убивали всё живое. Гномы и близко не могли подойти к Хрустальной скале и влачили жалкое существование. Но однажды появился среди них храбрец, который смог украдкой пробраться в гору. Он тайком миновал орков и троллей и проник в пещеру дракона. Метким выстрелом поразил дракона прямо в глаз и убил его. Храбрец открыл гномам путь в рудники. Орки и тролли в ужасе бежали прочь».

Рассказчики замолчали.

– Всё, если коротко, – объявил бородатый гном.

– Ага, всё, – подтвердил второй, потирая гладкий подбородок, будто бы проверяя, не выросли ли у него за время рассказа борода, как у старшего приятеля.

Муся моргнула, а когда снова открыла глаза, обнаружила, что гномы исчезли. Только слышался удаляющийся топот маленьких ног, обутых в крепкие деревянные башмаки.

– Да что ж такое? – раздался бабушкин голос. – Маруся, ты оглохла, что ли?

Муся, чувствовавшая вину за вчерашнее, беспрекословно вылезла из беседки. На обратном пути бабушка договорилась с фотографом, и тот снял Мусю у пальм на фоне фонтана. Бабушка продиктовала адрес и взяла квитанцию.

Бусина третья, перламутровая

Цыплята росли быстро.  Из коробки птенцов перенесли в закрытый вольер, куда Муся вместе с Георгом и Ренатой каждое утро ходила кормить их. В отличие от бабушки новым друзьям сказочные истории нравились, они с восторгом слушали Мусю и просили повторить. В один из дней Муся с бабушкой отправились на телефонную станцию звонить родителям. Муся быстро протараторила, что скучает, и выскользнула на улицу. Бабушка осталась в будке. Муся бесцельно слонялась у входа, когда услышала знакомый голосок: «Ах, помогите, я запуталась! Ау, кто-нибудь!» Фея зацепилась крылышками за ветку куста и вяло умоляла о помощи. Увидев Мусю, она равнодушно заметила:

– А-а, это опять ты?

– Я. А желание можешь исполнить? – практично спросила Муся, освобождая фею.

– Даже не знаю… За один и тот же подвиг, пусть и дважды совершённый… – та неодобрительно нахмурила брови.

– Простое. Пусть бабушка на меня не сердится и не жалуется родителям.

Фея кивнула и подлетела к стеклу, любуясь на своё отражение. Мусе захотелось поделиться новостями.

– Я тут гномов встретила, – начала она.

– Опять байки травили? – пожала плечами фея.

– Это не байки, – обиделась за гномов Муся, – это история подвига.

– Ну-ну, – скептически пожала плечами фея, продолжая прихорашиваться. – Только на самом-то деле всё было немного не так. Жил-поживал добрый и безобидный дракон в своей уютной пещере, когда о накопленных им сокровищах узнало злобное и воинственное племя гномов, державших в страхе всю округу. Подло окружили они его жилище и подожгли со всех сторон. Бедняжка чуть не задохнулся в дыму и сбежал в последний момент.

– Неправда! – возмутилась Муся. – А как же горные тролли и орки, убивающие своим дыханием всё живое?

– Зубы чистить надо, и всего делов. – Фея поправила волосы и улетела.

Близился отъезд. Муся потемнела от загара, зато выгоревшие на солнце волосы посветлели. Она уже прилично держалась на воде, но русалки, видимо, испуганные в прошлый раз бабушкой, не появлялись. Спокойное прежде море покрылось мурашками. Вода сбивала с ног, ветер усиливался.

Буся по этому случаю придумала развлечение. Она заводила Мусю подальше от берега, раскачивала на руках и бросала с волнами на берег. Муся летела вместе с пенными барашками и визжала от восторга. В очередной раз волна подхватила Мусю на берегу и потащила обратно в море. Муся не могла понять, где верх и где низ, она потеряла ориентацию. Её охватил ужас, но в этот миг раздалось пение: «Не бойся, ты же не просто девочка, ты умеешь общаться с удивительными существами».

Русалки окружили её, бережно поддерживая со всех сторон. Муся постепенно успокоилась. Морские девы поинтересовались, не хочет ли она услышать окончание сказки. Конечно же, Муся с радостью согласилась.

«Однажды, Марина, как обычно, пришла к берегу моря. На берегу она увидела странное существо – полурыбу-получеловека. Незнакомец показался ей красавцем, хотя вместо ног у него имелся рыбий хвост. Юноша, весь покрытый золотой чешуёй, задыхался под восходящим солнцем. Марина стащила его в воду и бережно держала, пока тот не очнулся. Спасённый открыл глаза и увидел её. Любовь пронзила их сердца. Каждое утро юноша-русалка поджидал Марину на берегу, выводя проникновенные рулады. Потом влюбленные плавали, отыскивая раковины.

Злые и завистливые люди подсмотрели за Мариной и решили убить её возлюбленного. Рано утром они подкараулили его, и один из злодеев прицелился из арбалета. Но в этот момент Марина, увидев завистников, бросилась между ними и любимым. Стрела пронзила её грудь, и кровь обагрила море. Юноша исчез, и никто больше не слышал песен русалок. А в том месте, где пролилась кровь девушки, выросли кораллы необыкновенной красоты.

Русалки залились слезами и уплыли. Муся почувствовала, что врезается во что-то большое, и вынырнула на поверхность. Стоящая в воде тётенька с недоумением уставилась на неё.

Отпуск закончился, чемоданы были собраны. Бабушка пошла прощаться с гречанкой и её семьёй. Георг, таинственно улыбаясь, позвал Мусю. В руке он держал овальный тёмно-серый камушек с двумя голубыми поперечными полосками.

– Это куриный бог – видишь, в нём дырка. Можно продеть верёвочку и носить его, тогда он станет твоим амулетом.

Муся поблагодарила и, привстав на цыпочки, поцеловала Георга в щёку.

Вскоре они с бабушкой отправились на вокзал. Там толпился народ. Буся пошла купить пирожков в дорогу, Муся осталась караулить вещи.

– Боже мой, я застряла, – услышала она знакомый голос.

Золотоволосая фея билась о стенки бутылки из-под лимонада.

Муся бесцеремонно перевернула бутылку и хлопнула ладошкой по донышку, фея выскочила наружу.

– Кажется, я должна тебя поблагодарить? – совершенно нелюбезно уточнила она.

– Не надо. Можно спросить, как и почему вы постоянно куда-то сваливаетесь? – полюбопытствовала Муся. – Я ведь помню, что закрывала тогда банку с вареньем.

– Тебя не касается, – фея была сильно не в духе. – Желание загадывать будешь?

– Спасибо, не надо, – Муся мялась в нерешительности, не зная, как продолжить.

– Ну, что там? – немного смягчилась фея.

– Я про русалок спросить хотела.

– А-а, – кивнула та, – они тебе, наверное, всякие страсти рассказывали? Про эту ужасную Марину?

– Она не ужасная, – не согласилась Муся.

– Сама посуди: девочка покрыта чешуёй и вся светится. Ты бы хотела дружить с такой девочкой?

– Но что плохого она сделала людям? – Муся едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

– Муся, – фея достала из кармана пудреницу и начала обильно посыпать себя порошком, – это сказка. На самом деле Марина уплыла со своим возлюбленным, ведь она была наполовину русалка. И папа потом отыскался – его спасла её мама, когда он свалился с корабля. И жили они все долго и счастливо.

Она помолчала и добавила:

– Будет тебе третье желание. Когда ты станешь взрослой и перестанешь замечать сказочных существ, то всё равно сможешь увидеть чудесное в самом простом.

Фея собралась улетать, как вдруг её глаза расширились, и она начала внимательно всматриваться куда-то вдаль. Затем шустро нырнула в бутылку, изо всех сил застучала кулаками и надрывно закричала: «Помогите мне, я застряла в этом ужасном месте!» Мимо Муси пропорхнул взволнованный маленький человечек с белоснежными крылышками и заострёнными ушами. Он развязал пояс и спустил его в бутылку. Фея ухватилась за кушак и вылезла из заточения.

«Мой спаситель, мой эльф! – восторженно воскликнула она. – Как я могу отблагодарить тебя?»

Она бросилась на шею эльфу и припала к его губам, их крылышки затрепетали. Мусе стало неудобно. На мгновение фея оторвалась от эльфа и подмигнула Мусе.

Поезд мерно стучал колёсами, Муся смотрела в окно.

– Не хотела тебе говорить, ну да ладно, – Буся чувствовала себя неловко. – Георг ведь подходил ко мне насчёт тебя. Сказал, что, когда вырастет, женится на тебе.

Муся вспомнила фею с эльфом и смутилась. Через месяц она получила письмо, в котором лежали фотографии. На фоне пальм стояла улыбающаяся девочка в синем сарафане с узором из красных тюльпанов, на её плече сидела золотоволосая фея. Рядом, гордо подбоченившись, стояли гномы, а из фонтана махали рукой разноцветные русалки.

Бусина четвёртая, красивая

В августе стояла жара. Муся выскользнула во двор, с трудом отодвинув тяжёлую дверь подъезда. Ярко светило солнце, тени деревьев жались к стволам. Двор был пустой, не считая противной Анжелки, которая выгуливала свою черепаху. Анжелка была блондинкой с вьющимися волосами, с огромными карими глазами в обрамлении длинных ресниц.

«Косметическая уродка», – сквозь зубы цедила Муся, поглядывая на соперницу. Про косметического урода ей рассказала закадычная подружка Надя: это такие люди, у которых волосы и глаза противоположных цветов. Например, брюнет с голубыми глазами или блондин с карими.

Мусе очень хотелось быть красавицей. Когда она оставалась одна, то долго разглядывала в зеркало свои зелёные в коричневую крапинку глаза и небольшой нос в россыпи веснушек. Потом разворачивала бережно хранимый портрет знойной красавицы и начинала разрисовывать себя.

Сначала в ход шёл мамин тональный крем, какой-то невероятно дорогой и иностранный, с золотой розой на белом тюбике. Муся выдавливала светло-коричневую гущу на палец и размазывала по лицу. Затем щедро обводила глаза ярко-синим карандашом, после красила тушью короткие ресницы. Выходило ужас как красиво.

Она сравнивала своё отражение с фотографией кинодивы и оставалась довольна. Муся мечтала о том дне, когда она, такая неотразимая, сможет выйти на улицу, и тогда Анжелка поймёт, кто из них на самом деле красавица, а кто так себе – прыщ на попе.

Внешность не была главным камнем преткновения в отношениях с соседкой – ещё у той жила черепаха. Черепаха была небольшая, с гладким панцирем, украшенным узорами, с маленькой головой на морщинистой шее и острыми коготками на лапах. Она медленно ползала по траве и жевала одуванчики. Муся знала, что родители никого не разрешат завести в их крохотной комнате, но это не мешало ей каждый раз, гордо задрав голову, заявлять: «Ну и что! А мне мама бебемота купит». Гиппопотама Муся видела в передаче про животных, бегемот лоснился от жары, широко распахивал огромную пасть и плавал под водой.

Такого зверя вредной Анжелке ни за что не купят, он просто не поместится даже в огромной трёхкомнатной квартире. Но сегодня этот номер не прошёл. На заявление Муси про «бебемота» соседка разразилась громким хохотом и прочитала обидную дразнилку:

«Мама купит мне козу,

Я тебе не покажу.

А козу зовут Маруся,

Я сама её боюся!»

Муся кинулась к Анжелке, чтобы вцепиться в волосы, но та, схватив черепашку, убежала домой. Разочарованно вздохнув, Муся постояла ещё немного, поглядела на пустой двор и тоже пошла обратно: делать здесь было совершенно нечего.

Мама собирала вещи. В последнее время она сильно поправилась, поэтому ложилась в больницу, чтобы похудеть. Муся сама слышала, как какая-то тётенька советовала маме есть много творога. Видимо, от творога худеют, рассудила Муся. Хорошо, что самой ей творога есть не надо, она его терпеть не может. И вообще, было бы здорово, если б разрешили совсем не есть. А то вечно сидишь и давишься, вылавливая из супа противную морковку с луком или запихивая в себя макароны, похожие на толстых червяков. Б-р-р-р.

То ли дело застывшая манная каша с киселём, которую дают на полдник в садике. Муся обожала такую. Красота! Можно свою порцию съесть и ещё добавки попросить. Или сметана, густая настолько, что даже ложка стоит. Положишь туда сахарного песка, размешаешь и наслаждаешься. Со сметаной всё что угодно съесть можно: и блины, и картошку, и даже сырники из нелюбимого творога. Муся зажмурилась от удовольствия. Мама подкралась сзади и обняла.

– Ма-ам, – Муся попыталась выскользнуть из её рук, – я уже большая.

– Давай хотя бы немного посидим вместе. Я же завтра в больницу ложусь.

– Только не долго, – Муся неохотно залезла к маме на колени, та погладила дочку по косичкам и нежно поцеловала в щёку.

– Ну всё, – Муся решительно слезла с маминых коленей, – у тебя живот толстый, мешается. И жарко.

На следующее утро Мусю в садик отвели засветло, она ещё с вечера напросилась, чтобы её привели самой первой. В здании, кроме охранника, никого не было. Муся сидела на скамеечке под лестницей и играла с принесённым из дома пупсом. Пупс был совсем маленький, размером с ладошку, мама сшила ему несколько платьев. Муся начала сюсюкать, подражая взрослым, разговаривающим с маленькими детьми:

– Ах какая миленькая девочка! Просто красавица. Куда ты идёшь, девочка?

Пупс завертел головой, присел в книксене и запищал в ответ:

– Я иду к маме в больницу, чтобы навестить её. Моя мамочка очень больна, бедняжка.

– А чем же больна твоя мама, девочка?

– У её болезни очень сложное название, даже не выговоришь. Она даже может умереть, да.

– Ах, бедненькая маленькая девочка! Мне так тебя жаль.

Тут Муся почувствовала, что ей самой становится ужасно жалко маму (а вдруг у неё что-то действительно страшное?) и себя, одинокую крошку. Но тут пришла воспитательница и забрала её в группу.

Днём репетировали танец. Танец был сложный: следовало медленно семенить, выводя спирали по полу, одной рукой придерживать сарафан, а другой держать платок и время от времени красиво им взмахивать. Девочки разобрали сарафаны. Мусе, как самой маленькой по росту и возрасту, достался сарафан аж до пят, ярко-синего цвета, с узором из красных цветов. Подружки обступили её и завидовали, Муся важничала и казалась себе принцессой.

После танцев играли в дочки-матери. Девочки долго спорили, кому Муся достанется в дочки, потом решили, что она будет общей. Игра удалась: понарошечные мамы поили дочку воображаемым чаем из кукольных чашек, заплетали ей косы и много воспитывали, даже хотели поставить в угол. Мусе понравилось быть общей дочерью: так много внимания ей досталось. Папа забрал её из сада самой последней.

Бусина пятая, домашняя

Дома без мамы было скучно. Муся, подперев рукой голову, смотрела в окно. Папа пожарил яичницу и ушёл в гараж, Муся без всякого энтузиазма размазывала желток по тарелке.

– Чего копошишься? Давно бы всю яичницу подмела, – раздался со стороны раковины ворчливый голос.

Муся повернула голову и обомлела: возле раковины, неодобрительно разглядывая стопку немытых тарелок, стоял маленький мужичок. Сам мужичок был лохматый, с короткой бородой, в голубой рубашке с закатанными рукавами и шортах.

– Простите, а вы кто? – вежливо поинтересовалась она.

– Домовой, Димычем меня кличут, – коротко объяснил мужичок.

– А кто такой домовой? – удивилась Муся.

– Ты сказки-то читала? – с укоризной спросил гость.

– Я ещё не умею читать. Но мне мама сказки рассказывала, в них про домового ничего не было.

– Господи, и чему только этих современных детей учат?! – возмутился мужичок. – Домовой – хранитель дома, помощник по хозяйству.

Муся не поверила:

– А почему я вас раньше не видела?

– Повода не было. Чего ворон считаешь? Давай иди посуду мой.

Муся нахмурилась:

– Я не умею.

Димыч пожал плечами:

– А что тут уметь? Одной рукой тарелку держишь, другой тряпку.

Муся начала перемывать посуду под замечания Димыча: «Тарелку крепче держи, тряпку сильнее выжми, не забудь полотенцем вытереть». Внимательно осмотрев плоды Мусиной деятельности, домовой продолжал:

– Пылесосить хотя бы умеешь?

Пылесосить она умела, но не хотела.

– А зачем? Мама из больницы вернётся и сама пропылесосит.

– Ещё неизвестно, когда выйдет, а порядок в доме нужен.

Когда папа пришёл домой, квартира сияла от чистоты. Утомлённая Муся крепко спала на диване.

Прошло несколько дней. Мама всё так же лежала в больнице, Муся несколько раз навещала её с папой, но к выписке дело не шло. На придирчивый Мусин взгляд, мама нисколько не похудела, наоборот, ещё больше округлилась.

– Ты хоть творог ешь? – подозрительно поинтересовалась Муся.

Мама, смеясь, заверила, что ест и уже через неделю обязательно будет дома. А пока, несмотря на появление Димыча, дома было всё так же одиноко. Зато в садике кипела жизнь. Воспитательница сказала, что после дневного сна они пойдут в кладовую забирать игрушки, закупленные на их группу. Муся даже съела и первое и второе, чтобы ей тоже разрешили пойти с ребятами за игрушками.

В кладовой она выбрала необыкновенно красивую куклу с кудрявыми волосами. Кукла закрывала глаза и жалобно говорила: «Мама». Муся расставила на полу столик со стульями, усадила кучерявую красавицу и начала играть в чаепитие. В это время её позвала воспитательница и сообщила, что за ней пришли. В раздевалке Муся строго выговорила бабушке:

– Буся, ну я же просила, чтобы меня раньше шести не забирали. Ты зачем так рано?

Бабушка была заметно взволнована:

– Маруся, давай быстрей, мы сейчас к маме пойдём.

– Я у неё вчера была.

– Муся, у тебя же сестрёнка родилась.

Муся на какое-то время онемела, потом решила уточнить некоторые детали:

– Как родилась? Откуда?

– Из животика маминого.

Муся кинулась в группу, чтобы поделиться новостью. Ей казалось, что она лопнет от удивления и радости, если не расскажет об этом. Потом они с Бусей быстро шагали по улице, и Муся думала: «Значит, мама не худеть легла, а ребенка рожать? У меня теперь сестра будет. Будем играть с ней, и я буду главной». К сожалению, их к маме не пропустили, да и мама на улицу не вышла, лишь показала в окно какой-то небольшой кулёк. «Ничего, – рассудила Муся, – дома посмотрю».

Наступил долгожданный день маминого возвращения. Соскучившаяся Муся бросилась к заметно похудевшей маме и обняла. Взволнованный папа предложил Мусе познакомиться с сестрой. К её удивлению, сестрёнка оказалась крошечной. Она лежала посреди огромного по сравнению с нею дивана и недовольно морщилась. Муся растолкала склонившихся над сестрёнкой взрослых: «Осторожно, вы её раздавите». Малышка закряхтела и расплакалась.

«Как же с нею играть? – размышляла Муся. – Её и в руки-то взять страшно, того и гляди сломается».

Как звать девочку, никто не знал. Родители ждали мальчика, а к девочке оказались не готовы.

– Могли бы и побольше родить, – жаловалась Муся Димычу, – готовую. А тут ещё неизвестно сколько ждать, когда с ней играть можно будет. И, представляешь, они вообще мальчика хотели, кошмар какой. Мальчишки же дерутся постоянно и обзываются.

Домовой только смеялся. Первое время новая девочка спала на кресле, потом родители вынесли сервант в коридор, а на его место поставили детскую кроватку. Ночью Муся часто просыпалась от плача и тогда, полусонная, сообщала родителям: «Ваша девочка плачет». Постепенно Муся привыкла спать, невзирая на вопли сестрёнки, которую родители назвали Наташей.

Бусина шестая, похищенная

Минуло две недели. Димыч в последнее время был какой-то странный. Он часто отвечал невпопад, замолкал посреди разговора, а один раз просто заснул. Муся бесцеремонно растолкала домового и поинтересовалась:

– Я тебя чаем с баранками угощаю, а ты спишь. Тебе со мной скучно?

Муся уже освоилась, и с Димычем они стали на «ты». Домовой затряс руками:

– Нет, конечно, просто не высыпаюсь.

Муся наморщила лоб:

– Наташа мешает? А я уже привыкла.

– Не мешает. Караулю я её, Мусечка.

Муся не поняла:

– А зачем её караулить? Она и ходить-то не умеет.

– Не в этом дело. Её украсть хотят. Кикиморы ещё до рождения по дому шныряли. Вынюхивали. Они же подменяют детей. Подложат вместо твоей сестры маленькую кикимору, и вырастет из неё потом злая и капризная мегера.

– А может, уже подменили? – заволновалась Муся. – То-то она всё время плачет.

– Это она внимание к себе привлекает, чтобы глаз с неё не спускали, – растолковал Димыч.

Муся никак не могла взять в толк, зачем кикиморам человеческие младенцы.

– Они их в умирающие сказки селят, – объяснил Димыч. – Дети растут в сказке и верят в то, что происходит вокруг. Тогда выдумка живёт дальше, даже если наяву о ней все забыли.

– И сказки жалко, – пригорюнилась Муся, – но Наташеньку я им не отдам, самой пригодится.

С того дня она тоже пыталась не спать, но в десять часов обычно проваливалась в сон. Димыч почти не появлялся, все дни он отсыпался за бессонные ночи.

– Немного осталось, пара дней, – позёвывая, сообщил он. – После месяца дети для сказок уже непригодные становятся, перерастают.

– Знаю, – кивнула Муся, – мне тогда фея так и сказала, что я дылда. Хорошо, что разрешила сказочных существ видеть.

– Интересно, если ты сказочных существ до встречи с феей видеть не могла, то как тогда фею разглядела? – Димыч насмешливо улыбнулся.

Муся не нашлась что ответить.

На следующий день она весь вечер прождала Димыча на кухне, даже не пошла играть с Надей в классики, хотя та забегала пару раз. Димыч пропал. Лишь в девять часов со стороны окна послышалось невнятное «ой, мороз, мороз». Домовой с трудом залез на подоконник. Разлепив глаза, он заплетающимся языком объявил:

– А мы сегодня с лешим посидели, соку брусничного попили.

Громко икнул и заснул.

Димыч храпел на подоконнике. Муся с ужасом ждала ночи. Она не сомневалась, что леший специально опоил домового каким-то снадобьем, чтобы кикиморы могли украсть сестру. Родители от Мусиных просьб не спать отмахнулись и в кикимор не поверили. Наташа тихо сопела, не подозревая о готовящемся заговоре. Муся напряженно всматривалась в темноту, время от времени щипая себя за руку, чтобы не заснуть.

Вдруг в коридоре послышалось шипение, Муся почувствовала, что покрывается мурашками. Она подбежала к родительской постели и стала трясти маму за руку, от страха она не могла выдавить ни слова. Мама не просыпалась. Тогда Муся метнулась к кроватке. Перегнувшись через бортик, она с трудом вытащила сестрёнку и перенесла к себе на диван, потом завернула стоявший в углу веник в одеяльце сестры и положила на Наташино место. Вернулась к себе и, крепко обняв сестру, сделала вид, что спит.

Послышалась возня, Муся выглянула из-под одеяла. Рядом с диваном стояли два существа, похожие на поленья, с сучком вместо носа и веточками там, где растут руки и ноги. Она нырнула обратно, через мгновение всё стихло. Лишь под утро, когда начало светать, Муся осмелилась открыть глаза. Веник из кроватки пропал.

Родители так ничего и не узнали: Муся сразу же вернула сестрёнку на место. Даже про веник не спохватились. Димыч долго корил себя за ротозейство и благодарил её, пообещав принести заколку с самоцветами.

– Представляешь, – смеялась Муся, – будет у них в сказке теперь веник жить. И появится история про то, как веник возомнил себя маленькой девочкой, заплёл косички и стал играть в куклы. Смешно?

– Смешно, – соглашался Димыч и, надувая щёки, отпивал из блюдца горячий чай.

Наташа забавно бултыхала ножками в воздухе, как будто ехала на велосипеде. Она уже немного подросла и даже научилась улыбаться.

– Хорошо, что ты с нами осталась. А то бы попала в сказку, а мне бы со злобной мегерой-кикиморой жить пришлось. Я ведь тоже в сказку хотела, а меня не взяли. А так – по справедливости. Да и Анжелка теперь со своей черепахой пусть не воображает – у меня сестра есть, – Муся пощекотала Наташу за пятку и побежала на улицу прыгать через верёвочку.

Бусина седьмая, жёлтая

Стояла середина октября. Осень щедро окрасила деревья в пронзительно жёлтый цвет с редкими вкраплениями красного.

– Представляешь, какая это красота! – восхищённо делилась она с Димычем. – Бежишь, а они так и шуршат под ногами. А ещё схватишь их в охапку и подкинешь вверх, а они падают, падают. Пойдём с папой на выходных в лес, я целую кучу листьев наберу, буду дома поделки мастерить. Желудей ещё поищем, веточек разных.

– А маму с сестрой возьмёте? – поинтересовался домовой.

– Вот ещё, – фыркнула Муся, – нужен нам этот, как его… балласт. Наташа в коляске лежит, как её по лесу таскать? Пусть дома растёт, а листья я ей, так и быть, дам поиграть.

– Аккуратнее там, – предупредил Димыч. – Русалки скоро в спячку впадут, под лёд скроются, так что напоследок напроказничать могут.

Муся его словам не поверила.

– Не выдумывай, – хмыкнула она. – Русалочки очень добрые, они такие маленькие, как куколки. И красивые: сиреневые, золотистые или серебристые. Они мне сказки рассказывали.

– Ты мне зубы не заговаривай, – рассердился Димыч. – Добрые они… Сидят на ветках и путника одинокого ждут. До смерти защекочут или в омут глубокий затащат, будешь знать.

– Много ты знаешь, ты же на море и не был ни разу, – ехидно заметила Муся.

Димыч насупился:

– А чего я на твоём море не видел? Русалок и в наших лесах полным-полно. Хороводы водят при луне, на ветвях качаются. Вот погоди, пойдёшь в лес и увидишь.

– Сказочник, – повторила Маруся мамины слова, которые та иногда говорила в адрес папы. – И откуда только фантазии такие берутся?

– Вот ведь упёртая какая! – обиделся домовой. – И родители неразумные, не могли ребёнку сказок правильных почитать.

– Взял бы да сам и почитал, – предложила она.

– А что с тобой, безграмотной, ещё делать? Ужо приду вечером, жди.

Родители и Наташа крепко спали, Муся сидела, обложившись подушками, и слушала, как читает Димыч:

«Жила-была девушка ясная. Матерью её была Туча чёрная, а отцом – Дождь проливной. Звали ту девушку Молния. И любила она парня прекрасного по прозвищу Гром. Пошла однажды Молния по саду небесному прогуляться да увидела Грома ненаглядного с подругой своею, с Зарёю вечернею. Стоял он совсем рядом с Зарёю, на ухо ей что-то шептал.

Разозлилась Молния, полетели из рук её стрелы огненные да в землю ударились. Побежала она домой, вскочила на коня рыжего и понеслась куда глаза глядят. Летит Молния без оглядки, разит стрелами без разбора. А следом за нею скачет Гром на белоснежном коне, зовёт он Молнию, кричит, что дороже её никого у него нет, что с Зарёю он просто советовался, что любимой своей на свадьбу подарить.

Но не слышит его девушка, всё дальше и дальше уносит её рыжий скакун. Никак не догонит её Гром. Вот поэтому на небе сначала видим мы молнию и только потом слышим раскаты грома».

Домовой закрыл книгу.

– Ух ты! А я и не знала, что с грозой так любопытно. Мне папа говорил что-то про скорости разные. Что свет быстрее звука, но всё как-то непонятно. А у тебя интересно. Только я одного не пойму: эта девушка что, глухая? Почему она его не слышит? – Муся попыталась заглянуть в книжку, но Димыч быстро убрал её за спину.

– Ускакала далеко, да и обиделась сильно, слышать его не хочет. А на книгу нечего смотреть, а то глазами изотрёшь. И вообще, спать тебе уже пора. Да и я подустал тебе сказки сказывать.

– И подумаешь… Нужен мне твой фолиант, – от обиды Муся даже смогла выговорить мудрёное слово, которое слышала от бабушки.

На самом-то деле Мусе очень даже понравилась книжечка. Маленькая, похожая на блокнот, она была обёрнута в бирюзовую кожу с металлическими уголками и застёжкой. На обложке переливающиеся камни образовывали узор, который складывался в название: «Книга сказок». Как хотелось Мусе хоть минутку подержать её в руках, а ещё лучше – взять в садик, чтобы все-все девочки ей позавидовали. Муся долго не могла уснуть, представляя, как бы она играла с такой замечательной книгой. Да и потом несколько дней всё думала, как выпросить её у Димыча хоть на немножко, но домовой был непреклонен.

Неделя пронеслась с быстротой занимательного фильма. Вроде только наступил понедельник, как уже показался хвост пятницы. Близились выходные. Рано утром в субботу Мусю разбудил папа.

– Ну ещё чуть-чуть, – лениво потягивалась Муся, – пять минуточек.

– Хватит спать, пора вставать, надо лапки поднимать, – папа пощекотал дочку за пятки. – Смотри, Наташа уже проснулась.

– Конечно, она днём отоспится, – ворчала Муся по дороге на кухню.

Она сидела за столом, дула на остывающий чай и сладко позёвывала. Мама резала бутерброды и наливала чай в термос. Нахальная ворона прыгала по подоконнику и пыталась разглядеть что-то в квартире. Муся проследила за ней и увидела блеск в дальнем углу. Заинтересовавшись, подошла поближе и обнаружила между мойкой и стенкой книгу сказок, которую читал домовой.

«Та-а-к, а что это она тут лежит? – Муся оглянулась, не видит ли мама, и сунула книгу в карман. – Потерял, что ли? Ладно, отдам Димычу потом».

Вскоре они с папой выехали из дома. Лес пах прелыми листьями и хвоей. Погода стояла замечательная. Солнце щедро делилось своими лучами с Мусей и папой, на небе не было видно ни одного облачка. Деревья выстроились как по ранжиру. Сначала расположились молодые побеги пушистых ёлочек и гибких берёз, с тыла их закрывали разросшиеся кусты ивняка и боярышника, а смыкали строй мрачные ели гренадерского роста. Встревоженная сорока удивлённо рассматривала людей. Муся с восторгом бросилась к поваленной берёзе:

– Папа, смотри, – грибы растут!

Тот сразу же насторожился:

– Это опята. Ну надо же, я думал, они отошли. Маруся, подожди, я к машине сбегаю за пакетом.

Папа пошёл в обратную сторону. Муся присела на дерево и аккуратно потрогала грибы. Опята были светло-золотистого цвета, с пышной юбкой под самой шляпкой. Их тонкие ножки, казалось, могли в любую минуту переломиться под тяжестью разросшихся головных уборов.

Муся огляделась. Вокруг стояли заросли ольховника и орешника, гнулась к земле кособокая ёлка и светилась дорожка. Она ещё раз присмотрелась: действительно, сквозь кустарник вилась еле видимая тропа. Муся решила посмотреть хоть одним глазком.

Бусина восьмая, неведомая

Муся вступила на прозрачную, словно туман, дорожку и сделала несколько шагов. Всё вокруг сразу окрасилось в яркие цвета, как иллюстрации из детской книжки. Муся только восхищённо ахала и шла дальше. Тропинка оказалась извилистой. Она так и норовила сделать петлю вокруг ёлки, залезть под упавшую осину и заблудиться в трёх соснах.

Муся не боялась, считая, что потеряться невозможно, ведь дорожка очень приметная. Так же легко она найдёт и дорогу назад. Наконец тропка сделала ещё один виток и вывела Мусю на круглую поляну. Посреди неё рос огромный дуб, весь покрытый розовыми цветами.

– Ух ты! – воскликнула Муся, и неожиданно все цветочки взлетели в воздух.

Они оказались крошечными существами: с четырьмя крылышками, удлинёнными ушками и раскосыми глазами. Малютки с любопытством порхали вокруг неё и пересмеивались. Муся попыталась схватить хоть кого-нибудь из них, но не смогла. Зато один пострёленок успел залезть к ней в карман и вытащить книжку сказок. Муся пыталась догнать негодника, но тот ловко увёртывался.

Он подлетел к кусту, оттуда появилась кикимора, выхватила книжку из его рук и скрылась. Муся испугалась: что же она скажет Димычу, как сможет возвратиться домой без волшебной книжки? Впрочем, и вернуться-то теперь некуда: дорожка померкла и исчезла, растворившись в воздухе.

Муся перепугалась: а если папа ее не найдёт? Она громко закричала, но тут её охватил другой страх: вдруг на голос придёт совсем не папа? Волк, например?

– Ты чего кричишь? – услышала она ласковый голос. – Испугалась, малая?

Муся оглянулась и увидела девушку с длинными чёрными кудрями. Одета незнакомка была в длинную белую рубаху, расшитую красным узором. Муся пригляделась: рисунок состоял из повторяющихся кругов и загогулин вокруг них.

– Это солнечные круги, – пояснила девушка.

– А почему вокруг солнц такие лучи странные? Как сломанные спички? – у Муси немного отлегло от сердца.

Девушка была взрослой и вроде бы доброй, вон как улыбается. Она обязательно поможет найти дорогу к папе.

– Это оберег от зла, малая, обозначает жизнь.

Муся мялась, у неё в голове роились тысячи вопросов, но надо было возвращаться, а не то папа с ума сойдёт, и она спросила:

– А вы не подскажете, как отсюда выйти на опушку?

Девушка призадумалась:

– А как ты сюда вышла?

– Я по дорожке прозрачной шла-шла, а потом она растаяла.

Собеседница взмахнула руками:

– Так то ж неведома дорога была. Раз по ней пришла, по ней тебе и уходить, малая. Одного не пойму: как она тебе открылась?

– Не знаю. Может, из-за книжки сказок?

– Ну-ка рассказывай всё, да поподробнее.

И Муся поведала: как познакомилась с Димычем, как родилась у неё сестрёнка, как Наташеньку хотели украсть злые кикиморы, чтобы в сказку свою забрать, как напоил леший Димыча забродившим соком, и как она, Муся, сама спасла свою сестру. И про книжку волшебную всё-всё рассказала.

– Не надо было тебе её брать, малая, – вздохнула девушка. – Да, видно, специально она тебе в глаза кинулась, иначе б ни за что в руки не далась. Одно знаю: надо тебе её сыскать, иначе домой не воротишься. С неведомых дорожек один путь – по ним же.

– Получается, что я в сказку попала?

– Не совсем так, – улыбнулась девушка, – сказка сама в ваш мир вышла. Сегодня же русалочий день. Песни петь будем, хороводы водить, с солнышком прощаться на зиму. Завтра первый снег на землю ляжет. Муся струхнула:

– А вы это… что, русалка?! Ой, вы же меня защекочете, мне Димыч рассказывал. И где у вас хвост?

Собеседница звонко рассмеялась:

– Слушай больше сказок. На что ты мне такая сдалась: маленькая, да ещё и девочка? Мы, русалки, только симпатичных юношей щекочем. А хвост нам на земле не нужен, на ногах удобнее. Меня, кстати, Миловицей кличут.

Муся представилась. Сказать по правде, от сердца у неё немного отлегло, хотя она и беспокоилась, как отыскать книжку. Послышалось пение:

«Расплетала я косу, гребень в угол кидала,

Надевала рубаху, на поляну бежала.

И вела хороводы, на любовь колдовала:

Через злые невзгоды жениха вызывала».

Мелодия была грустная. Муся шёпотом спросила:

– А почему песенка такая печальная?

– Раз в году русалку может расколдовать юноша. Если полюбит её с первого взгляда, возьмёт за руку и домой к себе отведёт. Вот и водим мы хороводы, чтобы юноша, забредший на поляну, выбрал полюбившуюся красавицу.

Муся пригорюнилась:

– Как же женихи к вам дорогу найдут? Я вот и то случайно зашла.

– Раньше находили, когда сильна была вера в сказки. Притягивало их.

Появились девушки. Они шли, держась за руки. Потом сомкнули кольцо и повели хоровод. Миловица присоединилась к русалкам. Муся разглядывала танцовщиц. Все они были разные внешне, но выглядели обычными девушками, только немного бледными. «Наверное, это оттого, что у них под водой солнце плохо видно», – решила она.

Русалки долго кружились, потом встали в пары и начали играть в «ручеёк». Муся откровенно скучала: Миловица забыла про неё, остальным также не было никакого дела до девочки. Муся расстроилась: кто же поможет искать заветную книжечку? Рядом каркнула ворона. Она сидела около ближнего куста и рассматривала гостью. Мусе показалось, что это была та самая ворона, которая указала на книгу сказок.

– Ну что? Провор-р-ронила? – с издёвкой поинтересовалась птица. – Кар-р!

– Как вам не стыдно? Отдайте немедленно! – возмутилась Муся.

Ворона разразилась обидным смехом, обернулась сухим комом травы и затерялась в траве. Муся бросилась к Миловице, чтобы пожаловаться, схватила за руку и почувствовала, что забывает обо всём. Вместе с русалкой девочка побежала через «ручеёк». Её охватило какое-то удивительное ощущение: она чувствовала в себе необыкновенную лёгкость и радость. Муся забыла про украденную книжку, про папу с мамой, про Наташеньку и Димыча.

Бусина девятая, светлая

Между тем настроение на поляне изменилось, стало более весёлым. Русалки и Муся играли в догонялки. Мусе давали фору, а потом дружно ловили. Она с удовольствием визжала и неслась сквозь кусты. Миловица неторопливо плела для Муси венок из кленовых листьев.

– Иди сюда, малая. Будешь у нас принцессой.

Русалка надела венок на Мусину голову и достала из кармана небольшое зеркальце. Девочка залюбовалась отражением: до чего ж хороша она была в обрамлении резных листьев. Кленовых… Ах, ведь именно эти листики она обещала Наташеньке! Муся всё припомнила и воскликнула:

– Миловица, что ж мы сидим-то?! Папа же, наверное, меня ищет!

– Не бойся, малая. Там время идёт не так, как здесь.

– Всё равно выбираться надо, – всхлипнула Муся.

– Пойдём к отцу моему, посоветуемся, – русалка обняла девочку и повела к озеру.

Муся доверчиво льнула к Миловице и думала: «Жаль, что она русалка. Она такая хорошая, милая. Вот бы её с дядей Лёшей познакомить». Дядя Лёша был папин друг, большой, светло-рыжий. Он работал геологом, поэтому появлялся в их доме редко. Но и эти редкие встречи оборачивались для Муси настоящим праздником.

Папин друг всегда привозил что-то интересное. То ископаемую ракушку, найденную на месте исчезнувшего океана, то серый камень с золотыми вкраплениями. Девочка подозревала, что эти крупинки – настоящее золото. И никому не открывала своей тайны: Муся мечтала, что они с дядей Лёшей поженятся, когда она повзрослеет. Но теперь решила познакомить его с Миловицей, ведь неизвестно ещё: вдруг дядя Лёша успеет состариться, пока она, Муся, вырастет?

– Миловица, я спросить хотела. А как я тебя потом смогу найти?

– Я тебе оберег дам, – улыбнулась русалка. – Захочешь меня найти, сожмёшь в руке и произнесёшь: «Вода-берега, несите меня сквозь реки-моря, где живут друзья». Запомнишь?

Муся прошептала слова про себя и кивнула.

– Миловица, а что это за оберег такой?

– Перстенёк с камушком со дна нашего озера. Сейчас к батюшке сходим, заодно и колечко возьмём.

Мусе очень понравилась идея с перстнем, но, когда русалка потянула её в воду, девочка резко остановилась.

– Ты что? Вода же холодная. Бр-р-р.

– Сегодня же русалочий день, малая. Не трусь, – и Миловица увлекла Мусю за собой.

Вода оказалась на удивление тёплой. Захлебнуться Муся не боялась, ведь на море она уже слушала рассказы русалок, и они не причинили ей никакого вреда, поэтому и теперь смело вошла в воду. С берега озеро казалось тёмным из-за отражающихся в нём деревьев, а внутри вода была удивительно прозрачной.

В глубине виднелись большие раковины с разноцветными жемчужинами, колючие ёршики, играющие в салки среди водорослей, дорожки, вымощенные мелкими изумрудными камешками. Посреди водяной поросли, похожей на траву, расположились мраморные статуи щекастых малышей с крылышками.

– Красиво у вас, – прошептала Муся. Ей захотелось остаться в этом замечательном месте.

– Это мой дом. Для меня он самый лучший, малая. Пойдём.

Отец Миловицы оказался нестарым дядькой смешной наружности: намечающаяся лысина розовела среди кудрявых волос, нос напоминал картошку, а щёки, казалось, виднелись из-за ушей. Он совсем не походил на водяных из сказок, которых Муся видела по телевизору, грозных и с огромными бородами. «И в кого у него дочери такие симпатичные?» – подивилась она.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.