Светлана Черных
Цвет преступления – красный

Глава I

Антон и Антонина Казанцевы

Подходил к концу первый месяц весны, но зима не торопилась сдаваться. Днем снег таял и превращался в грязную кашу, которая за ночь подмерзала и к утру покрывалась корочкой льда. Антонина Казанцева, не глядя под ноги, торопилась домой. Ещё два дня назад она работала медсестрой в больнице скорой помощи на окраине Столицы. Дорога с работы у нее занимала час – полтора. Трясясь в рейсовом автобусе рано утром ей, как правило, удавалось немного вздремнуть после ночной смены. Но сегодня она не чувствовала усталости. Вчера вечером они с коллегами отмечали ее увольнение. После чего она осталась ночевать в комнате отдыха для медперсонала и отлично выспалась. «Хоть бы Антон был дома!» – подумала Тоня и улыбнулась. Она испытывала острую необходимость поделиться своим счастьем, которое переполняло ее, но друзей и подруг у Антонины не было, а из родственников – только ее младший родной брат Антон. Квартирка, которую они с ним снимали, находилась в самом неблагоприятном районе города. Тоня подошла к серой, ободранной пятиэтажке, при виде которой, у нее всегда портилось настроение, но не сегодня! Даже старая и грязная дверь в подъезд, которая проглотила ее и с треском захлопнулась, не вызвала никаких отрицательных эмоций. Она быстро поднималась по ступенькам, не придерживаясь перил, так как всегда боялась подцепить от них какую-нибудь заразу. Словно на крыльях она поднялась на пятый этаж, минуя четыре заплеванные лестничные клетки, на каждой из которой валялись пустые пивные бутылки и консервные банки, полные окурков. Обычно, проделывая этот путь, Антонина брезгливо зажимала пальцами носик, чтобы не дышать этим ужасным запахом тушеной капусты, табака и человеческих экскрементов. Она подошла к входной двери в свою квартиру, сняла перчатки, чтобы достать из сумочки ключи и в который раз залюбовалась изящным колечком из белого золота с бриллиантом. «Неужели, я делаю это в последний раз!» – подумала Тоня и вставила ключ в разболтанную замочную скважину. Она зашла в узкую прихожую и, закрыв дверь, крикнула:

– Я дома! Но ей никто не ответил. Тоня, немного расстроившись, присела на табуретку и расстегнула молнии на сапожках. Они были ей чуть-чуть маловаты, но на распродаже, которую она ждала почти месяц, других размеров не было. И в выборе между красотой и здоровьем, победила красота. Со второй попытки она все-таки их стянула и аккуратно поставила в угол. Сняла пальто, повесила его на собственноручно вбитый гвоздь рядом с зеркалом. Антонина поймала в нем свое отражение. На нее смотрела высокая, стройная молодая женщина. Копна рыжих кудрей падала на узкие плечи и высокую грудь, пушистые черные ресницы прикрывали большие зеленые глаза, а тонкую белоснежную кожу еще не успела испортить ни одна морщинка. В свои двадцать шесть лет Антонина выглядела на пять лет моложе и при этом она никогда не пользовалась косметикой. Даже ее розовые пухлые губки не нуждались в помаде. В этом Тоня находила два огромных преимущества перед другими женщинами. Во-первых, она могла себе позволить лишний час для сна, а во-вторых, это качество помогало ей существенно экономить на дамских покупках. Оставшись довольной своим отражением, она одернула белый джемпер, улыбнулась и вошла в комнату. Шестнадцать квадратных метров, обставленные ветхой мебелью прошлого века, обходились Антонине в половину ее скромной ежемесячной зарплаты. Когда они сняли эту квартирку около года назад, то были уверены, что терпеть эти неудобства им предстоит не более пары месяцев. Антон уверял сестру что, поселившись в столице, он со своей безупречной внешностью, быстро найдет себе высокооплачиваемую работу в кино, на подиуме или на обложках дорогих журналов. А на ее заботливых руках издаст свой последний вздох какой-нибудь богатый одинокий старый хрыч и оставит ей богатое наследство. Но на деле оказалось, что иметь красоту от природы – ничего не значит в современном шоу-бизнесе. А смазливый мальчик из провинции без харизмы и образования никому не нужен. Он потратил почти все деньги от продажи дома в деревне, откуда они приехали после смерти матери, впустую. Так как никакая брендовая одежда и аксессуары, а также парикмахеры и стилисты не исправят деревенский акцент и отсутствие интеллекта в глазах. Антон проваливал кастинг за кастингом, старался пробиться на самые популярные тусовки в городе, но нигде его не принимали в серьез. Когда же Антонина пыталась его убедить устроиться на любую работу, он театрально запирался в ванной, громко рыдал и кричал, что скорее руки на себя наложит, чем наденет униформу грузчика или курьера. И вот, три месяца назад, Антон поздней ночью возвращался из ночного клуба пешком, потому что у него не было денег даже на общественный транспорт, рядом с ним остановилась дорогая иномарка. Пожилая женщина, сидевшая за рулем, предложила его подвезти. Антон так замерз и устал, что у него не было сил отказаться. Всю дорогу в самый нереспектабельный район города женщина рассматривала пассажира в зеркало заднего вида и подвезла его к самому подъезду. Не дав Антону даже заговорить о деньгах, сунула ему визитку и велела быть завтра по указанному адресу. На следующий день он был принят на работу в эскортное агентство «Белая лилия» для весьма богатых и не молодых женщин. Хозяйка агенства – Эвелина Мендельсон потратила уйму времени и терпения, чтобы научить его красиво молчать, многозначительно улыбаться и правильно придерживать под руку спутницу. Его работа состояла в сопровождении богатых дам на всевозможные светские мероприятия, от благотворительных аукционов до игры в покер с подружками, где они выставляли напоказ своих бойфрендов и маленьких породистых собачонок. Причем содержание последних обходилось им гораздо дороже, чем первых.

В комнате царил чудовищный беспорядок. Вещи Антона валялись повсюду, но Антонина к этому уже привыкла. Ее избалованный братец, прежде чем выйти из дома по два часа проводил в ванной и столько же одевался. Кстати сказать, что вся полка в ванной комнате была заставлена мужской косметикой Антона, назначение многой из которой были даже не знакомы его сестре. Каждый раз, возвращаясь с работы, она принималась раскладывать и развешивать вещи брата по своим местам. Убирала за ним постельное белье, скомканное на диване, уносила на маленькую кухню тарелки с кожурой от фруктов, баночки из-под йогурта и чашки с кофейной гущей. Антон, в отличие от сестры, которая ела все что хотела и сколько хотела, постоянно сидел на диетах. Лишние граммы на стареньких напольных весах приводили его в ужас, и он впадал в депрессию. Разбор вещей брата, Антонина воспринимала, как легкую гимнастику. На это у нее уходило не более пятнадцати минут. Когда же все вещи занимали свои места, комната наполнялась теплом и уютом, несмотря на то, что она не видела ремонта лет десять, а то и пятнадцать. Стекла и зеркала в квартире блестели, полированная мебель была идеально начищена, старая сантехника сверкала и дышала свежестью. Антонина не жалела сил, вычищая и отмывая эту чужую старую квартиру. Но сегодня, она просто скинула одежду брата на пол, легла на диван и еще раз полюбовалась колечком. Ей не верилось, что сегодня в семь часов вечера за ней приедет машина с личным шофером популярного писателя любовных романов – Всеволода Измайлова, чье предложение руки и сердца она приняла неделю назад, а вчера они подали заявление в ЗАГС. После которого, с радостью позволила одеть себе на безымянный палец это кольцо. Тоня прикрыла глаза, представила себя хозяйкой огромного особняка в дачном поселке «Зеленые холмы» и вспомнила их первую встречу с Всеволодом.

*******

Это случилось в Новогоднюю ночь. Антонина легко согласилась на ночное дежурство, так как все медсестры встречали Новый год с мужьями, женихами или родственниками. Они еще за месяц до наступления праздника, бурно обсуждали рецепты новых салатиков и закусок, шили новогодние наряды и часами бродили по магазинам, выбирая елочные украшения и подарки своим близким. На Тоню же, надвигающийся праздник нагонял только тоску. Она знала, что у нее не будет ни праздничного наряда, ни Новогоднего стола, ни елки с подарками. Антон недавно устроился на работу, и в Новогодний вечер Эвелина устраивала его первый выход в Свет. Поэтому, накрыв в ординаторской стол нехитрой закуской и одной бутылкой шампанского на всю бригаду реанимации из четырех человек, они ровно без пяти минут двенадцать уселись перед маленьким отечественным цветным телевизором. Как только Президент начал свое ежегодное праздничное обращение к жителям России, а шофер кареты скорой помощи здоровяк и балагур – Федор, разлил шампанское по пластиковым стаканам, их прервал пронзительный звонок телефона, со стола дежурного диспетчера. Антонина сняла трубку. С другого конца телефонного провода раздался взволнованный женский голос:

– Умоляю Вас! Срочно приезжайте! Мужчина, тридцать шесть лет! Сердечный приступ! Два года назад перенес инфаркт и операцию на сердце Дачный поселок «Зеленые холмы», улица Березовая,25.

– Выезжаем. Сухо ответила Тоня, сделала запись в журнале вызовов, и быстро положила его в медицинский чемоданчик.

– Ребята, красный код, едем в «Зеленые холмы»! Сказала она, сидящей за столом бригаде парамедиков и сняла с вешалки голубую форменную куртку. Недовольный Федор громко крякнул и хотел, уж было, разразится нецензурной бранью, в адрес всех тех несчастных, кто умудрился разболеться в Новогоднюю ночь. Но старшая медсестра Вера Павловна, женщина с мужской фигурой и таким же характером, подняла вверх широкую красную ладонь и произнесла сиплым басом:

– Не начинай, Федор, глядишь подхалтурим! Какой там адрес, Тонечка?

– Березовая, 25.

– Не может быть! Там же живет этот известный писатель …Как его там? А! Измайлов Всеволод! Я два года назад был ассистентом Филипп Филипповича, когда тот его оперировал. Сказал невысокий худощавый дежурный хирург Жорик. – Моя жена с тех пор просто помешалась на его любовных романах, ни одного не пропускает. Сплошное разорение!

– О! Он же миллионер! Точно подзаработаем! Поехали быстрее! Федор, заводи свою «девочку» и включай «дискотеку»! – скомандовала Вера Павловна, что означало на жаргоне медиков: заводи машину скорой помощи и включай сирену. Все быстро поднялись со своих теплых насиженных мест. Из «Зеленых холмов» вызовы в больницу Скорой помощи поступали довольно часто и регулярно. Отчасти, это было из-за близкого местонахождения больницы, отчасти из-за особенности проживающего в нем контингента людей. Так как богатые люди могли себе позволить чаще болеть и паниковать из-за легкого насморка или от занозы, полученной при неумелом пользовании китайскими палочками. Но все они исправно платили за бесплатный вызов неотложной помощи, поэтому реанимационные бригады прибывали на вызов в считанные минуты и оказывали свою неотложную помощь даже тем, кому она была не нужна.

К дому № 25, по улице Березовой машина подъехала ровно в 00часов 05 мин. По всему поселку раздавались веселые крики людей и салютные залпы. На фоне черного ночного неба искрились падающие снежинки и всевозможные россыпи фейерверков. На вой сирены из красивого двухэтажного особняка выбежала миниатюрная женщина в длинном вечернем платье.

– Сюда! Сюда! Проходите скорее! Кричала она и махала рукой.

Бригада скорой помощи в голубой униформе, поверх которой были накинуты белые халаты быстро двигалась по дому вслед за маленькой женщиной, бежавшей по паркету, звонко цокая каблучками своих черных туфель. Антонина шла последней. Она с жадностью вдыхала аромат пушистой зеленой ели, сверкающей в углу гостиной и мандаринов, выложенных ровной пирамидой на блюде, в центре праздничного стола, рядом с которой красовались бутылки с яркими этикетками и тарелки, на которых аппетитно красовались всевозможные закуски. На секунду она задержала взгляд на большом камине, искусно отделанным белым мрамором, из которого пытались вырваться оранжевые языки пламени. Комната была наполнена такой роскошью, уютом и теплом, что Антонине на миг показалось, что она оказалась в сказке, о которой она мечтала с детства. Тогда она подумала, что хотела бы остаться здесь навсегда, но суровый голос Веры Павловны:

– Не отставай, милочка! – вернул ее в реальный мир.

Из гостиной бригада последовала в библиотеку, где около одного из антикварных стеллажей лежала стремянка, усыпанная грудой книг, в тяжелых кожаных переплетах. Рядом, на полу сидел мужчина, он тяжело дышал и держался правой рукой за грудь, а его левая дрожащая рука едва касалась большого раскрытого фотоальбома. Антонина задержала взгляд на глянцевой черно-белой фотографии с ярко-красными пятнами, во всю страницу. Присмотревшись, она увидела, что на черном фоне запечатлена поразительной красоты блондинка в длинном красном атласном платье, обтягивающем ее точеную фигуру. Девушка сидела в белом кресле, скрестив длинные стройные ноги в лаковых туфлях на высоких шпильках, такого же ярко-красного цвета. Ее гладкие волосы опускались на голые плечи, а красная шляпа своими широкими полями полностью закрывала глаза, касалась тонкой переносицы и высоких скул. Губы девушки, застывшие в слегка насмешливой улыбке, тоже были безупречно выведены кроваво-красной помадой, а кисти белокожих рук обтянуты кружевными перчатками, в тон всему ее роскошному наряду. В ногах у девушки небрежно валялся большой букет из алых роз. У Антонины пробежали по коже мурашки. Но тут над больным склонились хирург и старшая медсестра, поэтому тогда Антонина не могла разглядеть его лицо, но не удивилась, что мужчине стало плохо. Пока врач осматривал пациента, а старшая медсестра возилась со шприцем и ампулами, Тоня стояла в стороне и высматривала место, куда бы она могла присесть, чтобы заполнить необходимые документы. Когда она так и не нашла ничего подходящего, ей пришлось обратиться к женщине, которую она приняла за младшую сестру или дочь больного.

– Простите, мне нужно оформить пациента в регистрационный журнал, где я могу это сделать? – спросила она. Женщина, вздрогнув от громкого голоса, недовольно окинула Антонину взглядом и, подойдя к ней ближе, тихо прошипела бархатным, с легким южным акцентом голосом:

–Прошу, за мной, в кабинет! И быстро посеменила мелкими шагами в комнату, находившуюся напротив библиотеки.

Рабочий кабинет Всеволода Измайлова представлял собой просторную квадратную комнату, оборудованную двумя письменными столами, на которых были установлены современные компьютеры, а также всевозможная оргтехника, назначение которой были для Антонины не знакомы. Около каждого стола стояло компьютерное кресло на колесиках. Одно было большое из оранжевой кожи, а другое маленькое, обтянутое серой тканью. Столы завалены стопками бумаг, папками и канцелярскими принадлежностями. Женщина по-хозяйски махнула рукой и указала Антонине на маленькое кресло, а сама уселась в большое, которое явно не подходило ей по размеру. Антонина, скрыв усмешку, достала из своего «тревожного чемоданчика» журнал и попросила паспорт пациента. Женщина поправила иссиня-черные волосы, и недовольно склонилась над столом, перебирая что-то в ящике.

– Вот, пожалуйста!

Она хотела протянуть паспорт Тоне и уперлась одной рукой в стол, но большое кресло предательски отъехало к стене. Женщина поняла комичность своего положения и сложила губы в морщинистую трубочку, от чего ее нос с горбинкой стал еще крупнее, и Антонина разглядела толстый слой пудры на лице женщины, а над верхней губой красную полоску от недавней эпиляции. Тоня, ловким движением, оттолкнулась от своего стола и подъехала к другому. Взяв из рук незнакомой женщины паспорт в новенькой прозрачной обложке, она приступила к заполнению журнала. Когда Антонина посмотрела на дату его рождения, то на миг замерла и незаметно быстро подсчитала, что ему всего тридцать шесть лет. Переписав паспортные данные в журнал, она пролистнула страницу «семейное положение» и не увидев там ни единой отметки, убедилась в том, что и детей у него тоже нет.

– Тонечка, срочно госпитализируем! – услышала Антонина голос Жорика, доносящийся из библиотеки.

– Поняла! Ответила Тоня и положила паспорт на край стола.

– Кем Вы приходитесь больному? Нужна Ваша подпись. Профессионально холодно задала вопрос Антонина.

Женщина смущенно отвела глаза и нехотя ответила:

– Я его секретарь и литературный редактор.

– Ясно. Ваша фамилия, имя, отчество.

– Белла Тиграновна Кеособян.

– Распишитесь. И Тоня развернула журнал в сторону секретарши. Ей пришлось выкарабкаться из глубокого кресла своего хозяина и расписаться в журнале.

– Завтра можете позвонить, узнать время и возможность посещений, – по-прежнему холодно сказала Тоня и, убрав журнал в свой чемоданчик, встала из-за стола.

– Но я бы хотела поехать с ним! У него кроме меня никого нет! – жалобно заныла Белла, в след уходящей Антонине.

– Только родственники! – отрезала Тоня и подмигнула Жорику, стоявшему наготове, чтобы утешить близких.

Тоня догнала на улице Федора и Веру Павловну, выносивших на носилках больного мужчину, и распахнула перед ними дверцы фургона. Когда больного определили в палату и поставили ему капельницу, вся четверка оказалась снова в ординаторской, где Жорик, с довольной улыбкой на небритом лице, достал из своей медицинской сумки бутылку коньяка, коробку конфет и пакет с мандаринами. А когда, наконец, все выпили коньяк и допили выдохшееся шампанское, он с важным видом вынул из внутреннего кармана куртки белый конверт и раздал всем по 25 000 рублей.

По дороге домой Тоню не покидал образ с той странной фотографии, которую она увидела в библиотеке Всеволода. Одно воспоминание о ней заставляло ее вздрагивать от страха. Она начала думать о том, что напоминает ей это странное фото, и она не понимала, почему в ее уставшую голову лезли всякие ужасные мысли. Но тут она вспомнила, как однажды приехав с работы, застала Антона за просмотром фильма режиссёра, имя которого она никак не могла вспомнить, а вот название быстро всплыло в ее памяти – «Город грехов». Именно там она видела похожие странные кадры. Вспомнила и успокоилась. После Новогодней ночной смены Антонина вернулась домой уставшая, но довольная. Далеко не каждый раз, родственники богатых пациентов так щедро благодарили медиков, а в начале каждого месяца приезжала квартирная хозяйка за деньгами. У Тони как раз не хватало 20000 рублей на ежемесячный платеж, и она с ужасом думала о том, как ей придется опять унижаться перед этой базарной толстухой, чтобы та подождала еще неделю до зарплаты. И вот теперь эта неприятная мысль исчезла сама собой. Когда она вернулась днем после новогодней ночной смены, Антон уже был дома и сидел, развалившись в единственном кресле. По его широкой улыбке и потому, что он позволил себе пройти в комнату, не сняв ботинки, Тоня поняла, что и у брата ночь прошла успешно.

– С Новым годом, сестренка! Сделай-ка мне кофе, а то я так устал, сил нет поднятья! Работал, как ломовая лошадь! – сказал он, и демонстративно достал из внутреннего кармана дорогого костюма, взятого напрокат агентством, три скомканных стодолларовых купюры и вульгарным жестом бросил их на столик перед сестрой.

– Вот это да! Антошка! Как здорово! Твой первый заработок! – восхищенным голосом вскрикнула Тоня и, прижав голову брата к своей груди, нежно поцеловала его в рыжую макушку.

– Ну, ну, сестричка, ты и глазом не успеешь моргнуть, как я стану миллионером! Ты что-то говорила о том, что у нас опять не хватает денег на квартплату? Так вот, можешь рассчитаться! – и он ласково коснулся банкнот ухоженными пальцами, неохотно подвигая ее в сторону Антонины. Тоня тут же достала из своей старенькой сумочки 25000 рублей и, положив их рядом, радостно сообщила:

– Антошка! Я тоже сегодня подзаработала! Так что деньги останутся и на новые шторы и на кастрюльку….

Но тут у Антона сошла с лица улыбка, и он грубо оборвал Тоню:

– Никогда больше не называй меня этим деревенским именем! Теперь меня зовут Энтони! Ты поняла? Так как там насчет кофе? Антонина, привыкшая к подобным выходкам брата, и научившаяся уже не воспринимать их близко к сердцу, ответила:

– Сейчас сделаю! И убежала на кухню.

– Антон! А ты не помнишь, кто режиссер фильма «Город грехов»? – Громко спросила она, наливая воду в чайник.

– Гай Риччи! Деревенщина! Стыдно не знать культовых режиссеров! Вот бы ты опозорила меня в приличном обществе! – неприятно загоготал Антон.

Пока она размешивала в чашках растворимый кофе и сахар, из комнаты послышался голос Антона:

– Ну, раз ты сама решила проблему с оплатой, то я, пожалуй, должен купить себе стильный бумажник! А то как-то не солидно складывать баксы в карман! Когда Тоня вернулась в комнату с двумя чашками кофе, на столике уже лежали только рубли. С тех пор она больше ни разу не видела, заработанных Антоном денег. Но одно то, что он перестал клянчить их нее, уже радовало Антонину. В тот день она хотела рассказать брату, в каком красивом доме она побывала, и кого они доставили ночью в свою больницу, но Антон постоянно перебивал ее рассказами о том, кто был на Новогоднем балу, куда водила его Эвелина. Восхищался нарядами и драгоценностями, которые он видел, расхваливал блюда и напитки, которые пробовал, что событие Новогодней ночи Антонины, показалось ей самой блеклым и не интересным. До того, как Антон устроился на работу, он всегда сам просил сестру рассказать о тех, кто попадал к ним в больницу. С особым вниманием он слушал истории о богатых пациентах, которых постигло горе. Тоню, поначалу настораживал этот нездоровый интерес брата к несчастью других людей, но потом она сочла его отражением скучного образа жизни Антона, которому не хватало драм в сериалах, и он искал их в реальной жизни. Так уж случилось, что сначала Антон не захотел слушать о Всеволоде, а потом Антонина сама, опасаясь сглазить свое счастье, носила свою тайну в себе. «Счастье любит тишину». – любила говорить ей мать с самого детства, как только она пыталась поделиться с ней какой-нибудь радостью. Даже вчера вечером, когда она после Загса заехала на ее уже бывшую работу проститься с коллегами и сообщила, что выходит замуж за Всеволода, никто ей сначала не поверил. Несмотря на то, что все знали, что она уже полтора месяца подрабатывала у него приходящей на дом медсестрой. Люди, которые каждый день плотно соприкасались с болезнями и смертью, просто отказывались верить в сказки. И только, когда она показала всем кольцо и поставила на стол в ординаторской подарочную корзину, которую по этому случаю заботливо ей вручил Сева, все начали поздравлять ее, и завистливо обзывать «миллионершей»!

*******

Антонину разбудил стук входной двери и шум в прихожей. Она села и огляделась вокруг. Увидев ворох вещей на полу, она нахмурилась, но вспомнив событие вчерашнего вечера и осознав, что это пришел домой ее брат, она улыбнулась. Быстро встав на ноги, Тоня хотела побежать ему на встречу, но по тому с каким выражением лица вошел в комнату Антон и плюхнулся в старое потертое кресло, она поняла, что у него неприятности. Брат ни разу не взглянул на нее и откинулся на спинку кресла. Прикрыв глаза, он всем своим видом пытался показать, как он устал и патологически несчастен. Тоня знала все его выкрутасы наизусть и поэтому, молча, собрала с пола вещи и начала развешивать их на ветхие деревянные плечики в шифоньер. Затем аккуратно сложила постельное белье и убрала на полку, а когда она взяла с журнального столика пустой пакет из-под сока и грязный стакан и уже направилась на кухню, Антон застонал и провыл фальцетом:

– Мой бог! Мой бог! Никому на этом свете нет до меня дела! Всем плевать, насколько я несчастен! Антонина, стараясь скрыть улыбку, вернулась и снова села на диван напротив брата. Но говорить она не торопилась, просто смотрела на него и думала, что сегодня может себе позволить лишнюю минуту безразличного молчания за все его капризы, которые ей приходилось терпеть с детства. Кресло было явно маловато для широкоплечего юноши, рост которого приближался к двум метрам. Его рыжие кудри были уложены мастером высокого класса, широкие скулы и подбородок чисто выбриты. Смокинг и белоснежная сорочка были сшиты на заказ, запястье украшали золотые часы. И пусть все эти вещи принадлежали агентству, смотрелся в них Антон сногсшибательно. Тоня знала, что брат так одевался только на очень важные мероприятия, и подумала, что возможно, в этот раз, у него случилось что-то серьезное. Наконец-то, Антон театрально взмахнул руками и выдавил из себя:

– Меня уволили! Нет, это просто уму непостижимо! Я ни в чем не виноват! Какие все-таки люди сволочи! Антонина, не желая слушать любимый монолог брата, резко встала и ушла на кухню, громко включила воду и начала натирать губкой стакан. Стекло уже скрипело от чистоты, а она все терла и терла его, наблюдая, как струйки воды стекают по краям мойки. Она была готова подпрыгнуть от счастья. Бог услышал ее молитвы, и Антон больше не будет работать дамской игрушкой. Ей никогда не хватало смелости указать на унизительность его положения. Ему было не понять, что вся его светская жизнь – не более чем игра. Но так как Антон с детства делал только то, что ему нравится, а в данном случае ему еще за это и платили, то она просто ждала и надеялась, что когда-нибудь он повзрослеет и возьмется за ум. Тоня закрыла кран и хотела поставить безупречно чистый стакан в шкафчик, как почувствовала легкое прикосновение к своему плечу. Она вздрогнула, повернулась и выронила стакан, он ударился о край мойки, звонко упал на пол, но не разбился. Антонина наклонилась, чтобы поднять его. – Ну, сестренка! Я знал, что ты расстроишься, но не стоит принимать все так близко к сердцу! У меня сейчас такие связи! Да стоит мне только позвонить, и другие агентства начнут драться из-за меня!

– Конечно, дорогой! Но может быть прежде, чем ты начнешь звонить своим знакомым, все спокойно расскажешь мне? Иди, переоденься, а то ведь тебе придется вернуть все эти вещи, а я принесу чай с ромашкой. Тихо сказала Тоня и зажгла допотопную газовую плиту с двумя конфорками. Ее слова про вещи, задели Антона, и она прекрасно это поняла. И ей вдруг очень понравилось это чувство, когда хищник и жертва поменялись местами. Она столько лет терпела его вечные выходки, оскорбления и манипуляции, что ей не стало его жалко, а скорее напротив она впервые в жизни насладилась этим чувством превосходства! Тонкая натура Антона тоже почувствовала это и он, ссутулившись, вернулся в комнату. Антонина заваривала чай и думала о том, что-теперь-то точно она не позовет его переехать с ней в «Зеленые холмы». Тоня так долго представляла себе, как сообщит брату эту счастливую новость, так тщательно подбирала слова для этого разговора, но его несносное поведение остудило ее пыл. Сняв с пальца колечко, женщина торопливо засунула его в маленький кармашек своих узких шерстяных брюк, которые очень выгодно подчеркивали ее красивые бедра и длинные ноги. Когда Антонина вошла в комнату с двумя чашками на подносе, Антон уже был одет в потертые джинсы и брендовую футболку. Он подвинул журнальный столик к дивану и помог сестре поставить на него поднос. Аромат ромашки наполнил комнату запахом из детства. Они сели на диван, и Антон ласково положил свою руку на колено сестры.

– Да я ни в чем не виноват! Вскрикнул он, вскочил со своего места и затараторил, отчаянно жестикулируя руками.

– Это все Альбина! Старуха чертова! Я весь вечер ходил за ней, как хвостик на открытие выставки…какого-то там искусства! Потом на банкете до трех часов ночи носил ей коктейли один за другим! Алкоголичка старая! После банкета я должен был проводить ее домой и получить свои честно заработанные пятьсот баксов. Так ведь она же потащила меня в ночник «Сова», пообещав накинуть еще столько же! А я дурак согласился! Но такие легкие деньги! Да и клубешник очень престижный, я так давно мечтал туда попасть! Но под утро она вообще окосела и давай на меня вешаться! «Поехали, говорит, в отель»! Я, естественно, отказался! Ты бы ее

видела! На ней же места нет, куда бы ни прикасался скальпель пластического хирурга! Такая ночью присниться – не проснешься! Потом она сказала, что накинет еще пятьсот, если я соглашусь. Я ей ответил: «Хоть миллион, я – не проститутка»! А она как заверещит, что типа она хоть старая и страшная, зато богатая и власть имущая, а я – деревенщина, от счастья своего отказываюсь и не видать мне больше этой работы, как своих ушей! Антонина отпила глоток из своей чашки и спокойно сказала:

– В этом нет твоей вины. Эвелина умная женщина и хорошо к тебе относится, она все поймет, и больше не будет давать тебе таких сумасбродных клиенток.

– Ага, как бы ни так! Эта старая сучка тут же позвонила ей, не смотря на раннее утро, и сказала, что- либо она меня сию минуту увольняет, либо к обеду у нее больше не будет агентства! Сунула мне под ухо телефон, и я услышал: «Ты уволен»! Потом села в машину и укатила, даже не расплатившись. Антон выдохнул и сел на диван с видом самого несчастного человека в мире. Тоня подумала, что лучшего момента не будет и полезла в кармашек, чтобы достать кольцо. но тут зазвонил дорогой ай-фон Антона, который ему подарила в знак признательности его пожилая клиентка, которую он как-то сопровождал в оперу.

– О! Это Эвелина! Сейчас будет просить у меня прощения, и умолять вернуться! А может быть даже предложит снять для меня личный пентхауз в центре города. Тогда я возьму тебя своей домработницей и ты, наконец-то, увидишь, как живут обеспеченные люди. Антонина саркастически улыбнулась, но брат даже не заметил этого. Он вальяжно откинулся на спинку дивана и, положив ноги на стол, включил громкую связь:

– Алло! Важным голосом произнес он.

–Энтони! Мальчик мой, прости меня, но я ничего не могу поделать! У Альбины такие мощные связи, а в нашем бизнесе волчьи законы!

– Как же так? Я, я же не виноват! Ответил Антон, скрывая дрожь в голосе.

– Я понимаю, но, увы!

– Найди мне новое агентство!

– Я бы с радостью помогла тебе, но ты сейчас персона нон грата!

– Это кто гад? Это я-то гад? Это твоя Альбина – гадина, каких свет не видывал!

– Ты меня не понял, Тони! Альбина предупредила все городские агентства и отправила всем твое портфолио. Теперь тебе не найти подобную работу в этом городе. Антон был настолько повержен таким сообщением, что не знал, что сказать и просто дышал в трубку.

– Единственное, что я могу для тебя сделать, так это позволить оставить тебе вещи, принадлежащие агентству.

– Прощай, мой мальчик. И в трубке послышались короткие гудки.

Антонине было искренне жаль брата и она, обняв его за широкие плечи, ласково сказала:

– Антошка, милый! Ну не расстраивайся ты так! Прорвемся, нам не привыкать!

Но он грубо отбросил руки сестры, вскочил с дивана и заверещал, как ужаленный:

– О боже, ты опять! Сколько раз я должен тебе говорить, чтобы ты никогда не называла меня этим дурацким именем! Неужели так сложно запомнить? Или ты это специально делаешь, чтобы свести меня с ума! Это ты – неудачница! Так и будешь всю жизнь убирать горшки за своими больными! Провоняла вся уже лекарствами и стариками! Ненавижу тебя! И демонстративно ушел в ванную, громко хлопнув дверью и щеколдой.

*******

В другой раз Антонина тут же побежала бы за ним следом, стояла бы полчаса под дверью, выпрашивая прощения и пыталась успокоить брата, но не сегодня! Вчера они с Севой подали заявление в ЗАГС, который находился на первом этаже здания поселкового совета «Зеленых холмов». Трехэтажный особняк был построен из белого камня в романском стиле, украшен массивными башнями, полукруглыми арками и монументальными рельефами. Вместо забора его окружала живая изгородь из подстриженного, словно по линеечке, блестящего кизильника, а перед входом красовались голубые ели. Несмотря на то, что снег еще не совсем растаял, на всей территории уже работали люди в оранжевых жилетах, которые подготавливали землю для будущих клумб и цветников.

– А вот и наш «белый дом»! – улыбаясь, сказал Всеволод и открыл перед Антониной дверцу своего золотистого лексуса.

– Какая красота! – ответила с неподдельным восхищением Тоня, подняв глаза к небу. От богатства и роскоши архитектуры у Антонины закружилась голова. Она наступила на ногу Севе, покачнулась и чуть не упала, но он вовремя подхватил ее сильными руками, приподнял и опустил на вымощенную мраморной плиткой дорожку. Им назначили дату бракосочетания на седьмое мая. На ее безымянном пальчике красовалось красивое кольцо, на которое она не могла налюбоваться. У нее будет свадьба! Ее свадьба! Ее платье! Ее день! День, о котором она мечтала с детства! Когда они вышли из Загса и сели в машину, Сева крепко поцеловал ее и достал из бардачка яркий конверт с изображением белоснежного круизного лайнера на фоне синего моря, ярко-желтого солнца и протянул Тоне.

– Что это? – робко спросила она и подняла счастливые глаза на Всеволода, не открывая конверта.

– Это – путевки в наше с тобой предсвадебное кругосветное путешествие! – весело сказал Сева и обнял Тоню.

– А почему предсвадебное? А не после? – тихо сказала Тоня, которая верила во все дурные приметы и вернула конверт обратно.

– А почему бы и нет? Что нам тут мерзнуть то до мая? Смотри, дорогая, второго апреля мы вылетаем в Сочи. Там высаживаемся на лайнер «История Гранде», поплаваем месяц по морю, позагораем. Ты заслужила хороший отдых, а я покажу тебе хотя бы не весь мир, но одни из его весьма красивых уголков. Кстати, мы будем два дня в Риме, там потрясающие свадебные салоны. Купим тебе самое красивое платье на свете, какое ты только захочешь! А первого мая мы уже будем дома и успеем приготовиться к свадьбе. Белочка нам поможет с организацией банкета, я ее обо всем предупредил. Тоню очень неприятно задела та новость, что Белла уже в курсе всего, а она узнала только что, и невольно нахмурилась. Сева понял ее недовольство, снял стильные очки с затемненными стеклами и тут же попытался реабилитироваться:

– Ну, что ты милая! Я же хотел сделать тебе сюрприз! Если не хочешь – давай все отменим!? Но Антонина понимала, что такой подарок судьба преподнесла ей впервые в жизни, отказаться от него было бы неимоверной глупостью капризной женщины, и она с достоинством ответила:

– Нет, конечно, Сева! Просто я не привыкла к таким сюрпризам и очень прошу тебя, впредь прежде, чем принять какое-либо решение за нас двоих, советуйся со мной, пожалуйста. Он не ожидал такого скромного ответа и металлической нотки в голосе своей невесты. Сева думал, что она прыгнет к нему на шею и начнет целовать его лицо, визжа от восторга, но реакция Антонины сначала охладила его пыл, а потом заставила с еще большим уважением отнестись к этой молодой, не избалованной жизнью женщине, и он в очередной раз убедился, что сделал правильный выбор. Тоне нужно было заехать на работу, чтобы попрощаться с коллегами. Сева подвез ее к больнице скорой помощи, в которой Антонина проработала почти год без единого отпуска и больничного.

– Может быть все-таки забрать тебя и отвезти домой? – Спросил он, когда они остановились у здания с надписью: «Приемный покой».

– Нет, нет…что ты! – смущенно ответила Тоня. Позволь, я сама. В последний раз. Она сгорела бы от стыда, если бы он увидел этот убогий домишко, в котором она жила. Но больше всего на свете ее пугала их неожиданная встреча с Антоном. Тоня очень стеснялась своего непутевого брата, и поэтому только один раз сухо обмолвилась, что у нее есть младший родной брат, но он живет далеко, и после смерти матери они не общаются. Всеволод сразу заметил, что для нее – это больная тема и больше никогда не возвращался к этому разговору, а Антонина была ему безмерно благодарна за его такт и понимание. Когда она уже открыла дверь, чтобы выйти из автомобиля, Сева достал с заднего сиденья большую подарочную корзину, наполненную красивыми бутылками, фруктами и конфетами.

– Вот возьми! Угостишь своих сослуживцев! И поставил корзину к ней на колени. Антонина засмущалась и ее бледные щечки загорелись ярким румянцем.

– Ну, что ты! Не нужно! Мне очень неловко! – глядя в пол тихо пробормотала Тоня.

– Что значит – «неловко»? – Сердито улыбаясь, осадил ее Всеволод. Привыкай, моя дорогая! Ты теперь – невеста миллионера! И должна чувствовать себя соответственно! Буду ждать тебя завтра к ужину у нас дома. Я сам его приготовлю для тебя и зажгу свечи. Савелий заедет за тобой в семь вечера. Ах, да…! И вот еще что! Он достал из внутреннего кармана пальто пухлый конверт и сам положил его в сумочку Антонины. Это тебе на мелкие расходы перед поездкой.

*******

Тоня достала из кармашка кольцо, одела его на палец и легла на диван, вытянув уставшие ноги. «Теперь он никогда больше не посмеет со мной так разговаривать, а иначе будет жить на вокзале!» – подумала Антонина о брате, довольно улыбнулась и прикрыла глаза. Тоня уже полчаса лежала на диване, скрестив руки за головой. Антон шумел в ванной, то открывая, то закрывая водопроводный кран. Он периодически ронял на пол не бьющиеся металлические флаконы из-под пены для бритья и геля для укладки волос, пытаясь привлечь к себе внимание. Антонина взглянула на будильник, одиноко стоявший на табуретке, рядом с кушеткой, на которой она спала почти год. До приезда Савелия, личного водителя Всеволода, оставалось чуть меньше шести часов, дольше откладывать разговор с Антоном нельзя. Тоня решительно поднялась с дивана, подошла к ванной комнате и чуть не получила дверью по лбу. Успев вовремя отскочить, пропустила Антона в коридор, а сама вошла в узкую комнатку, отделанную керамической плиткой ядовитого зеленого цвета. Она чувствовала спиной любопытный взгляд Антона, но даже не взглянула на него. Тоня хотела собрать свои вещи и медленно оглядывала все полочки и стены ванной комнаты. Их было не много, так что она, внимательно посмотрев по сторонам, решила взять только зубную щетку и голубой махровый халатик, который она сама купила себе на свой день рождения полгода назад, и старалась не надевать его, а использовала как украшение для этих страшных зеленых стен.

– Куда это ты засобиралась? – не выдержал Антон.

– Замуж, – холодно ответила Тоня. Отодвинув брата плечом, вернулась в комнату и, открыв шифоньер, начала снимать с плечиков свою одежду.

– Неужели нашла себе какого-нибудь разведенного санитара, и вы решили снимать отдельную квартиру? – язвительно сказал Антон и уселся в кресле, наблюдая, как сестра достала с полки единственную приличную сумку.

– Нет, – по-прежнему холодно ответила Антонина.

– Значит не разведенный? – продолжал ехидничать брат.

– Нет! – крикнула Тоня.

– Не может быть! У него есть собственная комната в коммуналке? – театрально расхохотался Антон.

Тоню откровенно разозлило поведение Антона, и она вдруг поняла, какая социальная пропасть уже сейчас лежит между ними, а через месяц и вовсе, когда она станет женой писателя, хозяйкой особняка в «Зеленых холмах», а он так и останется никому ненужным безработным самовлюбленным дурачком. Тоня молча сложила аккуратно свернутые вещи в сумку, и звонко застегнула на ней молнию. Потом вдруг озабочено расстегнула ее, ловким движением достала оттуда новый красный спортивный костюм, который она надевала всего пару раз после нового года и любимую шелковую красную блузку. Решительно засунула их в мусорный пакет, привычным движением завязала на нем ручки и небрежно бросила в угол. Снова застегнула молнию на сумке и отнесла ее в прихожую. После этого вернулась в комнату и сев, напротив брата на диван, начала быстро говорить:

– Его зовут Всеволод Измайлов. Он популярный писатель, миллионер, хозяин огромного дома в престижном дачном поселке «Зеленые холмы». Вчера мы подали заявление в ЗАГС. Тоня подняла вверх руку, показывая брату кольцо. – Также вчера я уволилась с работы, через месяц – у нас свадьба, а на днях мы отправляемся на целый месяц в путешествие на круизном лайнере по Средиземному морю – постаралась как можно быстрее выпалить всю информацию Тоня, но осталась не довольна своей скомканной и сухой речью. Не так она представляла себе рассказ о самом потрясающем событии в своей жизни, но видимо, она слишком долго носила счастье в себе и часто представляла этот разговор с единственным, пока что, родным ей человеком на земле. Ей стало очень обидно за своего непутевого брата, которого она искренне и сильно жалела. Слезы затуманили ей глаза, но она взяла себя в руки и не произнесла больше ни слова. Тоня наблюдала, как с лица Антона сползает спесивая маска, исчезает ехидная улыбка, и оно вытягивается от удивления. Антон ясно понял, что сестра ему не врет, но в глубине души он не мог поверить в случившееся. Ему никак не удавалось осознать, что это чудо произошло не с ним, а с его бездарной сестрицей. Ведь это именно он постоянно мечтал и строил планы, как выиграет в лотерею или найдет клад, как он станет кинозвездой и в него влюбиться какая-нибудь принцесса, или как на его голову свалиться огромное наследство, и он будет решать, как тратить деньги, и содержать или отказаться от нерадивой сестры. А теперь получается, что она станет хозяйкой красивой жизни. И вдруг до него дошло, что, Тоня ни словом не обмолвилась о его месте в ее новой действительности. Ему стало страшно. Он прекрасно понимал, что одному ему не выжить, особенно теперь, когда он лишился работы, и у него в кармане нет ни гроша. Он погладил сестру по руке и, стараясь не выдать свой страх, тихо спросил:

– А, как же я? Ты меня бросаешь?

– Ну что ты! Разве я смогла бы? Вчера я перевела нашей квартирной хозяйке деньги за месяц вперед, чтобы не переживать о том, что ты окажешься на вокзале. Я взяла эти деньги из тех, что мне дал Всеволод на покупки перед отпуском. Затем она демонстративно достала из сумочки десять новеньких банкнот по пять тысяч рублей и положила их перед Антоном.

– Это тебе на первое время, чтобы ты не умер с голоду, пока не найдешь себе работу. Знаешь, милый, этому миру нужны не только модели, но и курьеры, и грузчики на худой конец. Ты уже взрослый мальчик, и я думаю, ты справишься сам! Не всю же жизнь мне с тобой нянчиться.... Антонина оторвала голову от спинки дивана и посмотрела на Антона. Ей показалось, что он ее не слушает. Антон сидел, словно каменный и смотрел куда-то в одну точку.

– Тебе не интересно? – разочаровано спросила Тоня и замолчала. Антон встрепенулся и с натянутой улыбкой ответил:

– Что ты! Что ты! Безумно интересно! Прямо, как в сериале «Золушка 21-го века»! Продолжай!

Тоня не слышала даже названия такого сериала, у нее в отличие от брата не было ни времени, ни сил смотреть телевизор. Антон же, все свое свободное время проводил за этим занятием, а его у него всегда было, более чем достаточно. От квартирной хозяйки им досталась старенькая видеодвойка «Toshiba», которая в прошлом веке считалась верхом престижа, а сейчас была никому не нужна. К ней в придачу они получили целый китайский баул с видеокассетами, на которых были записаны все популярные мелодрамы, мыльные оперы и детективы того периода. Антон пересматривал их все по нескольку раз и никогда не уставал от этого занятия. Тоне казалось, что они помогали ему верить в сказки и мириться с нищенским существованием. Слова брата ее успокоили и она, снова откинувшись на спинку дивана, продолжила:

*******

– Ну, ладно слушай! Он поступил к нам в отделение в Новогоднюю ночь с сердечным приступом. Два года назад он перенес инфаркт и операцию на сердце. Его сразу определили в отдельную палату «для вип – клиентов», так как знали, что известен и богат. Меня наш зав. отделением назначил его персональной медсестрой. Наверное, я была единственным человеком в нашей больнице, кто не прочитал ни одной его книги, не просил у него автограф и тем самым не докучал ему повышенным вниманием. Он пролежал у нас весь январь и начало февраля, потом я стала ухаживать за ним на дому. Сева оказался очень интересным человеком. Много рассказывал и умел слушать. Мы быстро подружились. Он был поздним и единственным ребенком в семье, его родители давно умерли, оставив в наследство шикарный дом в «Зеленых холмах». Его романы пользуются высоким спросом и приносят хороший доход. Всеволод никогда не был женат и у него нет детей. До операции он вел очень бурную жизнь: много путешествовал, имел бесконечное число приятелей и женщин, ел и пил, что хотел. Короче говоря, не ограничивал себя ни в чем, но после перенесенного инфаркта, он резко изменил свой образ жизни: бросил пить и курить, стал вегетарианцем, принял крещение и все свое время посвящать только работе Он даже уволил всю прислугу, кроме шофера. Сева сам ведет и контролирует домашнее хозяйство. Конечно же, после таких перемен, женщины и приятели испарились, осталась только одна его верная подруга и бессменный секретарь – Белла, он ласково называет ее Белочкой. Странно, но он либо не замечает, либо не хочет замечать, что она влюблена в него по уши! Когда я ему намекнула на это, он только искренне рассмеялся и сказал, что они знакомы со студенческой скамьи, она была свидетельницей его бесчисленных любовных романов, но их всегда связывали только крепкие дружеские чувства и работа. Но я-то ведь вижу, как она к нему не ровно дышит и меня ревнует! Ежедневные салоны красоты, тренажерный зал и бассейн в местном спорткомплексе, как только она не стремиться выглядеть моложе и красивее! Сначала я переживала по этому поводу, но потом решила, что не стоит расстраиваться из-за женщины, которая провела рядом с ним пол жизни, но так и не стала его избранницей. Я согласилась ухаживать за ним на дому, не столько ради денег, а потому что мне было с ним интересно и как-то …спокойно, что ли. Рядом с ним я почувствовала себя, как за каменной стеной! Раньше я не испытывала такого чувства никогда, понимаешь? А еще Сева сказал, что после Загса оформит на меня завещание и даже показывал его образец. Как только мы распишемся, то зайдем в кабинет нотариуса, он находится в том же здании, только на третьем этаже. Просто после первого инфаркта он очень испугался, что если с ним что-нибудь случиться, не дай бог, – Тоня сплюнула три раза через левое плечо и постучала кулачком по столу, то все достанется государству. Мне очень нравиться его предусмотрительность и забота обо мне. Ты не представляешь себе, как там красиво! И Антонина взахлеб начала описывать и шикарный дом ее будущего мужа, и то -какой он – замечательный человек.

– Я, конечно, понимаю, что мы с Севой очень разные люди, – продолжала выплёскивать все, что накопилось на сердце за эти месяцы Тоня, – но нас связывает одно главное желание: мы оба хотим создать полноценную многодетную семью! Ты знаешь, как я люблю и хочу иметь детей, но страх перед нищетой всегда останавливал меня. Одна только мысль о том, что им придется мучиться, как нам с тобой, накрепко отбивало у меня это желание. Но с Всеволодом я могу быть спокойна за их будущее! И одно осознание того, что мои дети получат все то, чего мы были лишены в жизни, делает меня самой счастливой женщиной на свете! И Антонина, нежно поцеловав колечко, легко вспрыгнула с дивана!

– Пойду, что-нибудь тебе приготовлю напоследок! За мной скоро Сева пришлет машину! Он обещал сегодня приготовить ужин при свечах! – пропела Тоня и сладко потянувшись, отправилась на кухню, но тут же споткнулась о мусорный пакет, в который она совсем недавно сложила свои любимые красные вещи.

– А это что за аттракцион невиданной щедрости? – с издевкой в голосе спросил ее Антон. Тоня медленно отодвинула пакет ногой и серьезно ответила:

– Выкини его, пожалуйста, они мне больше не пригодятся! И, зайдя на кухню, начала громче обычного, бренчать кухонной утварью, чтобы приготовить диетический белковый омлет для Антона. Из кухонного окна открывался вид на ряд мусорных баков, свалку строительных отходов и лесополосу, на которой уже начали вырубать деревья для строительства новых многоэтажек. Тоню всегда неприятно нервировали эти грязь и убогость, но сегодня она легко посмотрела в окно и удивилась своему спокойствию при виде двух бомжей, которые рылись в мусорных контейнерах. Она понимала, что без объяснений ей не отделаться, и думала, как бы доходчивее и без страшных подробностей объяснить свое странное поведение брату. Пока она взбивала белки и резала тонкими колечками свежие помидоры, вспоминала рассказ Беллы, когда Тоня пришла к ним первый раз в дом, в той самой красной блузке, которая сейчас, как раз, лежала в мусорном пакете.

*******

Тогда ей показалось слишком странным, что Белла, загородила ей путь в комнату Всеволода и предложила переодеться в ее серый джемпер. Белочка тогда еще не видела в Антонине соперницу, а только лишь приходящую медицинскую сестру, которая умело ставила уколы и капельницы ее любимому мужчине, и позволила себе с ней сердечный разговор за чашкой крепкого цейлонского чая:

– Понимаешь, – начала с волнением в голосе, объяснять Белла, – примерно два года назад в жизни Всеволода произошел трагический случай., после которого он и перенёс свой первый инфаркт и операцию на сердце. Белла сделала большой глоток из фарфоровой чашки и, тщательно подбирая слова, продолжила:

– Он поздним вечером возвращался с вечеринки, после рекламной фотосессии со своей девушкой, которая была моделью и просто обожала красный цвет. Они ехали в ее красном кабриолете, на ней было шикарное длинное красное платье и шляпа, все аксессуары, маникюр и помада на губах тоже были красными. Тоня сразу вспомнила тот фотоснимок, около которого она обнаружила Севу, когда с ним случился рецидив в Новогоднюю ночь, но предпочла не перебивать рассказчицу. – Он, как обычно, подарил ей букет алых роз и вез его на своих коленях. В автомобиле громко играла музыка, им не терпелось, скорее добраться до дома Севы, и было принято решение, срезать путь в «Зеленые холмы» по проселочной дороге. Они приближались к перекрестку, на который выезжал лесовоз, загруженный под завязку бревнами. Девушка решила, что успеет проскочить, и громко посигналив, резко повысила скорость. Сева вздрогнул, уронил букет на пол автомобиля, нагнулся, чтобы его поднять и тут же услышал непонятный лязг, хруст и визг тормозов. От сильного удара головой, он потерял сознание. Когда Всеволод очнулся и попытался сесть то, он увидел обезглавленное тело его любимой девушки, залитое кровью, ее красивая головка с длинными белокурыми волосами, болталась на нескольких сухожилиях и коже, запрокинутая назад, кровь стекала по белым плечам и застывала чудовищного вида змеями тёмно-красного цвета. И, не урони в тот миг, Всеволод букет на пол, то в этой трагедии было бы не одно обезглавленное тело, а два. Сева почувствовал острую боль в сердце и снова потерял сознание, очнулся он уже в реанимации больницы скорой помощи, которую вызвал водитель лесовоза. Его успешно прооперировал наш опытный хирург Власов Филипп Филиппович. Севе сделали аортокоронарное шунтирование. Но к этому серьезному диагнозу, как выяснилось немного позже, прибавилась еще и эритрофобия, это…Но тут, внимательно слушающая Антонина, быстро сказала, как по учебнику:

– Это паническая боязнь красного цвета. Она происходит после травматического опыта, и человек связывает это болезненное состояние с событием, которое его вызвало. У него повышается сердцебиение и возникает аритмия, что в конечном итоге может привести к инсульту, инфаркту или даже остановке сердца и летальному исходу. Обе женщины затихли. Это неловкое молчание нарушила Белла, она достала с полки футляр и показала Антонине очки в позолоченной оправе затемненными стёклами, которые поляризуют красный цвет в коричневый. Когда Белла уже возвращала футляр на полку, спокойно добавила:

– Конечно же было не долгое судебное разбирательство. Севу признали по всем статьям невиновным, но брат девушки тогда в зале суда кричал, что убьет Всеволода, и он был вынужден даже нанять охрану. Но через полгода мы поняли, что – это напрасная трата денег плюс лишние неудобства и отказались от нее.

******

Тоня вздрогнула, услышав голос Антона откуда-то из глубины тоннеля, в который она погрузилась, вспоминая этот рассказ.

– Ну и что???

Но ему она решила не рассказывать подробностей этой страшной трагедии, а взяв себя в руки, как можно легче ответила:

– Понимаешь, у Севы что-то типа… смертельной аллергии на красный цвет. Антон делал вид, что внимательно слушает ее, а сам уже начинал думать, как из счастья сестры получить выгоду для себя. Нужно только чуть-чуть потерпеть и немножко подыграть ей! У него еще целый месяц до того, как он станет единственным и любимым братом сестры-миллионерши! А за это время он что-нибудь обязательно придумает! Обязательно! И успокоив себя этими мыслями, Антон погладил сестру по плечу и снисходительно сказал:

– Ну, успокойся, что ты! Мы столько с тобой мечтали, как выберемся из этой нищеты! Я тебе всегда об этом говорил, а ты мне никогда не верила!

Маленькая стрелка на дешевом будильнике приближалась к семерке. Антонина заметно нервничала. Она уже полчаса, как была одета и сидела, поставив сумку со своим нехитрым скарбом у своих ног. Несколько раз под окнами квартиры, которую они снимали с братом, останавливались машины, и она всякий раз подбегала к окну, выходящему во двор, но напрасно. Антон растянулся на диване и водил по своим ухоженным ногтям маленьким складным маникюрным наборчиком, который он выиграл в лотерею на каком-то школьном празднике, и с тех пор считал его своим талисманом, так как это был единственный выигрыш в его жизни. Антонине уже начало казаться, что сейчас от стыда на нее рухнет потолок, как она услышала три сигнальных гудка под окном. Тоня хотела было вскочить и кинуться к окну, но ноги вдруг стали ватными и не слушались. Зато Антон легко подпрыгнул и выглянул в окно.

– Золотистый Лексус! Это за тобой?

Тоня встала и взяла сумку в руку.

– Не провожай, я сама! – сказала она тихим, но уверенным голосом, прекрасно понимая, что Антон захочет ее проводить только из-за того, чтобы засветиться перед соседями рядом с золотистым Лексусом.

– Ну, о чем ты говоришь, сестренка! И уже, быстро накинув куртку на плечи, хотел выйти из квартиры. Но то, что произошло дальше- повергло Антона в сильное недоумение. Тоня заградила ему дорогу в дверной проем, подняла на него свои зеленые глаза и сказала таким жестким голосом, которого от нее Антон никогда не слышал:

– Прости, братишка, но Сева пока знает только то, что у меня есть родной брат, который живет на Урале и мы с ним после смерти матери не общаемся! Антон застыл, словно мумия, пытаясь переварить услышанное.

– Звони, я буду ждать! – крикнул он вслед сбегающей по ступенькам сестре. Затем медленно спустился по лестнице и стоял в дверях подъезда, пока золотистый лексус не скрылся из виду.

– Савелий, мне нужно купить новый телефон, – сказала Антонина, с силой выбросив свой старый, в открытое окно движущегося автомобиля.

Возвращаясь в квартиру, Антон услышал храп, доносящийся из-под лестницы, там обитал местный бомж Фома. Мужик запойный, но не скандальный. Для того, чтобы местные жители не выгоняли его, ему было достаточно только не гадить в подъезде. Проходя мимо, Антон брезгливо сплюнул. Несколько раз этот бородатый и вонючий бродяга обращался к нему с какими-то просьбами, но он всегда делал вид, что не замечает его. И только сегодня, вернувшись в квартиру, и ощутив полнейшее одиночество и страх перед своей будущей жизнью, он задумался о том, как люди доходят до такой жизни. На журнальном столике лежали десять аккуратно разглаженных банкнот по 5000 рублей, заботливо оставленные ему сестрой. Он не чувствовал ни унижения, ни стыда, когда комкал эти несчастные бумажки и засовывал их в карман. Его одолевала только жгучая обида, от того, что их было так мало. Он уже страшно ненавидел свою сестру и ее будущего мужа. Лег в одежде на диван и мечтал о том, как было бы здорово жить в его доме и на его деньги, только без него, а что еще лучше- без них обоих. Вот тогда бы, Эвелина точно приползла к нему на коленях просить прощения, а все его знакомые, которые в тайне посмеивались над ним, стали бы добиваться его расположения. Так предаваясь мечтам, он вспомнил первый видеофильм, который выбрал наугад из большой китайской сумки, когда они только поселились в этой квартире. Это была история о том, как одна медсестра убивает своего дядю ради наследства.

– Но этот метод мне не подойдет. Вслух подумал Антон. Тут нужно действовать как-то иначе, хитрее! А как иначе, он подумает об этом завтра. Засыпая, он только вспоминал обрывки рассказа сестры: Измайлов, «Зеленые холмы», Белочка, спорткомплекс, бассейн, лайнер, красный цвет…

Глава II.

Кленовая, 13.

7 мая. Воскресенье. Утро.

Наступил долгожданный последний месяц весны – май и, наконец-то, запахло весной. Солнце уже не только светило, но и грело. Земля хорошо просохла, и все модницы переоднлись в легкие и яркие одежды. Юбки у женщин стали короче, а каблуки выше, хмурые лица мужчин поменялись на доброжелательные. Даже малознакомые люди обменивались искренними улыбками и пожеланиями доброго здоровья друг другу. В элитном дачом поселке «Зеленые холмы», около дома № 13 по Кленовой улице распутилась буйным цветом черемуха и пьянила прохожих своим терпким ароматом.Под крышей этого гостепреимного двухэтажного деревянного дома жили совершенно разные по характеру, возрасту, образованию и национальности люди. Это хозяйка – Лана, высокая симпатичная брюнетка сорока четырех лет, которая страдала сильными болями в ногах, после несчастного случая 16-летней давности. Ей этот дом достался по наследству от покойного мужа вместе с домработницей Софочкой, полненькой хохлушкой неопределенного возраста. Она была безупречной хранительницей домашнего очага, чистоты и уюта этого дома. Камилла – молодая красивая цыганка, бывшая воровка-карманница, обладающая экстросенсорным даром. За грациозность, красоту и модные наряды Камиллу можно было смело назвать украшением дома. Тао – маленький щуплый китаец, блестящий хирург и патологоанатом больницы скорой помощи, готовый в любую минуту дня и ночи прийти каждому нуждающемуся на помощь. Лана нежно называла Тао – «горячим сердцем» своего дома. И полковник в отставке, бывший спецназовец и работник районного отдела уголовного розыска Столицы – Игорь Старков, для своих просто – Гарри. Гарри – это золотые руки, светлая голова и колеса своего черного Мерседеса для всех домочадцев с Кленовой улицы. Охраняла этот дом большая восточно-европейская овчарка Эльза. Она жила здесь еще до приезда Ланы. Когда ее покойный муж и она, держась за руки, зашли в ворота, Эльза молча вылезла из будки. Они встретились глазами с Ланой, несколько секунд смотрели друг на друга. Затем, как бы заключив двусторонний пакт о ненападении, одновременно отвели глаза. Нельзя сказать, что Лана не любила животных, просто была к ним равнодушна. Конечно же, она не прошла бы мимо голодного или раненого зверя и оказала бы ему всю ту помощь, на которую она была способна, но и абсолютно не нуждалась ни в общении, ни в тактильном контакте с ними. Другое дело – это ее единственная кошка Дуся, которую она подобрала зимой на автобусной остановке еще маленьким котенком. Ее она уважала больше, чем некоторых людей. Дуся была очень чистоплотной, спокойной и красивой кошкой. Все ее движения были грациозными и строго продуманными: она никогда не суетилась попусту. Но больше всего уважения она заслужила от хозяйки за свое безупречное материнство.

******

Последний раз Дуся окатилась как раз год назад. Впервые в ее помете среди серых полосатых котят оказался один ярко-рыжий шустрый, шумный и наглый котенок. Он отгонял других котят от Дуськи во время кормления, громко мяукал и вечно пытался вылезти из коробки. Однажды рано утром, когда все еще спали, Лана сидела в столовой с чашкой крепкого кофе и курила в приоткрытое окно. Вдруг увидела, как Дуся на кухне зубами оттащила его за шкирку от своей груди и начала бить лапой.

– Ух, ты какой хулиган! – сказала она и, забыв о других, разразилась заливистым смехом.

Как из-под земли тогда рядом вырос Гарри, осторожно взял его за загривок, быстро взглянул на его почти лысое брюшко и, широко улыбаясь, сказал:

– Да это не хулиган, а хулиганка!

Лана неожиданно для себя затушила сигарету и протянула руку. Гарри положил ей на ладошку рыжего котенка. У Ланы что-то екнуло в груди, улыбка пропала с ее лица, она осторожно опустила к себе на колени этот теплый пушистый комочек, накрыла его рукой и, ощутив трепет маленькой жизни, задумалась о чем-то далеком, счастливом и приятном. О том, что ушло безвозвратно из ее жизни, о том, о чем она сама давно запретила себе думать. Гарри никогда не видел ее такой и поэтому замер, глядя на нее.

– Вот ведь – лиса, – сказала Лана, отряхивая невидимые волоски с коленей черных спортивных брюк.

– Лиса! Алиса! Алиска! – добавила она, не задумываясь.

Так с тех пор Алиска и осталась жить с ними. Ходила весь год за Ланой по пятам, спала у нее в ногах и беспардонно запрыгивала к ней на колени при каждом удобном случае, ничуть не раздражая своим поведением хозяйку.

******

Вот и сегодня, все пятеро сидели в столовой и заканчивали сытный обед из куриного супчика с домашней лапшой, мясного рагу с овощами и допивали чай с ароматным яблочным пирогом, который с любовью приготовила маленькими, но сильными руками Софочка. Кроме уютной столовой на первом этаже дома находились также смежная с ней кухня, прачечная, небольшая комната Софочки, бывший рабочий кабинет покойного мужа Ланы и ее просторная спальня с отдельным санузлом. На второй этаж вела крепкая деревянная лестница, на нем в один ряд располагались четыре одинаковые комнаты, три из них занимали Гарри, Камилла и Тао, а четвертая пустовала. Лана уже курила у открытого настежь окна и смотрела на отрывной календарь, который всегда весел на стене около буфета, и в очередной раз подумала о том, где же Софочка их покупает и каждое свое утро начинает с того, что отрывает очередной листочек, аккуратно складывает его в четыре раза и прячет в карман своего накрахмаленного передничка. Лана затушила сигарету и сказала:

– Сегодня седьмое мая, воскресенье. У кого какие планы?

– У меня выходной! – ответил Тао.

– У меня тоже! – подхватил Гарри.

– А мне на работу только вечером, я сегодня – в ночь! «Должен же хоть кто-то работать в этом доме и тащить на себе пятерых человек», – сказала с язвительной улыбкой Камилла и в упор посмотрела на Лану. Через секунду обе женщины весело рассмеялись. А Гарри и Тао, не обращая на них внимания, о чем–то самозабвенно спорили. Тао открыл свой ноутбук, но у него зазвонил телефон.

– Хм, незнакомый номер! – сказал он вслух, потому что ему всегда звонили только с работы. Но у него сегодня был выходной и Тао включил громкую связь:

– Доктор Тао! Доктор Тао! Срочно приезжайте! Срочно! – Слезно умолял молодой девичий голос.

– Девушка, пожалуйста, успокойтесь! – так строго сказал китаец, что Гарри и Камилла притихли, а Алиска испугано спрыгнула с Ланиных коленей и убежала на кухню – И сначала представьтесь, мне не знаком Ваш голос.

– Меня Зиной зовут, я только вчера поступила на работу в вашу больницу медсестрой, – продолжала дрожащим голосом девушка.

– Так, теперь быстро успокойтесь и как можно внятнее расскажите, что случилось. – медленно и твердо произнес Тао.

– Ой, у нас тут такое твориться! Такое твориться! К нам недавно на скорой привезли какого-то шишку! Он скончался еще в машине! Сумасшедшая женщина, которая приехала с ним, постоянно твердила: «Убили! Убили! Убили!». Поэтому старшая медсестра вызвала полицию. А потом у нее резко открылось кровотечение и ее увезли в гинекологию!

– У кого открылось кровотечение? У старшей медсестры Веры Павловны? – как можно спокойнее спросил Тао.

– Да нет же! У этой безумной! Ужас какой-то! Весь персонал больницы – на ушах! Все что-то кричат! Филипп Филипповича допрашивает полицейский! Он дал мне Ваш номер, и сказал, что не доверяет больше ни одному патологоанатому!

– Кто вам дал мой номер? Полицейский? – уже, с нескрываемым раздражением, прервал истеричный голос девушки, Тао.

– Нет, конечно! Вы что, не понимаете? Филипп Филиппович, естественно, он велел отправить за вами машину, но я тут еще никого не знаю и ….

– Я выезжаю! – Тао отключил телефон и в упор посмотрел на Гарри.

Гарри тут же встал из-за стола, достал из кармана ключи от машины и вышел во двор. Пока Тао поднимался в свою комнату за медицинским саквояжем, черный мерседес уже стоял на улице с заведённым двигателем. Через несколько секунд они уже мчались в больницу скорой помощи, где работал Тао. Она находилась на окраине столице, а так как на дороге к ней практически никогда не было пробок, то при желании, до нее можно было домчаться за 5-10 минут.

– Вот так пообедали! – с сожалением сказала Софа и начала убирать со стола посуду.

– Вот так отдохнули! – огорченно вздохнула Лана.

– Интересно, что там за шишка помер? – пробурчала себе под нос Камилла.

Лана не знала, что ответить, хотя в глубине души ее просто распирало от неизвестности. Она с усмешкой посмотрела на цыганку, которая постоянно упрекала хозяйку в излишнем любопытстве и, как можно более равнодушным голосом сказала:

– Гарри, надеюсь, скоро приедет и все нам расскажет. Поблагодарила Софу за прекрасный обед и ушла в свою комнату, ей почему-то резко захотелось прилечь.

*********

Прошедший год был непростым для всех живущих этом доме. Перемены коснулись как лично каждого из них, так и всей «семьи» в целом. В первую очередь сложные, но приятные изменения произошли, непосредственно, в жизни самой Ланы. В прошлом году, когда она лежала в своей комнате и читала что-то в смартфоне, в ее дверь постучали. Она сразу поняла, что это Тао, только он стучал так тихо, чтобы не разбудить ее и не заходил тут же после стука, считая, что все условности соблюдены.

– Заходи, Тао, я не сплю! – громко сказала Лана. Она подтянула свои ноги, крепко захватив их под колени, и села на край кровати.

Китаец присел рядом с ней и развернул немецкий медицинский журнал. Он показал Лане фотографии ортезов на голеностопные суставы. На глянцевой картинке она увидела нечто похожее на сапожки и босоножки одновременно. Можно было подумать, что у сапог оторвали подошву, вырезали центр голенищ, по бокам приладили металлические штыри на шарнирах, а на ногах они держались за счет трех широких липучек на каждом из них. Лана долго разглядывала эти фото, она прекрасно понимала, что Тао не стал бы ее втягивать в какую-либо бессмысленную аферу, но так как весь текст был напечатан на немецком языке, она не понимала ни слова. Тао, как всегда, почувствовал ее неловкость и серьезным голосом сказал:

– С помощью этих аппаратов ты сможешь научиться ходить без ходунков. Я тебе во всем помогу, нужно только твое согласие. Лана давно уже перестала верить в чудеса, но Тао доверяла больше, чем себе. Она уже знала, что не упустит возможность этого эксперимента, даже если он будет неудачным. Но все равно тянула время с ответом. Сама, не понимая – почему? Толи из вредности, толи из-за страха, что у нее ничего не получиться. Поэтому, долго прикуривая сигарету, спросила, сквозь облако выпущенного дыма:

– И сколько такое чудо будет стоить?

От этого вопроса бледное лицо китайца покраснело и он, кашляя и заикаясь ответил:

– Д-да-да что ты та-такое говоришь, Лана! Разве я мог бы предложить тебе что-то за деньги! Я уже давно веду переписку с моими коллегами из Германии. Я описал им всю твою проблему, и они готовы изготовить их для тебя лично, в качестве благотворительной акции.

– Да, ладно! Халява, блин! Конечно же, я согласна! – широко улыбаясь ответила Лана и вытянув вперед правую руку, звонко щелкнула большим и средним пальцами.

– Тогда я сейчас схожу за сантиметром, а ты приготовь ножки для замеров и пулей вылетел из комнаты.

Лана всегда чувствовала, когда ей врут. И она прекрасно понимала, что Тао обманул ее насчет благотворительности. Но она ничего не сказала ему, потому что не хотела разрушать легенду, тем самым понижая его самооценку. И никто, и никогда не узнает, что за эти «сапожки-босоножки» Тао расплатился со своими иностранными коллегами блестящей научной работой по хирургии, над которой он работал на протяжении почти двух лет и, благодаря ей, никому неизвестный немецкий хирург обретет в ближайшем будущем мировую славу в медицинских кругах.

Заказ из Германии пришел раньше, чем они ожидали. Когда курьер доставил долгожданную посылку, Лана была занята расследованием странного исчезновения молодой женщины из соседнего дачного поселка «Солнечная долина». В этом расследовании к ней обратился за помощью, ее недавний знакомый адвокат Лео Зверь. Его услуги могли позволить себе только весьма богатые и состоятельные люди. К нему обращались и для защиты в суде, и за решением различных нестандартных жизненных ситуаций. Лана привлекала его своим незаурядным умом, здоровым чувством юмора и умением строить такие логические цепочки, которые понятны были только ей самой. В течении двух дней, пока ее не озарила разгадка, она даже не удосужилась вскрыть посылку с ортезами, не смотря на свое нездоровое врожденное любопытство. Лана понимала, что обижает этим безразличием Тао, который потратил так много усилий для этого. Но они оба знали, что когда на кону стоит человеческая жизнь, то лучше не лезть Лане под руку, а вернее сказать – под корочку мозга, чтобы у нее не разорвались и не запутались все ее логические цепочки, с которыми могла разобраться только она сама. И вот только через день, после того, как труп женщины был обнаружен и Лана получила от Лео свое заслуженное вознаграждение, она попросила Тао зайти к ней и принести с собой долгожданную коробку. С тех пор, каждое ее утро начиналось с того, что после душа, она сначала надевала аппараты и ботинки, и только потом шла в столовую пить кофе. Поначалу ей было неудобно, больно и жарко, но свобода и независимость, которую она обрела благодаря им, одержала победу. Постепенно Лана привыкла к этим неудобствам и начала ходить несколько раз вдень по дорожке, от дома до калитки и обратно. А проходя мимо Эльзы, Лана показывала язык собаке и смеялась, когда та задом пятилась в будку. «Господи, как же это здорово! Даже не то, чтобы быть полезной близким ей людям, а хотя бы не напрягать их своими просьбами»-думала она. Лана очень была довольна собой и своей жизнью, благодаря Тао. Она избавилась от ненавистных ей ходунков, которые всегда занимали обе руки, привлекали внимание всех прохожих и даже в машине занимали так много места, и поэтому твердо решила, как-то его отблагодарить. Но как она не знала. Ни деньги, ни дорогие подарки не обрадуют гордого и умного китайца. И вот, решение подсказал ей случай, хоть и неприятный. Как-то, Тао вернулся с ночной смены не просто расстроенный или не в настроении, на нем просто не было лица. Проходя мимо столовой, он только кивнул Лане, которая в это время как обычно пила кофе и курила у открытого окна. Он быстро поднялся по лестнице в свою комнату, щёлкнул замком и даже не вышел к завтраку. Когда Гарри решил подняться к нему, чтобы узнать – в чем дело, Лана решительно сказала:

– Не вздумай! Я сама! Гарри молча повиновался. Примерно через час, Лана еще раз за утро сварила крепкий кофе без сахара, с густой пенкой. Налила ароматный напиток в любимую чашку Тао, и медленно, чтобы не расплескать и не обжечься, поднялась к двери его комнаты. Она подергала за ручку, но в ответ услышала только скрип кровати, тогда, тихонечко постучав три раза, сказала:

– Тао, открой мне, пожалуйста, иначе я сейчас обварюсь кипятком! Китаец не издавал ни звука.

– Тао, но ты же меня знаешь, я с места не сдвинусь, пока ты не откроешь! И к тому же, у меня пальцы сводит судорогой от горячей чашки кофе! – сказала Лана и ойкнула, потому что, действительно, обожгла руку. Когда он открыл ей дверь, она впервые поняла по его красным глазам, что он тоже умеет плакать. Лана поставила чашку ему на тумбочку возле кровати, а сама уселась рядом и молчала минут семь, пока он пил кофе. Потом она подняла на него вопросительно глаза, так и не проронив ни слова.

– У нас в больнице сегодня погиб маленький мальчик. -тихо сказал Тао

. – Нет! Ни по моей вине! А по вине вашей…или нашей государственной системы! Ему нужно было провести всего лишь простейшую операцию по удалению аппендикса, перешедшего перитонит. Но Филипп Филиппович уже неделю, как в отпуске, а его замещает врач Шульц Вальтер Генрихович. Мне всегда казалось, что у него национальная неприязнь к людям…вроде меня, и он назначил на операцию совсем неопытного молодого врача, который поступил к нам на практику всего три недели назад, но зато с фамилией Вульф. А мне надменно сказал, что не потерпит в операционной какого-то китайца, без документов, подтверждающих его отношение к медицине, а сам отправился делать обход в другое отделение. У практиканта, видимо, дрогнула рука или, что более вероятно, не было достаточно знаний и опыта, он повредил артерию пациенту, который скончался от потери крови. Какая глупая смерть! А все из-за того, что у меня нет соответствующих документов! – Тао громко поставив пустую чашку на стол, снова лег на кровать и отвернулся к стенке. Лана недолго помолчав, незаметно включила диктофон на телефоне и начала расспрашивать его, где и как он учился в Китае. Она внимательно слушала, что в двадцать два года он с отличием окончил Шанхайский университет – клиническая медицина, который входит в ТОП восьми дисциплин мирового рейтинга, по мнению ESI. После чего Тао поступил в интернатуру и остался учиться и работать у знаменитого китайского профессора и хирурга Чо Чжан, пока не был вынужден бежать с контрабандистами в Россию, чтобы не попасть под высшую меру наказания в китайской тюрьме, за акт эвтаназии по отношению к смертельно больной матери. Лана встала, опираясь на спинку его кровати, подошла к нему, наклонилась и потерлась носом в его затылок:

– Знаешь, Тао, я где-то читала… иногда случается так, что проблемы решаются каким-то странным и совсем неожиданным способом. И, оставив его лежать лицом к стене, тихо вышла из комнаты и выключила диктофон. Затем достала из сумки ламинированную золотую карточку, на которой был выбит черным цветом только телефонный номер. Эту визитку ей вручил адвокат Лео Зверь, после успешного завершения дела с трупом, замурованным под дно бассейна. Не успев набрать одиннадцатую цифру, она стразу же услышала в трубке:

– Уважаемый суд! Я прошу дополнительный перерыв на двадцать минут так, как только что поступило заявление, которое потребует более тщательного изучения, для защиты моего клиента. Затем послышались недовольные реплики и стук шагов:

– Внимательно! – раздался голос адвоката, покидавшего зал суда.

– Нужно встретиться, – спокойно сказала Лана в трубку, выдыхая красивую струйку дыма. – Может быть сможешь заехать к нам?

– А почему, именно к вам, а не на какой-нибудь нейтральной территории? – спросил Лео так непринуждённо, как будто бы знал эту женщину всю жизнь.

– О! Тогда ты не сможешь полноценно оценить результат услуги человека, для кого я бы хотела попросить у тебя помощи!

– О, Господи! Лана, ты как всегда, так ставишь вопрос, за решение которого, я начинаю волноваться раньше, чем его услышу!

– Ну, тогда до встречи! Мне было бы удобно сегодня, до ужина! – сказала с легкой усмешкой Лана.

– Хорошо, и спасибо за кофе! – весело ответил Лео.

– Умру от любопытства, если не узнаю, что ты имеешь ввиду! – озадачено сказала она.

– Если бы не твой звонок, мне бы вряд ли удалось так свободно воспользоваться кофейным автоматом! До встречи! – и отключил телефон.

Лана еще несколько секунд продержала трубку в руках, затем небрежно бросила ее на стол, выдохнула и затушила сигарету. Одному богу было известно, сколько сил и гордости ей пришлось засунуть себе в самое тайное место, чтобы совершить этот звонок. Когда вечером раздался звонок в дом, Лана пошла открывать ворота сама. Она шла на встречу Лео с одной рукой в кармане, а в другой держала сигарету, как когда-то предсказывал ей Тао. Конечно, ее походка была далеко от идеальной, но хулиганский блеск в глазах и загадочная улыбка с лихвой компенсировали этот недостаток. Стараясь не реагировать на ошеломляющую реакцию Лео, когда она шла с ним рядом к дому, сказала ему:

– Это Тао подарил мне вторые ноги, и я безумно хочу поблагодарить его за это! Надеюсь, ты меня понимаешь правильно? – сказала она и уперлась своими карими глазами в бездонные бледно-голубые глаза Лео. Адвокат не смог скрыть своего смущения и растеряно спросил:

– А чем я могу помочь? Лана пригласила его в дом, но Лео предложил остаться во дворе. Она охотно согласилась и коротко рассказала ему историю Тао:

– Нужны все его документы об образовании из Китая, он должен спокойно продолжить свое обучение и работу в России! Да так, чтобы ни одна нацистская тварь не смела к нему, ни то чтобы придраться, а даже взглянуть косо в его сторону! – закончила Лана. взяла Лео под руку и тихонечко пошла к воротам.

– Я думаю, мне нужно поговорить непосредственно с доктором, чтобы записать адреса и четкое название документов, которые потребуется доставить из Китая!

– Не нужно! И Лана включила запись на диктофоне.

– Тао очень гордый человек и он не примет от меня, и тем более от тебя такого дорогого подарка. Нужно просто тихо сделать это и еще тише вручить ему, чтобы он уже не смог отказаться. Кроме тебя мне не к кому больше обратиться. Если откажешь, то я все пойму правильно и не обижусь.

– Как приятно видеть тебя независимой! – сказал Лео. Лана посмотрела на него вопрошающим взглядом.

– Ну, что? Ты сможешь помочь? – взволновано спросила она. И в ее вопросе было столько надежды и отчаянья одновременно, на ее глаза накатились слезы, и она расплакалась, на несколько секунд уткнувшись в стильный льняной пиджак адвоката, намочив ему слезами весь лацкан. Когда Лана отпрянула от Лео и начала вытирать их, отчаянно размазывая по всему лицу, в воздухе повисла неловкая пауза. Тогда Лео достал из кармана свой навороченный ай-фон, несколько секунд искал нужный номер и как только на другом конце взяли трубку, то у Ланы слегка приоткрылся рот. Лео на чистом китайском языке заговорил:

– Dashi хiansheng nin hao! Leo Beast lushi zhengzai gel nin da diahua. Wo gidegi de yue gian ni хiang no хangin bangzh? *(* -Здравствуйте, господин посол! Вам звонит адвокат Лео Зверь. Помните, Вы обращались ко мне за помощью пару месяцев назад?) И отошел в сторону, чтобы не смущать Лану. Проговорив несколько минут, он вновь подошел к ней.

– Тебе очень крупно повезло, что в Шанхае сейчас работает мой коллега. Он одновременно займется и вашим делом, сбрось мне диктофонную запись на телефон.

– Господи! Я не могу поверить, что это возможно! – восторженно сказала Лана, уже с улыбкой на лице! – Да! И сколько мы будем должны?

– Лана, дорогая! Я был бы счастлив сам, подарить тебе такие вторые ноги! Но я, до сегодняшнего дня тоже не думал, что такое возможно!

– Jedem das zeine! – растеряно сказала Лана на немецком.

– Да! Каждому – свое! – повторил Лео, на русском языке.

Я очень рад, видеть тебя такой счастливой! Могу я пригласить тебя в любой ресторан или театр, на концерт…да куда угодно- на твой выбор!

– Согласна! Но обсудим, это когда документы Тао будут в России. – и она протянула руки, чтобы обнять мужчину.

Уже через месяц, Лео сообщил ей, что диплом и справка о прохождении интернатуры китайца, у него на руках и он готов передать их в любое время. Но Лана попросила его переслать документы с курьером Филипп Филипповичу Власову, в больницу скорой помощи, чтобы Тао даже догадаться не мог, кто ему оказал такую услугу. Адвокат легко согласился, но напомнил Лане про ее должок. Она оплатила его совместным походом на концерт ее любимой группы «Пикник» в театре Сатиры. Лео был весьма удивлен таким необычным выбором женщины. На протяжении всего концерта, он смотрел практически только на Лану. Она поразила его полным погружением в песни Эдмунда Шклярского. Лана знала все их наизусть, пела с залом, отбивала ладошами аплодисменты и кричала: «Браво!». Ее глаза горели, как у восемнадцатилетней фанатки, она прыгала, сидя в кресле, так сильно сжимала его руки, и он был уверен, что на следующий день они у него будут все в синяках. С тех пор Тао реже стал ночевать на работе. Он больше не подрабатывал санитаром в морге и словно Богу, молился на Филипп Филипповича за то, что тот через министерство здравоохранения и китайское посольство в Москве достал его документы об образовании и назначил своим заместителем. Ему даже предложили отдельный блок для проживания в общежитии, но он, не задумываясь, отказался, чем бесспорно удивил весь медперсонал больницы. Тао с гордостью сказал, что у него прекрасное жилье в «Зеленых холмах» и самая замечательная семья в мире.

Гарри в этом году, наконец-то, построил гараж своей мечты. Он оборудовал его так здорово, что ему могла бы позавидовать маленькая автомастерская. Гараж был настолько просторный, что в него спокойно бы поместились две такие машины, как у него. На стенах ровными рядами весели всевозможные инструменты, на полочках разложены различные станки, а для хранения зимней резины он придумал какие-то уникальные держатели на стенах. Ворота раздвигались от пульта управления, и машина сразу же выезжала спокойно на улицу, никому не мешая. Со стороны двора он сделал отдельную дверь, так что все домочадцы при желании могли сесть в нее в гараже, а не ждать ее на улице. В углу он установил чугунную круглую печку, которую зимой можно было подтапливать дровами, а из подвала дома принес туда старый, но добротный стол и кресло, которые были модными элементами мебели во времена СССР. Гарри очень гордился своим детищем. Первое время все соседские мужики обязательно останавливались, чтобы поглазеть и с завистью пожимали ему руку. Особенно он сдружился с соседом Сан Санычем. Когда Лана переехала жить в «Зеленые холмы», он уже тогда служил местным участковым. Все жители поселка его уважали за внимательность, добрый нрав и прозорливый ум. Сан Саныч считал своим долгом, познакомиться с каждым новым жителем, тщательно проверял документы всех наемных работников, зачастую утихомиривал чересчур громких и веселых гостей, пристально следил за порядком в поселке и мечтал поскорее дожить до спокойной и тихой пенсии, чтобы всерьез отдать все свои силы выращиванию капусты. Они даже иногда сидели с Гарри в гараже и, мирно попивая пиво, разговаривали за жизнь и войну, за полицию и квашеную капусту. По долгу своей службы он знал о том, что Лана неоднократно помогала полиции и, благодаря ей, были раскрыты сложные преступления, поэтому он всегда уважительно здоровался с ней при встрече и искренне интересовался ее здоровьем. Лана была рада, когда видела светящиеся от счастья глаза Гарри, а он был безмерно благодарен ей за то, что она сдержала свое слово, и помогла ему деньгами из полученного гонорара.

– Так ты скоро от нас жить сюда переедешь! – как-то крикнула ему в окно Лана, когда он возился с ним со стороны двора.

– Что? Что? Я не расслышал! – еще громче крикнул он. Но тут Лана поняла, что с ее стороны шутка была неудачной и обрадовавшись, что Гарри ее не расслышал, высунула в окно руку и поняла вверх большой палец.

– Во!

Эльза повернулась в ее сторону, сердито гавкнула и Лана быстро убрала руку из окна. И вот как только Гарри полностью насладился своей постройкой, то решил устроиться на подработку охранником в новый спорткомплекс «Импульс». Не то чтобы там очень хорошо платили, а скорее ради семидесятипроцентной скидки на абонемент для работников комплекса. В свободное от работы и домашних дел время, он ходил туда позаниматься на тренажерах, покачать мышцы штангой, попарится в сауне и поплавать в бассейне, что он особенно любил.

У Камиллы тоже в жизни складывалось все удачно. Раньше она работала в казино подсадной уточкой – играла на его деньги, чтобы привлекать богатых клиентов. Хозяина весьма устраивала ее игра. Камилла выигрывала в девяноста случаев из ста, благодаря своим экстрасенсорным способностям, о которых знали только она и догадывался хозяин. Цыганка получала свой стабильный процент, который позволял ей одеваться в дорогих бутиках, ходить по салонам красоты, баловать домочадцев разными деликатесами и подарками, помогать своему племяннику и брату-инвалиду, который чудом не потерял руку, работая дрессировщиком в цирке. В этом году у нее завязался роман с хозяином казино Германом, что нисколько не удивило Лану. Камилла обладала врожденной красотой, изумительным вкусом и легкостью характера. Хозяин сделал ее личным секретарем, теперь она присутствовала на всех деловых встречах шефа, так как видела людей насквозь, и ее советы ни раз помогали ему избежать неприятностей. несмотря, на высокую зарплату, Камилла настояла на том, чтобы он позволял ей играть самостоятельно два раза в месяц. Ей невозможно было ни в чем отказать. Однажды вечером, когда все сидели в столовой и пили чай с фирменными Софьиными плюшками, она приехала домой навеселе, с новым чемоданом на колесиках. С порога заявила, что Герман снял для нее огромную квартиру на «Патриках», она съезжает и теперь будет жить, как королева! Никто не произнес ни слова. Камилла недовольно фыркнула и поднялась с чемоданом в свою комнату. Все это время Эльза не переставала лаять, а это означало, что за воротами стояла незнакомая машина. Минут десять она чем-то громко шумела и наконец вышла, еле волоча за собой чемодан, из которого предательски торчал кусок яркого шёлкового платка. Их, как казалось Лане, было у нее бесчисленное множество: всех цветов и оттенков, к каждому наряду-свой. Она, как истинная цыганка практически никогда не появлялась на людях без этого аксессуара. Только повязывала его всегда, как-то по-особенному красиво: то обмотает им узел хвоста или шишку, безупречно созданную из черных густых волос, то вплетет его в косу, а то и просто эффектно завяжет на су

– Я помогу! – сказал Гарри и встал из-за стола.

– Я сама! – с трудом справляясь, ответила Камилла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.