# Невинная для победителя

Вивиан Фокс

— Раздевайся! — рявкает мужик, глядя на меня налитыми кровью глазами. Я пячусь назад и упираюсь спиной в стену. — Быстро!

— Что… что вы собираетесь делать? Мне сказали, что здесь я дождусь своего парня.

— Ты уже дождалась, — скалится он по-звериному, подбираясь ко мне, словно хищник к своей добыче. Становится вплотную и, сжав обеими руками воротник платья, одним резким рывком разрывает его пополам. Я задыхаюсь от ужаса и пытаюсь удержать ткань на месте, но это животное уже хватает меня за шею и, переместив, бросает на кровать и нависает сверху.

Никогда не думала, что могу попасть в тюрьму, еще и в клетку с разъяренным, окровавленным мужиком. И уж точно не могла предположить, что буду полагаться на его помощь, чтобы покинуть это ужасное место — закрытую тюрьму Золотой пик. Но больше мне надеяться не на кого, потому что выхода из этого ада нет.

## Пролог

– Как вкусно пахнет моя девочка, – тихо стонет мне на ухо Артем. – Свежими персиками. Что это? Такие духи?

– Гель для душа, – смущаясь, отвечаю я.

– Гель для душа, – довольно урчит он и нежно касается губами моей шеи. – Тот, кому достанется такая сладость, счастливчик.

– Ты о себе? – хихикаю я.

– Ну конечно. Ты взяла с собой этот гель?

– Взяла. Ты же сказал, мы на все выходные едем.

– Умница моя, – говорит он и снова целует мою шею. От его губ по коже расползаются щекотные мурашки, и я опять хихикаю. – У меня для тебя кое-что есть.

Он открывает бардачок и достает бутылочку с каким-то оранжевым напитком.

– Что это? – спрашиваю, принимая ее из руки Артема.

– Самый вкусный коктейль для самой вкусной девочки. Персиковый, кстати, – подмигивает он и откручивает крышку. – Отметим начало длинных выходных?

– Я не буду пить одна, – качаю головой.

– Конечно, не будешь. Я с тобой.

Он достает еще одну бутылку и, скрутив крышку, касается ее горлышком моей бутылки.

– За удачный отдых, – салютует он и начинает пить. Мои глаза расширяются.

– Ты же за рулем!

– Он безалкогольный, – смеется Артем, и напряжение покидает мое тело.

Приложив горлышко к губам, начинаю пить. Это очень вкусно. Коктейль в меру кисловатый, но сладкий. Ярко выраженный персиковый вкус дополняет богатую палитру ароматов. Сделав несколько глотков, пытаюсь отнять бутылку ото рта, но Артем придерживает донышко, заставляя пить без остановки.

– До дна, – командует с улыбкой и осушает свою бутылочку.

Я тоже проглатываю все до последней капли и улыбаюсь своему парню.

– Готова развлечься? – спрашивает он и, положив на коврик сзади пустую тару, заводит машину.

– Как никогда, – улыбаюсь и кладу голову на подголовник, чтобы всю дорогу до загородного коттеджа любоваться красавцем Артемом.

– Тогда поехали.

Он кладет руку мне на колено, а второй умело выкручивает руль, отъезжая от моего общежития.

Через несколько минут с моим организмом начинают происходить странные вещи. Голова немного кружится, будто я выпила спиртное. Координация движений нарушается, и зрение немного плывет.

– А-а-арте-е-ем, – растягивая имя, зову его.

– Да крошка?

Звучит как "круоооошкааа". Я склоняю голову набок и поднимаю бровь, пытаясь понять, что происходит.

– Что-то не так.

– Все так, Дашуля. Все так, малышка.

– Я чувствую себя… странно, – продолжаю говорить так, будто тяну резину. Буквы путаются, слова растягиваются. Я могла бы испугаться, но мне совсем не страшно. Просто странно.

– Ты просто под кайфом, малыш. Скоро попустит. Мне просто надо, чтобы ты была покладистой. Будешь послушной?

Хочу спросить, зачем ему это, но вместо правильного вопроса отвечаю коротким:

– Да.

– Вот и славно.

Артем хлопает меня по колену, но я почти не ощущаю удара, зато хорошо слышу шлепок и… хихикаю. Это тоже странно.

Внезапно машина останавливается, и я пытаюсь осмотреться, медленно крутя головой.

– О, вертолет! – восклицаю и хихикаю. – Мы полетим на нем?

– Точно, – отвечает Артем и выходит из машины.

Открывает мою дверцу и вытягивает меня наружу. Я еле стою, поддерживаемая только руками моего парня.

– Ты слишком долго, – перекрикивая шум лопастей, кричит мужик, подбегая к нам. В темноте я почти не вижу его лица, зато замечаю то, какой он здоровый.

– Ого, – выдыхаю, глядя на него.

– Она с вещами. На заднем сиденье, – говорит Артем.

Кто эта она? И почему я ее не видела?

Мужик трется у машины, а потом закидывает себе на плечо рюкзак поразительно похожий на мой, после чего захлопывает заднюю дверцу.

– Погнали! – выкрикивает он и торопится к вертолету.

Артем подхватывает меня на руки и несет в том же направлении, а я влюбленными глазами смотрю в его лицо.

– Знаешь, какой ты красивый? – бормочу, но он меня, к сожалению, не слышит. Ладно, прилетим на место, повторю. Интересно, а зачем он мне дал тот напиток? Потом сказал, что я под кайфом. Это как? Типа наркотики? Я никогда их не пробовала. Странное ощущение. И сейчас оно усиливается. Мне кажется, я могу грохнуться в обморок и отключиться. Но в сильных руках Артема мне совсем не страшно. Он обязательно удержит меня, я уверена.

Занеся в небольшой вертолет, Артем усаживает меня в кресло, пристегивает и надевает на меня наушники. Он что-то говорит мужчине, а потом спрыгивает с подножки и закрывает дверь. Отбегает, и вертолет, качнувшись, начинает подниматься в воздух.

Я с недоумением смотрю на то, как на площадке уменьшается фигура Артема, движущаяся к машине. И хочу у кого-нибудь спросить, что происходит. Но, моргнув, выключаюсь.

А прихожу в себя уже в незнакомой комнате с железной кроватью, унитазом прямо тут и железной решеткой, служащей дверью. Сажусь на кровати и ошалелым взглядом обвожу свою клетку. Меня начинает душить паника, и я переползаю на другой край кровати. Хватаюсь за решетку, пытаясь слабыми пальцами толкнуть ее. Меня тошнит, кружится голова, а тело будто налитое свинцом.

– Эй, – хриплю слабо. – Есть здесь кто-то? Выпустите меня…

## Глава 1

Хакер

– Эй, Хакер, ты замочишь его еще до боя! – слышу голос Халка за спиной. Притормаживаю и смотрю в налитые кровью глаза Буйвола. Он смотрит на меня исподлобья. Ему только дай команду, и этот громила сделает все, чтобы превратить мое тело в фарш. Но не может, потому что у нас спарринг, и он может только ставить блоки. – Прости, – киваю сопернику и, легонько стукнув его по перчатке, спрыгиваю с ринга.

– Далеко собрался? – орет конвойный и лупит дубинкой по железной стойке. – Вернулся на ринг! Генеральная репетиция, девочки, – скалится он, и я сплевываю на пол. Черт подери. Бросаю взгляд на Буйвола, который, ухмыляясь, сбрасывает перчатки за пределы ринга.

Генеральная репетиция… так надзиратели “Золотого пика” называют основную тренировку перед боем. Там мы будем сражаться до смерти, а здесь считается только первый нокаут. Смог вырубить противника – уже победил. На тренировке. Хер кто подарит победу, если на арене останутся в живых оба противника. В каждом раунде Большого боя кто-то обязательно должен умереть.

Большой бой – так называют практически сражение гладиаторов. В тюрьме Золотой пик, находящейся в ебенях этого мира, на золотых приисках, есть элита и рабы. Рабы – это те, кто работает на приисках, лет за пять-десять убивая свое здоровье и умирая от болезней. А есть элита. Это мы. Те, кто так или иначе был когда-то связан со спортом и может участвовать в подпольных боях.

Кровожадные мрази из элиты свободного общества делают огромные ставки, когда раз в год проводится Большой бой. На малых, отборочных ставки поменьше, и, как правило, на арене не собираются все сливки нашего прогнившего общества. Они смотрят бои онлайн, упиваясь смертями заключенных. Им плевать, на каких основаниях человек попал на нары в Золотой пик. Их интересуют только бабки и зрелища.

Выжить в Большом бое – значит, проложить себе дорогу на свободу. Потому что освобождение – это суперприз. А приз… это вкусно. Это то, чего хочет каждый здесь – от раба до самой верхушки элиты. Это то, ради чего мужики здесь готовы подыхать на арене. Это то, что мы так не ценим, находясь на свободе.

Девушка. Как правило, красивая, сочная, вкусная. А, главное, живая. Не кулак и фантазия, а живое, горячее тело с влажным лоном и манящим ртом.

Проведя в Золотом пике годик, начинаешь лезть на стены, только бы еще разок вкусить желанное тело. Но бойцов на ринг выпускают минимум через три. Можно себе представить, какими мы становимся за более, чем тысячу дней. Жадными, злыми, голодными. Готовыми рвать плоть голыми руками и зубами. Готовыми вылизать девочку с головы до пят и растерзать своим напором. Так что я никогда не завидовал девчонкам, попадающим в лапы победителю. А, учитывая еще то, как бойцов накачивают нарко-коктейлями перед боем, страшно представить, что творится в камере, в которой после боя девочку запирают с таким зверем.

В этом году я тоже готовлюсь им стать. Несмотря на свою практически мирную профессию хакера – отсюда и прозвище – в прошлом я боксер. И это помогло мне остаться среди элиты. Я просто сказал Зотову – местному королю и начальнику колонии, – что согласен участвовать в боях. Тогда я еще не знал всех нюансов. Но даже сейчас не отказался бы от своих слов, потому что подохнуть на добыче – это еще хуже.

– Хакер с Мордой! – объявляет надзиратель, и Буйвол мечет в него такой взгляд, что становится понятно: он готов убивать. – Буйвол! На хуй с ринга!

Рыкнув, Буйвол спрыгивает с ринга и проходит мимо меня. Его верхняя губа дергается, и он толкает меня плечом. Я мог бы сейчас затеять с ним потасовку, но завтра бой, и я должен быть к нему готов. Док, конечно, подлатает, но я не самоубийца, чтобы рисковать.

Поднявшись на ринг, я сталкиваю кулаки, затянутые бинтами, с Мордой, и мы начинаем “танцевать”.

Отправив Морду в нокаут, спрыгиваю с ринга и утираю “юшку” предплечьем. Шмыгаю носом и втягиваю лопнувшую нижнюю губу, смакуя вкус крови на языке. Адреналин лупашит по нервам, кровь в ушах бьет набатом. Лупит так, что, кажется, башка сейчас просто взорвется. Пока иду к скамейке, пара человек хлопает меня по плечу, но через секунду все внимание сосредоточено на ринге, где уже начинается бой двух других бойцов.

Хватаю бутылку с водой и полоскаю рот. Сплевываю на пол и поглощаю влагу огромными глотками.

– Тебя поставят в пару с Быком, – говорит Халк, протягивая мне полотенце. Единственный нормальный мужик в этом крысятнике. Попал сюда за износ. Если ему верить, был обычный секс, но девка разозлилась, что он не захотел строить отношения, и подала на него заяву.

– Откуда знаешь?

– Слышал, как Фил трепался с этим новеньким, – кивает на надзирателей.

– С Быком – это хуево.

– Выспись как следует, иначе завтра не выстоишь. Большой бой – это тебе не тренировочные, – хмуро произносит Халк, глядя на ринг. Он уже дважды участвовал в боях, и оба раза побеждал. Но почему до сих пор не воспользовался своим супер-призом – непонятно. Я не задаю лишних вопросов никому. Я и так владею слишком большим объемом информации, из-за чего и оказался в Золотом пике.

– Чем больше шкаф, тем громче падает, – изрекаю, и Халк криво усмехается.

– Ты это мне скажи.

Он в чем-то прав. Халк больше меня почти в два раза, и он – победитель Больших боев. Так что про шкаф с некоторыми не работает.

Не успевают мужики на ринге закончить бой,как раздается противный скрежет, сигнализирующий, что бои по расписанию окончены. Бросаю взгляд на часы и хмурюсь. Мы должны были тренироваться еще час.

– Эй, призы подвезли! – выкрикивает Фил, и все подрываются со своих мест. Смотрят на надзирателя, как оголодавшие псы. Только того, что из пастей слюна не вытекает.

Все двигаются на выход, а я хмурюсь, не понимая, что происходит.

– Идем посмотрим, – толкает меня в плечо Халк.

– Нам телок покажут?

– Покажут, – ухмыляется он. – Весь Пик сегодня будет дрочить.

Мы заходим в большую комнату, рассаживаемся на стульях и пялимся в черный экран телевизора, подвешенного почти под самым потолком, чтобы никто до него не достал. Внезапно экран загорается, и мы видим несколько квадратов с видеозаписью с камер. В каждой из них находится по одной девушке. Кто-то истерит и бьет по клетке, кто-то выкрикивает, кто-то рыдает. И только одна жмется к стенке, с ужасом глядя на решетку. Склонив голову набок, пытаюсь рассмотреть блондинку поближе. Юная, красивая, молочная девочка. Какого хера она тут? И как оказалась? Что мог совершить такой плюшевый зайчонок?

– Как они сюда попали? – спрашиваю у Халка.

– Какая, нахуй, разница? – хрипит он, и я бросаю на мужика взгляд. Ширинка робы вздулась, а взгляд стал стеклянным.

Снова смотрю на девочку. Понимаю, что по моему телу проходит дрожь возбуждения, а внутренний зверь ревет, срывая цепи. Хочу именно эту. Блондиночку. Пугливого зайчика, трусливо жмущегося к бетонной стене.

## Глава 2

Дарья

– Помогите! – умоляю охранника, который проталкивает в маленькое окошко поднос с едой. – Это какая-то ошибка! Я ничего не совершала.

– Ешь! – рявкает он и делает шаг назад.

– Хотя бы скажите, за что я тут оказалась! Я должна была ехать на отдых с парнем! Позвоните ему!

– Не надо никому звонить, – ухмыляется дородный мужик, заткнув за пояс форменных штанов большие пальцы рук. – Немного терпения, ласточка, и ты встретишься со своим парнем.

– Правда?

– Еще какая! – произносит он и смеется. – Жди, он скоро придет.

– Ладно, – отвечаю, но сомневаюсь в правдивости его слов. Этот смех, сальный взгляд и какой-то странный намек в голосе, полном сарказма, подсказывает, что все не так просто. Но что именно он имеет в виду, я не знаю.

Я сижу в этой камере уже сутки. Вчера была только решетка, но вскорости закрыли тяжелую железную дверь, отрезав меня от других звуков. Здесь тишина. звенящая, пробирающая ужасом до костей. Я плачу, дрожу, стучу в двери, но никто не открывает. Трижды появились охранники, чтобы принести еду, но я к ней ни разу не прикоснулась. Аппетита нет совсем. Стоит мне подумать о том, чтобы что-нибудь съесть, меня начинает тошнить. Да и как тут есть, если в паре метров от меня стоит унитаз? Он чистый, но пользованный.

Но прямо сейчас, когда я смотрю на стоящий на полу поднос, приходится сглатывать слюну. Я голодна. Желудок уже, кажется, прилип к позвоночнику. И все равно я не понимаю, как затолкаю в себя неаппетитного вида кашу, неровно отрезанный кусок хлеба и чай, больше похожий на подкрашенную воду.

Тем не менее, я наклонюсь и, взяв поднос, сажусь на край кровати. Серое тонкое одеяло покалывает кожу, отчего она начинает чесаться. Но я уже сосредоточена на сливочном запахе каши. Понятное дело, она приготовлена не на молоке и ее не венчает кусочек домашнего сливочного масла. Она серая и густо размазана по тарелке. Но какой у меня выбор?

Съев все до последней крошки, я запиваю обед слабым раствором чая – иначе я не могу его назвать – и возвращаю поднос на место. Залезаю с ногами на кровать и обнимаю колени. Надзиратель – или кто он там – сказал, что Артем скоро должен прийти. Мне просто надо запастись терпением и дождаться его. Мой парень обязательно вытащит меня из этого ужасного места.

Память подбрасывает странные картинки. Будто мы ехали куда-то, Артем сказал, что я под кайфом, а потом отдал меня кому-то. Но у меня стойкое ощущение, что это был просто сон. Тогда как я сюда попала? Совершенно не помню. Помню только то, как Артем меня забрал от моего дома, и мы куда-то поехали. Может, мы попали в аварию, и я потеряла память? А что, если Артем погиб? Может, поэтому надзиратель так ехидно ухмылялся, говоря, что мой парень скоро придет за мной? Но почему я в тюрьме? Я же не была за рулем, а, значит, не могла убить Артема.

Господи, сколько вопросов, и все без ответа!

Зарываюсь пальцами в волосы и зажмуриваюсь.

Ну что я такого в жизни сделала не так, что на мою долю выпало столько испытаний? Родилась?

Сначала я потеряла родителей, когда мне было всего два года. Потом умер дед, когда мне было четыре, а бабушка последовала за ним, когда мне было двенадцать. Я осталась одна с наследством в виде старого домика в селе и полным отсутствием знаний о жизни. Меня забрали соцслужбы, и я прожила ужасные шесть лет в приюте. Потом продала дом бабушки, который за время моего отсутствия успели разворовать, оставив только стены. Уехала в город, где на самом краю купила крохотную квартирку. Устроилась на работу, собиралась пойти учиться.

Неделю назад я встретила Артема. Он покорил меня с первой секунды. У нас даже секса еще не было, только поцелуи. Он так красиво ухаживал, дарил комплименты, сладко целовал и обещал безоблачное будущее.

А что я получила в итоге? Тюремную камеру, колючее одеяло, серую кашу и совершенно неопределенное будущее.

Меня снова накрывает отчаяние, и я реву, уткнувшись лбом в колени. Вот за что меня жизнь так наказывает?

Моя истерика плавно перетекает в тихие подвывания, а потом я и вовсе ложусь на подушку, на углу которой стоит размазанная синяя печать. Веки горят, а слез уже не осталось. Я моргаю все медленнее, а потом и вовсе засыпаю.

Просыпаюсь от лязга замков. Резко сажусь на кровати и быстро моргаю, всматриваясь в надзирателя, который делает шаг в камеру.

– Твой час настал, ласточка, – криво ухмыляется он. – Пойдем.

Подскочив на ноги, я запрыгиваю в свои балетки и с надеждой смотрю на надзирателя.

– Мой парень пришел? Он заберет меня отсюда?

– Скоро придет. Тебе надо сначала душ принять, а потом встречать его… – он окидывает меня плотоядным взглядом, и я инстинктивно одергиваю вниз подол юбки. – Хлебом с солью, – добавляет он и скалится.

Я ежусь под его взглядом.

– Спасибо, я уже дома приму.

– Давай, на выход, – хмыкает мужик. – Душ ты примешь здесь. Шевелись.

Он ведет меня по коридору, и я замечаю других девушек. У них такие же, как у меня, затравленные взгляды. Они жмутся к стене, от которой надзиратели их грубо отрывают и волокут по коридору на выход. Меня точно так же тянут за локоть по коридорам. Где-то вдалеке я слышу странные звуки, будто кто-то смотрит соревнования по боксу. А потом мы сворачиваем в еще один коридор.Надзиратель подводит меня к дальней двери и заталкивает внутрь.

Это больше похоже на комнату. Обычную, не тюремную камеру. Маленькое помещение с письменным столом, стулом и полуторной кроватью. Она застелена чистым бельем, на котором есть точно такие же печати, какая была на подушке в моей первой клетке. Открытая узкая дверь демонстрирует ванную, отделанную голубой плиткой. Кое-где она откололась, и помещение выглядит чистым, но старым.

– Давай в душ, – командует надзиратель.

– Спасибо, – пытаюсь улыбнуться и быть дружелюбной, – но я дома уже приму.

– Или ты идешь сама, или я тебе помогу помыться. Хочешь, чтобы помог? – ухмыляется он, а у меня по коже проходит озноб от его предложения.

– Я сама, спасибо, – сжимаюсь еще сильнее и скрываюсь в ванной комнате.

Моюсь так быстро, как только могу. На двери ванной нет никакого замка, поэтому я постоянно бросаю на нее взгляд, готовая закрываться или кричать. От этого нервного потрясения за последние сутки меня уже просто трясет. Выскочив из маленькой душевой кабины, я брезгливо, но быстро вытираюсь найденным тут полотенцем и натягиваю свои вещи на все еще влажную кожу.

Тороплюсь выйти из ванной, но в комнате замираю, потому что дверь распахивается, и на пороге показывается мужик, от вида которого у меня просто подкашиваются ноги.

Окровавленное лицо, взгляд исподлобья, все жилы на теле натянуты, вены будто повздувались. Он одет только в боксерские шорты, и я могу рассмотреть татуировки на его торсе. Он дышит так тяжело и так часто, что напоминает мне быка на корриде. Страшно до дрожи.

– А вот и твой парень, – хмыкает охранник и, обойдя чудовище, покидает комнату. Каждый щелчок железного замка ударяет по нервам, заставляя вздрагивать.

– Раздевайся! – рявкает мужик, глядя на меня налитыми кровью глазами. Я пячусь назад и упираюсь спиной в стену. – Быстро!

– Что… что вы собираетесь делать? Мне сказали, что здесь я дождусь своего парня.

– Ты уже дождалась, – скалится он по-звериному, подбираясь ко мне, словно хищник к своей добыче. Становится вплотную и, сжав обеими руками воротник платья, одним резким рывком разрывает его пополам. Я задыхаюсь от ужаса и пытаюсь удержать ткань на месте, но это животное уже хватает меня за шею и, переместив, бросает на кровать и нависает сверху.