Светлана Ново
В плену магнетизма

Пролог

“Когда теряешь веру, ты открываешь силы, способные совершить невозможное – возродить в себе надежду”.

Слоган на воротах военно-медицинского комплекса Заслон 7

– Что это, мама, что это!? – маленький Витя припал щекой и ладошкой к стеклу старенькой малолитражки, несущейся на её предельной скорости, по пустой трассе. Наморщив лоб, мальчик наблюдал, как высоко-высоко в небе, рисуя белую, косую решетку, ракеты дальнего действия, разносят по свету свой смертельный груз. Его мама молчала. Витя не видел её лица – возможно она плакала. В последнее время мальчик часто замечает, как мама глотает молчаливые слёзы.

Как известно всем – беда не приходит одна. Не успела Ольга Владимировна оправиться от предательства мужа, как настал “конец света”. Это единственное название, которое Ольга Владимировна могла дать происходящему. Холодная война между лидерами держав, достигла своего апогея, и властители мира, не придумав ничего более гуманного и цивилизованного, в едином повелевающем жесте, нажали на Красные кнопки. Благо отец Ольги Владимировны, работал в научной лаборатории на базе военно-медицинского комплекса Заслон 7, и был частично сведущ в политических реалиях того времени.

За несколько дней до “Часа Х”, Владимир Викторович велел дочери спешно выехать к нему в военный городок, на севере Сибири, созданный для сотрудников Заслона 7, и их семей. Он с трудом выбил разрешение, и ждал дочь с малолетним внуком, лелея слабую надежду на то, что они успеют – таким шатким и хрупким было положение.

– Мама?

– Все будет хорошо, солнышко, мы успеем! – Ольга Владимировна искренне верила в свои слова – ведь до Заслона оставалось всего несколько километров, и если им повезет, и их старенькая окушка сдюжит, то они прибудут как раз перед закрытием ворот.

– Все хорошо! Всё хорошо! Всё хорошо – как молитву шептала полуживая от усталости, бессонных ночей и постоянного стресса, уже не молодая женщина.

По-другому быть не должно, ведь она везет самое ценное в этом мире – своего сына. Единственную надежду человечества. Так ей сказала старая акушерка в местном роддоме. И так говорило ей её сердце.

Эпизод 1

“Бери и делай!”

Слова, написанные на двери в кабинет главного инженера,

научного центра, на базе Заслон 7

Год 2112. Наш мир уже не тот.

Мы вымираем. Планета, терзаемая электромагнитными бурями и антигравитационными смерчами, разваливается на части. Отец говорит: "Всё летит к чертям собачьим". Виктор Владимирович резок на язык и скор на расправу, так как воспитывался матерью одиночкой, во времена великих событий и величайших перемен для всего человечества и планеты в целом.

– Оля! – Максим Геннадьевич проходит мимо, приложив кисть правой руки к брови, слегка склонившись в почтительном поклоне.

Бывший военный ученый, ныне начальник службы безопасности и, по совместительству, консультант по особо важным вопросам, у нас в научном центре, на базе Заслон 7. Его снова вызвал отец. Значит снова информационная безопасность – вне безопасности. Ну или в пустоши нашли что-то важное. Надо будет расспросить Тамика – он один из немногих, кто еще отваживается на полеты в Ядовитую пустошь.

– Максим Геннадиевич! – я махнула головой, вслед быстро удаляющегося, резвого старичка. Он, пожалуй, один, из окружения, кто способен относиться ко мне без проявления каких-либо чувств. На лицах остальных членов группы отца, команды научного центра, постоянно присутствовали то страх, то немой вопрос ожидания чуда: “Когда уже ты девочка оправдаешь наши вложения, надежды и ожидания? Когда спасешь землю и всех нас вместе взятых?”

Им всем не в домёк, что всё уже давно сделано. Мы с отцом выполнили свою миссию. Совершили то, что посчитали тогда единственно верным – отключили на мгновение все магнитное поле земли и запустили его вновь.

Тогда мы не знали масштаб нашего вмешательства. Отец свято верил в теорию цикличности, и говорил, что нельзя приготовить омлет, не разбив яиц. Что бы это не значило… Собственно и выбора у нас было не так уж много. Либо бесконечно латать магнитные разрывы, либо действовать кардинально. Примерив на себя маску Бога в тот день, мы нажали на мифическую кнопку перезагрузки планеты…

Я тупо смотрела на закрытую за Максимом Геннадьевичем дверь в отцовский кабинет, главного инженера нашего научного центра. Мне хотелось быть там, и слышать последние новости о постройке кораблей, или починке, не справляющихся с напором бушующей природной регрессии, ультразвуковых пушках, и попытках остановить разрушения, вызванные нашей ошибкой, но мы вот уже пять лет, как в ссоре. Уже пять лет как нет мамы.

Вспомнив её, я резко повернула назад, в свой кабинет. Нам с Даней надо ускоряться. Заслон дает не только защиту от разрушительных смерчей, импульсных разломов, и эволюционирующих Зверолюдей, но и доступное, в нашем положении, оборудование. Необходимо по максимуму использовать его для выживания нашей расы.

– Вернулась? – Даня вопросительно смотрит на меня, не пряча своей красноречивой улыбки – Ты же сказала, что устала.

– Знаешь кого я встретила сейчас?

– Нет. И кого же?

– О МойШтейн¹ – Максима Геннадьевича! – я сажусь в кресло и набираю Тамика. Короткие гудки говорят о его занятости. Надо что-то делать…

– Это значит? – Даня настроен пессимистично. Его можно понять. Вряд ли мы угадаем с причиной вызова начальника службы безопасности. Придется подождать пока официальное заявление отца не последует, сразу же после коллапса. А тот факт, что за каждым появлением Максима Геннадьевича идет какое-нибудь ЧП, отменить или отрицать не получится.

– Я склоняюсь к пустоши. Тамик недавно говорил, о находке какого-то артефакта в основном разломе! Я думаю речь идет о части установки, с помощью которой мы с отцом запустили процесс регенерации.

– Да, но этот визит может означать и другое. Много, много разных вариантов. – Даня протягивает мне кружку с остывшим чаем, который я заварила, еще в обед, но так и не допила – Сейчас все силы брошены на постройку кораблей. Я не думаю, что они будут рисковать жизнями, ради той установки. Она лишь артефакт, который можно использовать для дополнительной мощности космолетов.

– Маша говорила, что официальная версия полетов в пустоши, так и остается, поиск деталей СмартСкан 24.

– Маша многое что говорит – она же оператор радиорубки. Это её работа. Но даже если они и нашли еще что-то, с нами этим вряд ли поделятся.

– Ты прав – плечи мои поникли. МойШтейн! Я снова цепляюсь за эту фантасмагорию – Меня не оставляет призрачная мысль, что можно все вернуть, или как-то исправить.

– Что вернуть, Оли? То, что случилось с планетой после ядерной бомбежки? Кто знает, что могло статься с землей, не коротни вы её магнитное поле?

Он прав. Процессы, которыми мы играем и частично управляем – не исследованы и абсолютно не изучены. Реакция на ядерную войну не была такой уж неожиданной. Ученые заранее просчитали её эффект на планету. Плюс – минус, их теории оправдались. Единственный аспект, которого никто не просчитывал – так это влияние множества совмещенных ударов, всего сработавшего, на тот момент, имеющегося арсенала. В том числе и ультразвуковых волн. Биом последующих энергетических импульсов, запустила цепную реакцию необратимой, как казалось на тот момент, силы, которая стала причиной магнитных разломов.

Фатоновые всполохи, между пересечениями магнитных нитей, которые вырабатывало ядро Земли, дали сбой. Землетрясения, ядовитые, кислотные дожди, магнитные смерчи и ураганы – вот частичный перечень основных последствий, от которых наши выжившие предки закрылись в научно практикующих лабораториях компании Заслон. С его оборудованием и технологиями они смогли уцелеть. Конечно не все. Из имеющихся 7 научных городов, осталось всего четыре: Заслон 1 – научноисследовательская лаборатория-город, самая укрепленная и защищенная база, расположенная в горах Краснодарского края, близ города Новороссийска. Заслон 4 – авиационно-строительная база в Новосибирске, на которой и создается основная часть межпланетных космических кораблей. Заслон 5 в Московской области, занимался военной робототехникой, и, конечно наша база военно-медицинского комплекса, где заведует мой отец – Заслон 7.

Меня не отпускает желание вспомнить, как именно я использовала вживленный отцом прибор. Если верить последствиям, мои возможности были колоссальны. Но как именно я запустила процесс воздействия? Как воспроизвести те манипуляции…

– Не спорю, было бы неплохо, если б этот прибор нашли. Возможно он поможет тебе перезапустить твой магнитный медиаконвертер, или хотя бы вспомнить, как управлять им.

Даня врывается в мои размышления. Порой синхронность наших мыслей меня непроизвольно удивляет.

– Знаешь, я пожалуй пойду. – так и не притронувшись к ледяному чаю, я встаю – Настало время поговорить с отцом. Думаю, больше нет времени на наши молчаливые приступы интроверсии. Возможно сообща у нас будет больше шансов в грядущем армагеддоне.

– Не говори так – Заслон 4 потерял 2 корабля, в последнем нападении Зверолюдей. Мы еще не готовы – Даня, хоть и был человек научных доводов и мышлений, подсознательно верил в знаки судьбы и проведение – Придешь сегодня в Забей?

– Не знаю. Нет наверное – предстоит тяжелый разговор с отцом. Надо подготовиться.

Эпизод 2

“В грядущих бедствиях, мы видим лишь отражение самих себя”

Слова на высотном, жилом здании города,

база военно-медицинского комплекса Заслон 7

Аппарат, аккумулирующий процессы моей мозговой активности, был поврежден в момент перезагрузки. Скачек, колоссальной энергии, остановивший магнитные течения, и вернувший их в прежние русла – мог убить меня. Но я выжила. Выжила, чтобы наблюдать последствия деяний рук своих. Хотя и не помню этого. Мне было 14 лет. Вживленный при рождении аппарат, ассимилировал с моим организмом полностью. Стал частью меня, давая возможности на атомарном уровне чувствовать, и управлять магнитными потоками.

Спроектированный и сконструированный отцом, на базе платформы СмартСкан 24, аппарат, был инновационным устройством, во многом опережавшим технологии того времени, и, изначально сделан, как микрочип, поддерживающий работоспособность моего мозга и сердца.

Я – киборг созданный безумным ученым, во многом, для удовлетворения своих научных амбиций. Но время шло, и я росла, проявляя невероятные способности, которые открыли для человечества надежду на спасение.

Отец говорил, о том времени очень мало. Он такой человек – науки и дела. Из него с трудом можно что-то вытянуть. Мама говорила, что я похожа на него, хотя эта черта его характера, скорее приобретенная, нежели врожденная. Ведь, после того, как они с моей бабушкой достигли ворот Заслона 7, на планету обрушился атомный дождь, оставивший от земли лишь уцелевшие островки укрепленных, и частично спрятанных под землю, научных городов-лабораторий.

Это были тяжелые времена потерь, лишений, болезней и других негативных последствий человеческой жадности и безумия. Мой отец многое пережил и стал тем, кто он есть – главой военно-медицинского комплекса на базе Заслона 7, человеком, разработавшим антигравитационные платформы и магнитные пушки, тормозящие разрушение и реконструкцию земной оболочки. Все для отсрочки гибели человечества, на период постройки космических кораблей.

Обо мне, как о еще одном его изобретенном паллиативе, знали немногие. Только поэтому меня не разобрали по кусочкам, для изучения в лаборатории. И только благодаря отцу я выжила в день перезагрузки.

Когда я пришла в себя, то не помнила о своем прошлом практически ничего, кроме того, что моя любимая бабушка Оля – умерла. Она была тяжело больна и именно её смерть подтолкнула меня на побег в пустошь, к основному разлому. С единственной целью – починить планету, прекратить болезни, смерти и страдания…

Бабушка Оля, в честь которой меня назвали, любила рассказывать мне истории того времени. Ещё больше, я любила их слушать. Сколько себя помню, я только и жила нашими встречами, во время которых, в мои детские ушки вливались полу правдивые рассказы и умозрения девяносто пяти летней старушки, страдающей острой формой старческой деменции. Я сидела у её постели держа за руку, и с открытым ртом слушала перипетии её бурной и тяжёлой жизни. Она родила моего отца на сороковом году, с диагнозом бесплодия, от того то и рьяно верила, что он будущий мессия.

Бабушка верила в Бога и в его доброту. Она говорила, что бог, есть любовь.

– Своей любовью он связал нас всех воедино, и мы все одно целое.

Когда мне исполнилось четырнадцать лет бабушка умерла, оставив своим наследием мне идею фикс об иммунитете планеты и цикличности нашего бытия. Это и подтолкнуло меня к необдуманным поступкам.

В то время я тоже верила в духовную силу земли, называемую Бог. А с возрастом олицетворяла его наукой. Альберт Эйнштейн стал для меня пророком. Он и мой отец, были моими кумирами, в момент взросления и по сей день…

Я помнила бабушку хорошо, а вот наши с отцом последующие манипуляции с магнитным полем земли – напрочь забыла.

Отец рассказал мне только то, что я правдами и неправдами допытывалась, на основе своих интуитивных вопросов, измышлений и фрагментарных воспоминаний. Но и этого хватило для прорисовки картины в целом: Я – малолетний киборг, способный в прямом смысле слова ухватиться за магнитную нить и потянуть. Я могу заставить магнитное поле течь в любом выбранном мной направлении, и манипулировать им в своих целях.

Я это сделала. Сбежала к разлому и каким-то образом перенаправила потоки магнитной энергии по противоположным руслам, на мгновение застопорив их течение. Отец был там и помогал мне. Мой тинэйджерский, бунтарский дух, подтолкнул на проявление горячности в таком кардинально-значительном решении, которое поддержал отец и помог мне его совершить. Вскоре, после нашего вмешательства, поврежденное магнитное поле земли начало регрессировать, расползаясь на мелкие части и скручиваясь в смертельные вихри. Ученые Заслона, во главе с моим отцом, смогли обуздать этот распад специальными установками. Но планета продолжала разваливаться на части, местами даже теряя гравитацию.

Как теперь вернуть все назад? Как исправить ситуацию и найти другой выход?

Эффект, который произошел, невозможно было вообразить даже в самом неожиданном сценарии событий – сменился эволюционный цикл. Точнее он скакнул на новый уровень активности. Как будто бы мало нам было природных катаклизмов, так началась ускоренная регенерация и приспособление живых видов к восстановительным процессам планеты.

Люди и звери видоизменялись прямо на глазах, превращаясь в первобытных диких существ. Трансформации клеток мозга, убили также нервные окончания, перестраивая живые организмы под себя. Человек превращался в ненасытную машину несущую смерть и разрушения.

В изменённых магнитной волной, на генном уровне клетках, происходил сбой. Люди за несколько месяцев мучительно больно менялись, становясь злобными уродами, готовыми пожрать всё на своём пути.

Сначала решили, что это вирус, и передаётся он воздушно-капельным путём. Все стали ходили в масках и респираторах, надеясь избежать заражения. Но позже учёные поняли, что трансформациям подвержены люди, которые находились в момент скачка, в местах с наибольшей концентрацией магнитных сгустков.

Так заболела и моя мама. Она как раз была в лаборатории, на испытаниях защитного магнитного купола СмартБазис и её уже было не спасти.

Эпизод 3

“Боль от потери близкого пройдет, но любовь к нему, останется с нами навечно”

Надпись на кладбищенском помещении

базы военно-медицинского комплекса Заслон 7

Отец встретил маму, когда его перевели из отдела внедрения, в отдел исследований и разработки высоко секретных технологий, где мама была лаборантом второй категории. Ему было сорок, а маме двадцать восемь. Они были оба прагматичны, реально смотрели на вещи и не рассчитывали стать родителями.

Уровень бездетности к тому времени вырос на 40%. После ядерной бомбежки, сдвигов и разломов в магнитных полях планеты, репродуктивные функции организма человека стали отказывать. Но случилось чудо, и мама забеременела. Её переселили в своего рода анклав, для избранных и особо важных персон. Дима – мой брат, родился сильным и здоровым, что само по себе было в те времена большой редкостью. И никто совершенно не ожидал, что через три года родители снова всех удивят.

Со мной было гораздо сложнее. Я родилась, когда маме было тридцать восемь, и ей тяжело далась и беременность, и преждевременные роды. Мне до последнего не давали имени, боясь “спугнуть” еле теплящеюся жизнь, в ненадежном теле. Но я выжила. Не без помощи отца и его изобретения конечно, но к трем месяцам, я впервые сделала самостоятельный вздох. Отец принёс меня к бабушке в тот же день, как я самостоятельно начала дышать, а она плакала и говорила, что я маленькая Оля и так похожа на неё. В тот день мне и дали имя.

Мы с отцом, до смерти мамы, были одной командой. Так мне виделось, хотя и могло показаться, что он просто изучает меня и мои прогрессирующие с каждым днем способности. Это было сложно, но я прикладывала максимум усилий, стараясь не разочаровать его.

Когда заболела мама, её мутация началась с сильнейшего токсикоза. Она не могла ни есть, не пить. Всё, что попадало в неё выходило бурными приступами рвоты. Три месяца она пролежала в больнице под капельницами, редко приходя в себя. Я была рядом с ней всё это время. Тогда я частично начинала вспоминать события дня перезагрузки и винила во всем себя. Мне было больно смотреть матери в глаза, но и совершенно невозможно было оставить ее одну.

Вся мамина красота ушла. Вместо небывалой красавицы, на кровати лежало лысеющее синюшное тело с заостряющимися зубами и удлиняющейся челюстью. Брат не смог выдержать её крики и стоны. И все эти звуки в позывах рвоты, потом затишья, когда со страхом прислушиваешься к слабому, неровному дыханию.

Дима через семь недель борьбы с жалостью к матери, брезгливостью и скорбью, больше не пришёл к ней в палату. Прислал мне смс, что улетает в Новороссийск. "Заслон 1", предложил ему место в команде исследователей, занимающихся изучением новой теории, какого-то молодого ученого.

Я долго не могла простить брата за столь низкое проявление малодушия. Только мама со временем словно забыла о существовании сына. Забыла про всех. У неё была единственная забава – смотреться в "зеркало", когда лекарства действовали, и она приходила в себя. В редкие минуты её бодрствования, мама тихо звала меня.

– Дочка, принеси мне зеркало – говорила она.

Я подходила и садилась на стул перед ней. Улыбалась и повторяла все движения, за матерью. Люди говорили, что я – её копия. Прекрасное отражение, в волшебном, поворачивающем время вспять, зеркале.

Такие же густые длинные волосы, цвета белого золота, такие же толстые тёмно-коричневые брови и длинные ресницы, такие же крупные яркие губы. Только глаза у мамы были когда то ярко-зеленые, а у меня, как у папы насыщенного сине-серого цвета.

От отца, я также, переняла воинственный, упёртый, и своенравный характер. Именно благодаря этому характеру я до последнего оставалась у постели умирающей матери. Смотря как она мучается, меняется, как она уходит от нас.

Как-то днем, когда я была на занятиях, мама резко очнулась. Как позже рассказывали мне медсестры, она сама каким-то образом встала с постели, дошла до стола, на котором стояли уже далеко не свежие цветы, съела их все и выпила всю воду в вазе. Потом, среди вещей нашла кожаную сумку и зажевала её. Когда пришла медсестра, с очередным уколом больная накинулась на неё и сильно покусала, оторвав и проглотив левое ухо. На крики сбежались работники клиники и смогли скрутить безумную, окончательно мутирующую женщину.

За час до моего прихода мама умерла. Врачи не смогли её спасти, желудок лопнул, не выдержав попавшей в него "пищи".

Три месяца я жила надеждой, что смогу заставить мать побороть этот недуг. Но этого не случилось. Я винила и себя, и отца, и брата. Но если с ними я могла не разговаривать, то от самой себя не убежишь. Друзья не дали мне углубиться в процесс самобичевания. Замкнуться в себе не получилось – я слишком любила жизнь и все её проявления. Я занялась наукой. Сама отвоевала себе лабораторию и набрала команду. В основном из своих же друзей. Таких же амбициозных и пытливых революционеров, детей апокалипсиса.

Эпизод 4

“ Если вы хотите вести счастливую жизнь, вы должны быть привязаны к цели, а не к людям или к вещам”

Альберт Эйнштейн

К двадцати годам я стала старшим лаборантом в отделе разработки и поддержания магнитного, антирадиационного щита, при научном центре Заслона 7.

Моя команда из пяти человек, вместе со мной, во многом преуспела в разработках по остановке мутации человека. Когда Заслоны два, три и шесть пали от потери контроля над Зверолюдьми, мы, наконец, смогли осознать причину первоисточника изменений и остановить его дальнейшее распространение.

Попутно, я работала над восстановлением памяти и обузданием своих способностей. На этом поприще я терпела фиаско – мне не удавалось понять – как заставить двигаться, даже элементарный кусок магнита, не то, чтобы понять свою природу влияния на магнитные поля.

Мои друзья и коллеги верили в меня, хотя, признаться времени у нас не оставалось от слова совсем…

Разговор с отцом не привел ни к чему. Он снова был слишком занят, слишком взвинчен, слишком отстранен. Его подавленность могла говорить со мной за него – все плохо. В чем именно и на сколько, так и осталось для меня загадкой. Я понимала, что возможно, дело в том, что я не могу подобрать нужные для построения продуктивного диалога, правильные слова. Но мое косноязычие передалось мне от отца – я лучше сделаю десятки раз, чем смогу описать, а тем более попросить о чём-либо.

Как мне достучаться до отца? Ведь мы должны объединить наши усилия. У нас нет времени на ссоры. Время – это единственное, что сейчас важно. Сколько его у нас?

– Здравствуйте Ольга Викторовна.

Я подпрыгиваю и хватаюсь за перила. Мысли и воспоминания снова отключили меня от реальности.

– Одинадцать часов почти. – пожилой и всегда приветливый хозяин квартиры на первом этаже, с улыбкой провожает меня взглядом.

Я что, сказала это вслух?

– Спасибо Константин Ярославович. Приятного вечера.

Громко шлепая усталыми ногами, я поднимаюсь на четвертый этаж в свою холостяцкую квартиру. Захлопнув дверь, меняю своё агрегатное состояние, сползая по двери перетекаю на пол. МойШтейн. Устала. Надо бы поспать, но ребята звали в бар. Там Тамик – его нужно расспросить о последнем полете в пустошь. Да, это не может ждать – мне все равно будет не уснуть, с моими мыслями и вопросами к нему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Мой Эйнштейн – имеется в виду Мой Бог.

Вернуться