«Смыслы Мёбиуса»
Тексты в столбик
Виталий Юрьевич Дубко

© Виталий Юрьевич Дубко, 2024

ISBN 978-5-0062-9732-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Осознанность

Мысли стучатся –

пудрой присыпаны сахарной…,
двери откроешь –

закружит вдруг сладостно…,
руки в перчатках

из нежного, белого бархата…,
крепких объятий –

сковавшего белого мрамора…

Сердце откроешь –

наивно мечтая о благости…,
ложкою дёгтя ли? –

или касание Ангела…,
гостю не каждому быть

за столами семейными…,
кто-то стучится –

сверяю Я с сердцебиением…

Символ

Любовь и тишина
– ума зеркальная поверхность,
всё в отражении есть – Я,

и отражение во  мне – «Всё»,
ты словно  строчка тайного письма,

где Бог сидящий у камина,

наносит знаки, письмена
– Себя выводит словно символ.

И белый лист, всего лишь Мир,

а символ – сам Ты…

Аквариум

    Города. Населённые пункты -
переполнены мусором. Кучи.

Копошится на улице кукла -
в проводах – в перепутанных мыслях,

бьются в "лайках" заблудшие Души,
застревая в "скриншотах желаний",

имена заключая в "хэштеги",
в виртуальных пространствах теряясь…

А над городом, звёзды и вечер,
горизонт и душистые травы…,

и Вселенная молча взирает
на "Аквариум", что в океане…

Настроение

У улиц, сегодня
холодный вкус

– прогорклого кофе…,

взъерошено небо
завтрашним снегом
и вечер, и серость…,

уставший прохожий
"куском рафинада"
– растает в тумане…,

секундная стрелка
мешает пространство
с желанием неги…

Новый день

Умру, быть может завтра,
а, Ты? – продолжишь по утру —
пить кофе у окна, и плакать
– над Кафкой, что используешь
для чашки, как подставку…

Слеза коснувшись запятой,
что на бумаге мятой,
и завтра снова день другой,
и та же чашка, и мята
в чае крупно-листовом… 

Процесс
(каламбур)

Твоя особенность,
лишь в том, что – "Есть"!

– набор историй,
и удач, и – "Всё"!

и все, кто

окружают – «Ты»!

а Ты, что между,
– союз невидимый…,

– межа Ты,
в букве – «И»!

Чайная медитация

Я слажен из тысяч

идей и сердечных тактов,

и ритмов, что ветер
доносит от дальних звёзд…,

и в струнах Вселенских
– Божественным Актом-
вкус терпкого чая, и в ложечке

– мёд, я так различаюсь

полётом пчелиным
– коснувшись поверхности вод,
и атом первичный взорвётся -
собой порождая тысяча звёзд.

Осень

Вечереет. На аллеях
– средь пожухлых листьев -

пары на скамейках
шелестят друг с дружкой…,

пробивает зелень,
словно бы в апреле…,

прорастает свежесть
между предложений…,

на закате, Солнце
– может, чуть желтее,

так на старых фото

– глянец красит время…

Безответная любовь

Разбей ей сердце на капель
– на двадцать три её весны,
и эта белая метель,
в цветущих яблонях – апрель,
пускай почувствует любовь,
– почём разбитые сердца,
сольётся с песней соловья
– бессонной ночи тишина,

кровь совершает оборот,
всё возвращается к себе,
и если нравится цветок,
то, обязательно сорвёшь…,
разбей ей сердце на капель
полей любимые цветы,
пускай воды круговорот

напомнит ценностью своей,
– что, если даже нелюбим,
ты отражение весны…

Жизнь

Не смерти нужно бояться, а отсутствие Себя – в этой жизни.

И вы, толпитесь на базарах,
на расстоянии в полтора…,

в пространствах тех, что между вами
– звеняще-рабская стезя…,

– как память в иерархии пространства,
как завещание – кем стать!

Сотрёте вы – свои колени,
просуществуете сто лет,

запечатлев в сознании детском -
отцова – «согбенную стать»…

Везение

Не плачь и не отступай,
шагай, порой с закрытыми глазами,
Тебя выводят словно штрих,
рукою Бога – будто в символ…,

ещё пока не завершён,
ещё, наверно не расписан,
и "кисть" Твою случайно обмакнут
в палитру Ангельского сонма…,

беги на дуновение ветров -
что производное от крыльев
и может, если повезёт

– перо падёт в твои ладони…

Радость

Звенят колокольчиком
– цепи рабов…,

свободу добавили
в несколько звеньев…,

довольные трутся

о ноги господ…,

ведь есть, что
оставить в наследство!

Город "Стабильность"

Пространство города
разбито на квадраты,

прохожих говоры
острижены до шёпота,

и в клеть домов
вливается – молчанием

– надежда, сквозь
бутылочное горлышко,

а мысли чешутся -
цепляются за здания,

и слышен гимн, где
между строк читаю Я -

"…в трёх мерном мире
есть – еда и размножение,

и в автозаки –

посещение бесплатное…".

Бог

Мне кажется,
                      как будто бы я чей-то
персонаж во сне и
                  век мой, для «Спящего»
                                   – мгновение,
и дышит Он —
                         объяв собою всех…,
а все – Его – блуждающая мысль.
И снятся мне галактики,

                                там – в "рукаве"
– средь миллиардов – в парке
                            – мечтает мальчик,

сидя на скамье
                                   – читая книгу,
о том,
                              как где-то далеко,
– пират – играя в карты,
свой козырь

                                 прячет в рукаве,

на кон – поставив жизнь…

«Суть»

Когда поймёшь себя
                               вдруг
осознаешь – что

                        Суть Твоя
– всего лишь
                 – механизмы,
Ты "шестерня"
          большой системы,
– вращаешь
   «звёздные машины»…
А, может – Ты
     в пространстве Духа,
цветёшь
        средь звёзд
                   – благоухая,
и в треск костра
– аккордами вплетаясь,
так, словно бы
 в "нечаянность" играя -
руки
              касается рука,
в прикосновении
рождаешь – быть может -
нового Себя!

"Древнее Это…"

Я чувство, что вьётся в кронах
Вселенского древа,
как птица,
а лица свои меняю от жизни
к жизни – как Феникс
– собой украшая,
летаю средь песен
– листвою проклюнувших
в древнее Это…

И сколько таких же, как Я,
освежают – улыбкой,
касанием нежным – звёздное небо…

«У сороки на хвосте…»

Мысли вспорхнули
на кончик носа, присев отдохнуть.
Им бы сил, чтобы в небо взлететь,
да и по ветру нос, как трамплин…

Выше, чтобы голов,
да и в небо нырнуть,
до богов донеся зёрен-суть,
что в пустыне любовь не растёт…

Долететь бы до небесных блинов,
что на масленицу снова пекут.
Только жгут там не чучел,
а солдат, не давая зерну прорастать....

Осень

Вороны в небо осыпаются с деревьев.
Осенний, чуть подпревший аромат.

Коровок божьих» остовы. Не улетели.
Горстями облаков усыпан небосвод.

Прохладный воздух. Ощущение стекла,
как в детстве – лбом – к окну прижавшись,

в фантазиях своих – нырял за горизонт,
и в этом воскресенье оказался.

Под топот детворы и смех, в сейчас
– я в осени тихонько растворяюсь.

Хотелось бы не «божию коровкой»,
а мыслью – что стекло преодолела….

Общага

Остров заблудших Душ…

Хруст и разбитые стёкла,
пьяный мужик у стены.
Где-то кричат возмущённо:
«…снова сломали душ!».

Запах табачный и водка,
патриотический тост,
– бабу пустили по кругу,
"захороводила" гнусь…

Пьянство. Пасха и похоть,
тёмных разводов тушь,
из телевизора громко-
«…мы возродим тебя Русь!»

Город
(Ассоциации)

Снова тлеет уличный фонарь.
И из зданий, город цедит вечер.
Люди растворяются во тьме,
окунаясь в глубину подъездов…

Затирает улицы туман.
И из звуков чертится пространство.
В полынье подъездов скрип дверей.
Топот отбивающий морзянку…

Вот секунда до щелчка, и ключ
провернётся на мгновенье. Душу —
распахнёт уставший человек,
а затем закроет снова двери…

Город сцеживает это «до…».
Ощущая капли настроений.
Курит неизвестный. У крыльца.
От «щелчков» элитного – хмелея…

Сансара
(тексты в столбик)

И, снова чей-то клич
наполнит смогом – Ум.
В мозгах извилистых – окоп
и взрывы от гранаты…

И тлеет чья-то мысль,

солдату выжигая грудь.
Мечтая о весне, не знает он
– что уж давно убитый…

Тернист же путь –

собою удобрять пространства.
чтоб снова прорасти
в смертельном танце....

Ноябрь

Ноябрь. Изморозь и запах

пряных листьев, и птичий клик
– скользящий в русле вен,
пьянит какой-то безутешной
грустью – креплёной винами
– незавершённых дел…

Осеннее настроение

Туманы осени – сознание застилают,
Вампиры мысли – прячутся в листве,
Вот сумасшедшие по улицам гуляя
Вычерчивают планы в голове…

Крик воронья, шум крыльев
– Мимолётно – промчалась чья-то
Мысль – спеша к себе. Там в голове
Приятно и, спокойно, теплее чем в листве…

Закралась мысль, – что всё конечно,
Что нет ни рая, не любви,
Лишь бег по кругу – бесконечный,
– Палитру отражающий в листве…

Туманы осени сменяет межсезонье,
"Tabula rasa"-саваном в ночи,
На белый лист наносят год рожденья,
И, бесы шепчутся в листве…

Фантазия-"Быть"!

Мечтая быть героем,
не жаждешь ли
спасаемому горя?

На лаврах лицемерия
спасаешь ты, по сути
– свой убогий мир…

Каламбур

Дыши обычно, как привык
– порой спокойно, с глубиною,

бежит по небу – колобок,
– Луна свои сменяет позы…

И, в каждой фразе, что прочтёшь
– невидимою нитью – память,

достанешь скомканный листок,
в нём – Солнце-папа, мама

– и, сколько Лун тому назад
встречал рассветы с нею рядом…,

и взгляд стремится на восток –

чтобы войти в чертог отцовский.

Бежит по небу колобок,
собою меряя пространство…,

дыши обычно, глубоко –

как дышат те, кто не проснётся…

«Искра»
(размышления о жизни)

Метрика. Имя и тело.
Личность, ещё не созрела.
Брошено в «землю» семя,
жизнь прорастёт древом…

А, теперь по порядку —
блекнет с чернилами – имя,
метрика – жёлтыми листьями,
тело теперь лишнее…

Что, за пределами буквицы?
– мыслью, уже – не выразить.
Может быть, просто «Искренность»?
– «пулей» в пространство вылетит…

Сто снежинок

И быть может, с тобой в этой жизни
друг друга не встретим, не коснёмся
сердцами случайно и взглядом…,

пробежим второпях, притворившись,
что надо – сохранить, то, что есть -
ради "общего блага", и увянем…,

в суете городской, словно пазлы
-собирая в Себе, подгоняя под праздность,
только сердце своё не обманешь…,

сыпет снег, чей-то след, – Ты была где-то рядом,
– сто снежинок назад, в параллельной вселенной…

Смыслы

Она сказала, – что живёт!

– Но, жизнь – словно тюбики

от крема, и туши, и помада,
а если повезёт, и нижнее бельё,
как будто бы с рекламного плаката…

Вот выжат тюбик, высохла
и тушь, помада стёрлась,
на нижнее бельё, уже никто
не смотрит, лишь где-то
случайно промелькнёт -
"Готовьтесь для полёта!".

Но, выжат крем и крылья
– разобраны на щёточки
к ресницам…, чтобы порхать
как бабочка, средь писек…
Пока живёт! Пока…

Жизнь

Сердце бьётся про любовь с нетерпением,
виноградною лозою вьётся мысль пусть,
тело бренное идёт к воскресению,
наслаждайся же пока – понедельником…

Опьянённый и живой, не испить до дна,
моя лодочка плыви, рассекая дни,
а наступит вдруг – среда, и затем – четверг,
твою лодочку несёт, по волнам судьбы…

"На птичьем языке"

Взошла Анахата, зарёю в груди,
собой освежая пространство,
улыбка моя – лёгкой тенью её,
– как строчка письма о прекрасном…

И музыкой сфер, Вишудха – поёт,
в оркестре играет – кифара,
мелодия вьётся, и связана нить
невидимым интервалом…

И, Аджна – наполнена силой огня,
пронзённое мыслью пространство,
строка за строкою – на коже небес,
Акаши – в «протуберанцах»…

Ключом родниковым. Святая-святых.
– Пройдя Пропилеи, и в спелых полях,
где звёзды созрели, – возьмёт Он пригоршню,
– чтоб вновь Их посеять…

"Звёздный странник"

Не нужно, не злись – не впишусь в твои рамки,

я к звёздам привязан, а Ты к своим платьям…

Грустишь Ты о теле, о том, что седеешь,

а я – как мальчишка, о крыльях радею…

И, я для Тебя – персонаж твоей сказки,

в ней роль моя – рыцарь, платок твой поймавший…

Но, звёздные карты, что спрятал я в сердце,

стократно милее пространства театра…

Ноябрьские ассоциации

На изломе линия ветвей оголилась нервами. И карма.
Что связала вехи прошлых дней с этим жёлтым листопадом.

И дома укутаны свинцом, и на фоне сером запах.
Как картина в рамке, где цветок на контрасте с враньим гвалтом.

Клок тумана с каплями дождя, отсыревшей веткою без листьев,
заварила осень в ноябре, ностальгией припорошив.

На ладонях линия судьбы, что со множеством случайных.
Результат всегда один – одиночество под привкус чайный.

Амфитеатр…

Герои с обеих сторон! – их жертва
– игра на сцене. И, кукольный биатлон
как зрелище в амфитеатре…

Горящие тысячи глаз, впиваются
в экраны. Окопы – для них – и грязь,
как специи вольготной жизни…

Один ушедший – боль, статистика -
тысяча мёртвых. В засаленных
пальцах – ферзи – убитыми – генералы…

А пешки, всего лишь грязь -
могильная под ногтями. Играет
где то Бах. В бокалах Каберне – Совиньоны…

Молитва

Боже, кулак преврати
мой – в ладонь и
тьму чтоб смахнуть…,

в сердце моём не позволь
сорнякам прорости -
вырви их с корнем…,

как же больно молчать,
Боже дай силу ответить,
чтобы ни страхом, ни плотью…,

пусть я ладони подставлю Солнцу,
пусть мои руки сеют пшеницу,
синее небо рисуют и птицу…,

дай же мне силу
вдохнуть полной грудью,
чтоб горизонт изогнулся дугою…

Кринж

Засорена речь. Журавли улетели.
Теперь и в капусте, детей не найдёшь,
их варят в пространстве, где жизнь
проводят – фалловер и лук…,

осенние вайбы – волной прокатили,
и дворник в свой личный факап погружён,
а город, всё юзает в разных режимах -
над скиллами рофлит – потерянных Душ…

Трансформация (выбор)

Страдание, не есть – твоё,
– оно лишь обнажает – «паразита»,
с обидами – приходит «он»,
желая стать основой для скелета…

Болит порою не Душа,
за пазухою спрятан – «камень»,
тобою заготовленный когда-то для броска
– теперь забытый, «он» – на сердце давит…

В своей основе – ты – полёт!
Но, сколько тех, – плечо подставив,
в начале учат не ходить, затем бросают,
но, балансируя навзрыд, расправишь крылья…,

или упадёшь ты, словно камень в воду
в объятье оправданий и обид,
и  в злости желчной в мир всмотришься
«Его глазами» и, – о сладостно страдание и гнев,
обида словно воздух. Я поздравляю!
– теперь ты паразит…

Жизнь

Вкусить кусочек тишины,
растаять в плавности движений,
и снова сделать шаг к судьбе,
внимательно глядя под ноги....

Любить и жить, отдав весне -
наивность – превращаясь в опыт,