Максим Кошкин, Виктория Воронежская
Баги

Глава 1

12 августа 2146 года. Пассажирский космолифт №4, город Ельчимо, Евросипония.

Дмитрий нервно поглядывает на табло космолифта. Архаичный жидкокристаллический прямоугольник показывает актуальную скорость «700 км/ч» и обратный отсчёт до прибытия на орбиту – 40 минут и 39 секунд. Последний час кажется невыносимо долгим – на пределе каждая минута и каждый вздох. Мысли Дмитрия наполнились тяжестью.

40 минут и 34 секунды – может, не стоило в это лезть?

40 минут и 30 секунд – с другой стороны, долги сами себя не оплатят.

40 минут и 23 секунды – и к тому же это будет интересно.

40 минут и 19 секунд – вечный сон нельзя считать забвением, если мне будет весело?

40 минут и 16 секунд – насколько проект оправдает своё название?

40 минут и 12 секунд – надо бы не забыть приклеить стикеры на уголок терминала, если там будет место.

Немыслимое количество времени в замкнутом пространстве начинает утомлять и сводить с ума.

«Мы уже построили поселения на Марсе и Луне, отправили колонистов к Альфе Центавра, изобрели наноботов и создали сверхразум, так какого хрена я сорок часов лечу на простую земную орбиту?» – подумал Дмитрий.

Просторная кремовая кабинка бизнес-класса напоминает комнату лимба. Здесь генерируются мысли, перед глазами пролетает жизнь и сворачивается в тессеракт самопознания. Табло – одна из его граней. Архаичное. Жидкокристаллическое. В абсолютной тишине становится заметно, как оно едва пощёлкивает. Дмитрий представил, как насекомоподобная сущность за стеклом нажимает маленькими лапками на выпуклую механическую кнопку «Enter».

И так. Каждую. Минуту.

Программисты шутки ради добавили этот звук или ему только мерещится? Живут ли в космолифте тараканы? В робо-раковине, робо-кухне, за бамбуковым матрасом?

«Клац».

Кажется, осталось меньше 30 минут. Как странно ощущается их протяжённость: она намного больше, чем полгода в «Стабильности».

Месяц за месяцем в огне и дедлайнах. День за днём от бумажек до букашек. А теперь минута за минутой перед собственными мыслями.

Будет ли бездействие смотрителей раздражать Квант? Звуки осциллографа, шум вентиляции, редкие мыслительные сигналы на его станции. Насколько он обучен эмоциональной сенсорике? Может ли он злиться, раздражаться? Дмитрий был один из тех, кто проектировал эмоции. Невозможно быть чутким к просьбам людей, если нервная система не замечает легких колебаний – когда стучат, мычат, дребезжат.

Так или иначе, глобальную систему запустили на орбиту Земли в момент очередной угрозы ядерной эскалации. Цель Кванта – предотвращать катастрофы. Содействовать людям. Предлагать варианты. Но кому хватит духу доверить компьютеру судьбы людей без внешнего контроля? Поэтому сюда отправили экспедицию так называемых смотрителей, среди коллег просто «эникейщиков», которые в момент дилеммы должны нажимать на нужные кнопки: Esc или Enter.

Дмитрий отхлебнул из банки газировки «Каждово».

Сигнал от Кванта посылается напрямую на эпигенетический чип, а наноботы выступают ассемблером между двоичным и нуклеотидным кодом. Такого функционала у аугментаций изначально не предполагалось, но его развитие стало само собой разумеющимся в наши дни. Таким чипом обладает большинство людей на Земле, кроме жителей тех стран, до которых эти технологии не дошли.

Квант будет четко следовать всем заложенным в него программам и командам, сможет направить и подтолкнуть людей к стабильности, единству и развитию науки и техники, поможет человечеству стать лучше. Он проконтролирует показатели счастья во всех точках планеты, а также подскажет государственным лидерам, в какую сторону двигаться дальше.

«Кажется, я уже нахожусь в радиусе тест-системы», – подумал Дмитрий, почесав затылок.

Космонавты прошли строгий отбор в потенциально бессрочную миссию. Они в основном состоят из людей без близких родственников, либо подписавшие на них завещание. Возвращение на Землю или в любую другую колонию без веской причины не предусмотрено. Разумеется, в комплексе есть спасательные капсулы, но их активация обесточивает Квант. Это было задумано, чтобы смотрители не покинули корабль, оставив человечество на произвол искусственного интеллекта.

Дмитрий немного слышал о своих новых коллегах. Антонида Вайвид – помощница ведущего разработчика Марка Михайлова и идейная вдохновительница проекта. Рудольф Кадлец – ещё один доброволец из отдела военных разработок. И если у Дмитрия Рыбникова и Антониды не было семьи, то у Рудольфа есть сын. Это выгодно отличало его, так как потомкам последнего полагалась компенсация вплоть до пятого колена.

«Да уж, родитель, ушедший за хлебом в космический маркет на бесконечное число лет», – подумал он. – «А кто были мои родители?».

Сибирский городок Южно-Енисейск. Бэбибокс. Вместе с младенцем в ящике был нейрофон с различными параметрами сканирования: от точного времени рождения, 20 часов и 4 минут 14 ноября 2118 года, до генетических мутаций и предрасположенностей.

«Я не просил тебя напоминать об этом, Квант», – по спине Дмитрия побежал холодок.

«Надо внести уточняющие правки, чтобы ты не лез к нам в голову настолько неожиданно и навязчиво», – сообразил он. – «Или всё решает расстояние до комплекса?».

Но каскад мыслей уже был запущен. Семейный дом с робо-персоналом. Центр обучения. Курсы технологов. Научный комплекс Ельчимо. Должность помощника главного разработчика систем управления. Проектирование эмоционального отклика от машины. Со стороны выглядит как последствие детства, проведённого в компании роботов. Но на деле – горящие гранты.

В 2143 году ему спонтанно поступило предложение принять участие в проекте «Стабильность». На него нашлось не так много желающих. Каждый понимал, что может никогда не проснуться от анабиоза. Дмитрий взвесил все нюансы: у него не было своего жилья, только комната в общежитии, а из имущества – лишь нейрофон и домашний компьютер. Отправляясь в космос он, кстати, подарил эти вещи своему соседу по комнате, а деньги направил фонду разработчиков любимой игры.

Ему предстоит не самая однозначная задача. С одной стороны, он будет просто спать и, возможно, никогда не проснётся. Криосон отключает все жизненные функции – стало быть, не получится видеть сны. Самая простая в мире работа, правда, «в один конец». Пробуждение наступит лишь в том случае, если компьютер столкнётся с дилеммой. В частности, в Квант вшита классическая установка «всеми силами не допустить уничтожения человечества, действием или бездействием». В случае сбоя в программе запустится компонент ручного анализа данных и принятия решений.

Конкретных сроков обслуживания и проверки отчетов не предусмотрено, ведь это слишком ресурсозатратно с точки зрения обслуживания криокапсул. В целом, сжатые сроки и спорные источники финансирования позволили отобрать на эту работу только трёх людей. Случайным образом, по порядку (тоже в целях экономии), и в случае веских проблем, они будут пробуждаться и проверять отчеты.

За эникейщиками будет главное решение – продолжать ли работу станции, внести корректировки в программу или согласиться с доводами Кванта. Они могут пробудить остальных специалистов в случае экстренной ситуации, чтобы итоговое решение было принято кворумом. Также автоматика обязательно пробудит остальных участников миссии, если космонавт по какой-то причине одобрит убийство человека или групп людей.

Главный вопрос: чем закончится эксперимент? Когда? Возможно, команду призовут на Землю спустя пару лет, а может – никогда вовсе.

Тем временем лифт начал сбавлять свой ход – Дмитрий понял это не только по раздражающему циферблату, но и по едва уловимому чувству тошноты.

И вот, спустя еще пару томительных минут, двери с лязгом и грохотом презентуют собравшимся одного из участников проекта «Стабильность». Тот уже успел покинуть свою каюту и добраться до вестибюля. Следом зашагали ещё двое. Всех их встретили негромкими аплодисментами.

В стыковочном помещении, откуда открывался отличный вид на Землю с высоты 35 тысячи километров, их приветствовала небольшая группа людей. В основном комнату занимали боты различных информационных агентств планеты, транслирующие происходящее на всю свою огромную аудиторию. Из «живых» здесь было только трое. Видимо, не каждый смог выдержать такую долгую поездку только ради инструктажа. Судя по униформе и именным бейджам, все они принадлежали корпорации Ikmatu, ответственной за всю начинку орбитальной станции. Она спонсировала и alma mater Дмитрия – филиал Камского физико-квантового института, входящего в Институт имени Иванцева.

Сначала – торжественная часть. Антонида, как руководитель миссии, вышла чуть вперед, чтобы за ее спиной была видна поверхность планеты, и начала толкать свою воодушевляющую речь. Она повторяла все то, что слушатели знали и без нее. Говорила про долг перед 11 миллиардами людей, про веру в будущее человечества, последние технологии, всемирные блага и счастье для всех.

Дима даже особо не следил за ходом речи, но лишь задумался – здесь столько представителей СМИ. Сколько сейчас пар глаз их видят? А сколько из них действительно, со всей полной уверенностью, могли бы отдать свою судьбу Кванту и им, трем космонавтам-смертникам?

Последовали немногочисленные, так как в зале было слишком мало существ с человеческими ладонями, аплодисменты Антониде. Дмитрий вернулся из своих мыслей к происходящему, а Рудольф, тем временем, подошел поближе к трибуне и сказал:

– Надеюсь, наша помощь не понадобится, ведь учебу сыну я уже оплатил.

В зале раздался едва уловимый смешок. Представители корпы также захлопали в ладоши, что, как показалось Дмитрию, было более искреннее. Пришла его очередь говорить. Мерным шагом он подошёл ближе к камерам. Свойственная Диме спутанность мыслей во время публичных докладов вошла в резонанс с тест-системой.

– Оглядываясь вокруг, я перестал отличать разумное от тревожного. Бесконечные войны, конфликты интересов, неуверенность в завтрашнем дне. Я присоединился к проекту, чтобы даровать людям надежду на лучшее будущее. Солидарность во всём и гармонию с лучшими достижениями людей. Единство…

Он ненадолго уставился в полупустой зал, чувствуя то ли сомнение, то ли небывалую лёгкость мыслей.

– Ну, что же… мы обязательно справимся. Хотел бы я, чтобы человечество пришло к единству, но не погрязло в навязчивых мыслях.

«Кажется, наши речи были калибровкой», – подумал Дмитрий, ощутив себя в более естественной форме. Реакция зала показалась ему неоднозначной.

На самом деле интенсивность тестового сигнала Кванта никак не менялась.

После завершения торжественной части робо-репортеры удалились из помещения. В нём остались только космонавты и трое сотрудников Ikmatu. Сейчас им будут объяснять протокол и порядок действий в различных ситуациях.

Например, Дмитрий даже и не знал, что они смогут покинуть комплекс, если компьютер перестанет корректно работать и не будет доносить свои мысли до людей. Если исключить фактор поломки, последнее означает достижение всеобщего счастья и стабильности, когда наставления Кванта уже не нужны.

«Либо, это будет означать провал для проекта, – сообразил он. – Но для отчёта такое не сгодится».

Начнут космонавты с запуска установки на полную мощность и сразу же войдут в криокапсулы. Если Квант выдаст ошибку, трансляция мыслесигналов прекратится, и сработает предохранитель. Эникейщик сразу же проснется и должен будет исправить источник ошибки, а затем запустить трансляцию вновь. И. Так. Далее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.