Талли Шэрон
Реванш

Посвящение:

Всем девушкам, считающим, что с ними что-то не так.

Не те лишь время, обстоятельства и люди. Тот, кто вас примет со всеми изъянами, ещё впереди.

Оглянитесь. Может быть, он уже рядом.

Рева́нш –  стремление проигравшей стороны изменить результат поединка и отплатить за поражение в новом противостоянии.

Плейлист

Wiz Khalifa – See You Again ft. Charlie Puth

G-Eazy & Halsey – Him & I

Justin Timberlake – Mirrors

Chase Atlantic – Friends

Shawn Mendes – Treat You Better

The Weeknd – Die For You

Justin Bieber – Baby

Jay Z – Why I Love You So ft. Kanye West

Глава 1

Бэмби

Моя фанатская любовь к Тиану Уолоку ни на секунду не угасла с тех пор, как я вошла в здание университета два года назад и первым, кого я встретила, оказался он. Тиан выглядел так, словно сошел с моих детских мечт о прекрасном принце: светлые волосы, в которые он зарывался длинными пальцами, искренний блеск в голубых глазах и милая полуулыбка, от которой на его щеках образовывались привлекательные ямочки. Всё это зацепило меня с первого взгляда, заставив сердце пропустить удар и смущаться каждый раз при виде его в университетских коридорах, но спусковым крючком, запустившим механизм, стал тот момент, когда я увидела, как он участвовал в благотворительном балу, направленным на помощь бездомным собакам. Я была слаба перед всеми животными, будучи воспитанной бабушкой и дедушкой, имеющих в своем владении лошадиную ферму и скот, и поэтому, когда перед моими глазами появился Уолок, со смехом играющийся с немецкой овчаркой на траве и позволяющий облизывать ей свое лицо, я подняла белый флаг поражения.

И вот теперь напротив колонки «безответно влюбиться в самого прекрасного парня на всем белом свете» стояла жирная галочка.

Я прокачивала свои навыки сталкера, будучи влюбленной в капитана команды лакросса больше двух лет, но никогда не решалась подойти к нему первой, начать кокетничать, заигрывать и в конце уйти с его поцелуем на губах и номером в записной книжке, потому что, блин, я абсолютно точно не была такой.

Сейчас он стоял напротив автомата с кофе, разговаривая со своим напарником по команде и звонко смеялся с брошенной его другом шутки, не замечая того, что в другом конце коридора стояла я, знающая о нем чуть ли не полную родословную и составившая целое досье на его личность.

Он был притягательным, уверенным в себе парнем, не играющим роль плохиша, в которую обычно по полной вживался весь спортивный сектор университета, поэтому с рукой на сердце я могла сказать одно: Тиан не был похож на остальных.

А что обо мне?

Да я согнусь в три четверти, чем подойду и пискну: «привет». Моя работа на радиостанции позволяла болтать без умолку, но ведь главный плюс был в том, что меня никто не видел в пределах будки, помимо звукорежиссера! И нет, проблема даже не в моей внешности, потому что я всегда считала себя вполне красивой девушкой. Проблема в том, что я буду биться в конвульсиях, если Тиан когда-нибудь спросит меня о чём-либо, ведь я никогда не умела контролировать свои чувства.

Но, к счастью, приступ эпилепсии мне не грозил, потому что стоило начать с того, что он, наверняка, не знал о моём существовании. Даже если он слышал голос Бэмби Харпер, то вряд ли имел представление, как она выглядит. Это, вроде как, расстраивало мое сердце, но спасало еще не задетую гордость.

Уход Тиана от автомата с кофе заставил меня вернуться в реальность, где я всё ещё незамеченная девушка, страдающая невзаимными чувствами.

Одна из десятка, а то и сотни тысяч.

Я вздохнула, отворачивая голову, и развернулась в сторону лестницы, крепко сжимая лямки рюкзака.

Итак, добро пожаловать в Сейбрук – университет, где сбываются подростковые мечты!

«Ура!» – закричала бы я, но ни одна из моих мечт подростковых времен не сбылась. Я не обрела суперспособность влюблять в себя красавчиков, не разобралась, кем я хочу стать к двадцати годам, и меня даже не обратили в вампира – последствия частого просмотра Сумерек.

Если бы Нетфликс снимал фильм про размеренную жизнь студентов в жанре романтической комедии, то, очевидно, я бы заняла главную роль – серой невзрачной мыши, бесстыдно влюбленной в одного из самых популярных парней. По сюжету обязательно существовала бы первоклассная стерва с лицом ангела и фигурой порнозвезды – это Холли Грейсон, председательница сестринства, в котором я живу, по совместительству капитан команды поддержки, которая сейчас обсуждала новую сплетню в кругу других чирлидерш. В её жилах текла не кровь, а святая вода, потому что в её мягких чертах лица я могла развидеть ангела, но стоило ей открыть рот, как церковный хор прекращался, белый свет мигал и, вместо образа серафима, появлялся чёрт.

Я прошла мимо неё, кивнув в знак приветствия, потому что привычными словами «привет-пока-как-дела» мы не привыкли обмениваться, и она сделала то же самое в ответ, потому что уважала меня, как сестру Тау Каппа, хоть и тихо презирала.

Дальше по периферии шла редакция университетской газеты – лютый задрот, не вылезающий из учебников, Уайат, который, поправив очки на лице, взглянул на меня с отвращением. Я одарила его таким же взглядом.

По стандартному сюжету он должен быть в команде неудачников, – то есть, в моей – но, к счастью, меня обошла эта участь – мы враги. Я ненавидела Уайата не только потому, что он дважды критиковал  радиоэфиры, назвав мой голос недостаточно артистичным и приятным для слуха, но и потому что Уайат собирал на вечеринках всевозможные сплетни, а потом публиковал их под анонимным псевдонимом – Тай У. Только вот нихрена оно не было анонимным. Использовать свое имя наоборот в качестве псевдонима все равно, что стоять в зеленом костюме и думать, что ты сливаешься с природой Сахары.

Тем не менее, его никто не осуждал.

Почему? Потому что все любили сплетни.

Я оторвала взгляд от сальных волос Уайата, волнами ниспадающих на его широкий лоб, и поплелась по лестнице наверх, уже по пути ощущая запах табачного дыма. Чем выше я поднималась, тем четче становился образ нарушителя университетских правил.

О!

Мы забыли про ещё одного персонажа, без которого комедия не была бы комедией – звезда американского футбола, тестостероновый монстр в обличии человека, официальный представитель мудаческого типа парней и просто любимчик всей сестринской нации – Карлайл Шервуд, восседающий на подоконнике у открытого окна. У меня было ноль причин его любить и одна причина ненавидеть, хотя буквально полгода назад чаши весов были равными – по нулям.

Я сморщилась при нежеланных воспоминаниях, пока брюнет, зажав сигарету между зубов, перелистывал огромную книгу в руках. Переместив взгляд к началу следующей страницы, он сделал глубокую затяжку, от чего его скулы проявились четче обычного, и, сомкнув указательный и большой палец вокруг сигареты, выдохнул дым в окно. Его взгляд задел меня, и на пухлых губах моментально появилась привычная «я-тебя-соблазняю» ухмылка, от которой в штабель складывались девушки у его ног. Я фыркнула в ответ и зашагала дальше, вложив в свой топот чуть больше агрессии и ещё больше обиды.

По основной линии романтической комедии, я должна бы уйти в закат, держась за ручки с Карлайлом, но никакого, нафиг, стандартного сюжета. Он не был моим принцем, как и я не была серой невзрачной мышкой, а мои подруги не являлись неудачницами, даже, если ею являлась я – Бэмби Харпер, ведущая радиоэфиров Сейбрукского университета, студентка, не знающая, что делать со своим будущим, и просто хороший человек.

– И-и я здесь, – завершила я свой вымышленный монолог, зайдя в помещение, которое мы называли радиостанцией.

Университет не выделил особо большого бюджета для расширения возможностей радиоэфиров и даже не предложил мелкую помощь в виде удобной мебели и необходимой техники, поэтому мы с Аннет импровизировали, как могли – занесли небольшой старый диван на первом курсе, журнальный столик и основную аппаратуру, на которую организационный сектор Сейбрука все же отсыпал немного денег.

За стеклом находился мой кабинет, а именно стол с микрофоном и наушниками. Недавно мы купили ещё один микрофон, потому что теперь в наших эфирах присутствовали гости. Моя личная победа, учитывая, что до нашего поступления в Сейбрук предыдущие владельцы радиоэфиров курили здесь только траву и иногда вбрасывали три минуты болтовни.

В ответ на мое приветствие раздалась тишина, прерывающаяся клацаньем пальцев по клавиатуре и легким «угу», принадлежащим Аннет, одной из двух моих лучших подруг и соседке по сестринству.

– У меня есть для тебя новость, – Аннет оторвалась от разглядывания экрана и развернулась ко мне на стуле, снимая очки и протирая глаза.

Брюнетка не выглядела счастливой, – если быть честной, я крайне редко видела улыбки на её лице – и это меня насторожило.

А вдруг она скажет, что хочет уйти из радио? Было очевидно, что исполнение роли звукорежиссера в нашей непопулярной обители ей не доставляло столько же удовольствия, сколько и мне.

Я не справлюсь без неё. Нам придется закрыть радио, искать новую внеучебную деятельность и унижаться перед Уайатом. Лучше дайте дробовик мне в руки сразу.

– Какая? – я опустила рюкзак на мягкий диван, не отрывая взгляда от подруги, которая с усердием натирала стекла, поджимая губы.

– Тебе предлагают стать футбольным комментатором, – Хилл надела очки обратно, складывая руки перед собой, и теперь смотрела мне в глаза, – где-то час назад сюда зашел тренер Серрано в сопровождении Хампти-Дампти¹ и рассказал об этой идее.

Я застыла на месте, хлопая глазами, направленными на вполне серьезную Аннет. Не казалось, что она шутит, но мне все равно не удалось ей поверить на все сто процентов, ведь чтобы Хампти-Дампти – секретарь нашего университета, мистер Мартин, названный так из-за слишком большой схожести с персонажем: короткий рост, тучное телосложение и лысая голова – зашел к нам на станцию, должен был произойти апокалипсис. Да ещё и в сопровождении тренера Серрано, известного тем, что готовил звезд НФЛ, как горячие пирожки.

Из меня вырвался истерический смешок.

Нет. Это все-таки должно быть шуткой, потому что единственным местом, в котором могли пересечься я и футбол, была параллельная вселенная, в которой трава синяя, а солнце фиолетовое.

– Да, – Аннет перевела дыхание и небрежно бросила, – какой-то крупный канал расширяет возможности для студентов и предлагает экранное время для комментаторов сезона юниорского футбола. Они, вроде как, ещё и платят.

Мне не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о чем говорила Хилл. Только представители одного канала приезжали в прошлом году в качестве зрителей финальной игры в сезоне. Этой новостью пестрели все заголовки города, да и страны, в целом, и это был никто иной, как SportsNation, который обладал изобилием достатков на фоне остальных каналов – лучшие журналисты, компетентная команда экспертов в области спорта и самые лучшие контракты с бывшими футболистами, оставившими свое имя в истории.

И все это было невыносимо скучно.

Я никогда не разделяла всеобщего восхищения футболом и, более того, начинала раздражаться, когда речь шла о наших игроках, в телах которых уровень самомнения превышал процент воды, поэтому мое нахождение в будке комментаторов футбольных матчей было сомнительным.

– Бред какой-то, – выдала я, – почему они решили взять меня?

Хилл пожала плечами, отворачиваясь обратно к светящемуся экрану своего ноутбука, на котором был открыт сайт нашего университета, и бросила себе за спину.

– Не знаю, но тебе нужно поговорить об этом с тренером и мистером Мартином. Они сказали, что будут ждать твоего ответа.

Я вскинула бровь, замедляя движение и размышляя о реалистичности такой ситуации.

Моя жизнь никогда не сплеталась со спортом, за исключением забега до ближайшей остановки, пока по дороге мчался нужный мне автобус, поэтому я сомневалась, что спортивный сектор Сейбрука выделил это место мне, как королеве футбола². Я даже не разбиралась в правилах, не говоря уже о позициях. Несмотря на то, что каждый год вся страна с упоением наблюдала за Супербоулом³, я не разделяла всеобщего интереса на пару с Аннет, предпочитая потратить свой час жизни на что-то более полезное, чем кучка парней, перебивающих себе ребра. Возможно, именно поэтому мы с ней были вдвоем в этом захолустном месте.

– Ладно, – сказала я, усаживаясь на диван и доставая листы из своего рюкзака, немного потрепанные и погнувшиеся по краям от небрежности.

Бумаги были исписаны распорядками дня и темами для эфиров, но, сколько бы я не пыталась сосредоточиться на своем корявом почерке, я витала где-то в облаках, представляя себя на месте комментатора. Я знала, что им сейчас являлся Робин Мэддокс, бывший капитан команды Сейбрука, и… как бы сказать, я не испытывала никакого восторга, думая о его работе. Он отлично справлялся с эмоциями на эфирах матчей, но в жизни был той ещё глыбой льда.

Я и футбол. Я фыркнула при единственном представлении, который сгенерировал мой мозг совершенно случайным образом, и поняла, что это точно не могло быть реальностью.

– Загляни на почту, – Аннет снова клацнула по клавиатуре, занимаясь своим очередным приложением, в котором я не смыслила совсем, – там несколько вопросов от наших слушателей и…

Её речь прервалась быстрым стуком в дверь, от чего мы с Хилл переглянулись, озадачившись. Как я уже упоминала выше, никто по доброй воле не заходил на нашу радиостанцию, кроме Ирмы, которая обычно не церемонилась и врывалась, подобно урагану. Я оторвала взгляд от лица подруги и собиралась подойти ко входу, как ручка опустилась вниз и дверь широко распахнулась, представляя на пороге высокого, широкоплечего брюнета с закинутым рюкзаком на одно плечо.

Карлайл Шервуд.

Главный герой комедии.

– Чего тебе? – Аннет нахмурилась, полностью передавая мои эмоции, и оглянула квотербека⁴ с головы до ног.

– Вау, – брюнет шагнул вперед, закрывая за собой дверь и обескураживая меня ещё сильнее. Он что, хотел посплетничать? – не знал, что здесь так гостеприимно. Прямо, как в змеином логове.

Я поджала губы.

История с самым популярным парнем не была выдумкой. Если Тиан был капитаном команды лакросса, занимающим третью позицию важности в нашем университете, то Карлайл Шервуд гордо восседал на троне американского футбола и всеобщей славы, потому что Хампти-Дампти буквально боготворил наших игроков, преподнося все плюшки им на блюдечке. Братство, в котором жили футболисты, славилось звуком разбитых сердец выставленных за дверь девушек. Я не хотела однажды услышать звон и своего сердечка, поэтому держалась, как можно дальше от футболистов, предпочитая компании отпетых мудаков молчаливого и милого игрока в лакросс. И мне абсолютно не было дела до того, что команда лакросса ни разу не побеждала.

– Так что тебе нужно, Шервуд? – Аннет продолжила болтать с капитаном команды, пока я, слегка озадаченная, разглядывала внешний вид парня, сидя вполоборота – светлые джинсы, футболка и бомбер. Стартерпак каждого спортсмена в Сейбруке.

Подняв глаза выше, я встретилась с взглядом его карих глаз. Несмотря на то, что манеры Карлайла оставляли желать лучшего, я должна была отдать должное его родителям, которые дали выигрыш в генетической лотерее своим детям.

– Я открыл благотворительный фонд, – голос квотербека отразился от стен, – помогаю с футбольными терминами девчонкам с радиостанций, которым выпал шанс показаться на национальном спортивном канале. Не нужно оваций, я и так знаю, что я…

– Чего? – я резко поднялась с дивана, задев коленом журнальный столик и чуть не вскрикнув от острой боли, но сдержалась, глядя на парня. – Я даже ещё не дала согласия на участие!

Шервуд хмыкнул, засовывая руки в карманы своих светлых джинс, и вскинул бровь.

– Детка, тебе что, каждый день предлагают присоединиться к национальному каналу? – он нагло уперся плечом в стену, продолжая меня разглядывать, пока Аннет, закатив глаза, отвернулась обратно к своему ноутбуку. – Твой почтовый ящик, наверное, разрывается от предложений Эн-би-си, Си-би-эс и Фокс.

Я поджала губы сильнее, подходя к двери и цепляясь за холодный металл ручки, опаляющий мои нервы.

– Во-первых, меня зовут Бэмби, а не детка. Во-вторых, тебя здесь никто не ждал, – я открыла дверцу, приглашая квотербека выйти отсюда и больше никогда не возвращаться. Даже если я рассматривала вариант соглашения на комментирование игр, то я не подписывалась – по крайней мере, добровольно – на внештатное время с футболистами, – я узнала об этом пять минут назад и даже ещё не виделась с тренером, чтобы обсудить детали, и…

– Платят две штуки за сезон, – Карлайл прервал меня, заставив округлить глаза, и изгиб губ на его лице стал ещё довольнее, чем прежде. Он понял, на что давить, – всего семнадцать игр. Семнадцать часов болтовни, и две тысячи в твоем кармане, детка.

Идиот.

Но его обращение ко мне было не столько важным, как… Две тысячи за то, что я делала эти два года бесплатно. С ума сойти!

Я прокашлялась, пытаясь не показать того, что уже была готова прокричать в рупор троекратное «да!», чтобы донести свой ответ тренеру Серрано, и вместо этого убрала ладонь с ручки двери, продолжая пронзать карие глаза Шервуда.

– В любом случае, я все ещё не разговаривала с секретарем университета, чтобы подтвердить свое согласие, и поэтому твое присутствие здесь… – никому ненужное, – лишнее.

– Мы можем пойти сейчас, – Карлайл пожал плечами с такой легкостью, как будто такие предложения каждый день сыпались с небес мне в руки, – к тренеру. Он благословит нас, и мы начнем наше просвещение в футболе.

Я фыркнула.

– Никаких уроков. С тобой. А ещё у меня эфир сейчас.

– Я подожду.

– Не надо.

– Я настаиваю.

– Я не хочу, чтобы ты настаивал, поэтому, – я обхватила ручку и продолжила так стоять с минуту, ожидая, когда тот выйдет, но Шервуд лишь хмыкнул, переводя взгляд с меня на проход двери, в котором неожиданно появилась запыхавшаяся Ирма с кипой бумаг в руках и с бумажным стаканчиком привычного ей тыквенного латте. Она была одета в черный свитер, заправленный в строгие отутюженные брюки, и лишь слегка подпорченная ветром прическа говорила о том, что Ирма бежала сюда.

Девушка выдохнула, остановившись в проеме, и по очередности взглянула на каждого из нас: на Аннет, сидящую в больших наушниках и заинтересованную только в кодах на своем ноутбуке; на меня, держащую дверь широко раскрытой и на Карлайла, стоящего посреди студии, как ни в чем не бывало с этой идиотской улыбкой на лице.

– Э-э, – издала брюнетка, вскидывая бровь, – у вас что, новая звездная программа?

– Нет, – начала я, собираясь вытолкать Карлайла за дверь, – он уже уходит.

На последних словах я сделала значительный акцент, при этом пялясь уже в открытую на капитана команды. Я не причисляла себя к людям, умеющим уничтожать взглядом, но надеялась воздействовать хоть как-то на Шервуда. Но он с бесстрастным лицом взглянул на Ирму и широко улыбнулся.

– Проходи. У нас с Бэмби совместный проект, – без доли стеснения соврал квотербек, дернув уголками губ, – я ответственно подхожу к своей работе, и жду от своей напарницы того же…

Озадаченный взгляд Хансен перешёл от Шервуда ко мне, и я быстро моргнула, качая головой.

– Проект, – произнесла подруга с недоверием, – совместный.

– Ага, – Карлайл ухмыльнулся.

– Какой, к чёрту, проект, – я закатила глаза, привлекая внимание своим голосом, поднявшимся на несколько децибел, и взглянула на Ирму, – у меня не может с ним быть никаких совместных проектов, он на год нас старше. А ты, – я перевела взгляд на мою главную проблему, – я пока не нуждаюсь в твоей помощи. Дай мне время обсудить это с Хамп… Мистером Мартином и тренером Серрано.

– До эфира две минуты! – выкрикнула Аннет, снимая с себя наушники и оборачиваясь на нас.

Ирма тихо обошла то место, где я испепеляла взглядом появившегося из ниоткуда Карлайла. Он смотрел мне в глаза, не собираясь, по всей видимости, первым опускать взгляд, но после продолжительной минуты, заполненной всеобщим молчанием, Шервуд сдался. Моргнув, он кивнул.

– Ладно.

– Спасибо, – пробурчала я, разворачиваясь в сторону своего кабинета и по пути захватывая блокнот, исписанный темами, необходимыми для сегодняшнего эфира.

Чёрт. Я даже не успела заглянуть на почту и проследить список вопросов на сегодня. Грёбанный Карлайл Шервуд.

– У тебя час, детка, – прозвучал голос за спиной, когда я закрыла за собой дверь.

Резко развернувшись на месте, я увидела через стекло квотербека, вальяжно садящегося на крохотный диван и закидывающего свои огромные ноги на слегка подрагивающий журнальный столик.

– До эфира десять… девять… – начала обратный отсчёт Аннет, кивая Ирме на стаканчик своего кофе.

Я медленно уселась на место, натягивая наушники на голову и не отрывая взгляда от самодовольного капитана команды. Увидев мое напряженное лицо, он победно улыбнулся.

Глава 2

Бэмби

–…с вами была неповторимая Бэмби Харпер. Спасибо всем за вопросы. До новых встреч! – я смотрела на Аннет, которая держала руку на кнопке, в ожидании её команды, подтверждающей, что я могла встать, и вот брюнетка кивнула через три секунды, снимая с себя наушники.

Я последовала её примеру, не переставая улыбаться.

Радиоэфиры приносили мне головокружительные эмоции и заряжали круче всяких транквилизаторов. Всё это появлялось от одного осознания, что меня действительно слушали, потому что первое время, когда я только-только пришла в это место, я была уверена, что моя болтовня никому не доставляла удовольствия. Но позже мы стали получать письма на мыло⁵ с кучей вопросов, благодарностями и историями. С тех пор моё сердце билось чаще, когда я начинала каждый эфир.

Мне нравилось работать здесь, несмотря на непопулярность этого места. Нас с Аннет было достаточно, чтобы создать уют.

Собрав все вещи на столе, я подняла голову, и моя улыбка медленно начала сползать при виде Карлайла Шервуда. На несколько мгновений я забыла о том, что он сидел там, на нашем диване, но теперь, вспомнив об этом, я не позволила эйфории от предыдущего часа ударить мне в голову и лишить рассудка. Я должна была держать себя в боевой готовности, чтобы уворачиваться от его колкостей и напускного обаяния.

Выйдя из кабины, я наблюдала, как все молча занимались своими делами: Ирма складывала вещи в свой клатч, параллельно принимая звонки; Аннет отключала ноутбук, вытащив из-под стола сумку для него. Только глаза Карлайла были направлены в мою сторону.

– У тебя приятный голос.

– Ты не первый, кто мне об этом говорит, – я потянулась за своим рюкзаком, лежащим возле квотербека и схватила его в руки, встречаясь с ним взглядом, – но спасибо.

Шервуд ухмыльнулся, поднимаясь с дивана, и теперь смотрел на меня сверху вниз, обозначая наши позиции. Я, сглотнув, отвернулась от него и подошла ближе к столу, где девочки искоса поглядывали в нашу сторону. Встретив мой взгляд, они одновременно широко улыбнулись. Ирма убрала телефон в сумочку, – она занималась организацией студенческих мероприятий, и поэтому её мобильный не переставал разрываться от уведомлений даже ночью, но я подозреваю, что по ночам ей писали люди, заинтересованные не совсем в её навыках проведения мероприятий, – и поднялась с места.

– Я так понимаю, – она бросила взгляд мне за спину и вернула обратно, – ты сейчас будешь занята проектом.

– Типа того, – пробормотала я, оборачиваясь назад.

Квотербек всё ещё стоял там, облокотившись плечом о стену, и стрелял ухмылками в нашу сторону. Ирма усмехнулась, похлопывая меня по плечу, и, наклонившись ближе к моему лицу, прошептала:

– Удачи.

Аннет, стоящая рядом, подняла вверх два сжатых кулачка и мысленно отправила мне порцию терпения в этом нелепом состязании с капитаном команды за свою свободу. Обе девушки покинули радиостанцию.

Я с горечью выдохнула, убирая со стола оставшиеся бумаги и понимая, что остаться наедине с Шервудом – это испытание от дьявола.

– Так, – его голос прорезал воздух, доходя до меня. Я все ещё стояла к нему спиной, раздумывая над тем, к кому первой зайти, – что ты надумала?

Вот же приставала.

– Этот час я думала точно не о футболе, Карлайл, – я застегнула свой рюкзак, оставляя деревянный стол совершенно чистым, и развернулась лицом к парню, но мигом оказалась застигнутой врасплох. Брюнет стоял в двух шагах от меня, сократив дистанцию, от чего я испуганно дернулась назад и ударилась бедром о кресло позади себя, чуть не упав в него, но вовремя ухватилась за край рабочего стола, чтобы сохранить равновесие, – когда ты успел так близко подойти?

На его лице отразилась усмешка.

Я фыркнула в ответ на этот раздражающий изгиб губ и резко выпрямилась, прижимая к животу маленький рюкзак в качестве защитной стены от обаяния Карлайла Шервуда.

Я же говорила, что с ним необходимо быть в боевой готовности.

– Когда ты занималась своими делами, игнорируя мое присутствие, оленёнок, – он скрестил руки перед собой, рассматривая то место, где мои руки крепко держали сумку, – я вызываю в тебе странные чувства, кажется?

Странные… что?

Мне захотелось рассмеяться с его фразы, потому что он явно не знал, что у меня был сильный иммунитет ко всем парням на континенте, пока здесь присутствовал Тиан Уолок. И даже, если бы в этом мире его не существовало, то непостоянный в своих половых партнершах квотербек университетской команды явно был где-то в конце списка моих желаний.

– Да, Карлайл, ты вызываешь во мне порывы к насилию, – я сделала пару шагов в бок, чтобы сохранять дистанцию, и накинула рюкзак себе на плечи.

– Слово «насилие» явно здесь неуместно, – он развернулся на месте, продолжая смотреть на меня в упор, – а вот «по взаимному согласию» звучит не так уж и плохо.

Поджав губы, я сдержала в себе желание развернуться и высказать пару ласковых слов.

– Тебе, видимо, мяч в голову прилетел, пока ты шел сюда, – я пошагала к выходу, по пути выключая свет в помещении.

– Нет, я достаточно ловкий, чтобы его поймать, – Шервуд последовал за мной.

– Точно. Ты же квотербек.

– Лучший, прошу заметить.

Я закатила глаза, пока он этого не видел, и, дождавшись, когда практически двухметровый парень выйдет из радиостанции, захлопнула дверь, запирая её не без усилий. Мой ответ казался достаточно красноречивым, чтобы понять, что сейчас я не нуждалась в спонсоре своих травм от футболистов, но Карлайл все ещё продолжал стоять рядом, пока я поворачивала ключ в замочной скважине. Это было довольно странным – стоять с ним рядом дольше двух случайных секунд посреди коридора, когда все наши предыдущие встречи в купе не составляли и суток. Ладно. Были момент семи минут, но этот случай был настолько провальным, что его вряд ли можно было засчитать.

Засунув ключи поглубже в карман своей толстовки, я развернулась лицом к брюнету, встречая его взгляд карих глаз, неотрывно следящих за каждым моим движением до этого момента.

– Итак, – начала я, – я всё ещё думаю над предложением тренера, поэтому… пока не нуждаюсь в твоей компании. И – не то, чтобы я хочу тебя оскорбить – я бы хотела обсуждать свое комментирование со своим будущим напарником по комментированию, а не с одним из игроков. Надеюсь на твое понимание.

Я быстро протараторила эту фразу, готовая встретить его оскорбленное лицо, потому что всегда считала мужское эго хрупкой вещью. Но вид Карлайла ни на секунду не изменился, даже наоборот – он ещё больше повеселел, и об этом свидетельствовали выступившие ямочки на его скулах.

– Детка, – он склонил голову в бок, – ты знаешь, кто твой напарник?

– Я – Бэмби, а не детка, – процедила я сквозь зубы, сдерживая желание применить удушающий прием, которому меня научил мой брат, отрабатывая их на мне, – и, да, я знаю, кто мой потенциальный напарник.

Если бы я общалась хотя бы час в день с Карлайлом, то, наверняка, делала бы каждый день массаж для глаз их закатыванием от его дурацких обращений.

– И, – квотербек вскинул бровь, совершенно игнорируя первую часть моей реплики, – ты действительно хочешь сказать, что лучше бы провела время с Робином?

– Моя бы воля – я бы ни на кого из вас не тратила свое время, но так как это невозможно, то из двух зол я бы выбрала меньшее, – я обогнула фигуру футболиста, следуя в сторону лестницы, чтобы спуститься в кабинет Хампти-Дампти и поговорить о его предложении.

На этот раз я четко услышала, как ноги Карлайла волочились за мной, и через несколько секунд он поравнялся, что я заметила периферическим зрением.

– И ты считаешь, что Робин – это меньшее зло? – он не унимался.

– Да, – не смотря в сторону квотербека, я продолжила идти, – я так считаю.

– Тогда мы говорим о разных людях.

– Ты, – я резко остановилась на месте, разворачиваясь корпусом в его сторону и подбирая нужные слова, чтобы не задеть. Мне многие люди не нравились, но это не означало, что я лезла с оскорблениями в их сторону. Я старалась быть чуть более тактичной. Карлайл остановился следом за мной, чуть не налетев на меня своей большой фигурой. Я продолжила через несколько секунд, – своенравный. Неподходящий мне, как бы странно это ни звучало.

Я не знала, было ли это достаточным предлогом для отказа от его насильной помощи, но, если бы мне сказали такие слова, я сделала бы реверанс и развернулась в обратную сторону, чтобы никогда больше не подвергаться подобному унижению.

Но мы ведь говорили не обо мне. А о человеке, чье самомнение пробивало стратосферу, потому что Шервуд открыто хохотнул с моей фразы, хотя в ней не было абсолютно ничего смешного.

Я поджала губы, сжимая руки в кулаки в карманах.

– Ты верно подметила, оленёнок, – квотербек наклонил свое лицо ближе ко мне, улыбаясь, от чего я начала откланиваться назад, прежде фыркнув его обращению, – я действительно своенравный. А вот Робин – бабник, мудак и придурок. Он растопчет твою самооценку, щелкнув пальцами.

Верно. Я знала, кто такой Робин Мэддокс, и ложных представлений по поводу его поведения не имела, потому что слышала достаточно слов от сестер из сестринства по поводу его причудливой привычки выставлять девушек за дверь сразу после секса. Привычка мудака, если быть точной.

Но.

– Я бы применила к тебе эти же термины, будь я менее эмпатичной к чужим эмоциям, Карлайл, – я сделала шаг назад.

– Прямо таки мать Тереза.

– Нет, просто я вежливая.

– Слушай, – футболист выпрямился, стирая с лица всю спесь и становясь чуть более серьезным, – тренер пару дней назад позвал меня к себе и поставил перед фактом. Бэмби Харпер, возможно, будет озвучивать наши матчи и ей необходима помощь с терминологией, но что-то мне подсказывает, что ты не откажешься от этого предложения, – он склонил голову вниз, глядя на меня, – я не напрашивался к тебе в помощники, но, если немного подумать, то я твой лучший вариант. Тебе повезло, что я уважаю твое мнение и готов предоставить тебе полноценный выбор. Можешь побеседовать с Робином, а после решить, что есть действительно меньшее зло. Договорились?

Я замолчала.

Мне не нравилось, с какой уверенностью он говорил о том, что я соглашусь на эту авантюру, но, по всей видимости, загоревшиеся глаза после фразы об оплате меня выдали. Да. С вероятностью в девяносто девять процентов я бы согласилась. Мне оставалось обсудить мелкие детали, и я была готова прямо сейчас бежать к мистеру Мартину и подписывать контракт.

Недолго думая, я кивнула.

У меня не было желания работать в паре с Шервудом и сидеть каждый раз с неловкостью во взгляде и зажатостью в теле, поэтому его предложение имело место быть.

Вряд ли Робин был настолько плох, чтобы не вытерпеть его.

– По рукам, – улыбка засияла на моем лице, – прощай, Карлайл.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я последовала в сторону лестницы, собираясь, как можно скорее добраться до кабинета секретаря и выяснить все подробности моего комментирования. Когда я практически коснулась ногой первой ступени, до меня долетели негромкие слова Шервуда, сказанные с ноткой веселья:

– До скорой встречи.

* * *

Постучавшись костяшками пальцев в дверь, я стала дожидаться команды «войдите», и она прозвучала практически сразу же. Я осторожно толкнула дверь вперёд и просунула голову внутрь душного кабинета, где мистер Мартин сидел на диване, распластавшись, а напротив него в кресле удобно устроился тренер Серрано.

Замечательно. Двух зайцев одним выстрелом.

– Мисс Харпер! – секретарь выпрямился на месте, подзывая меня быстрыми движениями ладони, и встретил с широкой улыбкой, когда я закрыла за собой дверь, оказавшись перед ним. – Мы вас сегодня искали.

– Да, – я кивнула, смотря на тренера Сейбрукской команды, который поджал губы, вероятно, пытаясь отправить мне улыбку, чтобы казаться доброжелательным. Но у него это не вышло. Он всё ещё выглядел устрашающе своей габаритной фигурой из стальных мыщц и морщинкой между бровей, пролегшей от частого хмурого лица. Скала. Я снова вернула взгляд к мистеру Мартину, – Аннет мне передала.

Мне было некомфортно находиться одной в этой компании, но это было всё равно лучше, чем, если бы я была наедине с тренером. Я его немного боялась. Айзек Серрано славился тем, что сам играл в одной из команд западного дивизиона в нулевые, и, выйдя на условную пенсию, принялся готовить будущих звёзд НФЛ. У него это отлично получалось, потому что его крики могли заставить бежать даже мёртвого, и именно по этой причине ежегодно выпускники Сейбрука подписывали выгодные контракты.

Мистер Мартин же создавал совершенно противоположное впечатление. Седые волосы с большой блестящей лысиной на макушке, круглое лицо и седые усы над губой в купе с его тучным телосложением создавали образ доброго старика, всегда встречающего каждого с улыбкой.

Секретарь кивнул мне на соседнее кресло возле тренера, и я, сняв рюкзак с плеч, села.

– Как вы уже, наверное, знаете, в этом году открытие сезона предоставляется нам, – Мистер Мартин улыбнулся, подозревая, что я наравне с остальными студентами следила за матчами. Не хотелось бы его расстраивать, поэтому я лишь кивнула в ответ, – это огромная честь для нас. Наша команда, во главе тренера Серрано, – он указал на Айзека с гордостью, – уже три года подряд завоевывает сердца зрителей. Вы только представьте, в прошлом году семерых – семерых! – игроков нашей команды забрали во время драфта⁶! Они играют в разных дивизионах, в разных конференциях и теперь смело могут состязаться за Суперкубок. А я с рукой на сердце буду говорить о том, что это выпускники Сейбрука! Это наши ребята. Я видел их ещё совсем мальчишками, не умеющими даже шлем на голове застегивать, а теперь…

Я уже и успела забыть о тайном пристрастии секретаря к футбольной команде, которую он одаривал всеми возможными спонсорами и активно продвигал весь спортивный сектор, в целом. Капля ревности взыграла во мне, потому что к нашей радиостанции он относился пренебрежительно, но я проглотила обиду, продолжая кивать.

– Кажется, – Мистер Мартин почесал подбородок, – я немного отошёл от темы.

– Всё в порядке, – заверила я, улыбаясь.

– Так вот, в честь этого канал SportsNation выделил одно вакантное место для студента нашего университета на комментировании. Робин Мэддокс уже общепризнанный спортивный аналитик, отлично справляющийся со своими обязанностями, он проложил прямой путь к сердцам зрителей, активно поднял внимание к Сейбруку, но ему необходим помощник. Помощница, в вашем случае, – секретарь немного поджал губы, не отрывая от меня взгляда. Я продолжила хлопать ресницами, – мы долго думали, кому предложить такую возможность, но тренер Серрано настоял на вас.

На… что?

Мой взгляд оторвался от разглядывания довольного Хампти-Дампти и медленно перешёл к каменному лицу тренера, кивнувшего в подтверждение словам своего компаньона. Я, конечно, подозревала, что меня слушало большое количество людей, но не думала, что в целевую аудиторию моих подкастов входил и непреклонный тренер футбольной команды.

Я сглотнула, робко кивая.

Наверное… Спасибо?

– Это… приятно. Но, – я взглянула на мистера Мартина, – есть одно небольшое «но». Я не совсем разбираюсь в футболе.

«Не совсем» – это непозволительное преуменьшение.

– Ничего страшного в этом нет. Мы уверены, что вы нас не подведёте и, как следует подготовитесь. У вас будет достаточно времени. Тем более, – секретарь перевёл взгляд снова на тренера, – Айзек готов вам предоставить помощь, да ведь?

– Да, – низкий голос Мистера Серрано отразился от стен, и я моментально посмотрела в его сторону. Я впервые слышала его спокойный тон, а не бесконечные крики, сопровождающийся колоритом оскорблений, – капитан команды будет закреплен за тобой, поможет разобраться с терминологией, с позициями, с нашими игроками. У тебя будет пробное комментирование. В случае успеха, ты сможешь продолжить вместе с Робином комментировать матчи.

– У меня вопрос, – я сглотнула, – а почему именно капитан команды? Было бы разумнее поставить меня в пару с Мэддоксом, разве нет?

Перечить решению тренера Серрано – это либо очень смелый, либо очень глупый поступок, но в связи с тем, что я не была в восторге от Шервуда, я хотела попробовать работать с Робином.

Мужчина заморгал, открыв рот.

– Робин… своеобразный парень. С ним тяжело найти общий язык.

– Ах, этот славный мальчишка, – мистер Мартин улыбнулся еще шире, от чего в уголках его глаз образовались морщины, – такой хороший. Такой талантливый. Жаль, что судьба оказалась слишком жестокой к нему. Вот ведь несправедливость, да?..

Мы вместе с тренером оказались застигнутые врасплох. Историю этого «хорошего» мальчика знал чуть ли не каждый студент, невольно оказавшийся зрителем падения будущей спортивной звезды, но обсуждать это сейчас здесь было верхом моей наглости. Поэтому, я опять просто кивнула, и тренер Серрано сделал то же самое.

– Может, у меня все-таки получится? – продолжила я наш разговор.

Вот настолько я не хотела оказываться загнанной в клетку с Карлайлом Шервудом, который вытряс из меня все силы за час своего присутствия на радиостанции. У этого парня в кармане имелся купон на безлимитное раздражение Бэмби Харпер.

Тренер уклончиво ответил:

– Можешь попробовать.

Отлично.

Когда Хампти-Дампти спустя десять минут поставил окончательную точку в своем длинном рассказе о том, как сильно нам повезло оказаться под раздачей билетов на щедрый аттракцион национального канала, я поднялась со своего места, переваривая поступившую информацию в мозг. Шок всё ещё преследовал меня, но уже не в той степени, как час назад, когда с этим заявлением на пороге радиостанции появился Шервуд.

Если говорить тезисно, то можно было выделить две основные мысли: мне очень крупно повезло оказаться выбранной тренером, и они сделают всё для того, чтобы именно я стала вторым комментатором. Меня пугала их настойчивость, но мне ещё никогда так активно не пытались пропихнуть две тысячи долларов.

– Когда будет подписываться контракт? – спросила я.

– После предсезонных игр, – откинувшись на спинку дивана, ответил секретарь, протирая платком запотевший лоб, – это прекрасная возможность. В наше время таких предложений никогда не поступало. Мы работали на износ, чтобы получить хотя бы каплю внимания…

И пока секретарь не начал ещё одну лекцию о своей нелегкой молодости, я перебила его словами, что уже совсем поздно, и мне необходимо возвращаться в сестринство. Он с легкостью отпустил меня, обложив порцией хвалебных слов и пожеланий удачи. Попрощавшись с ним и молчаливым тренером, я прошла к выходу, но, когда я обхватила стальную ручку двери, я на секунду застыла, оборачиваясь.

– Мистер Мартин?

Мужчина тяжело перевёл дыхание, смотря на меня, и часто заморгал.

– Да, мисс Харпер?

– Может, – я переминулась с ноги на ногу, – мы сможем расширить радиостанцию?

Да. Грёбанная зависть к футболистам и их мощной программе поддержки победила мою застенчивую натуру.

На лице секретаря появился потерянный вид. Конечно, ведь ему не было никакого дела до остальных секторов университета, кроме спортивного.

– Думаю, – протянул он, – да. Сможем.

– Обещаете?

Он замолчал на несколько секунд, затем, громко выдохнув, добавил:

– Обещаю.

Глава 3

Бэмби

Мама по ту сторону экрана нарезала рукколу для салата и кричала на испанском куда-то себе за спину, призывая отца и брата спуститься вниз и перекусить. Я слабо рассмеялась с её пылкой речи, пока выходила с территории кампуса и прощалась с однокурсниками, шедшими заниматься в библиотеку перед предстоящим проектом по философии. Мне бы лучше пойти с ними, но на сегодняшний день у меня были планы другого характера, да и с вероятностью в девяносто девять процентов я бы выключилась через двадцать минут после захода в мертвецки тихую библиотеку – таково воздействие философии.

– Итан в последнее время будто с катушек слетел, – пробормотала мама себе под нос, глядя на меня через экран, – просыпается в половину пятого утра и начинает драить весь дом.

Я хмыкнула.

Итан был старше меня на шесть лет и большую часть своей жизни вел себя, как заносчивый кретин, что вполне нормально для старшего брата. До моего поступления в Сейбрук его заботили только три вещи – футбол, девушки и моя личная жизнь, а точнее её отсутствие. В школе он был до жути противным старшеклассником, которого лелеяли все, вплоть до администрации, и звали на все крутые тусовки. И существовала я, младшая сестра популярного парня. Он делал все возможное, чтобы держать меня подальше от проблем, но под последним подразумевался весь мужской пол, где исключением являлись только он и отец.

– Переживает, – сказала я маме, вспоминая тот период, когда Итан нашел себе достойное отвлечение – девушку. Одну единственную.

С Мерил брат познакомился в Сейбруке. Да, династия Харперов, обучающихся в этом университете, ни разу не оборвалась. Его будущая девушка училась на том же факультете, что и Итан, и один совместный проект объединил их не только в учебном плане, но и переплел их жизни между собой. Она для него стала той самой, ради которой можно было отказаться от своих привычек. Доказательством тому служило его предложение руки и сердца, сделанное на берегу Майами-Бич перед плескающимися волнами залива Бискейн и под ревущей толпой туристов.

– Твой отец переживал не меньше, – мама тяжело вздохнула, – он волновался каждый божий день до помолвки, хотя переживать должна была я.

– Я бы тоже беспокоилась перед собственной свадьбой, – я многозначительно взглянула через экран на темноволосую женщину с карими глазами, чьей точной копией являлся Итан, и улыбнулась.

Учебный год начался совсем недавно – прошло всего полтора месяца с каникул, но и этого времени было достаточно, чтобы я успела соскучиться по семье. Тем более, мне было грустно от того, что при подготовке к такому знаменательному дню, как свадьба старшего брата, я находилась вдали от них.

– Доживем мы до твоей свадьбы? – мама прекратила движения, упираясь в столешницу и внимательно глядя мне в глаза. – Я в этом возрасте уже, знаешь…

Прекрасно знала.

В двадцать один год мама уже встретила отца, они влюбились в друг друга под оранжевым закатом солнечного Финикса и поклялись в верности до скончания жизней, пошли наперекор всем неугодным мнениям и теперь жили душа в душу. От таких рассказов иногда начинало тошнить, но благодаря родителям я узнала, что такое настоящая любовь и её существование.

У всех в семье Харпер были счастливые отношения. Я замыкала нашу родословную и имела на горизонте ровным счетом ни-фи-га. Весь мой опыт заканчивался на выпускном балу, где симпатичный парень признался мне в любви, а потом засунул свой язык мне в рот, запечатав в истории самый неловкий поцелуй своими слюнями. После – мы разъехались по разным городам, даже не попытавшись поддерживать связь.

– Мама, – я поджала губы, – я ещё совсем молода.

– Вот именно, – она убрала прочь посуду и взяла телефон в руки, приближая свое лицо, – молодость на то и дана – чтобы веселиться, быть беззаботной и встречаться с мальчиками. А ты уткнулась в свои книги в радиостанции и не вылезаешь оттуда.

Как бы ей тонко намекнуть, что даже в книги я не утыкалась. Я училась на факультете гуманитарных наук и справедливости ради нужно сказать, что учеба давалась мне не так уж и сложно. У меня оставалось куча времени, которую я проводила в своей каморке и наслаждалась тишиной и обратной связью от слушателей, потому что учеба не приносила мне столько удовольствия. Нет. Я знала, что просвещение – это в первую очередь непомерный труд, но на этот факультет я поступила лишь по одной причине – я больше не знала, куда мне деться.

А что?

Мне было восемнадцать, моя жизнь крутилась вокруг гормонов и фильмов про вампиров, и ни капли мыслей о будущем в моей голове на тот момент не было.

Всё, чем я жила – радио, которое не могло быть вечным. Через полтора года я закончу университет, выпущусь преподавателем по английской литературе и буду работать где-нибудь в Аризоне.

Вау.

– Другие родители обычно рады домоседству своих детей, – буркнула я, выходя на вымощенную дорожку, проходящую через небольшую аллею, сквозь которую можно было пройти в сторону Греческого ряда.

– Другие родители, видимо, не доверяют своим детям, – ответила мама, опуская телефон на стол, и теперь через экран я видела потолок родной кухни.

– Или хотя бы чуть-чуть переживают за них.

– Бэмби!

Я захихикала, когда послышался шум, сопровождающийся несколькими голосами, и пролепетала несколько приветствий в сторону папы и Итана. В нашей семье любимчиков никогда не выделяли, мы жили большой дружной семьей вместе с бабушкой и дедушкой, но со стороны папы внимания больше доставалось мне. В первую очередь из-за того, что все вокруг полагали, гены матери сыграют на мне точно также, как и на старшем ребенке – у меня будут темные волосы, карие глаза, но произошел казус – я голубоглазая блондинка, идентичная копия отца.

– Ладно, – я взглянула на ряд домов перед собой и тяжело вздохнула, – мне пора идти. Ещё позвоню!

Семья бросила вслед такие же прощания, и я наконец отключилась, убирая телефон подальше и возвращаясь к своим размышлениям по поводу главной новости этой недели.

Итак, я искала Робина повсюду на протяжении целого дня. В будке комментаторов на футбольном поле, в столовой на обеденном перерыве, в коридорах университета, но за все это время так и не нашла Мэддокса. Я точно знала, где он живет, точнее, в каком именно братстве, но заявляться туда у меня было столько же желания, сколько и есть протухшие яйца. Я бы могла найти его ещё на тренировке, если бы не его травма, ставшая причиной отчисления из спортивной части, но больше идей, где еще его найти у меня не было.

В конечном итоге, даже звонки и сообщения на его номер не принесли никакого результата – Робин везде молчал. На кой черт человеку телефон, если он не может элементарно ответить на звонок?

Я раздражалась. И, в конце концов, вот уже стояла на пороге братства Гамма Фи Бетта, слушая, как за дверью орала музыка и был слышен мужской смех. Чертово логово всех футболистов.

Набравшись смелости, я нажала на звонок, слушая, как к какофонии звуков присоединялось птичье щебетание, повлекшее за собой ещё один мужской крик чьего-то имени и топот ног по полу.

– О, – дверь широко распахнулась, представляя мне на пороге высокого блондина, хмуро глядящего на меня, и в его общих чертах я смутно вспоминала имя – Майкл? Миллер?.. – ты кто?

Я крепче обхватила лямки рюкзака, заглядывая за спину футболиста, чтобы разглядеть несколько заинтересованных лиц, направленных на меня, и прокашлялась, снова переводя взгляд к блондину М.

– Я – Бэмби, и мне нужен Робин, – я довольствовалась тем, что практически не нервничала, и была готова погладить себя по голове за это достижение.

Ура-ура! Я социализирована!

– Вот оно как, – блондин усмехнулся, – хорошо. Проходи.

Его фигура сместилась с порога к краю, пропуская меня, и я нахмурилась, не делая ни шагу вперед, потому что входить внутрь братства ни разу не входило в мои планы.

Я что, была похожа на идиотку?

– Э-э, нет, – сказала я, смотря на футболиста, – ты меня не так понял. Не мог бы ты позвать Робина, чтобы он спустился вниз?

– Э-э, нет, – повторил он за мной, усмехаясь, – это ты не так поняла. Он вряд ли спустится к тебе. Он… сломал себе ногу недавно, и поэтому не может передвигаться пока что. Второй этаж. Третья дверь от лестницы. Удачи.

Великолепно.

Это уже было огромным минусом в моем списке сравнительных характеристик, потому что это означало каждый раз ковылять в братство и сталкиваться с кучей футболистов, которые позволяли себе без стеснения пялиться на меня.

Это очень жирный минус, Мэддокс.

Я фыркнула, опуская взгляд вниз и прошмыгнула мимо блондина, заходя в гостиную, в которой уровень тестостерона на один квадратный метр явно превышал всевозможные нормы. Держа глаза опущенными вниз, я старалась не сталкиваться ни с кем взглядом и материла весь мир за то, что впервые за всю свою жизнь попала в ситуацию, в которой на меня смотрели столько людей. Я чувствовала себя экспонатом, выставленным на аукцион, и была готова закричать, если бы простояла ещё минуту, но успела за считанные секунды преодолеть лестницу и найти ту самую дверь, за которой, вероятно, находился Робин.

Три отрывистых стука, и я прикусила губу, ожидая ответной реакции или привычного выкрика в стиле: «входите», но ничего из этого не последовало. Я так и осталась стоять на пороге двери, пока не постучалась ещё несколько раз и снова не встретилась с тем же, с чем и в начале – с тишиной.

Нахмурившись, я опустила ручку двери вниз, просовывая голову внутрь комнаты на свой страх и риск, надеясь не увидеть ничьей голой задницы, и облегченно выдохнула, когда заметила смуглого парня, сидящего за столом в больших наушниках. Робин Мэддокс собственной персоной. Кучерявые короткие волосы в сочетании с его бронзовой кожей выдали бы его мигом, если бы даже он затерялся в тысячной толпе студентов.

Я кашлянула громче, надеясь привлечь его внимание, но это было без толку, поэтому, сделав несколько робких шагов вперед, встала за спиной у парня, боясь его спугнуть своим внезапным появлением, и осторожно ткнула указательным пальцем его в плечо.

Любой другой человек испуганно дернулся бы, – по крайней мере, я точно – но бывший футболист лишь лениво развернулся на стуле, опуская наушники на шею и вскидывая густую бровь при виде меня.

Не такой реакции я ожидала, но все было лучше, чем знакомство, начатое со страха.

– Ты кто? – его низкий голос мог бы стать как раз таки катализатором моего страха, но я напоминала себе о том, что это всего лишь безобидный Робин Мэддокс, причина девичьих слез и их же оскорблений.

Я вложила в свою улыбку максимум дружелюбия, на который была способна, и выпрямилась.

– Я – Бэмби Харпер, твой напарник по комментированию. Карлайл сказал мне…

– Нет, – парень перебил мою речь, возвращаясь к своему интересному занятию на столе и совершенно игнорируя меня.

Улыбка медленно начала сползать с моего лица.

– Что «нет»? – настороженно взглянув на него, спросила я.

– Я не буду с тобой нянчиться. Это не в моих интересах, – Робин приподнял наушники, собираясь их обратно надеть, и я чуть было не поперхнулась слюной от такой наглости.

Протянув руку, я опустила обратно его наушники и нахмурилась, не собираясь мириться с его бестактностью. Пускай он и откажется помогать в увлекательном исследовании футбольного мира, но в нем должна была быть хотя бы капля уважения ко мне.

Вот же…

– Извини, конечно, – я встретилась с его карими глазами и продолжила, когда поняла, что весь фокус его внимания сейчас на мне, – но общение со мной не предполагает играть в няньку. И, к твоему сведению, мы с тобой будем весь сезон вместе, а это значит… Это что, травка?

Мой взгляд опустился к его рукам, где он сворачивал листок вдвое со странным содержимым внутри. Мэддокс даже не пытался сделать вид, будто слушал меня, лишь поджигая воздух своим абсолютным равнодушием.

– Ага, – сказал Робин, протягивая мне один сверток с улыбкой, – хочешь?

Я застыла на месте, смотря то на его протянутую ладонь, то на его лицо, и пыталась понять, серьезно ли он это сейчас говорил или просто издевался надо мной? Ведь не могло на этой земле существовать таких людей, как он, которые стирали напрочь любое уважение одной фразой. Он действительно был опасен для самооценки даже самого бронированного человека.

Я стояла в ступоре с минуту, пока в голове блеклый шум не позволял проникнуть ни одной здравой мысли, и не могла понять, как мне нужно было отреагировать на это предложение.

Единственная фраза, которая проскочила в моей голове: «Карлайл, ты просто ангел на фоне Робина».

– Нет, – гаркнула я, засовывая руки в карманы, и собиралась выдать ещё одну порцию высказываний, как вдруг парень поднялся со своего места, встав передо мной.

На обе ноги.

– А я, пожалуй, закурю, – ответил он, все с той же дурацкой улыбкой следуя в сторону балкона.

И пошел. На своих двух. Без переломанных ног. Не хромая.

Я нахмурилась ещё сильнее, чувствуя, как мое нутро воспламеняется, потому что пару минут назад блондин внизу сообщил мне о том, что у Мэддокса сломана нога, но я сейчас видела воочию, как бывший футболист без проблем передвигался по комнате.

– Ты что, не ломал ногу? – задала я слишком очевидной вопрос, следя за движением его икроножных мышц.

– Э-э, – Робин остановился у двери, хватаясь за ручку, и я подняла взгляд к его озадаченному лицу, – ломал. Полтора года назад. А что?

Хреновы футболисты.

– Ничего, блин, – пролепетала я, чуть ли не сотрясая воздух, и поспешила к выходу из комнаты, а там и из братства.

Пока я шла, создавая семибалльное землетрясение своим топотом, в который была вложена вся агрессия, на ходу сочиняла различные оскорбления в сторону блондина. Спустившись вниз, я взглянула в сторону открытой кухни, где спокойно сидел встретивший меня у двери футболист, почесывая свой пресс. Увидев мое озлобленное лицо, он самодовольно ухмыльнулся.

Этих парней штамповали на одном заводе.

Фыркнув в ответ, я вышла за дверь братства Гамма Фи Бета, с треском захлопывая за собой дверь и стараясь сохранять самообладание.

Ноги моей больше здесь не будет.

Никогда.

Ни за что.

Ни при каких обстоятельствах.

* * *

–…мне кажется, что я вполне смогу и сама справиться со всеми этими футбольными терминами. Без чьей-либо помощи, – я положила в рот вилку с салатом и прожевала её прежде, чем продолжила, – мы живем в цифровом веке, сейчас можно все найти в интернете, разве я не права?

Наш традиционный ужин с девочками где-то вне зоны университетского городка начался с моего горящего от злости лица и продолжался в том же темпе, набирая обороты каждые десять-пятнадцать минут. Я могла бы подумать, что уже надоела со своими гипотетическими идеями, но Ирма и Аннет подхватывали каждую из них, высказывая все минусы и плюсы.

Итак, что мы имели на данный момент:

1. Обратиться к другому футболисту;

Нет. Так как они все поголовно одинаковые, – ярким примером оказался блондин М – и с каждым из них я испытаю то же количества стресса, что и с Карлайлом и Робином. И так как затрачивается примерно одинаковая энергия, то лучше, чтобы она затрачивалась с кем-то более компетентным. То есть, с Карлайлом или Робином.

2. Поговорить с тренером, чтобы он взял меня под свою опеку;

Тоже нет. Потому что тренер Серрано самый нервный человек на свете, и я буду ходить рядом с ним как по вытянутой струнке. Он уничтожит меня одним своим взглядом, если я не назову с первого раза ему всех игроков нашей сборной.

Спойлер: я не назову.

3. Отказаться от комментирования на SportsNation, и продолжить свою небольшую карьеру радиоведущей университетского канала;

Нет. Объяснений не было, но и Ирма, и Аннет в один голос прокричали «нет», как только я выдала первую часть своего предложения.

На самом деле, последний вариант был сомнительным даже для меня самой, потому что… Потому что две тысячи баксов не валялись на дороге, и с высокой вероятностью Мистер Мартин потрясет передо мной разорванным контрактом, послав меня самой сооружать из дерьма и палок новый корпус для расширения радиостанции.

Ирма потягивала заказанный ею имбирный чай и сделала задумчивое лицо, размышляя над новой идеей, но не прошло и трех секунд, как она отрицательно мотнула головой.

– Плохая мысль, Бэмс.

– Поддерживаю, – раздалось слева от меня со стороны Аннет, доедающей шоколадно-банановый чизкейк. Хилл вытерла рот, прежде засунув последний кусок десерта, и проглотила.

– Почему сразу плохая?

Для меня всё, что не касалось футболистов, было уже отличной идеей, наиболее экологичной для моей нервной системы.

Я была категорически против Робина Мэддокса после сегодняшней стычки в братстве, потому что… Ну, потому что здесь не нужно было объяснений. А вот Карлайл Шервуд пока что лидировал в списке всевозможных вариантов, потому что: а) он не курил траву; б) он не был Робином Мэддоксом, бабником, мудаком и придурком, даже если я в лицо ему сказала обратное.

Но на этом его преимущества заканчивались, и я могла бы выкатить ещё один рулон его минусов, но пока придерживала его при себе, потому что, по всей видимости, я вернусь все же к Карлайлу.

– Потому что ты не смыслишь ничего в футболе, – Ирма пожала плечами, опуская чашку чая на блюдце, – и у тебя не будет рядом никого, кто смог бы тебя поправить или проверить. Извини, моих знаний будет недостаточно для того, чтобы покорять спортивный канал. Аннет?.. – она взглянула на Хилл, фыркнувшую в ответ, и усмехнулась, – да, она тоже не подает больших надежд. Лучше уж потерпеть и провести своеобразные занятия с Шервудом. Тем более, я уверена, что ты зря на него наговариваешь. Он не так плох, как кажется.

Я поджала губы, рассматривая интерьер одной из наших любимых кафешек, «Мими», и позволила шестеренкам в голове работать в полную силу. Но ещё чуть-чуть, и у меня пошел бы пар из ушей.

Я не была глупой, потому что понимала, что соглашалась на эту сделку не только из-за денег, но и потому, что она могла в перспективе привнести в мою жизнь красок и идей по поводу будущего, с представлением которого у меня были большие проблемы. Если Аннет и Ирма давно разобрались с целью на ближайшие десять лет, то я понятия не имела, кем я буду и что собираюсь делать. По этой же причине я соглашалась на любые авантюры.

Поэтому моей основной задачей было не оплошать. Выйти в первой же игре и запутаться в подачах или в количестве присуждаемых очков уже стоило бы моей репутации, а я этого явно не хотела. Мне и так необходимо было работать вдвое усерднее, потому что диванные критики только и ждали того, чтобы напасть на девушку, комментирующую мужской вид спорта.

Карлайл действительно казался самым безобидным вариантом.

– Подумай сама, Бэмби, – Аннет откинулась на спинку своего стула, поправляя на лице очки, – мы не хотим – по крайней мере, я точно – становиться виновниками твоих ссор или же неправильных решений. Но, если ты хочешь и мой совет тоже, то я согласна с Ирмой. Квотербек, лидирующий в списке потенциальных игроков большого спорта, идеальная кандидатура для решения твоей проблемы.

Я кивнула.

Они обе были правы. Мне нужно было засунуть поглубже свое отвращение к плохишам из футбола, и пойти на мировую, чтобы не усложнять ни себе, ни остальным жизнь. Звучало довольно легко, но я все ещё не могла забыть тот эпизод, случившийся в конце второго курса. А он, видимо, и не помнил об этом инциденте, потому что был в стельку пьян, и после того случая не замечал меня в коридорах университета.

Говнюк.

– Ладно, – я достала свой телефон, открывая фейсбук, чтобы найти профиль Шервуда, – я пишу ему.

– Отличное решение, – сказала Ирма, перебрасывая часть своих каштановых волос на одно плечо.

– Удачи тебе с этим, Бэмби, – пробормотала Аннет, более приближенная к реальности и понимающая суть всей этой сделки, – держись особняком перед его обаянием.

– Спа…

– За это можно не переживать, – Ирма взглянула на Хилл, улыбаясь, после чего посмотрела на меня, – у Карлайла нет шансов, пока сердце Бэмби стучит для другого.

Я фыркнула.

– У Карлайла в любом случае нет шансов, – пробурчала я, находя в своем списке друзей футболиста, с которым мы писали один проект по истории, и в списке его друзей – Шервуда.

На заставке профиля квотербека стояла фотография, на которой был запечатлен момент победы. Потный от матча Карлайл держал в руках выигранный Кубок и целовал его.

«Какая прелесть» – саркастично произнес голос в моей голове.

Я отправила запрос в друзья и вышла с его аккаунта, после чего в списке рекомендованных выскочил профиль Тиана Уолока. Мой взгляд зацепился за его фотографию, на которой он широко улыбался, и я еле сдержала в себе вздох разочарования. Он мне нравился практически два года, и за все это время мы не сдвинулись даже к тому, чтобы познакомиться друг с другом лично.

– Эй, – рука Аннет аккуратно легла мне на колено в поддерживающем жесте, потому что, по всей видимости, она увидела открытый у меня профиль Тиана и ободряюще улыбнулась, – все будет хорошо. Мир не крутится вокруг Уолока. Мир вообще не крутится вокруг одного парня.

– Вот именно! – звонко присоединилась к разговору Ирма, улыбаясь во все тридцать два зуба. – Мир не должен крутиться вокруг одного, когда на Земле есть ещё три миллиарда.

Брюнетка подмигнула.

Я рассмеялась на пару с Аннет с её реплики, потому что мы все здесь были совершенно разными, даже в плане общения с противоположным полом: мой горизонт был чист, за исключением грез с одним вот уже несколько лет, Аннет терпеть не могла парней, а Ирма бесстыдно пользовалась каждым.

В этом было что-то уникальное. Мы, будучи совершенно разными, оставались самыми близкими друг для друга людьми. Самыми важными. Университет свел меня с прекрасными девушками.

Мой телефон на столе провибрировал, оповещая о новом уведомлении, и я взглянула на экран, чтобы увидеть принятый запрос и сообщение от Карлайла:

«Так что, я – меньшее зло?»

Фыркнув от разящего сквозь экран самодовольства, я быстро напечатала ответ:

«Ты – единственное зло в моей жизни»

Глава 4

Бэмби

Вчерашний вечер закончился тем, что мы с Карлайлом вели долгую переписку на спорную тему того, что я должна сегодняшним вечером заявиться к нему в братство, чтобы забрать парочку документов, которые, цитирую, никак не передаются по электронной почте. Я было уж подумала, что это ценная спортивная реликвия, передающаяся от одного квотербека старшего поколения другому квотербеку младшего поколения, но быстро пришла в себя, поняв, что это бред. Шервуд просто издевался надо мной, и делал все для того, чтобы вывести меня из равновесия, но он и не догадывался о том, что его раздражающее поведение составляло лишь одну третью часть жизни с моим старшим братом.

Я сидела на лекции, одним ухом слушая монотонную речь профессора Гибсона, который рассказывал о генезисе философского знания, а вторым прислушиваясь к перешептываниям за своей спиной, потому что мой мозг четко уловил звуковые сигналы, составляющие вместе одно слово «ТИАН». Сколько бы я не отрицала свой фанатизм, я не могла бороться с собой, когда речь заходила о капитане команды лакросса, которого я не видела с того самого момента, как он стоял у автомата с кофе.

– Говорят, что вместо него хотят поставить другого капитана, – прошептала Корин, с которой мы вместе посещали курс лекций по философии, чуть тише предыдущих предложений, и я незаметно откинулась назад, уткнув взгляд в тетрадь и делая вид, что пишу разборчивый текст.

– Да, Дэнни рассказывал мне о том, что с началом учебного года он практически не появляется на тренировках, – ответила напарница первой девушки, и её слова меня напрягли.

Было неправильно подслушивать чужой разговор, и я знала об этом, но пусть это будет мое самое ужасное преступление за всю жизнь. Я не знала, кто такой Дэнни, и уж тем более понятия не имела о том, что Тиан пропускал тренировки. Конечно. Откуда бы мне об этом знать, если я ни разу не разговаривала с Уолоком.

Телефон, находящийся в кармане провибрировал, оповещая о новом сообщении, и я, нехотя, оторвалась от подслушивания свежих сплетен, чтобы взглянуть под столом на уведомление.

Карлайл: «тренировка заканчивается через сорок минут. Буду в братстве через час. Залетай»

Я скривила лицо.

Что за наглость. До его сообщения висело мое, вчера же прочитанное, которое гласило: «давай встретимся в студенческом кафе».

Но квотербек, мнивший о себе только лучшее, видимо, решил проигнорировать этот момент. Более того, его последнее сообщение буквально через экран веяло самоуверенностью.

Не на ту напал.

Я принялась одной рукой печатать ответ.

Я: «Свежий воздух полезен для проветривания мозгов, поэтому, для твоего же блага, будет лучше встретиться где-нибудь на территории кампуса. Я во второй раз в ваш зоопарк не зайду»

Шервуд ответил через минуту.

Карлайл: «Для прогулки на свежем воздухе нужны силы, которые я истратил на тренировке, поэтому, если ты так заботишься обо мне, обеспечь меня своим присутствием в моем братстве. Зоопарк сегодня распустили»

Я поджала губы, яростнее ударяя пальцем по клавиатуре.

Я: «Если ходьба по улице ещё больше истрачивает твои силы, то подожди меня на футбольном поле. Никакой траты энергии. Лекция закончится через сорок пять минут»

Карлайл: «Не могу. У меня слишком плотный график. Ни минуты на безделья»

Я: «Всего лишь пять минут ожидания»

Карлайл: «ЦЕЛЫХ ПЯТЬ МИНУТ ВПУСТУЮ!»

Если сегодня произойдет убийство, я не буду об этом жалеть. Мой мозг уже начинал вскипать, когда я ударяла большим пальцем по экрану с такой силой, что телефон мог бы разлететься по частям, как вдруг монотонный голос профессора Гибсона раздался прямиком над моей головой.

– Мисс Харпер, – я замерла, как статуя, – позвольте у вас спросить, о чем вы беседуете?

Моя голова медленно начала подниматься вверх, чтобы встретить сердитый взгляд седоволосого мужчины, а рука быстро нажала на кнопку блокировки экрана.

Я откашлялась.

– О том, где первее зародилась философия, – выдала я первое пришедшее в голову, чтобы отвлечь от себя негодование преподавателя.

По аудитории прошелся гул смешков, потому что все подозревали, что я разговаривала уж точно не об этом, и они не ошибались.

– И что же говорит ваш оппонент? – Профессор Гибсон не унимался.

– Примерно в одно время в разных странах.

Морщинки на лбу мужчины разгладились, а затем последовал одобрительный кивок, сопровождающийся всё тем же негодующим изгибом губ.

– Да, – профессор кивнул, следя взглядом за тем, как я медленно убирала телефон в карман, – хороший ответ, если ваш оппонент ученик начальных классов. Не думаю, что равный вам, мисс Харпер. Послушайте лучше мою лекцию, будьте добры.

Я пробормотала извинения и уткнулась взглядом снова в свою тетрадь, когда мистер Гибсон, забрав руки за спину, последовал обратно к кафедре, оставив меня со свежим пятном позора и желанием примкнуть к антифанклубу Карлайла Шервуда, даже если я буду там единственной участницей.

Чертов квотербек.

Теперь я точно ни при каких обстоятельствах даже не собиралась двигаться в сторону его братства.

* * *

Я стояла на пороге братства.

Жизнь точно надо мной издевалась. Я упорно сопротивлялась всему представшему передо мной, готовая с пеной у рта доказывать, что комментирование не стоило таких рисков, но один короткий разговор с Ирмой по телефону буквально поставил крест на всех моих принципах, потому что мелодичный голос Хансен на том конце провода четко отрезал: «Ты должна попасть на комментирование. За это платят, черт возьми, Бэмби!»

И если все мои предыдущие доводы были вполне логичными, то слова Ирмы пробили китайскую стену в моей голове, выстроенную в качестве баррикады от футболистов, потому что деньги в моем случае не были лишними. А, если в перспективе это даст плоды, то доходы увеличатся втрое. Даже вчетверо, потому что это будет всё равно лучше, чем дергание учеников где-нибудь в школе Аризоны.

Я поджала губы, стоя напротив знакомой мне двери, и смотрела на звонок уже минуту, не решаясь нажать на неё. Мне хотелось верить в лучшее и думать, что Карлайл, как я предлагала, ждёт меня на футбольном поле, но, выйдя после лекции, я сразу же направилась в том самом направлении и увидела, что его там – сюрприз! – не было.

Принципиальный говнюк.

За дверью опять орала музыка, на этот раз это был 50 Cent – In Da Club.

Собравшись духом, я нажала на звонок, раздавая все то же птичье щебетание. Несколько секунд колебаний, звуки движущихся шагов в мою сторону, и вот дверь широко раскрылась в очередной раз передо мной за последние два дня, представляя все того же Блондина М. На этот раз он заколол свои длинные волосы в хвост на затылке, и только несколько коротких прядей ниспадали на его лицо.

Его светлая бровь выгнулась.

– Робина дома нет, – с усмешкой произнёс тот.

– Мне нужен Карлайл, – ответила я, крепче обхватывая лямки рюкзака, висевшего у меня за спиной, чтобы ненароком в приступе судорог не замахнуться на парня за его вчерашнюю неудачную шутку.

Я-то было прониклась сочувствием к своему напарнику по комментированию, а это было лишь забавой для его друга.

Улыбка на лице Блондина М стала шире, когда он уловил связь со вчерашним днем, но меня мало заботило то, как это выглядело, потому что я знала правду – я приходила сюда не по собственному желанию. Оба раза.

– А кто завтра по расписанию?

Я поджала губы ещё сильнее и, видя мою реакцию, парень поспешил добавить.

– Нет, крошка, я не в этом плане, о котором ты, вероятно, подумала, – он нагло хмыкнул, – просто забавно, что ты приходишь второй день подряд, практически в одно и то же время и спрашиваешь разных парней. Вот я и спросил, к кому ты придешь завтра. Вдруг ко мне? Я хочу быть подготовленным.

Вот… мудак. Братство мудаков. Я ими окружена со всех сторон. Боже, помоги.

Внутри меня теплилась надежда, что это мое последнее позорное появление на пороге этого дома, но что-то мне подсказывало, что мои надежды не оправдаются. Карлайл был хорошим манипулятором, и как бы грустно это не было признавать, моё будущее зависело от предстоящего месяца подготовки с ним. Тотальной и качественной подготовки.

Я натянула на лицо улыбку, не собираясь лезть в атаку с прямыми оскорблениями, потому что у меня духу не хватило бы сказать вслух «тупой осёл». В конце концов, он не был виноват в том, что родился таким. Все в университете знали о репутации этого парня, имеющего в запасе богатую родословную, непомерно раздутое эго и смазливое личико. Вместе это все оправдывало его шуточки ниже пояса, потому что это было единственным его развлечением после флирта с каждой второй юбкой.

– Я уверена, что даже при самых плохих обстоятельствах на планете с демографией, я ни за что не заявлюсь к тебе, – слова легко слетели с моих губ, и я была уверена, что Ирма и Аннет гордились бы моим ответом, но быстро добавила, – извини, если грубо.

Мой список самых последних мужчин на планете обновлялся с каждой минутой. До вчерашнего дня я была уверена, что самый последний в этом списке – это Карлайл. После пятиминутки накануне с Робином пересмотрела свое отношение и поняла, что после Карлайла оставалось ещё местечко для Мэддокса, а сегодня самым последним стал Блондин М. Ну, или все-таки Робин. Не знаю. Они занимали примерно одну позицию в этом списке, и оба были ниже, чем Шервуд.

Футболист ухватился за левую сторону груди, второй рукой упираясь в косяк и корча гримасу боли, в которую я практически поверила.

– Ранишь больнее ножа, Бэмби, – и быстро выпрямился, пропуская меня вперед с довольной улыбкой, – но нож от такой красотки – это больше комплимент. – Я фыркнула, поджимая губы, на что тот ещё шире ухмыльнулся. – Комната Карлайла на первом этаже. Вторая дверь, заворачивая под лестницу.

Кивнув его ориентировке, я собиралась последовать в указанной им стороне, но вспомнила вчерашний случай, когда он направил меня точно также, сыграв на моей эмпатии. Остановившись на месте, я развернула голову к Блондину «М» и спросила:

– Как тебя зовут?

– Митчелл Эммерс к вашим услугам.

– Пошёл нахрен, Митчелл Эммерс, – после чего чуть более тихим голосом точно также добавила, – извини.

И быстро ушла с места, беря направление в сторону комнаты Карлайла.

Все эти двухдневные мучения только ради того, чтобы в конце концов вернуться к исходной точке, которую мне с самого начала предлагал Шервуд. Чёрт.

Я постучалась в дверь несколько раз прежде, чем та сама широко не распахнулась передо мной. В нос ударил запах геля для душа или шампуня, но очевидно что-то, что имело запах ментола. Карлайл стоял на пороге, вытирая полотенцем мокрые волосы, и лениво улыбался, наблюдая за мной, пока мой взгляд спускался от его довольного лица к голому идеальному торсу и обратно.

– Проходи…

Я моргнула прежде, чем оторвать взгляд от выкованных железом и постоянными тренировками в спортзале кубиков пресса, и подняла голову.

– Я не зайду, пока ты не наденешь футболку, – быстро протараторила я, не отрывая взгляда от его карих глаз, – я серьёзно.

Его тело можно было приватизировать под образ Аполлона, и он это знал, но максимум, что это могло у меня вызвать – это желание развернуться на месте и уйти. Безусловно, меня привлекали красивые тела мужчин, но, если это тело принадлежало Шервуду, я отказывалась посвящать этому больше нескольких секунд беглого просмотра.

Карлайл ухмыльнулся.

– Чёрт, какая досада, я как раз закинул всю свою одежду в стирку. Так бы обязательно накинул на себя что-нибудь, – он отступил от двери, шире раскрывая её, и вытянул руку вперед, пропуская внутрь.

Я продолжила стоять на месте, прожигая дыру в его глазах, и сощурилась.

– Скажи честно, тебе нравится смущать меня, Шервуд?

– А я тебя смущаю, оленёнок?

– Я неправильно выразилась, – я шагнула вперед, показывая, что его оголенный торс не был причиной моего возникшего ступора, – тебе нравится меня раздражать?

Улыбка на лице квотербека стала шире.

О, конечно, ему нравилось.

– Ты даже не представляешь, как, – брюнет растянул эти слова, следя за мной, пока я двигалась внутрь его комнаты, с интересом разглядывая пространство и замечая мелкие детали, полностью описывающие суть характера Карлайла.

Не было никаких постеров или мотивационных вырезок из журналов, как у меня, к примеру, и единственное, что висело над его кроватью – это именная футболка, принадлежащая кому-то с фамилией Мэннинг.

Всё остальное в комнате было книжными полками, рабочим столом, на котором, на удивление, стояли фотографии в рамках – на одной из них он был запечатлен со своей футбольной командой, на второй улыбающийся Карлайл стоял с каким-то парнем, обнимая того за плечи. Судя по схожим формам лица, носу и улыбкам, этот незнакомец был его братом.

Всё. Больше ничего интересного. Никаких постеров с голыми девушками из журнала Playboy, никаких дисков с рок-группами. Ничего. Даже скучно как-то.

– Так, – я развернулась на пятках, готовая начать наш первый урок на пути к получению знаний, как вдруг снова оказалась застигнутой врасплох присутствием Шервуда. Очень тесным присуствием, – ты можешь не подходить ко мне так тихо?

Я прижала руку к сердцу.

– Я не могу контролировать уровень децибел своих шагов, – квотербек обошел меня, доставая из верхнего ящика своего рабочего стола небольшую чёрную папку, – начнем с самого простого. Я достал это у тренера, поэтому надо будет вернуть в том же состоянии.

Отступив от предшествующего испуга, я подошла ближе к парню, чтобы взглянуть на папку, которую он начал открывать, перелистывая страницу за страницей.

– Это досье на наших игроков с фотографиями и фамилиями. Я карандашом сверху обозначил позицию каждого и игровой номер. Это важно, оленёнок, – спесь с его лица стерлась за мгновение, когда он принялся объяснять дальше своим низким голосом, – основные правила мы разберем чуть позже, потому что для этого ты должна разбираться в игроках. Кто играет в защите, кто – в нападении, а кто состоит в спецкоманде. Я тебе расскажу, в чем состоит функция каждого. Потом проведу тест для закрепления информации.

Я нахмурилась, поднимая взгляд от папки в руках к его глазам, пытаясь понять, серьезно он это говорил или опять шутил надо мной.

На его лице не было улыбки.

– Такой серьёзный, – пробурчала я, перенимая бумаги, и принялась перелистывать, быстро пробегаясь глазами по страницам.

На самой первой был изображен Шервуд с небольшой информацией о нем и характеристиками от тренера Серрано, всюду восхваляющими квотербека за каждый сезон матчей.

Карлайл Ноа Шервуд. Квотербек. 27.

Я открыла следующую страницу.

Митчелл Байрон Эммерс. Тэйлбэк⁷. 14.

Блондин М на фотографии был ещё с короткими волосами, и я еле различила в его лице что-то схожее с человеком, которого послала пару минут назад. Милого мальчика на этом изображении я бы в жизни не смогла оскорбить или съязвить, но этого милого мальчика больше не существовало, потому что вместо него появился тестостероновый киборг, палящий саркастичными фразочками похлеще Шервуда.

Эффект Сейбрука.

Я продолжила изучать содержимое папки, не обращая никакого внимания на молча стоящего рядом Карлайла, рассматривая досье на сорок игроков американского футбола. Половину я видела на общих вечеринках или же в коридорах университета, с другой знакомилась впервые. Особенно под конец начали мелькать незнакомые имена игроков, которые только-только прошли отборочный тур и теперь числились в спортивном секторе.

На последней мои руки дрогнули, и я чуть не уронила увесистую папку на пол, хлопая глазами.

Да ну.

– Это что? – моя голова взмылась вверх, чтобы встретиться с лицом Карлайла, который все это время не прерывал тишины в комнате.

Он перевёл взгляд с моего лица на страницу, которую я держала открытой.

– Мужчина, – Шервуд хмыкнул, – ладно, мальчик. Я переусердствовал, назвав его мужчиной.

Поджав губы, я снова опустила взгляд вниз. Придурок. Только я подумала, что квотербек мог быть серьёзным, как он доказывал обратное – что он безмозглый придурок, способный только ржать и издеваться.

– Я знаю его пол, Шервуд, – я ткнула пальцем на фотографию парня, – что капитан команды лакросса забыл в списке футболистов?

Тиан Уолок. Корнербек⁸. 83.

Его характеристика была абсолютно пустой, за исключением одной строчки. Конечно, она будет пустой. Потому что Тиан не играл никогда в футбол. Он был капитаном команды лакросса!

– Это наш новый игрок, – Шервуд перехватил папку с моих рук, с интересом разглядывая фотографию блондина, взятую с личного дела студента, – он перешел к нам в команду на сборах.

Я сглотнула, пытаясь всем видом не показывать того, что я чуть не поперхнулась слюной после его слов. Здесь даже характеристики не были нужны, я сама могла написать двухтомник о его положительных чертах.

– Э-э, – непонятный звук вышел из моего горла, – разве так можно?

Карлайл пожал плечами, захлопывая папку передо мной и сверкая своей очередной безупречной улыбкой.

– Можно, если у тебя есть связи, – Шервуд сделал шаг вперед, наклоняя свое лицо ближе к моему, из-за чего я начала откланиваться назад, – у тебя странная реакция, оленёнок. Он тебе нравится?

Мои глаза округлились.

– Он теперь футболист, – я держала голос ровным, нахваливая мысленно себя за то, что звучала достаточно убедительно, – он точно не мой тип.

– Хм, – квотербек сделал ещё один шаг вперед, становясь все более и более довольным, – а мне кажется, что он абсолютно точно твой тип. И нравится тебе давно, кажется. Где-то с первого курса?.. Если мне не изменяет память. В списке ненавистных тебе категорий есть одно исключение?

Смутные очертания в моей голове стали всплывать образами с предыдущего года. Мозг перенес меня на ту самую вечеринку, проходившую в нашем сестринстве, и на тот самый момент с пьяным Карлайлом, когда я оказалась с ним запертой в одной ванной.

Кажется, последнее предложение говорила я.

– Ты что, помнишь…

Улыбка на лице Шервуда была теперь шире, чем у Чеширского кота. Мое сердце пропустило удар, когда его следующие слова прозвучали подобно грому среди ясного неба:

– Я всё помню, оленёнок.

Я сглотнула, перелистывая кадр за кадром в своей голове, и высверливала дыру в глазах Карлайла, в которых плясали черти. Он казался мне вусмерть пьяным в ту ночь, чтобы что-то помнить.

– Что именно? – мой голос звучал подозрительно тихо, пока все нервы натягивались, как струны, под пристальным взглядом довольного квотербека.

Мы стояли в опасной близости, но все, что я могла сейчас ощущать – это желание убежать от позора. Или от смущения. Я не знаю.

Брюнет хмыкнул, сдвинувшись от меня на пару шагов, и плюхнулся на кровать, заполнив комнату звуками скрипа. Его взгляд все ещё блуждал по моему потерянному лицу, когда он продолжил:

– Ну, – Карлайл бездумно стал листать файлы папки, делая вид, что ему абсолютно плевать на происходящее, – я помню твои пьяные бредни о том, что ты так сильно хотела, чтобы из второго круга выпал Тиан Уолок, потому что, цитирую, «хоть я и ненавижу спортсменов и их озабоченное эго, но в списке ненавистных мне категорий есть одно исключение – капитан команды лакросса».

Он улыбнулся шире, поднимая взгляд ко мне.

А я будто приросла к полу, ощущая, как к моему лицу прилил нескончаемый жар всего тела, будто мои щеки сейчас были эпицентром ада. Ещё бы секунда, и я начала бы биться в агонии, источая крики демона, которого облили святой водой.

Он действительно помнил этот момент, но не продолжил.

Вот везучий ублюдок. Запомнил только выгодную ему часть той длинной ночи.

– И всё? – осторожно спросила я, крепче хватая ручку своего рюкзака, который все еще был у меня за спиной. Я была готова удрать прямо сейчас отсюда. И именно это я и собиралась сделать, но только после того, как получу ответ на свой вопрос.

Квотербек вскинул бровь, укладывая папку на своей голой груди.

– А было что-то ещё, оленёнок? – он казался искренне удивленным, но я не могла себе позволить такую роскошь, как доверие Карлайлу Шервуду, зная о его хитрых способах запудрить девушке мозги, – я просто подумал, что часть, где ты блюешь в унитаз, а я держу твои волосы и после помогаю тебе почистить зубы – это не самый лучший момент в твоей жизни… Ну, или все-таки лучший за счет моего присутствия.

– Так, всё, – я сейчас была краснее помидора, и от избытка различных эмоций в теле меня начинала бить мелкая дрожь.

Так всегда происходило, даже, если я не нервничала, но слишком сильно отдавалась какому-то чувству.

Я выхватила папку с футболистами из рук Карлайла, захлопывая её и прижимая к своей груди. Мне не хотелось показывать неуверенность здесь и сейчас, но мои глаза, избегающие его взгляда, скорее всего были красноречивее всех несказанных слов.

Дерьмо.

Он помнил лишь половину той ночи, и опять же он помнил лишь то, что могло сыграть против меня. А я же не решалась напомнить ему о продолжении, потому что в конечном итоге это опять же сыграло бы против меня! Какой ужас. Это шервудовская ловушка.

– Я пойду, – пробормотала я скорее себе под нос, чем это мог бы услышать кто-то другой, и принялась дрожащей рукой двигать молнию рюкзака, чтобы открыть его и засунуть туда эту проклятую папку.

Конечно, трясущимся телом это сложно было сделать, да ещё и под прицелом внимательных глаз Карлайла, но тем не менее я уже практически раскрыла задний отсек, когда шершавые большие ладони перехватили мои руки.

Расфокусированный взгляд перешел от места, где мои пальцы были в захвате загорелых ладоней Шервуда, к самому Шервуду, который уже сидел на краю кровати передо мной. Нас разделяло сантиметров двадцать, и я смотрела на него сверху вниз, с высоты своего роста на него, сидящего с серьезным лицом. И если в любой другой момент мне придали бы уверенности наши нынешние позиции, то сейчас я ощущала себя так, будто это он смотрел на меня свысока.

Я молчала, пока веселый вид Карлайла не омрачался с каждой секундой, становясь густой массой отчаяния под моим взглядом.

– Эй, – он тихо призвал к себе всё внимание и большим пальцем провел по запястью, взывая к спокойствию, – это нормально. Все то, что ты мне сказала и сделала. Ты же это понимаешь?.. – нет. Это не было нормальным. Я не должна была в пьяном бреду выдавать то, что так упорно держала в секрете. Но в ответ я лишь кивнула, стараясь привести себя в порядок и выдать ещё одну порцию привычных саркастических фразочек, которых у меня в запасе было вагон, однако сейчас я не могла подобрать ни одного слова. И Шервуд это понимал. – Я не хотел показаться ублюдком. Все окей, оленёнок, – на его губах появилась настоящая улыбка вместе с ямочками на щеках, – я никому не расскажу о твоем секрете. Это обещание. И, если тебя это успокоит, я отношусь спокойно к тому, чтобы держать твои волосы, пока ты опрокидываешь свой желудок в унитаз. И подготавливать для тебя щетку с пастой, если уж на то пошло. Всё нормально. С кем не бывает, ведь так?..

Из меня вырвался едва уловимый смешок. Большой палец Карлайла все ещё продолжал поглаживать тыльную сторону моей дрожащей ладони, пока я планомерно начинала приходить в себя и запасаться ещё одним щитом для обороны от очередного потока его обаяния.

– С тобой тоже такое бывало? – я аккуратно опустила руку вниз, чтобы не доводить ситуацию до неловкого предела.

Шервуд хмыкнул, откидываясь на локти на кровати.

– Не-а, – он пожал плечами, – но вполне могло бы произойти. И я был бы только рад, если рядом оказался кто-то такой, как я. Идеальный человек, не так ли?

Его риторические вопросы меня забавляли. Практически при каждом нашем диалоге, он дополнял свои фразочки подобными вопросами, которые не нуждались в ответах, но добавляли квотербеку харизмы.

Я закатила глаза, радуясь, что атмосфера между нами приобретала привычный лад.

– Ага, – я все же смогла засунуть папку в рюкзак, и на этот раз сделала это спокойнее, – я уже говорила, что ты самовлюбленный?

Да. Да. Да. Десятки и сотни раз, но я продолжила бы это говорить, даже, если у него это было бы написано на лбу.

– Детка, – Карлайл шире улыбнулся, – я был уверен, что мы только что назвали все причины, по которым меня может полюбить каждый. Разве нет?

Может в параллельной вселенной мы с этим нахальным квотербеком смогли бы подружиться, но пока что мы все ещё находились в мире, где я веду радиоэфиры и ненавижу футбол, а он является лучшим игроком сборной юниоров и метит в команду НФЛ. Все было предрешено за нас.

Как жаль.

– Ладно, – я выдохнула, облизывая губы, и развернулась к двери, – встретимся в следующий раз где-нибудь на нейтральной территории.

– Ты уходишь? – Шервуд поднялся с кровати, загораживая мне путь.

Заморгав, я удивлённо вскинула бровь вверх. Да, я пробыла здесь от силы минут десять, но я не предполагала сегодня застревать в этом братстве на несколько часов.

Я осторожно кивнула.

– Ну, да. У меня есть ещё дела.

– Но я даже не объяснил тебе элементарных вещей, – его рука потянулась к столу, на котором лежал открытый блокнот на полностью исписанной корявым почерком странице. Он потряс ею перед моим лицом, – мы даже не изучили игровое поле. О каких делах может идти речь?

О, возможно, Карлайл уже построил в своей голове образ меня, как футбольной фанатки, облизывающей все плакаты с их фотографиями и молящей их оставить свой автограф на сиськах, но он будет удивлён, услышав мой ответ.

– Слушай, – я прокашлялась, – футбол – это не мой приоритет. Сейчас. На комментировании, конечно, будет по другому. У меня сейчас есть ещё кое-какие обязанности, которые стоят выше, чем, – кивнув на его блокнот, я улыбнулась, – вот это всё.

Не дожидаясь его ответа, я развернулась на сто восемьдесят градусов, хлестнув волосами по телу Карлайла, и пошагала в сторону выхода. Дома меня ждала Холли с факелом и виллой в руках, готовая отправить каждого опоздавшего на сестринское собрание самолично в ад. Поэтому, у меня было от силы минут десять на то, чтобы добраться до Тау Каппа.

Чтобы это сделать, мне нужно было отрастить крылья.

– Тогда наше занятие переносится на завтра, – Шервуд пошёл следом за мной, – о, и, мой тебе совет, оленёнок, сделай все-таки футбол своим приоритетом на этот месяц. Пока ты не вдолбишь это в свою светлую головушку, мы будем встречаться каждый божий день, – я резко развернулась на месте, чтобы увидеть широкую улыбку на беспечном лице квотербека, – вижу, что тебе это нравится.

– До встречи, Шервуд, – бросила я, выходя за пределы его комнаты.

– До завтра, Харпер!

Я вылетела в гостиную, в которой сидели Робин вместе с какой-то девушкой на его коленях, бесстыдно проводящей пальцем по его голой груди, пока Мэддокс изучал языком каждый сантиметр кожи на её шее. Все, что я сейчас хотела – это вырвать себе глаза и стереть память, потому что, хоть Робин и больше не был футболистом, но повадки звездного спортсмена в нем всё ещё оставались.

Пока Карлайл ослаблял мою ненависть к футболистам, Мэддокс и остальные лишь закрепляли её. Сохранение баланса.

Я выбежала из братства, по пути чуть не сбив входящего парня, и, бросив в воздух короткие извинения, двинулась в направлении своего сестринства, набирая скорость с каждой секундой.

* * *

–…волонтёрский проект Тау Каппа в этом году сосредоточен на помощи бездомным животным, – в конце концов, я не опоздала на собрание, заскочив внутрь сестринства в тот самый момент, когда Холли кричала на весь дом о начале. Дюжина девушек теперь сидели в гостиной, распластавшись на диване, в креслах и на полу на подушках, наблюдая за выступлением нашей председательницы у телевизора с открытой презентацией, имеющей название: «Сестрички Тау Каппа и Волонтерский проект». Девушка кивнула Гвин, сидящей с ноутбуком в руках, и слайд сменился на следующий, где были изображены собачки и кошки, оставленные на улице, – нам нужно собрать средства с других студентов, и мы это сделаем с помощью… Есть варианты?

Эта интрига в голосе Грейсон меня убивала, но я скрыла усмешку за кулаком, откашливаясь и дожидаясь, когда остальные поделятся своими предположениями.

– Полуголое мытье машин? – подала голос Шэннон, сидящая рядом с Гвин. Обе девушки, мои условные сёстры, являлись лучшими подругами Холли.

Я моргнула, переглядываясь с Ирмой.

Если это правда, то лучше сразу мне в рот из дробовика выстрелите.

– Нет, – отрицательно мотнула головой Грейсон, забирая руки за спину, – слишком примитивно. Ещё?

Господи.

Холли каждый раз затевала из наших собраний целый сбор специалистов различных отраслей, заставляя делать бессмысленные презентации Гвинет, в которых был лишь набор безсвязных картинок, взятых с гугла. К тому же, Грейсон занималась тем, что спрашивала наше мнение и, в конечном итоге, перекрывала всё это своим решением.

Я потёрла глаза, чувствуя, как под задницей провибрировал телефон. Дважды. Но я проигнорировала его, наблюдая за тем, как около пятнадцати девушек, сидящих в огромной гостиной в темноте, делали задумчивые лица, размышляя над вариантом сбора средств.

– Будем продавать десерты на ближайшем фестивале? – предположила Рамона.

Телефон снова оповестил меня о сообщении. Я поджала губы.

– Серьёзно? – Холли цокнула. – И что, ты хочешь сказать, что мы выкупим все полки с пончиками в Walmart и продадим их по двойной цене?

– Ну, – брюнетка пожала плечами, – можно самим приготовить.

Председательница замолчала, хлопая ресницами, после чего усмехнулась, прохаживаясь взглядом по каждой девушке в помещении.

– М, отличная идея, – Грейсон развела руки в стороны, – кто хочет заняться выпечкой?

Все замолчали. Холли перевела взгляд обратно к Рамоне, заставив ту стушеваться под её пристальным вниманием. Идея кормить тысячу людей на фестивале была самой ужасной. Никто из нас не имел страсти к готовке, предпочитая перекусывать где-нибудь в кафешках или же обходиться доставкой еды. Поэтому…

Мой телефон провибрировал в четвёртый раз, чёрт побери.

– Мы будем рассылать приглашения на закрытую Хэллоуинскую вечеринку, – продолжила председательница, разворачиваясь обратно к экрану телевизора, на котором появился следующий слайд с темой «ХЭЛЛОУИН» и пятью картинками с изображениями людей, танцующих в уродливых нарядах, – проведём конкурс на самый лучший костюм…

Пока Холли продолжала рассказывать, я осторожно развернула телефон экраном к себе и увидела четыре новых сообщения: один от старшего брата и ещё три от Шервуда. Раскрыв их, я пробежалась взглядом по содержимому:

Итан: «Йо, я завтра буду проездом в Сан-Франциско. Не хочешь посидеть где-нибудь?»

Карлайл: «Занят завтра до восьми вечера. Тренировка. Поэтому, встретимся после неё»

Карлайл: «Приходи на поле. Оттуда решим, чё делать»

Карлайл: «Хотя я уже решил. У меня в братстве»

Решил? Братство? Какого фига?

Бросив мимолётный взгляд на продолжающую болтать Холли, я нажала на сообщения и быстро принялась печатать ответ.

Бэмби: «Иди в жопу. Ты и твои тупые предложения. Встретимся там, где я скажу»

Зайдя в переписку с братом, мои пальцы точно также залетали по экрану:

Бэмби: «Да, без проблем»

–…костюмов… Бэмби, – громогласный голос Грейсон отразился от стен гостиной, и я задержала дыхание, выключая свой смартфон. Твою мать. Ирма, находящаяся по левую сторону, ткнула локтем в бок. Осторожно подняв голову под заинтересованными лицами всех девушек, я встретилась взглядом с злой Холли. Её губы были сжаты в одну тонкую линию, а между идеальных бровей проступила морщина, – ты услышала, что я сказала?

Да Боже мой!

Я готова была захныкать на месте от тупости всего этого дня. Мало того, что профессор Гибсон на лекции заметил мою особую заинтересованность к его предмету, так теперь ещё и гнев самой председательницы был направлен в мою сторону.

– О костюмах, – уверенно произнесла я, встречая лицо Грейсон, полное скепсиса. Я выдохнула, разводя в руки стороны, – ладно, я отвлеклась. Извини.

– Я говорила о том, что кому-то нужно будет всю вечеринку сидеть на входе и проверять билеты, – Холли кивнула Гвин, и слайд на экране сменился картинкой, на которой красными буквами на белом фоне было написано слово из пяти букв: «ЛУЗЕР», – будешь сидеть ты. Надеюсь, впредь ты будешь слушать то, что я говорю.

– Холли, – я сделала жалобное лицо, которое воздействовало на всех с положительным эффектом, но я сомневалась, что это подействовало бы и на невозмутимую председательницу, с которой наши отношения и так были натянутыми до предела, – серьёзно?

– Вполне себе. Всё, – брюнетка откинула за плечо темные волосы, и в гостиной включился свет, ослепляя на пару секунд, – собрание окончено.

Я поджала губы, натыкаясь на лица сестёр, на которых было изображено сожаление, но я знала, что на самом деле они в тайне радовались такому исходу, ведь никто из них не хотел сидеть на вечеринке под дверью дома и трезвой наблюдать за сумасшествием внутри. Эта умопомрачительная роль досталась мне вместе со званием неудачницы.

Грёбанный Карлайл.

– Нет! – Ирма остановила всех девушек, собирающихся разойтись по своим комнатам, и взметнулась над диваном. – Ежемесячный сбор для общего сестринского фонда!

Помещение заполнилось стонами недовольства, но Хансен откуда-то достала злосчастную коробку, уже потрепавшуюся от количества пройденных через неё мероприятий, и потрясла ею в воздухе, улыбаясь. Все принялись копаться в своих карманах, выискивая мелочь, и по очереди закидывать деньги внутрь.

– Напомни, – Аннет, сидящая рядом со мной, достала из кармана пять долларов, – на что мы проводим эти сборы?

Ирма ухмыльнулась.

– На экстренную контрацепцию, подруга, – Хансен прошлась по каждой девушке.

– Они мне вряд ли понадобятся, – буркнула под нос Аннет, поднимаясь с места и направляясь к лестнице вместе с остальными.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда забеременеешь от Мэддокса или ещё какого-нибудь футболиста.

Я захихикала, вместе с Хилл собираясь забраться в свою комнату. Мысль о беременной Аннет, у которой всё всегда шло по четко спланированному графику, была до предела абсурдной, но шутки Ирмы всё равно находили отдельное место в моем сердце.

На телефон, находящийся в руках, пришло новое сообщение.

Карлайл: «Послушной ты мне нравишься гораздо больше»

Что…

Остановившись перед первой ступенью, я раскрыла диалог с Шервудом и чуть не закричала, увидев полную переписку. В спешке я перелистнула на последнее сообщение брату, отмеченное уже прочитанным, и накрыла лицо ладонью, захныкав.

Может быть, в этой романтической комедии я действительно была той самой наивной глупышкой, попадающей во все передряги, потому что я перепутала сообщение и послала в задницу своего собственного брата, а также согласилась на встречу в братстве Гамма Фи Бета с Шервудом.

Пиф-паф – так звучал выстрел из дробовика мне в висок.

Глава 5

Карлайл

Через восемь месяцев я окончу Сейбрук. Через семь начнется драфт НФЛ. У меня было ровно полгода, чтобы добиться двух основных целей, поставленных на каникулах, – взять Кубок в сезоне и заполучить самую желанную девушку университета.

Поправка, для меня желанную. Бэмби Харпер имела свойство сливаться с элементами декора Сейбрука, не давая знать и замечать себя, но, Боги, я заметил. Если бы не та вечеринка год назад, я бы продолжил жить той беспечной жизнью, которой был обложен со всех сторон, привыкший к тому, что практически все подавалось мне на блюдечке с голубой каемочкой.

Спорт? Я – лучший квотербек, активно повышающий свои навыки даже на каникулах. Отсюда вытекал приятный бонус в виде отличной физической подготовки и мускулистого телосложения.

Отличная учеба? В школе я был задротом, запрограммировавшим себя вовремя сдавать все, даже незначительные проекты, и эта дисциплина закрепилась за мной и в университете, не влияя на общую оценку в плохом ключе.

Девушки? Примечание: смотри первый и второй пункт.

С таким фундаментом я был лакомым кусочком, среди женского населения, и бесстыдно пользовался тем, что мне давали. Никто из них не обременял меня своей компанией, собираясь окольцевать квотербека в тот же момент, как только переступал порог моей спальни. Моя спальня была тем же проходным двором, что и улица, по которой мы каждый день волочились на учебу, и всех все устраивало.

До определенного момента.

Та ерунда, о которой говорили в сопливых романах, оказалась жестокой правдой. Я влюбился и закодировал свой член. Не намеренно. В тот самый момент, когда я понял, что единственная девушка, вызывающая спазмы не только ниже пояса, но и в моем сердце, это Бэмби Харпер, я тотчас решил – она будет моей. О том, чтобы спать с другими девушками, речи даже не шло – никто из них не мог обогнать девчонку с радиостанции, которая по каким-то причинам притягивала к себе все внимание. На фоне её другие казались назойливым шумом, в то время, как она сама являлась птичьим пением, хором ангелов и церковной молитвой.

Я должен быть с ней. Должен был хотя бы попытаться урвать кусочек рая.

Вопрос состоял только в том, чтобы идти по четкому плану и не забивать постоянно ею мысли.

Однажды я уже попытался выбить её из головы, но получил обратный эффект – я стал ею одержим.

Я прокручивал момент с сегодняшней тренировки весь оставшийся день, возвращаясь каждые полчаса к той минуте, когда в шумную раздевалку вошел хмурый тренер Серрано, а за ним улыбающийся блондин со спортивной сумкой на плече. Гогот мужского смеха и перекидываний тупых фразочек моментально прекратились, сконцентрировавшись на том месте, где Айзек, человек, каждый день готовящий нас к звёздному часу в НФЛ, положил руку на плечо парня. Я знал, кто он такой, как минимум потому, что две спортивные гвардии нашего университета частенько пересекались на мероприятиях по типу благотворительности. Это был Тиан Уолок. Капитан команды лакросса. Дерьмовый капитан, если что, потому что ни разу за все эти годы я не видел, чтобы их команда хотя бы чуть-чуть приблизилась к победе. У сборной дома престарелых было больше шансов, чем у лакроссцев Сейбрука.

– Парни, знакомьтесь, – грубый голос тренера отразился от стен, заставив заткнуться последних ребят, шепотом обсуждающих появление новенького, – это Тиан. Наш новый игрок. Не успел попасть на сборы, поэтому принимаем позднее обычного. С этого дня он футболист. Карлайл, – карие глаза Айзека встретились с моими, и его голова чуть склонилась вперед, – объясни ему здесь все. Жду всех через пять минут на поле.

С этими словами фигура тренера Серрано исчезла за дверью, оставив четыре дюжины футболистов наедине с новеньким, которого все, и в том числе я, разглядывали, как музейный экспонат, а тот, в свою очередь, продолжал улыбаться так, будто попал на шоколадную фабрику, а не в сборную американского футбола.

Я не был в восторге от перестановки позиций и, возможно, замены некоторых игроков, как минимум, потому что не был знаком с силовой характеристикой Уолока. Но тренер практически сразу же сделал блондина игроком основного состава защиты.

Что я о нем мог знать? Что этот придурок не был способен с клюшкой в руках пронестись по полю и забить ничтожно маленький мяч в ворота размером во все поле? Да. Это я точно знал. Поэтому, я был настроен скептично к его появлению в нашей команде, как и все остальные.

Бэмби ушла пару часов назад, и я наконец вышел из своей комнаты, поговорив с отцом по телефону и передав привет только пришедшей с работы матери. Они все находились в родном городе, в Маунтин-Вью, и готовились отдать своего младшего сына, Криса, в университет, в котором учился я – в Сейбрук.

Митчелл, Робин и Трент, мои сожители, сидели в общей гостиной перед телевизором, прокручивая последний матч их любимой команды – Грин-Бей Пэкерс с Викингами Миннесоты. Митчелл отдавался эмоциям на все двести двадцать процентов, хлопая в ладони и выкрикивая в воздух обезьяньи вопли каждый раз, когда Джордан Лав появлялся на экране.

– Этот мужик – это просто нечто, – заправляя длинные волосы назад, выдал Эммерс, – я бы ему отсосал.

– За бесплатно? – Трент, сидящий рядом и пьющий свой овощной фреш или какую-то подобную херню, которую никто из нас даже понюхать не осмеливался, поднял голову.

Митчелл прыснул.

– Естественно! Чуваку двадцать пять лет, а он уже играет в стартовом составе НФЛ. Если бы я умудрился прославиться также, я бы и себе отсосал…

– Как хорошо, что тебе это не грозит, – я шагнул в гостиную как раз в тот момент, когда последняя реплика вырвалась из его рта достаточно громко, чтобы найти отклик в моей фантазии, – поэтому, не говори ничего такого в нашем присутствии. Моя голова невольно начинает воспроизводить вполне реалистичные картины твоей изящной растяжки.

Моя голова была забита абсолютно точно не длинноволосым другом, пытающимся сделать что-то со своим причиндалом. Но это вполне могло бы стать правдой, учитывая разностороннюю деятельность нашего мозга.

Я не контролировал свои мысли.

Телевизор проревел мощной лавиной аплодисментов и рычащим голосом комментатора, который поздравлял команду Грин-Бэй Пэкерс с победой.

– Признайся, что ты тоже этого хочешь. В тайне мы все этого хотим, – Эммерс хмыкнул, щёлкнув своим указательным пальцем меня по носу, и поставил матч на паузу, упав на кровать посередине между Трентом, вытягивающим из трубочки последние остатки моркови, и Робином, пялящимся в свой телефон.

Они оба выдали усмешки после фразочки Митчелла, которая меня заставила закатить глаза. Я иногда удивлялся, как в нем совмещались аристократичная внешность, аристократичный стиль, который, вроде как, назывался «я подтираю свой зад Бенджамином Франклином» и этот багаж нескончаемого сарказма. Мы были с ним похожи в последнем, но в остальном – абсолютно точно нет. Я не одевался каждый день в начищенные лакированные туфли и костюм тройку, завязывая волосы в низкий хвост и сверкая своим точеным лицом, как ангельским нимбом.

Я упал в кресло, откинув голову на мягкую обивку спинки, и тяжело вздохнул, пытаясь размотать в голове путаницу, возникшую сегодня из-за появившегося Тиана и из-за чертовой Бэмби, свалившейся на мою голову самым внезапным образом. Я поджал губы, вспоминая ту череду событий, в которую мы оба попали, и теперь не мог понять – моя предвзятость к Уолоку появилась из-за того, что он действительно хреновый игрок или же из-за его непрочной связи с оленёнком?..

Да хер его.

– Кстати, – Митчелл прожевал свою порцию лазаньи и теперь тянул руки к тарелке Робина, – вы слышали, кто теперь капитан защиты Брисбэна?

Еще бы мы этого не слышали.

Брисбэн – наш самый сильный противник. Мы каждый год в финале сезона оставались с ними, и я совру, если скажу, что победа доставалась нам легкой ценой.

Ещё два года назад Харлан Доннелли был всего лишь первокурсником, только-только врывающимся в американский футбол, и не представлял никакой опасности. Но год назад он вернулся на поле сотворенным античными богами и отправил нескольких игроков нашей команды на больничные койки, при этом не выдавив из себя никаких эмоций. Рыжеволосый ирландец, обладающий всеми возможными стереотипами, которые можно было присвоить Ирландии, был нереально быстр на поле, мог сбить нескольких амбалов, перехватить летящий со скоростью света мяч, не дернув ни одной мышцей на лице, и теперь Харли являлся капитаном защиты Брисбэна. Это означало, что в этом году у него стремления было ещё больше. Никто не мог предугадать, что с ним станет после двух феноменальных проигрышей и ещё одного лета без кубка. Вдруг он вернется на этот раз машиной для убийств?

– Нет, Митч, мы в уши долбимся, – фыркнул Мэддокс, отрываясь от своего телефона с недовольным лицом. Блондин закатил глаза. Я усмехнулся, с весельем наблюдая за ними.

Парень ударил по рукам Эммерса, отбирая свою тарелку с едой, приготовленной нашим единственным шеф-поваром во всем братстве, – Трентом, ресивером⁹ команды. Он был также единственным, кто читал и соблюдал рекомендованный рацион питания спортсменов, выданный нам еще на втором курсе спортивным врачом. Остальные же пренебрегали всеми рекомендациями, питаясь, чем попадется и когда попадется. Я сам не был идеальным примером для своей команды, потому что иногда баловался сигаретами. Понимал, что это надо искоренить, но в свое оправдание могу сказать, что по сравнению с предыдущими годами я курил уже намного реже.

– Я не закончил, – Митчелл потер свою ладонь, на которую пришелся удар Робина, и взглянул на меня, – в этом году у них сменился ещё и тренер. Я слышал, что старик тренировал какую-то профессиональную команду, пока не произошла заварушка и его не снизили до должности подтирания задов юниоров.

В зале образовалась тишина.

Я почувствовал, как напряжение основалось в позвоночнике, и кивнул в ответ словам друга, пытаясь сделать вид, что это ни капли меня не волновало. Хотя на самом деле я уже обливался седьмым потом, боясь, что в этом сезоне победа нам не достанется. Это был мой последний год в университете, и победа гарантировала мне место в драфте. Но если появление нового тренера могло заставить выйти Брисбэн победителями, то я должен был быть начеку.

Черт.

Это действительно могло стать проблемой.

В драфте предыдущего года капитана нашей защиты отобрали в команду Сан-Франциско Форти Найнерс, и теперь наш состав можно было считать подстреленным.

– Я видел наших новичков, – продолжил Робин, проглотив еду, – и ни один из них меня не зацепил.

– Они слишком дряблые, – подхватил разговор Трент, – бег медленный, передачи короткие. От моей бабушки на поле толку будет больше, чем от этих первокурсников.

Я молчал, но я абсолютно точно был с ними согласен. В прошлом году наш состав числился самым идеальным, когда на передовой линии стояли четверокурсники. За их физические данные можно было убить, и все так и вышло – теперь у них контракты с агентами.

– Нам нужно есть как можно больше белка, – Трент поднялся со своего места, – и клетчатки. И усилить силовые нагрузки. И кардио. Каждый день. Нам нужно стать сильнее. Быстрее. Лучше.

Я провел ладонью по лицу, тяжело выдыхая.

Мне нужно было закурить.

– Чувак, твое сбалансированное питание загонит меня только в депрессию, и я не смогу грустным играть в футбол, – хмурый Митчелл вытянул нижнюю губу вперёд, изображая жалобный вид, и ткнул локтем в бок сидящего рядом Робина, пялящегося в экран своего телефона с таким же видом, с каким я мог бы нюхать овощное дерьмо Трента, – может, сделаешь свой спортивный анализ на всю эту ситуацию?

Я взглянул на темнокожего парня.

Мы были достаточно близки, чтобы я мог знать о существовании его проблем и о том, как именно он страдал после исключения из спортивной команды, потому что был единственным зрителем его настоящих слез, но не настолько близко, чтобы копаться во всем этом. Робин не позволял этого делать. Он также знал о том, чего не знали остальные в команде и в чем я сам себе противоречил, твердя одно, а делая, по итогу, другое.

– Анализ могу сделать и я, – я перевел взгляд с Мэддокса на Эммерса и уперся локтями в колени. Робин благодарно кивнул мне, снова утыкаясь взглядом в телефон и награждая всех своим молчанием, – завтра обсудим этот вопрос с Айзеком. Я узнаю имя тренера Брисбэна и посмотрю его биографию. Накопаю, чего интересного. Может, у нас есть шанс снова надрать зад беркутам.

Все заметно напряглись. Кроме Митчелла. Он лишь шире ухмыльнулся.

– Так сказать, подрезать птичкам крылья.

– Да, но я все же предлагаю в наш подробный анализ ввести ещё и здоровый образ жизни, парни, – Донован потряс в воздухе своим стеклянным стаканчиком, на стенках которого осталась разводами оранжевая жидкость, и сразу же сбил атмосферу напряжения до нуля, – я серьезно. Митчелл, если ты не заметил, то ты стал медленнее, чем в предыдущем году. Как тэйлбек, ты не можешь себе этого позволить. Без обид, но это все из-за появления пивного живота.

– Чего-о?

– Я же сказал, без обид.

– Твою мать, Донован, ты посмотри на этот пресс, – и с этими словами парень оголил свой торс, опуская ладонь на живот и проводя длинными пальцами по рельефам, – где здесь пивной живот?

– Я его отчётливо вижу.

– А я его не вижу.

– Ты слишком самовлюблен, чтобы признать тот факт, что становишься менее привлекателен. Еще год, второй, ты перестанешь быть секс-символом среди девушек и займешь ту же категорию людей, которые, чтобы потрахаться, ходят на двадцать свиданий, а не один раз в бар.

– Трент, – Эммерс устрашающе тихо произнес его имя, и я в предвкушении откинулся на спинку кресла, улыбаясь Робину, который тоже отвлекся от своего телефона, – я хотя бы буду трахаться, а не ходить круглогодично со стояком в штанах. Даже если у меня отнимут тело Аполлона и волосы Тарзана, никто не сможет отнять моей харизмы.

Ясно.

Этот спор мог бы продолжаться бесконечно, если бы я не со смехом в горле похлопал стоящего Трента по плечу, желая ему удачи в этом бою, и не исчез снова в своей комнате, разглядывая то место, где днем стояла Бэмби.

Я нуждался в свежей дозе мотивации и положительного эффекта от разговоров с ней, потому что только она могла меня осадить так, что я ещё часа два оставался в восхищении. И сейчас, когда неприятные новости нагрянули ко мне, подобно туче посреди ясного неба, мне было нужно это как никогда. Именно поэтому я отправил ей три сообщения, которые могли с легкостью разжечь огонь ненависти в ней.

* * *

– Чё ты мне пас не дал? – Митчелл снял с головы шлем, проводя рукой по потному лицу, и взглянул на меня. – Или Даррену хотя бы.

– Я не увидел, – пробормотал я, смотря на поле, где на газоне, распластавшись, лежала команда защиты.

– Давай, протирай глаза, братан, – блондин уселся рядом со мной, протягивая бутылку воды, – а то на игре такая отмазка не прокатит.

– Знаю, – я сощурился от светящего в глаза солнца и перехватил бутылку.

Утренняя субботняя тренировка прошла хуже, чем в обычные дни, потому что я несколько раз чуть не вдавил Тиана башкой в зеленый газон, и при этом старался соблюдать непредвзятость, характерную для капитана команды. В конечном итоге, я сел на скамью спустя полтора часа и снял шлем, наблюдая за номером, присвоенным Уолоку: 83, и не мог поверить, что этот блондинчик – это предел мечтаний Бэмби. Она – абсолютная противоположность своим вкусам.

Сентябрьское солнце в Сан-Франциско, опускаясь за горизонт, светило прямо в глаза, пока я, щурясь, пытался разглядеть беготню на поле и чувствовал, как грудь жжет от постоянного часового бега из стороны в сторону. Трент был все-таки прав. Здоровый образ жизни не помешал бы для моего организма.

Я откашлялся, отвернув голову в сторону и готовясь выпить немного воды, и в тот же самый момент заметил, как на трибунах появились три фигуры, одна из которых – самая яркая посередине – принадлежала Бэмби. Её светлые волосы были заплетены в косу, свисающей ей на левое плечо и заканчивающейся чуть ниже груди, обтянутой в желтый корсет её короткого платья, прямая юбка которого, завершающаяся на середине бедер, выставляла напоказ загорелые ноги.

Я сглотнул, уткнувшись взглядом на белый короткий кардиган, закрывающий её руки, но открывающий вид на лебединую шею и четко прослеживаемые ключицы.

И практически сразу же отвернулся, жадно глотая воду, будто страдал долгое время от жажды. Мне не нравился этот эффект, который производила на меня Бэмби, но я мог бы смириться с этим, если бы не тот факт, что сейчас она, кажется, нарядилась для определенного человека. Человека, который бегал по полю с нулем очков и с таким же количеством коэффициента полезного действия, под номером 83.

Я поднялся на ноги, отложив пустую бутылку, чтобы вернуться в строй и насладиться моментом, когда буду впечатывать Уолока в землю, заставив лицом пересчитать количество травинок на газоне, но тренер, взглянув в мою сторону, отрицательно кивнул. Черт. Мой взгляд снова метнулся к трибунам, где Бэмби в окружении своих подруг садилась на скамье с точеной грациозностью даже в этом движении и смотрела в мою сторону.

В мою.

Я отсалютовал ей от лба двумя пальцами, добавив к этому фирменную улыбочку, и развернулся всем корпусом в её сторону, чтобы встретиться с её лицом, когда она в очередной раз закатила глаза. И это было чуть ли не сокрушительное действие на мое сердце, которое не успело составить точного плана для обороны.

* * *

Бэмби

Субботний и воскресный дни были одними из немногих, когда я могла себе позволить заниматься целыми часами ерундой и не жалеть об этом. В остальном мне приходилось бежать из одного места в другое, чтобы успеть сделать план радиоэфиров, которые со следующей недели активно начинались воспроизводиться на каждой радиостанции и рекламироваться в социальных сетях с моей фотографией в наушниках, и выучить футбольные термины. Жизнь кипела, как никогда, но в субботу я откладывала все дела, чтобы просто позволить себе немного выдохнуть.

– Ты уверена, что ты просто перепутала сообщения? – Итан вышел следом за мной из кафе, расположенном на территории кампуса, и пошагал в направлении парковки. – Ты не выглядишь радостной от встречи с родным братом.

– Эй, – я развернулась на саркастичные нотки в его реплике и покачала головой, – я уже извинилась и сказала, что параллельно с тобой я переписывалась с одним парнем.

Брат хмыкнул.

– У тебя очень странный флирт, Бэмби.

В ответ на его шутку я лишь закатила глаза, на самом деле немного переживая за то, что Итан не видел того, что чувствовала я. Мне, как самому младшему ребёнку, купающемуся в лучах внимания со всех сторон, очень тяжело было прощаться с семьей, оставшейся в Финиксе, и расставаться с ними на такой длительный срок. Уже три года я могла видеть их лишь раз в несколько месяцев, на каникулах. Поэтому, встреча с братом, с которым я всегда дралась дома, была для меня как глоток свежего воздуха, не смотря на то, что мы не виделись всего два месяца. Он был в предсвадебном путешествии со своей невестой, Мерил, и теперь вернулся, чтобы начать выстраивать подробный план предстоящего мероприятия. В Сан-Франциско он оказался, чтобы сделать сюрприз для Мерил, потому что их история знакомства началась здесь. Когда он рассказал мне об этом плане за чашечкой кофе, я еле сдержалась, чтобы не пустить слезу.

Я остановилась возле арендованной братом машины и моргнула.

– Ты надолго здесь? – в моем голосе, как назло, прозвучала надежда, которой там не должно было быть.

Итан мог подумать, что я по нему скучала, что отчасти было правдой. Но я не хотела ему в этом признаваться и расстраивать его ещё сильнее тем, что мне грустно без него, без родителей и без бабушки с дедушкой.

Брат взглянул на меня своими карими глазами и приподнял бровь.

– О, нет, Бэмби, – он выставил вперёд руку с указательным пальцем, – даже не смей делать такое лицо, иначе я уйду отсюда в слезах.

– Ну, конечно, – я фыркнула, толкая его ближе к машине, – мальчики ведь не могут плакать.

– Могут, – Итан открыл дверцу автомобиля, упираясь одной рукой в крышу, а второй хватаясь за край двери, и развернулся ко мне, – но я бы не хотел плакать из-за того, что моей сестрёнке слишком одиноко в таком большом городе. Предпочту попридержать свои слёзы до свадьбы.

В этом он был прав.

В том, что мне иногда было одиноко. Это не означало, что мне не хватало друзей. Нет. У меня были прекрасные подруги, готовые придти на помощь в любой ситуации, даже, если эта ситуация предусматривала сокрытие убийства – у Ирмы произошёл бы юридический инфаркт, но я знала, что ради меня она бы это пережила. Дело было в постоянном наблюдении за парочками, снующими по Сан-Франциско с такими счастливыми лицами, что их улыбки можно было вкрутить вместо лампочек в торговых центрах и осветить половину континента.

Да, блин, мне просто хотелось ощутить то же самое, что ощущали эти люди. Любовь? Влечение? Близость? Я всё это хотела ощутить, но по горизонту моей личной жизни вот уже три года проскакивало перекати-поле. Единственное, что хотя бы немного разряжало обстановку там – это мечты о будущем с идеальным парнем.

Я отогнала от себя эти мысли, возвращаясь обратно к Итану. Несмотря на наш общий генофонд, внешне мы сильно отличались – я была блондинкой, он – брюнетом, унаследовавшим внешность всей материнской линии в то время, как я была безусловной любимицей папы.

– Ладно, – я вздохнула, щурясь от солнца, – но, если серьёзно, ты приедешь ещё сюда, до свадьбы?

– Ага, – брат уселся внутрь салона, держа дверцу открытой, – приеду за Дэвидом, – его лучшим другом, – и, возможно, останусь на первую предсезонную игру Сейбрука. Не могу такое пропустить.

Ну, конечно.

Внимание: фанат Сейбрука номер один на базе!

Ещё бы бывший студент этого университета пропустил такое событие, как первая игра.

Я промолчала в ответ. Я не собиралась пока раскрывать всех карт, пока не пойму, что справлюсь с поставленной задачей на сто процентов, поэтому о предложении SportsNation промолчала.

– Если бы у тебя встал выбор, – я уперлась рукой в дверцу машину, сощурив глаза и внимательно смотря на лицо Итана, – посетить игру Сейбрука или навестить свою любимую сестру. Что бы ты выбрал?

Брат заржал, хватаясь за ручку, и потянул на себя её, упираясь локтем в окно. Мне пришлось выпрямиться. Я уже знала ответ.

Его взгляд нашёл мой.

– Какой глупый вопрос, Бэмби. Конечно, игру. Давай, – он помахал ладонью, пока я стояла на месте, сдерживая улыбку. Придурок, – не скучай.

Синий хэтчбек дернулся вперёд, выезжая с территории кампуса и исчезая на горизонте. Я всё это время просто пялилась ему вслед, пытаясь унять трель в груди. И несмотря на то, что основное время Итан вел себя, как придурок, и здорово обнулил мою личную жизнь, я продолжала считать его самым лучшим братом, по временам с которым буду скучать постоянно.

Взглянув на часы, я поняла, что до окончания тренировки футболистов оставалось ещё полчаса, но возвращаться обратно в сестринство и сталкиваться с Холли, занимающейся йогой в гостиной, у меня не было никакого желания, поэтому я отправила сообщение Ирме и Аннет о том, что они могли выдвигаться в сторону стадиона.

Вчера, когда я завалилась в свою комнату, уверенная в том, что я фатальная неудачница, девочки зашли ко мне и помогли с изучением папки. Их удивление было не меньше моего, когда они увидели фотографию Тиана Уолока на последней странице в роли корнербека, и я выдала им историю с полной подноготной.

Они согласились пойти со мной на тренировку, чтобы вживую поглазеть на бывшего капитана лакросса, у которого в руках вместо привычной клюшки был бы мяч. Ирме было действительно интересно, а Аннет просто не знала, куда потратить свой единственный выходной день.

Мы пересеклись с девочками на входе и вместе начали взбираться на трибуны.

– Вау, – Ирма крепче сжала мой локоть и взглянула на стадион, на котором шум перерастал в какофонию звуков, состоящих из выкриков, звуков свистка и оров тренера Серрано.

– Это твоя реакция на игру или на парней, не могу понять, – по другую сторону от меня Аннет точно также хмуро глядела на поле, пробежавшись взглядом несколько раз и двинувшись первой в сторону трибун, чтобы сесть.

– Глупышка, – Хансен ухмыльнулась, – на тренера, конечно же.

Смех сам вырвался из меня, и я опустилась между ними, тайно выглядывая игровой номер человека, за которым следила последние годы.

Возможно, небеса послали мне знак, что я шла в правильном направлении, решившись на комментирование, и тем самым перевели Тиана из команды лакросса в команду футбола. Возможно, вот она моя судьба, окупившая мне все это время размышлений.

Мой взгляд зацепился за номер «83», принадлежащий как раз Уолоку. Он бежал наравне с Дарреном Барковичем, тайт-эндом основного состава, пытаясь перехватить из рук громилы мяч. И хоть скорости второго можно было позавидовать, я не переставала глазеть на Уолока, пытающегося догнать Даррена. Парень также числился в братстве Гамма Фи Бета, но, в отличие от своих сокомандников, обладал даром молчать. И всегда молчал.

– Скука смертная, – Хансен поправила свои короткие темные волосы несколькими взмахами головы и откинулась назад, внимательно смотря на поле.

Я моргнула, отвернувшись от своего хобби – сталкерства, и взглянула правее, где перед игровой зоной стоял Шервуд. Будто чувствуя мой взгляд, он развернул лицо в нашу сторону и в привычной манере поведения поприветствовал нас. Меня. Скорее всего, только меня. Я закатила глаза, на что, могу поклясться, Карлайл усмехнулся.

– Как ваши совместные занятия, Бэмби? – вопрос Ирмы звучал вполне себе обыденно, но я вспомнила нашу последнюю встречу в четверг и щеки моментально вспыхнули.

– Нормально, – пробурчала я. – Сегодня у нас ещё одно занятие.

– А, то есть мы действительно пришли ради благого дела, а не для того, чтобы попялиться в очередной раз на Тиана? Который, кстати, отлично вписался в это поле.

Я усмехнулась.

– Никто не запрещал совмещать приятное с полезным, – я перевела взгляд на Ирму, видя, как она наслаждалась моей фразой.

– Ты права, – девушка подмигнула мне, – всегда можно совмещать приятное с полезным. Надеюсь, ты вспомнишь об этой фразе сегодня на вечеринке, Бэмс.

Как же. На вечеринках я не позволяла себе большого разгона, боясь однажды проснуться лицом к чьему-то паху.

Мои глаза были на автомате готовы, чтобы закатиться, но я себя одернула, потому что не хотела, чтобы это входило в привычку. Да, начинать избавляться от закатывания глаз в период совместной работы с Карлайлом было то же самое, что черпать воду дырявым ведром, но тем не менее это могло хорошо повлиять на мою выдержку. Поднятие силы воли и все в этом духе.

– Я действительно не понимаю, как я с вами подружилась, – Аннет скучающе продолжала смотреть на поле, где парни уже разбредались по скамьям, снимая шлемы со своих голов и сверкая мокрыми волосами, – и ещё больше не понимаю, почему я согласилась сюда придти.

– Да ладно тебе, – Хансен взглянула на брюнетку с заплетенными в высокий небрежный пучок волосами, – я лично тоже пришла не ради оценки их игры, а ради этого…

Я не стала слушать продолжение их разговора, зная, к чему это приведет – упорное желание подтвердить все с научной точки зрения Аннет никогда ещё не проигрывало жесткости и принципиальности характера Ирмы. Поднявшись со своего места, я стала спускаться вниз по лестнице, чувствуя, как легкий осенний ветер ласкал кожу бедер и приподнимал легкую юбку платья, но я допустила огромную ошибку, не дослушав до конца речь своей подруги, потому что под шоу она имела ввиду командное раздевание парней. Не всех, конечно, но около пятнадцати из нескольких дюжин снимали свои футболки, блестя потными от игр торсами на свету. Они, конечно же, заметили девушек, наблюдающих за ними с трибун и устраивали целое представление для нас.

Мои ноги приросли к бетону.

Я бы пожелала развернуться на месте и дождаться, когда Карлайл выйдет из раздевалки, одетым с головы до ног в чистую одежду, но мои глаза остановились на том моменте, где Тиан зацепил рукой край своей формы и стянул с себя футболку через голову, вытирая ею потное лицо и привлекая ещё больше внимания. Моего внимания. Его фигура была не такой огромной, как… Как… Как у кого? Как у Карлайла? Да, не такой огромной, как у квотербека команды, но тем не менее она была жилистой и привлекательной.

– Привет, детка, – откуда ни возьмись, у меня под носом появился Шервуд, сверкая своей ослепительной улыбкой во все тридцать два зуба. В отличие от своих товарищей по команде, он был одет, что меня радовало, но я напоминала себе о том, что я уже видела его голый торс в других позициях, – решила зайти за мной? Так мило с твоей стороны. Но не стоило. Я стесняюсь.

Я фыркнула, спуская со своего плеча лямку рюкзака.

– И тебе привет, Шервуд, – я мельком снова взглянула за спину квотербека, но, чтобы не подавать виду, также быстро отвернулась, – так что, сколько мне тебя ждать?

– Дай мне десять минут, и я весь твой. А пока, – он порылся в своей спортивной сумке, доставая оттуда ключи с небольшим брелоком в виде мяча в одной связке и бросая мне их через ограду, разделяющую зону болельщиков и игроков, – посиди в машине.

Ого.

У нас уже такой уровень доверия? Не знала.

Я еле как успела поймать эти ключи, прижав их к груди, и нахмурилась, глядя на самодовольного квотербека.

– Ты что, все носишь с собой на поле?

– Не доверяю раздевалкам, – Карлайл пожал плечами, – я скоро подойду.

– Ты не боишься, что я угоню твою тачку?

Конечно, я бы вряд ли это сделала, и Шервуд это понимал, судя по довольной улыбке на его лице.

– Хочешь поиграть в ролевые игры? Я – коп, а ты угонщик…

Я бросила ключи обратно квотербеку, и, конечно, его натренированные рефлексы не позволили пропустить такой бросок.

– Единственная ролевая игра, в которую я готова с тобой поиграть, Шервуд, – я перегнулась через ограду, передразнивая его ухмылку, – ты – незнакомец, я – незнакомка, и мы проходим мимо друг друга. А? Как тебе?

Шервуд сделал шаг вперёд, глядя на меня снизу вверх.

– У меня есть вариант получше, – он снова протянул свои ключи, выставив их передо мной, – ты – комментатор матчей, а я – лучший квотербек на всём побережье, и мы дуэтом покоряем спортивные вершины.

– Хороший дуэт, думаешь?

– И-де-аль-ный.

Я цокнула, выпрямляясь на месте и разглядывая брелок. Не могла позволить себе долго рассматривать лицо Шервуда, потому что с каждой минутой у него появлялось всё больше сил и возможностей смущать меня.

– Окей, но я могу просто подождать тебя здесь.

– Детка, я не могу себе позволить, чтобы ты ждала меня на жарком стадионе, когда есть моя комфортабельная машина класса люкс с кондиционером.

Что я там говорила насчет привычки закатывать глаза? Это практически невозможно не делать в присутствии Шервуда, у которого умения ставить людей в ступор, раздражать и одновременно восхищать, были идентифицированы на генетическом уровне.

Я поджала губы.

– Твоя забота – это прекрасно, Шервуд, но я не хочу садиться в твое авто, я лучше…

Брюнет перебил меня, подняв выше голову.

– Если твоя задница через минуту окажется в моей тачке, мы не поедем в братство.

– Что же ты раньше этого не сказал? Я буду ждать тебя в твоей машине, – быстро протараторила я, кивая так, будто была роботом, потому что от такого грех было отказываться, учитывая, что все мои предыдущие походы в Гамма Фи Бетта заканчивались плачевно.

Я, может, и была упертой, но ещё не совсем идиоткой.

Квотербек ещё шире улыбнулся так, что на его лице появились ямочки, кивнул и проговорил:

– Вот и договорились, – он передал мне ключи и пошел вслед за своей командой, снимая с себя по дороге футболку с игровым номером «27» и равняясь с идущим впереди него Тианом.

Благодаря такому я могла теперь четко провести сравнительную характеристику относительно их тел, и с прискорбием спешила сообщить, что тело Шервуда было крепче и больше. Со спины он вообще казался необъятным.

Да.

Однозначно.

Тиан был меньше Карлайла.

И с этой мыслью я, помахав девочкам, побрела в сторону парковки в поисках комфортабельной машины класса люкс с кондиционером.

Глава 6

Бэмби

Шервуд не соврал.

На парковке, возвышаясь над всеми остальными легковыми автомобилями действительно высшего класса, стоял серый местами поцарапанный пикап, с абсолютно пустым кузовом, и подмигнул мне своими фарами, когда я нажала на кнопку. На фоне остальных машин он мерк по современным стандартам, характерных для транспорта, но среди массы этих железных убийц мой взгляд первым делом упал именно на этот пикап.

Улыбка невольно тронула мои губы.

Точно такой же марки пикап имелся у моего дедушки, который провел со мной все детство и подростковый возраст, катая меня на своей машине от лошадиной фермы в Финиксе до жаркого Тусона, между делом объезжая бесчисленное количество кактусов пустыни Сонора. Я выросла в довольно колоритном месте, и особый антураж всей истории моего детства добавляли бабушка с дедушкой с маминой стороны, которые в далеких семидесятых годах перебрались с Мексики и обосновались в Аризоне, где начали по кирпичикам отстраивать свою давнюю мечту – лошадиную ферму, которая, в последствии, возымела колоссальную популярность среди густого населения штата. К нам приезжали гости с Флагстаффа, Скоттсдейла и особенно богатые люди с Гранд Каньон Виллидж. Каждый из них относился по особенному уважительно к дедушке, к старику с глубокой морщиной на лбу и вечной улыбкой на лице, заправленную ковбойской шляпой на седых волосах.

Я скучала.

Фраза промелькнула в моей голове также быстро, как и фрагменты из детства, и натолкнула меня на мысль, чтобы прямо сейчас позвонить им и расспросить о том, как у них идут дела на ферме. Хотя я проводила с семьей каждое лето и знала ответы на все свои вопросы. Тем не менее это не облегчало во мне чувство безмерной тоски, несмотря даже на то, что полчаса назад я успела завалить брата расспросами о доме.

Я практически выудила телефон из кармана, когда чья-то большая рука легла на мое плечо, заставив меня вздрогнуть.

– Шервуд! – выдохнула я, разворачиваясь на месте.

Парень, одетый уже в повседневную одежду, состоящую из потертых свободных джинс и черной оверсайз футболки, завершающуюся идеально белыми кроссовками, стоял передо мной с тем же глупым видом, с каким встречал меня в коридорах после его внезапного появления в радиобудке. Квотербек улыбнулся, заправляя мокрые после душа волосы назад.

– Тебе, кажется, надо проверить слух, – он взял аккуратно мою руку, обхватывая запястье и разворачивая мою сжатую ладонь, чтобы перехватить ключи от машины, – иначе ты рискуешь умереть от страха.

Я фыркнула, прижимая ладонь обратно к себе и следуя за его фигурой, уже идущей к пикапу, из-за которого я и провалилась в собственные воспоминания, совсем позабыв о том, что катализатором прилива положительных эмоций стала машина Карлайла. Уму непостижимо.

– Нет, просто в следующий раз издавай какие-нибудь звуки, когда приближаешься ко мне.

– Ага, – квотербек открыл дверцу заднего сидения и закинул туда свою спортивную сумку, пока я обходила капот автомобиля, – чтобы ты успела убежать от меня?

Я усмехнулась, глядя поверх крыши автомобиля в глаза парня.

– Так очевидно, что я этого хочу?

– По всей видимости, я должен стать у тебя ещё и репетитором по этикету, – он нырнул в салон автомобиля, заставив меня в очередной сдержаться от того, чтобы закатить глаза, и я последовала его примеру, – у меня не настолько много времени, чтобы заниматься твоими манерами, оленёнок, поэтому, – рука Шервуда потянулась к бардачку, зависнув в воздухе над моими коленями, чтобы достать оттуда кошелек, – постарайся быть вежливее.

Вежливее.

Он это серьезно?

Я фыркнула, поднимая взгляд к квотербеку, излучающему самодовольство сквозь поры. Если бы его хитрые ухмылочки были ядом, я бы уже лежала под землей, где на моей надгробной плите под именем гласила бы надпись: «умерла от передозировки Карлайла Шервуда».

* * *

В вечер субботы все места в кафешках, находящихся на территории кампуса, были заняты студентами, предпочитавшим провести время не на вечеринке в Ситискейпе, куда я направлялась после нашего занятия, а за чем-то более полезным. Поэтому, нам с Шервудом пришлось проторчать минут пятнадцать возле двери, в ожидании пока какое-нибудь местечко не освободится, и только после того, как несколько девушек за столиком под окном обсудили всю свежую порцию сплетен и ушли, мы с квотербеком, наконец, уселись. За соседним столиком несколько девушек из сестринства Каппа Альфа оживленно обсуждали братство Гамма Фи Бета и его членов не в самом лучшем свете, но, как только они увидели громадную фигуру Карлайла, моментально заткнулись, медленно переведя тему на нейтральную зону.

Я усмехнулась, глядя в глаза квотербеку, который заметил это.

– Наверное, что-то хорошее говорили?

– И заткнулись, вероятно, потому что позаботились о моей самооценке, – парировал Шервуд, перехватывая принесенное официанткой меню, – спасибо, Хелен.

Оторвав взгляд от довольного квотербека, я посмотрела на смущенную официантку. Брюнетка улыбнулась, разглаживая края своей униформы, и высоким голосом пролепетала:

– Позови меня, если понадоблюсь.

– Обязательно, – ответил ей Шервуд, утыкаясь лицом в содержание меню.

Девушка даже не обратила никакого внимания на то, что напротив квотербека сидела я, ошарашено перебрасывая взгляд с неё на него и обратно. Только, когда она исчезла, я отобрала из рук Карлайла меню и кивнула вслед ушедшей Хелен, которая изредка пялилась в нашу сторону.

– И часто такое происходит? – я открыла широкий выбор горячих блюд, но я не была особо голодна, поэтому перелистнула к десертам.

– Что именно? – Шервуд ухмыльнулся.

Я закатила глаза.

Не удержалась, черт возьми.

Опустив картонку вниз, я уткнулась локтями в стол и наклонилась над ним, кивками головы показывая на количество внимания к нам. Точнее, к нему. Когда я одна посещала такого рода места, редко ловила столько взглядов с женской стороны.

Ладно.

Я преувеличивала, говоря, что квотербек привлекал всё внимание зала, но соседний столик с девушками Каппа Альфа не отрывал своих глаз от Шервуда, а только что подошедшая официантка протирала своим языком пол, целясь задеть задницу капитана команды.

– О, – он повернул голову налево, к девушкам из сестринства, и подмигнул, смущая тех, – бывает иногда. Да.

– Бывает, – повторила я за ним, не веря.

Карлайл усмехнулся, разворачивая меню в моих руках к себе, и, повторив мои движения, точно также навис над столом на расстоянии нескольких сантиметрах от моего лица.

– Ты ревнуешь?

– Завидую, – буркнула я, выпрямляясь и возвращаясь в обратную позицию, подальше от расточительных феромонов Шервуда.

Какой бред – ревновать Карлайла. Сомневаюсь, что на Земле существовала женщина, которая занималась бы подобной бессмыслицей. Это было всё равно, что клеймить скамью в парке своим именем.

– Ты привлекаешь не меньше внимания, – заметил Шервуд, заставляя меня оторваться от разглядывания своих пальцев. Я подняла голову к лицу капитана, наблюдая на ней все то же игривое выражение и ямочки на щеках, и вскинула бровь, – думаешь, парни за столиком возле двери тоже пялятся на меня?

Вскинув бровь, я резко поменяла траекторию своего зрения и столкнулась взглядами с моргающими парнями в трех метрах от нас. Увидев меня, они также быстро развернули свои головы к столику и ссутулились.

– Нет, они пялятся на твои мышцы, – возразила я.

– Ещё и над самооценкой твоей работать, оленёнок, – хмыкнул Шервуд. Я снова посмотрела на него, – мы так с тобой никогда не расстанемся.

Промолчав в ответ, я качнула головой, поднимая руку в воздухе, чтобы призвать Хелен. Девушка, стоящая за баром и не отрывающая взгляда от того места, где сидели мы, быстро преодолела расстояние, буквально летая над землей. Она остановилась возле Карлайла, широко улыбаясь, и я еле сдержалась, чтобы не посочувствовать Хелен вслух. Та даже не имела понятия, в кого влюбилась.

Бедняжка.

– Я буду ромашковый чай. О, и два кусочка лимонного пирога, пожалуйста, – вежливо произнесла я.

Официантка кивнула, сразу же отворачиваясь к Карлайлу.

Интересно, она вообще запомнила мой заказ?

– Мне черный кофе. Без сахара, – Шервуд протянул меню обратно в трясущиеся руки Хелен.

– Конечно, – и та исчезла.

Ладно. Возможно, теперь я понимала такое нежелание квотербека заниматься в общественных местах. От количества внимания и подобных неловких моментов можно было легко сойти с ума.

Чтобы не застревать здесь, я достала из рюкзака отданную накануне Шервудом папку и свой блокнот с карандашом. Положив их на стол перед нами, я кивнула, готовая к покорению американского футбола.

– Итак, – я закинула ногу на ногу, обхватывая пальцами карандаш, и взглянула на капитана, – с чего начнём?

* * *

Карлайл

Забавно.

Я никогда не славился большим терпением по отношению всего в моей жизни, но сейчас, сидя напротив Бэмби, соблазнительно прикусывающей нижнюю губу и пялющуюся на нарисованное мною поле, я отлично справлялся.

– Ещё раз, – Харпер подняла взгляд ко мне, невинно хлопая ресницами и сбивая с толку мое сердце, – игра начинается с кикк-оффа.

– Да, – я кивнул, прочищая горло и сдерживая желание опустить взгляд ниже её ключиц.

Это был слишком опасный момент, гарантирующий уход отсюда со стояком в штанах.

– А кто… Ну, пинает мяч? Какая команда?

Потянувшись к чашке с кофе, я спрятал свой вздох за глотком уже остывшего напитка. Если бы подобным образом я вдалбливал кому-то другому правила футбола, я бы давно швырнул Википедию в лицо своего ученика и развернулся на сто восемьдесят градусов, намеренный больше никогда не заниматься подобной ерундой.

Но это ведь был не кто-то другой, а Бэмби, чёрт её дери..

– Капитаны команд в самом начале выходят на жеребьевку, – я взял из рук Харпер карандаш и начал тезисно расписывать основные моменты, – победитель жеребьевки выбирает либо сделать этот кикофф, либо же его возврат. Лично мы выбираем возврат, так как это гарантирует играть первыми в нападении, – объяснил я, продолжая зигзагами рисовать в её блокноте, после чего поднял голову к лицу Бэмби, – поняла?

Она кивнула. Я незаметно выдохнул.

Это будет тяжелее, чем я предполагал, но я знал, на что соглашался, когда вторгался на радиостанцию с тем самым заявлением.

– Хорошо, а если, – Харпер принялась теребить в руках конец светлой косы, – мяч, допустим, вылетит за пределы поля? Вдруг.

– Такое бывает, и очень часто, – я отметил этот пункт на листе бумаги, рисуя крест на разлинованном поле, – в этом случае игра начинается на отметке двадцати ярдов.

Она снова кивнула, как робот, внимательно рассматривая то место, где двигалась моя рука. Я не мог оторвать взгляд от её уставшего вида, от морщинки между бровей, говорящей о её концентрации.

Эта девчонка действовала мне на нервы.

Не в том смысле, что она меня раздражала. А в том, как она воздействовала на мои рефлексы, затормаживая их. Как действовала на мое внимание, постоянно привлекая его к себе.

– Хорошо, – Бэмби переняла из моих рук карандаш, задев пальцами ладонь, на что я незаметно дернул кадыком, и перевернула на следующую страницу, – мы можем…

Звонок телефона прервал её речь.

– Извини, – пробормотала она, роясь в содержимом своего рюкзака, и вынула оттуда мигающий смартфон, – скоро вернусь.

Поднявшись над столом, Харпер двинулась в сторону уборной, принимая звонок и отвечая своим нарочито спокойным голосом это ничего не значащее «ало».

Звонил ли ей какой-нибудь пристающий парень? Или подруга? Или родители? Лучше бы быть второму и третьему варианту, а иначе…

Ничего. Я бы не смог ничего сделать, если бы ей звонил парень. Разве что подпортить им отношения своей болтовней.

– Ага, – ответил я, провожая взглядом Бэмби.

Кафе уже практически опустело, оставив в заведении лишь парочку студентов, переговаривающихся между собой. Я огляделся вокруг, замечая пристальное внимание со стороны обслуживающей нас Хелен, и натянуто улыбнулся её кокетливой манере флирта со мной. Она глядела на меня с такой жадностью, что год назад я бы уже как час доставлял ей удовольствие, создав очередь в уборной и заставляя ту кричать мое имя. Но ничего привлекательного в Хелен больше не было. Не было светлых волос, голубых глаз, дерзкого язычка и вечно хмурого лба при моем появлении.

Были только я, мои фантазии и правая рука.

Охренеть какие лучшие друзья.

Это не входило в мои планы – уйти в целибат, но так оно и случилось, мать вашу. Я перестал жить одним сексом на ночь, развлекаясь с девушками и не думая о последствиях, и перенаправил энергию в другое русло – в футбол. Да, это здорово помогло после того, как мы весной лишились половины своих задрифтованных игроков и я постарался над тем, чтобы оставшиеся даже не подумали забыть о тренировках на летних каникулах, но большую часть времени я стал раздражаться по всякой мелочи.

И моя команда это заметила одна из первых, сославшись на то, что у меня очень опасный диагноз – недотрах.

Я не отрывал взгляда от Хелен, разрешая в голове возникшую дилемму – воспользоваться представшей возможностью или придти домой и снова подрочить. И я практически склонился к первому варианту, когда на горизонте появилась Бэмби и лишила меня право выбора одним своим присутствием.

Мастурбация – мой лимит на сегодня.

– Извини, но, – Харпер принялась собирать свой рюкзак, захлопывая блокнот, и облизала губы, глядя на меня. Я сдержался от того, чтобы не застонать при виде этого движения, – мне пора в сестринство. Э-э, я там срочно нужна.

Я кивнул, подзывая к столику официантку.

Слава Богу, это закончилось.

При всём уважении и восхищении девушкой передо мной, я больше не мог быть ходячей спортивной энциклопедией для той, чей один вид вызывал катаклизмы в груди.

– Всё нормально? – я не отрывал глаз от Бэмби.

– Да, всё окей. Когда наше следующее занятие?

– Я напишу, – ответил я, кладя деньги на стол.

Харпер сделала то же самое, сбивая меня с толку.

– Раздельный счёт? – Хелен практически взяла только что положенные купюры, как я перехватил ладонь официантки.

– Нет.

– Да, – одновременно со мной ответила Бэмби.

О, ну да, я иногда забывал, с кем имел дело. Испепеляющий взгляд блондинки застал меня врасплох, но я не собирался сейчас идти на попятную и брать деньги с девушки за ромашковый чай и лимонный пирог, насколько бы хреновым не был её выбор.

Хелен поняла все без слов, мигом потускнев, и взяла мои деньги, исчезая с горизонта.

– Э, – Харпер часто захлопала ресницами, смотря вслед ушедшей официантки, и поджала губы, – все люди в кампусе беспрекословно тебе подчиняются?

Я поднялся с места, притворно оскорбляясь.

– За кого ты меня принимаешь, детка?

– За Карлайла Шервуда, – фыркнула блондинка, сгребая со стола деньги и уверенно шагая ко мне.

Остановившись возле меня, она запрокинула голову, глядя в мое лицо снизу вверх, и с невозмутимой уверенностью засунула деньги в карман джинс.

Я успел перехватить хрупкую ладонь, задерживая её прямиком над правой паховой связкой. Бэмби на секунду затаила дыхание, часто моргая, и я наклонился ближе к её лицу, понижая голос.

– Не нужно ставить под сомнения мои решения, оленёнок, – улыбка невольно появилась на моих губах, – я захотел, а значит я сделал.

– Шервуд…

– Я не обеднею от того, что оплатил тебе гребанный десерт. Если бы речь шла о личном джете, я бы подумал.

И с вероятностью где-то в девяносто девять процентов все равно бы выписал чек на эту немыслимую сумму.

Господи, эта девушка действительно имела огромное влияние на меня и на здравый смысл.

С минуту Бэмби смотрела в лицо, щуря глаза, а затем вырвала свое запястье из моих рук вместе с деньгами, которые не успела запихнуть в карман.

Я довольно улыбнулся, разворачивая её в сторону выхода из кафе, запросто преодолел расстояние от кафе до парковки и уселся с ней в свой пикап, собираясь сопроводить ту до сестринства. На улице было уже темно, и вечер субботы не сулил хороших знакомств на территории кампуса, где в каком-то братстве сегодня проходила вечеринка.

– Все-таки, – на середине нашей поездки Бэмби отвернула голову от вида за окном и взглянула на меня. Я не стал отрывать глаз от дороги и кивнул, давая ей понять, что я слушал, – спасибо.

– Ого, – ухмылка появилась на моем лице сама по себе, – работа над твоими манерами все-таки отлично проходит, кажется.

– Нет, я забираю свое «спасибо» обратно.

– Не за что, Бэмби, – замедлив на повороте к её сестринству, я взглянул в лицо Харпер, наслаждаясь опять же тем видом, от которого сердце делало непонятный кульбит, а потовые железы увеличивали секрецию, – не за что.

Машина припарковалась возле Тау Каппа, и Бэмби замедлила движения, растягивая секунды, когда расстегивала ремень безопасности. В очередной раз облизав губы, Бэмби потянулась ко мне, останавливая свое лицо в пяти сантиметрах от моего, и улыбнулась.

Я замер. Мой взгляд опустился к её пухлым губам, когда голубые глаза сделали то же самое.

Кадык дернулся, когда я сглотнул слюну во рту.

– Может быть, – шепотом начала Харпер, – всё вокруг и происходит так, как ты хочешь, но, – я сжал пальцы вокруг руля до такой степени, что костяшки побелели. Свободная рука Бэмби коснулась моей щеки, проводя по ней узоры. О, Боги, – я тоже не привыкла отступать перед своим.

На её лице появилась сочувственная улыбка, когда та же рука, что ласкала меня мгновение назад, несколько раз похлопала по той же щеке. Это ни разу не было болезненно, по крайней мере физически, но её резкая смена настроения приземлила вознесшегося до небес меня обратно в кампус Сейбрука.

– До встречи, капитан, – хмыкнула Бэмби, улыбаясь, и выскользнула из салона с такой скоростью, которой позавидовал бы гепард, ломясь к дверям сестринства.

Она была первой девушкой, которая так от меня бежала.

И, как бы странно это ни было осознавать, она также была первой девушкой, за которой я хотел погнаться.

Оставив меня в ступоре, Харпер вбежала внутрь дома, и только когда дверь захлопнулась за ней, я позволил себе моргать.

Проведя ладонями по лицу, я уткнулся взглядом в руль.

Я схожу с ума. Первая мысль, пришедшая ко мне вместе с рассудком, отрезвила меня покрепче антипохмельных супов Трента.

Эта одержимость меня ни капли не радовала, заставляя заострить свои чувства на таких незначительных моментах. Обычно я не позволял девушкам обладать мной настолько, чтобы лишать здравого смысла, но Харпер вторглась в мою жизнь и без спросу захватила каждую частичку, делая их своей территорией. При этом она даже палец о палец не ударила, не пыталась привлечь внимание намеренно, как делали некоторые другие, и умудрялась оставаться самой желанной девушкой из всех, что я видел.

Меган Фокс, о которой я мечтал ещё с подростковых времен, обзавелась конкуренткой. Причем очень коварной, потому что сама Бэмби не знала о том, насколько восхитительной она могла быть.

Я потянулся в карман за телефоном, собираясь достать его и набрать парней, но нащупал пару банкнот, которых там точно не должно было быть. Достав деньги из кармана, я на секунду нахмурился, пытаясь понять их возникновение там, а затем…

А затем я усмехнулся, вертя в руке десять долларов, и понял ещё раз, почему именно Харпер оказалась той, кто завладела моим разумом. Девчонка, использовавшая обманный маневр, лишь бы настоять на своем.

Как идиот, я глядел на лица Абрахама Линкольна и минут пять не мог прекратить улыбаться, сидя в машине возле сестринства.

Чертова Бэмби.

* * *

– Я не буду пить это дерьмо, – первое, что я услышал, когда зашел на кухню, где Митчелл уклонялся от протянутого Трентом очередного овощного шедевра в миксере, – меня стошнит.

– Не стошнит. Здесь такой набор макроэлементов.

– Я и так достаточно макро.

– Ты уже становишься микро!

– Трент…

– Опять, – мой голос привлек всеобщее внимание, даже Даррена, нашего тайт-энда, который тихо продолжал наслаждаться шоу и параллельно читал книгу по психологии, очевидно, – попытка привлечь Эммерса к здоровому образу жизни?

Заметивший меня Донован ярко улыбнулся, буквально впихивая Митчеллу ярко-зеленую жидкость, и двинулся в мою сторону с таким же огромным стаканом, но уже с оранжевым содержимым.

– Для капитана особенное овощное смузи. Если ты откажешься, я смою в унитаз все твои сигареты, кэп, – Трент не дернул ни одной мышцей на лице, произнося фразу на одном выдохе, но тем не менее я доверием к нему не проникся, даже после ужасно жестокой угрозы.

– Что это? – я взглянул на стакан.

– Здесь тыква, банан, апельсин, корица и имбирь. Для такой погоды это идеальное сочетание ингредиентов…

Отступив на шаг, я отрицательно качнул головой:

– Нет, спасибо, у меня не было планов сегодня застрять в туалете.

Каждый раз, когда я смотрел на Трента, я знал, что он будет единственным, кто доживет до ста двадцати лет. Он был сдвинут на том, чтобы правильно питаться, и смеялся каждый раз громче всех, когда кого-то из команды одолевал приступ гастрита. Но несмотря на это, Донован поддерживал наши идеи походов в клубы и бары, но никогда не подходил близко к алкоголю, предпочитая оставаться трезвым.

Он попытался впихнуть мне свой фирменный ужин, но я, перехватив стакан, просто оставил его на столешнице, зная, что в конечном итоге брюнет сам выпьет остатки своего фреша.

Я почесал шею, смотря на Митчелла, который в тот же момент оторвал голову от своего смартфона и с воодушевленными глазами предложил:

– Пойдемте в Ситискейп. Там сегодня какой-то уродский кинофестиваль, – парень толкнул в мою сторону свой телефон с воспроизведенным видео на экране и улыбнулся, – Если вы не смогли построить логическую цепочку, то кинофестиваль предполагает определенный дресс-код, а дресс-код сегодня пижамный. Соответственно, будет много девчонок в пижамах.

Подхватив телефон, я принялся рассматривать экран, на котором Ирма Хансен в шести историях подряд показывала атмосферу происходящего в Ситискейп: люди в разноцветных пижамах, составляющих буквальное ничто, на фоне огромный экран, на котором крутился старый фильм, алкоголь. Много алкоголя. Подруга Ирмы. Шоты текилы. Стоп. Я вернулся обратно к тому моменту, где засветилась подруга Ирмы и с точностью мог сказать, что видел там Бэмби, одетую в клетчатую красно-черную пижаму с рубашкой с длинными рукавами и короткими шортиками, которые не оставляли места для фантазии. Для моей фантазии уж точно. Она стояла перед камерой с долбанными заячьими ушками, прикрепленными к ободку.

Срочный вызов подруг. А как же.

– Ну, так что? – Митчелл почесал щеку указательным пальцем, рассматривая всю компанию, собравшуюся на кухню.

– Я – за, – Трент хмыкнул, – не каждый день крутят «Выходной день Ферриса Бьюллера»…

Я стал медленнее рассматривать видео в третий раз, чтобы оценить обстановку в клубе, когда мой взгляд зацепился за человека, стоящим за Бэмби.

– Ты что, идешь туда ради просмотра фильма?

Светлая макушка выглядела до боли знакомой даже в свете неоновых софитов, и я перелистнул на следующий момент, где эта белобрысая макушка остановилась прямиком возле пританцовывающей на камеру Бэмби. Его взгляд был направлен совершенно не на неё, потому что Тиан был слишком туп, чтобы не заметить того, что у него перед носом.

– Ну да, – голос Трента становился все дальше, по мере того, как я все сильнее затягивался в видео, – кинофестиваль же. А ты ради чего идешь?

Бам.

Несколько шагов назад в соблазнительном танце Харпер привели её к тому, что она ударилась спиной об грудь Тиана и развернулась. Мои пальцы сжались вокруг смартфона Митчелла, который продолжал поддерживать диалог:

– Ради сохранения своего репродуктивного здоровья, конечно же.

Видео закончилось. Я перемотал ещё несколько раз, чтобы взглянуть на этот момент, который не сулил ничего хорошего в перспективном плане, потому что нескольких тренировок с бывшим капитаном команды лакросса мне хватило для того, чтобы я сделал вполне логичные выводы – он глуп. И даже не перспективен в плане спорта.

Я ударил ладонью по столешнице, прерывая очередной спор Митча и Трента. Даррен во второй раз за один вечер отвлекся от чтения, что было преступлением в его кодексе, и взглянул на меня со своего места, где я, отключив мобильный, четко спросил:

– У кого есть пижама?

Глава 7

Карлайл

К тому моменту, когда мы – я, Митчелл, Трент, Робин и даже Даррен – приехали на моем пикапе в Ситискейп, проторчав около сорока минут в пробке, лениво тянущейся по Маркет-Стрит, я уже успел предположить сто и один вариант исхода событий сегодняшнего вечера, в одном из которых я стоял и наблюдал за счастливой Бэмби в руках Тиана, во втором я точно также стоял, но уже наблюдал за нервной Бэмби, которую все еще не заметил Тиан, а в третьем я лично держал в руках Бэмби. Третий был самым желанным, но наименее реалистичным, учитывая, чем закончилась наша пьяная встреча в ванной Тау Каппа.

Я зашел первым в Ситискейп, в любимый клуб студентов, где алкоголь стоил не баснословных денег, а вполне приемлемой цены, чтобы угостить кого-то коктейлем, и медленно стал шагать в направлении переполненного бара, параллельно оценивая обстановку в помещении. Из колонок ненавязчиво доносились хиты двухтысячных, смешиваясь в ремиксе с бразильским фонком, пока на главном экране над тем местом, где стоял диджей, крутились кадры из различных фильмов.

– Смотри, – Митч хлопнул меня по плечу, указывая пальцем в сторону террасы, видной сквозь панорамные окна, где, прижавшись спиной к стеклянной ограде и скрестив между собой ноги, стоял рыжий амбал в домашних штанах и поношенной безразмерной футболке, – мне кажется, или ирландец стал ещё больше?

Ему не казалось.

Харлан Доннелли действительно набрал массу, увеличившись втрое, и теперь представлял из себя идеальную машину для убийств. Я поджал губы. Этим летом я старался не меньше, вытачивая тело, которое у меня было сейчас, и мог бы сказать, что я довольно не мелок со своим ростом в сто девяносто один сантиметр и весом в сто килограммов, но даже на фоне меня Доннелли казался устрашающе огромным.

– Знаете, почему он так быстро набирает мышечную массу? – Трент втиснулся между нами с Митчем и взглянул сначала на друга, а затем на меня, проталкивая нас ближе к бару.

Я уже знал заранее его ответ, поэтому не придал этому значения, все ещё бросая косые взгляды на Доннелли, который, очевидно, пришел также со своей командой.

Брисбэн был небольшим городком с численностью в пять тысяч людей и находился лишь в тридцати минутах езды от Сан-Франциско, – двадцать, если вдавить педаль в газ – поэтому их присутствие здесь было вполне ожидаемым.

– Потому что он сидит на стероидах, – Робин подошел к нам, отвлекшись от своего мобильного и бросив абсолютно равнодушный взгляд на контингент клуба.

Он был одет в черную борцовку и домашние штаны.

Мы все были примитивно одеты, кроме Митчелла: я стоял посреди всего этого в белой хлопковой футболке и серых штанах, пижамный вид которым придавали только тапочки на ногах; Трент натянул на себя футболку с дебильным узором абстрактных разноцветных котят, а Даррен упаковал себя в черный лонгслив, обтягивающий его бицепсы так, что половина девушек уже умывала пол своими слюнями от одного вида Барковича. И только Митчелл выделился на нашем фоне, выйдя из своей комнаты в белых боксерах от Calvin Klein и шелковом халате с тигриным принтом. На удивление, это действительно нравилось девочкам, судя по количеству внимания, которое притягивало к себе наша пятерка.

– Они хотя бы думают о своем здоровье, – Донован фыркнул, подходя к бару и устраиваясь на барной стойке, – мы в этом году точно проиграем.

– Не факт, – Мэддокс, наш спортивный аналитик с тех пор, как перестал быть активным игроком, подозвал к себе свободного бармена, подняв руку, – на победу есть все шансы.

– Ага, если Харлан сломает себе ноги. Вы же слышали, что у них сменился тренер, – Донован одарил меня многозначительным взглядом. Да, я порылся в интернете в поисках информации о новом тренере Брисбэна и накопал много чего интересного. К примеру, старик Аллен Бидуилл в свое время тренировал парней из Аризоны Кардиналс, входящей в состав НФЛ. Под его покровительством команда дважды взяла Супербоул, и трижды выходила в финал. Иными словами, вероятность того, что нас отымеют на поле, возрастала в геометрической прогрессии.

– У нас будет, куда больше шансов победить, если ты перестанешь бубнить, – Эммерс улыбнулся своей фирменной улыбочкой проходящей мимо брюнетке в кружевном нижнем белье с маргаритой в руках, и, повернувшись к нам, взглянул на Трента, – ты сбиваешь весь настрой. Расслабься. До начала сезона ещё три недели. Кэп, вправь мозги своему игроку. Он пал духом.

– Он и не вставал, – ответил я, вызывая реакцию у Донована – направленный средний палец мне в лицо.

Я хмыкнул, взглядом снова исследуя зал. Да-да, как хороший капитан своей команды я должен был произнести сейчас речь, как какой-нибудь Тони Робинсон, но у меня не было ни сил, ни желания этого делать. Я был занят кое-чем другим – поиском определенной девушки.

Где она, черт возьми?

– Понятно, – Митч сделал заказ вместе с остальными парнями, пока я отрицательно мотнул головой, потому что взял небольшой перерыв от алкоголя. Я не хотел найти Бэмби с Тианом в пьяном состоянии, потому что однозначно нашел бы, что сказать и ей, и ему, – нам нужно поднять для начала настрой капитана. И, кажется, кто-то идет это делать…

Что?

Я обернулся с каким-то странным напряжением в груди, когда ждешь чего-то или кого-то определенного, и… поник, когда увидел идущую в нашу сторону председательницу Тау Каппа – Холли Грейсон. Она шла в шелковой голубой пижаме, выглядящая, как модель с обложки, с гордым статусом капитана команды поддержки, и смотрела прямо мне в глаза, поэтому бежать был уже не вариант.

За спиной я уже слышал короткие смешки парней, заметивших её тоже.

Суки.

– Карлайл! – ее звонкий голос потянул за невидимые ниточки в моей голове, и я шире улыбнулся, встречая брюнетку, хоть и не хотел этого делать. Я тоже своеобразная мать Тереза, которая не хочет обидеть чувства девушки, но стоит напомнить, что и мать Тереза не была самой великодушной женщиной. – Я думала, что футболисты сегодня не придут.

– И тебе привет, Холли.

– Привет, мальчики, – её глаза бегло исследовали небольшой состав стоящей за моей спиной футбольной сборной.

– Привет, Холли, – буркнул Трент.

– Хола, Холли, – игриво произнес Митчелл.

Только Робин и Даррен промолчали в ответ, потому что, уверен, Даррен кивнул в знак приветствия, ибо ему манеры не позволили бы этого не сделать. А вот Робину вполне могли. Он даже голову не оторвал от телефона, чтобы взглянуть на девушку.

Удивительно, как он все ещё мог быть магнитом для женского населения. Все знали, какой он мудак, но рассчитывали на что-то большее, чем его дерьмовый характер, и залезали к нему в постель. Исход всегда был один: он не менялся.

Глаза Холли снова вернулись ко мне.

– Говорят, у вас новый игрок в команде, – она бессмысленно пыталась поддерживать разговор на якобы интересующую меня тему, – с команды лакросса. Как его звали… Кажется, Тиан?

– Да, – я кивнул, создавая видимость конструктивного диалога, – недавно перешел.

– Так вот, что они празднуют, – Холли указала себе за спину, где я заметил шумный столик, полностью забитый игроками, – уход капитана.

– Холли, малышка, – я был благодарен Митчеллу, спасающего этот унылый момент, – они могут праздновать только это. Уход игроков и проигранные матчи.

Я усмехнулся, разворачивая голову к лицу блондина.

– Не будь таким злым, Митч. Нужно быть снисходительнее.

– Точно. К неудачникам и так жизнь жестока. Мы должны быть к ним добрее.

– Знаешь, – Даррен, редкий посетитель наших разговоров, на удивление вмешался в диалог с непорочной улыбкой на лице, – я часто анализировал отношение тренера к разным игрокам в команде и замечал особенную доброту в твою сторону. Теперь я понял, почему.

Трент заржал на пару со мной, и мы отбили друг другу пять, в то время, как Эммерс фыркнул.

– Слышь, доктор Хренович, – Митч отобрал из под носа Барковича его джин-тоник, – иди лучше проанализируй свою сексуальную активность на сегодняшний вечер.

– Уже, – брюнет поправил очки на лице, возвращая к себе свой напиток и сделав два глотка, – выше, чем у тебя в этом прикиде.

– Ой, иди нахер.

Спор продолжился уже с втиснутым в него Трентом. Я отвернул голову и только сейчас заметил все ещё присутствие Холли, глядящей на меня так, будто надо мной светился нимб.

Девчонка была по уши в меня влюблена, и я её не осуждал. Я был действительно хорош, пользовался славой среди девушек и более того даже обладал джентльменскими навыками, чтобы щадить их невзаимные чувства.

Только с Холли история была совсем другой.

Я всегда обговаривал моменты будущего перед тем, как переспать с девушкой, предлагая ей разовую акцию и объясняя, что я не заинтересован в укреплении нашего союза, только в поддержании своего «репродуктивного здоровья», говоря словами Митчелла. И то же самое было с Холли в конце первого курса, где она нелепо пыталась выдать уверенность в том, что я ей не интересен, как муж или отец наших детей. Я с ней переспал, в итоге. И не один раз.

Она видела, что я не скрываюсь в своей личной жизни и всегда говорю правду насчет того, что я абсолютно свободен, но все равно продолжала приходить ко мне в надежде, что однажды наша физическая близость перерастет в эмоциональную. Я перестал её воспринимать на середине третьего курса, когда впервые встретил Бэмби, и не мог ей объяснить, что я уже привязан к одной девчонке, расхаживающей сейчас по этому залу с долбанными заячьими ушками прямо за спиной у Холли вместе со своей подружкой – Ирмой.

Я оцепенел.

Бэмби наклонила голову вниз, к своему телефону, ярко отсвечивающим ей в лицо и зажигающим её улыбку, направленную неизвестному адресату, которому она активно печатала текст.

Кому ты так красиво улыбаешься, черт возьми?

Ее улыбка в сочетании с искренним блеском в глазах вызвали спазмы в сердце, готовом вот-вот вырваться из груди. Даже в самом потрепанном виде Харпер всё ещё оставалась самой привлекательной девушкой в галактике. Я был удивлен, найдя в своем мозгу осознание того, что меня привлекали не стервозность, грация и сексуальность, а искренность. Бэмби стоило лишь рассмеяться, чтобы убить меня.

Я нахмурился, не понимая того, что Холли на протяжении длительной минуты пыталась привлечь мое внимание.

– Эй?

Проморгавшись, я взглянул на брюнетку перед собой.

– Что ты говорила?

– Я говорила о том, что у меня проблемки с биологией, и я хотела, чтобы ты… Ну, подтянул меня?

Ну, конечно.

Мы с ней были на разных факультетах, и курс биологии у меня закончился ещё в прошлом году. И она об этом прекрасно знала. Также, как и знала о том, что я – отличник, грызущий гранит науки наравне с Дарреном и Робином. Также, как и я знал, что Холли не была глупой девушкой, страдающей отставанием от тем. Она – заядлая перфекционистка. Ей нужно, чтобы все было идеально, и единственное, чего ей не хватало для того, чтобы подтвердить это – статуса «в отношениях с квотербеком» в семейном положении.

Я взглянул на Трента.

– Вот, – я указал на парня, который вяло флиртовал с барменшей, не заинтересованной в этом, параллельно попивая стакан воды. Донован обернулся на меня, вскидывая бровь, – мой учитель. Он лучший на своем факультете. Бесплатно подтянет тебя в биологии, – хлопнув по плечу в дружеском жесте Холли, я шагнул прочь от бара. Грейсон захлопала ресницами, разглядывая секунд пять Трента, который учился на финансах, после чего снова развернулась ко мне, готовясь сказать ещё что-то. Я опередил её, – не нужно благодарностей. Это помощь от чистого сердца. Самой лучшей наградой будет, если ты сдашь биологию на отлично.

И перестанешь меня преследовать.

Но это я не озвучил вслух, боясь задеть чувства девушки.

Трент абсолютно точно не разбирался в биологии, как и в девушках, но я протянул другу билет в счастливое будущее. Он был на год меня младше, и никогда не брал биологию, как курс дополнительных занятий. Может быть, с помощью Холли он сможет улучшить свои навыки флирта.

Отсалютовав парням, чтобы те не пытались меня остановить, я уверенно развернулся в ту сторону, где Бэмби стояла со своей подругой, и пошагал к ним, даже не зная, что я им скажу, столкнувшись. Может быть, в очередной раз подействую на нервы.

* * *

Бэмби

Это… унизительно. Очень унизительно, если быть честной.

Стоило Ирме рассказать мне о том, что Тиан сейчас находился в Ситискейпе, я потеряла контроль над разумом и ушла с нашего совместного занятия с Карлайлом.

Бога ради, я бы не вытерпела больше футбольных терминов за этот вечер, иначе рисковала уйти оттуда с вытекающей кровью из ушей. Когда я говорила, что этот вид спорта скучный, я не подразумевала ещё и такие прилагательные, как сложный и убийственный. Стоило отдать должное квотербеку, терпеливо отвечающему на все мои вопросы, потому что я бы уже давно хлопнула себя по лбу и растворилась в пространстве, желая больше никогда не разговаривать с людьми.

Но, несмотря на все вышеописанное, я все равно чувствовала, как совесть жгла грудь, когда я забегала в сестринство. Да, мне стыдно, что я обманула Шервуда, но маленькая пакость, о которой он не узнает, вряд ли могла разрушить его жизнь.

Проблема была в расстановке приоритетов и…

– Наконец-то ты появилась! – прокричала мне в ухо возникшая из ниоткуда Ирма, хватая меня за предплечье.

Я чуть было ни дернулась, но, увидев блеск в глазах подруги, спокойно выдохнула. На Хансен был комплект черной шелковой пижамы, состоящей из коротких шортиков и майки на лямках, завершающийся ободком с заячьими ушками. Она бы отлично вписалась в амбассадоры Playboy, особенно с этим взглядом, обрамленным черной тушью и острыми стрелками. И так думала не одна я. Мне отсюда было заметно, как парни по периферии сверлили взглядом задницу Ирмы.

– Я надеялась взять с собой Аннет, – проговорила я, пожимая плечами, – но ответ был, как обычно.

– Ты же знаешь её, – Хансен обняла меня за руку, потягивая практически пустой стакан с алкоголем, – она зануда.

– Домоседка, – поправила я Ирму, усмехаясь.

– А я что сказала?

Мы обе мгновенно заткнулись, когда на горизонте подрагивающего клуба появилась Холли в сопровождении своих постоянных подруг – Шэннон и Гвинет. Они были одеты также соблазнительно, как и большинство девушек в этом зале, на что я медленно опустила взгляд к своему наряду.

Господи, я безнадежна.

Я успела увидеть даже бывшую девушку Уолока, приехавшую аж с Брисбэна, и невольно заревновала, только взглянув на неё – она выглядела просто сногсшибательно, даже в простецкой пижаме. Мне же, чтобы выглядеть хотя бы малость привлекательно, нужно было постараться – устроить целый забег по косметичке Ирмы, перебрать половину гардероба, выпрямить свои волнистые волосы и добавить блеска глазам. А другим нужно было лишь открыть рот, чтобы поразить половину зала в самое сердце.

Возможно, это была какая-то раздача магических способностей привлекать к себе внимание, даже не пытаясь, на которую я не успела. Иначе я не могла объяснить, что все девушки вокруг меня были такими прекрасными.

Грейсон на минуту засмотрелась на мой прикид, а затем хихикнула вместе со своими подругами. Да, у нас не было доверительных отношений с ними, но они могли бы подождать со своим смехом, пока я не отвернусь. Я особенно не любила Гвинет за её участие в университетской редакции газеты, потому что это обозначало одно: где Гвинет, там и Уайат, а где Уайат, там и сплетни.

– Держи, – Ирма сняла с себя ободок, натягивая его на мои волосы, – тебе он нужнее.

– Эй, – я усмехнулась, поправляя криво посаженные заячьи ушки на своей голове, и ткнула подругу в бок, – это звучало как оскорбление.

Хансен цокнула языком.

– Нет, детка, это звучит, как правда. Ты знаешь, я люблю твой, – она пробежалась взглядом по моей пижаме, – стиль, но я не позволю этим сучкам смотреть на тебя, как на второй сорт. Ушки придают девушкам сексуальности, а сексуальность привлекает внимание.

Поправляя волосы, я закатила глаза, хоть и мысленно была благодарна подруге за её заботу. За тем, как Ирма отважно билась за своих подруг, можно было наблюдать вечно.

Однажды, когда Аннет выбралась вместе с нами в бар, к ней пристал пьяный парень, что очень сильно напугало её. Она в первый раз отказала ему, и во второй раз, а на третий Ирма зарядила своим кулаком в нос настоятельному ухажеру. Вечер закончился тем, что нас выгнали из того клуба, но никто из нас не расстроился таким исходом событий.

– Спасибо, – я взглянула на Хансен, улыбаясь, и обняла её за талию, – я ценю твою жертвенность.

Тонкие руки подруги обернулись вокруг меня, и её голос глухо прозвучал:

– Ты же знаешь, – язык уже немного заплетался от количества алкоголя, – я всегда рядом. С тобой и с Ани. От заката до рассвета.

– От заката до рассвета, – повторила я, улыбаясь.

Пьяной Хансен становилась ранимой девочкой, спешащей рассказать о своих чувствах каждому, и мы только поддерживали её в этом, потому что трезвой она в жизни не призналась бы в чем-то подобном.

Вдруг Ирма резко вырвалась из моих объятий, выставляя перед собой телефон, светящий экраном ей в лицо.

– Давай запишем видео Аннет, – в глаза засветила яркая вспышка, – пусть знает, что мы помним о ней даже, когда её нет рядом.

– Боже, Ирма, – я засмеялась, одновременно умиляясь, – ты скоро исчерпаешь свой лимит комплиментов на год.

– Ауч, – Хансен нахмурилась, – ну уж нет. Мне нужно поддерживать свой статус стервы. Тогда снимем твой образ.

– Она его видела.

– Она не видела с ушками.

– Но…

– Позируй!

И я не стала сопротивляться. Несмотря на количество взглядов в свою сторону, я продолжила принимать различные позы, улыбаясь и изображая из себя мисс невинность, которой я и являлась, если так подумать. Я обхватила заячьи ушки, смеясь. Лицо Ирмы с каждой секундой становилось все более довольным. Наверно, это означало, что я отлично исполняла роль модели.

– Потанцуй, – отдала она команду, и я покорно это сделала, покачивая бедрами в такт звучащей песне вместе с диалогом из фильма.

Организаторы кинофестиваля, видимо, поняли, что пришедшие гости мало заинтересованы в самом просмотре фильма, поэтому во всем клубе звучали последние хиты лета. Мои глаза уже слепила вспышка с телефона Ирмы, я сделала шаг назад и ударилась спиной в чью-то грудь.

– Извини, – машинально произнесла я, оборачиваясь, и застыла на месте.

О.

Мой.

Бог.

Мой рот открылся от удивления и одновременно захлестнувшего желания упасть в обморок на руках Тиана Уолока, одна из которых сейчас лежала на моей талии, удерживая ровно на месте. Я сглотнула, выпрямляясь и высвобождаясь из хватки блондина, хотя идея потерять равновесие казалась не такой уж и плохой.

– Всё в порядке, – на его губах появилась мальчишеская улыбка, от которой сердце начинало выстукивать ритм стакатто, – не каждый день мне в руки падают красивые девушки.

Мои щеки моментально вспыхнули.

Красивая девушка. Да, это, вроде как, я.

– Все верно! – рядом со мной появилась Ирма уже с выключенным телефоном и ткнула меня в бок своим локтем незаметно для Тиана. – Бэмби тоже не каждый день падает в руки красивых парней.

Уолок засмеялся, поглядывая на меня, от чего я покраснела ещё больше.

Господи, разве смех может быть настолько мелодичным?

– Не ушиблась, надеюсь, – блондин поправил дурацкий ободок на моей голове, который я вдруг резко захотела снять с себя.

Ирма похлопала меня по плечу, прижимая телефон к уху, и исчезла с радаров, оставляя меня наедине с Тианом, с парнем, который мне нравился на протяжении двух лет.

Мой мозг забил тревогу.

Код красный: на горизонте мужчина.

– Все нормально, – ответила я, облизывая губы, – извини ещё раз.

– Не извиняйся, – ямочки на его щеках стали ещё более заметными, – я могу пережить это.

– Надеюсь, что без травм, – постаралась я парировать.

Что выходило просто ужасно. Количество колкостей, которые генерировал мой мозг в обычное время, сейчас сошел на ноль. В голове сидела обезьяна и хлопала в тарелки.

– Физических или психологических? – Тиан видел и, очевидно, замечал то, как я стеснялась.

– Э-э, – я вскинула бровь, – физические звучат правдоподобнее. Сомневаюсь, что от падения красивых девушек в руки, могут появиться психологические травмы.

– Я могу начать бояться вечеринок.

– Из-за красивых девушек?

– Слишком красивых девушек, – Уолок хмыкнул, протягивая раскрытую ладонь вперед, – Тиан.

Да-да. Тиан Уолок, студент третьего курса факультета гуманитарных наук. Бывший капитан команды лакросса, а теперь корнербек в футбольной. День рождения семнадцатого марта, по знаку зодиака рыбы, идеально совместимый с раками. То есть, со мной.

Я смущенно улыбнулась, пожимая его руку.

– Бэмби.

– Как…

– Да, – я опередила его фразу, – как оленёнка Бэмби. Мои родители посчитали крутым назвать своего ребенка в честь животного.

Тиан засмеялся, не отпуская моей ладони, которая, наверняка, становилась потной от хлынувшего заряда адреналина.

– Ну, твои родители весьма оригинальные. Мои назвали меня в честь блюда.

– Блюда?

– Рататуй. Или тиан, традиционное французское блюдо. Поэтому, – он пожал плечами, – в Париж я ни за что не полечу.

Теперь засмеялась я, осторожно опуская руку вниз, чтобы не выдать дрожь в теле. До меня ещё до конца не доходило осознание того, что я уже болтала вживую с парнем, который мне нравился. Это был огромный прогресс, учитывая, что эти два года я могла только тайно на него глазеть.

– Ну, Тиан, который блюдо, – я усмехнулась, – приятно познакомиться.

– И мне, Бэмби, которая оленёнок.

От того, как прозвучало последнее слово с его уст, меня чуть не передернуло. Чертов Шервуд заклеймил даже название мультфильма, из-за чего я не могла вдоволь насладиться моментом с Уолоком.

Блондин хотел ещё что-то сказать, как вдруг из-за его спины появился здоровый парень, хватая за плечо Тиана. Они громко и оживленно принялись перекидываться приветствиями. Судя по тому, как они разговаривали, можно было сделать вывод, что это игрок лакросса.

Я переминулась с ноги на ноги, не понимая, провалиться мне сейчас сквозь землю или устойчиво стоять на своих двух перед тем, как разверзнется подо мной дыра.

– Чувак, – большой парень кивнул в мою сторону, и Тиан развернулся ко мне. Все-таки лучше стоило провалиться, – что за милый кролик?

Пометка: снять к чертям этот ободок.

– Это Бэмби, – Уолок кивнул, видимо, размышляя, как меня представить, – моя новая знакомая. А это Дэнни, вратарь, бывший товарищ и по совместительству мой хороший друг.

– Приятно познакомить…

– Бэмби? – Дэнни ухмыльнулся, прерывая меня. – Бэмби, как…

– Да, – я чувствовала, как мышцы лица начинало сводить от натянутой улыбки вратарю, – как оленёнок Бэмби. Именно так меня зовут.

Когда-нибудь это прекратится, но не в этой жизни, по всей видимости.

– Чё? – лицо парня стало озадаченным. Его бровь выгнулась вверх, а затем он качнул головой. – Я имел в виду, что Бэмби, как порноактриса! Еще и внешнее сходство имеется…

Я опешила.

Хлопая глазами, я пялилась в неприступное лицо Дэнни, который казался искренне удивленным и озадаченным не меньше моего. Будто меня каждый день сравнивали с… Боже мой.

– Ты не знаешь, кто такая Бэмби Вудс? – я заставила себя качнуть головой. Боялась, что, если открою рот, меня вырвет прямиком на этого парня. Вратарь цокнул. – Ну ты даешь, Бэмби. Точнее, ты не даешь, а вот она давала. Может, и сейчас дает где-нибудь в доме престарелых.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хампти-Дампти – персонаж многих классических английских детских стихотворений, очень хорошо известен в англоговорящем мире.

Вернуться

2

здесь и далее имеется в виду американский футбол. Традиционный футбол в Америке называют соккер.

Вернуться

3

Супербоул – в американском футболе название финальной игры за звание чемпиона Национальной футбольной лиги Соединенных Штатов Америки.

Вернуться

4

Квотербек – позиция игрока нападения в американском и канадском футболе. В современном футболе он является лидером и ключевым игроком в атакующих построениях команды, задачей которого является продвижение мяча по полю.

Вернуться

5

Мыло – электронная почта, письмо.

Вернуться

6

Драфт – процедура выбора профессиональными командами игроков, не имеющих активного контракта ни с одной командой в лиге.

Вернуться

7

Тэйлбек – игрок, чья основная задача – бежать с мячом, набирая ярды.

Вернуться

8

Корнербек – игрок защиты, который прикрывает ресивера, стараясь отбить или перехватить мяч.

Вернуться

9

Ресивер (или принимающий) – игрок в команде нападения, который специализируется на приёме пасов от квотербека

Вернуться