Ирина Арина
Обернись!.. Часть вторая

Прямое продолжение первой части, без вступления и предыстории

***

– Фаарр поговорил с Алиани. Они решили не торопить события.

– Они или он?

– Теоретически, они.

– Кто бы сомневался… И сколько они собираются их не торопить? Последних пары веков им не хватило?

– Положим, не пары, чуть меньше, даже по полному времени. А Синий Лес живёт в медленном.

– Ага, Алиани от этого значительно полегчало.

– Язвишь?

– Просто злюсь.

– На Фаарра?

– На обоих. Тайрин каждый счастливый день считает, а они сами от них отказываются.

– Не совсем, чтобы отказываются. Иногда совсем даже не отказываются. Но я тебе этого не говорил.

– Тогда я не спрашивала. У них получается?

– А мне откуда знать? Но чисто логически, на Фаарра никто не жаловался, значит, должно.

– Бли-ин! Я не об этом! У них хоть немножко что-то налаживается?

– А-а-а. Тогда я не отвечал. Не знаю.

– «Не знаю» мог бы и ответить.

– А ты не спрашивала.

ГЛАВА 1 – Про Сон наяву, Прощальную площадь и русалок

– Огонёк, нормально нельзя? Нужны тебе эти титулы были? Девушка совсем засмущалась, – он сам подошёл ко мне и протянул руку. – Алдариэль.

Мамочки! Мой Сон стоит передо мной! Невозможный и неповторимый. А я хлопаю глазами и… И всё. А он улыбается и ждёт. Бли-ин! Ольховская, соберись! Ты взрослая разумная… иногда разумная женщина, а не малолетка какая-нибудь. Немедленно приди в себя и ответь чело… эльфу. Эльфийскому принцу. О, Великие, за что? Я слабо пожала предложенную ладонь, понадеявшись, что именно это имелось в виду, и кое-как выдавила:

– М… Маррия.

Ладонь тёплая, живая. Мамочки! Он настоящий! Мой Он – настоящий! И что теперь делать?

– Пойдём? – не отпуская моей руки, он пошёл обратно к костру, а я за ним, едва перебирая заплетающимися ногами.

– Мар, ты в порядке? – Огненному моя неуверенная походка не понравилась.

Я? Я в чём угодно, но только не в порядке.

– Да. Голова немного кружится, – надо же, целую речь смогла толкнуть.

– Сильно? Садись, давай. Так нормально?

– Маррия, может, домой? Полежишь. Бледная ты что-то, – это я и без уточнения Водного подозревала.

Алдариэль на заботливых Младших смотрел с явным изумлением.

– Нет, я тут. Посижу тихонько. Можно?

– Мар, ты чего? – изумление оказалось заразным и передалось Фаарру. – Какие ещё «можно»? Что с тобой?

Мне стало неловко, ребята встретились со старым другом, которого не видели безумное количество лет, даже сомневались, что он жив, а тут я всё внимание на себя перетягиваю. Нужно срочно прекращать это безобразие.

– Всё, уже прошло. Честно, я в норме. Ой, Тайрин с Узиани идут.

Очень вовремя они вышли, все отстали от меня и повернулись в сторону смеющейся пары. Тайрин, заметив у костра постороннего, остановился, приглядываясь, мотнул головой, словно отгоняя наваждение, и бегом бросился к нам. Затормозил в метре от принца, полусказал, полуспросил, не веряще и растерянно:

– Алдариэль? – и тут же повторил утверждающе и счастливо. – Алдариэль!

– Тайриниэль! Живой! – принц шагнул навстречу.

Они обнялись, похлопали друг друга по плечам и спинам, представили дриаду, и все разместились вокруг костра.

– Как вы тут? Очень тяжело было? Долго налаживалось? Наши из Семигорья куда перебрались?

Повисла тишина. Принц переводил взгляд с одного на другого в ожидании ответа, все отводили глаза в сторону.

– Что? Вы просто сказать можете?

– Алдариэль, а где ты был всё это время? – встречным вопросом ответил Ваади. – В Аршансе?

– Нет, меня отсюда выбросило.

– Как вернулся?

– Не знаю. Дорогу постоянно искал, такое ощущение, что все порталы в Аршанс исчезли, одиннадцать миров и ни одного окна домой. Вчера очередное обнаружил, ждал, пока откроется, оно мерцающее. Сам на пределе уже был, я до него больше месяца добирался, мир неразвитый, почти необжитый, из всего транспорта – собственные ноги. В общем, уснул, проснулся в Шорельдале.

– Где?!! – в один голос охнули Младшие.

– В Шорельдале. Походил немного, пустота и развалины, и арка погасшая. Во дворец зашёл, из библиотеки забрал то, что сохранилось. Ну и сюда пошёл, хотел… Ладно, это позже. А тут вы.

– Дар, ты через пол-Аршанса пешком топал?

– Фар, погоди. Алдариэль, ты в Шорельдале сколько пробыл?

– Не знаю, по ощущениям часов шесть, может больше. Там странно всё как-то, время абсолютно не определяется.

– Вот же… Дар, прости, друг, выбора у нас, похоже, нет.

– Фар! Стой!

Огненный брата проигнорировал. Одно мгновение, и они с принцем стоят вдалеке от нас и их окружает столб пламени. Мы с Тайрином вскочили на ноги.

– Очередное вмешательство, – вздохнул Ваади. – Вот что с ним делать? А я уже почти успел спросить. Да садитесь вы, минут через десять вернутся, – мы дружно уставились на Водного. – Нормально всё будет. Лёгкий сеанс глубокого гипноза, сейчас Алдариэль забудет все неприятности и начнёт радоваться жизни, иначе эта жизнь из него просто утечёт. Застывшее время Семигорья ему ауру в клочья разнесло, Фар её подлатает, но, чтобы закрепилась, нужны положительные эмоции, а своим ходом принц на них не настроится. Сейчас он новости Аршанса с момента своего отсутствия послушает, таких эмоций нахватается, что… А он не отстанет, отмолчаться не выйдет. Остаётся только временно частично заблокировать память и внушить настрой на веселье.

– А вам это делать запрещено… – не вопрос, ответ мне был известен, констатация факта с крошечной надеждой на опровержение.

– Разрешено. С разрешения. Но пять минут ожидания для Фара – это, конечно, больше, чем… – Ваади замолчал и нахмурился.

Кажется, сейчас он и выяснит, больше, чем сколько. Только бы их не выдернули, как прошлый раз, из лазарета. Нет, всё-таки выдернули. Водный исчез. Бли-ин! А как же… Столб огня так и стоял, а разглядеть, кто внутри него, было нереально, я даже не знала, можно ли к нему близко подойти. После истории со спасением Бахрапа научилась сдерживаться и не бросаться вперёд, сломя голову. Мамочки! Как же страшно! Он, мой Он, сейчас там. И что с ним происходит неизвестно.

В ногу толкнулось что-то тёплое, я оторвала взгляд от пламени, посмотрела вниз. Саламандра. Это она? Ничего себе, подросла, уже размером с котёнка. В другое время я с удовольствием бы с ней поиграла, а сейчас лишь слегка коснулась горячей спинки и опять вцепилась глазами в столб. Ящерка недовольно застрекотала, отстала от моей ноги и юркнула в траву. Искристая змейка потянулась туда, куда было приковано моё внимание.

– К Фаарру побежала, – Тайрин положил мне руку на плечи, другой он так же обнимал Узиани. – Мари, всё хорошо будет. А с Пророчеством мы, похоже, не ошиблись. Это Алдариэль.

Я придвинулась поближе к Тайриниэлю, рядом с ним мне всегда становилось спокойней, если при этом, конечно, он сам не был причиной волнений. А искры по траве уже бежали обратно. Саламандра вынырнула у наших ног, поднялась на задние лапки и застрекотала так, что без слов стало понятно: наше подводнорождённое выражается нецензурно.

– Ты где такому научилась? – не удержалась я.

– Не знаю где, но догадываюсь у кого. Фаарр на месте, Мари, всё нормально.

– Откуда ты знаешь?

– От неё. На кого бы она ещё так ругалась? Да, маленькая? – Ящерка сердито пыхнула в сторону Тайрина огненным язычком и продолжила изливать мне своё возмущение. – Ты бы ей имя придумала.

– Надо, наверное, – я подставила ладонь, саламандра тут же забралась на неё, успокоилась, и вытянулась вдоль руки. – Искоркой будешь?

Ящерка пошевелила носиком, возмущаться не стала, и мы сочли это за согласие.

Я прекрасно понимала, что саламандрой Тайриниэль отвлекает и успокаивает меня, хотя у самого на душе твориться неизвестно что, и честно делала вид, что его манёвр удался.

– Ваади где?

– Малка! – я даже вздрогнула от неожиданности. – Чего подкрадываешься?

– Не подкрадывалась. Тихо шла. Зачем огонь? Большой! Боюсь! Фаарр сделал?

– Фаарр.

– Фаарр умеет огонь. Я знаю. Не хочу огонь. Вода лучше. Ваади умеет воду. Ваади где? Зову. Молчит. Дела?

От того, что Водный не отзывается на зов Малки, стало совсем тоскливо, значит, точно не сам ушёл. Но расстраивать ещё и русалку не хотелось.

– Да, Малка, дела. Скоро придёт. Можешь подождать с нами.

– Буду ждать. Всегда дела. Мужчина. Мой мужчина! Ваади мой! Ваади хороший! Маррия! Тебе надо. Всегда говорю. Маррия женщина! Мария хорошая! Мужчина где?

Эта тема у Малки любимая, обычно я её пропускала мимо ушей, но не сейчас. Сейчас я непроизвольно напряглась, резко занервничав, и тут огненный столб исчез, появились хохочущие во весь голос Фаарр и Алдариэль. Саламандра спрыгнула с руки, юркнула в костёр.

– А это помнишь, как Маника нас в окно выпроваживала?

– Не нас, а тебя. Меня она не видела. Не понял, а Вад где?

– Позвали его срочно, без предупреждения.

– Ясно, – в лице Огненный не изменился, продолжал улыбаться, лишь голос стал серьёзным. – Тайрин, если меня тоже позовут, с Даром – только о хорошем. Кивни, что понял. Мар? Молодцы! А не выпить ли нам за встречу? Дар, ты как?

– Как всегда. Где гуляем?

– А нигде, тут посидим. Природа, девчонки. Да, девчонки?

«Девчонки» дружно согласились. Молчание же знак согласия, верно? Даже Малка подозрительно притихла и только сопела у меня за спиной.

Фаарр добыл из воздуха пару бутылок вина и бокалы.

– Ого! Круто! Прогрессируешь, Огонёк.

– А ты думал! Стараемся. За встречу?

Ваади появился, когда разливали остатки вина из второй бутылки, украдкой показал брату кулак и присоединился к застолью. На мой встревоженный взгляд ответил:

– Обошлось почти. Фар три дня на Озере, я – только до утра, мелочи.

Сразу стало легче, вот уж точно, отделались лёгким испугом. Даже на случай выезда – Водный с нами.

Вино я пила совсем понемножку, но и этого хватило, чтобы чуть расслабиться и послушать воспоминания о похождениях Младших и эльфов. А бурная у них была молодость, однако. Даже у Тайрина. Он разговорился, когда Ваади отправил Узиани домой и поднял на берег Алиани. Принц ни на Узиани, ни на меня внимания не обращал, Малку осыпал комплиментами, а Алиани обрадовался не меньше, чем Тайриниэлю. Далеко за полночь Младшие спохватились и отправили нас спать, сами остались с Алдариэлем.

Заснула я не сразу. Да и кого бы это получилось после… такого? Уже после увиденного во сне лица я понимала, что шансов у меня никаких. Реальность оказалась в разы круче. Даже под наведённой Фаарром неестественной эйфорией, Он оставался неповторимо прекрасным. Невозможно объяснить, в чём это заключалось, просто он был идеален. Внешность, голос, улыбка, каждое движение, всё. И в придачу – принц. И эльф. И я. Среднестатистическая человеческая женщина не первой молодости. То, что я всегда выглядела чуть младше реального возраста, являлось сомнительным утешением. Несколько лет и буду смотреться, как его очень, ну, очень старшая сестра. Стоять, Ольховская, какие несколько лет? Кто сказал, что они у тебя есть? Ах, сама придумала? Теперь раздумай обратно. Он тебя вчера просто не замечал. Пустое место. Пшик. А-а, ты надеешься, что это влияние Фаарра? Ну, надейся, надейся. Дура! Выброси эти бредни из головы и делом займись. А сильно хочется мозгами поработать, так для этого другие темы найдутся. Придумай, например, как у Каиндеба про амулет из Пророчества выяснить, что за штука и для чего она.

Ой, бли-ин! Пророчество! Там же про Него. Это Он откажется занять трон, примет страшный бой и что-то потеряет дважды. Мамочки! Пока речь шла об абстрактном принце, я воспринимала это относительно спокойно. Даже ждала, ведь после его появления всё должно начать исправляться. Но абстрактный принц оказался совсем не абстрактным, и я была категорически против любых битв с его участием. Да пусть он никогда не обратит на меня внимания, не нужно мне этого, вполне обойдусь, только бы с ним ничего не случилось. Я уже не знала, за кого мне страшнее: за Алдариэля или за Тайрина.

Видимо, эти мысли и воплотились в ночном кошмаре. Те же горы в снежных шапках, теперь расчерченных сверкающими молниями, и Алдариэль, словно в замедленном кино поворачивающийся к женщине в чёрном платье, вздымающаяся «чёрная плеть», взорвавшееся небо. Дикая боль потери и мой крик, его я не слышала, просто знала, что кричу, и ощущала сумасшедшей силы удар волны, отбросивший меня. И тут же другое место, уже виденная раньше картинка – Тайрин перед Чёрной Невестой, теперь всё длилось дольше, пока он не упал, не замер без движения на земле. Я не видела, кто удерживал меня, не давал бежать к нему, зажимал рот, только чувствовала сильные руки, билась в них и не могла вырваться…

Вслед за слезами меня накрыло таким шквалом мыслей, что казалось, голова не выдержит. Что я сейчас видела? Были ли это игры подсознания, оформившиеся в кошмарный сон на фоне того, что сама себя накрутила? Или… Нет! Думать о том, что сон может оказаться предвидением страшно до жути, но… Видение с Тайриниэлем пришло не первый раз. И годами снившийся сон, обернувшийся явью… Неужели Пророчество исполнится таким образом? Чёрная Невеста вернётся и… Ой, мамочки! Нет! Пожалуйста, пусть это не будет предвидением! Это не должно быть так! Они не могут погибнуть!

Великие, пожалуйста, услышьте меня, оберегите их обоих! Разве мало они пережили и потеряли? Не надо больше, пожалуйста! Защитите их, сохраните им жизни… Пожалуйста! Прошу! Умоляю!

Я сама не поняла, кричала это вслух или только мысленно. Голова взорвалась резкой болью в висках, в глазах потемнело и из носа потекла кровь.

– Мари, у тебя всё в порядке? – в комнату ворвался встревоженный Тайриниэль. – Ты ничего не… Мари, что с тобой? А ну-ка, ложись. Я сейчас, холод возьму. Узиани, сюда! Посмотри её.

– Я нормально. Голова разболелась. И вот…

– Боль есть. Не страшная, – поставила диагноз дриада, а эльф тут же пристроил мне на лоб пакет со льдом.

– Я же говорю…

– У вас всё тихо? Мар, что с тобой? – материализовался в комнате Фаарр.

– Ничего, прошло уже. А вы чего все сбежались?

– Да у нас там странные вещи происходят. На Дара кто-то щит кинул.

– «Кольчугу»?

– Ты откуда знаешь? Тайрин… Вот же… мандрагора получая! Мар, оно само получилось?

Рассказать Младшим о сне следовало как можно скорее, но не при Тайриниэле, не могла я при нём говорить о его гибели. А Огненный, убедившись, что от меня сейчас ничего толкового не добиться и ничего катастрофического подводному дому не угрожает, вернулся на берег, Водный тоже отсутствовал, и мне осталось ждать подходящей минуты, успокаивать себя тем, что кошмар не станет реальностью немедленно, и вести себя, как обычно… хотя бы делать вид, что всё, как обычно.

Вчера, попросив гномов не лезть ко мне с объятьями, я допустила одну ошибку: нужно было уточнить, что гномок это тоже касается. А ещё поняла, что Ваади очередной раз был прав, говоря о Каиндебе, далеко просчитавшем все ходы. Его, якобы, удивление, чем я привлекла гномов, было лишь игрой. После первого появления Чёрной Невесты кровь у гномок брать перестали. Сами они, конечно, не понимали почему, объяснять что-либо «еде» никто не собирался.

Быт на «элитной» гномьей ферме был хорошо налажен и не отличался разнообразием. Содержали всех в общих помещениях с множеством узких коек, несколько раз в день обильно кормили, выводили на прогулки. Общаться между собой не возбранялось, но интересовало это только новичков, старожилов новости из внешнего мира не трогали, их вообще ничего не трогало. В изголовьях кроватей постоянно плавали несколько шариков крови их обитательниц, количество восполнялось по мере использования. Вампиры приходили в любое время дня и ночи, устраивались на высоких стульях за стойкой, отгораживающей часть помещения, притягивали к себе шарики, пробовали их на вкус, выбирали понравившиеся. По одному они приходили редко, в основном небольшими группами или разнополыми парами. Выбранным гномкам тщательно обрабатывали антисептиком вены на шее и запястьях, доставляли в большой зал с общими столиками и отдельными кабинками, в вену вонзались зубы и наступало равнодушие. После этого места укусов заклеивались, гномок возвращали на ферму. Через какое-то время состояние оцепенения пропадало, но не полностью, часть прежней сущности терялась безвозвратно.

Эмрис и Орлис пришлось побывать в вампирском «ресторане» только по одному разу. Вскоре их «пробники» исчезли, а в какой-то из дней у обеих взяли по десять небольших флаконов крови, не кусая, медицинским способом. Это последнее, что они помнили о ферме. Очнулись у реки, собирались искать дорогу в Подгорье, но не могли двинуться с места, потом, вдруг, уснули, чтобы проснуться уже здесь.

Гномы от своих вновь обретённых девонек не отходили ни на шаг, и вся четвёрка непрерывно изливалась в благодарностях. Через полчаса я поняла, что скоро взвою от этого, и была очень рада, когда Эмрис съехала на обсуждение насущных вопросов.

– Храп говорит, в Подгорье дорога нам заказана.

– Да, тётя Эмрис, пока придётся здесь пожить.

– Та не в том, где жить, дело. Здесь всяко лучше, чем у кровососов. Опять же, мужички наши рядом, что ещё бабе надо? Одно только боязно, как-то всё оно дальше сложится? Дело-то вы затеяли доброе, да дюже опасное. Прям, диву даюсь, как это мой Храп в такое подался? Понятно, Гражик, у него мозгов-то ещё не народилось сколь положено, но Храп-то как? Он-то уж знает, каким боком всё выйти может. А гляди-ка, отважился.

– Вас выручить хотел. Ему без семьи не жилось, даже за Грань уйти пытался, когда сам помочь не смог.

– Тю, за Грань… За Грань, ежели быстро, так и не боязно вовсе. А тут, случись чего, быстро за неё не выпустят. Та ты не подумай чего, Марришка, – имя моё обе гномки переделали на свой лад. – Я ж не отговариваю, горжусь я им. Сколь лет бок о бок прожили, а такого за своим мужиком-то и не знала. Вон и коняки злобные его не запугали.

Я вспомнила с какой скоростью наши гномы удирали от «злобных коняк» и согласилась, что Бахрап очень смелый, и Граж тоже. Нет, правда, как бы ни было, но с келпи они почти примирились. И, кажется, для них это стало большим подвигом, чем выезды на Прощальную площадь.

– Маррис, а посмотреть можно будет, как Граж с папой справляются? – у дочери Бахрапа речь была на удивление правильно и чистой. – Они говорили, «Первое Честное» показывает всё, можно нам маговизор включить, когда вы туда поедете? Я умею пользоваться, ничего не испорчу.

– Дак, зачем же ж, доча? – запаниковал Бахрап. – Я же ж говорил, страсть там-то деется жуткая. К чему видеть-то такое? Ты же ж девонька-то нежная, жалостливая…

Нежная жалостливая девонька оказалась твёрже камней Подгорья. Трансляцию с Прощальной площади смотрели все вместе. На моё появление в облике Чёрной Невесты – перед эфиром мы, как обычно, переоделись – гномки почти не отреагировали, собственные мужчины интересовали их сильнее. Вид уже наказанных эльфов и то, как перемещали их в «очереди», привёл Орлис в ужас, она плакала и стискивала кулаки, Эмрис держала себя в руках и чувств не проявляла.

К началу судилища пришёл Ваади.

– Фар с Алдариэлем остался. Никогда не думал, что можно устать от отдыха. Бахрапово семейство нормально себя ведёт? – я кивнула. – Маррия, вечером на берег пойдёшь? – опять кивнула, не очень удобная вещь эта односторонняя связь, а гномкам Младшие пока не показывались. – Правильно, отдых работа хоть и тяжёлая, но полезная. Тебе отдохнуть давно пора.

У меня были планы не на отдых, а на приватный разговор с Младшими, и… Увидеть ещё раз Алдариэля хотелось невообразимо.

Выезжать не пришлось. Дни, когда выездов не было, радовали и печалили одновременно. С одной стороны, это означало, что никто из эльфов не бродит по Грани, с другой – что мы не сможем забрать ещё кого-то.

В тот день с Прощальной площади пришли сразу две отвратительные новости. Появилось три новых эльфа и Теримитц объявил, что уже сегодня будут установлены давно обещанные столбы, а завтра добропорядочные и благочестивые получат возможность выразить подлым отродьям всё своё к ним отношение любым способом.

– Достал же где-то, сука! Не иначе, из личных запасов, пожертвовал. Чувствую, прибавится нам работы.

То, что озвучил Водный, чувствовали все. В лазарете я выложилась почти максимально, спешила сделать, как можно больше. Окончательно свалиться не позволили Тайрин и Ваади. А стоило мне немного прийти в себя и перестать трястись от озноба, Водный, не дожидаясь вечера, поднял нас с эльфом и Алиани на берег.

Следов особо разгульного кутежа я не заметила, оно и понятно, беспорядка Младшие не терпели. Сами они выглядели совершенно трезвыми, а Алдариэль лишь слегка захмелевшим. Со мной он едва поздоровался, Тайриниэлю обрадовался и пожалел, что тому пришлось вчера уйти рано и пропустить «самый смак». Подозреваю, тот смак, чьи счастливые физиономии торчали из воды и призывно улыбались.

Теперь я знала, что такое ревность. Очень хотелось разогнать всех русалок и по примеру Малки сообщить им, что Алдариэль – мой. Так сообщить, чтобы даже мысли к нему приближаться больше не возникло. И, я могу ошибаться, но, по-моему, Алиани хотелось того же самого, только в отношении Фаарра.

– Малка зовёт. Сходим поздороваться?

С Малкой поздороваться было можно, ей никто кроме Ваади не нужен.

– Маррия пришла! Алиани пришла. Вчера ушли? Зачем? Весело было! Хорошо было! Девочки радовались! Смеялись все! Очень хорошо! Весело!

Правильно говорил Огненный: то, что можно, не всегда нужно. Представляю способы веселья с русалками. Философские беседы, наверное, вели. Смысл жизни искали. Интересно, нашли?

– Хорошо, Малка, что вам понравилось. Ладно, мы пойдём.

– Маррия, ночью приходи. Ночью весело! Маррия! – Малка сделала большие загадочные глаза. – Мужчина!

– Что мужчина? – не поняла я.

– Есть мужчина. Он, – она вытянула палец в сторону смеющейся компании. – Хороший. Себе возьми. Нет мужчины – плохо. Есть мужчина – хорошо! Маррия хорошая. Мужчину надо. Его надо.

Спасибо тебе, добрая русалка! Что мне именно его надо, я и сама знала. А вот кого надо ему… Стало совсем грустно.

– Всё, Малка, хватить болтать, – я почти повернулась уйти, но вспомнила: – А вчера ты такая тихая почему была?

– Фаарр сказал! Говорить нельзя! Вспоминать нельзя! Показывать нельзя!

Вспоминать и показывать?

– Малка, ты его раньше видела, да?

– Видела. Чуть-чуть. Нельзя вспоминать.

– Это ему нельзя, мне можно. Хочешь, Фаарра позову, сама спросишь?

– Маррии верю. Не надо звать. Ваади праздник. Ждали. Хотели весело. Было страшно. Мы прятались. Ты видела. Ваади пришёл. Я показала. Девочки показали. Сказал сидеть. Наверх нельзя. Ушёл. Женщина пришла. Его женщина. Ты спрашивала. Литка видела. Говорила. Литка уплыла. Может вернётся. Сама скажет. Ваади пришёл. Не звал. Сама пошла. Видела. Фаарр был. Он был. Женщина была. Чёрная была. Женщину тьма убила. Вода убила. Совсем. Я видела. Молчуньи видели. Плакали. Я боялась. Спряталась. Больше не видела.

– Малка, хорошая моя, не плачь, – захлёбывающуюся слезами русалку я утешала, как малявку из своей группы, гладила по волосам и плечам, тихо уговаривала: – Всё уже давно было. Больше так не будет. Не нужно плакать, всё будет хорошо.

– Я помню. Молчуньи помнят. Страшно было. Все боялись, – успокоилась она неожиданно, прекратила всхлипывать и предложила: – Хочешь покажу?

Не было у меня и близко такого желания, мне ночных показов хватило, но…

– Хочу.

Я присела на землю, чтобы Малке было удобнее. Алиани неодобрительно покачала головой, но останавливать не стала. Русалка приблизилась, её глаза начали расширяться, вдруг она взвизгнула, шарахнулась от меня и почти скрылась под водой.

– Малка, что случилось?

– Огонь! Летает!

Я вскочила на ноги и замерла, не зная, как реагировать. Фаарр и Алдариэль носились по берегу и швыряли друг в друга сгустками пламени. Рядом рассмеялась дриада.

– Вот уж точно, как в старые добрые времена. Садись, будет интересно, только близко подходить нельзя. Фаарр свои контролирует, а Алдариэль может промахнуться. Маррия, расслабься, они с детства так развлекаются.

Великовозрастные деточки вели огненный бой по всем правилам военного искусства. Это было не просто интересно, это было завораживающе. Оба двигались с невообразимой грацией и потрясающей скоростью, явно рисовались, подпускали огненные шары почти вплотную и в последний момент легко от них уклонялись, одновременно отправляя в полёт свои.

– Огонь настоящий? А если попадёт в… кого-то?

– Естественно, настоящий, – как нечто само собой разумеющееся сообщила дриада, взглянула на меня и дополнила: – Не бойся, Фаарру от попадания ничего не будет, а свои он мгновенно убирает, так что, для обоих безопасно. Нравится?

– Не то слово.

– Алдариэль двигаться тяжелее стал, раньше… Маррия! Ты поняла? У него магия сохранилась!

Конечно, я поняла. Только что. Когда мне об этом сказали. Но как же это здорово! У него есть магия! А у меня есть шанс побыть с ним рядом. Попрошу заняться моим обучением, не самого, через Младших, и смогу… Ольховская, стоять!

Огненный танец закончился, и мы пошли к остальным.

– Круто, Дар! Не потерял форму.

– Да нет, похоже потерял, вот это мне не поддаётся, – он похлопал себя по груди. Ничего на ней не было. В смысле, я не видела. А я хорошо смотрела… смотрю… Ой! Это же неприлично, так пялиться на чело… эльфа… принца. Кажется, не заметил. – Может, признаетесь, чья работа? Ребята, серьёзно, что за шутки?

– Ага. Мар, не хочешь объяснить? – я очень хотела, но только Младшим, немного отпустившая на время любования их поединком тревога вернулась с удвоенной силой. – Ладно, Тайрину, с ним понятно. Но Дару за что?

– Чтобы не расслаблялись. Пари у нас: кто быстрее снимет, ты или Тайриниэль. – если Ваади говорит про то, чего не было, значит, про меня ничего не сказали. И Фаарр перед этим высказался не для всех. – Пока ничья. У обоих на месте.

Удвоенная тревога неожиданно утроилась. То ли Великие по моей просьбе, то ли я сама, одели ребят в какие-то «кольчуги». Что это такое, я так и не удосужилась выяснить. А вдруг оно им вредит? Не просто же так принц её снять хочет. Я отозвала Тайрина в сторонку.

– «Кольчуга» – это что?

– Разновидность щита.

– Она вредная?

– Да нет, нормальная. Ты из-за Алдариэля? Он просто не понимает, как ему кто-то что-то смог прицепить, а он снять не может. У него уже шестой уровень, мало кто потягается, и тут такое.

– Точно не вредно?

– Абсолютно. Мари, но тебе это в голову с чего пришло?

Нет, Тайриниэлю я причин объяснять не собиралась.

– Не знаю. Может, это вообще не я. У меня вон ещё и на лечение сил хватило, а после стены я даже двигаться не могла.

– «Кольчуга» не слишком затратная по силам. Хотя, две одновременно… Нет, всё равно, до «золотого щита» далеко. А кроме тебя некому. С эльфийской магией вас на весь Аршанс всего двое, ты и он.

– Тайрин, ты не обиделся, что я, если это я…

– Нет, Мари, я тебя знаю. А сама «кольчуга» даже нравится, приятно родную магию ощущать. Пусть даже так. Жалко будет, когда спадёт.

– А это не навсегда? На стене уже вон сколько держится.

– По идее, пока не снимут. «Кольчуга» давно известна, но мы ей мало занимались. Вообще, на боевую магию редко время тратили, привыкли к спокойной жизни, расслабились. Кто бы знал… Ладно, чего уж теперь.

– Почему тогда говоришь, что спадёт?

– Потому что на нас теперь ничего долго не держится. А жаль, я бы оставил, от неё такое тепло приятное идёт.

– Я бы тебе их хоть каждый день цепляла, если бы знала, как.

Тайрин рассмеялся, слегка щёлкнул меня по носу, он иногда так делал, и мы вернулись к остальным. Алдариэль меня по-прежнему не замечал. Я же украдкой рассматривала его, млела и таяла. Так бы, наверное, и растаяла совсем, если бы не память о страшном сне.

– Можно тебя на минутку? – позвать Огненного удалось, когда Алдариэль отвлёкся на разговор с Алиани. – Вас обоих лучше бы…

– Пошли, – что дёргаю его не по пустякам, Фаарр понял сразу. – Вад останется, всё, что нужно, он услышит.

Рассказ Младшим очень не понравился, ползучими мандрагорами стоящего рядом Огненного и взбесившимися келпи присутствовавшего одним голосом Ваади не обошлось, к поиску объяснения и конструктивного решения перешли после целого залпа многоэтажных фиоритур. Оба, по крайней мере при мне, признали самым вероятным всё-таки моё излишне богатое воображение, сговорившееся с подсознанием.

– Если бы ты видела незнакомые места, как в твоём том сне, можно было бы почти с полной уверенностью предположить предвидение, но ты видишь лишь ту местность, которую уже видела, Семигорье, Озеро, и вписываешь в неё тех, кого видела, дополняя реальность необоснованным страхом. Необоснованным, Мария. В данный момент никаких предпосылок для него не существует.

– В данный момент… Ой… – с подачи Ваади я вспомнила… поняла ещё кое-что. – Это было не Озеро. Совершенно точно, нет. Там забор был. Такой, деревянный… не городской. Я их в Эскориме мало видела, но этот не похож. Во Втором похожи. Но первый раз это было ещё до Второго. И трава. Здесь везде трава, там её не было. Но не камень, как земля утоптанная, такое что-то.

– Первый раз ты об этом не говорила. Тогда было так же?

– Да… кажется. Я не уверена. Я тогда…

– Знаем мы, какая ты тогда была, наслышаны, не впадай в ту же, держи, – Фаарр выдал мне сигарету. – Ваши заборы от здешних сильно отличаются? – я вынуждена была признать, что не слишком, и грунтовые дороги не редкость, не только в деревнях, на окраине моего города их полно, заборов и дорог. – Сама въезжаешь? Полностью отбрасывать твои провидческие задатки не будем. Мандрагора его знает, может, и есть в этом что-то. В общем, Дара к Семигорью не подпускаем, Тайрина к селеньям, а ты не циклись, предвиденье штука непрочная, ломается, как не хрен делать. Разберёмся, Мар, завязывай с унынием, отвлекись на радости жизни.

Стало немного легче и на радость жизни я отвлеклась. Одну конкретную. Одного. Алдариэля. Смотрела на него каждую секунду, когда он этого не видел. Секунд было много, он меня по-прежнему не замечал. По этому поводу я изобрела для себя утешение, что такая моя незаметность – заслуга Огненного, ведь сначала её не было. Или то была обычная вежливость? Нет, всё-таки, дело в Фаарре. Правда, зачем ему это нужно, придумать я так и не смогла. Из рассматривания радости меня извлёк Водный, подошло время вечернего сеанса в лазарете.

В гостиной творился большой тарарам. Разъярённая Эмрис гневно вопила на явно перепуганного, но грудью закрывающего вход в лазарет, мужа.

– …слов понабрался! Суборнацию какую-то выдумал! Не знаю я суборнаций всяких, я дело знаю. Пугать он меня вздумал, валун замшелый. Кто такая суборнация? Чтоб ей Стаалли Рудознатной век встретить не довелось, этой…

– Стаалли сама разберётся, с кем ей встречаться. Дядя Бахрап, в чем дело?

Гномка оглянулась, охнула и прижала руки к груди. Младшие решили проявиться?

– Ваади Водный! Та как же это-то?

– Вот так. В чём дело, спрашиваю?

– Дак, это же ж, баба неразумная, понимаешь, – приободрился Бахрап от неожиданного подкрепления. – Рвётся в лекарню-то, хоть на привязь сажай. Я же ж ей говорю, как велели-то, нет туда ходу, а ей меня слушаться-то надобно, потому как суборнация порядок-то блюсти велела. Дак, она же ж упёртая! Дело, говорит, знаю же ж, помогать буду в лекарне-то. Завсегда, говорит, без дела-то не сидела, и нынче не стану.

– Понятно. Значит так, тётя Эмрис, мужа твоего над вами старшим я назначил. Соблюдать субординацию, то есть слушаться его, тебе придётся, – расставил всё по своим местам Ваади. – Теперь рассказывай, что умеешь, а я решу, нужна такая помощь или нет.

Гномьи разборки и раскрытие тайны загадочной суборнации смыли остатки блаженной прострации от созерцания радости и приглушили затаившуюся тревогу.

Оказалось, что у Эмрис за плечами приличный опыт работы в гномьей больнице и железные нервы. С обязанностями медсестры она справлялась легче, чем дриады. Теперь на время нашего отсутствия лазарет оставался в надёжных руках. Орлис ничего такого не умела, но под присмотром матери быстро училась. Руки обеих, крепость которых я успела испробовать на себе, прикасались к искалеченным телам с такой осторожностью, что трудно было поверить собственным глазам. На меня эта особенность не распространялась. Первый раз понаблюдав за процессом лечения, обе воспылали желанием пожать мне руку. Я, сдуру, согласилась.

Ночью мы все сидели у костра. Бурное веселье с воспоминаниями, шутками и слегка хулиганскими выходками перетекло в лирическое настроение, с песнями под гитару, тёплыми и нежными. До утра нам остаться опять не позволили. Не представляю, как они сами на ногах ещё держались. Двое суток подряд. Или спали прямо там? Воображение живо предоставило мне картинку этого «спали». Настроение сразу испортилось.

Утром Ваади увёл Алиани, вернулись они уже вчетвером. Алдариэль крепко спал. Его устроили в спальне Фаарра, сам Огненный перебрался к брату. Очередную комнату Водный добавить пока не успел.

На Прощальной площади появились столбы. Двое несчастных были выставлены на потеху толпе с первых минут «продвижения очереди». Озверевший сброд, дорвавшийся до вожделенного удовольствия, на вялые призывы мордоворотов не спешить и думать о других, не реагировал. Каждая мразь, изрыгая брань и грязные оскорбления, норовила ударить побольнее, вскрыть чуть поджившие раны и добавить новых. В ход шли ремни, трости, кастеты, какая-то дрянь, которую они выплёскивали из бутылок. На наших глазах и так искалеченные тела превращались в куски мяса. Я возненавидела людей.

Мы забрали обоих. Благостное выражение с лица Теримитца, по-отечески нежно взиравшего на жуткую расправу, слетело, когда я зловеще пообещала:

– Нарушишь условие, сам туда станешь. Забываться начал, червь?

Промелькнувшие над головой тёмные тени подтвердили реальность угрозы. Не забыть бы поблагодарить Каиндеба. Мерзкая рожа председателя приобрела землистый оттенок и меня клятвенно уверили, что такого не случится, он лично проследит.

Фаарр, встречавший нас на Озере, обрадовал, что новых приговоров сегодня не было. Теримитц удалился восстанавливать утраченное равновесие.

Лечение начали на берегу. Узиани видела, что один уже почти перешагнул Грань, а второй уверенно к ней приближается. Самое плохое было в том, что уходили они очень быстро, мест со «страшной болью» было слишком много. Я чуть не выла от бессилия, понимая, что не справлюсь. Когда в моей руке вместо куска ткани появилась ладонь Тайрина, я зарыдала в голос и продолжила лечение. Тайриниэля сменил Граж, потом Бахрап, на мою долю осталось совсем немного, когда Узиани объявила, что от Грани оба отошли. Я заставила её посмотреть всех наших. Хуже всего, ожидаемо, было Тайрину. Куда только Младшие смотрели? Он сквозь зубы уверял, что в норме и потерпит. Потерпеть ему пришлось, обе дриады контролировали сон новичков.

Очнулась уже на диване в гостиной. Подумаешь, ерунда какая, зато Тайрин точно в порядке. А я до сих пор в платье. Младшие помогли выбраться из него, Тайриниэль принёс кофе и плед. Отчитался:

– Всё нормально, эльфы спят, гномов их дамы нянчат. Мари, не прекратишь так делать, я с тобой серьёзно поругаюсь.

– Ругайся, – покорно согласилась я. – Сам такой.

– Вот с этим не поспоришь, – Фаарр согласился уже со мной. – Вас как по одному шаблону делали. Мар, ты в душ сама или помочь?

– Сама.

– Тогда мы с Вадом спать. В лазарет не соваться, гномам геройские страдания не портить, пару часов переживут, бабы их уже таблетками напичкали.

– А у неё и не получится, – Ваади честно зевнул. – Я Эмрис поручил.

– Суборнацией назначил? – улыбнулся Тайриниэль.

– Ей самой. Всё, два часа, пожалуйста, без происшествий, или мы на ходу засыпать начнём.

Я попросила Тайрина принести халат и убрать платье, на активную деятельность меня ещё не хватало. Горячая вода почти сняла озноб, но отняла остатки сил, меня прилично штормило, перед глазами плавал туман. Рассмотреть через него возникшее на пути препятствие никак не получалось. Препятствие подхватило меня под руку и сердито сообщило:

– Водные процедуры до потери пульса – плохая идея.

А? Я? Ой, мамочки!!!

Откуда-то возник Тайрин.

– Алдариэль, отпусти, я сам.

– Без проблем. Я бы проводил, но если настаиваешь…

– Настаиваю, – Тайриниэль повёл меня к дивану. – Ты почему не спишь?

– Выспался. Не знаешь, где Фаарр?

– Отдыхают оба, просили пару часов не будить. Мари, ты приляжешь?

– Нет! – ещё чего не хватало! Достаточно, что я тут мокрая и в халате. А Он смотрит, я его взгляд чувствую.

– Ты чего кричишь? Не хочешь, никто не заставляет. Давай, я тебя закутаю.

А вот это хорошо, под пледом и халат не видно, и как меня трясёт незаметно. А Он продолжает смотреть, прямо разглядывает. Вовремя заметил, называется.

– Маррия. Правильно запомнил?

Он меня запомнил! В смысле, имя запомнил. Да, какая разница! Запомнил! Ольховская, дура несчастная, спустись на землю и кивни хотя бы. Кивнула.

– Ты не заболела? Бледная, дрожишь? – я помотала головой. – Точно знаешь? – усиленно закивала.

– Алдариэль, не приставай, ей отдохнуть нужно и поесть. Ты сам есть будешь?

– Буду. И давай уже, как раньше. Идёт?

– Идёт. Тебе что заказать?

– На свой вкус. Или на вкус Маррии, – он устроился рядом на диване. – Что посоветуешь?

Промычала я что-то невразумительное.

– Алдар, сказал уже, отстань, – Тайриниэлю это всё явно не нравилось. – Пусть отдыхает.

– А по-моему, она меня просто боится, – упрямился принц. – Фаарр своими титулами напугал.

– Не своими, а твоими. На его она нормально реагирует.

– Насколько нормально?

– Абсолютно.

– За что же мне так не повезло? Маррия, давай ещё раз познакомимся. Я – Алдариэль, можно Алдар. А ты?

– Маррия. Можно… – на выборе варианта, который можно, я зависла, у меня, их столько… – Как хотите.

– Хочешь, – поправил Он. – На «Вы» только к правящим особам. Или это изменилось?

– Нет, – заверил Тайрин. – Всё так и осталось.

– Вот видишь.

– А Вы и есть правящая особа.

– Ясно, случай тяжёлый, – принц несколько картинно вздохнул. – Попробуем ещё раз. Забудь всё, что сказал Фаарр. Мы только что увиделись. Я – Алдариэль, Алдар. Ты…

– Маррия. Дальше, как хоти… хочешь. Меня все по-разному называют, – Ольховская, да ты герой, сколько всего сразу выдала!

– Вот, уже прогресс. Значит, как хочу. Тогда, что-нибудь оригинальное. Все имеющиеся варианты с первых букв начинаются? Думаю, да.

– Алдар, она не дриада и не эльфийка, – непонятно зачем уточнил Тайриниэль.

– Я заметил. Будешь Аррия. Нет, Арри. Согласна? – я согласилась. Там, где я сейчас витаю, мне всё равно. Главное, что это Он. Он сидит рядом, улыбается и придумывает мне имя. – Договорились. Тайрин, почему не «летучка»?

А вот это даже меня приземлило. После слов Ваади о несуществующем соревновании по снятию «кольчуг» принц должен был посчитать, что у Тайриниэля магия в порядке, и теперь то, что он передвигал стол и носил тарелки вручную, придётся как-то объяснять. А можно ли уже всё рассказывать, неизвестно. Да и не хочется этого делать. Пусть Алдариэль ещё немного побудет уверенным, что в Аршансе всё, как прежде, а эльфы просто ушли из Шорельдаля в другие места.

– Есть причины, потом расскажу, – Тайрин немного отодвинул решение проблемы. – Давайте пообедаем спокойно.

– Давайте, – принц не стал спорить. – А как давно Ваади расширил свои хоромы, почему здесь гномы и что происходит за иллюзией, тоже потом расскажешь?

Не поняла, а где у нас иллюзия? Ой, точно, лазарета не видно. Молодцы Младшие, догадались спрятать. Фаарр, наверное, пока нас не было.

– Тоже потом. Мари, вылезай. Ты ещё не согрелась? Долго что-то. Вот нужно было так выкладываться?

– Тайрин, не начинай.

– Стоп. Арри, ты перемагичила? – сделал вывод из нашего короткого диалога Алдариэль. – Похоже. И похоже сильно, почти до истощения. Зачем? Без веских причин так не делают, однажды можно не восстановиться.

– Была у неё причина, – не дождавшись ответа от меня, выручил Тайриниэль. – Веская.

– Ещё раз стоп. Тайрин, а вы не вместе постарались? Ты из-за этого всё сам?

– Примерно так.

Как удачно получилось! Принц сам подсказал, как ничего ему не сказать. Ещё гномы бы сами собой объяснились, и до пробуждения Младших мы продержимся.

Ел он тоже идеально, красиво и вкусно. И попутно за мной ухаживал наперегонки с Тайрином. В результате их совместной заботы я оказалась плотно накормлена, хотя думала, что и кусочка проглотить не смогу.

Что Алдариэль курит не меньше Фаарра, я видела ещё на берегу, но сама при нём не курила, стеснялась, а сейчас сигарету хотелось дико. И когда предложил, не отказалась. Он воспринял это спокойно и маленький огонёк в воздух запустил, чтобы мы с Тайрином могли прикурить.

– Теперь поговорить можем? Итак, откуда гномы?

– Из Подгорья.

– Логично. Здесь что делают?

– Живут.

– Гномы живут в доме Ваади. Совершенно обычная ситуация, – тон принца в одно мгновение поменялся, стал требовательным и жёстким. – Тайриниэль, что происходит?

– А можно… можно… – что мне можно придумать не получалось. – можно… Тайрин… меня в комнату проводит, я переодеться хочу, а сама идти боюсь, голова кружится.

– Тогда нечего бегать, – отвлечь получилось, он отстал от Тайрина и повернулся ко мне. – Посиди спокойно, пока пройдёт. И не кури. Халатик тебе идёт, меня он не смущает, Тайриниэля тоже. В чём проблема?

– Во мне! – голос дрожал, но другого способа потянуть время я не видела. – Меня он смущает, я стесняюсь. Если нельзя, пойду сама.

– Как можно отказать девушке? Пойдём, провожу. – ответ Алдариэля в план не вписывался, в мой план, в смысле. – Или тебя только Тайрин устраивает? Стоп. Тайрин, я что-то не так понял? Мне показалось, ты с дриадой. Если что, приношу извинения.

– Нет, правильно. Мари мой друг. Очень близкий и хороший друг. Это чтобы недопонимания не было. А провожу я её сам. Идём?

Операция по растягиванию времени началась, Тайрин наблюдал за ней с интересом и смехом в глазах, Алдариэль тоже, только вместо смеха – насмешливость, а я действовала. Выбирала одежду. Это очень нелегко, решить, что надеть: брюки или брюки, а между водолазкой, рубашкой и блузкой сделать выбор вообще нереально. Брела за ширму переодеваться. Искала расчёску. Найти её в тумбочке, где лежат ещё зеркало, губная помада и очки, задача не из простых. А сооружение причёски под названием «хвостик обыкновенный с ленточкой» можно смело приравнять к освоению целины. Вот. Можно мне медаль?

– Арри, ты неотразима. Но, по-моему, так тебе лучше, – Алдариэль одним движением разрушил плоды моего парикмахерского шедевра. – Тайрин, я прав?

Мамочки! Он мне причёску подбирает. И, кажется, немного заигрывает. Не первый раз кажется.

– Прав. Мне тоже так больше нравится. Прекращай это, Алдар.

– Не понял. Ты о чём?

– Понял. Я о ней. Не делай этого.

Так. Кажется, мне не казалось. И они из-за этого ссорились. Как-то всё не так, как надо, я даже очередной раз растаять не успела. Тайрин, ну что тебе стоило помолчать минутку? Я бы как раз смогла поверить в собственную неотразимость. А теперь…

– С каких пор комплимент девушке считается преступлением? Или ты из-за… Не надо, Тайрин, ты сам всё знаешь. Поэтому просто не нужно. Хорошо?

– Я знаю. От Мари в любом случае отстань.

– От Мари, Тайриниэль?

– Да, от Мари. От этой Мари, Алдариэль.

– Вас хоть на чуть-чуть без присмотра оставить можно? Что опять? Дар, какой мандрагоры тебе не спалось?

Фаарр, хороший мой, как же я рада тебя видеть!

Алдариэль слушал молча. Его глаза больше не смеялись, потемнели и заполнились болью, в лице не осталось ни кровинки, жёстко сжатые губы очертила горькая складка. Забытая сигарета обжигала пальцы, он бросал её, брал другую, глубоко затягивался и снова забывал о ней. То бесшабашное мальчишество, что сквозило из него на берегу, исчезло, сейчас он выглядел старше Тайриниэля и Младших. А я кусала губы и старалась не дать пролиться слезам, сердце рвалось на части и пропускало удары. Я могла забрать любую физическую боль, эта же была мне неподвластна.

– … Вот так. О том, что им достаётся, можешь спросить у Тайрина. Больше полувека… богатого опыта. Только как-то один на один, у нас некоторые слишком бурно реагируют.

– Тайриниэль тоже? – и голос принца стал глухим и безжизненным. – Я решил, что ему повезло.

– Повезло. Когда Мари появилась.

– Тайрин, не сейчас. Историю вашей дружбы потом расскажешь. Маррия, ты не могла бы нас оставить? К тебе лично я ничего не имею. Но ты – человек.

Я встала. Не первый раз, понимаю. Просто от холода в его глазах мне дышать трудно.

– Мар, сиди, – пресёк попытку к бегству Огненный. – Дар, обороты сбавь.

– Слушайте, я понимаю, она вам нравится, и, наверное, она хорошая, даже очень хорошая, – Алдариэль едва сдерживался. – И вы мне о ней всё расскажете, но не сейчас. Это так трудно понять? Не сейчас!

– Сейчас, Дар. Именно сейчас, – у Фаарра было своё мнение по этому поводу. – Мар, сядь ты уже, куда-нибудь.

– Нет, я, правда, пойду. Пора, я в норме, а девочки там… – бли-ин! А как я пойду, если у нас лазарет спрятанный? – Фаарр, можешь со мной на минутку?

– Правильно, Маррия, иди, девочки ждать не будут, – от язвительного одобрения принца стало совсем тоскливо.

– Алдариэль, помолчи, – не утратил спокойствия Ваади. – Маррия, уверена? Тогда идём, я помогу. Фар, объясни. Тайриниэль, останься здесь, мы сами.

– Топайте. Дар, сейчас пересаживаешься туда и головой не крутишь, пока не разрешу. Сам справишься или помочь?

– Глаза закрыть не нужно? Огонёк, что за игры? – вместо язвительности появилась злость, остального я уже не слышала.

У сегодняшнего пополнения я забрала ровно столько боли, чтобы их можно было вывести из сна и освободить дриад. Сегодня ещё обязательно нужно было восстановить гномов, никому нельзя выбывать из команды даже на день. Идти к ним не пришлось, прибыли воздушной доставкой, ушли своими ногами. Нет, всё-таки гномья шкура – великая вещь: вполовину не так больно, как с эльфами и сил уходит значительно меньше. Я ещё и лица новеньким вылечила. Бзик у меня на этом, не могу видеть их разбитыми и в шрамах. В конце концов, имею право на маленькую слабость?

Из лазарета можно было уходить. Знакомиться с новичками ещё рано, после первого опыта мы поняли, что лучше, когда в курс дела их вводят старожилы, а не я, проще получается. Так что, делать здесь было нечего, но я всё оттягивала момент возвращения в гостиную, боялась опять наткнуться на холод в изумрудных глазах. А потом… А потом мне потребовалось срочно поговорить с Младшими. Лучше с обоими. Ну, хотя бы с одним. Немедленно. А это не так просто, когда мы в лазарете. Напрямую позвать Водного нельзя, теоретически его здесь не нет. Пришлось выкручиваться и надеяться, что Ваади всё поймёт.

– Алиани, я иду к себе.

– Сама сможешь или Тайриниэля позвать? – Младший молодец, всё правильно уловил. Я осторожно встала, показала, что могу. – Ты отсюда только выйди, дальше подхвачу.

На выходе успела заметить, что Алдариэль сидит спиной к маскировочной иллюзии. Вот и хорошо. А то я опять воздухоплаватель.

Водный помог мне умыться, почистил одежду, укутал в одеяло.

– Ваади, ему же ещё не показали лазарет, да?

– Нет, Фар пока рассказывает только. А что?

– Я не хочу, чтобы он меня видел.

– Во время лечения? Маррия, показать все равно придётся. А в чём проблема?

– Я не хочу. Вообще не хочу, чтобы кто-то это видел. только не получается так. Без вас и дриад не справляюсь, эльфам деваться некуда, Тайрин просто упрямый… Но ему зачем? Ну, правда, скажи, зачем ему видеть? Можно уже здоровых показать, а сам процесс пропустить…

– Маррия! – Ваади даже на мою кровать присел, а он не Фаарр, для которого это в порядке вещей, он себе такого никогда не позволял. – Неужели и ты? Да что же он с вами всеми делает, а? Это эльфийское чудовище к женщинам на километр подпускать нельзя. Поверь, я насмотрелся на тех, кого им шибануло. Там слёз на океан хватит. Нет, Маррия, кто угодно, но не ты!

– Что не я? Я ничего, я просто не хочу, чтобы меня видели те, кому можно это не видеть. Не только он, вообще.

– Неубедительно. Маррия, пойми, ничего не выйдет. Он не для тебя. Алдариэль – эльф, они любят один раз в жизни. Он свою любовь нашёл, всё, другой не будет. Он может с кем-то пофлиртовать, поиграть, грубо говоря, удовлетворить свои мужские потребности, но не больше. Я не хочу, чтобы ты страдала. Ни сейчас, ни потом.

– Вад, у вас тут всё в порядке? – Фаарр материализовался рядом с братом. – Мар, ты в норме или опять? Идти можешь? Дар собирается извиниться.

– У нас не опять, у нас хуже. Маррия влюбилась.

– Охренеть… Мандрагора ползучая! Мар, ты сбрендила? Когда успела? Выбрось эту чушь из головы немедленно. Ни фига хорошего не выйдет. Вот …! Я тебя закрывал, чтобы он в запале не полез, а ты сама. Слов нет! – слов, однако у Огненного хватало, правда, в основном, непечатных. – Полный …, … и критлиц в придачу! Одно успокаивает, Дар так проникся, что сам не сунется и никому не позволит.

Никогда не думала, что заботливые братья – это глобальная катастрофа. Даже призрачный шанс хотя бы на лёгкий флирт растаял, не успев толком проявиться.

– Всё рассказал?

– Всё, вплоть до сейчас. Теперь он с Тайрином общается, я, чтобы не мешать, ушёл. Мар, а твой, который из сна, как? Забыла уже?

Забудешь тут, как же. Он теперь не во сне, а наяву образовался. Только не скажу я им об этом, совсем изведут тогда.

– Не забыла. И не влюблялась я в вашего принца. Я просто не хочу, чтобы он смотрел, когда лечу. Не привыкла я, чтобы принцы меня в таком виде видели. Всё. Больше ничего. Это такая невозможная просьба?

Фаарр посмотрел на меня с сочувствием, если не с жалостью.

– Мар, ему Тайрин в таких подробностях описал, как для тебя это проходит, что, считай, уже посмотрел. Так что, думаю, ничего невозможного нет. В крайнем случае, если уж очень увидеть захочет, поцарапаем Гражу палец. На это ты согласна?

На это я согласилась.

– Поехали принимать извинения?

– Сама пойду.

– Далеко? Не рыпайся уже.

– Тогда попозже. Отдохну немного и приду.

– Мар, прекрати. Выбрось его из головы. Он никогда не сможет ответить тебе. Даже не потому, что ты не в его вкусе или ещё что-то. Просто не сможет.

– Я объяснял, результатов не наблюдается, – Ваади встал. – Попробуй ты, у вас контакт ближе.

Не нужны мне были их объяснения, мне нужно было, чтобы Алдариэль не видел, как я ору и корчусь. Ну, и чтобы сами ни о чём таком не думали.

– Ребята, ну, правда, как вам доказать? Я всего лишь не хочу так. И всё. Просто не хочу. А вы уже чего-то напридумывали себе. Мне нужен только мой, который из Сна, – я не обманывала, другие мне не нужны, а то, что это Алдариэль, так оно само как-то получилось, я не виновата.

Младшие поверили. Или сделали вид, что поверили. Мне больше хотелось верить в первое.

От рейса «спальня – гостиная» меня спасли гномы. Вылеченные Бахрап и Граж проголодались и их дамы курсировали с тарелками от ресторатора в свои апартаменты. Присутствие царственной особы их не смущало, в лицо они принца не знали, а то, что эльф, так у нас это дело привычное. Потом вышли перекусить и отдохнуть освободившиеся дриады и Алдариэль разговаривал с ними. За это время я немного пришла в себя и была способна дойти до гостиной, всего лишь опираясь на руку Тайрина. Алдариэль при нашем появлении встал, шагнул навстречу.

– Маррия, мне очень неловко за своё поведение. То, что я ничего не знал о тебе, не извиняет моей грубости. Если сможешь, извини меня. Или скажи, чем загладить свою вину.

Легко! Поцелуй меня!.. Ольховская!

– Не надо. Всё хорошо. Правда. Вы… ты… Я не обиделась. Честное слово.

– Точно? Хорошо! – а глаза тёплые и внимательные, только улыбка в них так и не вернулась. Губы улыбаются, а глаза нет. – Будем дружить, Арри?

А что мне остаётся? Других вариантов не предвидится.

– Будем дружить, Алдариэль… Алдар.

Иллюзию с лазарета Фаарр снял, я правильно догадалась, его это работа, на всякий случай поставил, пока нас встречать выходил. Алдариэля предупредили, что для него вход туда закрыт. Не из какой-то там секретности, просто чтобы оградить наших пациентов от лишних движений. На вид своего принца начнут вскакивать или хотя бы пытаться это сделать, пользы им это точно не принесёт. Успеют при «выписке» увидеться, да и потом, у дриад. С сохранившейся магией для Алдара открыты эльфийские тропы, а сам может спрятаться под иллюзией, на Озеро из Шорельдаля он так и пришёл.

Алдариэль долго молча стоял у прозрачной стены. Смотрел как гномки и дриады обрабатывают раны и кормят эльфов, слушал, как новеньким рассказывают историю их спасения в придуманной нами версии, а те не могут в это поверить.

– Я не представлял, насколько это страшно. То, что с ними сделали.

– Ты и сейчас не представляешь, – Фаарр не собирался жалеть принца и что-то скрывать. Это над ними уже Мар поработала. Завтра эфир с Прощальной посмотришь, оценишь.

Алдариэль подошёл, взял мою руку, повернул ладонью вверх и слегка коснулся губами.

– Спасибо.

Мамочки! Ой, мамочки! Он меня поцеловал! Ой… Ольховская, он не то имел в виду. А мне всё равно! Ольховская!!!

– Я… Ой… Вот… Не… Да! То есть, пожалуйста!

Почему я такая дура?

Первый раз увидела настоящее боевое заклинание. Красиво. Жаль только, всё быстро закончилось. Ослепительно сияющую белую стрелу поглотил не менее яркий огненный шар, а мне обзор перекрыли сверкающий водопад и спина Тайриниэля. Это мы принцу Чёрную Невесту показывали. Теперь он, опустив голову и сжав виски руками, сидел у стола, а Младшие в два голоса орали на него. Алдариэль не отвечал, по-моему, он их вообще не слышал. А они не слышали меня.

– Псих несчастный!

– Болван ушастый!

– Ребята, не надо!

– Объясняли, предупреждали!

– Нашёл, чем швыряться, дубина эльфийская!

– Ваади! Фаарр!

– Контролирует он себя! Это контроль называется?

– Говорил же, давай перекрою, критлиц упёртый!

Нет, всё, так не пойдёт. Ну, реакция у них такая на этот образ. Что теперь? Можно подумать, Тайриниэль не то же самое сделал.

Из-за спины эльфа я выбралась, а водопад пропускать меня отказался, куда бы ни двигалась, неизменно оказывался передо мной. Ладно, пойду напролом. Шагнула прямиком в струи воды. Не тут-то было. Не только сама отлетела, ещё и Тайрина по пути снесла. Но своего добилась, Младшие повернулись на шум и переключили внимание на меня.

– Маррия, ты почему на полу? Фар всё перехватил, задеть не могло.

– Не могло. Отдохнуть решила, Мар? Тайрин, а ты какого под удар полез?

Бли-ин! Тайриниэль! Я же его уронила. Перебралась к эльфу.

– Ты в порядке? Нигде не больно? Узиани! Посмотри его.

– Спокойно, Мари, все хорошо, – развеял он мои тревоги и тревоги Младших. – Её щитом отбросило, пройти пыталась.

– Мар, с какой больной головой можно лезть на щит? – переставший волноваться Фаарр перешёл к выяснению моих мотивов. – И куда ты пёрла?

– К вам. Чего на чело… на него накинулись? Понятно же всё.

– А что от тебя и следов не осталось бы, тебе понятно? – проверил уровень понятливости Ваади.

Уровень оказался не слабым, хоть и запоздалым, полное… почти полное понимание накрыло диким страхом.

– Ой… А Тайрин… Тайрин, ты зачем полез? Ну, зачем ты куда-то лезешь всегда?

– Ох, Мари, Мари, – Тайриниэль обнял меня и гладил по голове, как маленькую, а я хлюпала носом и цеплялась за его рубашку. Картинка со стороны, наверное, выглядела сюрреалистично: Чёрная Невеста в объятиях Безумного Эльфа.

– Запределье какое-то, – на голос Алдара я обернулась. Он стоял по другую сторону щита-водопада. – Огонёк, перекрывай. Больше я в себе не уверен.

– Сразу бы так.

Огненный вроде бы ничего не делал, руки принца на секунду заволокло нежной дымкой, она растаяла и на этом всё. Ваади убрал щит, огненный шар с белой стрелой внутри уплыл в ладонь Фаарра, Тайрин помог мне встать, Алдариэль вернулся за стол. От неприкрытой ненависти в его глазах мне стало совсем горько и тоскливо. Нет, я, конечно, всё понимаю, я, вообще, понятливая, только мне от этого почему-то не легче.

Прямой эфир с Прощальной площади начался. Я не видела лица Алдариэля. Только край белой, как мел, щеки и сжатый до побелевших костяшек кулак. Ни одного слова, ни одного движения.

Ещё три клетки заняты. Один из новых – подросток, выглядит лет на четырнадцать, не больше, худой до прозрачности, сквозь лохмотья рубашки просвечивают черно-синие кровоподтёки. Я беспомощно обернулась к Младшим.

– Маррия, ты знаешь условия.

Знаю. Мы ничего не сможем сделать, пока долбанная комиссия с её проклятым председателем не доведут пацана до Грани. Закусила губу, смотрю дальше. Столбы пустуют. Теримитц, воздевая руки к небу, сетует, что благочестивые и добропорядочные оказались столь безжалостны и равнодушны к своим согражданам, слишком рьяно взялись выражать негодование, не подумав, что остальные тоже имеют на это право. Сегодня им дано время осознать свою несознательность и научиться смирять праведный гнев, а тем, кто не справится с этим, завтра и впредь отказано будет в доступе к мерзким отродьям. Комиссия же обязуется вернуть почтенной публике утраченное вчера развлечение и три дня получать заслуженное наказание будут не два, а три негодяя. Толпа ликует.

Последнего искалеченного и окровавленного эльфа оттащили в клетку. Все трое должны выжить. Теримитц ещё не отошёл от гнева Моринды, приговоры до предела не доводил и время от времени нервно оглядывался. Журналисты пожелали всем новых встреч. Ваади выключил маговизор. Мы разошлись переодеваться.

Алдариэль стоял возле лазарета. А вот это лишнее. Я как раз туда собиралась, день без выезда терять нельзя, он добавляет лишний сеанс. Но не могу я при нём орать от боли! Совсем не могу.

– Ваади, вы обещали.

– Маррия, может, лучше пусть увидит? Перестанет бросаться на тебя.

– Тайрину это не помогло. Вы обещали. Фаарр, пожалуйста!

– Обещали, сделаем, не заводись. Дар, пошли бы вы с Тайрином, пообщались где-нибудь. Не нужно тебе сейчас здесь.

– Это ты прав, мне не здесь быть нужно. Снимай, – Алдариэль протянул Огненному руки. – Я ухожу.

– И куда ты собрался, позволь поинтересоваться?

– Туда. Я убью их всех.

– Молодец. Истинный будущий правитель. Всё продумал. Три уточнения своего грандиозного плана можешь сделать? Как ты собираешься сломать свой барьер, сколько после этого проживёшь и что изменится для них, – Фаарр кивнул в сторону лазарета. – Ответишь, Дар?

– Отвечу. Я не правитель и никогда им не буду. Вогнавший свой народ в этот кошмар не имеет права на трон Шорельдаля. Великим придётся найти кого-то другого. Это из-за меня всё. Моринда свихнулась из-за меня, а расплачиваются они. Нужен им такой правитель? Даже если Шорельдаль оживёт, мне не будет места в нём. Я сам себе не позволю вернуться туда. Сколько проживу? Какое это имеет значение? Амарриэлли, родители, все наши женщины, сотни мужчин… Чем моя жизнь важнее их? Но этих… я с собой прихвачу, я им и за Гранью покоя не дам, никакой барьер не удержит. Удовлетворён?

– Нет. На главный вопрос ответа не услышал. Что будет с эльфами? Молчишь? А хочешь, я тебе расскажу? От того, что не будет этой грёбанной комиссии, ничего не прекратится. Толпа вошла во вкус, остановить их вот так – не выйдет. Тех, кто сейчас на площади, порвут на куски. Ты не видел, что было вчера у столбов. Теримитц – мразь, без него и мир чище станет, только на его месте тут же появится другой, и не факт, что он не окажется ещё изощрённее в выборе… наказаний. Этот хоть из обратки, до новых технологий не добрался. А кто придёт на его место, боюсь, первым узнаешь ты. Красиво погибнуть тебе не дадут, не надейся. Самого принца Алдариэля быстро за Грань не отпустят. Ты проверишь на себе всё. А то, что от тебя останется, принесут в жертву Чёрной Невесте. И хорошо, если это окажется Мар, а не настоящая Моринда. Как думаешь, сильно она успела по тебе соскучиться?

– Что?

– Да, Дар, если мы правильно поняли Пророчество, скоро в Аршансе объявится сама Моринда фер Терри. Ума не приложу, как это возможно, она в саркофаге под сотней заклинаний, но Пророчество уверяет, что это случится.

– Ты не говорил, что вы его смогли расшифровать.

– Смогли частично. Позже покажем.

– Сейчас.

– Сейчас ты уйдёшь отсюда, не наверх, не мечтай, в любую комнату и даже не посмотришь в сторону лазарета.

– Это правда? Про Моринду? Или повод меня задержать?

– А тебе не терпится нас покинуть? Сегодня они на площади больше не появятся.

– На площади не появятся. А не на площади?

– Возьмёшь штурмом императорский дворец? – ого, как. А я и не знала, где Теримитц обитает. Если честно, вообще не задумывалась. – Дар, ты не первый, кто захотел его грохнуть. Тайрин, вон…

– У Тайриниэля нет магии, у меня есть.

– И что? Что ты сделаешь один? Что на Прощальной, что во дворце – толпы народа. Тебя скрутят в течение пяти минут, никакая магия не поможет. Всё, Дар, остынь, мы все через это прошли. Тяжело, больно, страшно. Понимаю. Но это не выход. Теримитц – следствие, а не причина. Тебя в Аршанс не для этого вернули.

– Вернули?

– Алдариэль, порталы в закрытый мир сами по себе не открываются и не исчезают бесследно, – Ваади не мог уступить разъяснительный процесс никому другому. – Сначала Маррия, потом ты. Пророчество начало сбываться. Вы – его части. Приди в себя и включи мозги. Мы освободимся, подумаем вместе. Тебе охрана нужна или сам спокойно посидишь?

– Сам. Фаарр, а это сними всё-таки, – принц опять показал Огненному на свои руки.

– Потерпишь пока. Успокоишься, остынешь, тогда сниму.

– Огонёк, я даже прикурить не смогу.

– Нашёл проблему, – с ладони Фаарра на ладонь Алдариэля перелетел маленький язычок пламени. – Дарю. Тайрин, останься с ним. Найдёте, о чём поговорить.

Для Алдариэля, как и для всех, Пророчество оказалось незапоминаемым. Большинство наших выводов он признал похожими на правду. Кое-что уточнил.

– Если события прописаны здесь в хронологическом порядке, то часть про карету, это не о Моринде, это о вас. Потому что, если дальше речь обо мне, то я уже вернулся, а второй кареты в Аршансе не появилось. Тогда со следующей частью сложно. Серьёзных битв у меня ни с кем, кроме неё, не было, значит, повториться может только с ней. И вот этого я не понимаю. Или имеется в ввиду, что этот бой будет не менее сложным, чем тот? Пока неясно. И про потерю, что я могу потерять? Я уже потерял всё, что мне было дорого. Разве что, опять выпаду из Аршанса. А вот эти две части мне даже нравятся. Если это про Шора, то он жив и в порядке. Радует.

– А ты, пока по мирам путешествовал, к нему не попал?

– Нет, Ваади, ни в один из тех, что они нашли. И вот это, что свет должен вернуть ушедших. Если принять за точку ухода последний день, есть надежда, что отец с мамой живы. Мы же тогда одновременно исчезли, вполне возможно, что их тоже выбросило, остаётся только найти.

– Мы думали так, но пришли к выводу, что «выбросило» и «ушли» не эквивалентны.

Принц и Водный немного подискутировали на эту тему. Мне хотелось, чтобы прав оказался Алдар, тогда бы мы знали ещё одну часть Пророчества, в каком направлении двигаться, осталось бы только… Да, совсем мелочь, найти неизвестно в каких мирах родителей Алдариэля. При условии, что сам Аршанс закрыт. Интересно, тот, кто этот пункт вписал, как представлял себе процесс поиска? Но кроме Пророчества было ещё кое-что, мне просто хотелось, чтобы королевская чета была жива. Хватит ему терять, пусть лучше находит.

– Алдар, а шанс, что Амарриэлли… – Тайрин свой вопрос задал, когда спор утих.

– Нет. Смотри.

Алдариэль сдвинул вверх рукава. Я ничего не увидела. Младшие синхронно выдохнули, а Тайриниэль просто впился взглядом в запястья принца.

– Когда?

– В последний день, в Лесу. Я сразу почувствовал, когда она… Её нет, Тайрин. Ни в этом мире, ни в других. К Озеру я шёл попрощаться с ней. Ладно, сейчас не об этом. Что ещё можно понять?

– Про тьму что думаешь? Её свита?

– Вряд ли, Огонёк. Они не были тьмой. Может, вампиры?

– Нет, дохлые сами по себе. Это проверили.

– Тогда не знаю.

Мне в голову ничего нового не приходило, я просто сидела и слушала. Алдариэль на меня почти не смотрел, только по необходимости, а я старалась не встречаться с ним взглядом – в его глазах поселились холод и недоверие.

Вечером, когда Ваади достроил новую комнату, я попросила отвести меня на берег, хотела встретиться с Малкой. Она же так и не показала мне последние минуты Амарриэлли. Принцессы Амарриэлли. Если я правильно догадалась, там, на поляне, она стала его женой. Увидеть то, что сохранила память русалки, было страшно, но что-то заставляло сделать это.

Малка приплыла почти сразу. Привычно выложила нехитрые русалочьи новости, выяснила обстановку на фронте моей личной жизни, разочаровалась отсутствию изменений.

– Маррия хорошая! Маррия глупая! Мужчины нет. Нужно мужчину. Возьми его. Хороший мужчина.

– Малка, ты обещала показать его женщину.

– Зачем смотреть? Страшно! Плакать будешь! Кричать будешь! Плохо!

– Пожалуйста. Мне надо. Я не буду кричать, постараюсь.

Глаза в глаза, мир вокруг тает и появляется снова. Ваади, Фаарр, совсем не изменились. Алдариэль, младше, чем сейчас. Бежит по берегу. От воды ему навстречу поднимается тоненькая хрупкая эльфийка, очень похожая на Тайрина. Принц подбегает, девушка тянется к нему, что-то говорит, вдруг, каким-то неуловим движением оказывается за его спиной и, распахнув руки, закрывает собой. Белое сияние летит навстречу сгустку тьмы. Сияние стремится вперёд, к стоящей на холме женщине в чёрном, тьма несётся к Алдариэлю и Амарриэлли. Алдар пытается оттолкнуть девушку, перекрыть тьме дорогу к ней. Белая светящаяся стена начинает формироваться из воздуха, закрывает Алдариэля, продолжает расти, сгусток тьмы врезается в неё, половина его расползается на грязные ошмётки, другая попадает в Амарриэлли. В одно мгновение тьма охватывает её и сбрасывает в Озеро. Алдариэль кричит, от его рук в Чёрную Невесту летит сноп белых стрел. Амарриэлли в жутком коконе медленно опускается на дно. Её пытаются подхватить две русалки, отдёргивают руки от тьмы, снова пытаются. Много русалок. Малкины глаза. Всё.

– Молчуньи пришли. Плакали. Я плакала. Уплыла. Страшно. Маррия смелая. Не кричала. Плачешь? Надо плакать. Плохо было.

– Спасибо, Малка. Ты иди, я одна немножко посижу.

– Одна плохо. Нельзя одна. Я посижу. Ваади позову.

– Не надо Ваади. Потом.

– Надо. Ваади хороший. Мой мужчина. Пришёл.

Хороший Ваади посмотрел на наши зарёванные физиономии, оценил, уселся рядом и велел рассказывать. Через пять минут мы обе рыдали у него на плечах. Малка не возражала поделиться этой частью своего мужчины.

– … Она на Тайрина похожа, только нежная и молоденькая совсем. Они так друг другу подходят. Они даже там счастливые были. А потом раз и всё… Ваади, почему? Они любили… За что с ними так? За что со всеми ними так?

– Красивая! Молодая! Молчуньи плакали. Жалко. Я плакала. Страшно. Маррия не кричала. Маррия плакала. Жалко. Красивая. Мужчина был. У Маррии нет. Надо мужчину. Маррия хорошая. Жалко. Его женщины нет. Чёрная убила. Вода убила. Молчуньи забрали. Плакали.

– Малка, погоди, – Водный отодвинул нас обеих. – Ещё раз скажи. Тело Амарриэлли забрали молчуньи? Оно у них?

– Земле отнесли. К другим. Мы помогали. Молчуньи не ходят. Мы ходим. Мы помогали.

– Ясно. Поэтому её не нашли. Малка, ты почему раньше об этом не сказала?

– Сказала. Вода отпустила. Мы отнесли. Всех отнесли. Земля спрятала. Много спрятала. Мы плакали. Молчуньи плакали.

– Ты помнишь, где она?

– Молчуньи помнят. Спрошу. Покажут. Молчуньи не говорят. Показывают.

– Узнаешь, сразу мне скажешь. Ты, вообще, почему этого мне не показывала?

– Зачем? Сам видел. Я видела. Ты был. Фаарр был. Зачем показывать?

– А Маррии зачем показала?

– Просила. Маррия хорошая. Подружка.

– Подружка Маррия, а тебе это какого… смотреть приспичило? Ещё и одной? А если бы сорвалась?

– Не сорвалась же. Ваади, молчуньи совсем не ходят?

– Понятия не имею. Они из воды не высовываются. Максимум, на поверхность вылезают, на берег – нет. И на контакт не идут.

Что-то эти загадочные молчуньи мне всё больше интересны. Как бы их разговорить? Появилась у меня одна мысль на грани бреда. И не появилось ни одной мысли, как её проверить.

– Алдариэлю скажем?

– Скажем, конечно. Пусть Малка узнает точно, где. Там, действительно, много. В первое время русалкам часто приходилось… Маррия, всё заканчивай рыдать. Малка! Девочки, я с вами сейчас сам завою. Всё, хватит, идём домой.

Алдариэль опять стоял у стены лазарета. Как же мне хотелось обнять его, прогнать тоску из глаз, забрать боль из сердца, снять тяжесть с души. Нет, я не о том, чтобы занять место той, единственной для него. Я совсем не собиралась этого делать. Просто хотела, чтобы ему стало немного легче. Потому что для меня единственный – он. И мне плохо оттого, что плохо ему.

На следующий день перед моим превращением в Чёрную Невесту Алдариэль сам подставил руки Фаарру, чтобы тот заблокировал магию.

Мы забрали с площади ещё одного эльфа. За Грань он решил уйти сам. При передвижении очереди один из тех, кому уже вынесли и привели в исполнение приговор, условно «мягкий» на фоне остальных, нашёл в себе силы толкнуть мордоворота, тот на мгновение опешил от неожиданности, и сделать три неуверенных шага в сторону немногочисленных пока зрителей. Вскрикнула какая-то женщина. Полчаса до появления комиссии эльф провёл на столбе. Добропорядочных и благочестивых подпускали по одному и жёстко контролировали нанесение ударов, не более трёх. Теримитц вернул его на помост. А мне Младшие запретили даже высказаться, условия не были нарушены.

Из лазарета меня уносил Тайрин. На выходе нос к носу столкнулись с Алдаром. Даже при моём отвратительном самочувствии от осознания, что он всё видел, мне захотелось убежать и спрятаться. Но самое большее, что мне было доступно, уткнуться лицом, быстро заливающимся краской, в грудь Тайриниэля. Так я и сделала, успев заметить, что Тайрин, почему-то отрицательно качает головой.

Фаарр и Ваади с кристально честным выражением лиц уверяли, что они не нарушали обещания, и всё произошедшее – личное самоуправство принца. Я делала вид, что верю и отказывалась покидать свою комнату. У присланного в качестве последнего аргумента Тайриниэля аргументов переубедить меня не хватило. Зато ему хватило наблюдательности прийти к тому же выводу, что и Младшие.

– Мари, ты влюбилась?

Ну вот что в Тайрине такого, что меня так и тянет на откровенность? Я выложила ему почти всё, промолчала только про Сон.

– Вот… Теперь знаешь. Зато можешь не волноваться насчёт Фаарра.

– Не сказал бы, что это меня успокаивает. Ох, Мари, Мари… За что тебе так досталось? Из родного мира выдернули, способности эти… кошмарные, жизнь не пойми какая… Теперь ещё и Алдариэль.

– Вот уж не надо! – я решительно запротестовала. – Хорошо, что выдернули. Правда. Мне там не очень было, здесь лучше. Здесь у меня вы все есть, а там что? И способности у меня замечательные, и жизнь хорошая, и… и…

– И Алдар лучше всех.

– Ага. Ну, правда! Он такой… – ой, бли-ин, я всё-таки дура. – Тайрин, прости, пожалуйста.

– Не понял. Это что сейчас было? За что прощать?

– За него… За неё… Амарриэлли… Она… А я… Тебе неприятно, да? Я понимаю…

– Мари… – Тайриниэль придвинул стул поближе к кровати. – Ничего ты не понимаешь, да и не можешь, ты нас совсем не знаешь, а у людей это по-другому. Я не желаю Алдару одиночества. Наоборот, был бы только рад, если бы он смог быть счастлив. И Амарриэлли никогда не была бы против. Проблема в том, что это невозможно, мы так устроены. Женщин может быть много, а та самая – одна. И это навсегда. Мне за тебя больно. Если это настоящее, тебе будет очень плохо, также плохо, как ему без неё. Пусть даже у вас получится что-то, это ненадолго. Ты сама уйдёшь, не захочешь быть временным увлечением, а другого он тебе дать не сможет.

– Честно? Я бы согласилась. Пусть на немножечко, на один день вместе. И у меня тогда всегда бы был этот день. Только всё, на что мне повезло, это когда он проснулся не вовремя. Да и то, наверное, потому что из него Фаарр ещё не выветрился, в смысле, то, что он ему навнушал. А потом и это прошло. За Чёрную Невесту он меня ненавидит…

– Не преувеличивай.

– Да так это, я же вижу. У вас глаза очень выразительные, не ошибёшься. Ненавидит и не доверяет.

– Это пройдёт, можешь поверить, как проверившему лично. А глаза… Тебе нужно было увидеть их сегодня.

– Вот, – я застонала от досады. – Ещё и это. Ему подойти ко мне противно теперь будет.

– Что? Чушь! Он сегодня тебя забрать хотел, сам донести. Нужно было согласиться?

– Нет! Ни за что!

– Мари, это я к тому, что забудь свой бред про «противно».

Ну да конечно! Однажды поселившееся в моей голове без боя насиженное место не покидало.

– Он это так… из благородства, наверное. Тайрин, вот сам скажи, только честно. Представь, что ты увидел девушку, малознакомую, в таком виде. Какие у неё шансы на продолжение знакомства? Что ты будешь чувствовать? Брезгливость? Только честно.

– Жалость, возможно, но точно не брезгливость.

– А ты не показатель, ты ко мне предвзято относишься. Ну, в хорошую сторону предвзято. И, вообще, одно другого не лучше. Нет, лучше, конечно, но всё равно, это не то.

На свою предвзятость Тайриниэль улыбнулся, а ответил уже без улыбки.

– А того не получится, Мари. Дело не в тебе, в нём.

– Во мне тоже. Правда, Тайрин, я себя трезво оцениваю, у меня зеркало есть. Даже без всего этого… Я же понимаю, такие, как он, как ты, как все эльфы, никогда не обратят внимания на таких, как я. Скажешь нет? Вы же все красавцы, как… как… не знаю, кто, просто красавцы. И ваши женщины. И дриады. Просто выставка красоты какая-то, как на подбор все. И, думаю, если выбирали кого-то из людей, то тоже из самых-самых, чтобы мордочка, фигурка… Да?

– Прямо такие уж красавцы? Ты нам льстишь.

– Можно подумать, вы сами об этом не знаете. Тайрин, я же серьёзно.

– Знаем, конечно. Раньше знали. Теперь нас немного подправили, так сказать. Достали мы, похоже, своими физиономиями остальных. Вот нам красоту и подкорректировали. А насчёт женщин ты абсолютно права. Могу сказать, конечно, что внешность не главное, душа важнее и всё такое. Чистейшая ложь получится. Внешность не важна в одном случае, когда встретил ту, что предначертана тебе. Но это редко бывает не со своими, практически, никогда. Были единичные случаи с дриадами, а больше и не слышал ни про что такое. А наши девочки, сама говоришь… Мари, а где ты видела эльфиек?

Можно было придумать что-нибудь типа, в книжке прочитала или сама так подумала, но я не стала. Тайриниэль имел право знать.

– Я Амарриэлли видела. Малка показала. Недолго, несколько минут.

– Когда она…

– Да.

Тайриниэль отошёл к стене и долго стоял, прижавшись к ней лбом. Я молчала. Не поворачиваясь, он спросил:

– Ты её ещё живой видела?

– Да. Её и Алдариэля. Когда они встретились.

– А потом… Она просто исчезла?

– Нет. Русалки, молчуньи и нормальные, забрали её… её из Озера. Они хотели помочь. Не смогли. Малка обещала узнать, где её… где она…

– Я понял.

Он опять замолчал. Я тихонько добралась до сигарет, закурила. Подумала, выбралась из пледа и подошла к Тайрину, протянула ему пачку и пиалку с огоньком. Не отказался. Я осталась рядом с ним, осторожно взяла за руку, в ответ он крепко сжал мою ладонь.

А потом несколько ошарашенный Ваади сообщил, что со мной хотят увидеться молчуньи. Прямо сейчас. Встретиться с молчуньями мне было очень интересно, но оставлять Тайриниэля не хотелось. Он сам подтолкнул меня к выходу.

– Иди, всё нормально. И, Мари, я понимаю про один день. Если получится, пусть он у тебя будет.

***

– Мы не просили Великих соединить нас, не догадались. Среди кошмара тех дней было не до мыслей о себе. Они сами так решили. Это редко случается, обычно Великие ждут, когда будет соблюдён весь ритуал, от просьбы до соединения.

– Какая она, эльфийская свадьба?

– Красивая, весёлая, шумная.

– Очень познавательно. А в подробностях? Мне же интересно! Про всё, от просьбы до… Ой! Если тебе это тяжело или…

– Рассказать о наших традициях? Не тяжело. Сначала те, кто считают, что нашли друг друга, на рассвете приходят к Свиткам Жизни, они древние, но не стареют, в них есть имена всех соединённых, пара называет день и просит сделать его солнечным. В полдень они возвращаются и называют свои имена. В третий раз приходят на закате и ждут, когда их имена появятся в свитках.

– Они всегда появляются?

– Случается, что нет. Это означает, что Великие не уверены в их чувствах. Через год могут попробовать снова, если не передумают сами. Те, кто получил согласие Великих, плетут венки. Каждый цветок – то, что собираешься сказать своему избраннику, обещания, пожелания, вопросы, самое важное и то, что просто хочется сказать. Эти венки не засыхают и не распадаются. Всё, что в них вложил один, становится известно второму, как только венок коснётся головы. В день свадьбы, надев венки, пара становится друг к другу лицом и стоит, держась за руки, пока солнечный луч обвивает их, вот здесь, у запястий, как браслеты. Видишь?

– Нет.

– Серьёзно? Их все видят.

– Все видят, а я нет. Какие они?

– Тоненькие, золотистые, тёплые и немного светятся. Пока живые. Мои холодные и погасли. Если пара настоящая, они друг друга и без них чувствуют. Я чувствовал, сразу знал. Это просто как ещё одно подтверждение. Мы не ходили к свиткам и не плели венков, и за руки держались просто так, но они появились. Амарриэлли радовалась, смеялась. Уже за это я вечно благодарен Великим. За её радость.

ГЛАВА 2 – Про русалок, председателя комиссии и Лежбол

До встречи с молчуньями мне нужно было кое-что уточнить у Малки. Делать этого не хотелось, я боялась ранить психику русалки и очень надеялась, что в силу своей природы она воспримет это более-менее спокойно. А если всё получится и всё так, как я думаю, одна загадка перестанет быть загадкой. Убеждать Младших уйти не понадобилось, сами знали, что молчуньи при них на контакт не пойдут. После цикла Малкиных новостей и лекции на тему хороших мужчин и глупых одиноких женщин я добралась до возможности спрашивать самой.

– Ты из прошлой жизни, когда ещё не была русалкой, помнишь что-нибудь? Себя помнишь?

– Ваади помню. Ваади хороший. Ваади весёлый. Сейчас другой. Тогда весёлый. Смеялся. Потом грустный. Обиделся. Воду ругал. Кидал воду. Не приходил. Я ждала. Пришёл. Не смеялся. Звать научил. Ваади хороший.

– Малка, а себя помнишь? Какая ты была?

– Зачем? Ваади помню. Себя зачем?

– А другие помнят?

– Ваади мой. Другим нельзя.

– Нет, не то. Себя они помнят? Вы между собой об этом разговариваете?

– Зачем? Пойдём. Молчуньи ждут. Сами пришли. Я сказала. Маррия хорошая. Дружим. Они пришли.

Я надеялась на другой ответ.

Молчуний было много, не меньше двадцати женских голов выглядывало из воды, к берегу они не приближались. Одна поманила меня рукой. Я бы, собственно, не против подойти, но Озеру-то этого не объяснишь. Им, кажется, тоже. Всё, что я сказала, молчуньи пропустили мимо ушей. Отправленная на переговоры Малка тоже особенных успехов не достигла, только призывно махать начали уже все. Оставалось доказывать делом. Зашла в воду, подозрительно быстро отхватила знакомый пинок, тонуть ещё даже не попыталась, а уже приземлилась фиг знает где. Такое ощущение, что Озеро было категорически против нашего общения. Точно против. Одну из молчуний, решившуюся подобраться поближе, в какой-то момент отшвырнуло так же, как меня, только в середину Озера. Кажется, моя бредовая идея не такая и бредовая. Теперь бы ещё идею, как проверить первую в сложившихся условиях. Пока была только одна – звать Младших.

Фаарр сразу предложил полёт над водой, Ваади – свою сферу. Оба варианта не подошли. Молчуньи то ли чувствовали ребят и в непроявленном состоянии, то ли просто догадывались об их присутствии, но показываться не соглашались. В результате силами ударной бригады в лице Гража и Бахрапа был сооружён небольшой плот из трёх брёвнышек, скреплённых ремнями. Ваади проводил его до места встречи, и я осталась ждать возвращения молчуний в компании Малки. Вернулись они быстро, по-прежнему не разговаривали, до плотика не дотрагивались, высовывались из воды, ловили взгляд и обрушивали на меня картины.

Я снова и снова видела, как погибает Амарриэлли, одно и то же с разных ракурсов. Отличались от остальных только три видения. В двух всё начиналось чуть раньше, Амарриэлли разговаривала с Литкой и, видимо, смотрела на тех, кто мне сейчас это показывал. У неё с братом совершенно одинаковые глаза. Только такого безбрежного счастья, которое заполнило их при появлении Алдариэля, в глазах Тайрина я не видела ни разу. В третьем видении была ещё одна эльфийка, высокая стройная красавица средних лет. Сходство с Алдаром не позволяло ошибиться – королева Орбикаэлли.

А потом шли картины со дна Озера. Русалки упорно пытались поднять Амарриэлли. Тьма оставляла на их руках страшные черные пятна, но они продолжали подталкивать эльфийку к поверхности. Вода не выпускала свою жертву, пока рядом что-то не сверкнуло и черный кокон не растворился в этом сверкании. Невидимая преграда тут же пропала, Озеро само подняло Амарриэлли на поверхность, но было уже поздно. Обычные русалки вышли из воды, на руках перенесли её под деревья. Повинуясь двоим из них, земля вздыбилась, расступилась и вновь закрылась, спрятав тело девушки. Остался лишь небольшой холмик среди других таких же. На глазах проросшая трава с россыпью мелких пёстрых цветов чётко повторила его очертания. Я запомнила место.

Молчуньи смотрели на меня всё с той же беспросветной тоской.

– Спасибо вам большое. За всё спасибо. Можно ещё спрошу? – большой надежды не было, особенно, после эксперимента с Малкой, но я попробовала. – Кто вы? Вы помните себя? – молчат, смотрят. – Можете показать последнее, что вы помните перед Озером?

Минут пять они так же молча смотрели, потом начали уходить под воду. Я уже собиралась попросить Малку позвать Ваади, но три молчуньи вернулись. Картинка у всех троих была одинаковая. Камень-нож, тот самый, на котором написано Пророчество, обломанная верхушка ещё на месте.

Ваади уже транспортировал моё плавсредство к берегу, когда плотик неожиданно распался, я с головой ушла под воду и благополучно приземлилась у ног Фаарра вместе с ринувшейся спасать меня Малкой. Русалка успела обхватить мою талию, и Озеро выкинуло нас обеих.

– Летать плохо! – сообщила Малка слегка опешившему Огненному.

Подоспевший Ваади помог подруге вернуться в воду, пока она жаловалась ему на некомфортность полёта, Фаарр выяснял, насколько успешно всё прошло и отпаивал меня кофе.

– Показали? Запомнила место?

– Да. И… И я, кажется, нашла пропавших эльфиек.

– Ещё раз, Мар. Что ты сделала?

– Эльфиек нашла. Пропавших. Кажется.

– И? Мар, давай без пауз. Где ты их нашла?

– Тебе молчуньи что-то показали? – проводивший Малку и присоединившийся к нам Ваади сделал вполне логичный вывод. – Они знают, где эльфийки?

Мой вывод тоже укладывался в рамки логики. Моей, естественно.

– Они и есть эльфийки.

– Мар, это они так сказали? Не хочу тебя расстраивать, но у русалок фантазия…

– Только не у молчуний.

– Исключено, – Огненный был, как никогда, категоричен. – То, как становятся русалками, для эльфов недопустимо. Они никогда не пойдут на самоубийство.

– Да? А Тайрин, когда меня провоцировал? А наш новенький?

– Это не совсем то, Маррия, вынудить врага убить себя или сделать это самому – разные вещи. Русалки – именно второй вариант, по-другому не бывает, – говорил Ваади ровно, только смотрел строго в землю. – Их существование не беззаботная жизнь, а расплата за совершённое. Суицид не прощается, дорога за Грань для них закрыта. Их сущности находятся здесь же, минимальная связь, лишь бы не превратились в растения. Тело ведёт себя в соответствии с простейшими инстинктами, сущность наблюдает это со стороны и постепенно распадается. Процесс длится тысячу лет, после этого исчезают обе составляющие.

– Ой, мамочки… – об этом Фаарр не рассказывал, а я не задумывалась, теперь же представила, каково это день за днём видеть, что вытворяет русалочье тело. – Ой, бли-ин! Жестоко. И это только для женщин?

– Жёстко, но справедливо. Для мужчин есть своё наказание.

– Орки? Поэтому они не развиваются, да?

– Мар, логика где? – от моего нового предположения у Огненного шок не случился, но дар речи получил ощутимое увеличение громкости. – Кроме того, что у них баб своих полно, ты думаешь для мужика наказание смотреть, как он грабит всех подряд и трахает всё, что поймает?

– Фар! За языком следи.

– Слежу. Опиши это действие у орков другим словом. Как? Получается? Это самое приличное из всех. Короче, привидения это, призраки. Тел лишены полностью, привязаны к местам, связанным с тем, что было самым большим удовольствием при жизни, и испытывают постоянную непреодолимую тягу ко всему плотскому. Постепенного распада у них нет, мгновенный. Понятно?

– Да. Русалкам хуже. А с убийцами что бывает?

– Ты сегодня решила все тарифы на все преступления выяснить? Новые планы появились? – усиленное отрицательное мотание головой Фаарра убедило, что ничего такого в мою голову не забрело. – Не нужно тебе этого знать. Но можешь поверить, наказание неотвратимо и страшно.

– Точно? Ладно. А…

– На этом тему закроем, – Водный приостановил получение мной образования в очень неприятной области. – Всего тобой услышанного достаточно, чтобы понять абсурдность твоего предположения. Для эльфов, как уже сказал Фар, отнять любую жизнь, включая собственную, невозможно ни при каких обстоятельствах, следовательно, речи о подобных наказаниях просто не может быть.

Всё, сказанное Младшими, было понятно, но сдаваться я не собиралась.

– Молчуньи не сами это сделали, с ними это сделала Чёрная Невеста.

– Невозможно, – отрубил Ваади.

– А поставить пирамиду времени возможно? А за несколько дней разрушить целую страну возможно? А справиться с вами четверыми в одиночку возможно?

– Теоретически нет. Ладно, Маррия, давай по порядку. С чего такие выводы?

– Смотрите, во-первых, они появились тогда же, когда пропали эльфийки. Сразу несколько, а потом вообще много.

– Не факт. Тогда людей прилично погибло, могли быть их женщины.

– В таких количествах? Ваади, ты сам в это не веришь. Во-вторых, они молчат. Вы много знаете молчаливых русалок? В-третьих, они не выходят из воды не потому, что не хотят, а потому, что не могут. Озеро их не выпускает. Так же, как меня, только наоборот. Я сегодня это сама видела, их назад отбрасывает. В-четвёртых, их глаза, они не такие, как у всех, они у них, как будто… не знаю какие, но не такие. В-пятых, эмоции они проявляют только на эльфов. В-шестых, вы рассказывали, что королева была уверена, что эльфийки живы и их можно вернуть, а Амарриэлли была с ней всё время. И в тот день она ходила к этому каменному ножу, а потом пришла сюда. Я думаю, королева тоже пришла к Озеру из-за них. Они нашли способ, как вернуть им нормальное состояние. И в Пророчестве есть, что молчуньи заговорят, если вода будет другая. И самое главное! Последнее, что видели молчуньи перед тем, как стать русалками – камень-нож. И он тогда был целым. И прячутся они от вас не просто так, не хотят, чтобы мужчины их видели. Не знаю, как сказать, стесняются что ли, но это я сама не знаю, почему думаю.

– Маррия, русалки не помнят ничего о своей прошлой жизни.

– Правда? А Малка помнит тебя. Не сегодняшнего тебя, а того, который был весёлым и умел просто смеяться, не так, как сейчас, с осадком горечи, а по-настоящему. Ой… Извини, Ваади, я не хотела…

Мою неловкость замял Огненный.

– Вад, а ведь что-то в этом есть. Цепочка логичная выстраивается. Давайте домой, с Даром пообщаемся.

Алдариэль выслушал мои умозаключения в изложении Фаарра, у самой меня они перемежались таким количеством эканий и пауз, что нервы у Огненного не выдержали, и он взял дело в свои руки.

– Что скажешь, Дар? Такой поворот реален?

– Более чем, – от холодной сдержанности в голосе принца мне стало не по себе, я ожидала совсем другой реакции. – Как она меня, а? Отомстила, так отомстила, не пропустила никого. Самолюбивые эльфы в рабах, гордые эльфийки в шлюхах. Фаарр, ты понимаешь, что она с ними сделала? Что это для них? Наши женщины, наши прекрасные девочки… Ты-то знаешь, это мы могли гулять направо и налево, но они – никогда. А теперь они лишь тела для похотливых скотов. Они не вернутся. Что бы мы ни сделали, они не вернутся. Она продумала всё, изощрённая дрянь.

– Не всё, – Тайрин повысил голос, что было редчайшим случаем. – Мари сказала, молчуньи не могут выйти из Озера, а войти в Озеро не может никто. С ними ничего не могли сделать, Алдар. Добавь к этому то, что их память сохранила все моральные устои, они не показываются на глаза мужчинам в таком своём виде. Их можно вернуть.

– Хоть у кого-то голова варит, не зря Мар тебе её лечила, – Фаарр хлопнул Тайриниэля по плечу, видимо, в знак признания. – Дар, что с тобой стало? Я тебя узнавать перестаю. Где твои прославленные мозги? Истеришь, как баба, по любому поводу.

– Поводы соответствующие.

– Тем более. Не орать «всё пропало» надо, а думать, что сделать можно. Считаешь себя виноватым? Фиг с тобой, считай. Разубеждать не буду, надоело. Виноват – исправь.

– Как? Варианты?

– Думай, не маленький. Вспоминай, читай, ищи, только с истериками завязывай. Сам говорил, королева в книгах нашла, как эльфиек вернуть. Так почему ты не сможешь? Мало этого? У тебя, вон, целых четыре эльфа по Лесу бегают. Во всех смыслах целых. Ещё пять на подходе. И ещё появятся. Знаешь, что будет, когда они немного в себя придут? Знаешь. Их на подвиги потянет, остальных освобождать полезут. Сами. И опять на Прощальной окажутся. Нужен тебе такой круговорот? Нам точно нет. Если уж соваться куда-то, так продумано и организовано. Вот и займись этим, может кого-то мимо этой грёбанной комиссии протащить удастся, сами они ни одного не пропустят. А какими из их лап выходят, ты видел. Не всех же на Мар сваливать. С Тайрином пообщайся, может, потенциал свой раскачаешь. Если Моринда вернётся, он тебе не помешает. И если не вернётся, тоже. С эльфийской магией вас на весь Аршанс полторы штуки осталось. Сможешь Мар научить чему-то – станет две. Хватит на первое время?

– Все, Огонёк, согласен. Прав во всём. Что-то я… Больше не повторится, обещаю.

– Надеюсь. Для начала сообрази, какой мандрагоры Моринда в благородство поиграть решила. Хотя фигня это. Какой-то клин, скорее всего.

– Это я, пожалуй, объясню, – снова взял слово Тайриниэль. – Не было никакого благородства, банальный просчёт. Озеро не выпускает никого, кроме тех, кто в нём жил до того, как оно было подвергнуто воздействию её магии. Молчуньи в основной массе появились позже. Из-за того, что они русалки или из-за ещё какого-то её заклинания, Озеро их не убило. Но из-за того, что они появились позже, не выпускает. А то, что они не совершили ничего предосудительного, позволяет сохранить себя. Вот и вся загадка.

– Если ты прав, Тайрин, шанс у нас есть.

– Все шансы, Алдар. Дело за тобой, ищи, как их вернуть.

Желание быть поближе к Алдариэлю и невероятное смущение от его близости вели во мне оживлённую дискуссию. Побеждало смущение. Слова, при необходимости говорить, терялись и путались, мысли разбегались, заставить себя посмотреть ему в глаза я не согласилась бы и под пытками. А вечером выяснилось, что контактировать нам придётся довольно близко. Озеро не делало скидок на социальное положение и высокие титулы, из воды принца, как и всех других эльфов, оно выпускало только в моей компании. Спасибо, что Младшие в целях экономии времени и сохранения целомудрия, не уверена кого из нас, отправили с нами Тайриниэля. Весь путь до дальнего берега я простояла не шелохнувшись, держась за тёплые ладони двух бесконечно дорогих мне мужчин. Ладонь Тайрина ободряюще чуть сжимала мою, ладонь Алдара вела себя спокойно.

Место я узнала сразу, словно за прошедшие годы здесь ничего не изменилось. Маленький холмик, покрытый травой, выглядел совершенно таким же, каким показали его молчуньи.

Смотреть, как прощаются с Амарриэлли её муж и брат, я не стала. Бродила меж множества безымянных бугорков, ставших последним пристанищем погибших в Озере эльфов. Слёз не было, была горькая обида и дикая злость на ту, которая была всему виной, и тех, кто с радостью продолжил начатое ею. Потом мы с Фаарром молча курили в стороне, пока нас не позвал Алдариэль.

Гномы и дриады смотрели что-то развлекательное по маговизору, меня сейчас веселье раздражало. Эльфы, прихватив пару бутылок вина, ушли в комнату Алдара, Узиани, потянувшуюся было следом, Тайрин мягко попросил остаться. Я тоже была там явно лишняя. Фаарр и Ваади куда-то умчались, сидеть одной в комнате оказалось невмоготу, я проскользнула в лазарет. Попытавшуюся не пустить меня Эмрис успокоила Алиани, дриаду гномка слушалась беспрекословно, единственную из всех, не считая Младших. Время было позднее, в лазарете спали все, кроме новенького. Косился он на меня пока с подозрением, в разговоры вступать не собирался, а я и не настаивала. Мне просто было хорошо сидеть и смотреть на эльфов, живых, пусть пока и не совсем здоровых.

Утром мы с Тайриниэлем, уже одетые, сидели в гостиной перед маговизором вдвоём, остальные ещё собирались.

– У меня сегодня кольчуга слетела. Жаль, привык к ней. А вообще удивительно, сколько продержалась.

– Если бы она всегда держалась… А Алдариэль свою снял?

– Снял, как только в себя пришёл, сразу убрал.

– Попроси его, пусть тебе оденет, он же может.

– Может, но я не хочу. Подожду, пока ты научишься.

– Если научусь.

– Придётся, а то так и буду ходить грустный и несчастный.

– Шантажист!

– А что поделаешь?

Теримитц объявил о начале распродажи отказников. Прежние хозяева забирать то, во что Высокая комиссия превратила их рабов, не желали, покупатели появляться не спешили. Хорошо это или плохо понять было трудно. Каждый день, проведённый в клетке, был для эльфов днём в аду, но намного ли лучше окажется им на новом месте оставалось под большим вопросом, в альтруизм завсегдатаев Прощальной площади верилось с трудом.

Вторым объявлением почтенную публику ввели в чуть ли не в состояние экстаза. Развлечению решили добавить остроты. За определённую плату или выдающиеся заслуги перед Кастанией любой добропорядочный и благочестивый мог выбрать кого угодно из ожидающих приговора, сам назначить наказание и, при желании, поучаствовать в его исполнении.

Милая девушка в мини-юбке и майке на тоненьких бретельках, сияя улыбкой, заняла место за столом Высокой комиссии и объявила о готовности принимать заявки желающих. Желающих оказалось слишком много. Председатель тут же переиграл условия. Теперь жертва выбиралась жребием и выставлялась на аукцион. Члены комиссии намалевали на листках цифры, свернули листы вчетверо, бросили на стол. Девушка перемешала бумажные квадратики, вытянула один, развернула и подняла над головой. Мордовороты вслух отсчитывали пройдённые клетки, толпа хором вторила им, нужный номер был встречен ликующим рёвом. Эльфа выставили на помост, девушка начала принимать ставки. Выиграл здоровенный детина в мешковато сидящих штанах и белой рубашке. Проигравшие тут же отправились отыгрываться к эльфам на столбах. Если так пойдёт, кто-то из них, а то и оба, окажутся у нас.

Первому повезло, если это слово применимо к тому, что творилось на площади. Детина разнообразием фантазии не отличался, обошёлся плетью и переломами, делать решил всё сам, а до членов комиссии ему было далеко. Со вторым дело обстояло хуже. Франт в стильном костюме сам руки не пачкал, предоставил дело профессионалам. Сразу весь приговор оглашать он не стал, объявил себя творческой личностью и обещал всё решить в процессе. Подвешенного за руки эльфа били раскалёнными прутьями одновременно по спине и груди, на лбу и щеках выжгли слово «раб», руки сломали в нескольких местах и по одному начали ломать рёбра. Мы выехали.

Один столб уже пустой. Со второго эльфа отвязывают. Мразь в стильном костюме любезничает с какой-то дородной дамой в облегающем платье. Откуда она взялась, подумать я не успела. Эльф лежал на полу почти у ног председателя, мордовороты зажимали в тисках его щиколотки.

– Мар, смотри только на Теримитца, никуда не поворачивайся.

Это мне сильно не понравилось. Выезд не первый, свои роли все знают, Младшие вмешиваются только по необходимости. Если Фаарр делает такие предупреждения, значит, произошло что-то ещё.

– Я, Моринда фер Терри, по своему великому праву и своему великому повелению, желаю получить принадлежащее мне.

Теримитц счастливо сообщил, что кандидат на встречу с Озером у него есть. Покровительственно кивнула. Не поняла. Куда он собрался? Он что, имел в виду не того, который сейчас на помосте? Хорошо, заберём двоих.

– Я вижу принадлежащее мне здесь.

Теримитц вернулся на прежнее место, споткнулся об эльфа и злобно ударил его ногой. А я услышала стон с другой стороны, скосила глаза… Вот же…От накатившего бешенства зазвенело в ушах. На вывернутых за спину руках висел мальчишка.

– Мар, спокойно. Ты знаешь, нельзя.

Знаю. Только не знаю, как смогу оставить его здесь. Мне нужна провокация. Великие, как же мне нужна провокация! Ну же, председатель, спровоцируй меня! Теримитц не подвёл.

– Это недостойное отродье несомненно заслуживает встречи со священными водами, но он ещё не в полной мере искупил свою вину и не принёс удовлетворения возжелавшему наказать его человеку.

– Что ты посмел сказать? – я приподняла руку, с уже появляющейся дымкой. – Ты ставишь желания праха под моими ногами выше моих?

«Прах» решил принять участие в разговоре.

– Я имею право, я заплатил. Мне просто не хватило времени, только приступил к ногам.

К звону в ушах добавилась пелена перед глазами. Я сама не заметила, как сделала шаг вперёд.

– Мар, не смей!

– Маррия!

Две тёмные тени стремительно спикировали сверху, подхватили меня, и вот я уже стою перед Теримитцем, между нами эльф. В эфире отчаянный мат Младших и смех Тайриниэля. Приближающийся смех. Тайрин, куда тебя несёт? Уходи, пожалуйста, умоляю! Нет. Уже здесь, стоит за плечом. Что же ты делаешь, Тайриниэль? Если с тобой что-нибудь случится, я этого не выдержу.

Теримитц верещал о великой чести. Я всё сильнее зверела. В висках стучало, перед глазами летали сполохи, сквозь шум в ушах и завывания председателя опять прорвался стон мальчишки. Я непроизвольно взмахнула рукой. Кажется, не той, которая с дымкой, не уверена. А ещё, кажется, я только что подставила Младших, за спиной истерично завопила толпа. Ребята, только не перестарайтесь! Как ни странно, от волнения за них стало легче. Здравый смысл вернулся. Местами.

Теримитц всё ещё завывал о своём недостойном поведении, я не стала спорить, раз уж сам настаивает.

– Ты посмел перечить мне. Ты посмел поставить ничтожного слизня выше меня. Ты хотел нарушить условия.

– Нет, о Могущественная, я не хотел. Этот подлый негодяй лишь притворяется, он прожил бы ещё несколько часов.

– Что? Ты хотел заставить меня ждать? Меня, Моринду фер Терри? Ты хотел отнять моё время? Ты будешь наказан! Немедленно! – чуть вдумавшись в последние слова, я испугалась сама себя. Мамочки! Что я несу?

– Мар, не дури! – я мысленно согласилась с Огненным, дурить нельзя, знать бы, как поступить умно.

– Наказание из рук Непревзойдённой честь для меня!

Не поняла. А что это он сегодня такой смелый? Бешенство сменилось ледяным спокойствием. Я знаю, что делать. Сам напросился. Сам подсказал. Лишь бы сработало.

– Честь? О, да. Я окажу тебе честь.

Мне бы для полноты эффекта ещё какие-нибудь глаза сверкающие или гром с молниями, но ничего такого не имелось, оставалось то, что есть – длинное платье, надёжно скрывающее… всё скрывающее, надеюсь. Скинув с ноги туфельку, я водрузила босую ногу на грудь эльфа, прости, друг, потерпи ещё немножко, и впечатала ладонь в грудь Теримитца. Как же он орал! Слушала и слушала бы. А толпа замерла, ни звука.

– Хватит… о… Беспощадная…

– Я ещё не излила свой гнев.

– Возьми… его! – председатель комиссии захрипел и ткнул пальцем в сторону мальчишки. – Вылей на него… свой гнев. Он будет… смешно кричать.

Я с сожалением оторвала ладонь.

– Где принадлежащее мне? – удерживать непроницаемость на лице и искать наощупь пропавшую туфельку оказалось задачей не из лёгких, кое-как нашла.

– Перед тобой.

– Где ещё?

– Я покажу.

Теримитц пошатываясь прошёл несколько шагов и свалился. Хлипкий какой-то председатель у Высокой комиссии, непрочный. Кстати, о комиссии. Я повернулась к ним.

– Где принадлежащее мне?

Начала поднимать руку. Ух, как рванули! Наперегонки! Поймала шальной взгляд Тайрина. С тобой мы дома поговорим. Ой, как поговорим!

А вот теперь заминка. Мне самой спускаться или вампироплан прибудет? Прибыл, отнесли назад. А Младшие где? Неужели опять? Дымка только что была… Уф, появились! А вот не вижу я, как они на меня смотрят. Я делом занята, статую изображаю. Ещё раз уф, Тайрин вернулся на козлы.

Мордовороты стащили с помоста эльфа, гномы засунули его в короб. Отвязали эльфёнка.

– Алиани, спать его. Мар, руку.

Плеть обвила мальчишку и притащила его к карете, бросила мне под ноги. Забрали второго эльфа, его уже выволокли из клетки. Покинули Прощальную площадь, позади весело полыхали столбы. Младшие, вы просто лучшие на свете! Знать бы ещё, что вам за это будет.

Возмущения Фаарра и Ваади хватило почти до самого дома. Теперь мы с Тайриниэлем знали всё о своих умственных способностях и психическом состоянии. После первой порции высказываний я решилась уточнить:

– Ребята, а вам за столбы эти проклятые сильно достанется?

– Нам? – Огненного потянуло на язвительность. – А нам за что? Мы к ним не прикасались.

– А как…

– Как обычно, Мар. Само получилось. Когда ты себя контролировать начнёшь? Нельзя же…

Во второй порции нотаций о Тайрине почти не вспоминали.

Гостиная за наше отсутствие претерпела некоторые изменения. Исчез диван. Это я успела заметить краем глаза, пока выпутывалась из платья. В лазарете едва осталось места для прохода, добавилась ещё одна кровать и обнаружился диван. Эльфёнка устроили на нем. Пока оба эльфа не отошли от Грани, на мальчишку я не смотрела. Что его лицо залито кровью видела ещё на площади, но того, что под ней скрывалось, даже представить себе не могла. Ему зашили рот. Я вдруг резко соскучилась по председателю Высокой комиссии. Очень хотелось послушать, как он смешно кричит. Забрала всё, посмотрела на чистое мальчишеское личико и… Очнулась уже у себя в комнате.

Спокойно полежать в обмороке мне никогда не давали, возвращали в действительность сразу на месте происшествия. Сейчас в лазарете этого самого места, похоже, не хватило и холодный душ я принимала на кровати. Отфыркалась от воды, разлепила глаза. Реальность ещё не проявилась, плавала в тумане и кружилась, я опять опустила ресницы. Мокрая одежда, неприятно прилипшая к телу, усиливала озноб. Жалобно попросила Огненного:

– Высуши, холодно.

Торопился он что ли? От горячей волны я чуть не закипела, зато почти согрелась.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Что? Это не Фаарр? Ой, мамочки! А я тут… Попыталась уползти под одеяло. Не так-то это просто, если сама лежишь на нём, а сил едва-едва хватает на беспомощное трепыхание. Меня поняли без слов, одеяло добывать не стали, укрыли пледом. Я дотянула его до самого носа и только тогда открыла глаза, поморгала. Из тумана, ещё немного расплывчатые, проявились Тайрин и Алдариэль, Младших не видно.

– Ребята где? Опять?

– Опять. Ты как?

– Пойдёт. Давно?

– Не очень. Мари, они в этот раз ничего не делали, мы сами, должно обойтись.

– Очень хочется в это верить.

– Значит верь. Кофе принести?

– И сигареты.

– Перебьёшься. Будешь нормального цвета, тогда получишь.

– Тайрин!

Тайриниэль ушёл. А принц сел на пол возле кровати, наши лица оказались на одном уровне, близко-близко. Ой, мамочки! Какой же он!.. А глаза!.. А… Ольховская!

– Ты меня боишься? Из-за того? Прости, сорвался, руки сработали быстрее, чем успел подумать. Больше не повторится, обещаю. Веришь?

– Я… верю.

– И прощаешь?

– За что? Я понимаю. Тайрин в первый раз ресторатором кинул. Ничего страшного. И Младшие рядом были.

– Забавно ты их называешь.

– Полностью длинно получается.

– Есть немного. Тайриниэль говорил, ты считаешь, что я тебя ненавижу, – и кто его об этом просил? – Глупости. Уж точно не тебя. Шок сначала был, да. А потом я увидел, как ты работаешь. И сегодня, на Прощальной площади. Нет, Маррия, ненавидеть я тебя никогда не смогу. Даже не думай об этом и перестань меня избегать. Договорились, Арри?

Ну, а как иначе? Договорились. Тайриниэль принёс кофе на всех, помог мне устроиться поудобней и примостился на полу рядом с принцем. Хорошо, мне при нём спокойнее. И я забыла…

– Ты зачем на помост полез? Тайрин, вот чем ты думал? Можешь объяснить?

– А ты зачем?

– Я не сама.

– Хочешь сказать, если бы эти не явились, ты из кареты не высунулась? Мари, мне не рассказывай. От чего тебя Фаарр останавливал?

– Какая разница? Тайрин, ты понять можешь? Меня Младшие бы вытащили в случае чего, им мне помогать можно. Или вампиры, я Каиндебу пока нужна зачем-то. А тебя? Младшие не оставили бы, понятно. Если бы их самих только не выдернули. И что тогда? Как я без тебя? Я не представляю, как я жить буду, если с тобой что-то…

– Мари, всё, давай без слёз. Мари!

– Пообещай больше так не делать.

– Обмануть? Я буду. Всегда, когда смогу, я буду с тобой рядом. Это понятно?

– Нет. Зачем? Что ты сможешь сделать?

– Арри права. Тайрин, я понимаю, что ты чувствуешь, но в случае больших проблем помочь ты мало чем сможешь. А я смогу. Мне нужно быть с вами. Не в карете, естественно. Среди зрителей. Тогда я смогу подстраховать вас.

Тогда я точно свихнусь. Только Алдариэля среди озверелой толпы мне не хватало.

– Рискованно, Алдар.

Правильно. И я о том же.

– А для вас? Я имею на это право.

– Имеешь. Речь не о том. Ты выдержать это сможешь? Стоять среди этих… и не разнести всё, до чего сумеешь дотянуться?

– Ты же можешь.

– Нет, Алдар, не могу. У меня другого выхода нет. Я пустой, понимаешь? Было бы по-другому, сорвался бы ещё в первый день. Не поверишь, но, когда мы там, я даже рад, что во мне магии не осталось. И не потому, что я в себе не уверен, а потому, что уверен – точно не выдержу. Легче самому оказаться на этом проклятом помосте, чем видеть, что они делают…

От одного намёка на такую возможность меня бросило в холод.

– Только попробуй! Дурак несчастный! Даже говорить такое не смей! Я не знаю, что с тобой сделаю!

– Мари, вот чего ты опять? Не надо, не плачь. Согласен, я – болван, нашёл, о чём болтать. Больше не буду.

– Болтать или лезть куда попало?

– Болтать. И куда попало не буду. За тобой – буду.

– Тайрин!

– Что? Отличный план. Будешь за меня волноваться, сама в лишнее не полезешь.

– Я не специально. Просто… Он же мальчишка совсем! А они… Хорошо, что он там оказался… То есть, ужасно, что он там оказался, хорошо, что, когда мы… А если бы… А как он там оказался? В смысле, так рано? Они же ещё с одним не закончили, а уже его… Алдариэль, ты ведь смотрел, да?

– Смотрел. Пацана Лиониэль зовут. На помосте был Рамалиэль, его отец. Обоих знаю… близко. Рамалиэль – мамин двоюродный брат. Белоцвет, один из самых сильных… был. Когда Рамала ломали, Лиони узнал его, рассмотрел как-то, почувствовал. И закричал. Всё. Им этого хватило. Без аукциона обошлись, какая-то жирная… – эльфы не матерятся при женщинах, принц сдержался. – За особые заслуги забрала. Интересно ей было, сможет ли он также громко кричать с зашитым ртом. Знаете, я сегодня первый раз в жизни испытал радость от того, что кто-то воет от боли. Просто наслаждался визгом этого… председателя.

– И не говори, музыка для ушей. Мари, отдельное спасибо за доставленное удовольствие.

– От меня тоже. И ещё от многих.

– Вот уж не за что. Мне самой понравилось. Жаль только мало. Ничего, надеюсь ещё повторим. А вообще, вот бы эту сволочь к нам в лазарет. Я бы за один раз всех на ноги поставила.

– И нигде ничего не дрогнуло?

Серьёзность в голосе Алдариэля немного пугала, не хотелось выглядеть монстром в его глазах, но ответила я честно:

– Не-а. Даже не шелохнулось бы. Я ужасная, да?

– Ещё какая! – согласился принц. – И сегодня нас таких трое.

– Эй, ужасные, ещё двоих в свою компанию примите?

– Фаарр! Вы вернулись! А Ваади где?

– Стресс снимает.

От такой новости стало нехорошо. Неужели всё-таки…

– Что? Фаарр, не тяни! Вас же не забирают?

– Огонёк, действительно, говори уже.

– Фаарр, что?

– Да не тяну я, сами слова вставить не даёте. Хорошо всё. Просто замечательно. Нам разрешили вмешиваться в то, что касается Дара.

– Правда? Ура!

– Я бы так не сказал, – не разделил моего восторга принц. – Теперь ты меня и во сне достанешь?

– Молодец, догадливый. Хрен ты у меня из Аршанса ещё раз вывалишься. Зато теперь сможешь ходить со мной.

– Даже так? Ладно, неплохая компенсация.

У меня от радости аж голова закружилась. Или это от того, что резко вскочила? Не важно. Важно то, что Алдариэль под защитой Младших. Сегодня не день, а праздник какой-то! Стоп. А почему тогда…

– А почему у Ваади стресс?

– Кто сказал? А, нет. Он Бахрапу стресс снимает.

– Суборнация?

– Хуже. Эмрис эльфов штанов лишить задумала. Они ей их обрабатывать мешают. Говорит, ни промыть нормально, ни перевязать.

– Круто! Хоть она с ними справится.

Упрямство эльфов я недооценила. Всё, чего удалось добиться гномке – отрезать штанины. Ну… Хоть что-то. В принципе, это только на пару дней, пока их нельзя лишний раз потревожить, не причинив дополнительную боль. Потом-то они уже переодевались в нормальную одежду.

Очень хотелось первым вылечить эльфёнка, но двоим новым пациентам было намного хуже. Так что до него я добралась только на следующий день. Зато всего и сразу. Взрослые эльфы это только приветствовали. Пришедший в себя Рамалиэль не поверил собственным глазам. А убедившись, что это не сон и не подсунутое бредом видение, что сын рядом с ним, относительно цел, на тот момент он ещё не побывал в моих руках, и даже в безопасности, прикрыл глаза, скрывая слёзы. А я порадовалась, что там, на Прощальной площади, он от боли перестал воспринимать реальность раньше, чем мальчишку вытащили на помост. Странные у меня стали радости.

Достопочтенные и благочестивые на неделю лишились любимого развлечения. Теримитц после чести, оказанной ему Чёрной Невестой, занемог и удалился восстанавливать здоровье. Высокая комиссия брать на себя его полномочия не осмеливалась, дабы не нанести непоправимый урон репутации председателя неправомерно-мягкими приговорами, несоответствующими степени вины обвиняемых. Примерно так это прозвучало в их исполнении, я же считала, что они просто струсили. А в отношении Теримитца тешила себя надеждой, что недели ему не хватит. Как минимум, парой-тройкой сломанных рёбер, множественными ожогами и ушибами Рамалиэль при моем нескромном участии с ним поделился. Впрочем, на каком уровне находится в Аршансе медицина я понятия не имела.

Самым большим минусом в этом было то, что «Первое Честное МВ» приостановило прямые трансляции. Мы потеряли возможность контролировать ситуацию на площади. Для Младших попасть туда проблемой не было, но полноценно определить состояние эльфов они не могли из-за собственных особенностей. Их человеческие тела были открыты для всевозможных удовольствий и абсолютно защищены от любых болезней и травм, никакое физическое воздействие просто не могло причинить им ни малейшего вреда. Исключением был каменный нож, способный поцарапать кожу, и вода Озера, у Огненного она вызывала «ледяной ожог» по его определению. Дело, видимо, было в сильнейшей тёмной магии, пропитавшей то и другое. Но и это критических повреждений им не наносило и довольно быстро исчезало бесследно. Поэтому о боли и пределах возможностей эльфийских и прочих организмов Младшие знали только теоретически и могли лишь догадываться насколько эльфы приблизились к фатальной точке. Непревзойдённым экспертом в этой области оставался Тайрин, но ему дорога туда была закрыта. На Прощальную площадь под иллюзией и в сопровождении Фаарра пошёл Алдариэль. Келпи им обоим не требовались, загадочные эльфийские тропы приводили Алдара в Эскорим ещё быстрее, для Огненного вопросов перемещения вообще не существовало.

А со мной начало твориться что-то непонятное, неконтролируемое. У меня хватало сил спокойно стоять в сфере и так же спокойно отпускать руку принца на берегу, но стоило им скрыться из виду, как открывался мой личный ад. Казалось бы, поводов для волнения нет, рядом с Фаарром Алдариэлю ничего не грозило, но то время, что они отсутствовали, казалось вечностью, в голове обрывками мыслей и ужасных картинок метались всевозможные страхи. Начинались они с пришедших в том сне кошмаров и развивались в ещё более жуткие видения. Я старательно изображала собственную нормальность, чтобы не заставлять нервничать остальных, и тихо сходила с ума.

Встретить ребят у меня не складывалось. Как только Ваади получал от Фаарра сообщение, что нашего появления не требуется, я уходила в лазарет. Вынужденный перерыв в работе комиссии давал возможность увеличить количество сеансов рукотерапии и отказываться от неё было нельзя. Восемь пациентов сразу – это много, мы едва справлялись. Кроме того, в лазарете стало тесно и неудобно. Втиснутые между рядами диван и дополнительную кровать приходилось постоянно передвигать, чтобы освободить место для меня и невидимого Ваади. Забрав у новеньких «страшную боль», я плотно занялась теми, кто уже приближался к выписке.

Секрет появления в лазарете лишней мебели раскрывался элементарно. Что места для новичков не хватит, Алдар понял сразу, оттранспортировал нужное до самого входа, а дальше справились гномки. Спал принц теперь на сдвинутых креслах, его кровать занимал Рамалиэль. У меня регулярно мелькала крамольная идея предложить поделиться своей, но озвучить её я, конечно же, не решилась.

С Алдариэлем после того разговора общаться мне стало легче. Я перестала краснеть и заикаться, несколько раз даже заговаривала с ним первой. На выходе из лазарета мы больше не сталкивались, перестал он смотреть или всего лишь вовремя уходил, чтобы не смущать меня, не знаю.

Каждую свободную минуту дома Алдар проводил, закопавшись в принесённые из Шорельдаля книги. Я тихонько подсматривала, как он быстро пролистывает какую-то, на чём-то задерживается, делает закладку, берет другую, третью, тянется к уже просмотренным, поднимает отсутствующий взгляд и снова возвращается к пожелтевшим страницам. Мне очень нравилось наблюдать за ним таким, становилось спокойно и уютно.

В промежутках между лечением мы уходили на берег. Огненный и Алдариэль учились «ходить вместе». Когда-то давно это не было проблемой, Младшие спокойно могли перемещаться с «пассажирами». После Мрачных дней Великие эту возможность им перекрыли. Теперь Фаарру её вернули, но он за это время отвык от попутчиков, а у Алдариэля что-то сбоило в его магии после межмирового портала. В результате, мы получили массу интереснейших впечатлений и очередное расширение словарного запаса. Не тревожься я за Алдара, было бы даже забавно смотреть, как Огненный кладёт ему руку на плечо, исчезает и появляется с возмущёнными высказываниями в нескольких метрах от не сдвинувшегося с места принца. Потом они стали исчезать вместе, но появляться отдельно, принц словно вываливался из воздуха, высказывались уже оба, Алдар – в рамках допустимого, Фаарр – как всегда. Нормально перемещаться они начали на второй день и продолжали тренироваться, с каждым разом увеличивая расстояние перехода. На мою просьбу попробовать так со мной, Огненный только с сожалением покачал головой, его «открыли» лишь для Алдариэля.

Меня оба эльфа пытались научить управлять собственной магией. Ну, что сказать? Ничего не изменилось. Моя радуга по-прежнему просыпалась строго по собственному желанию. Но сами наши уроки мне очень нравились. Особенно, из-за… В общем, нравились.

Наблюдать, как Алдар под руководством Тайриниэля «раскачивает потенциал», было невероятно захватывающе. Терминов, которыми они пользовались я не понимала, как и того, из-за чего они упорно спорят и чему радуются, но белые стрелы, золотые звезды, огненные шары и всё остальное приводили меня в восхищение. На это я могла смотреть бесконечно долго. Часто к ним присоединялись Фаарр и Ваади, на берегу закипало настоящее сражение. По очереди или одновременно Младшие атаковали Алдариэля, он отбивался или уходил из-под удара с невозможной скоростью и непередаваемой грацией. Мамочки! Как же он двигался! Это что-то невероятное. Ну, не может человек двигаться так, даже если он эльф! Просто любоваться им мне мешала, опять-таки, тревога. Даже зная от Алиани, что для принца это безопасно, я не всегда могла удержаться от испуганных вскриков. Младшие тут же взяли на заметку, что Алдариэль на них отвлекается и может пропустить удар. Теперь вскрикивать приходилось регулярно и не мне одной, к обучению принца не реагировать на посторонний шум подключили всех. Алдар пытался доказать, что совсем не реагировать нельзя, кому-то может требоваться помощь. В ответ получил железные аргументы, что если его самого накроет, то помочь он уже никому не сможет, и нужно сперва отбить всё летящее в него, а потом уже крутить головой. Тут я с Младшими была совершенно согласна и честно кричала. Остальные тоже.

Тайрин, на время вернувшись к любимой профессии, выглядел почти счастливым. Для полного счастья ему не хватало собственной магии. Иногда, забывшись, он порывался что-то наглядно показать Алдариэлю, растерянно смотрел на свои руки, с которых не срывалось ни единой искры, вздыхал и возвращался к словесным пояснениям. Мне было грустно и горько от этого, отчаянно хотелось помочь ему, каким-то чудом вернуть отобранную магию. Я попыталась провернуть когда-то удавшийся номер со шлемом. Взяла Тайриниэля за руку и во всех подробностях представила, как вливаю в него силу, как его радуга начинает светиться и вспыхивает в полную мощь, как бегут от неё разноцветные искорки и у Тайрина всё получается. Видимо, подробности были неправильные, не сработало.

Через пару дней к дриадам отправились трое эльфов. Лиониэль тоже был совершенно здоров, но смотрел такими несчастными глазами и так цеплялся за отцовскую руку, что разлучить их оказалось выше наших сил. Да и великой необходимости в этом не было, места теперь вполне хватало, лишняя мебель вернулась на законные места, мальчишка никому не мешал и старался помочь, чем только возможно. После его рассказа о событиях на Прощальной площади мне устроили овацию. То, что Теримитцу удалось на своей шкуре опробовать хотя бы небольшую часть собственного арсенала, порадовало всех.

Я очень ждала и очень переживала, как пройдёт первая встреча эльфов со своим принцем. А вдруг они, как и сам Алдариэль, считают его виновником своих несчастий? Алдар тоже волновался, хоть и тщательно скрывал это. Правда, причина его волнения была другая. Позже он признался, что боялся увидеть эльфов сломленными и полностью покорившимися судьбе. Пример одного Тайрина, у которого даже привычка за всё хвататься самому уже иногда не проявлялась, его до конца не убедил.

В Синий лес Алдариэль шёл сам, в карете Чёрной Невесты не могло быть эльфийского принца. Я опять нервничала, хотя Тайрин неоднократно объяснял, что на эльфийских тропах встретить кого-то другого невозможно. Фаарр заранее предупредил Эниани, чтобы дриады выделили место для встречи и собрали эльфов там. Появление принца произвело настоящий фурор. Все семеро искренне обрадовались Алдару, утащили его и Тайрина куда-то общаться. Меня забрала к себе в гости Узиани. Алиани с Фаарром пообещали скоро присоединиться к нам, я про себя понадеялась, что это «скоро» у них получится не слишком быстрым и будет затрачено на себя.

Ещё через три дня в лазарете остались только Рамал и Лиони. Оба были совершенно здоровы, оставили мы их лишь для встречи следующих пациентов. Отец и сын с радостью согласились на это, после стольких лет полной неизвестности им хотелось побыть вдвоём. Или втроём. Теперь Алдариэль мог приходить к ним свободно. Лиони, увидев принца, завопил и повис у него на шее, совсем по-детски. Рамал сгрёб в широкие объятия сразу обоих.

У меня выдалось два дня полного отдыха. Если честно, я устала. Очень устала от вида искалеченных мужских тел, от переполненных страданием глаз, от собственного страха перед болью и самой боли. Иногда казалось, что скоро не выдержу и просто не смогу заставить себя очередной раз войти в лазарет. Ночами, от жалости к себе, я тихо плакала в подушку. И эти два дня были мне нужны.

Младшие предложили устроить небольшой пикник, все с энтузиазмом поддержали эту идею. К нам на костёр заглянул даже Гром. Оказывается, я соскучилась по этой громадине. Он опять снисходительно поржал в ответ на мои мысли и величественно разрешил погладить огромную голову. Гномок от большого забега по берегу удалось удержать с трудом, теперь они окончательно уверились, что их мужчины самые смелые в мире. Алдариэль от келпи пришёл в восторг. Грому принц, кажется, тоже понравился, иначе он вряд ли согласился бы его прокатить. Алдару подпорки из двух Младших, как мне, не требовались, на конской спине он держался не хуже Ваади.

Чуть позже явилась Искорка. Стандартно пострекотала на всех, рассказала что-то Фаарру, фыркнула на Грома, пыхнула огненным язычком на потянувшегося к ней Алдариэля и полезла ко мне ласкаться. Она ещё подросла и на руке уже совсем не помещалась. Наласкавшись и наигравшись, саламандра свернулась уютным калачиком в центре костра.

В какой-то момент всеобщего веселья Алдариэль незаметно исчез. На меня сразу наползло ощущение пустоты и обиды. Неподалёку время от времени выглядывали русалки и мне в голову втемяшилось, что он пошёл к ним. Остальные, наверное, считали так же, на отсутствие принца никто не реагировал. Вечер сразу потерял своё очарование. Я ещё немного посидела, потом прихватила свой бокал с вином и пошла бродить по берегу, веселиться мне больше не хотелось.

Одинокую фигуру я заметила, когда наш костёр уже скрылся из виду. Алдар сидел недалеко от воды. Подошла, осторожно дотронулась до плеча, мышцы напряглись, но он не отстранился, не сбросил руку. Я осмелела и, едва касаясь, провела пальцами по изгибу шеи, дотронулась до щеки, замерла. Алдариэль не возражал. То есть, никак не реагировал, а значит, не возражал. Наверное. Я себя в этом убедила и совсем осмелела. Пальцы опять скользнули по шее и нырнули в ворот рубашки. Мгновенье спустя я лежала на спине и Алдар нависал надо мной. Смотрел внимательно и как-то непонятно. А я терялась в этом взгляде. И от взгляда тоже терялась, в смысле, пребывала в полной растерянности, абсолютно не понимала его выражения. Принц чуть приблизился, я потянулась навстречу такому любимому лицу и услышала спокойное:

– Нет.

Через секунду он уже стоял на ногах и протягивал мне руку, помогая подняться. Не выпуская моей ладони, Алдар подобрал откатившийся бокал и, не спеша, пошёл к костру. Я побрела следом, кусая губы, чтобы сдержать слёзы, и сгорая от стыда. Докатилась, Ольховская, сама мужчине в постель полезла, соблазнительница фигова!

Недалеко от костра он вручил мне бокал, велел идти к остальным и растворился в темноте. Пришёл через несколько минут, совсем с другой стороны. Остаток вечера я старалась держаться в тени, и принц в этом помогал, оттягивая внимание на себя. Это у него получалось весьма успешно. Один Тайрин поглядывал на меня задумчиво и тревожно.

А ночью я проснулась от прикосновения к щеке. Алдариэль сидел на краю кровати и снова смотрел так же непонятно, как на берегу. Я молча подвинулась, то ли отползая от него, то ли освобождая ему место, сама не успела разобраться. Он покачал головой, встал, выдернул меня из постели и поставил перед собой. Я непонимающе захлопала ресницами.

– Ты сказал нет.

– Там и тогда – нет, здесь и сейчас – да.

И всё это совершенно спокойно. А у меня в голове полный раздрай.

– Почему? Если…

– Передумала?

На встречный вопрос я решительно замотала головой. Ни за что! Второго такого шанса может не быть. Он и этот какой-то странный, но… Покосилась на кровать.

– Не спеши, – он первый раз улыбнулся. – Мне одежда мешает, а тебе?

– Тише, – я вдруг сообразила, что вокруг полно народа и нет никаких гарантий, что все спят. –

Услышат.

– Нет, я закрылся. Не услышат и не увидят.

– Подожди, вот ещё, – я дотянулась до пиалки.

– Фаарр? Правильно, незачем Огоньку знать лишнего, – он заговорщицки подмигнул и стряхнул с ладони ещё один язычок пламени. – Пускай между собой пообщаются, – пиалка уплыла за дверь. Иди ко мне, Арри.

Сначала я сняла с него рубашку и застыла, любуясь идеальной фигурой. Мамочки! Вот зачем он такой? Это же невозможно, быть настолько прекрасным! Как мне теперь… Знаете, что, мамочки, мысли, внутренние голоса и все миры разом, отстаньте-ка вы от меня на ближайшие… сколько получится, не до вас мне сейчас.

Алдариэль не торопил, ждал, пока я насмотрюсь, с лёгкой полуулыбкой и без всякого смущения, спокойно стоял, пока обходила его со всех сторон. По пути я не удержалась, погладила широкую спину, прижалась к ней губами и слегка лизнула. М-м-м, как вкусно! И, кажется, что-то идёт не так, если верить книжкам, вроде бы это он должен делать. Или нет? Какая разница! Скользнула руками на грудь, чуть ниже, ещё ниже, одна рука легла на застёжку брюк, вторая продолжила исследовать бархат кожи на животе, груди…

Охнули мы одновременно. Вот же… Он попытался вывернуться. Ну да конечно! Я изо всех сил вцепилась в ткань брюк, продолжая прижимать ладонь к рёбрам и кусать губы, сдерживая крик. Всё, можно отпускать. По левой стороне пижамы расползлось красное пятно.

–… дурочка такая! – оказывается, он со мной разговаривал. В смысле, ругался. – Зачем? Почему сразу не отпустила? Арри!

Я молча отошла, села на кровать. Слёзы ручьём. Поздравляю тебя, Ольховская, с самым оригинальным в истории вариантом соблазнения. Алдариэль присел рядом, обнял за плечи.

– Я полный болван, даже не подумал. Прости, пожалуйста. Очень больно?

– Нет. Что это было?

– Так, ерунда. Я и забыл о нём.

Да, верю, ерунда. Почти под сердцем. Я чувствовала, как оно бьётся.

– Ты иди уже… Извини, что вот так…

– Прогоняешь?

– А ты собирался остаться? После этого?

– Вообще-то, да. Если тебе плохо, приляг, я просто посижу рядом.

– Мне нормально. Только… У тебя ещё остались какие-то… – я неопределённо помахала рукой.

– Проверим? – в глазах Алдариэля заиграли искры, рука накрыла мою грудь. – Если ты в состоянии.

Ай, будь, что будет!

– Я в состоянии. Раздевайся и ложись.

– Ничего себе напор! Неожиданно.

– А ты думал!

Он полностью разделся и вытянулся на кровати. Я опять начала рассматривать его. Не так, как перед этим, когда, залюбовавшись красотой, не заметила шрам на груди, а внимательно, с профессиональной точки зрения, стараясь не замечать только один район безупречного тела. Очень стараясь. У него и там всё идеально! Теперь точно не замечать и не отвлекаться. Обнаружила ещё десяток мелких шрамов. По сравнению с тем, на что пришлось насмотреться – мелочи, но мне было больно от вида каждого. Взяла полотенце.

– Ты что задумала?

– Я? То же что и ты. Или уже передумал? А они не дадут. Алдар, ну, правда, для меня это ничего, как семечки, даже не почувствую.

– Почему я тебе сейчас не верю?

– А я откуда знаю? Ой, не дёргайся… Вот, уже всё.

– Нет, Арри, так не пойдёт, – он вскочил с кровати и потянулся за брюками. – Не хватало ещё тебе из-за меня вот это терпеть. Можно что-то придумать. Способов избежать лишних точек касания полно, только выбрать какой подойдёт лучше.

– Выбирай, думай.

А я уже придумала, не хочу я без касания, я наоборот хочу, чтобы весь был, во всех точках. Теперь бы только сообразить, как это провернуть. Например, так. Я сделала шаг, споткнулась и упала на него. Конечно же, поймал!

– Ой! – ещё какой «ой», от боли сразу в нескольких местах перехватило дыхание, потемнело в глазах.

– Что же ты делаешь… – и у него голос изменился, и дышать он стал тяжело. – Глупая девчонка!

С минуту мы не шевелились, приходили в себя. В том числе, от собственной дурости. От дурости, естественно, я. Привыкла, что эльфы в лазарете спят и ничего не чувствуют, а он-то сейчас прочувствовал всё. И первый раз. Но тот хоть случайно, а эти…

– Прости… Очень больно?

– Почему ты такая?

Алдариэль закурил и вернулся на кровать, присел на самый краешек. Я примостилась рядом, тоже закурила.

– Дурная? Не знаю. Какая-то вот такая. Хотела, чтобы… Не хотела на расстоянии… Не подумала… Обалденная романтика у нас получилась, да?

– Не то слово. Представить не мог, что прелюдия к сексу может быть столь оригинальна.

Ой, мамочки! Я подавилась дымом. Он не передумал? После всего этого?

– Ты…

– Не надейся. Теперь я точно просто так не уйду. После всего, что ты со мной сделала, ты просто обязана мне компенсировать моральный ущерб, – я ничего не поняла, подняла голову. Алдариэль улыбался. – Сколько их ещё осталось? Действуй.

– Вот этот… И вот… И спина ещё. Ты, может, ляжешь? Удобнее будет.

Он послушно лёг на спину, потом перевернулся на живот. Со спиной дело обстояло лучше, всего два, убрала быстро. Осмотрела длинные ноги, проверила руки, ликвидировала ещё четыре.

– Вот… Кажется, больше нет.

– Молодец! Извела всю мою боевую биографию и радуется. Как себя чувствуешь? Устала? Может, поспишь? Отложим на завтра?

Ни за что! Слабость есть, знобит, но не слишком, вполне терпимо. Не хочу я ничего откладывать. Мало ли, как оно всё завтра повернётся.

– Мне бы только в душ. И кофе. И переодеться.

– Я провожу.

Он оделся.

– Вот… Как теперь в этом идти?

Вся передняя часть брюк, на которую я сбросила шрам с груди, превратилась в большую дыру.

– Извини, я нечаянно…

– Арри… Что ты за человек? Я у тебя совета спрашиваю, а ты какие-то извинения выдумываешь. Пойдём уже, придержу как-то.

Выбравшись из душа, я сообразила, что про чистую одежду даже не вспомнила. Влезать в испачканную кровью пижаму, равно как и срочно стирать её, не хотелось. Завернулась в полотенце, авось никого не вынесет, пока добегу до комнаты.

Алдариэль уже ждал там. Кроме кофе на тумбочке расположились бутылка вина и два бокала.

– Решил, что нам сейчас не помешает. Подождёшь немного? Я быстро.

Я успела расчесаться, выбрать симпатичный комплект белья, задуматься, что бы такое надеть, чтобы получилось красиво снять, остановиться на блузке и свободной юбке. Алдар вернулся с ещё влажными волосами, быстро досушил их, высушил мои и разлил по бокалам вино. Казавшаяся уже невозможной атмосфера романтики потихоньку воцарялась в моей комнате.

Теперь Алдариэль первым раздел меня. Восхищения моей неземной красотой в его глазах не было, но и отвращения, которого я упрямо боялась, тоже. А потом я забыла обо всём. Таяла и плавилась в его руках, не могла надышаться неповторимым запахом кожи и сходила с ума от её вкуса, тонула в зелени глаз и взлетала к вершинам наслаждения, задыхалась от удовольствия и кричала от восторга, когда мир взорвался в высшей точке блаженства. И тихо млела от счастья, пристроив голову на его груди и слушая, как бьётся самое дорогое мне сердце, пока мы отдыхали. И снова парила в облаках страсти.

Алдариэль ушёл рано утром. Я смотрела, как он входит в свою комнату и вдруг поняла: за всю эту великолепную ночь Алдар меня ни разу не поцеловал.

Поспать удалось не больше двух часов. Удивительно, но чувствовала я себя отдохнувшей, бодрой и полной сил. От того, что впереди ещё целый свободный день, если Прощальная площадь не преподнесёт никаких сюрпризов, настроение поднялось и зависло где-то между «хорошо» и «отлично». До самого верха добраться мешали три вопроса: как пережить очередную вылазку Алдариэля на площадь, как мне теперь с ним себя вести и что это вчера было.

Принц вёл себя совершенно спокойно, ни малейшего намёка на ночные события. Только в сфере сжимал мою ладонь чуть крепче обычного.

Как всегда, мой ад приветливо распахнул ворота, стоило Огненному и Алдару исчезнуть с берега. Следом ушли дриады, они старались в эти дни побольше бывать в Лесу, напитывались его силой. Перед уходом Узиани с любопытством посмотрела на меня и сообщила:

– У тебя глаза цветочные, только печальные. Так бывает… – развить мысль ей не дала Алиани.

Гномы всем семейством расположились на траве и решали свои семейные проблемы. Ваади с Тайрином вели какой-то научный диспут, в лице профессора магии Водный, большой любитель всяких экспериментов и исследований, получил достойного собеседника. Я сидела у воды и пыталась избавиться от крутящегося в голове фильма ужасов с Алдариэлем в главной роли.

– Маррия грустная. Плохо.

Появления русалки я не заметила, а она похоже здесь давно, хвост успела сменить на ноги.

– Привет, Малка. Я не грустная, просто задумалась.

– Про мужчину? Хорошо! Тебе понравилось?

Э-э-э? У меня это на лбу написано?

– С чего ты взяла?

– Не понравилось?

– Малка, какое «не понравилось»? Почему ты вообще решила, что у меня…

– Понравилось! Хороший мужчина! Зачем думала? Очень хороший?

Нет, обсуждать с русалкой достоинства принца я точно не собиралась.

– Малка, я пойду, дела есть.

– Маррия хорошая! Подружка! Показать хочу.

Ой, нет! Только не сейчас. У меня собственное больное воображение такой показ устроило, что кошмаров из Малкиной памяти просто не выдержу.

– Давай, потом. Не могу я…

– Хорошо покажу! Не страшно! Ваади покажу! Ваади хороший! Смеётся! Маррия спрашивала. Я помню.

Ваади? Каким его помнит Малка?

– Давай.

Палуба корабля. Ваади, синие волосы растрёпаны, откинулся на борт и заливается смехом. Океан. Ваади балансирует на гребне волны и хохочет. Столик в ресторане. Ваади перебирает пальчики женской руки и улыбается так нежно, что сердце щемит. Городская улица. Та же женская рука убирает с щеки синюю прядь, Ваади ловит её губами. Опять океан, берег. Ваади, опёршись на руку, лежит на песке и смеётся. Корабль. Ваади прыгает с борта и тут же появляется, смеющийся и счастливый.

– Ваади хороший! Смеялся! Я помню.

А мне хотелось плакать. Что же ты наделала, русалка с хорошей памятью? Он любил тебя ту, давнюю, живую. Зачем ты обрекла его на себя сегодняшнюю? У вас могло быть несколько лет. Теперь есть века. Ты счастлива от этого? А он? Ему нужна была Маления. Нужна ли ему Малка? Что хуже: потерять навсегда или сотни лет обладать суррогатом? Вернётся ли когда-нибудь беззаботный и весёлый синеволосый парень? Нет, Малка, не стало мне веселее от твоих воспоминаний, лучше бы я их не видела.

– Хорошо показала? Не страшно?

Ещё как страшно!

– Хорошо, Малка, спасибо. Я пойду.

– Дела? Не надо дела. Мужчина есть! К нему иди! Хороший мужчина! Как Ваади. Ваади мой. Ваади хороший. Маррия хорошая!

Все мы хорошие, просто замечательные. Только почему нам всем так плохо?

Я ушла под деревья, подальше от русалки, от гномов, что-то объясняющих Водному. Не хотелось мне никого видеть, хотелось просто поплакать в гордом одиночестве. Разбавленном Тайриниэлем. Ему можно, он меня понимает, плакать не мешает. Просто обнял и ни слова не сказал, пока я не наревелась. Ушёл ненадолго и вернулся с двумя уже дымящимися сигаретами. Нужно себе, наконец, обычную зажигалку завести. И Тайриниэлю тоже. Это магически одарённым ничего не требуется, а мы с ним простые, нам достижения прогресса очень жизнь облегчили бы.

– Спрашивать ничего не будешь?

– А ты хочешь?

– Нет.

– Тогда не буду. Они ушли с площади, скоро вернутся. Приводи себя в порядок, Мари. Воды принести?

– Сама схожу. Не хватало ещё, чтобы в Озеро лез. Когда ты уже прекратишь…

– Ты озёрной хотела? А я Ваади попросить собирался…

– Тайрин! Ты… Ты… – от нахлынувшей нежности к горлу подкатил комок. – Спасибо, что ты есть.

– Это ты сейчас себя поблагодарила?

– Да ну тебя! Тайрин, а вы целуетесь?

Он несколько секунд медлил с ответом.

– Значит, всё-таки да. Ты решила или он позвал?

– Я. Правда, я, честное слово. Он ни причём.

– Совсем ни причём? Всё-всё сама? Может, ещё и сопротивлялся?

– Перестань. Я этого хотела. Только… обидно… немножко. Для меня это, как… А для Алдара просто секс. С не самой лучшей партнёршей.

– Тебя утешать или правду? Ты это знала, Мари. Другого не получится. Это всё, что он сможет дать. Отличный, запоминающийся, но всего лишь секс, ничего большего. Это не так мало для многих и это очень мало для тебя. В любом случае, у тебя была ваша ночь и она останется с тобой. А дальше – выбирай. Решишь прекратить, просто скажи ему, настаивать не станет. Решишь продолжать, принимай таким, какой есть, сама себя не настраивай на что-то ещё, потом больней будет. Несправедливо как-то получается, да? Ты меня спасала, а я тебя мучаю…

– Ты-то здесь причём? Не ты же в этом виноват… Тайрин, почему мы все такие… несовместимые? Зачем мы встречаемся с теми, с кем нельзя? Почему так?

– Не знаю. Недоработка в мироздании какая-то. У вас с этим проще? В твоём мире?

– Да нет, то же самое. Там своих преград хватает. Вроде бы, одни люди, а условностей столько, что нифига не легче. Религии, национальности, статус… Глупо, но это всё мешает быть вместе.

– Тебя так и не тянет туда?

– Нет. А я тебе уже так надоела?

– Дурочка, я боюсь, что ты уйдёшь. Кто тогда у меня останется?

– Узиани.

– Мало. Я жадный, вы мне обе нужны.

– А мне ты и… и… все. Да, вы все мне нужны.

– А больше всех Алдариэль. Мари, ты не сейчас в него влюбилась. Слишком это всё у тебя глубоко и слишком по-настоящему. В твоём сне был он, – Тайриниэль не спрашивал, просто констатировал факт, простую истину и, кажется, понятую не сейчас.

– Тайрин, он меня поцелует?

– Нет, Мари.

День прошёл по накатанной дорожке. Алдариэль практиковался, я смотрела. Мысли прыгали, путались, ни к какому решению не приводили. Радовало только одно, такого, как у Ваади с Малкой между нами произойти не может, даже лёгкая влюблённость Алдару не грозит. Так что моё исчезновение, а в том, что рано или поздно мне придётся исчезнуть из его жизни, я не сомневалась, какого-либо урона ему не нанесёт. Может, и вовсе не заметит этого.

За своими переживаниями и треволнениями я совершенно забыла, что вечером встречаюсь с Каиндебом. Хорошо, остальные не страдали подобным склерозом. Неизвестно, как отреагировал бы кинозависимый вампир на мою неявку.

Алдариэлю перспектива этой встречи основательно испортила настроение. За нашими сборами он наблюдал с таким мрачным видом, что я еле удерживалась от глупой счастливой улыбки. Кто бы, включая меня саму, что ни говорил, но Алдар за меня волновался. А знать причины этого волнения мне вовсе не хотелось. А он и провожать нас вышел, и снова сжимал руку крепко, но осторожно. И на… А, нет, на Грома меня Фаарр закинул, я и охнуть не успела. Только когда келпи рванул с места, до меня дошло, что принц остался на берегу. Один.

– Фаарр! Алдар!

– Нормально всё, в Лес пойдёт, к своим. Мар, куда ты опять сползаешь?

Откуда я знаю куда? Куда придётся! В Лес, это ладно, там дриады. Там дриады? Мамочки! Да что же это такое? То русалки, то дриады… Ольховская, засунь свою ревность… куда-нибудь. Он не твоя собственность. У тебя вон впереди долгий вечер в неприятной компании, об этом думать надо, а не…

– Мар, что же ты сегодня такая неусидчивая? Чего тебя так перекашивает?

Меня не только перекашивало, меня ещё и переклинивало и… Теперь ещё и мутило… Зачем я вниз посмотрела?

В Лежболе шёл дождь. Струйки воды, аккуратно оббегающие прохожих, выглядели забавно. Мне Огненный тоже организовал такой невидимый зонтик. Кафе на Третьей Медвежьей сегодня было переполнено. Каиндеб уже сидел на прежнем месте.

– Ты пунктуальна, зверушка, редкая черта для женщин. Что будешь? Как прошлый раз?

– «Осенний дождь» и «Прыжок барса», – Младшие были уверены, что соглашаться на выбранные вампиром десерты ни в коем случае нельзя, в них могло оказаться подмешано что угодно, я уверяла, что всё равно есть ничего не собираюсь, просто не смогу, но переспорить их не сумела, и Фаарр вновь подсказывал мне названия пирожных и напитков, руководствуясь лишь ему известными принципами.

– Буду соответствовать погоде. «Осенний дождь» и, пожалуй, «Прыжок барса».

– Как будет угодно.

Один в один повторилась процедура заказа, флакон с кровью отправился на кухню.

– А скажи мне, милочка, чем таким интересным ты в столбики кинула?

Кстати, чуть не забыла.

– Спасибо за поддержку, Каиндеб, очень своевременно. И первый, и второй раз.

– Мелочи, не стоит благодарности. Но вышло эффектно, согласись, – согласилась, тем более что, действительно, эффектно и эффективно. – Так что, насчёт, столбиков?

– Техническая сторона.

– Ответ за ответ. Устроит?

– Соглашайся, Мар. Честно ответишь, что не знаешь, как это называется и добавишь что-то из своего мира.

– Устроит. Не знаю, как называется это здесь, я называю «прямой наводкой».

– О, зверушка знакома с военной терминологией?

За спиной что-то громко звякнуло. Я оглянулась: совершенно круглый толстячок за соседним столиком поднимал с пола упавшую ложечку. Повернулась к Каиндебу.

– Надеюсь, нас не слышат?

– Естественно, если мешает шум, могу и его убрать. Но тогда исчезнет сама атмосфера и посещение этого места потеряет всяческий смысл. Ты не ответила.

– Немного. Были знакомые, ещё в своём мире. Атмосферу можно оставить.

– Мар, твоя очередь, спроси про договор.

– Мой вопрос. Условия договора с Мориндой.

– Элементарно, могла бы догадаться. Мы помогаем ей отогнать человеческое стадо, она отдаёт нам Аршанс. Мы свою часть выполнили, она нет. Что ты сделала с клоуном в рясе?

– Ещё что-нибудь из своего мира, Мар. Потом про эльфов.

– Опять не знаю здешних. В моём исполнении это «утюг» и «бейсбольная бита». Почему вампиры не трогают эльфов?

– Потому что я им запретил. Откуда у тебя магия?

– Понятия не имею, здесь появилась. Из-за чего запрет?

– Я забочусь о своих подданных. Что за странный оттенок у тебя в крови?

– Вот же сволочь! Мар, реагируй спокойно. Ты не знаешь. Конкретизируй про эльфов.

– Это-то мне откуда знать? Я её не пробовала. Почему вампирам нельзя эльфийскую кровь? Кроме княжеского запрета.

– Молодец, зверушка! – опять звяканье за спиной, какой-то неуклюжий сосед нам достался. – Быстро учишься. Она – наркотик, яд. Мгновенное привыкание, полная зависимость, увеличение дозы, бах и приходит конец. Твоим игрушкам повезло. Почему ты не обращаешься ко мне напрямую, всё время обтекаемые формулировки?

– Не понял. Мар, ты понимаешь?

Я моргнула Фаарру, что да. Это как раз просто, только не думала, что вампир внимание обратит на мои словесные экзерсисы.

– Не могу решить, как обращаться. На «ты» или на «Вы». На «ты» – неудобно, на «вы» – не хочется.

Каиндеб смеялся долго и демонстративно, утирая несуществующие слёзы.

– Воистину неразрешимая дилемма. Есть этикет, а я правитель, но требовать его соблюдения не стану, весьма интересно, что сама изберёшь. Ну, довольно о делах. Не для того встречались. Так почему тебе не нравится «Титаник»?

В меню этого вечера были мелодрамы.

В разгар обсуждения «Грозового перевала» занервничал Огненный. Я осторожно проследила направление его взгляда. За столиком слева от нас давно скучал высокий мужчина, он уже сидел там, когда мы пришли, судя по шикарной розе, лежащей на столе, ждал подругу. Сейчас к нему подсаживались два тинэйджера самого разухабистого вида. Что-то в мужчине было знакомое. Подозрительно знакомое. Вот просто очень!

– Мар, сейчас Бира прибежит, не дёргайся, не обращай внимания.

Спасибо, Фаарр, успокоил! Теперь я точно задёргалась. Что происходит?

– Нет, зверушка, не могу согласиться, один эпизод с…

На резкий шум за спиной я обернулась. Вся. Вместе со стулом. Не смогла победить напряжение от ожидания неведомых неприятностей. В кафе не вошла, ворвалась злющая Са-Бира. Чуть ли не бегом пронеслась через зал, нас проигнорировала, подлетела к юным охламонам, зацепила одного за локоть, второго за ухо и поволокла к выходу.

– Всё, Мар, отбой, расслабься. Бира на работе.

Я, срочно убедив себя, что на нас свет клином не сошёлся у пантеры полно своих дел, расслабилась, как рекомендовал Огненный. Почти расслабилась. Этот мужчина… Так, всё. Не сейчас. У меня на повестке дня – проблемы межмирового кинематографа и отвлекаться от них нельзя, даже если толстяк очередной раз добывает из-под стола свою несчастную ложку.

– А как тебе «Непристойное предложение»?

– Давно смотрела, плохо помню.

– Значит, не впечатлило. Впрочем, меня тоже не слишком. А моё предложение, зверушка, тебя должно впечатлить. Не надо сразу отодвигаться, у меня всё пристойно, весьма и весьма. Могу подкинуть ещё три игрушки, у меня на складе завалялись. Проблем от них больше, чем пользы. Своих к ним я подпустить не могу. А ну как не удержится кто? Приходится корм отправлять их кормить, чтобы от голода не кончились. Смешно звучит: корм кормит! Согласна? – никогда не была поклонницей чёрного юмора, но кривую улыбку из себя выжала, других вариантов не предполагалось. – Эта идиотка Моринда наговорила чего попало, мне же теперь сплошные неудобства. Их только в Озеро скинуть можно, а нам туда хода нет.

– Мар, спокойно, спокойно, вот, молодец.

– Выбросили бы на улицу.

– Ещё чего. Я в них такие инвестиции вбухал, а ты говоришь выбросить.

– Продать?

– Так не дают нормальной цены! А торговать себе в убыток, это, знаешь ли, совсем плохой бизнес.

– А содержать все эти годы?

– Вот я и говорю, цена должна покрыть содержание, но никто её не даёт. Нерентабельный товар.

– Откуда они, вообще, взялись?

– Так кармаги же! Когда я сюда попал, они тут на лошадях ездили. Можешь себе представить? На лошадях! Про автомобили слыхом не слыхивали. Совершенно отсталый мир. Кинематограф отвратительный, машин нет. А мне без них скучно. Привык, понимаешь ли, когда они везде. Пришлось самому. Всё всегда приходится самому. Наволокли технарей всяких, и человечьих, и перевёртышей, и недомерков. Не могут! Ничего не могут! Такого наворотили, я увидел, чуть от смеха не лопнул. Так ещё и денег захотели. Представляешь себе эту наглость? Требовать денег за невыполненную работу? Они бы ещё профсоюз организовали, амёбы безмозглые. Пришлось среди длинноухих искать, кто в технике шарит. Мои месяц рыскали, кое-как насобирали. У твоих игрушек чего не отнять, так это, что понятливые они. Весьма понятливые. Слепили, как заказывал. И чем заливать его подобрали. У них тут, зверушка, нефти нет. Представляешь? Мир без нефти! Как можно вести большой бизнес без нефти?

– А кармаги – плохой бизнес?

– Нормальный, но скучный. Я же в них монополист. Всё производство моё. Никакой конкуренции, а без неё тоска.

– Киностудию завести для развлечения – не вариант?

– Две. У меня две киностудии, в Крахлете и в Кастании. А толку? Сценаристов нет, режиссёров нет, актёров нет, сплошная посредственность.

– А наши переснять?

– Зверушка, ты меня обижаешь. Никогда Каиндеб не занимался плагиатом. Я уважаю авторские права. Так берёшь или нет?

– Цена?

– Обычная. Капля крови. За каждого.

– Мар!

– Дорого. Две за всех.

– Три. И один ответ.

– Идёт. Игрушки завтра, ответ сразу.

– По рукам. Спрашивай.

– Зачем моя кровь?

– Я ждал, что раньше спросишь. Я её не понимаю. А я не люблю чего-то не понимать.

Наделив три моих пальца зелёными украшениями, Каиндеб откланялся.

– Две недели, Мария Ольховская, не забудь.

Высокий мужчина скучающе смотрел в окно, его подруга так и не появилась.

Са-Биры на условленном месте не было. Аборигены Лежбола вели себя не так, как два часа назад. В человеческом обличье остались редкие единицы, основная масса носилась на четырёх лапах и рычала. Пантера спрыгнула откуда-то сверху, боднула Фаарра в бедро и бодро потрусила вдоль по улице.

– Мар, у нас небольшая накладка. Я тебя сейчас невидимкой прикрою, мою руку не отпускаешь, молчишь и стараешься ни на что не наткнуться. Топаем к Бире в гости.

***

– Я на Тайрина злился в первые дни. Не понимал его отношения. Как на руках носил, ухаживал, не подпускал к тебе. Были бы вы любовниками, это было бы понятно, но видел же, что это не так. Мне казалось, он тобой Амарриэлли заменил для себя, даже имя её отдал. Из-за имени сложнее всего было. Он к тебе обращается, а я жду, что она сейчас появится. Уже вашу историю знал, и как ты его вытащила, и как от Озера отталкивала, всё равно не понимал. Чем больше наблюдал за вами, тем сильнее не понимал.

– И сейчас не понимаешь?

– Как тебе сказать? То, что замену ей он в тебе не ищет, видно, это что-то другое. Между вами какая-то невероятная связь. Чтобы два совершенно чужих друг другу существа стали настолько близки, нескольких месяцев недостаточно. Нужно или сильное чувство, или годы знакомства. У вас не было ни того, ни другого. Тем не менее, это так. И вот этого я до конца понять не могу. Что вас связывает?

– Не знаю. Всё сразу, наверное. Он был первый эльф, которого я увидела, способности на нём открылись. И потом всё это, когда мы про Чёрную Невесту придумали… Тайрин же больше других рисковал, у него защиты совсем никакой не было, а он шёл и… Ты сам знаешь.

– Может быть это тоже сыграло свою роль, но далеко не главную. В любом случае, это с твоей стороны. А с его?

– Не знаю. На это только он мог бы ответить. Вы с ним близко дружили?

– Не очень. Возраст примерно равный, интересы разные, круг общения, соответственно, тоже. Я с ним, в основном, из-за книг встречался или обсудить что-то, а дружил с Огоньком и Шерином. Сближаться мы начали, когда я Амарриэлли увидел, но до настоящей дружбы тогда не дошло, времени не хватило.

ГЛАВА 3 – Про Лежбол, отбор и Грань

Особняк Са-Биры располагался в центре Лежбола. Архитектура здания, огромный сад, кованная ажурная ограда – всё выглядело шикарно, богато и слегка вычурно. Массивная дверь сама распахнулась, стоило пантере приблизиться к ней. Большая кошка мотнула головой и скрылась в каком-то из ответвлений широкого коридора. Меня Огненный провёл в просторный зал с камином и пушистым ковром на полу, разноразмерные тахты, софы и пуфики всех оттенков бежевого и кофейного обрамляли его вдоль стен. Фаарр без церемоний отправил пару из них поближе к зажёгшемуся камину, я скинула туфли, с удовольствием прошлась по мягкому ворсу ковра и устроилась у огня. Хорошо.

Са-Бира вернулась в коротком халатике и босиком. Фыркнула на Фаарра за устроенную перестановку, тот фырканье проигнорировал.

– Короче, тут заварушка начинается, у орков очередное обострение, нарисовались, фиг сотрёшь. Пока мы ими занимаемся, у меня пересидите. За пару часов в степь отгоним, и я вас отвезу.

– Помочь?

– Обалдел? Они после тебя сутки кверху задницами торчать будут, а нам на это смотреть? Да и наши тебе такого не простят. Народ застоялся, пар выпустить мечтает, Дэр уже в полной боевой ревёт, а ты всем кайф обломать собрался. Нет уж, спасибо. Где что, ты в курсе, отсюда не вылезайте, в городе молодняк только остался, дуреть будут, шанса поохотиться на человека не упустят, серьёзного ущерба не нанесут, но нервы помотают, – видимо, Са-Бира вспомнила, кто такой Огненный, и сделала уточнение: – Они ей, ты им, а мне потом разруливать. Всё, я ушла.

Фаарр в доме Са-Биры чувствовал себя по-хозяйски уверенно, принёс кофе и пирожные, в кафе я, как и прошлый раз, не смогла съесть ни кусочка, вальяжно развалился на тахте.

– Перемешать бы Биру с моим братом, идеальный дом получился бы. А то у одного лишнего стула не найдёшь, у второй заблудиться можно.

– Ей положено, наверное.

– Бира и положено – заведомо несовместимы. Нравится ей, когда всего много.

– Если нравится и может, почему бы и нет?

– Кто же против? Пусть. Мар, а ты прекращай своей кровью разбрасываться. Понятно, сначала гномки, сегодня эльфы, но… Странное что-то происходит. Не просто так дохлым твоя кровь нужна. Очень нужна, если за каждую каплю платить готовы.

– Да ладно, мне не жалко, я в лазарете каждый раз таких капель…

– Не то говоришь, Мар. Дело не в количестве. Хотя в количестве тоже. Строго каплю, каждую отдельно и только с согласия. Фигня какая-то.

– Первую нет, он сам взял, не спрашивая.

– Помню. А потом резко поменял мнение. Что он там обнаружил?

– Ты меня спрашиваешь?

– Рассуждаю. Не нравится мне это всё. Почти уверен, в следующий раз он ещё что-то предложит, от чего ты не сможешь отказаться.

– Ещё эльфов? Ну и хорошо, заберём.

– Не знаю. Посмотрим, что Дар скажет.

Посмотрим. Но сначала не помешало бы проверить показалось мне или нет. Как можно равнодушнее я спросила:

– А что он делал в кафе?

– Кто?

– Алдариэль.

– В каком кафе?

– Фаарр, я совсем дура?

– Нет, только иногда. Сейчас, например. Я имел в виду, что скажет Дар, когда мы ему это расскажем.

– А я имела в виду, что я его видела. Са-Биру ты ведь сам позвал, да? Чтобы оборотней от него убрать, пока запах не учуяли, так?

– Мар, у тебя фантазии – на десятерых хватит. Её хозяин позвал: щенки доохотные, а ему неприятности не нужны, ещё и вампир в зале. Бира меня предупредила, я – тебя. Всё. Дар не идиот по Лежболу шляться. Щенки, как раз, меньше всех опасны, они запах эльфа не знают.

Неужели, я ошиблась? Похоже, что так. Алдариэлемания прогрессирует. На всякий случай уточнила:

– И сейчас он дома?

– Давно. В книгах своих копается.

Ну, и ладно, ну, и хорошо.

– А почему щенки? И почему им нельзя в кафе? И почему позвали Са-Биру?

– Волчата. По законам СОС до первой охоты молодняку без взрослых в общественные заведения нельзя, магически нестабильны, оборот не контролируют, ещё всякие заморочки. А Бира у них что-то типа главной няньки. Считай, твоя коллега.

Мы ещё поболтали о законах и обычаях СОС, о правящей семье, о том, что неплохо бы забрать обещанную Ха-Дэром награду за змея. Потом мне резко захотелось спать, оно и понятно, прошлой ночью времени на сон почти не осталось. от Огненного это не укрылось.

– У тебя глаза закрываются. Время есть, поспи.

– Фаарр, а ты мне когда колыбельную споёшь? Давно обещал.

– Могла бы и забыть, если давно.

– Не забыла. Споёшь?

– Давай в другой раз. Мы в гостях всё-таки, неудобно в чужой дом со своей колыбельной.

– А у оборотней колыбельные есть?

– А как же. Заслушаешься!

– Ты такую знаешь? Если её спеть, то будет нормально, уже не со своей как бы.

– Мар, одумайся, пока не поздно.

Поздно. На меня любопытство напало. Я передумала спать и упорно требовала обещанного.

– Ну, если что, сама напросилась…

Фаарр распахнул окно, присел на подоконник, сверкнул глазами и… завыл. Через полминуты к нему присоединился ещё один вой, потом ещё и ещё. Через три минуты казалось, что воет, рычит и истошно мяукает всё вокруг. Огненный умолк, довольно улыбнулся моей ошарашенной физиономии и закрыл окно. Стало тише, но и приглушённый вой изрядно нервировал.

– Понравилось?

– Нет, но я не специалист, могу ошибаться.

– Ошибайся, разрешаю. Зато в городе теперь полный порядок, никто никуда не полезет, пока не допоют. Бира у меня в долгу.

– А кто-то куда-то лез?

– Понятия не имею. Гипотетически должны были. Сама подумай, подростки, без присмотра и никуда? Нет, так не бывает. А ты почему не убаюкалась?

– Заслушалась.

– Если что, я обещание выполнил, больше не приставай.

– Будь уверен. Если только мне срочно нужно будет проснуться.

Где-то через полчаса явилась Са-Бира. Фаарр, так и оставшийся сидеть на подоконнике, заметил её ещё на улице, охнул, помянул мандрагору и исчез. Я бегом бросилась к окну. Огненный уже был возле пантеры, которая, сильно припадая на заднюю лапу, тащила за загривок крупного волчонка. Выйти им навстречу я не решилась, пришли они сами, уже вдвоём. У Са-Биры, оставшейся в зверином облике, из лапы торчал обломок стрелы. Она сердито рыкала и тяжело дышала.

– Мар, поможешь? – естественно, я согласилась. – Давай посмотрим, что подойдёт.

Мы не обнаружили ничего лучше, чем спинка тахты. А что? Там и ткань, и дерево на случай, если задета кость. Один вопрос – не будет ли хозяйка против.

– Переживёт, – Фаарр что-то сделал, стрела исчезла, рана тут же закровоточила. – Бира, будет больно, потерпи и не вздумай кусаться.

Кошка опять рыкнула. Огненный обхватил её руками за шею, я приложила ладонь к ране. Странно ощущать под рукой шерсть вместо кожи, в остальном – больнее, чем с гномами, но легче, чем с эльфами. Можно было начинать гордиться, моя практика ширилась с каждым днём.

Пантера осторожно попробовала идти, забавно подрыгала уже здоровой лапой и умчалась. Вернулась на двух ногах, полностью одетой и чрезвычайно довольной.

– Круто! Не ожидала. Слушай, за тебя, если узнают, все между собой перегрызутся.

– Поэтому о ней не узнают. Да, Бира?

– Давай без глупых вопросов. Сейчас я этого недоумка перемотаю и едем.

– А что с ним? Может, я…

– Ещё не хватало! – протест пантера подкрепила рычанием, видимо, остаточным. – Обойдётся. Пара недель в больнице ему самое то, научится думать, куда лапы суёт. Придурь малолетняя, капкан он не заметил. Родителей порву завтра, не могут уследить, нечего детей заводить. Мне из-за него эту дрянь влепили. Огненный, а ты не знаешь, какого критлица у нас большой концерт?

– Совсем не знаю.

– Почему-то я так и думала.

Тяжёлая полудрёма не спешила переходить в нормальный сон. Я металась по кровати, не в силах выбрать удобное положение, подушка казалась жёсткой, простыни сбивались, одеяло норовило свалиться на пол. Это длилось и длилось, когда кровать, вдруг, уменьшилась в ширину, стала тесной и уютной, сильная рука прижала меня к широкой груди, в ухо тихо шепнули: «Спи». Я вдохнула пьянящий аромат тёплой кожи, прильнула всем телом к такому желанному теплу и провалилась в сон.

Проснулась первой. Несколько минут просто блаженствовала в кольце мужских рук и слушала, как он дышит. Потом, осторожно переползла чуть повыше, чтобы было видно его лицо. Я столько лет мечтала его увидеть, что никак не могла насмотреться. Не удержавшись, легко коснулась щеки, подбородка, провела пальцем по изгибу губ и наткнулась на внимательный и совсем не сонный взгляд. В этот раз не было дикой страсти прошлой ночи, была нежность и ласка, и расцветающий звёздами мир.

На том же месте у реки лежали три чёрных мешка, Каиндеб не рисковал своими подданными. Эльфы оказались значительно старше тех, кого мне довелось увидеть прежде, у всех троих волосы отливали серебром. Они не были истощены, как остальные, без свежих травм, лишь с застарелыми шрамами и неимоверно бледной кожей. И слепы. Десятилетия в подвале с единственным источником света – полутёмным окошком в двери, открывавшимся раз в сутки, когда доставляли еду, принесли свои результаты. Перед выходом Алдариэль, изучивший всю доступную информацию о вампирах, заставил взять с собой плотную ткань, чтобы завязать эльфам глаза, солнечный свет оказался бы фатальным для них. Глаза они послушно завязали, но в то, что зрение когда-нибудь восстановится, не верили, даже несчастный сумеречный свет окошка для них угас годы назад.

Новыми пациентами лазарета занялись Эмрис с Орлишкой, нас же ждал прямой эфир с Прощальной площади. Влезать в платье не хотелось до слёз, было невообразимо страшно снова увидеть ненависть в глазах Алдариэля. Однако, смотрел он удивлённо, непонимающе, но без малейшего негатива, несколько раз порывался что-то спросить и обрывал себя на полуслове.

Камера пробежалась по клеткам, поплыла к помосту и застопорилась на группе молодых людей с плакатами и транспарантами. Похоже, «Общество спасения эльфов» решило-таки прославиться. «Эльф тоже человек, имеет право выбрать наказание», «Мы за честную очередь», «Долой лотерею, порядок милее», «Возьму эльфа напрокат», «Требуем скидок и распродажи», из общего ряда выбивался только один загадочный лозунг: «Папик, ты жмот! Не купишь – будешь урод» девица, державшая его, показалась смутно знакомой.

– Что за недоумки? Кто-нибудь в курсе?

– Это, Дар, не недоумки. Это спасители или спасатели, не помню точно, – Фаарр в двух словах пересказал то, что мы знали от Са-Биры. – Видишь, о твоём народе пекутся, за права ратуют, а ты их недоумками… Совести у тебя нет. А какой мандрагоры с этими спасителями императорская дочурка ошивается? От этой шлёндры ничего хорошего не жди. И где её надсмотрщики? Где, вообще, доблестная охрана порядка? О, прибыли.

Перед объективом мелькнуло что-то серое и картинка с экрана пропала. Возобновилась трансляция через четверть часа. Транспаранты исчезли, а слегка перекошенный Теримитц, горестно вздыхая, принёс извинения, что по техническим причинам, в смысле, по состоянию здоровья, не сможет приступить к выполнению своих обязанностей ещё не менее недели. Но чтобы совсем уж не разочаровывать почтенную публику, превозмогая невыносимую боль и жестокие страдания, готов вынести один приговор в порядке очереди. Добропорядочные и благочестивые приветствовали мужество героического председателя дружным многократным рёвом.

Судя по приговору, выезд сегодня нам был обеспечен, Теримитц не поскупился почти на весь свой ассортимент. Ваади начал готовить сферы. Алдариэль хлопнул ладонью по столу:

– Вы собираетесь ехать вот так? Она же…

Договорить ему не дал Огненный.

– Не понял. Дар, погоди. Это что за новости? Какого там ЛОХИ делают? Куклу свою ищут? Смылась, что ли?

Мы вернулись к маговизору. Экзекуция была остановлена, возле председателя маячили два амбала в одинаковых чёрных костюмах и тёмных очках, что-то ему говорили. Теримитц трепетно внимал. По его знаку эльфа, которому успели нанести ударов десять плетью, отвязали от лавки и повели назад в клетку. Председатель откашлялся, трагично подержался за бок, позавывал про величие Аршанса и славу Кастании, перешёл к основной части.

– Его императорское величество Миред VI Умудрённый волею своей снизошедший до дел наших, желает облагодетельствовать честных граждан прекрасной Кастании заботой своей о них и подарить им зрелище новое и небывалое. Дочь его, пресветлая княжна Амина, милость личную явить презренным и недостойным соблаговолила, избрать одного нечестивого из многих. Указом своим император наш предобрейший повелевает, – Теримитц раскрыл поданную амбалом папку и начал читать. – Предоставить рабов, кто выглядит не младше двадцати и не старше сорока лет человеческих, имеет органов и конечностей природное количество, сохранил зубы и не лишился волос, на осмотр Особой комиссии, дабы отобрать соответствующих указанным требованиям для выставления далее на аукцион, о времени и условиях проведения которого будет объявлено дополнительно. Председателем Особой комиссии назначается госпожа Уксина фер Иника. Гражданам Кастании и гостям из дружественных государств дозволено глядеть на отбор во всех этапах его, вплоть до осмотра непристойных мест, ежели затребует такого действа тщательность отбора. За одно заседание Особой комиссии полагается осмотреть не менее десяти рабов и отобрать не менее одного. Хозяева рабов обязаны внести указанные ниже суммы в государственную казну любым удобным им способом. Стоимость участия в отборе – десять маловесных монет. Стоимость участия в аукционе – пять средневесных монет. Уклонившимся от предоставления раба вменяется штраф в одну вязку полновесных монет, изъятие раба и передача его Высокой комиссии. Раб, не подчинившийся требованиям Особой комиссии, также передаётся в распоряжение Высокой комиссии. Рабы, уже находящиеся в ведении Высокой комиссии, должны быть предоставлены для осмотра Особой комиссии на общих условиях, но вне очереди, дабы не прерывать на длительный срок работу Высокой комиссии. Заседания Высокой комиссии будут проходить сразу по окончании заседаний Особой комиссии. Три дня, последующих за сегодняшним, Прощальная площадь будет закрыта от посещений для проведения подготовительных работ, а далее почтенная публика сможет насладиться первым заседанием Особой комиссии и продолжением работы Высокой комиссии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.