Валерий Гуров
Право убийцы 1

© Валерий Гуров, 2024

Глава 1

Если вы злитесь на обидчиков, знайте – ваши нервы прекрасно успокоят мята и ромашка.

Которые прорастут на могилах этих засранцев.

– Здрасьте-мордасьте!

Я приподнял бровь – ты вообще кто, чудо лохматое? Пасть с иглообразными клыками щелкала прямо у меня перед лицом, брызгая смердящей слюной. Вовремя я очнулся.

Удар.

Тыльной стороной ладони, наотмашь по клыкастой пасти. Без замаха и подготовки, но всё решает выплеск энергетического концентрата – сейчас повернет рот наоборот. Тварь взвыла, попятилась и…

Хм.

Какого же чешуйчатого эту псину не разорвало на запчасти?! После такого удара обычно даже хоронить нечего, а тут… Я протер глаза и понял, с кем имею дело – адская гончая. Песя трясла мордой так, будто я ее разве что за ухом почесал. Я мельком посмотрел на собственные руки – кисти окровавлены, намотаны бинты. Сам взгляд какой-то… будто на меня надели шоры, что-то видно, но чуть отведи взгляд – и темнота. Пальцы коснулись лица – ага, на мне маска. Понятно, и что у нас за маскарад?

Кстати, песиков-то целая стая. Еще четыре хвостатых пушистика глухо рычали, извергая потоки жидкого пламени. Гончие, низко опустив головы, подступали со всех сторон, лишая меня маневра и пространства. От выданного мне нового тела разило потом, во рту чувствовался солоноватый вкус крови, а тут и там по телу горели укусы от собачьих клыков. Вон откуда головокружение, слюна гончих содержит парализующий яд.

Ладно, спокойствие – залог успеха. И не из такого выкарабакивался. Для начала отправлю на тот свет огненных вонючек, а уж потом буду разбираться.

Решено. Я сжал кулаки, оскалился кровавой улыбкой под маской и поманил гончих из стаи:

– Кутя, кутя…

Не срослось, между нами вырос лысый громила в белой маске с нарисованным хищническим оскалом и с черной паутиной иероглифов на черепе. Чем-то похож на нашего хирурга Рыжеброда, только у того рожа в натуре такая, без всякого декора.

– Псов держим на привязи! Тебя тоже касается, красный, рыпнешься после остановки – и сниму с боя к чертовой бабушке, – вторая часть обращения предназначалась мне.

Вон что, у нас, оказывается, идет бой. Без меня меня женили? Я только сейчас понял, гончих держали на цепях толщиной с запястье, не меньше. После команды «Хирурга» цепи натянулись, псов оттащили на безопасную дистанцию – безопасную для них, чтобы я не дай бог не посворачивал им шеи. Хозяевами живности выступили пузатые бугаи, оголенные по пояс, в мешках с прорезями на голове.

Э-э… они там белены объелись, не понимают, что не кролика травят, и у меня тоже есть острые зубки? Я, как бы, и показать их могу. Ах да, метки убийцы на плече теперь нет, тело-то новое, вот они и не соориентировались. Ничего, поднимусь и доходчиво объясню, насколько они не правы и почему так делать не стоит. Я попытался встать, но непослушные ноги, гнущиеся как переваренные макаронины, усадили тело обратно на пол.

Опа.

Яд попался больно забористый, будто я, как мальчишка, дорвавшийся до отцовских запасов, выпил в одного бутылку рома. Залпом. Говорят у убийц рискованная работа, но я-то сидел в кресле, пил чай и никого не трогал… И вот на тебе – новое задание свалилось с потолка. Необычные вводные у сделки, однако, никакого договора. Ладно, допустим, но где тогда мои инструменты для работы?

Не скажу, что «не было такого никогда – и вот опять», но на пятой точке мне приходилось сидеть со дня присвоения ранга Мастера. Тут же такие дела творятся – пушистики чуть не загрызли меня, как беззащитного котенка.

Выдох, новая попытка подняться, но передо мной, как черт из табакерки, появляется лысый гигант:

– Три! Четыре!

Ага, вдох глубокий – руки шире… Хирург, глядя в глаза, показывал пальцы согласно счету. Фоном, где-то чуть дальше, я видел какой-то склад с кучей ржавых и выцветших контейнеров, забитый под завязку орущими людьми.

– Маску сними! Маску сними! – выкрикивали они.

Народ ревел и размахивал купюрами, кто-то лез через сетчатое ограждение, опоясывающее небольшой пятачок. Чем, интересно, им моя маска не нравится? Хотя тут понять бы, на хрена я ее в принципе напялил. С другой стороны, я тут не один такой, все присутствующие скрывали лица.

За спиной лысого гончие послушно сидели на задних лапах, вывалив шершавые языки. Со слюной на песок капало жидкое пламя – искры гасли с шипением и не сразу. Милашки, глаз любуется, только вот пасти раскрываются под прямым углом, а на зубах – парализующий яд…

– Шесть! Снимайся, не дури, пацан, гончие тебя на части разорвут, – прорычал лысый здоровяк.

Обязательно, только шнурки поглажу. Снимаются девочки на трассе, а убийца дерется до последней капли крови. Лысый показал пять пальцев на одной руке и три на другой – дошёл до восьми в своём счёте. Я сделал гулкий выдох и поднялся, с трудом чувствуя ватные ноги чужого ещё тела. Ничего, даже в таком состоянии я их перебью, как комаров.

– Будешь продолжать?

– Отай-ти, – капа во рту мешала нормально говорить, и я ее выплюнул. – Отойди, говорю!

Хирург удивленно выпучил глаза, упер в мою грудь ладонь, огляделся на гончих и их хозяев. Твари заскулили, готовые сорваться и растерзать меня в клочья. Мой взгляд скользнул по валявшемуся на песке кинжалу… м-м… это ведь не мой инструмент для заказа, правда? Очень надеюсь, что с этой железякой парнишка вышел на бой. По большому счету, ничего не имею против холодного оружия и даже предпочитаю работать только им в некоторых случаях. Но это если речь об оружии, тут же на песке лежала «ковырялка», которой разве что картошку чистить, и то замучаешься.

Цепи резко ослабли, жиртресты в мешках спустили псов. Я ловко поддел кинжал босой ногой и поймал на лету, становясь в боевую стойку. Тело не слушалось, но мне не нужно навыков мастера, чтобы перерезать тварям глотки, а потом перебить их хозяев.

Я впился взглядом в одного из жирдяев и в ответ на его мерзкую улыбку, застывшую в прорези для рта, пошел на сближение. Резко выбил упирающуюся в грудь руку лысого, ведшего счёт. И следом выгнулся всем телом, стремительно атаковав одну из псин.

Ускорение.

Связки охотно откликнулись на движение, будто пружина разрядилась. Я бил на опережение, метя в глаз. Удар получился точным и быстрым, как молния – гончая взвыла, попятилась и затрясла башкой. Улыбки резко сошли с лиц жирдяев, поводки других псов натянулись.

Хирург опомнился и кинулся на меня, вцепившись в руку с кинжалом. Короткое движение навстречу, и моя голова врезалась в его переносицу.

Хрясь!

И переносица бедолаги завибрировала, как желе. Хватку он не ослабил, крепкий мужичок попался, даже попытался вырвать у меня кинжал. Мои глаза на секунду заволокла черная пелена.

Мгновение. Мне нужно мгновение.

И кинжал исчез из левой руки, материализовался в левой. Бу-га-га! Видел бы ты свою рожу, лысый! А у меня в рукаве еще полно подобных фокусов. Взмах, и лезвие воткнулось в плечо этого урода. Новое тело – не тренированное и слабое, но свое я выгрызу – если надо, зубами.

– А-а-а!

Лысый, вопя, упал, я перешагнул через него и двинулся в угол противника, улыбаясь кончиками губ. Однако на половине пути что-то пошло не так. По всему телу, от ног до шеи и головы, вдруг прошелся сильный разряд, руки непроизвольно разжались. Последнее, что я видел – кинжал, упавший на песок почти плашмя, потому что пальцы разжались сами по себе. Теряя сознание, я воткнулся в песок лицом, перед глазами потемнело.

Где-то слышалось неразборчиво:

– Красный нарушил правила, дисквалификация!

Правила? К черту ваши правила, правило убийцы гласит – убей или умри.

* * *

– Ну. Вы. Идиот. А еще свидание обещал…

Всё это шепотом причитал женский голос, мне сунули под нос ватку с нашатырем. Сработало, я инстинктивно попытался перехватить запястье с ваткой и открыл глаза. Не вышло, руки оказались связаны цепями за спинкой стула. На меня испуганно смотрела голубоглазая рыжая бестия в маске лисы и в чепчике с красным крестом.

– Э-э… привет! – я приподнял бровь, смерив красотку взглядом.

Она засигнализировала глазами мне за спину.

– Гепард, удачи вам, с вами желает говорить сам господин Гиппопотам…

Кто-кто?

Я промолчал, соображая, к чему весь этот зоопарк. Огляделся, щурясь от неровно мерцающего света потолочных плафонов. Мы пребывали в проходе промышленного помещения, прямо между забитыми металлом стеллажами. На место со ржавыми контейнерами, где шёл бой, эта дыра была совсем не похожа. Потолки выше, освещение иное и, собственно, никаких контейнеров тут нет.

Интерьер составляли перекошенный металлический стол, видавшие свое стулья, видимо, специально сюда притащенные. Стеллажи со стальными пеньками-заготовками тянулись высоко вверх, а по ним то и дело лазали упитанные крысы размером с разожравшегося на сметане кота. Над головой, поскрипывая, мерно раскачивалась кран-балка. На одном из стульев сидел я, второй оставался не занятым. В принципе, если закрыть глаза на сырость и неприятные запахи, «должок» по свиданию можно вернуть Лисичке прямо здесь, раз барышня так настаивает.

Однако недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Я сощурился. За спиной, в конце прохода с окном, перегороженным решеткой, стояли трое. Низкорослый мужчина весом под два центнера, напоминавший по комплекции тумбу, но в строгом сером костюме в красную клеточку. Судя по маске бегемота, скрывавшей его лицо, он и есть САМ господин Гиппопотам. По бокам замерли два перекаченных бугая в черных очках – прямо поверх масок быка и лошади. Руки они держали на виду, в районе живота, на поясах обоих крепились кобуры с пистолетами.

– Лисичка, пойди прогуляйся, дорогая, нам с господином Гепардом надо переговорить с глазу на глаз, – распорядился Гиппопотам квакающим утробным голосом.

Я приподнял бровь, понимая, что до сих пор сижу в маске и, стало быть, изображен на ней Гепард, раз так меня называют второй раз подряд. Ну-у, базовые вводные более или менее понятны.

Рыжая закивала, выбросила ватку с нашатырем и пошла прочь, умело покачивая бедрами. Эх, жаль, что со свиданием не срослось. Гиппопотам подошел ко мне, повернул второй стул спинкой вперед и тяжело сел. Понятия не имею, как под такой тушей не разъехались ножки. Воняло от моего собеседника чесноком и малосольными огурцами. Следом поспели двое мордоворотов – охрана не отставала. Своими пальцами-сардельками «босс» вытащил зубочистку изо рта. Может, он от заказчика, и мне озвучат задание, а заодно выдадут инструмент? Ну, допустим, хотя обстановка не располагает к диалогу, но кто платит, тот и заказывает музыку.

– Как с долгом порешаем, сопляк? – с ходу заявил Гиппопатам.

Конь и Бык за спиной Гиппопотама угрожающе похлопывали кулаками по ладоням и демонстративно разминали шеи. Интересно, а они в курсе вообще, что большой шкаф громче падает? Такие забавные… Но очевидно одно – этот зверинец не от заказчика. Похоже, что я просто вляпался в передрягу, и со мной хотят серьезно поговорить. Что ж, подыграем, зря я, что ли, в театральный кружок в школе ходил.

– Кому должен – прощаю, – спокойно заявил я.

Мои руки уже искали способ высвободиться из цепей, и я решил спровоцировать жирдяя, чтобы отвлечь его и парнокопытных от ненужных наблюдений. Конь и бык захихикали, но быстро осеклись.

Движение.

И в руках Гиппопатама появился нож.

Чик-чирик.

Он нажал на кнопку, наружу выскочило лезвие. Металл блеснул в свете плохо горевшей потолочной лампы. Двухсоткилограммовая падла резко схватила меня за грудки, потянула на себя и приставила нож к сонной артерии.

– Ты убил бойцовскую гончую из питомника господина Леопарда.

А… так они про это. Но любопытно завернул хлыщ – убил… а мне надо было животину по шерстке гладить – или, может, дать оттяпать свою руку, а потом спасибо сказать? Я промолчал. Слова здесь лишние, нужна предельная концентрация – цепь никак не хотела высвобождать руки. В целом происходящее напоминало фарс по типу вечеринки в стиле «В мире животных» на новогоднем корпоративе.

Давай, родная, еще чуть-чуть… ну и тело. Прежнему мне ничего не стоило сбросить оковы в доли секунды, а здесь пришлось возиться, шло тяжело. Я даже почувствовал, что взмок от напряжения. Впрочем, неудивительно, что на первых порах в новом теле все идет через задницу. Это как пересесть с гиперзвукового самолета на кукурузник.

Гиппопотам поднял лезвие выше, провел острием по ремешку, удерживающему маску. Рукав его пиджака чуть задрался и обнажил фрагмент татуировки, смахивающий на лепесток.

– Знаешь, сколько стоит вырастить бойцовскую псину, а сколько – заплатить чистильщикам, чтобы разворошить улей с молодняком? – лезвие опустилось, вытянуло не пойми откуда взявшийся на моей шее медальон, тот провернулся, и я увидел изображением головы гепарда. – Хочешь лишиться абонемента, пацан? Я это запросто устрою. Только знаешь, где такие лишенцы заканчивают?

Маска Гиппопотама приблизилась, сквозь щелочки для глаз в меня впились карие глаза, зрачки сузились. Конечно, любопытно, почему все в этом клоповнике напялили на себя маски и есть ли вообще в выборе маски принцип. Вот этот любезный – бегемот, это потому что жирный или другая причина есть?

Кстати, на шее Гиппопотама висела толстая золотая цепь с кулоном головы речного животного, стилизованная также, как гепард на моем кулоне. Чуть позже обязательно выясню, откуда у сего действа ноги растут, а пока…

– Простите великодушно, господин Гиппопотам, – я коротко пожал плечами. – Но у меня к вам ответное предложение.

– Говори, сопляк.

Соизволил, значит, выслушать.

– Говорю – не отправиться ли вам в увлекательное пешее путешествие?

– Что ты сказал, недоумок? – прошипел Гиппопотам.

– Говорю, на хрен иди, урод. А вы слышали или тоже в уши долбитесь? – я с насмешкой во взгляде посмотрел на телохранителей.

Даже через прорези для глаз было видно, как качки изумленно вытаращили глаза. Толстяк вскочил, яростно переворачивая стул. Для таких впечатляющих габаритов бегемотик-то у нас достаточно шустрый. Опасное сочетание массы и скорости, движения при этом выверенные. Шуми-шуми, толстожопый… мне это на руку. Под грохот стула звук упавшей на пол цепи не привлек лишнего внимания. Я медленно сжал и и разжал кулаки, разгоняя по рукам кровь.

– Поговори, сопляк, – выплюнул тот, – пока есть чем разговаривать. Смотри мне, если не расплатишься, лично срежу вот этим ножичком твою маску…

Он пригрозил мне, тряся перед лицом ножом. Отпустил мою серебряную цепь с медальоном, голова гепарда глухо ударилась о грудь. Троица явно пересмотрела боевиков про суровых ганстеров.

– Тебе повезло, что я не хочу руки марать в память о Викторе. Конь, Бык, научите сопляка манерам и выкиньте к чертовой матери на трассе. У тебя неделя на то, чтобы отдать долг.

Охранники прибодрились, двинулись на меня – застоялись уже зверушки, выжидая. Бык демонстративно захрустел костяшками пальцев. Конь вытащил из кармана мусорный мешок, чтобы надеть мне на голову. Гиппопотам довольно фыркнул и собрался уходить, но его остановил мой вопрос.

– Куда?

– Чего куда? – толстяк нахмурился.

Ладно, туповат у нас бегемотик. Надо более доходчиво объяснить. Я жестко всадил прямую ногу в коленную чашечку наступающего Быка. Тот согнулся, запрыгал на одном колене, и я добил его наглухо, пяткой в висок. Конь попытался схватить меня в охапку. Не вышло – подбородок жеребца как бы между прочим наткнулся на мою ногу.

Клацнули зубы.

Охранник вздрогнул, стек на пол и застыл в позе страуса, так и держа черный мешок. Маска чуть съехала, открывая густую черную бороду.

– Куда смотреть, спрашиваю, господин Гиппопотам? – я резко поднялся со стула и точным броском цепи выбил из рук толстяка нож.

Как тебе такое, мой хороший? Цепь налетела на его руку, будто разъярёная змея. Ножик бряцнул о стеллаж, упал, путаясь в звеньях цепи. Гиппопотам вздрогнул от неожиданности, покосился на свою опустевшую руку, сжал и разжал кулак. И вернув на меня взгляд, затряс указательным пальцем.

– У тебя пять секунд, прежде чем я разорву тебя на куски. На колени!

– Давайте считать, что мое время вышло, – я двинулся навстречу Гиппопотаму.

– Ну все, Гепард, ты труп!

Толстяк согнулся, уперся ладонью в пол и склонил голову. Потом засипел и на глазах начал увеличиваться в размерах, будто накачанный гидрогелием динозаврик из детской ванны с пузырями.

Дзинь… дзинь!

С таким звуком первыми слетели металлические запонки, когда увеличивающимся запястьям стало тесно. Да какой там гидрогелий, ему как будто в задний проход вставили насос.

Клац!

Треснула золотая цепь с фигуркой бегемота, прежде сидевшая на шее свободно.

Следом послышался треск лопнувшего пиджака, пуговицы рубашки бисером разлетелись по полу.

Я уважительно кивнул, впечатляясь. Неплохо, редкий трансформационный дар, такой в наше время днем с огнем не сыщешь. Передо мной на четырех лапах застыло многотонное существо, с трудом помещавшееся в проходе между стеллажами. Выдох, и запонки, звенья золотой цепочки и пуговицы разлетелись под напором воздуха, хлынувшего из ноздрей.

– Может, вызвать скорую? – я рванул цепь на себя, схватив свободной рукой нож, запутавшийся в звеньях. – Мне кажется, у вас давление поднялось, господин бегемотик?

Махина шутки не оценила и на диалог не пошла, хотя лично я обожаю общаться с противниками в бою – отлично сбивает их концентрацию. Бегемотина подняла голову, в прорези для глаз вспыхнули тлевшие угли бушевавшего пламени. Маска Гиппопотама все еще ютилась крохотным пятнышком на огромной клыкастой роже, недолго, правда:

– Фра-а-а-а!

Он взревел, раскрыв пасть и обдав меня чесночным смрадом. Ну и попер вперед, как комбайн на пашне, щелкая клыками и стремительно набирая скорость. Я пнул перекошенный стол ему навстречу и подпрыгнул на спинку стула, ловко удерживая равновесие. Вовремя – многотонная махина щелкнула пастью, со скрежетом перемолола стол, выплюнув щепки, и влетела в стул под моими ногами.

Прыжок.

Приземлившись на спину монстра, я вонзил в его череп нож по самую рукоять. Броню не пробил, но лезвие застряло накрепко. Будем считать, что это первый гвоздь в крышке его гроба. Махина, не пикнув, продолжила движение. Держась на склизкой спине за рукоять ножа, я свободной рукой прокинул один конец цепи через шею Гиппопотама, завязал узел. Второй конец набросил на гак кран-балки. Тотчас спрыгнул на пол, кувыркнувшись через плечо и сгруппировавшись. Монстр, не успев затормозить, с грохотом врезался в стену в конце прохода. Смял решетки, разворотил окно и застрял башкой в оконном проеме. По бетону расползлись трещины, лампы на потолке закачались.

– Убью… убью… – рычал господин Гиппопотам.

Посыпалась штукатурка, а со стеллажей посыпались с набатным звоном заготовки. Пришлось уворачиваться, и пошустрее – одна из болванок, весом под сотню килограмм, упала ровно в том месте, где я оказался после приземления. Меня там уже не было. Но на полу осталась вмятина.

По складу разнесся вой сирены. Сработала сигнализация.

Гиппопотам приходил в себя после удара, уперся лапами о стену, не без труда высунул башку из проема и, обернувшись, снова взревел. Меня обдало смердящей волной чеснока из его пасти.

– Тебе бы прокапаться, мужик, нервы не к черту, – я поморщился и прочистил уши, с такими звуками можно оглохнуть к чертям.

Одновременно я пятился, подходя ближе к пульту управления краном.

– У-у-убью, Г-г-гепард, – донеслось из его пасти, слова смешались с ревом, растворились в нем.

Махина развернулась, не придавая значения цепи на шее и воткнутому в череп ножу. Что бегемоту комариный укус? Ну посмотрим, как ты дальше запоешь, травоядный…

– Ты слышал, что все болезни от нервов и неправильного питания? Так что совет – не переживать и не пережирать! – я продолжал пятиться, театрально вытянув перед собой руки.

Гиппопотам встряхнул башкой и двинулся на меня, с шага переходя на галоп. Я, наконец, остановился, на миг оглянулся на Быка и Коня, но те не спешили очухиваться. Вернул взгляд на Гиппопотама, опустил руки, сжал кулаки… ладно, козел, не хочешь по-хорошему, мы это исправим.

Махина, как толстушка по пляжу, неслась, кроша лапами бетонный пол. Я нажал на кнопку пульта, приводя кран-балку в движение. Вряд ли Гиппопотам видел улыбку на моем лице, надежно спрятанном за маской дикой кошки. Но меня и впрямь забавляло происходящее, я уверенно скрестил руки на груди, мысленно выверив расстояние между нами. А оно меж тем стремительно сокращалось. С той же скоростью натягивалась цепь, кран тронулся, гак, шурша стальными тросами, пополз вверх.

Гиппопотам раскрыл пасть, готовясь меня целиком сожрать. Я всё ещё стоял перед ним и не сдвинулся с места, видя в зверином взгляде нарастающее удивление. Он, похоже, понял, что что-то пошло не так, но, как говорят в народе, поздно пить боржоми, когда почки отвалились. Пасть щелкнула у моего лица, снова обдав чесночным смрадом, и по телу приятно разлилсяся адреналин. Давай! Гиппопотам удивленно выпучил глаза, и его тушу одернуло, утягивая назад и вверх.

Упс…

Цепь выдержала, и зверя, оказавшегося в удавке, поволокло по полу. Он попытался высвободиться, задел стеллажи лапами, посыпались тяжелые болванки, падая прямо на голову звероподобной махины. Особого ущерба они не наносили, но били несравнимо больнее комариных укусов.

Я остался стоять со скрещенными на груди руками, наблюдая, как туша постепенно возвращает человеческий вид. Адреналин придавал энергии, сила возвращалась толика за толикой, насыщая новое тело.

Всего несколько секунд спустя на цепи болтался прежний Гиппопотам – толстый мужик, едва прикрытый лоскутами модного серо-красного костюма. Лысый, с перекошенным лицом и с оскалом золотых вставных зубов. Он шипел, тщетно пытаясь высвободиться из удавки, только не выходило ничего. Нет, ну а чего он хотел?

Я заглянул в глаза Гиппопотама – выпученные, с лопнувшими капиллярами. Сдаваться паршивец явно не собирался, дух в нем присутствовал, но меня волновало другое.

– У тебя есть для меня информация, жирдяй?

Я сомневался, что этот урод и есть вестник заказчика, но надежда умирает последней.

– Т-ты… т-ты… что ты н-несешь! Я тебя на куски разорву, отпусти…

– Ну, если надумаешь встречаться, то зубы почисти. Ненавижу чеснок, – разочарованно выдохнул я, понимая, что не услышу ничего ценного.

Продолжать разговор не имело смысла, вот-вот по тревоге прибудет охрана склада. Я же еще слишком слаб, чтобы принимать второй бой на коротком уведомлении. Перед тем как уйти, я оглядел коридор уже не таким напряжённым, но привычно цепким взглядом и заметил едва различимое поблескивающее пятнышко. Так, что-то выпало из порванных брюк бегемотика. Подошел ближе и обнаружил связку с ключами от автомобиля. Поднял, сунул в карман. И, махнув на прощание своему новому знакомому, зашагал прочь – у меня под ногой хрустнули остатки маски Гиппопотама. Добивать поверженного соперника не стал, Свод напрямую запрещает убивать существ слабее тебя, не представляющих смертельной опасности. Хай себе живет на здоровье.

Прежде чем выйти из склада, я подошёл к Коню и Быку, забрал у охранников пистолеты. Внимательно осмотрел стволы, передернул затворы. Не ахти, но на первых порах сгодится. Держа оружие перед собой, пнул металлическую дверь и вышел из каморки. Пройдя по небольшому коридору, оказался на улице. Там в лучах уличного фонаря стоял черный фургон, видимо, средство передвижения охранников. А рядом – новенький спорткар иссиня-черного цвета.

У-ии! Вот это шикарный подгон, спасибо, господин Гиппопотам.

Фары автомобиля моргнули в ответ на нажатие кнопки на ключе, и я расплылся в довольной улыбке. Прежде чем сесть в спорткар, подошел к фургону. Достал ствол.

Выстрел.

Еще удар. Еще. И еще.

Все четыре колеса фургона спустило, воздух с шипением вырвался наружу.

Вот теперь можно ехать. В отдалении выли сирены, у меня было всего несколько минут, прежде чем к Гиппопотаму, Коню и Быку прибудет подкрепление.

Но прежде… Я поддел ремешки маски и сбросил ее с себя. Достаточно с меня всего этого маскарада.

Глава 2

Женщина – как машина, если хочешь, чтобы всегда была красивая, надо вкладываться. Гиппопотам точно денег на свою тачку не жалел. Спорткар оказался бодрый. Не вспомню, когда последний раз сидел за рулём, а тут сразу тысяча лошадок в унисон ревели под капотом. Стоило придавить педаль, и склады растворились за спиной.

Место, где провели маскарад с подпольными боями, оказалась банальной промзоной. Выезжая, я не обнаружил поста охраны, хотя уже готовился к тому, что меня попытаются тормознуть. Но стволы Быка и Коня так и остались нетронутыми, хотя, бросив взгляд в зеркало заднего обзора, я обнаружил подъехавшие к складу иномарки и высыпавших из них пулеметчиков. Но всё это было у меня за спиной.

Выехав на трассу, я смог расслабиться, не парясь, что гончая откусит мне башку, а господин Гиппопотам вкатает в пол. Заняв место в потоке, удостоверился, что за спорткаром нет хвостов. Машинка у меня будет ненадолго, придется бросить красотку, но пока я врубил магнитолу, наугад потыкав кнопки дисплея. Из динамика раздался бархатистый голос диктора новостей одной из станций.

– К этому часу известно еще о трёх найденных телах. Убитые, по предварительной оценке, являются учащимися Имперской Академии боевой стихийной магии. Тела несчастных найдены в мешках на дне реки со множественными следами насилия. Чуть позже наш источник, пожелавший остаться неназванным, сообщил об обнаружении четвёртого мешка. В нем обнаружен труп редчайшей адской гончей, этот вид вот уже сто лет подряд заносится в Красную книгу Империи. Как тварь проникла в город и выжила вне Разлома, пока остается неясным. Следствием не исключается версия, что существо содержалось в одном из частных питомников, откуда и сбежало накануне. Данные уточняются.

Редчайших? Там, откуда я прибыл, гончих было больше, чем тараканов на кухне алкоголика. И чтобы эти вредители не множились, как кролики, приходится их отлавливать едва ли не сетями. Профита по части прокачки от них никакой, но пропустишь отлов, и гадины пожрут урожай и задерут скот. Но суть не в моём мире, очевидно, что ведущий говорил как раз о маскараде, на котором мне довелось побывать – и где я должен был стать легкой дичью на закуску этим зверям. Но потом что-то пошло не так у господ Гиппопотам и его корефана Леопарда. Не думали, наверное, что в теле паренька откроет глаза убийца. Кстати, понятней стала претензия Гиппопотама, пытавшегося стрясти деньги за гончую. Тут это штучный товар, и, судя по услышанному – вне закона.

Что до убитых, очень похоже, что пареньки тоже отдали концы на арене. От тел избавились самым незатейливым способом из возможных. Ничего лучше, чем засунуть трупы в мешки и утопить, не придумали. Нет бы в щелочи растворить, чтобы по фэн-шую… Обычно такая спешка становилась прямым следствием подгорающих пятых точек и желания скорее избавиться от улик. Предположу, что переполох в гадюшнике как раз связан с убийством гончей. Хотя реакция, определенно, странная.

В остальном, по тональности новостного выпуска, напрашивался вывод – журналисты ни сном ни духом ни про подпольные бои, ни про маскарад. А если не в курсе журналисты, то без понятия и полиция. Мир здесь, может, и другой, но люди везде одинаковые, как и движущие ими мотивы.

Я легонько постучал пальцами по рулю, размышляя. Про кровавый маскарад я знаю. Далее включилась простая логика. Раз тела нашли, то с момента сокрытия улик прошло время. Допускаю, что я провалялся в отключке несколько часов до стычки с Гиппопотамом и его зверинцем из трогательного зоопарка. И не исключаю, что меня тоже планировали засунуть в мешок, чтобы потопить, как собаку. Кстати, есть ненулевая вероятность, что за это время горе-бандиты сменили локации. Быку, Коню и их боссу-молокососу ничего не стоило вывезти меня на другой адрес, чтобы там выбить «долги», а потом со мной расправиться. Обычная практика заметания следов. Но при таком раскладе выходит, что я сам ни сном ни духом, где проводились бои. Впрочем, тем лучше, баба с воза – кобыле легче. Мне совершенно ни к чему лишнее внимание на первых порах. Ни от полиции, ни от прессы, ни от подобных Гиппопотаму чудиков с поехавшей башкой и интересным набором ресурсов. О заказе, по которому меня сюда вытянули, ребята в масках ничего не знают, поэтому лично мне от них толку, как пареной репы. Первым логичным шагом станет залечь на дно, пока не закончится буря. Ну а затаившись, прощупаю обстановку, освоюсл и, наконец, узнаю истинную цель моего здесь пребывания. У меня никогда не спрашивают цену «до», я называю ее сам, когда заказ будет исполнен.

И на этот раз заказчикам придется очень хорошо раскошелиться.

Дослушивая выпуск краем уха, я взглянул в зеркало заднего обзора и впервые увидел нового себя. Тщетно попытался вспомнить своё настоящее имя. Называться Гепардом, конечно, классно – самая быстрая хищная кошка и все такое. Но во-первых, гепарды лижут себе яйца, а во-вторых, не умеют рычать. Такой позывной мне не подходит однозначно.

– Ну и как тебя зовут, молодой?

Из зеркала смотрел брюнет с выразительными голубыми глазами и взлохмаченными волосами. Пареньку от силы лет восемнадцать. Вроде и высокий, но щупленький – физики не хватает.

Ну… физуха дело наживное!

Потрогав своё лицо, я нащупал пару гематом, разглядел запекшуюся в уголке тонких изогнутых губ кровь и ссадины на лбу. Зато зубы на месте, повезло. Оскалился, внимательно рассмотрел челюсть, открыл и закрыл рот. Переломов, вроде, тоже, тьфу-тьфу, нет. В машине лежали очки, брошенные Гиппопотамом на пассажирском сиденье. Решил их примерить и…

Би-и-и-ип!

Пришлось резко выровнять руль, машина едва не вылетела на встречку. Мимо промчался грузовик, водитель с перекошенной рожей тряс в мою сторону кулаком. Я состроил виноватую мину – прости, мужик, виноват, но у меня важное дело. Примерив очки, удовлетворенно кивнул. Вот так гораздо лучше. Очки скрыли фингалы, да и в целом мой фасон – бесплатное пособие, как из додика превратиться в красавца.

На встречке проехал кабриолет с девчонками. Те, завидев крутую тачку и вполне симпатичного паренька в ней, принялись размахивать руками, привлекая внимание. Я махнул им в ответ, подмечая, что в этом мире не все такие страшные, как Гиппопотам. Приятно, что женское внимание мне отныне обеспечено. Надо только зализать раны, и тогда развернемся на всех фронтах… Кстати, жаль, что с той красоткой в маске лисички так ничего и не вышло, но, может, еще встретимся?

Впереди замаячили огни города, чем ближе к мегаполису, тем больше уплотнялся поток машин. Город виделся крупным, по крайней мере, совсем скоро небоскрёбами, как грибами после дождя, заволокло горизонт. Сколько там жителей? Десять – может, даже двадцать миллионов. Наверняка передо мной столица государства. Особо привлекла внимание огромная, выбивающаяся даже среди небоскребов конструкция. Высокий, уходящий буквально в облака столп с точеными гранями, светящийся тускло-белым. Явно не небоскрёб… да и куда небоскребу до такой громадины?

Хм.

То ли погода туманная, то ли конца и края у этой штуки и вправду не видно, но столп терялся в облаках. Я некоторое время пытался внимательней рассмотреть конструкцию, но так и не понял, что это и каково ее предназначение. В целом столп напоминал монументальный обелиск, странно поблескивающий и покрытый невнятной дымкой. А еще даже при одном взгляде на эту конструкцию, чувствовалась исходящая от нее мощь. Любопытно, однако – надо будет обязательно об этой хреновине узнать побольше информации.

Соваться в городскую черту на угнанном автомобиле не имело смысла. Спорткар выполнил свою роль, и настала пора избавляться от тачки, как бы она мне ни нравилась. Когда очередной указатель подсказал, что до города осталось всего десять километров, я плавно повернул на ближайший съезд с трассы. Проезд был перегорожен двумя бетонными блоками с перекошенной надписью «купаться строго запрещено». Однако, как обычно в таких случаях бывает – если очень хочется, то можно, и так явно считали многие. По обочине вёл отчётливый след, оставленный колёсами автомобилей. Соваться на обочину на низко посаженном спорткаре – затея рискованная. Но я недолго думая повернул. Отважные герои всегда идут в обход. Спорткар пополз по колее, с шорохом цепляя брюхом твердую землю. Я поддал газу и выехал на ровную грунтовую дорогу. Потрясшись на ней, попал в святая святых всех влюбленных – к крутому утесу на берегу озера.

Свято место пусто не бывает, вот и сейчас с утёса выезжал автомобиль с влюблённой парочкой в салоне. Ребята, вдоволь нацеловавшись, укатили, освободив место. Подъехав к краю утёса, я остановился. Вырубил габариты, но не стал глушить мотор. Вдалеке мелькнули огни фар очередных жаждущих любовных утех, но, завидев, что место занято, влюбленные развернулись. Простите, ребята, что мешаю, но у меня важные дела. Найдёте, где потискаться.

Я переключил с новостей, где начался прогноз погоды, на музыкальную волну, сделал погромче. Незатейливая мелодия пришлась по вкусу. На миг задумался, что не знаю, кому ритм нравился больше – мне или телу, которое я занял. Сейчас я куда лучше чувствовал себя в новой оболочке, но определенно все еще испытывал дискомфорт. Что до сознания реципиента, то личность парня растворилась, как будто стертая ластиком. Очень похоже, что он-таки испустил дух в бою с гончими от их яда. Если бы не мое появление, то плавать ему в холстине на дне водоема. А так существовал небольшой шанс, что душа пацана найдёт себе новое тело – и дальше будет жить припеваючи. В моей же голове всплывали его обрывочные воспоминания. Но пока собрать крупинки в целое не выходило, начинала болеть голова. Зато кое-что я сразу впитал на подкорку – от прежнего паренька мне остались даже не знания, нет, скорее безусловное понимание процессов этого мира. Тот же язык, ведь я понимал, что в первый раз слышу здешний говор. Но тело охотно делилось имеющимися знаниями. Я воспринимал чужую речь и разговаривал с лёгкостью, как на языке, данном мне при рождении. Более того, я поймал себя на мысли, что даже думаю на чужом языке. А вот каких-то особых способностей у тела я не обнаружил. Нет, определенно чувствовалось, что внутри парня течет энергия, и он явно из способных, но увы – энергия не оформилась в дар. Ну это, как и физика – дело наживное. Достаточно найти ближайший разлом и наведаться к местным тварям, чтобы устроить хороший кач.

Несколько минут я просидел неподвижно и с закрытыми глазами, прислушиваясь к телу. Пусть оно само сообщит мне, что хочет. Помимо ран на лице, были укусы гончих и обширная гематома на груди от удара тяжёлым тупым предметом. Я заглянул в бардачок, поковырялся в хламе из проводов, чеков и целлофановых пакетов, и достал аптечку. Вытащил из коробочки с красным крестом бинт и йод, обработал раны и сожрал два аспирина, чтобы притупить ноющую боль. Чем запить таблетки не нашлось, пришлось разжёвывать. Я с перекошенной рожей раскрошил зубами аспирин и проглотил горький порошок… какая гадость ваша заливная рыба. Противно, зато подействует скорее.

Одежда после боя с гончими заметно прохудилась. Я дрался в чем пришёл – брюки, рубашка, туфли, никакого тебе защитного или хотя бы удобного костюма. Вещи теперь превратились в тряпки и колыхались лоскутками. Клыки и когти гончих добавили в мой наряд дополнительных вентиляционных отверстий. Жидкое пламя оставило на ткани несколько прожженных мест. Туфли вовсе превратились в лягух-квакух – отслоились от подошвы. Но Гиппопотам оказался предусмотрительным мужиком, на заднем сиденье спорткара у него висел строгий костюм в прозрачном чехле. Я решил, что толстяк не расстроится, если я позаимствую его костюм, и потянулся за чехлом. Не вылезая, переоделся и осмотрел себя. С размерчиком, по понятным причинам, подгадать не вышло… Брюки напоминали семейные трусы, широкие и ниже разве что колена. Ростом я был на две головы выше Гипоппотама, но раза в четыре уступал в ширине филейной части. От того рубашка и пиджак повисли на теле мешком. Ощущение, когда мама купила тебе вещи сильно на вырост… но пойдёт и так. Пока не найду лучшего варианта, это куда лучше, чем ходить в лохмотьях. Хотя, конечно, ни тот, ни другой наряд неприметным не назовёшь.

Переодевшись, я убедился, что нахожусь на утёсе один и вдалеке не светят фары поджидающего очереди автомобиля. Вышел, осмотрел багажник, не обнаружил там ничего интересного, кроме запаски и – вот сюрприз – сменных номеров. Хитер бобер… то есть, Гиппопотам.

Ладно, пора заканчивать. Я вернулся на водительское сиденье, включил передачу на коробке-автомате, и машина покатилась к краю обрыва. Я тотчас вылез из салона и уже со стороны наблюдал, как новенький спорткар подполз к обрыву, свесился передними колесам и стукнулся днищем. Автомобиль, потеряв опору перевернулся и полетел в водную гладь. Машина быстро ушла под воду, но ещё долго на поверхности озёра расходились круги и всплывали пузыри. Озеро оказалось довольно глубоким.

Вместо клубняка из автодинамиков по утёсу теперь растеклась давящая тишина.

М-да, жалко тачку. Прямо похоронное настроение.

Интересно, у Гиппопотама есть страховка или зажал? Вспомнив о лысом, я поймал себя на мысли, что мы ещё обязательно встретимся – рано или поздно. Мерзавец раздухарится и наверняка захочет мести, а у меня принцип – всем страждущим давать сатисфакцию. Поэтому в удовольствии ещё раз получить по рогам я ему не откажу. К тому же приказ своего господина, Леопарда, Гиппопотам тоже не выполнил.

Но бог с ним, с парнокопытным, пора возвращаться мыслями к новому заданию. В этом мире я оказался не просто так. Нынешнее задание началось еще в тот момент, когда я открыл глаза перед пастью адской гончей. Тогда же появились первые вводные – тело, мир, с той разницей, что, в отличие от обычного заказа, никто не обозначил конечную цель и не предоставил инструментов, с помощью которых мне предстоит выполнить заказ. Кого надо устранить – непонятно. На кой ляд мне новая оболочка и чем не подошла старая – непонятно вдвойне. Почему для осуществления заказа мне дали тело сопливого пацана с непонятным потенциалом?! Все-таки тело тоже должно быть своего рода инструментом в деле, а тут… Но говоря «а», говори «б». Новое тело «село» как влитое, восстановить прежние способности при таких вводных – дело времени.

Размышляя о том о сем, я взмерз под пронизывающим ночным ветром, как цуцик, и сунул руки в карманы пиджака – короткого для меня, как и брюки. Нащупал там бумажник, достал. Вытащил из него деньги и тотчас сунул купюры обратно в карман – это всегда пригодится. Хотя я еще толком не знаю здешних цен, от того не понимаю, много у меня денег или мало. Следом нашёл визитку, рассмотрел. Хм, без маски Гиппопотам выглядел, как офисный планктон. Никакого пижонского пиджака в красную клеточку, ни медальона с бегемотом на цепи толщиной с палец. Зато на переносице очки в роговой оправе с толстыми стёклами, а вместо желтой бабочки – скучноватый, но с отливом галстук. Надпись на визитке гласила: Вениамин Иосифович Вяземский, финансовый аналитик группы компаний «Ростек».

Вот тебе и Гиппопотам. Оборотень хренов. Днём акции толкает или кредиты втюхивает, а по ночам примеряет маску урода-бегемота.

Внутри кошелька, помимо карт разных банков, нашлось ещё кое-что, и эта находка оказалась, пожалуй, самой интересной. Я легко обнаружил «тайник» в виде скрытого отсека и вытащил оттуда ещё одну визитку. Внимательно рассмотрел, приподнимая бровь.

г-ну Вяземскому В.И.

Господин Вяземский, настало время.

Нет, это не визитка, на этой карточке какое-то послание. Ниже, под надписью, расположился скретч-слой, под ним семизначный телефонный номер. Гиппопотам уже стёр его монеткой, а заодно, нарочно или нет, сошкрябал половину цифр. Интересно, я тоже получил приглашение? А те ребята, которых нашли в мешках?

Я повертел бумажку, сунул обратно в бумажник и запульнул в озеро. Булькнула вода, и бумажник ушел на дно, вслед за автомобилем. Иллюзий насчёт надёжности укрытия вещдоков я не питал. Судя по тому, как быстро местные полицейские нашли трупы, обшарить водоём им не составит труда. Автомобиль найдут, возможно, даже в течение ближайших суток. Мне главное – оказаться подальше от места к моменту начала поисков. От стволов я избавляться не стал. Конечно, пистолеты, даже если стереть заводской номер – опасная штука в руках опытного следака, да и пороховой след на моих руках есть. Однако пока навыки не восстановились до конца – я беззащитен, поэтому рискну. Хотя в серьёзных делах это металлолом… но всему свое время.

Кстати, всплывшие факты косвенно указывали на то, что «мой» паренёк тоже вел двойную игру, прячась под маской Гепарда.

Соваться обратно на склад и что-то выяснять сейчас особого смысла нет. Да и сомневаюсь, что Гиппопотам со своими людьми ещё там. Обычно после подобных вакханалий участники на некоторое время исчезали из поля зрения, и заново собирались уже в новой локации. Предмета разговора у меня тоже пока нет, но он наверняка появится. Во-первых, я остался должен некому господину Леопарду за гончую, а долги обычно не прощают. Люди в масках и с пистолетами – уж точно. Это значит, что меня будут искать. Отсюда вопрос – знают ли ряженые, кто скрывается под маской Гепарда? Во-вторых, когда сходку ряженых соберут в следующий раз, есть ощущение, что меня пригласят снова. И что-то подсказывает, что от таких приглашений не отказываются. Ну, как говорила моя бабуля, будет день – будет пища.

Я развернулся и побрел прочь от утеса, в новую жизнь.

Глава 3

Первоочередной задачей виделось найти место, где поудобнее бросить кости. Ломать голову над тем, куда идти и с чего начать, не пришлось, в памяти всплыл некий адрес. За неимением других вариантов, я решил проверить, что по этому адресу расположено. Повязал пиджак Гиппопотама вокруг талии (чтобы не спадали брюки) и, вернувшись к трассе, не спеша побрел в сторону города вдоль отбойника, не обращая внимания на мелькавшие автомобили. Сейчас отойду чуточку подальше от утеса – и поймаю тачку. А там меня довезут до нужного адреса, благо деньги на кармане есть.

Но далеко я не ушел. Неподалеку от съезда я увидел на обочине одиноко стоявший автомобиль. У пробитого колеса девушка-водитель нагнулась и подсвечивала пробитое колесо фонариком телефона. Юбка-карандаш, без того достаточно короткая, приподнялась, обнажая резинки чулок в клеточку.

В свете проезжающих автомобилей блекло мелькал главный виновник торжества – огромный ржавый гвоздь. Я поднял его, покрутил. Хм, если память не изменяет, такими сколочены ящики в стеллажах на складе. Полюбопытствуем… Барышне никто не спешил помочь, водители проезжали мимо, не останавливаясь. Я подошёл ближе незаметной тенью – скорее, просто по привычке передвигаться бесшумно. Прежде чем окликнуть незнакомку, смерил себя строгим взглядом – вид у меня дикий, как у йети. Как бы ее своим появлением не напугать.

– Виновник торжества? – я выставил гвоздь перед собой, украдкой поглядывая на девушку.

Незнакомка предсказуемо вздрогнула от неожиданности, обернулась и посветила мне в лицо фонариком. Второй рукой сунула под нос газовый баллончик.

– Оу, – я поднял руки и улыбнулся. – Не рекомендую. Ветер сейчас северный, и при распылении газа вы попадёте не только на меня, но и на саму себя.

Не знаю, прислушалась она к моим словами или просто сочла, что я не представляю опасности, но жать на кнопку баллончика незнакомка не стала.

– Но, если что, я весь в вашем распоряжении, каюсь, что мог вас напугать, – добавил я, пытаясь разрядить обстановку.

– И вы правда напугали меня! – незнакомка смерила меня презрительным взглядом. – Кто же подкрадывается к девушке ночью со спины!

– Наверное, такую дерзость может позволить себе только ее любовник, – я улыбнулся еще шире. – Но поскольку я вашим любовником до сих пор не являюсь, то прошу великодушно простить за такую бесцеремонную неосторожность. Либо приказывайте, как я могу исправить свою вину. У меня есть слабость выполнять желания хорошеньких незнакомок.

Я скользнул глазами по ее волосам, чёрные… подозрения, вспыхнувшие на первых минутах, начали медленно растворяться. Она не была Лисичкой со склада, хотя формы весьма схожие и такие же сочно-аппетитные. Брюнетка, наконец, опустила баллончик, но не вернула его в сумочку.

– Что вам надо?

– Я просто подумал, что вам нужна помощь.

– Помощь едет! – отрезала она, по ее тону и недовольно сморщенному носику стало понятно, что передо мной обладательница взрывного характера. – И вас никто не звал! Да откуда вы вообще взялись?

– Тогда, быть может, выключите свет? Вы светите мне в лицо своим телефоном. Не самые приятные ощущения.

– А почему вы в чёрных очках ночью? Вы случайно не психопат? Тут по радио передают, что кто-то убил студентов академии и сбросил в реку!

Что ж, это отчасти объясняло её резкое, дёрганое поведение.

– Какой кошмар… но нет, я просто заранее предусмотрел риски быть ослеплённым вашим великолепием, – я пожал плечами, решив воспользоваться «грязными» пикаперскими приемчиками, чтобы сменить тему. – Насчет того, психопат ли я, не исключаю, что примерно сорок три секунды назад я действительно сошел с ума, и это вы во всем виноваты.

– Почему сорок три секунды, это что значит – вы считаете время?

– Старая привычка, – сознался я.

Я только сейчас понял, что действительно так и не снял очки, хотя брел в полной темени. Со стороны это могло смотреться как минимум странно, тут не отнять и не прибавить. Разгуливать в солнцезащитных очках посеред ночи действительно может только идиот. Но не объяснять же девчонке, что у меня развит навык ночного зрения, и глаза все видят так же хорошо, как и днём. Конечно, одно из главных правил убийцы – не выделяться из окружающего мира. Но можно поспорить, как я больше буду выделяться – в очках или без. Я все же приспустил очки на переносицу, показывая девчонке отметки былых заслуг – синющие фингалы.

– Очки, если серёзно, мне нужны исключительно по той причине, чтобы никого не смущать своим неподобающим видом, – добавил я, видя, как замялась незнакомка.

Она поколебалась, но опустила телефон, перестав слепить мне глаза. И я лучше разглядел ее черты. Пухлые губки, аккуратный курносый нос, правильные, даже чересчур правильные черты лица. Странно, что такую красавицу отпустили ночью одной, тем более в свете последних событий со смертями юношей. Отдельно я внимательно посмотрел на глаза девчонки – зеленые. У Лисички глаза были голубого цвета. Это я точно запомнил, ведь это была чуть не единственная её яркая примета – из-за маски. Последние сомнения в том, другой ли передо мной человек, окончательно отпали.

– Скорее, помощь требуется вам, – фыркнула она, с усилившимся пренебрежением рассматривая синяки. – Что это у вас в руках?

Мои боевые отметины эту красотку отнюдь не впечатлили.

– Гвоздь, которым вы пробили колесо. Подумалось, что его получится предоставить как улику страховщикам, – разъяснил я. – Такие штуковины не должны лежать на дороге, и, возможно, ваш случай признают страховым.

– Знаете что, вы лезете не в свое дело, – она упёрла руки в боки. – Как вас зовут? Вы ведь даже не сочли нужным представиться.

Хм, хороший вопрос, имени-то своего я так и не вспомнил. Пришлось называть первое пришедшее в голову. Если откажусь представляться, то ситуация для красотки будет выглядеть уж слишком странно.

– Марк мое имя.

– Фамилия? – потребовала девчонка, начав топать кончиком туфельки по асфальту.

– Мы знакомы не настолько близко, – я подмигнул красавице, понятно, что фамилию я тоже не помнил, но и эти девчачьи допросы мне тоже ни к чему.

– Так вот, Марк, идите, куда шли, мне совершенно не до вас и вообще я не знакомлюсь на дороге, а вы, как понимаю, этого хотите. И еще, предупреждаю вас, что сейчас приедет Дмитрий, и если увидит вас рядом со мной, то изобьет.

Я пожал плечами, и широкая Бегемотова рубашка идиотски колыхнулась.

– Занятная позиция у вашего Дмитрия, бить незнакомых людей. Как вас зовут? Вы-то тоже не представились. Как-то нечестно, что вы знаете мое имя, а я ваше не знаю.

– Неважно, как меня зовут! Думаете, это случайность, что до сих пор никому не приходит в голову остановиться и помочь красивой девушке? – она холёной ручкой сделала красноречивый жест в сторону трассы. – Они боятся связываться с моим отцом и не хотят неприятностей! Так что вы тоже немедленно уходите, пока у меня хорошее настроение! Буду считать, что вы меня не узнали, а я о вас никому не скажу!

Любопытное рассуждение, но допустим. Что это за девчонка такая – отец, с которым боятся связываться, некий Дима, избивающий людей без разбора – жуть и мрак. И почему я должен был ее узнать? Может, ну ее, эту красотку, не люблю неблагодарных девиц с завышенным самомнением. Только глаза у нее почему-то при этом, как у безприютного щенка в дождливый день. Я посмотрел на длинный гвоздь, вернул взгляд на брюнетку, виновато улыбнулся и перед тем как уйти, все же предпринял последнюю попытку «штурма».

– Что ж, милая леди, имени которой я не знаю. В следующий раз будьте внимательны, ночная дорога коварна и непредсказуема. И на ней действительно могут встретиться идиоты, не ценящие по достоинству женскую красоту и хрупкость. Всего хорошего! Ах да, если вдруг Дима не приедет, то знайте, запаска у вас лежит в багажнике, а ключ для замены колеса – вон в той коробочке с изображением домкрата.

Я выкинул гвоздь и побрел дальше вдоль отбойника, сунув руки в карманы и смотря себе под ноги на «квакающие» туфли. Дерзкая девчонка, жаль, я был бы не прочь пообщаться с ней в более непринужденной обстановке. Но, видимо, ее смутил мой непрезентабельный внешний вид и муссировавшиеся по радио новости.

– Эй, а вы куда пошли, как вас, Марк? – послышался из-за спины фальцет незнакомки.

– Уношу ноги, пока не приехал ваш Дима, – ответил я не оборачиваясь.

– Но ваша машина, она ведь в другой стороне?

– У меня вообще нет машины. Я хожу пешком.

Последовала пауза в несколько секунд.

– И что же, вы пойдёте пешком до города? – вновь послышался голос обольстительной незнакомки.

– Зарядка полезна для организма, знаете ли. Проходите десять тысяч шагов каждый день, и будете здоровы и полны сил! – я скрепил ладони над головой и потряс ими.

Ладно, надеюсь, она управится с задачей и сможет поменять колесо. Положа руку на сердце, я на ее месте тоже испугался бы такого странного паренька. Одетого черт пойми в что, в очках и с фингалами. Однако девчонка все же оказалась не робкого десятка, и человеческого в ней было намного больше, чем можно было подумать на первый взгляд. Брюнетка вдруг выросла передо мной, в уже знакомой манере уперев руки в боки. Поскольку я продолжал идти, она пятилась мелкими шажками.

– Хотите, чтобы вас ещё раз избили – или вообще убили? Ну уж извольте, только не со… Ай!

Она не договорила, подвернула ногу в туфельке на высокой шпильке и, размахивая руками, как аист крыльями, накренилась, готовая упасть на дорогу. Я приобнял ее за талию, не давая упасть. И на секунду наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Чувствовалось ее горячее дыхание с примесью арбузной жвачки. Не слишком романтично или самоуверенно, но мило – как раз для щеночков. Дальше я бы помог ей подняться, но как бывает в лучших фильмах, сцена продолжилась по канонам жанра. За спиной у меня послышался визг тормозов, и в нас ударил свет фонарей нескольких чёрных, как вороново крыло, внедорожников. Из машин вылезли громилы, фактурой не слабее Быка и Коня, тотчас ощетинившись пистолетами. А с заднего сиденья одного из внедорожников выскочил худощавый сопляк, тоже выхвативший пистолет из-за пояса со словами:

– Я убью этого сучонка!

А вот и ревнивец-кавалер подоспел. У меня был выбор – бросать красотку на асфальт и встретить Диму лицом к лицу. Либо ничего не делать, и тогда… Я не додумал – дуло уперлось мне в затылок.

– Ну-ка слезь с неё, сукин сын! Быстро руки убери, пока я тебе голову не продырявил! – взвизгнул сопляк.

– Если уберу, то она упадёт, – спокойно пояснил я. – Не уверен, что это то, чего вы хотите.

– Ну все, козел, ты точно труп!

Машины на трассе начали притормаживать, из окон высунулись руки с телефонами. Охрана этого Димы, конечно, пыталась воспрепятствовать съемкам, но слишком много оказалось желающих заполучить горяченький контент, который через полчаса разлетится по всем пабликам города. Скорее всего, только поэтому этот нервный паренёк до сих пор не выстрелил и продолжил обмен любезностями. Даже такие дерзкие кретины порой отдают себе в своих действиях отчет.

– Не знаю, с какого перепугу ты здесь делаешь под утро, но если хоть волос упал с твоей головы, я его грохну к чертовой матери! Это твой любовничек, да? – продолжал пылить Дмитрий.

– А тебе какое дело? Чего ты вдруг обо мне вспомнил! Да, это мой любовник, и он хотя бы думает обо мне, в отличие от тебя!

М-м… началось в колхозе утро. Девчонка, все еще висящая на моих руках, с усилием скрестила руки на груди и с вызовом смотрела на сопляка, держащего ствол. Вот так проходишь мимо – и тебя в любовники уже записывают. Ладно бы между нами было что-то, а так выходит нечестно и даже обидно чуть-чуть.

– Почту за честь быть кавалером такой милой дамы, но не имею привычки лезть в пары, – прокомментировал я. – Зато у меня есть привычка раскалывать голову пополам тем, кто недостаточно уважительно относится к женщинам. Рекомендую, молодой человек, сбавить тон.

Смысла влезать в семейные разборки не было, и поддерживать красотку в ее игре я не стал. Может, заодно жизнь научит с такими идиотами не связываться. А вот Дмитрия неплохо бы научить манерам. В ответ на мои слова девчонка изумленно захлопала глазами, с обидой и одновременно с испугом глядя на меня.

– За языком следи, козел! Маша вообще-то моя сестра… пусть и сводная! – зачем-то уточнил он. – Я имею право с ней так разговаривать, потому что я ее старший брат!

Я удивленно приподнял бровь. Сестра? Вон оно как, я-то думал, что имею дело с неуравновешенным любовником, опухшим от ревности. А это у нас, оказывается, такой дурной братец. Но раз братец, то еще интересней. Ему какая разница, как проводит время его совершеннолетняя сестра? Вернее, даже не как, а с кем. Зато в ситуации определенно есть плюсы – я узнал имя прекрасной незнакомки, которое она так и не назвала.

– Дима, он меня не трогал, не убивай его. Я тебе потом все объясню.

– Объяснишь? Ты исчезла, не брала телефон! Отец на ноги поднял клан, боевые группы прочесывали город, как поисковые псы. Я сам, грешным делом, подумал на клан Аланиади…

Во время пылкой тирады дуло пистолета все еще вжималось в мой затылок. Такое положение дел не могло меня устраивать. Да и вообще малость напрягало, что он стоит сзади, я всё-таки предпочитаю разговаривать лицом к лицу.

– Милостивый государь, мне ужасно интересны чужие семейные разборки, но не соизволите ли убрать от моей головы пистолет? – спокойно спросил я.

Я почувствовал, как по телу сопляка пробежала дрожь – отдало в дуле пистолета.

– А ну обернись, ты! – сопляк скрипнул зубами. – И сестру мою хватит лапать!

Чик-чик.

Дима передернул затвор, досылая патрон в патронник. Стало понятно, что он правша – щелчок раздался у левого уха.

Я тяжело выдохнул. Вот это уже лишнее. Языком он может сколько угодно трепать, но я не уверен, что у паренька в голове много мозгов. Ненароком выстрелит, а мне после прямого попадания в голову пули – восстанавливаться несколько недель, в нынешних-то кондициях. Да и, в принципе, шоу пора заканчивать. Я аккуратно посадил Машу на обочину, продолжая держать на виду руки. А заодно незаметно вставил правую ногу между ног Димы, удерживая вес собственного тела на левой ноге.

– Оборачиваюсь, как вы просили.

– Давай-давай!

Я обернулся резко, правая нога уперлась в колено паренька с обратной стороны, а левая надавила на вторую ногу, заваливая его. Сколько раз подобный приём спасал мою жизнь, не возьмусь считать. Непутевый братец повалился, размахивая руками, и выронил пистолет. Встрепенулись телохранители, мигом взяв меня на прицел. Мне ничего не стоило использовать этого мелкого придурка как щит, если охрана откроет огонь, и отстреляться в ответ из двух пистолетов, которые у меня все это время были воткнуты за пояс. Но стрелять никто не спешил, слишком велик был риск попасть в одного из членов этой сумасбродной семейки. Взвесив за доли секунды риски, я подхватил пушку и, улыбаясь протянул Диме – рукоятью вперёд. Камеры из автомобилей у обочины продолжали съемку…

– Вы обронили, сударь. Будьте аккуратны, здесь настолько скользко, что шею можно сломать, – пропел я медовым голосом.

Тот сидел на пятой точке, сипло дыша и буравя меня взглядом выпученных глаз. Я подметил, как в его глазах заискрились огоньки. Одарённый, значит, а чего тогда с пистолетом возится, как баба? Ну ничего, будет уроком, надеюсь, выучит на зубок. Тут ведь дело нехитрое: вытащил пистолет – стреляй. Или будь готов, что он окажется в руках твоего противника. В остальном сопляк прекрасно понимал, что упал не просто так и что нас фиксируют на камеры. Не знаю, что бы он учудил дальше, или, по крайней мере, попытался бы, но тут глаза Димы сузились, а лицо вытянулось.

– Опять ты-ы?! – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Какого хрена ты тут делаешь?

– Ну да… я, – мои брови сомкнулись домиком. – Гуляю.

Похоже, сопляк меня узнал, что еще более занимательно. Когда я только успел со всеми ними перезнакомиться, стесняюсь спросить.

– Откуда ты его знаешь? – удивилась сестра. – Он что, из наших?

Маша уже стояла на ногах и отряхивала юбку. Дима не ответил, только выхватил из моих рук пистолет, скрипя зубами. Я подал ему руку, чтобы помочь встать, но он проигнорировал жест. Вскочил, как заведенный. Показалось, что он вновь попытается наставить на меня ствол, так что мои руки инстинктивно потянулись за пояс. Однако делать этого сопляк не стал. Хватило-таки мозгов.

– В машину, Маша.

– Да иду я, иду! – она всплеснула руками. – Или ты думаешь, что раз отец велел меня найти, то ты можешь повышать тон?!

– Просто закрой рот и делай, что я говорю, – процедил братец.

Повернулся и, глядя мне в глаза, потряс в воздухе пальцем.

– Ещё увидимся!

Он всё пытался отдышаться – больше от обиды, чем от реального ущерба – но голос его звучал теперь уже ровнее и ниже. Кого-то более пугливого уже бы проняло.

– Как скажешь, – я не стал спорить, хотя любопытно, чем прежний хозяин этого тела успел насолить сопляку.

Ах да, я теперь сам – такой же сопляк… Может, я бабу у него увел? Или сестру? Но поскольку сестра меня не знает, то с Машей у нас точно ничего не может быть… хотя черт их знает, какие-то мутные оба, что он, что она. Маша, бледная и перепуганная, ушла, телохранители помогли ей открыть заднюю дверь одного из джипов. Что любопытно, машину девчонки решили оставить на обочине. Ну, может, потом приедут, заберут? Впрочем, мне до этого нет никакого дела.

Дима, продолжая трясти пальцем и хищно улыбаться, двинулся к своему джипу. По пути показал проезжающим мимо операторам средний палец. Я провожал его взглядом, все еще готовый к тому, что сопляк может в любой момент выкинуть очередной кульбит. Предположу, что его гордыня крепко задета. Однако руки так и не потянулись к пистолетам за поясом. Пареньку с обломанными крылышками открыли дверь, он вскарабкался на подножку и, обернувшись несколько секунд пристально на меня смотрел. Потом сел внутрь, и кортеж тотчас уехал, джипы бесцеремонно втиснулись в крайний левый ряд, заставив ехавшие машины резко затормозить. Следом разъехались и зеваки, а я остался стоять на обочине. Вот так захочешь человеку помочь – и на тебе…

Бип-бип.

Мне просигналил мужичок из остановившегося старенького хэтчбека, который подрезали люди братца. Он помахал рукой и нагнулся к двери, принявшись крутить ручку, чтобы опустить окно.

– Эй, паренек, тебя до города подкинуть?

– Сколько возьмёшь? – я решил воспользоваться предложением.

– Штука, и едем хоть на край света.

– Пятьсот – и договоримся.

Водитель поскрёб макушку и кивком пригласил меня садиться.

– А поехали!

Глава 4

– Ничего, если на «ты»? Меня от этих вычурностей тошнит, а по роже вижу, что ты не из «этих»!

Собеседник с ходу дал понять, что не прочь почесать языком во время поездки. Интересно, из «этих» – это из каких? Я долго молчал, и таксист расценил молчание, как согласие.

– Вот и чудно!

– А каких «этих»? – все же уточнил я, усаживаясь поудобнее в продавленное кресло пассажира и захлопывая дверь.

Та закрылась не сразу, поездили на этом авто хорошо, в прямом и переносном смысле. Больше того – прямо в днище хэтчбека имелись дыры, проеденные коррозией. Надеюсь, до того, как мы приедем, колымага не развалится.

– Да чего ты ее как бабу обхаживаешь, сильнее дёргай, – забурчал водитель, наклонился через меня к дверце и со всей дури захлопнул. – Ничего, к лету возьму себе что-нибудь поприличнее. Только дела начали налаживаться. Я ведь тут, по сути, последние дни…

Вопрос он пропустил мимо ушей, настаивать на ответе я не стал. Слушать рассказы водителя тоже.

– Куда едем, командир? – он, наконец, опомнился и тронулся.

Поворотник на машине не работал, поэтому, прежде чем выворачивать на трассу, таксист высунул из окна руку, показывая поворот, на манер велосипедистов. В салоне играла спокойная музыка – назойливые звуки природы. Птички щебечут, ручей течёт. Пришлось подождать, пока машину пропустят, и мы, с рывком из-за переключения с первой сразу на третью передачу, заехали в крайний правый ряд. Машина дребезжала, издавала непонятные звуки, но всё-таки ехала. А еще в салоне воняло бензином, но даже с такими вводными ехать было куда лучше, чем идти многие километры вдоль обочины пешком. Поэтому я кое-как разместился на кресле поудобнее и приготовился к дороге.

Ехал водитель не спеша и то и дело на меня посматривал. Выглядел я действительно колоритно, что правда, то правда. В целом, у мужика было располагающее одутловатое лицо и, судя по лицензии на извоз, закреплённой в верхнем правом углу лобового, он действительно работал таксистом. То, что я чуть раньше говорил о людях, которые везде одинаковые, также можно было сказать и о таксистах. Работа у них такая, крутить баранку в одиночестве, отсюда и жажда поговорить с пассажирами.

– Едем на Воронцова, дом 46, – сухо сказал я.

Я назвал адрес, что возник у меня в голове, но не совсем правильный. Улица та же, но цифра другая – моё жильё располагалось в 36-м доме. Старая привычка запутывать следы сработала сама по себе. Уже на месте я сам и без ненужных свидетелей найду нужный дом, поэтому водителю не обязательно знать конечную точку поездки. Таксист некоторое время повозился в навигаторе, настраивая маршрут, и, судя по всему, у него не выходило задать точку.

– Хм, а адрес точно верный, командир? На Воронцова едем?

– Почему спрашиваешь?

Вопрос водителя я не совсем понял, логично предположить, что если есть дом под номером 46, то будет и 36 номер. В доказательство логичности – адрес высвечивался на навигаторе.

– Да так, ничего – просто уточняю, – он пожал плечами.

Я обратил внимание, как он смотрит через зеркало на оставшийся на обочине автомобиль. Дима и Маша даже не удосужились выключить фары, и двери тоже остались открыты. Не пройдет и часа, как машину разнесут по винтикам, все же автомобиль у девчонки куда дороже развалюхи таксиста, и бросать такие вещи без присмотра – рискованно. Слишком много желающих легкой наживы.

– Чего хмурый такой? – отвлек меня от размышлений водитель.

У меня не было никакого желания разговаривать. Аспирин хоть и начал действовать, но явно только набирал обороты. Стало полегче, но башка все ещё трещала. Я поймал любопытствующий взгляд водителя в зеркале заднего обзора. Учитывая мой не самый импозантный вид, вообще удивительно, что тот решился меня подобрать. Возможно, ему просто до зарезу нужны деньги, и он никакой работы не чурается.

– Дай угадаю, не местный?

– С чего ты взял?

– Ха, местные всегда пристегиваются! А тебе, смотрю, пофиг, но это пока штраф не прилетел. У нас же в столице с первого числа все штрафы увеличили, дерут в бюджет с простых работяг, как с сидоровых коз, и никак не нахапаются.

– Сочувствую, – дежурно ответил я, но все же пристегнулся.

Проблема не столько в том, что я опасаюсь штрафа, сколько в нежелании светиться. Хотя после участия в «реалити», которое попало на камеры смартфонов – куда уж дальше.

К чести водителя, копать дальше и спрашивать, откуда же это я родом, таксист не стал. Но разговор на этом не прекратил, хотя еще некоторое время мы ехали под звуки природы из динамиков старенькой магнитолы.

– А сословие у тебя какое, если не секрет, командир?

Я понятия не имел, какие в этом мире существуют сословия и как вообще устроено здешнее общество. Как и не знал, уместны ли подобные вопросов в принципе. В том мире, откуда я родом, за один такой вопрос можно было запросто схлопотать вызов на дуэль. Поэтому я снова промолчал и, чтобы закруглить разговор, откинул затылок на подголовник кресла и закрыл глаза. Надеюсь, что так будет более понятно – «командир» не настроен к диалогу. Но таксист не терял надежды на увлекательный разговор.

– Почему спрашиваю, уж не сочти за наглость или, там, что я нос не в свое дело сую. Просто в голове не укладывается… вот мымра! Неужели нельзя включать поворотник заранее?

Перед нами втиснулся небольшой автомобильчик салатового цвета и поморгал аварийкой. Таксист дважды коротко нажал на клаксон.

– Сто пудово, баба за рулем! – он подмигнул мне. – Бабы за рублем, это как обезьяны с гранатой. Никогда не знаешь, что она выкинет в следующий момент.

– А что именно тебя смущает? – я не открыл глаз, пытаясь устроиться поудобнее в продавленном кресле.

– В смысле – что? А, ты про это… ну как что, из тебя сила так и прет, как убежавшее молоко, у меня аж в висках покалывает. Вот я и задаюсь вопросом, как человека из высших сословий посреди ночи на окраину занесло… да и еще, прости, что скажу, но – в таком непотребном виде!

Я лениво покосился на него и хмыкнул.

– Так получилось. Машина сломалась.

Сила в моем теле действительно была, это для меня не сюрприз, но как это приметил таксист? Я повода не давал. И вообще обычно такие разговоры не ведутся просто так. Впрочем, спешить с выводами не буду. Приходится постоянно напоминать себе, что у этого мира другие законы и правила.

– Не, если не хочешь, не говори, мы же не на допросе. Понимаю, в жизни разное случается. Вчера ты дворянин со статусом, а сегодня – работяга с голой жопой и безо всяких привилегий, – продолжал рассуждать таксист. – Знаешь, сколько я таких перевозил, думаешь, ты первый? Жизнь такая пошла паршивая, что никто ни от чего не застрахован. Я сам за рулем не от хорошей жизни, раньше это меня на машинах возили, но только на задних сиденьях и на дорогих, а теперь глянь – заново приходится вверх подниматься. И ниче, мне не западло!

Я ничего не ответил на чистосердечное признание, но таксист, в своей манере, воспринял молчание как знак для продолжения разговора.

– Это я к чему вообще тему поднял… скажу, как старший младшему – смотри, впустую жизнь свою не профукай. Обернуться не успеешь, как наломаешь дров. Я же видел, с кем ты там на обочине связался, – я снова поймал на себе его затяжной взгляд.

Захотелось спросить, и с кем это, но я промолчал.

– Ты на дорогу смотри, – оборвал я его.

– Как скажешь, замолкаю.

Следующие несколько минут мы действительно ехали в тишине. Не быстро, но город с вереницей небоскребов приближался. Я кстати тоже чувствовал его силу, в этом мире никто как будто ничего не скрывал и точно не носил негаторов, скрывающих твой истинный потенциал. Чем дольше мы сидели рядом, тем отчетливее я чувствовал у таксиста некоторую силу. Так что слова о былых достижениях вполне могли оказаться не пустой бравадой. В одном мужик прав – жизнь сложная штука, и неизвестно, что тебя поджидает за поворотом. Я не раз испытал на своей шкуре этот простой тезис. Но со своей жизнью я разберусь без чужих подсказок.

– Хочешь дам совет, бесплатный? – он снова украдкой смотрел на меня.

– Ну, попробуй, ты ведь все равно не замолчишь.

– Не гонись за быстрыми деньгами, они к тебе и так придут, а если не придут, значит, они тебе не нужны.

Смешной человек. Я вот, например, ещё не видел никого, чьи проблемы не решали бы деньги.

– Это к чему сказано? – понимая, что он не оставит меня в покое, я поднял голову с подголовника.

– Голицыны и все что с ними связано – кровавые деньги, командир, – таксист при этих словах как-то помрачнел и даже как будто осунулся.

– Если ты о тех на джипах, то я их в первый раз вижу, просто отзывчивые ребята попались. У меня колесо пробило, и они остановились предложить помощь.

Я решил придерживаться версии о том, что на обочине – мой автомобиль с пробитым колесом. Такая легенда выглядела вполне правдоподобной.

– Понятное дело, что впервые, все вы так говорите… – прошептал таксист и уже громче добавил: – В курсе, наверное, что по адресу, который ты назвал, совсем не шиномонтаж?

– Мне добрые люди подсказали адрес, что там не имею понятия, – заверил я.

– Ясно. Так вот там академия для одаренных пацанов. Буквально километр по прямой пройти – Воронцова, дом 46.

У меня по коже мурашки поползли, я снова напрягся потому что шофер назвал реальный адрес. Подсадная утка? Маловероятно, что меня вот так с ходу выследили, но учитывая, что задания специфическое, ничего нельзя исключать в принципе. В очередной раз поерзав на сиденье, я незаметно положил руку на бедро, поближе к пистолету. Продолжил делать вид, что сижу с закрытыми глазами, а сам украдкой наблюдал за извозчиком.

Выходит, первым местом, всплывшим в памяти, была некая местная академия. Ну, уже какая-то конкретика, можно сказать, что не зря поговорили. Всегда в глубине души мечтал вернуться в годы студенческой жизни, у меня-то эта пора прошла скомкано. В середине второго курса в стране объявили военное положение, и дальше пошло-поехало.

– Ты это к чему говоришь? – снова уточнил я.

– Да так, ни к чему особо, просто удивляюсь, чего ты учиться не пошел, ладно я – дурак, шансом не воспользовался. А тебя сама судьба толкает, – он посмотрел на мои руки, а там помимо сбитых костяшек видны ещё были ожоги от жидкого пламени адских гончих. – У тебя ведь все задатки, небось, потому вокруг тебя голицынские окопались? Им бойцы нужны, чтобы расширять зону влияния своего клана. Только попомни мое слово, из тебя все соки-то выпьют, а потом пустят в расход.

Вообще удивительно, как он до своих лет дожил, такой любопытный и разговорчивый. Этот персонаж, будто грустный клоун, смотрел куда-то вдаль и совсем не думал, что было бы, если бы меня действительно куда-то сманили. Вряд ли члену банды, будь я таковым, понравился бы весь этот бред.

– Почему же не воспользовался? – я решил переключить тему, никак не опровергая его слова.

– Чем? – водитель вынырнул из своих невеселых воспоминаний.

– Своим шансом.

Моя рука по-прежнему лежала на бедре, в нескольких сантиметрах от пистолета, но никакой опасности от таксиста не чувствовалось. А вот разговорчивостью его следовало воспользоваться в собственных целях. Из мужичка можно выудить побольше полезной информации, ведь нам ещё какое-то время ехать, и все равно молчать он не будет. И, как теперь понятно, кое в чем соображает. Поэтому мое желание подремать как рукой сняло.

Первые часы в новом мире я пребывал в информационном вакууме, и любой рассказ о здешних порядках представлялся чем-то сродни глотку свежего воздуха. Очевидно было одно – в мире активно пользовались магией, но, судя по имеющимся крупицам информации, здесь магия разительно отличалась от привычной мне работы с энергией и собственным телом. У Гиппопотама я встретил довольно редкую в других местах способность трансформации. Сопляк Голицын вовсе походил на стихийника – и, скорее всего, именно огневика. Мне приходилось встречать мастера огня только один раз. Слава с позывным Огнемет, в отряде которого я провел юные годы своей жизни, владел магией огня с тем же искусством, как владели энергией ча наши лучшие мастера. И Огнемет был наемником, предпочитавшим не рассказывать о своем родном мире. Но я хорошо помнил, как Слава высекал огонь из пальцев, с легкостью тушил и воспламенял предметы и отлично пользовался стихией в бою. Навыки у командира отличались от моих, но были не менее эффективными.

– Как и ты, решил себя везде попробовать, – немного подумав, ответил водитель и хмыкнул. – Потому к сорока годам жопа голая… ну, в смысле, была голая. Мне очень повезло, что я выбрался живым из этой клоаки, тебе так может не повезти.

– Ясно. Ты всегда такой разговорчивый или по особым дням?

– Не-а, просто смотрю на тебя и узнаю себя в молодости, – таксист, не отрываясь от руля, распрямил пальцы правой руки, и я понял, что у него нет сразу трех пальцев по фалангу. – Ошибок понаделал в свое время, и теперь хочется молодежь предостеречь… ну, в смысле, чтобы руки куда не надо не совали, не всегда надо быть крутым, а вот с головой дружить надо всегда.

Я прислонил голову к стеклу, взглянул мельком на проплывающие мимо одинокие частные дома. Возле больших городов всегда есть такие люди, которые жаждут убраться подальше от городской суеты. Но города растут, расширяются и пожирают самых твёрдых противников урбанизации. Руку от пистолета я убрал, кисть затекла, а никаких поводов таксист так и не дал. Это даже хорошо, что мне показалось. В целом, очень похоже, что некогда таксист был как-то связан с криминалом и поплатился за это своими пальцами. В некоторых кланах за ошибки наказывают именно так. И скорее всего, сопляк со своей сестренкой – выходцы из влиятельного клана, опять же, с криминальной подоплекой. Поэтому, наверное, девчонка считает, что все вокруг боятся ее отца и брата, так что даже рядом с ней стоять поостерегутся.

– А дар у тебя какой… ах да, тебе же нельзя говорить, – мой собеседник захихикал. – Секрет рода, все такое.

– Зачем тогда спрашиваешь, если знаешь, что нельзя?

– Ну мало ли, вдруг в твоем Мухосранске такого запрета нет? У нас что ни губерния, так свои законы. Я когда по стране ездил, думал, чокнусь, не станешь же все законы учить, а такие как я, неграмотные, то там, то тут вляпываются на ровном мексте…

– Как ты почувствовал во мне силы? – я не стал юлить и спросил прямо, перебив таксиста.

– Да как… свой свояка видит издалека, – водитель пожал плечами. – Я тоже пытался в академию поступить, чтобы специализироваться, но я лимита, это сразу срезает половину баллов. Видите ли, если дворянину достаточно просто не провалить вступительные испытания, то нам надо доказать, что мы лучше всех! Наизнанку вывернуться и жопу розочкой расставить…

– Лимита? – уточнил я.

– Ну да. Так в столице называют приехавших на заработки парней с задатками к дару, но без рода, разве не слышал? С такими задатками в кланы даже берут, но не каждый так захочет – солдатами и без посвящения, так, чисто грязную работенку делать, за что одаренные брезгуют браться. Принеси, подай – иди на хрен, не мешай, – скороговоркой проговорил он и широко улыбнулся, показывая, что во рту не хватает двух передних зубов.

– И какой у тебя дар? – уточнил я.

Было действительно интересно узнать, что в этом мире вкладывалось в это слово. В целом, на меня выливалась тонна новой информации, которую приходилось усваивать и вот так точечно уточнять. Потом понадобится дополнительное время, чтобы все это переварить и разложить по полочкам.

– А – а. Был у меня кошара, сиамец. Барсук звали, не Барсик, а Барсук, – начал таксист издалека. – Так вот, отец заметил, что кот делает все, что я ни попрошу. Я говорю: Баря, ударься головой об стену, так он идёт и бьется, прикинь? Вот мы и подумали, что у меня дар, прикинь, раз животные меня понимают – и не просто понимают, а слушают! Дурацкий дар, правда, но отец решил, что с таким меня в дипломаты с руками оторвут. Довольный такой был, что наш род может претендовать на личное дворянство. Оно ведь как, где личное, там и потомственное, и это совсем другие места в табели, деньги другие и привилегии.

Ясно, под даром подразумеваются природные задатки или, если можно так сказать – предрасположенность. И если я верно понял, то оформленный дар обуславливает твою будущую специализацию. Вот у таксиста – умеешь разговаривать с животными, становишься дипломатом. Странно кстати, что такая специальность оказалась невостребованной. Так же странно, как редкость адских гончих.

– Почему не взяли, отличный же дар? – решил уточнить я.

– Ну здравствуй была, потому что уже десять лет, как законсервировали последний разлом. Теперь с тамошними зверями никто не разговаривает, да и разговаривать уже не с кем, всех перебили, а что осталось – по зоопаркам растащили.

Я опешил, хотя и не подал виду. Как законсервировали? А где опыта набираться?

– Тут людям бы договориться, – как ни в чем ни бывало продолжал таксист. – Готов биться о заклад, что скоро бывшие союзнички глотки друг другу перегрызут и глаза выцарапают. Раз внешнего противника нет, будет внутренний, деньги-то надо зарабатывать… Слышал, кстати, что сегодня труп гончей нашли? Я представляю, какой утром скандал поднимется, по-любому у кого-то из поместья выкрали. Есть же умники, которые держат тварей в качестве домашних животных и платят огромные бабки чистильщикам за отлов такой падали… ты, кстати, не слышал ничего, пацаны же вроде академские сгинули? Твой район.

– А что случилось? – я намекнул, что не понимаю, о чем он тут так резво щебечет.

– В принципе, ничего особого. Молодежь академскую грохнули и в мешках на дно реки выкинули. И еще тело гончей там же всплыло. Очередные криминальные сводки, в наше время уже никто такому не удивляется.

– Что, и похлеще видали?

Я сделал вид, что именно такие новости слушаю каждый день. Мужик согласно присвистнул.

– Точно, пацаны умирают чуть ли не каждый день, это сейчас как за здрасьте, говорю же, бушует криминал. А с гончими… я, честно говоря, не припомню, это ж крайне ценный штучный товар, такое пойди достань, и просто так никто бы убивать собаку не стал.

Я впитывал сведения как губка и все больше удивлялся. Разломы здесь, как и в любом мире Оси, присутствовали, это понятно, ни один даже самый отдаленный мир не остался уж совсем целёхоньким после начала Великой Войны, открывшей эти гнойники. Но про то, что подобные места законсервированы, я слышал впервые. Разлом – это не банка, которую можно закрыть крышкой… такие штуки могут на время заснуть, это правда, но потом проснутся с новыми силами и наведут шороху. Это выходит, что я попал в мир с дремлющими разломами. Но зачем? А главное как здесь прокачать навыки для выполнения заказа?

Обычно мне заказывали убить стражей Источника таких вот разломов или даже хозяев, что позволяло на время решить проблемы с вторжением тварей. Тут же тварей даже берут в качестве домашних питомцев и сажают в зоопарки на потеху публики. Интересная жизнь, в общем.

– А знаешь, что в тебе еще выдает нестоличного, пацан? – вернул меня к разговору водитель, как-то позабыв, что совсем недавно называл меня командиром. – Ты хоть мало говоришь, но я сразу слышу гэканья, акцент конкретно южный. Ростов? Екатеринодар?

– Ростов, – наугад назвал я, хоть даже не знал, где это и что.

И уставился в окно. Сегодняшняя поездка давала отличную пищу для размышлений. И, в общих чертах, но объясняла мне здешнее мироустройство. Дальше будет за что цепляться, хотя полученных сведений по-прежнему с гулькин нос. И этого будет явно недостаточно, чтобы по-настоящему развернуться. А главное, чем дальше, тем больше я понимал, что нынешнее задание отнюдь не из числа привычных. Что-то здесь было не так. Выясним.

Мы уже заехали в город, и теперь шпарили по ещё пустынным улицам. Я поднял глаза. В воздухе пролетал огроменный дирижабль, явно с рекламой одного из здешних политиков. Пузатый мужик с роскошными усами, в подтяжках и рубашке с закатанным рукавом, призывал:

«Голосуйте за Союз Баланса Сил!»

Масштабная у них агитация. Светало, город только просыпался, и кроме дворников да прогуливающихся собачников, на улицах не было ни души. В целом город был действительно огромный, со всех сторон сверкали большими окнами небоксрёбы вперемешку с историческими зданиями. Широкие улицы, вычищенные до блеска, много зелени. А всё-таки смотреть хотелось на тот самый огромный столп, уходящий куда выше самого высокого небоскрёба.

Водитель заметил мой интерес и попытался развить.

– У вас в Ростове источник не такой большой, да?

Я медленно покачал головой. Любопытно было узнать, что это за штука, но задать вопросы я не успел – да, наверное, и не стоило. Есть вещи, про которые лучше не спрашивать, а то примут не то что за нездешнего, а за юродивого. Хэтчбек проехал возле громоздкого старинного здания в пять этажей. Я увидел тот самый адрес, всплывший в моей памяти.

– Академия, ага. Последнее «свободное» место в квартале, хотя негосударственное, – с этими словами он остановился чуть ниже по дороге.

Дальше проезд был закрыт. Я, приподняв, бровь посмотрел на перегораживающую дорогу… стену? Да нет, это даже не стена, а, скорее, подобие энергетического заслона. Было отчетливо видно, как вибрирует пространство, из которого состояло это незримое препятствие.

– Ну что, приехали. Давай штуку и иди, мне дальше нельзя.

– Мы на пятьсот договаривались, – я достал из кармана пиджака пятьсот рублей, положил деньги на торпеду. – Почему проезд закрыт?

– Я бы тебе сказал, что у тех, на кого работаешь, спроси, это территория клана. Но не скажу, ты мне все равно по ушам ездишь.

– Ты про что? – я повернул голову к таксисту.

– Про то, пацан, что Голицыны, с которыми ты так мило у дороги якшался, один из видных родов столицы из большой семьи клана Огневиков. А вот этот шлагбаум отделяет частную территорию клана Воды, одного из главных противников Голицыных среди стихийников. И твой адрес – как раз на территории Водяных, так тебе понятней?

Ну вот, как раз то самое. Спросил очевидное, вроде того, зачем люди на голове шляпы носят, а не на заднице. Пора прощаться – и надеяться, что больше не встретимся.

– Видимо, ты прав, я назвал не тот адрес. Бывает, – и я собрался выходить из машины.

– Они ведь таких молодых дурачков еще на въезде в город встречают, у них везде есть глаза. Смотри, потом будешь лапшу с ушей снимать вилками. Я такие трюки знаю!

– Всего хорошего, отличная была поездка, – нарочито прохладным тоном произнёс я.

– Да погоди, пацан, – он положил руку на мое плечо, задержав в салоне.

По крайней мере, попытался задержать, потому что через мгновение дуло пистолета уперлось ему в ребра.

– Лучше убери руку, – спокойно сказал я. – И забудь нашу встречу как страшный сон.

– Ой-ой, полегче, – было видно, как вдруг зажглись его глаза, но руку он убрал тотчас. – Просто вспомнил, что я даже не представился. Меня Миша зовут, для близких – Осетин. Я из Нальчика, почти земляки с тобой.

Я внимательней посмотрел на этого Мишу, но пистолет не убрал.

– У тебя есть что-то для меня, Осетин?

– А тебе что надо? Так-то есть все!

Ответ разочаровал. Я заметил в его руках визитку, которую он и собирался мне вручить, когда задержал и не дал выйти. Взял ее.

– Звони мне, ну, в смысле… вдруг куда подкинуть надо. Или еще чего. Не Огневиками и Водяными едиными, товарищ абитуриент, – Миша подмигнул.

– Из какого ты клана? – я, наконец, понял, что происходит.

– А ты звони, когда лапшу с ушей снимешь, там и потолкуем, лады?

Я полушутливо отдал водителю честь, вылез из машины, убирая пистолет. Понятно, очень похоже, что меня вез зазывала-рекрутер. Осетин сам сказал, что у кланов везде есть глаза, но все же интересно, как он обо мне так скоро узнал? Ломать себе голову вопросами, на которые нет ответов, я не стал. Но поездка все же получилась крайне занимательной.

Красный хэтчбек развернулся у самого шлагбаума и скрылся за поворотом, трижды просигналив напоследок. Визитку Осетина я сунул в карман, может действительно пригодиться. Мужик он, вроде, неплохой и, главное, местный, а раз такими вопросами занимается, то может оказаться полезным в перспективе. Надо будет предложить ему встретиться на досуге где-нибудь в баре да обстоятельно поговорить по душам.

Пока же дело оставалось за малым – выяснить, действительно ли я абитуриент, или адрес всплыл в голове случайно. Но прежде я подошел к препятствию на дороге, чтобы попытаться понять его устройство. Дома и саму дорогу по ту сторону было видно как через плохо вымытое стекло. Я увидел далее по дороге что-то вроде блок-поста и несколько перегораживающих проезд бетонных блоков. Подобрал с тротуара небольшой камушек и примерился – сейчас проверим, как работает эта штука на практике. Кинул им в преграду и тотчас отшатнулся – барьер вспыхнул пламенем в том месте, куда угодил камень. Сам камушек рассыпался пеплом, который развеяло ветром.

Неплохо…

По ту сторону тотчас зашевелились автоматчики с блок-поста, но я выставил перед собой руки ладонями вперед, давая понять, что не представляю опасности. Автоматчики опустили оружие и жестом показали, чтобы я проваливал. Интересно, конечно, для чего такие препятствия посреди города? Вроде никаких боевых действий здесь не ведут.

Глава 5

Век живи – век учись.

Я осмотрел здание академии, имевшей все шансы стать моим новым домом на ближайшее время. Здание было старым, не раз реставрированным и очень уж монументальным. Денег на содержание академии не жалели. Тут и отделка мрамором, и изящно нанесённая штукатурка, плюсом на каждом этаже, между окнами, прикреплены огромные барельефы с изображением гербов. Очень похоже, что речь шла о четырёх первородных стихиях – огне, воздухе, земле и воде, от первого этажа по четвёртый соответственно. На пятом, последнем этаже, как бы царя надо всеми, застыло изображение змеи, свернутое в восьмёрку знака бесконечности. Змея на гербе пожирала собственный хвост.

Я решительно двинулся к парадным дверям. В принципе, не имею ничего против учебы. Студенты народ непостоянный, даже ветреный. В порядке вещей у них прогуливать лекции или на неделю закутить, и вообще они довольно непредсказуемы в своих решениях и мотивах. Иными словами, учеба – это отличное прикрытие для моих предстоящих дел и задел для конспирации. Пойму, чему меня будут здесь обучать, а дальше уже пойдет как по накатанной.

Я поднялся по ступеням и посмотрел на двустворчатые ворота из цельного дерева, обитые металлом. Вместо ручек – чугунные кольца, к которым одним концом были вмонтированы цепи. Другой конец цепей держали в руках две огроменные статуи метров по десять в высоту, «охранявшие» вход. Я за свою жизнь имел дело с разными стражами источников, питающих разломы, как и с их хозяевами, но эти два экземпляра видел впервые. Шесть рук, глаза по всему телу, крылья, сложённые за спиной, и лапы по шесть пальцев… ну и красавчики. Очень похоже на извращенные мечты скульптора. Ну не бывает таких тварей. Как бы то ни было, именно эта парочка перегораживала проход, и здесь явно был скрыт хитроумный механизм открытия створок.

У входа стоял конопатый паренёк в очках-звездочках и с блесками на волосах. Выглядел он малость помятым, как будто всю ночь крутился внутри стирального барабана. И был в меру упитанный, настолько, что карнавальной расцветки пиджак не сходился на его пузе. Паренек стоял в четко очерченном каменном кругу, испещренном иероглифами, лицом к воротам и их стражникам. Ноги он поместил в специальные углубления для стоп, голову задрал повыше и, закрыв глаза, что-то шептал себе под нос, сжимая и разжимая кулаки. Я обратил внимание, что каждый раз, когда парниша сжимает кулаки, глаза статуй вспыхивают зеленым свечением, но затем медленно гаснут. От усилий он весь взмок и то и дело вытирал выступавшую на лбу испарину.

Это что, каждый раз надо такое выделывать, чтобы войти?

– С-сука, ну я вам сейчас покажу! – взорвался пижон. – Вы просто еще не знаете, с кем связались, ну-ну, сраные ископаемые…

Паренек осекся, увидев меня боковым зрением, повернулся и обрадовался.

– О! Здорова, ни фига ты вырядился, как пугало огородное.

На меня смотрели карие глаза, в которых блестели язычки пламени. Значит, тоже огневик или что-то типа того. Интересно одаренных огненной стихией здесь большинство – или просто мне только они попадаются? При виде его лица в голове всплыл очередной лоскуток воспоминаний. Да это же мой сосед по комнате! Ощущение от спонтанного воспоминания были схожи с тем, когда ты долгое время ломаешь голову над тем, где на картинке спрятана кошка, а потом, найдя ее раз, уже не можешь развидеть. Вот и у меня всплыла его рожа перед глазами. Еще бы имя его вспомнить… но, выдав порцию воспоминаний, халява быстро ушла, не пообещав вернуться.

– Ты и сам выглядишь не лучше, – выдал я вместо приветствия.

– Ну-с… что есть, то есть, – он развел руки и оглядел себя. – Ночка выдалась тяжелой.

Паренек вытер пот со лба рукавом пиджака и небрежно бросил, кивнув на статуи:

– Мы тут от нечего делать развлекаемся, – сосед показушно зевнул, огоньки в его взгляде пропали. – Скучно че-то, надо же себя до специализации занять.

– Напомни, как тебя зовут? – я улыбнулся уголками губ.

– Все шутишь? Ничего, скоро наши имена зазвучат из каждого утюга… – паренек с вызовом упер руки в боки, задирая подбородок, но потом озадаченно почесал макушку. – Ты ведь прикалываешься, Марк?

Марк, значит, а я думал, что имя наугад говорил. Хорошо, что не пришлось спрашивать, но плохо, что свое имя я, выходит, уже засветил пару раз там, где этого делать не следовало. Интересно все-таки работала память. Как бы впредь лишнего чего не сболтнуть.

– Вылетело из головы, у меня так-то тоже тяжелая ночка, – объяснил я.

– Дуда меня зовут, по крайней мере, пока так, а потом я это дурацкое имя сменю… ну я тебе говорил! Так что можешь уже сейчас называть меня Византием, или нет… Алоизием! А тебе, кстати, как больше нравится?

Я пожал плечами, взглянул на ворота, так и оставшиеся закрытыми. Имя у соседа действительно было необычное и резало слух, но предложенное взамен казалось ничем не лучше.

– И как ты развлекаешься?

– Да так, ерунда, от нечего делать решили протестировать наших Билли и Боба. В каком случае они открывают, а в каком нет. Чепуха, одним словом, – Дуда-Византий-Алоизий отмахнулся.

Я решил, что остановлюсь на первоначальном варианте и буду называть соседа Дудой – это хотя бы коротко и понятно.

– А мне кажется, что ты просто не можешь зайти, – предположил я, взглянув на ворота.

– Мы-то не можем, я тебя умоляю… – сосед выпучил глаза, но осекся и понурил взгляд. Почесав макушку, он нехотя заявил. – Ладно, не можем, это правда, чего-то никак не получается.

Судя по тому, что я успел увидеть, конструкция работала на манер энергетической печати. Ничего выдающегося, подобные замки часто ставили на тех же сейфах, которые можно открыть, если у вас есть достаточно внутренней силы и набор отмычек (без них точно никуда). Скорее всего, статуи стражей напитаны энергией определенного уклада, и, чтобы пройти внутрь, надо войти со стражами в некий энергетический резонанс. Зачем такую систему установили на входе в академию, где каждый день туда-сюда снует море студентов, не совсем понятно, но ничего сложного в ней нет по определению.

– Почему о себе ты говоришь во множественном числе? – спросил я, продолжая рассматривать механизм. И рискнул добавить: – Что-то я за тобой не помню такого.

И не соврал – память пока мне больше ничего не подсказывала. Другое дело, что она и по другим вопросам отмалчивалась, партизанка чёртова.

– Точно, ты же не знаешь! Ну-ка, – Дуда повернулся к статуям и дважды хлопнул в ладоши.

Из-за плеча каменного чудовища вынырнула лохматая мордочка грызуна. Существо что-то пропищало и юрко сбежало вниз по статуе. Крыса, что ли… только без голого хвоста. Грызун в несколько прыжков сблизился с Дудой и ловко взобрался на плечо соседа. Усевшись, пискнул, глядя на меня круглыми черными глазками. Дуда аккуратно одной рукой погладил живность по голове. Вторую сунул в карман и вытащил оттуда семечку. Грызун ухватился за лакомство и запихал его целиком в рот.

– Мне выдали питомца, – с гордостью сообщил сосед. – Зовут этого красавца Ираклион Лапедриус Ист! Но сокращенно можно называть Лапик, а то никто не может выговорить полное имя.

У Дуды определенно имелась тяга к помпезным именам. О кличку питомца можно было сломать язык.

– Прикольная крыса, – я оценил новоприобретение.

– Сам ты крыса, это хомяк! – с нотками хорошо скрываемой досады сообщил Дуда. – Посмотрим еще, кто тебе достанется, когда ты соизволишь получить пета! Ах да, забыл – ты же вылетишь как пробка после специализации, и пета у тебя заберут. Поэтому завидуй молча и отвали от моего хомяка, он классный!

– Их вчера выдавали? Я пропустил как-то, – поинтересовался я, не обращая внимание на попытку Дуды меня уколоть.

О питомцах, или петах, мне приходилось слышать, но скорее как о некой легенде. Искатели прошлых лет находили себе помощников в разломах. Такая живность всегда помогала найти выход из разлома искателю. Потом на смену петам пришла навигация и новомодные электронные приборы, и все как-то само по себе заглохло. Надобность в таких красавцах пропала напрочь. Зачем тебе помощник, если можно нацепить на руку умные часы, которые будут одновременно компасом, записной книжкой, хранителем рецептов и прочее, прочее. Но чтобы зверьков выдавали, об этом мне слышать не приходилось. Обычно искатели встречали таких существ в самих разломах, если повезёт. Хотя тут и разломы, вроде как, законсервированные, поэтому ничему не удивлюсь.

– Вчера, и если бы ты не шлялся непонятно где, то у тебя тоже был бы свой пет! – заверил Дуда. – Со временем я выращу настоящего боевого зверя из своего хомяка. И о нас будут складывать легенды, а если ты проявишь должное уважение, то, так и быть, возьму тебя к себе, помощником в великих делах!

Вряд ли грызун был в курсе планов хозяина. Хомяк сидел себе на плече моего соседа и грыз арахис, хлопая глазами. У меня сложилось впечатление, что я ему сразу не понравился. Не знаю, может, животина думает, что я на его арахис претендую? Я попытался расположить зверька к себе и погладить по голове, на которой забавно топорщился хохолок. Не вышло, мыша оскалился, собираясь меня грызануть в ответ. Ну, допустим, что не очень-то и надо было. Я прекрасно понимал, что на самом деле это никакой не хомяк… но прячется сущность очень мастерски.

– Кстати, почему ты не пришел на празднование? Было улетно, мыльная вечеринка и все такое. Какие у наших однокурсниц дыньки зачетные!

Дуда показал ладонями на груди размеры, прикрыв глаза, и мечтательно вздохнул. Последние сомнения, что я студент, теперь отпали. Что ж, так тому и быть, я делю комнату с этим конопатым чудиком. Только досуг у нас был разный – у Дуды мыльные вечеринки, а у меня – барбекю с гончими и встреча с господином Гиппопотамом. Причем барбекю чуть не сделали из меня. Но каждому свое.

Я подметил, что сосед не обращает внимания на мои фингалы и ссадины. Выходит, к таким вот травмам в академии не привыкать, раз Дуда на них не реагирует. Кстати, у него самого на лице было несколько сечек, от которых остались шрамы, а костяшки на его кулаках были сбиты. Значит, хотя бы можно не слишком скрывать последствия моего уикенда в том «бойцовском клубе».

– Плохо стало, – заявил я. – Потом решил, вроде, пойти, но не дошёл.

– Ну не удивительно, ты так вчера упахался на спаррингах… понимаю, тяжело тебе без раскрытого дара, а представь, в реальном бою что с тобой будет. Ты-то, в отличие от меня, не обучен настоящей схватке, и любой мало-мальски толковый соперник тебя укокошит за милую душу.

Я сделал очередную пометку и, собственно, получил ответ на вопрос, почему сокурсника не удивляют мои ссадины и фингалы. Здесь устраивали спарринги, и мы в них активно участвовали. Причём я был участником послабее, и этот фигляр теперь решил, что может меня вот так безнаказанно подкалывать. Главное вот что —, академия не гуманитарная, учат здесь вполне себе реальной боевке. Это еще лучше, не придется забивать себе голову скучной теорией, которая все равно не пригодится в настоящей схватке.

Сосед смерил меня взглядом, приподняв бровь.

– Слышь, Марк, в таком прикиде все бабы были бы твои, ты где такое взял? Не говори, что у коменданта в чулане, – он засмеялся, потёр ладони и посмотрел бирку на моем пиджаке. Выражение лица у него быстро поменялось. – Ни фига себе шикардос! Откуда у тебя бабки?

Логично, что шмотки Гиппопотама стоили немалых денег, а мой сосед, судя по всему, был модником и в брендах шарил.

– Добрые люди помогли, – расплывчато ответил я.

– А меня с этими добрыми людьми можно познакомить? – мечтательно протянул сосед.

– Как только, так сразу.

Дуда закивал, показывая, что мои шмотки он оценил, и задумчиво почесал губу с только-только пробивающимся пушком над носом.

– По чесноку, Марк, ты правильно сделал, что не пошёл. Не хочу тебе говорить, но там были Лена и Виктор, ага. Он сказал, что отшлепает тебя, как юнца, если попадешься ему на глаза… Эй, чего ты так на меня смотришь, я просто передаю тебе его слова, – сосед виновато улыбнулся. – Он еще сказал, что если ты не свалишь до специализации, то тебе несдобровать. И погоняло тебе дал – паразит.

Кто такие Лена и Виктор, я не знал, поэтому понятия не имел, за что меня хотят «отшлепать» и почему у меня такое прозвище. Поэтому сразу спросил:

– Какие у него вопросы? И где его найти?

– Ну это, брат, вы сами разбирайтесь какие, мне оно нахрен не тарахтело, проблемы на голом месте… Ну чего, пойдем? Ненавижу этот дурацкий «обычай», – поёжился Дуда. – В прошлом году так после вечеринки один абитуриент встрял по самое не балуй. Нахрюкался настолько, что Билли и Боба не открыли ему дверь, прикинь.

– И что с ним в итоге? – я попытался задать вопрос так, будто мне просто интересно, чтобы по минимуму показать собственную неосведомленность.

– Да хрен лысый его знает, наверное, устроился дерьмище вычищать в каком-нибудь коровнике. Принудиловка в Окраинных землях – штука не самая приятная, – Дуда пожал плечами, чуть не смахнув хомяка. – Ладно, Марк, не суши мозги, а то и вправду не откроют. Я сегодня на месяц вперёд отдохнул, башка раскалывается, а впереди столько пахоты для подготовки к специализации… давай ты попробуй, а?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.