Генрих Мицкевич
Сложное задание

Эвриала

Петька с Витькой охотились на Эвриалу. Как она появилась в школе, жизнь сразу пошла в разнос. Ни вейпов покурить в сортире, ни к девчонкам ночью наведаться. Тем промышлял Петька, обитавший в интернате, когда родители уходили в ледяную пустыню. А Витька жил с матерью в коттеджном посёлке.

Они спрятались в раздевалке фойе. Кибернетическую крысу, предварительно настроив на разморозку по вибрации от шагов, установили напротив столовой перед лестницей. Ступени вели на второй этаж к классам. На первом этаже были ещё спортзал и интернат – мальчики налево, девочки направо.

В это время Эвриала ошивалась в столовой, где пожирала остатки ужина школьников.

– Видеонаблюдение вырубил? – спросил Петька.

– Аж искры пошли. Гляди, телек показывает квадрат малевича, – зашмыгал носом Витька.

– Держи сопли при себе, землянин. Не пали контору.

– Петька, а бабка не окочурится, как крыса ей под ноги кинется?

– Вахтерша-то? Максимум – тик или мигрень. Скорее всего поверещит немного, как тогда девчонки в туалете. Мы не убийцы какие-то! Чисто показать, кто тут хозяин.

Петька поразмыслил немного и добавил:

– Да бабка здоровая как бык! Самокрутки курит ого-го. Физрук затянулся разок, потом еле откачали.

– А почему её Эвриалой зовут? – Не унимался Витька.

– Из-за дредов. Была тётка в древности, на голове вместо волос – змеи.

– Горгона?

– Это у вас – Горгона, смертная. А здесь на Ганимеде – Эвриала в законе! Бессмертная.

– На Земле её бы назвали Баба Яга Титановая Нога, – ухмыльнулся Витька. – Кстати, что у неё с ногой? И отчего лицо обожжено?

– На Венере в ночном клубе работала. Одного вуки плохо обслужила, тот и расплатился кислотой. А ногу аквалиши отгрыз. Они полные неадекваты даже когда трезвые.

– Но Петька…

– Тише! Идёт!

Их план дал сбой. Звонкий стук каблучков раздался сверху, а не со стороны столовой. А потом был истошный вопль и звук бьющегося о металлический пол фарфора. Это секретарша Леночка спускалась с чашечками да блюдечками к умывальничку около столовой…

До коттеджа было рукой подать, и Витька ходил пешком. Ночь тут длилась трое с половиной земных суток, и завтра кончалась. А в остальном, как в Арктике, только холоднее и нет медведей.

Дома никого не было. Дальнобой стоял неделю на разгрузке, и мать зависала на орбите. Вроде и неплохо – не будет истерик по поводу уроков и прочего пьяного трындежа. С другой стороны, Витька понимал, что это неправильно. Хорошо, что с крысой обошлось, а то вызвали бы мать к директору. А где её искать? Коммуникатор-то отключен.

В гостиной Витька скользнул взглядом по стоявшей на камине фотографии отца в космическом скафандре.

Герой? Да как бы не так! Просто балагур и придумщик был папка, играл на свадьбах да корпоративах. Витьке-то по-барабану, что отец не космонавт, а музыкант. Главное, он с матерью ладил. Хоть и был кладезью житейской премудрости, а себе не помог. Увлёк их в этот суровый романтический край, а сам заблудился и стал снеговиком.

Вот дружок Петька часто сетует на своего батю. Мол, ругает за двойки и пароль поставил на очки виртуальной реальности. И вообще, разве это нормально, что родители – метеорологи, месяцами торчат на погодной станции? Витька обычно вздыхает в ответ и тихо завидует Петьке. У приятеля-то настоящая семья…

Ну её, печаль и тоску! Впереди два реальных выходных дня, можно на светило глазеть до сиреневых кругов. А что требуется, чтобы выходные пропали не зря? Правильно! Пару баночек малинового варенья. Тем более насморк не проходил, и в горле покалывало.

Витька пошарил по холодильнику и обнаружил, что варенья настоящего-то и не было. Мать ограничилась восстановленным желе из ближайшего супермаркета. А чего было ждать от той, которая до первого класса пыталась кормить его смесями для грудничков? Поленилась сгонять на базу за реальным продуктом, чтоб с косточками. Косточки-то не подделаешь!

Обычно перед рассветом случались снежные бури. Однако Витька прикинул, что времени полно и шестьдесят километров не расстояние.

Он достал из гаража капсулу и повозился немного, настраивая магнитный левитатор. Потом забрался в кабинку и двинул по маршруту согласно протоколу.

На базу Витька добрался без приключений. Побродил по складу, пофлиртовал с продавщицами, чуть не забыл закупиться вареньем.

А на обратном пути он попал в снежную бурю. Уклоняясь от её эпицентра, пришлось сойти с маршрута и прижаться к горам. Там его и зацепило лавиной. Капсулу снесло, ударило о ледяную скалу и присыпало снегом.

Теряя сознание, Витька слышал звериный рык, и ему мерещилась тень неизвестного существа. А как всё закончилось, казалось, кто-то подхватил и понёс его…

***

Упорные крепкие парни долбили кувалдами по камню. Рокоча и треща, текла лава, громко булькала и взрывалась в такт. Время от времени звенел перфоратор, и водили железом по стеклу. Кто-то орал так, что было не понять, человек он или зверь.

Как можно? Он же несовершеннолетний! Если и грешен, то не настолько, чтобы так жестоко пытать…

Витька с трудом открыл глаза. Он лежал на пассажирском сидении большой машины. Прямо перед ним прыгала магнитола. Он поймал её и щёлкнул тумблер питания.

Сразу стало тише. В энергоустановке свистел пар, точно в чайнике. А снаружи гусеницы скрипели по тысячелетней мерзлоте.

Витька поднялся. К торпеде была прикручена фигурка в виде кольца с тремя молниями – знак межпланетной разведки. За лобовым стеклом мела метель.

– Надо же, что рамштайн живительный творит… Очухался малец. Всю ночь тебя искали…

На водительском месте восседала вахтёрша Эвриала. Она скинула верхнюю часть комбинезона и осталась в майке. Сухие, морщинистые руки, украшенные татуировками в виде змей, ловко орудовали рычагами. Витька видел, как белые дреды подпрыгивали и развивались, когда машина попадала в сугробы. Глаза её горели, и она словно помолодела лет на тридцать.

Витька долго набирался храбрости, а потом спросил:

– Марина Ивановна, этот вездеход гусеничный с ядерным реактором? Такие давно не выпускают.

– Ага, ядерный. Привыкла к старой технике.

– Вы – космический разведчик?

– Так точно. Бывший. Сначала на Титане, потом здесь, на Ганимеде… Казалось, наелась снега со льдом на всю жизнь. А нет, помаялась на заслуженной пенсии пару лет, и обратно… Что в той Москве делать? Старушек да мамаш с колясками шугать, что ли?.. Здесь хоть какая польза от меня. И помирать нескучно… Космолёты заправляла топливом, а как медкомиссию не прошла – подалась в школу.

– А на Венере?

– Ась?.. Не, не довелось. Там всё разведано давно.

– Марина Ивановна, а я мечтаю стать космонавтом!

Она промолчала.

Занималась заря, когда вездеход подкатил к площадке перед ледяной скалой. Ворота медленно открылись, и они заехали в пещеру.

– Марина Ивановна, это я крысу подкинул. Простите меня, пожалуйста.

– Один?

– Да.

– И придумал сам?

– Да.

– Ну-ну…

И она широко улыбнулась:

– Не фамильярничай. Зови меня – баба Маня. Детей и внуков-то не нажила… Разгрузим твою капсулу смерти, и я тебя мятным чаем с малиновым вареньем угощу.

– Баба Маня, а где варенье заказываете?

– Чего-чего, малой? Да у меня в пещере целый огород, будь он неладен… Мужики, как на пенсию провожали, энергоустановку списанную подогнали. Она тепло и свет даёт, топит лёд для полива. Пришлось, конечно, заморочиться. Зато всё свое, домашнее…

День прошёл как в калейдоскопе, что отец как-то подарил.

Двое молодых спасателей долго исповедовались бабе Мане о своих делах амурных. Наслушавшись, Витька решил, дальше зря не станет глазеть за девчонками в раздевалке.

Был ещё детский инспектор. Он больше внимал, что баба Маня вещала.

Потом мать на нервах с дружком прикатила.

К вечеру всё улеглось. Они сели за стол пить чай да есть варенье с батоном.

Мать сидела притихшая, украдкой поглаживая покрасневшую щёку. Витьке её было жаль. Отец, случалось, уговаривал её долго, подарки дарил. Сегодняшний разговор у матери с бабой Маней вышел короткий. И хахаль быстро ушуршал, заступник женский. Теперь без фонарика сможет двигатель фотонный починять в своей фуре.

Витька смаковал вкусняшку, не стеснялся. Это было самое лучшее малиновое варенье на свете. Абсолютный Вселенский Продукт.

Как с таким совладать, научил Витьку отец. Нельзя лопать варенье ложками, говорил папка. Жизнь быстро станет не в радость. Надо стараться класть варенье на свежий батон слоем в пропорции один к трём. Именно так можно отыскать гармонию с собой: три части труда и одна часть удовольствия от него.

Если не требовать многого от жизни, то можно запивать вкусняшку даже сладким чаем, но обязательно по чуть-чуть. Коли амбиции прут через край, то сахар в чай класть нельзя. И пить – не стесняться. Лучше с имбирём или полынью. Не повредит, а научит сносить неудачи и поражения.

Для себя Витька решил чай не сахарить, а вот насчёт имбиря пока сомневался.

В косынке и переднике поверх комбинезона суетилась баба Маня: тут подложу, там долью. Жалко, что не было Петьки, обалдел бы!

А потом она присела за стол и сказала, глядя на Витьку:

– Я договорилась, есть место в школе при академии космической. Завтра попутка до Земли.

– Я тоже полечу, – пробормотала мать, глядя в свою чашку. – Вы не думайте, Марина Ивановна, я не такая… Найду работу. За Витькой буду приглядывать.

– Как же, – зло отозвалась баба Маня. – Думаешь, прослезилась и всё наладится?

Потом она взяла ломтик батона, положила богато варенья и подобрела:

– Впрочем, лети. Всё лучше, чем тут снеговиком пропадать… Присмотрись, на крейсере офицеры неженатые будут. Тебе без этого никак… Квартирку могу сдать за полцены, тесновата только.

– Спасибо вам, – смогла выдавить мать и снова разрыдалась.

– Иди, малой, спать. Мы с мамой твоей потолкуем, – сказала баба Маня.

И добавила:

– Погоди в спальник-то лезть. Сначала душ прими и зубы почисти. В академии с этим строго.

Сложное задание

Сиду снилась она, и все в ней было прекрасно. Нежная кожа, пронзительный взгляд черных глаз и дерзкие огоньки, играющие в уголках губ. Ради счастья прикоснуться к этим губам легко можно было простить терпкие нотки смородины в том великолепии персика и лаванды, исходящих от нее. Ради надежды, что она выберет именно его…

Импульс к пробуждению ворвался в мозг как раскат грома.

Сид выбрался из своей комнаты и засеменил по длинному коридору в столовую, расталкивая подобных себе. По пути он успел подумать, что сны с запахами – неплохой бонус, доставшийся от апокалипсиса.

Спешно глотая завтрак, Сид немного помечтал о дне, когда срок закончится. Тогда будет разрешено спуститься в подземелье для встречи с той, которая ему предназначена.

Импульс десятника известил сбор группы. Нужно было приступать к делу. Как и остальные в поселке, Сид ненавидел апокалипсис за срок. Пока время не вышло, требовалось работать каждый день. Сотник и десятник твердили, именно труд спас их от вымирания.

Группу отправили укреплять стену, подмытую дождем. Весь день они таскали бревна, месили глину и штукатурили. Для привлечения внимания и взаимодействия использовалась примитивная телепатия. Сообщения из мозга распространялись как химические импульсы, которые чуял их адресат.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.