Дарина Смирнова
Капитан

Глава 1

Многоэтажное здание Учебного Центра из стекла и железобетонных конструкций стояло вплотную к зданию Управления, гораздо меньшего по размеру и обнесенного отдельным высоким, прочным забором из белого металла и оснащенного собственным контрольно-пропускным пунктом. К еще одному пропускному пункту, общему для обоих зданий, вела одна-единственная дорога, по которой, поднимая клубы серой пыли и песка, ехал со скоростью, явно превышающей безопасную для таких дорожных условий, большой черный внедорожник. У самых ворот машина остановилась, и человек в форме, плечистый молодой парень с ежиком русых волос на голове, поправив на плече винтовку, торопливо подскочил к водительской двери. Охранник был новеньким, отработал меньше трех недель, но в целом уже пообвыкся. Работа была нехитрая: спроси пропуск у тех, кто не включен в систему личного допуска, открой ворота, при попытке несанкционированного проникновения – стреляй, правда, таковых пока не случалось.

Стекло в водительской двери медленно поехало вниз. Мужчина за рулем вытянул руку, запястье которой туго обхватывал черный браслет, имевший красную окантовку вокруг квадратного табло, и выжидательно глянул на охранника.

– Ваш пропуск, пожалуйста, – бодро проговорил охранник, смерив его взглядом.

Лет тридцати на вид, высокий и хорошо сложенный, пухлые губы, прямой нос, черные волосы рассыпаются по пробору и падают на виски. Мужчину можно было бы назвать красивым, если бы не жесткое выражение, которое почти никогда не покидало его лица.

– Новенький? – черноволосый за рулем нахмурился и с подозрением уточнил, – опять из дебилов набирали? Какой тебе пропуск, дурачок?

– Эммм, ну, пропуск. Вы должны показать экран с пропуском.

– Давай-ка я тебе сейчас покажу пропуск, – и его рука потянулась к ручке двери.

Охранник в свою очередь потянулся к винтовке на плече. В этот момент из небольшой постройки с широким окном, стоявшей у ворот, выскочил второй охранник, тощий блондин лет сорока с загорелым и уже покрытым морщинами лицом.

– Добрый день, капитан, все в порядке, все в порядке, проезжайте.

Он торопливо потыкал в кнопки браслета на своей правой руке, после чего приложил тот к браслету на руке мужчины до короткого звукового сигнала. Черноволосый несколько раз что-то нажал на квадратном табло. Ворота поползли в сторону. Еще с несколько секунд он сверлил их взглядом, потом усмехнулся и вдавил педаль газа.

– Ты совсем ку-ку, да? – блондин, проводив машину взглядом, обернулся к новенькому.

– Так вы же сами говорили, никого без пропуска, ну, устав же, и все такое, – непонимающе уставился на него новенький.

– Да. Ты прав. Говорил… – устало вздохнул блондин, – в общем, повторяй за мной и запоминай. Литвинов…

– Литвинов… – бодро начал новенький.

– Больной…

– Больной… – уже менее уверенно повторил охранник.

– На всю голову.

– На всю голову, – закончил он растерянно.

– Так что с ним не связывайся. Это во-первых. А во-вторых, когда капитаны возвращаются из отпуска, ты должен обновить им систему допуска. Его фамилия в блоке «А».

– Эммм… ясно…

– Забыл я просто заранее тебя предупредить, – виновато добавил блондин, похлопав новенького по плечу, – официально отборы еще не стартовали, но этот неадекват если уж появляется, то одним из первых.

Внедорожник въехал на парковку около Учебного Центра и припарковался почти у самого входа. Капитан вышел из машины, презрительно поморщился, окинув взглядом Учебный Центр и медленно двинулся к распашным дверям центрально входа. В огромном холле напротив входа за столом сидел еще один охранник, за его спиной находились двери нескольких лифтов. По всему холлу тут и там были наставлены большие диваны, обтянутые жесткой бледно-синей тканью, с притулившимися к ним кадками, в которых росли высокие растения, чем-то напоминающие пальмы. Посреди холла нервно переминался с ноги на ногу невысокий седой мужчина. Увидев вошедшего, он натужно улыбнулся и протянул руку.

– А, капитан, добро пожаловать. Мы подготовили для вас комнату. Номер триста двенадцать. Она свободна. Сегодняшняя тренировка вот-вот начнется, но, если вы устали с дороги… – он замялся, – у вас ведь еще неделя впереди.

– Я начну сегодня, – отрезал капитан и двинулся к лифтам. Седой начальник Учебного Центра печально посмотрел ему вслед, затем подождал, пока капитан войдет в лифт, и только потом неторопливо направился к лифтам сам.

Энжи медленно шла к дверям зала, предназначенного для тренировок, миновав раздевалку для женщин. Большого смысла в этих раздевалках вообще не было. Разве что поменять одну одежду на такую же точно другую. Бежевая футболка с длинным рукавом из эластичной ткани, серые, мягкие и свободные, спортивки с резинками внизу и грубые черные ботинки. Ботинки она больше всего терпеть не могла. Ну почему, почему не позволить курсантам ходить в нормальной обуви?! На обратном пути с тренировок она в раздевалку тоже почти никогда не заходила: переодеться и принять душ можно и у себя в комнате.

За почти четыре года, проведенных в Учебном Центре, Энжи близких отношений ни с кем не поддерживала. Работать над сборкой панелей предпочитала одна, в столовой сидела по большей части одна, а по вечерам часто брала поднос и шла есть к себе, почти никогда не участвовала в сборищах по вечерам в комнате кого-нибудь из других участников программы. Однако от ее внимания не ускользнуло оживление, воцарившееся в Центре накануне очередных отборов в команды.

Отборы курсантов в команды проводились с периодичностью примерно раз в год среди четверокурсников или чаще, если действующим капитанам требовалось пополнение, кроме того, в порядке исключения, действующие капитаны могли отобрать новобранца с любого курса. Согласно стандартной процедуре, сначала Центр посещали капитаны, отбирая наиболее подходящих им кандидатов взамен тех, кто не вернулся с их последней поездки, и включали их в список. Потом сам Центр формировал список кандидатов, которых вновь назначенные капитаны затем разбирали по своим командам. Обычно двести человек, пять команд по сорок участников. Уже действующие капитаны выбирали первыми, чтобы иметь возможность взять в свою команду того, кого сами же включили в список, если же они не могли определиться, кого им в него включить, то также пользовались общим списком кандидатов, чтобы иметь возможность положиться на рекомендацию Центра, работавшего с курсантами годами. В этом случае список кандидатов, рекомендуемых Центром, увеличивали на недостающее капитанам количество человек. Первый список, в соответствии с негласным правилом, которое тем не менее никогда не нарушалось, состоял целиком из мужчин. Одновременно с ним составлялся второй, уже смешанный, список из ста двадцати человек, который делили на три смешанные и, что гораздо реже, полностью женские команды. Их отправляли в менее сложные сектора. Каждый кандидат из обоих списков в конечном итоге попадал в ту или иную команду. Те, кто за четыре года обучения так и не был отобран действующими капитанами или не попал в общие списки кандидатов, рекомендуемых Центром, оставался работать на базе.

На это, собственно говоря, Энжи и рассчитывала. В отличие от большинства других своих соучеников, она не имела никакого желания отправляться на станцию. Боевая подготовка совсем никудышная, разве что стрельба давалась ей много лучше, чем другим. В симуляции она с трудом барахталась на восемнадцатом уровне, когда как все, кто был на ее курсе, освоили минимум тридцатый. Большинство физических нормативов неизменно заваливала. Энергетические схемы-панели собирала она, конечно, превосходно, но этим можно заниматься и на базе, на начальном этапе подготовки миссии. Несмотря на острое нежелание отправляться в составе команды на станцию, тренировочный зал она посещала куда чаще других. Ей двигало острое желание научиться хоть как-то защищать себя. Часто она приходила сюда поздно вечером совершенно одна и упрямо раз за разом входила в блок симуляции. Все изученные на сегодняшний день наиболее опасные формы жизни были загружены в симуляцию. Количество уровней было неограниченно. С каждым новым уровнем росло количество и разнообразие нападавших, а также увеличивалась скорость их нападения. В качестве средств защиты можно было использовать учебный пистолет и рукопашный бой. Энжи начинала с семнадцатого уровня, потом переходила на восемнадцатый, сначала все шло хорошо, но в самом конце прозрачные стены симуляционного блока вспыхивали красным светом, определенно дававшим понять, что она не выжила. Хоть и стреляла она отлично, стоило кому-то из тварей подобраться так близко, что пистолет становился бесполезен или как только заканчивался запас его зарядов, она становилась откровенно беспомощной. Вот уже пару недель она никак не могла продвинуться дальше. Время от времени она заставляла себя запустить симуляцию боя с противниками-людьми. Здесь пистолетом пользоваться запрещалось, поэтому она застряла на двенадцатом уровне.

Войдя сегодня в зал на очередную групповую тренировку, указанную в расписании, она обнаружила, что в зале творится настоящая суматоха. В дальнем конце около скамей для отдыха и ожидания, тянувшихся вдоль почти всей правой стены гигантского зала, она увидела руководителя отдела отбора, улыбчивого и, казалось, всегда по-доброму относящегося к курсантам, и инструктора Миранду, строгую, но вместе с тем понимающую и внимательную, крепко сложенную женщину со смуглой кожей, беседующих с незнакомым высоким, широкоплечим черноволосым мужчиной. По доносящемуся со всех сторон шепоту она догадалась, что приехал тот самый капитан, отбора у которого давно с тревогой и надеждой все ожидали. Посещал Центр он весьма редко, говорили, что в его команде самый высокий процент выживших, и плюс ко всему он никогда не рассматривал кандидатов младше четвертого курса, несмотря на то что произвести отбор можно было с любого курса, хоть бы и тех, кто поступил меньше года назад. Наименее грубыми эпитетами, которые она слышала в его адрес, были чокнутый, отбитый и псих. Тем не менее, желающих попасть к нему в команду было хоть отбавляй. Сейчас Энжи видела его впервые.

Глянув в браслет на правой руке, Миранда подала сигнал к построению. Курсанты выстроились в длинную шеренгу. Инструктор встала лицом к шеренге, капитан, в чем уже не было никаких сомнений, если посмотреть на его браслет, имевший красную окантовку вокруг квадратного табло, встал рядом. Энжи отметила про себя, что его можно было бы назвать красивым, если б не это выражение его лица.

– Внимание, группа! Сегодняшняя тренировка пройдет с участием… – начала Миранда.

– Под руководством, – бесцеремонно перебил он, даже не взглянув на нее, а переводя взгляд с одного курсанта на другого, ни на ком надолго не задерживаясь.

– Да. Под руководством Алексея Литвинова, капитана, имеющего на сегодняшний день лучшие… – продолжила Миранда.

– Достаточно, – опять перебил он ее.

Капитан отправил группу в стрелковую зону, располагавшуюся в самом конце зала напротив входа. Зона для стрельбы представляла собой широкие ряды, разделенные высокими перегородками, так что каждый участник видел только свои мишени. Курсанты вставали в начале ряда, по одному на каждый, а на противоположной стороне словно из воздуха появлялись мишени, когда по одной, когда по несколько сразу, чего заранее нельзя было угадать, все разного размера, при попадании они исчезали, и на их месте через всегда разные промежутки времени появлялись новые, иногда мгновенно, иногда с задержкой в несколько секунд. Над каждым рядом наверху висело табло с меняющимися цифрами, отображавшими процент пораженных мишеней. Скорость перезарядки здесь не играла никакой роли, поскольку учебные пистолеты стрелковой зоны таковой не требовали, они лишь просчитывали траекторию полета имитации заряда из пучка энергии и анализировали вероятность попадания в цель с точностью в сто процентов. Скорость смены контейнера с зарядами в рукояти пистолета важна была в симуляции, воссоздающей условия реального нападения.

Участники тренировочной группы рассыпались ровной шеренгой перед началом каждого из рядов. По сигналу стали появляться мишени. Курсанты открыли стрельбу. Алексей неторопливо шел вдоль линии за их спинами, останавливаясь время от времени за спиной того или иного человека. Проходя мимо Энжи, стоящей примерно в середине одного из сорока рядов, он лениво окинул ее равнодушным взглядом от медового цвета кудрявых волос к тощей спине и затем до грубых черных ботинок на ногах и медленно пошел дальше, даже не взглянув на ее табло, где зеленым цветом горела цифра в девяносто пять процентов.

После окончания стрельбы Литвинов пробежался глазами по табло над рядами, потом махнул рукой, чтобы они следовали за ним. Он вел их к симуляционным блокам, расположенным в шахматном порядке и начинающимся от стены зала напротив скамеек и заканчивающимся чуть дальше его центра. Энжи подумала было, что он будет смотреть, кто с каким уровнем справляется, но тот вошел в ближайший блок, отключил режим ожидания, так что прозрачные стены на каждой стороне квадратного блока исчезли, и встал в центре, повернувшись к ним лицом.

– Отбор проведем по старинке. Первый из желающих, кто спустя минуту еще будет стоять на ногах, может считать себя членом моей команды. Тем, кто хочет попробовать, встать в колонну. Остальных прошу не мешать, – громко объявил капитан.

Энжи облегченно направилась к ближайшей скамье. Несколько человек отделились и тоже пошли к скамьям. Однако в качестве желающих осталась большая часть группы. Первый из оставшихся подошел к капитану, остановился, постоял так несколько секунд, после чего раздался насмешливый голос Литвинова:

– Ну, чё замер? Бей!

Через десять секунд курсант лежал на полу. Минуту не продержался никто.

– Свободны, – переступив через последнего лежащего на полу курсанта и досадливо поморщившись, объявил он.

Энжи поспешно встала и пошла прочь из зала. Как хорошо, что он проверил только тех, кто сам хотел попасть к нему в команду. Она, понятное дело, в нее точно не попадет, но драться вот так… Ее передернуло. Конечно, из этой группы никто, по всей видимости, к нему не попадет, но их ведь пару десятков, если не больше. Интересно, их тренировки тоже будут походить на расправу?

Почти у самого выхода из зала, на скамье, которая упиралась в шкаф с маленькими пластиковыми бутылками воды, сидел руководитель отдела отбора и один из участников ее тренировочной группы Дмитрий, они о чем-то тихо беседовали. «Вот уж кто, наверное, продержался бы», – подумала Энжи. Руководитель отдела отбора по-отечески улыбнулся ей и кивнул головой, Дмитрий поднял на нее полный затаившейся злобы взгляд. Девушка поспешно отвела глаза и быстрым шагом пошла к выходу. Дмитрий был один из немногих курсантов, кто пошел не просто добровольцем, но, как говорили, оставил ради этого престижную работу, дом, в общем, весьма благополучную жизнь. Большинство же учеников Центра были отобраны, если можно так выразиться, из не самых благополучных слоев общества: воспитанники приютов из выпускных классов, кому едва исполнилось восемнадцать или вот-вот должно было исполниться, мелкие правонарушители, подписавшие контракт в обмен на право реабилитации, бедняки на грани нищеты и так далее. Главное, показать начальные навыки хотя бы по части требований, и вуаля. Один раз подписав контракт, отказаться было нельзя. То есть, теоретически, и это было в одном из пунктов контракта, конечно, можно, но на практике практически невозможно. Бывшие приютские дети лишались обеспечения жильем и им оставалась идти разве что за пределы поля, провести последние дни в компании кровожадных тварей, в коих выродилась почти вся земная фауна. Мелкие правонарушители становились не такими уж и мелкими. В общем, рычаги давления у Центра Управления были для каждого свои. Не говоря уже о том, что, раз согласившись, к концу четвертого года обучения почти никто из курсантов уже не рассматривал иного пути. Благополучные же граждане ничего не имели против того, чтобы всю грязную работу за них выполнял кто-то другой. Единицы вступали в программу, заранее понимая, на что они идут. Дмитрий был из таких. Он был одним из лучших на завершающем, четвертом курсе подготовки, и поговаривали, что он пополнит ряды капитанов, что было большой редкостью, поскольку обычно новыми капитанами назначали участников уже действующих команд. А еще он был племянником руководителя отдела отбора, поэтому, вполне вероятно, что ему и лучшим быть вовсе не обязательно. При первой встрече с Дмитрием Энжи почувствовала исходившие от него волны злобы, у нее создалось впечатление, что он ее просто ненавидит, хотя за что, понять она не могла. Как бы там ни было, она всячески избегала встреч с ним, сворачивала, если он шел навстречу, никогда не садилась близко, не посещала компании, в которых был он. Однажды она столкнулась с ним у лифтов на первом этаже за спиной охранника, и, когда лифт наконец пришел, позволила ему войти, а сама осталась стоять. И если раньше еще могли быть сомнения, то теперь их не осталось, поскольку его взгляд, когда он ткнул кнопку своего этажа, был полон такой ненависти, что, казалось, эту ненависть можно ощутить в воздухе вокруг него, потрогав ее рукой. Зачем такому человеку участие в этой программе? Он верит в миссию по спасению человечества? Наверное, просто хочет пострелять в этих чудовищ, что кишмя кишат за пределами энергетических полей, окружающих города и крупнейшие объекты. Энжи поспешно отогнала невеселые мысли, стараясь воодушевить себя тем, что работа на станции ей, судя по всему, не грозит. В списки кандидатов ни один человек в здравом уме ее не включит.

Сев в столовой за пустой стол в дальнем углу, она вяло поковырялась в тарелке, потом с удовольствием принялась за клубничный молочный коктейль, который брала всякий раз, как только он появлялся. Энжи сидела, опустив голову и ни на кого не глядя, не обратив внимания, как в столовую вошел Литвинов, который, проходя к зоне раздачи, вновь смерил ее равнодушным взглядом. После обеда день был забит под завязку, к себе она поднялась поздно, решив никуда сегодня больше не ходить, легла на огромную кровать, прижав к себе гитару, и принялась тихонько перебирать струны.

Все комнаты для проживания в Учебном Центре были абсолютно одинаковыми. Напротив входной двери располагалось окно с закругленными углами, под ним стоял металлический стол, по обе стороны от которого стояли регулирующиеся по высоте и глубине кресла-стулья, весьма удобные. От левого кресла тянулся длинный диван такого же, как и кресла, бледно-синего цвета. Диван как раз-таки и раскладывался в огромную кровать, на которой сейчас полулежала на подушках Энжи. Несмотря на то, что кровать занимала очень много места, Энжи никогда ее не складывала. Компании у нее ни разу не собирались, по вечерам она валялась в обнимку с гитарой или же, развернув экран и впечатав его в стену напротив, смотрела очередной фильм ужасов. Она обожала фильмы ужасов, радуясь при просмотре мысли о том, что это все выдумано. Прямо от входа по правую руку находился шкаф с форменными куртками и брюками, дальше шла столешница с вделанной в нее раковиной, над ней шкаф с посудой с одной стороны и полками для продуктов с другой. Далее шел шкаф, заканчивающийся за креслом-стулом у окна. Налево от входа тянулся очень длинный узкий комод, который заканчивался практически у самой двери в душевую комнату. Справа от двери в душевую снова шкафы и между ними и кроватью еще одно кресло-стул и маленький круглый столик. Никаких украшений, картин или милых безделушек. Голые белые стены, металлические шкафы. Уютной комнату назвать никак было нельзя. Курсантам разрешено было иметь одну любую личную вещь. Энжи выбрала гитару. Все остальное предоставлялось Центром. От резинок для волос до средств досуга. Что-что, а возможность отдохнуть после изнурительной работы у курсантов была. Игровые пульты, просмотр любых фильмов и передач, доступ к всемирной электронной библиотеке. Были еще комнаты отдыха и релаксации, в которые она никогда не ходила, переговорные комнаты, если курсанты хотели провести совместное время на нейтральной территории, а не в чьей-то комнате. И много-много чего еще.

Проснувшись на следующий день, Энжи отправилась согласно расписанию на сборку энергетических схем-панелей, которая продлилась до обеда. После обеда было свободное время, поэтому она взяла поднос с едой в столовой на первом этаже и поднялась с ним к себе на шестой. Дождавшись вечера, она вновь спустилась на первый этаж и направилась в тренировочный зал, находящийся в противоположном от столовой крыле. В пустом зале было темно, лишь стены блоков симуляции слабо мерцали, наполняя зал мягким приглушенным белым светом. Энжи не стала включать основное освещение, а сразу прошла в один из блоков. Вошла внутрь, взяла пистолет, повесила на талию пояс со сменными контейнерами зарядов и выбрала уровень семнадцать. Стены блока на мгновение вспыхнули зеленым и погасли, вновь сменив подсветку на белую. Тут же со всех сторон стали друг за другом появляться существа, похожие на змеиный клубок, во все стороны из которого торчали похожие на толстые шланги тела, не имеющего на конце ничего, кроме огромного отверстия. Стоило хоть одному такому присосаться к своей жертве, в кровь мгновенно поступал яд, и через несколько минут все было кончено. В симуляции же просто вспыхивали красным свечением стены, окружавшие поле для боя. Существа были недостаточно быстрыми, однако их было очень много. По окончанию уровня в пистолете Энжи неизменно оставался только один заряд. Пройдя в который раз этот уровень, она выбрала восемнадцатый, предварительно сменив зарядный контейнер. Уровень содержал тех же самых тварей, только в самом конце она постоянно его заваливала и никак не могла понять в чем дело. Стены вспыхнули зеленым и погасли, она стала быстро поворачиваться во все стороны, ни разу не промазав, и мысленно отсчитывая про себя количество выстрелов. Вот сейчас останется только один заряд, как в уровне семнадцать, но потом ее убьют. Круто обернувшись вокруг своей оси, она вдруг резко поняла, какая же она дура и, задрав голову, послала выстрел в потолок, в клубок, который падал на нее сверху. Стены блока опять на мгновение вспыхнули зеленым и погасли. Как она раньше не догадалась? Уставшая, злая на себя, девушка твердо решила завтра прийти снова, несмотря на то что день был забит под завязку до самого вечера.

Однако, войдя следующим вечером в зал, она увидела, что один из крайних блоков запущен. Ей и раньше, пусть и нечасто, приходилось сталкиваться с курсантами, которые, как и она, шли поздно вечером на дополнительную тренировку. Обычно, если ее не успевали увидеть, Энжи разворачивалась и уходила, возвращаясь позже или не возвращаясь вовсе, и собиралась так поступить и сейчас. Но, невольно глянув на табло над блоком с номером уровня, она застыла в изумлении. Цифры отображали на табло число восемьдесят семь. Поддавшись банальному любопытству, она подошла ближе. Ну, разумеется. В блоке был Литвинов. Скучно ему, что ли, стало? Наблюдать за тем, что происходит внутри блоков было не принято, чтобы не возникало соблазна действовать по памяти, если удастся запомнить последовательность событий, поскольку, привыкнув проходить уровни машинально, в условиях реального боя это могло стоить жизни. Каждый стремился учиться на собственном опыте и Энжи в том числе, но восемьдесят седьмой? Она и через десять лет до него не доберется! Она села на скамью напротив запущенного блока и стала смотреть на то, что происходит внутри, испытывая восхищение и, кажется, даже зависть. Алексей двигался с невероятной скоростью, в какой момент он успевает сменить зарядный контейнер, она даже не успевала понять. Когда появлялся противник, у которого есть уязвимые места, пистолетом он не пользовался вовсе, просто делал резкие и быстрые движения руками и ногами, так что наступавшие существа один за другим неизменно таяли в воздухе, уступая место новым. Она решила, что посидит так немного, уйдя до того, как закончится его симуляция, но настолько увлеклась, что сама не заметила, как пролетело время и дернулась, когда стены блока вспыхнули зеленым и погасли. Собралась было встать, но поздно, он ее заметил, бежать к выходу было глупо. Энжи оставалось надеяться, что он проигнорирует ее присутствие и просто пройдет мимо.

Выйдя из симуляционного блока, капитан увидел ту кудрявую, что неплохо стреляла и, как он догадался, любила бывать одна. Худая, если не сказать тощая, маленького роста, так что макушка едва достает ему до плеча. Густые вьющиеся золотисто-медовые волосы собраны в косу, из которой выбиваются несколько непослушных прядей, падающих на лицо и вызывающих жгучее желание убрать их с этого лица, заправив за ухо, выразительные, словно очерченные губы и серо-зеленые широко распахнутые глаза, которыми она внимательно и настороженно следила за ним, пока он шел по направлению к ней. Подойдя, Алексей встал напротив и кивнул головой в сторону блоков.

– Пойдешь? – спросил он девушку.

– Кажется, мне уже не хочется, – откровенно ответила она, опустив взгляд. Идти в блок и правда уже совершенно не хотелось. Ее придавило ощущением собственной никчемности.

– Если хочешь, могу показать что-нибудь простенькое. Даже ты справишься, – голос звучит ровно и спокойно, ни намека на насмешку.

– Нет, спасибо. Пожалуй, я неважно себя чувствую, – пробормотала Энжи.

– Пошли тогда, провожу тебя до комнаты, – тоном, не терпящим возражений, сказал Литвинов.

Сердце девушки пропустило удар, чтобы в следующий миг вновь начать биться с удвоенной силой. Но деваться некуда. Она послушно встала и пошла за ним в сторону выхода из зала. Остановившись у шкафа с водой почти у самых дверей, Литвинов обернулся к девушке.

– Воды?

Она согласно кивнула в ответ, стараясь ничем не выдать внутреннего напряжения. Мужчина вытащил две бутылки, одну из которых молча протянул ей, вторую же стал пить на ходу, а выйдя из зала в коридор, уже швырнул пустую бутылку в контейнер для сбора мусора. Ни слова не говоря, они дошли до лифта, затем вошли в него, и Энжи замерла в нерешительности.

– Ну? – настойчиво поторопил ее Литвинов.

Она обреченно надавила кнопку шестого этажа.

Лифт тронулся, он перевел взгляд на бутылку в ее руке.

– Чего не пьешь?

– Я… я не могу ее открыть, – виновато, словно провинившийся ребенок, ответила девушка. Это было правдой. Она никогда не могла открыть чертовы бутылки, уносила их к себе, там надрезала крышку ножом и потом только открывала.

Он молча взял из ее рук бутылку, отвинтил крышку и так же молча протянул ей обратно. Энжи взяла бутылку и сделала несколько небольших глотков. Лифт дернулся и замер, двери открылись, Литвинов вышел первым, бросив через плечо: «Номер?»

– Двести четырнадцать, – уныло ответила девушка.

Капитан уверенно повернул направо и зашагал по направлению к ее комнате. Энжи шла чуть позади, справа от него, отставая на полшага. Остановившись у комнаты номер двести четырнадцать по левую сторону широкого коридора, он так же уверенно поднял правую руку, провел браслетом вдоль небольшой выступающей панели слева от двери, после чего дверь бесшумно отъехала в сторону, Алексей шагнул внутрь и зажег свет. Энжи обескураженно шагнула следом.

– Как вы ее открыли? – с испугом в голосе, смешанным с удивлением, спросила она.

– Ты прикалываешься? – обернулся Литвинов. – Это капитанский браслет. На станции капитан имеет доступ в любое ее помещение. Учебный Центр основан на том же принципе. Разве что за некоторым исключением. Ты, что, этого не знала?

Она перевела взгляд на его наручный браслет. Браслеты носили как все участники программы от охранников до главы Центра Управления, так и все далекие от программы развертывания куполов люди, которые использовали их в своей повседневной жизни. С помощью браслетов открывали двери, можно было настроить его на включение и выключение света и различных приборов, посылали и читали сообщения, просматривали новости, телевидение, общались по видеосвязи. Достаточно только нажать одну кнопку, и над браслетом разворачивался экран, развернуть который можно было на любой удобный размер, от нескольких сантиметров до пары метров в ширину и отправить на любое комфортное от себя расстояние. Браслет был и средством связи, и источником развлечений, и рабочим инструментом. Уже давно все документы подписывались через экран браслета. Бумага была величайшей редкостью, все бумажные носители десятки лет назад были переведены в электронный формат. При заключении договоров и им подобного стороны пересылали друг другу файлы, которые подписывались через экран личным кодом, закрепленным за каждым человеком и вводимым в отдельное окно под документом с приложением отпечатка пальца. Изначально отпечаток пальца был единственным способом подписи, но очень скоро от этого отказались, поскольку получить отпечаток пальца было не так уж сложно, в случае совершения правонарушения преступнику достаточно было силой заставить жертву приложить палец к экрану. Поэтому отпечаток был усилен личным кодом, так как получить код, известный лишь его обладателю, было гораздо сложнее, ведь слабый физически далеко не всегда слаб духом. Снять браслет также можно было только введя свой личный код, во всех остальных случаях с него невозвратно удалялись все данные, оставаясь лишь в резервном хранилище, доступ к которому мог получить исключительно обладатель связанного с ячейкой браслета, предварительно пройдя идентификацию и получив новый. Капитанский браслет, несомненно, обладал гораздо большими возможностями, чем браслет Энжи. Конечно, на станции капитану подчиняются беспрекословно, да и ситуации бывают разные, но чтобы вот так?!

Ответа на свой вопрос он, по всей видимости, не ждал. Медленно пересек комнату и сел в кресло между кроватью и столом.

– Кофе нальешь? – бросил небрежно.

Энжи помялась в нерешительности, потом подошла к шкафу над столешницей, достала две кружки и принялась наливать кофе. Алексей, окинув быстрым взглядом комнату, на секунду задержался на гитаре, которая лежала посреди кровати.

– Играешь на гитаре? – с легким любопытством спросил он.

– Немного, – пробормотала она в ответ.

– Есть у меня в команде один гитарист. Точнее, считает себя гитаристом. От его игры кровь из ушей идет, – задумчиво сказал Литвинов.

Она подошла к столу с двумя чашкам, одну поставила перед ним, с другой в руке прошла к креслу с противоположной стороны стола и села.

– Как тебя зовут? – спросил он, сделав глоток.

– Энжи.

Он промолчал, нахмурившись, и сделал очередной глоток. Похоже, соблюдать формальности и представляться в ответ он не считал нужным. Энжи протянула едва заметно дрожащую руку и передвинула с подоконника на стол высокий контейнер, наполненный кучей разного вида конфет.

– Я не ем сладкое, – сказал Алексей, потом, бросив взгляд на гору фантиков, тут и там валяющихся на подоконнике и примыкающем к нему крае стола, добавил с усмешкой, – чего не скажешь о тебе.

Наступило молчание. Испытывая неловкость и опустив голову, Энжи маленькими глотками пила кофе, не поднимая на него глаз. Однако у нее было стойкое ощущение, что он все это время на нее смотрит. Потянувшись за конфетой и наконец посмотрев на него, она обнаружила, что он не отрывает от нее ни на секунду пристального взгляда. Ей окончательно стало не по себе.

– А ты красивая, – медленно проговорил он и, помолчав немного, добавил, – Энжи…

Вздрогнув, она выронила конфету и замерла. Внутри поднималась волна ледяного ужаса. Она прекрасно знала, что последует дальше. Почему, почему она сразу не ушла из этого долбанного зала? Литвинов продолжал пристально, не отрываясь, на нее смотреть…

Спустя несколько секунд раздалась мелодичная трель, и над его браслетом вспыхнул ярко-зеленый кружок. Помедлив, он наконец оторвал от нее взгляд, ткнул пальцем в браслет, развернул небольшой экран, затем несколько раз нажал на самом экране. Появилось лицо главы Учебного Центра, который торопливо заговорил:

– Добрый вечер, капитан. Извините за беспокойство. Нас посетил господин министр. Он в курсе о вашем прибытии. Мы тут небольшое собрание проводим. Могли бы вы тоже подойти в Управление? В ближайшее время, если вас не затруднит.

Алексей ткнул в браслет, экран перед ним исчез.

– Министры… хренистры… – проворчал он презрительно, скрипнув зубами, потом одним глотком допил остатки кофе, встал, держа кружку в одной руке, второй собрал разбросанные тут и там фантики от конфет, прошел к столешнице, сунул фантики в контейнер для мусора под ней, сполоснул кружку, поставил ее в шкаф над раковиной, затем молча пошел к двери, махнул браслетом перед панелью у ее правого края и, не говоря ни слова, вышел.

Энжи, с трудом переводя дыхание как после продолжительного бега, еще долго сидела, уставившись в одну точку. Потом, словно очнувшись, наконец встала, пошла к кровати и долго лежала в обнимку с гитарой, время от времени перебирая струны. Почти до самого утра она ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к каждому шороху, что, впрочем, было абсолютно бесполезным, потому как помещения комнат были почти полностью звуконепроницаемы. Уже засыпая, она невольно подумала о том странно заискивающем тоне, с которым к Литвинову обращался глава Центра. Конечно, он человек мягкотелый и скорее занимает свой пост больше формально, ведь всем известно, что от его решений мало что зависит, но так странно это все…

Все последующие дни до конца отборочной недели она больше не ходила по вечерам в тренировочный зал, а вместо этого каждый вечер уходила в комнату к Лэйле – компанейской, заводной темноволосой девушке, постоянно собиравшей у себя веселые компании. Хотя Энжи обычно и сторонилась подобных сборищ, ее охотно принимали и периодически напоминали о них приглашениями, впрочем, без особой надежды, что она придет. В целом, она не была изгоем, люди к ней тянулись, но не могли пройти сквозь ту невидимую стену, которой она себя окружила.

Возвращалась она поздно, а потом долго не могла уснуть, чувствуя себя по утрам уставшей и разбитой, но после трудного дня все равно шла провести вечер с очередной компанией в комнате Лэйлы. Она и сегодня собиралась пойти, но узнав, что там будет Дмитрий, передумала. Был последний день отборочной недели, и она подумала, что беспокоиться особо не о чем. У капитанов сегодня дел невпроворот, вечером всем курсантам должны разослать сформированные списки команд. В компаниях все эти дни без устали обсуждались одни и те же темы: кто попадет в список кандидатов, кто будет новыми капитанами, да кто в какую команду будет зачислен. Энжи полулежала на кровати перед большим экраном, с интересом следя, как последняя жертва пытается спастись от кровожадной акулы-убийцы. В тот момент, когда акула вот-вот должна была сожрать несчастного, над ее браслетом загорелся зеленый кружок. Энжи свернула фильм, вновь развернула экран, сделав его гораздо меньшим по размеру и приблизив к себе, и принялась неторопливо изучать списки команд, про себя отмечая, соответствуют ли они ее изначальным предположениям относительно участи знакомых ей курсантов. Дмитрий стал одним из новых капитанов, два его закадычных друга-близнеца вошли в его смешанную команду. Закончив изучение списков, она как кошка потянулась от удовольствия, лениво зевнула и перелистнула страницу на списки новых членов команд тех действующих капитанов, которые всю эту неделю также проводили набор на места недостающих им человек. Во время отборов никто из них никакого интереса к ее кандидатуре не показал. Однако только перед ней открылась страница, она с неистово колотящимся сердцем подскочила и уставилась в список расширившимися глазами, зажав рот ладонью. Первым шел список трех новых участников команды Литвинова. Ее фамилия была первой в этом списке.

Какое-то время Энжи пыталась осознать произошедшее, потом стремглав вылетела из комнаты и почти бегом понеслась к лифтам. Спустившись на второй этаж, она подлетела к двери кабинета главы отдела отбора и неистово замахала браслетом перед панелью сбоку от двери. На панели загорелась яркая голубая подсветка.

– Слушаю вас, – раздался мелодичный женский голос.

– Подскажите, Владислав Николаевич у себя? – на грани истерики громко спросила она.

– Кто его спрашивает? – уточнил все тот же голос.

– Это Энжи. Энжи Джейн, – хотя добавлять фамилию смысла не было. Других Энжи, насколько она знала, в Центре не было. Ведь это было прозвище, а не имя. Она взяла его в качестве имени при прохождении идентификации совершеннолетия. Впрочем, как и фамилию.

– Зайдите, пожалуйста, завтра, он сейчас не может принять, – подсветка на панели погасла.

Энжи отправилась обратно к себе и всю ночь крутилась в кровати как юла, с трудом дождавшись утра. С приходом утра она опять бросилась вниз и принялась махать браслетом перед той же дверью. Подсветка на панели не загоралась. Заставив себя наконец-то принять, что в кабинете никого нет, она стала ждать. Спустя примерно час в коридоре появился глава отборочного отдела. Увидев ее около двери, он было замешкался, но потом, будто взяв себя в руки, улыбнулся широкой дружеской улыбкой.

– Вы ко мне, дорогая? – ласково спросил он.

– Владислав Николаевич, это какая-то ошибка, – чуть не плача проговорила она, входя следом за ним в кабинет.

– В чем же у нас ошибка? – участливо уточнил тот.

– Меня отобрали в команду Алексея Литвинова, – срывающимся голосом пояснила Энжи.

– О! Уверяю вас, тут никакой ошибки нет. Поздравляю с поступлением в команду. Литвинов отличный капитан, – с улыбкой проговорил глава отдела отбора.

– Но ведь вы понимаете, о чем я. Меня не должны были отобрать. Не должны! И это против правил, – запротестовала девушка.

– Что вы, что вы, формально никакие правила не нарушены. Вам нужно успокоиться и отдохнуть, завтра у вас трудный день, – ласково проговорил Владислав Николаевич, – ни о чем не волнуйтесь, вы в отличной команде, – он протянул руку и поддерживающе похлопал ее по плечу, – еще раз поздравляю. А сейчас прошу прощения, у меня масса работы, – и мужчина вытолкал ее за дверь.

Энжи со злостью посмотрела на закрывшуюся дверь кабинета, но злость была недолгой, навалилось ощущение беспомощности, и она обреченно поплелась к себе. Войдя в комнату, пошла в душ и долго стояла под струями горячей воды, скрестив руки и обхватив себя вокруг талии. Потом кое-как вытерлась полотенцем, натянула длинный белый халат, вышла из душевой и легла на кровать, свернувшись клубочком и подтянув колени к груди.

Проснувшись, она обнаружила, что солнце уже садится и, посмотрев на браслет, поняла, что проспала до вечера. Не чувствуя себя отдохнувшей, медленно встала и прошла к столешнице, чтобы налить кофе. Есть не хотелось совершенно, сев за стол, Энжи с трудом затолкала в себя пару конфет, запивая их кофе. Потом отнесла халат в душевую, переоделась в форменную бежевую футболку с серыми спортивками и, сев обратно в то же кресло у кровати, досмотрела, как акула все же покусала последнюю жертву, но парень чудом выжил, в последний момент воткнув акуле в глаз длиннющий кинжал, неизвестно откуда взявшийся в его руке. Когда по экрану побежали титры, в дверь кто-то постучал. Девушка удивленно посмотрела на дверь: надо было очень постараться, чтобы стук был слышен, не говоря уже о том, что достаточно было провести браслетом у панели допуска, чтобы тот, кто внутри, услышал мелодичную трель, уведомлявшую о посетителе за дверью.

– Кто? – спросила она, ткнув в панель справа от двери.

– Твой капитан. Открывай! – раздался властный голос.

Расстроенная и испуганная, она провела браслетом вдоль панели и посторонилась. Энжи не сразу сообразила, что открыть Литвинов мог бы и сам. Ведь именно этого она боялась все последние дни.

– Я тебе воды принес. – Уверенно проходя внутрь, капитан направился к столу и поставил на него несколько бутылок с водой. Потом принялся поочередно отвинчивать крышку с каждой бутылки, после этого завинчивая обратно. – От кофе не откажусь, – сказал он, взяв со стола пустую кружку с остатками ее кофе и заглядывая внутрь.

Энжи, все это время так и стоявшая у двери и смотревшая на его широкую спину, прошла к столешнице под шкафом с посудой, достала на этот раз одну кружку и налила в нее кофе, всыпав туда три огромные ложки сахара. Обернувшись с кружкой в руках, она увидела, что капитан сидит на краю кровати рядом с креслом, сложив руки в замок на груди и хмуро глядя на нее. Подойдя, девушка протянула ему кружку и стала было разворачиваться, чтобы сесть в дальнее кресло, но он резко схватил ее за руку чуть повыше локтя и властным, но мягким движением усадил в кресло, стоящее рядом с ним.

– Волнуешься перед завтрашним днем? – как ни в чем не бывало спросил он, отхлебнул из кружки, задумчиво посмотрел внутрь и, приподнявшись, поставил ее на стол.

Чувствуя себя, словно загнанный зверь, разбитой, измученной и растоптанной, Энжи несколько секунд молча смотрела на него, потом по ее лицу заструились слезы.

– Зачем вы включили меня в свою команду? – всхлипывая, почти шепотом спросила она.

– Котенок, ты видела списки? Твое имя было единственным в списке кандидатов из двухсот пятидесяти мужиков, – спокойно проговорил Литвинов, – знаешь, ты была нарасхват, почти все капитаны пожелали взять тебя к себе, думаю, им было не жалко одного местечка в команде, чтобы взять с собой дополнительное развлечение. Ты ведь догадываешься, что бывает с единственной девушкой среди почти сорока мужиков в тысячах километров от ближайшей цивилизации, изолированных там на несколько месяцев? – все так же спокойно продолжал он, как будто говорит о погоде за окном, потом примирительно добавил, – да ты не волнуйся, со мной тебе нечего бояться.

Энжи прикусила губу, с большим трудом пытаясь сдержать слезы. Алексей встал и, опять ни слова не говоря, направился к двери, однако уже почти у самого выхода обернулся и бросил через плечо: «Завтра не опаздывать». Девушка молчала.

– Ты должна сказать: «Да, капитан», – строго велел он.

– Да, капитан, – прошелестел в ответ печальный голос.

– Да шучу я. Можешь называть меня просто Леша, – он повел браслетом на правой руке, дверь бесшумно отъехала в сторону, потом так же бесшумно вернулась на место после его ухода.

Демельза Робинсон, главный психотерапевт Учебного Центра, сидела в своем кабинете, что-то листая на экране, светящимся перед ней на столе. Она работала в Центре уже очень много лет и искренне любила свою работу, несмотря на то что всегда жутко уставала, ведь Демельза практически дневала и ночевала в Центре. Учитывая, кого набирали в качестве новобранцев, работать было над чем. Дважды в год она проводила стандартную консультацию и при выявлении потребности передавала нуждающихся в психологической помощи в руки своих младших коллег, за самые же сложные случаи бралась сама. Сегодня был очередной день, когда она с утра до вечера проводила предполетные психотерапевтические консультации с капитанами, отправлявшимися на станции в ближайшие дни. На сегодня остался только один, и он опаздывал. Она не могла припомнить хоть одного другого случая, когда бы он пришел не вовремя.

Демельза встала, подошла к двери и выглянула в коридор, оставила дверь открытой и села обратно за стол. Через несколько минут в проеме наконец возникла высокая фигура Алексея Литвинова. Капитан молча вошел внутрь, отодвинул кресло-стул, стоящий через стол напротив нее, и так же молча сел. Она знала все, что о нем говорят, читала все его прошлые характеристики, тем не менее в качестве собеседника он ей очень нравился. Глубокий, думающий, но вместе с тем, как оказалось, веселый, ей было жаль, что он всегда считал ее консультации простой формальностью. Более непрошибаемого человека сложно было отыскать, они обсуждали многие важные темы, но ни разу ничего из того, что было бы по ее профилю. С виду самоуверенный, решительный, жесткий, убеждать и спорить с ним было совершенно бесполезно. Демельза часто сталкивалась с ним на собраниях и переговорах по многим рабочим вопросам касательно отбора курсантов, Литвинов всегда вел себя нагло, дерзко и вызывающе, и, без всяких сомнений, обладал раздражительным, вспыльчивым, если не сказать буйным характером. Поэтому во время их первой встречи в рамках консультации она заметно нервничала, однако он сказал ей нечто такое, после чего она почувствовала себя спокойнее, а после нескольких встреч, узнав его лучше, и вовсе прониклась доверием. Посмотрев же сейчас на выражение его лица, она поняла, что что-то не так.

– Вы сегодня не в духе, капитан? – Демельза включила стандартную запись их разговора…

Глава 2

Утром следующего дня с гитарой на плече, убранной в чехол, и небольшой сумкой в руках Энжи спустилась в холл. Инструкции поступили поздно вечером после ухода капитана. Сбор в девять утра в холле, с собой одна любая личная вещь, несколько наборов унифицированной сменной одежды. Больше ничего.

Литвинов уже сидел на одном из диванов, расставленных в холе, откинувшись на спинку и что-то листая левой рукой на экране, который мерцал над браслетом его правой руки. В нескольких метрах от него стояли два человека и о чем-то тихо перешептывались. Энжи знала их лишь заочно: они тоже были курсантами четвертого года подготовки, но входили в другие рабочие и тренировочные группы. Подняв на звук ее шагов голову, Алексей выключил экран и махнул рукой, чтоб все трое подошли к нему.

– Энжи Джейн, Али Камаль, Джереми Габен, – он поочередно указал на каждого из них, – меня вы знаете, – и, повернувшись в сторону распашных дверей, добавил, – идем. – Энжи опять подумала, что он совсем не мастер соблюдать светский этикет.

Все трое двинулись следом за капитаном. Али был высоким атлетически сложенным смуглым юношей с приятным лицом и курчавыми короткими волосами, по виду чуть старше Энжи. Джереми же был среднего роста мужчиной лет сорока, с проседью в длинных каштановых волосах, забранных в тугой хвост, на левой скуле длинный глубокий шрам. Алексей вышел на улицу, повернул налево и повел их мимо стоянки перед Учебным Центром в сторону ворот на территорию Управления, которые охранник открыл заблаговременно, едва только завидя их приближение. Войдя в здание Управления, Литвинов велел им подождать, а сам прошел в сторону лифтов. Холл ничем не отличался от того, из которого они только что вышли, разве что был меньше размером. Вся троица уселась на длинный бледно-синий диван, Энжи села в самый угол. Али и Джереми, сидящие рядом друг с другом, бросали на нее подозрительные взгляды. Царила напряженная тишина, потом Али с презрением и насмешкой проговорил: «Я думал, в команды отбирают лучших. Тем более к нему. А не вот это вот». Джереми молчал. Девушка ничего не ответила.

Наконец капитан спустился обратно, подошел к ним, попросил включить на браслетах режим синхронизации, включил его у себя, потом на несколько секунд поочередно приложил к браслету каждого квадратное табло своего браслета до короткого звукового сигнала. Появилось уведомление о загрузке дополнительных функций, вероятно, необходимых для работы на станции.

Они вышли из здания Управления и направились к стоянке служебных автомобилей. На стоянке рядами стояли одинаковые с виду синие внедорожники. Подойдя к одному из них, капитан приложил браслет к маленькой панели на водительской двери, после чего двери разблокировались, затем он открыл багажник, в который каждый положил свои вещи.

– Девушка спереди, вы двое назад, – приказным тоном велел Литвинов.

Все расселись по местам. Прежде чем завести двигатель, Алексей наклонился в сторону Энжи, протянул руку, вытащил ее ремень безопасности и пристегнул, потом приложил браслет к приборной панели, она вспыхнула зеленым свечением и погасла, давая понять, что двигатель запущен. Современные двигатели, основанные на принципе работы энергетических панелей, работали бесшумно. Энжи догадалась, что теперь они двинутся в сторону летного поля. Повернувшись полубоком, насколько это было возможно, и прижавшись плечом и головой к сиденью, она уныло смотрела в окно.

Территория базы была обширной, являя собой по своей сути небольшой город, окруженный по всему периметру высоким забором, а на небольшом удалении от него энергетическим полем, охватывающим базу вторым защитным кольцом. Вела к этому городу только одна дорога, которая упиралась в проходные ворота, за которыми первыми из всех зданий на небольшом удалении располагались здание Центра Управления, в свою очередь, единственное из всех имеющее дополнительный пропускной пункт, и здание Учебного Центра. Сделано это было по той простой причине, что представители руководства, главы и часть работников регулярно и гораздо чаще других покидали территорию Центров. Курсанты, впрочем, тоже могли покидать территорию, чтобы направиться в соседний жилой город и весело провести там время, но на практике это было неосуществимо по той простой причине, что платежные талоны на их обеспечительный счет не начислялись вплоть до окончания обучения, первые выплаты они получали только вернувшись с поездки на станцию, длящуюся порой несколько месяцев или после месяца работы на территории базы, всем необходимым курсантов и так обеспечивали, как и работников базы, трудившихся в производственных секторах. В зоне производственных секторов размещались цеха, в которых производились заготовки энергетических панелей, цеха гораздо большего размера, где конструировались энергетические блоки, в которых в дальнейшем, уже на местах, собирались и монтировались панели, и колоссальные по своему размеру цеха, где изготавливались конструкты станций, а также цеха, где производились огромные летательные корабли и небольшие воздушные челноки. К зоне производственного сектора с одной стороны вплотную примыкал жилой сектор для работников базы, с другой стороны – летное поле, где размещались готовые к отправке корабли. По большей части в плане производства база была сделана автономной, чтобы она не зависела от поставок челноков, панелей и прочего со стороны, дабы избежать ненужных проволочек. Не изготавливались только продукты жизнеобеспечения, такие как еда или одежда, их доставляли с грандиозным размахом из ближайшего жилого города, заниматься разведением кур и выращиванием зерна на базе было нецелесообразно.

Огромное воздушное судно из черного блестящего металла походило на перевернутую вверх дном баржу, значительно увеличенную в высоту, большую часть основания которой занимал грузовой отсек. Пассажирский, совсем крошечный по сравнению с ним, размещался наверху со стороны одного из вытянутых вперед концов корабля. К нему вела лестница с широкими ступенями примерно в метр шириной, начинавшаяся сразу за дверью в корпусе. Вся команда уже окружила пространство у двери. С самого края стояли двое мужчин. Один, весело хохотавший над чем-то чуть полноватый короткостриженый блондин с широким, слегка приплюснутым носом, как и Энжи, с гитарой на плече, второй – мрачного вида высокий и худой брюнет с густыми бровями, из-под которых смотрели внимательные холодные голубые глаза. Литвинов пожал обоим руки и зашагал к дверям, на ходу обронив: «Строимся». Ему не пришлось кричать или приказывать, к тому моменту, как он дошел до дверей, команда почти заканчивала построение в длинную колонну лицом к дверям. Энжи встала в самом конце. Колонна медленно двинулась в сторону входа, члены экипажа по одному входили на борт и поднимались по лестнице в пассажирский отсек. Алексей стоял у самых дверей, по одному пропуская их внутрь. Когда вошла Энжи, он вошел следом и немного задержался, чтобы заблокировать дверь. Поднявшись наверх, она увидела ряды кресел, обитых такой же тканью бледно-синего цвета, что и вся мебель в комнатах Учебного Центра. Сумки и личные вещи следовало оставить по пути в багажном отсеке, предварявшем основной, тот, что с креслами, и начинавшемся, как и он, за отдельной дверью, которая сейчас стояла открытой. Войдя внутрь, Энжи заняла кресло в самом последнем ряду, ближайшем к дверям. Литвинов, шедший следом, склонился над ней и просунул руку ей между ног. Она в ужасе и смятении вжалась в спинку кресла, но он, слегка отвернув голову и глядя куда-то в сторону на что-то, что привлекло его внимание, вытащил из-под нее пряжку ремня безопасности, потом, повернувшись к ней, накинул на нее наплечные ремни, свел их с центральной пряжкой, застегнул, подергал и спокойно, точно не произошло ничего из ряда вон, пошел в сторону капитанского кресла в противоположном конце отсека. За капитанский креслом начиналась огромная приборная панель со множеством кнопок, рычагов и основным штурвалом.

Момент взлета Энжи практически не ощутила. С правой и левой сторон пассажирского отсека тянулись большие прозрачные окна из толстого стекла. Спустя некоторое время она повернула голову в сторону одного из окон и, забыв обо всем, замерла от восторга. Внизу тут и там виднелись группы различных строений, отсюда казавшиеся совсем крошечными, они перемежались островками лесов и полей всех оттенков зеленого, жилами рек и ярко-синими пятнами озер. Это была потрясающая по своей красоте, залитая ярким солнцем пестрая картина. Они поднялись еще выше, и теперь внизу виднелись очерченные нежным голубым сиянием энергетических полей, похожие на неровные окружности пятна, соединявшиеся между собой линиями все того же нежно-голубого сияния. «Дороги», – подумала Энжи под мерное, едва ощутимое покачивание.

Проснувшись, она обнаружила, что теперь никакого свечения внизу нет, там тянулся пейзаж, похожий на мозаику из неровных геометрических фигур самых разнообразных цветов с преобладанием сине-зеленого. Очень хотелось есть. Так они летели до позднего вечера.

Станция была многоэтажным зданием правильной прямоугольной формы, стоящим, точно на огромном журнальном столе со множеством толстых ножек, летном поле, окружающем станцию со всех сторон и находящемся высоко над землей, упираясь в нее лишь своими круглыми, необычайно прочными опорами. Однако, если заглянуть снизу, можно было обнаружить, что один из этажей станции, не имеющий ни окон, ни дверей, словно провалившись сквозь летное поле, выступал под ним на несколько метров ниже его уровня.

Сел корабль так же плавно, как и взлетел, так что Энжи не сразу сообразила, что они на месте. Они приземлились с той стороны летного поля, которая предназначалась для длительной стоянки одного-единственного гигантского воздушного судна, на котором они сюда добрались. Корабль был развернут дверями грузового отсека ко входу на станцию с той ее стороны, где располагались двери центрального склада. На противоположном конце здания станции по этой же стороне располагался один из входов для членов команды. Проснувшись во время полета, Энжи еще раз изучила план станции, развернув его на небольшом экране перед собой. Подвальный этаж под станцией – технические помещения и коммуникации, первый этаж – холл, складские помещения, лифты, выходы на летное поле, второй этаж – столовая и склад продовольствия, третий этаж – больничное крыло, склад медикаментов и изолятор, остальные этажи были отведены под комнаты членов команды, переговорные комнаты, комнаты отдыха и релаксации, самый верхний этаж – зал управления.

Никто не двигался с места. Выключив все приборы на панели, Литвинов встал и направился к выходу. Команда по одному стала подниматься со своих мест и двинулась следом. Энжи сидела и ждала до тех пор, пока последний человек не прошел мимо нее, потом медленно встала, забрала гитару и свою сумку, одиноко лежавшие в багажном отсеке, и стала спускаться по лестнице. Алексей стоял у дверей и поочередно выпускал всех членов экипажа, называя им номер комнаты и что-то нажимая на экране над своим браслетом, после чего над браслетом проходящего мимо него мужчины загорался ярко-зеленый кружок. Энжи спустилась последней и выжидательно посмотрела на него.

– А ты, котенок, идешь со мной, – мягко сказал Литвинов.

Энжи приросла ногами к летному полю и уставилась на него непонимающим испуганным взглядом. Он повернулся и сделал несколько шагов по направлению к зданию станции. Девушка продолжала стоять, не двигаясь.

– Ну? – поторопил он, обернувшись и увидев, что она так и стоит на месте, – тут останешься ночевать? Пошли давай.

Она нерешительно двинулась следом, до последнего надеясь, что он просто проводит ее до комнаты. Зайдя в лифт, он нажал кнопку предпоследнего, восьмого этажа, сразу под залом управления. Они дошли до комнаты с номером пятьдесят шесть, он открыл дверь, вошел внутрь, включил свет и бросил свою сумку на пол. Энжи неуверенно шагнула следом. Он взял из ее рук сумку и бросил рядом со своей, потом снял с ее плеча гитару и аккуратно положил на кровать. Затем пошел в сторону душевой. Девушка в полном смятении робко села на край кресла, стоящего у стола напротив входа, и уныло оглядела комнату. Комната ничем не отличалась от комнат в Учебном Центре. Она нисколько не удивилась.

Через минуту Литвинов появился из дверей душевой, обогнул кровать, которая была разложена и аккуратно застелена (кто-то очень постарался, занимаясь подготовкой станции), встал напротив Энжи и, потянувшись, вдруг мечтательно проговорил: «Как насчет того, чтобы помочь своему капитану немного расслабиться после полета? Я не против слегка передохнуть», – и уставился на нее, слегка наклонив голову на бок.

– Нет! Нет! Нет! – отчаянно заорала Энжи, вжавшись в спинку кресла. Сдерживаемые до этого момента невероятным усилием воли ужас и паника вырвались наружу и накрыли девушку с головы до ног.

– Ладно, ладно, не ори, – он поморщился, словно вокруг него кружила назойливая муха, – …боже… – он опять поморщился, – пойду пожрать принесу, – добавил как ни в чем не бывало и пошел к дверям.

Литвинов вышел из комнаты, тяжело вздохнул и зашагал по коридору в сторону лифтов, чтобы спуститься вниз. Кажется, со своим предложением он весьма погорячился. На что он, собственно говоря, рассчитывал, что она бросится в его объятия? Он совсем кретин или да? Через некоторое время он вернулся с двумя подносами, поставил их на стол и сел в кресло, стоящее в углу справа от стола. Взял в руки приборы и посмотрел на Энжи. Она лежала на кровати спиной к нему, подтянув колени к груди, и тихонько плакала. Худенькая, хрупкая фигурка, свернувшаяся маленьким беззащитным клубочком. Блять.

– Иди поешь, голодная ведь, – спокойно сказал Литвинов.

Девушка не отвечала. Он положил приборы, встал, обогнул кровать и лег напротив нее, согнув руку в локте и опираясь на нее головой.

– Энжи, – позвал он. Девушка лежала, прижав ладони к лицу, и тихо всхлипывала. – Ну что случилось? – она молчала. Он протянул было руку, чтобы погладить ее по голове, но потом передумал. – Чего ты хочешь? – его голос был на удивление мягким и сочувствующим.

Неожиданно для себя, услышав этот мягкий успокаивающий голос, повинуясь внезапному порыву, она еще громче заплакала и, давясь рыданиями, заговорила:

– Я… я не хочу тут быть… я хочу… домой, – и тут же подумала, насколько это глупо. У нее и дома-то не было.

Но Алексей не нашел в ее словах ничего смешного, а все тем же голосом ответил:

– Энжи, ты ведь взрослая девочка. Ты же понимаешь, что это невозможно. Сейчас не имеет смысла обсуждать причины, по которым ты тут оказалась. Ты вступила в программу, подписала контракт… я сделаю все, что от меня зависит, чтобы с тобой ничего не случилось. Перестань плакать, – спокойно и размеренно сказал он.

– Но почему я не могу жить в отдельной комнате как все, почему мне нужно быть тут? – она не успокаивалась.

Литвинов тяжело вздохнул.

– Энжи, – обращаясь словно к неразумному ребенку, устало начал он, – если ты будешь жить в отдельной комнате, есть вероятность, что все члены команды будут навещать тебя там по очереди, – потом более серьезно продолжил, – конечно, у меня ребята адекватные, но за каждого я поручиться не могу.

– Но ты сказал, чтобы я… чтобы мы с тобой… – никак не унималась Энжи. Он отметил, что она невольно обращается к нему на «ты» и мысленно улыбнулся.

– Я всего лишь предложил, Энжи. Это не преступление. Если ты не хочешь, я тебя не трону. Слышишь меня? Я ничего тебе не сделаю, – он помолчал и добавил, – иди поешь. Тощая как кошка бездомная. Если еще и есть не будешь, ботинок от пола оторвать не сможешь. Ну же, давай, – подбадривающе закончил Алексей, потом встал и пошел к столу.

Энжи медленно поднялась, вытерла слезы тыльной стороной ладони и нерешительно села за стол в кресло рядом с кроватью. Взяв вилку, она положила в рот кусок жесткого мяса и с неохотой принялась жевать, опустив голову. Литвинов ел с большим аппетитом. Однако не успел отправить в рот и пары кусков, как раздалась мелодичная трель, и над его браслетом вспыхнул яркий зеленый кружок. Он развернул экран, на нем появилось взволнованное лицо.

– Капитан, эээ… тут такое дело… не могли бы вы подойти ко второму складу, – затараторил голос мужчины, за его спиной слышались крики, шум и какая-то суматоха.

Алексей ткнул в браслет, встал, на ходу отпивая из кружки, и направился к дверям. Уже почти у самого выхода он обернулся.

– Чуть не забыл, – он что-то несколько раз нажал на экране, и над браслетом Энжи появился зеленый кружок, – у тебя полный доступ к управлению комнатой. Только в душ ко мне не врывайся, – и вышел.

Энжи с большой неохотой прожевала несколько кусков и осушила до дна кружку со сладким чаем. Подумала о том, как хорошо было бы принять душ, но пойти в душевую не решилась. Подтянула к себе ноги, сидя в кресле, и включила фильм. Всех кровожадных зомби успешно истребили доблестные военные. Литвинов вернулся, когда она уже досмотрела. Сел за стол, взял вилку.

– Внимание! Тревога! Капитану срочно пройти в зал управления! – словно со всех сторон раздался громкий механический голос. – Внимание! Тревога!

Литвинов потыкал в экран над браслетом, голос смолк. Потом поднялся и опять пошел к дверям.

Энжи расстелила кровать, приглушила свет, оставив крошечный огонек и, не раздеваясь, легла с краю кровати. Алексей вернулся поздней ночью. Энжи лежала, не шевелясь. Он осторожно взял подносы со стола, стараясь не шуметь, и перенес их на столешницу около раковины. Потом стянул бежевую футболку, бросил ее в кресло, взялся было за резинку спортивок, но потом передумал, обошел кровать и тихонько лег с другого края. Энжи закрыла глаза, притворяясь спящей, но уже через несколько минут, засыпая по-настоящему, она поймала себя на внезапной мысли, что если бы он не потратил столько времени, чтобы ее успокоить, то, наверняка, успел бы поесть.

Утром Энжи, с трудом разлепив глаза, обнаружила, что Литвинов, с виду бодрый и ничуть не уставший, сидит за столом в углу, орудуя ложкой и одновременно бросая взгляд на экран с каким-то текстом. На столе стояло два подноса с едой. Увидев, что она проснулась, он сказал: «Вставай, засоня, на собрание опоздаешь». Над ее браслетом горел яркий зеленый кружок.

– Можно мне в душ сходить? – не в силах больше сопротивляться желанию принять душ спросила Энжи.

– Иди, – равнодушно бросил он.

Энжи сползла с кровати и неуверенно огляделась.

– Твои вещи в шкафу, – не отрываясь от экрана, пояснил Литвинов.

Она прошла к шкафу и вытащила сменную одежду. Пока она спала, он разложил все вещи ровными стопками на полки: свои на одну, ее на другую. Взяв вещи, девушка пошла в сторону душевой. Там она быстро стащила с себя одежду, с опаской поглядывая на дверь, кое-как намылась, наспех вытерлась полотенцем и натянула чистую одежду.

– Потрясающая скорость. Ты хоть воду включить успела? – опять не отрываясь от экрана, сказал Литвинов, когда она вышла.

Она молча подошла к столу, села напротив него и принялась с неохотой ковырять в склизкой субстанции на тарелке. Алексей исподлобья наблюдал за ней поверх экрана. Посмотрев на подоконник, Энжи увидела там непонятно откуда взявшуюся большую коробку, доверху наполненную целой кучей самых разных конфет в разноцветных блестящих фантиках. Литвинов перехватил ее взгляд.

– Кашу съешь, – строго приказал он.

– Мне не пять лет! – грубо огрызнулась Энжи и испуганно примолкла.

– Ешь кашу, – с усмешкой повторил Литвинов. Он с удовлетворением подумал, что это был лишь вопрос времени, когда она проявит свой характер. У человека, который приходит в одиночестве по вечерам в тренировочный зал, его не может не быть.

– Собрание с капитаном через пятнадцать минут, – раздался механический голос из браслета на руке Энжи.

Она спешно доела, Алексей молча подвинул к ней коробку.

– Собрание с капитаном через пять минут, – опять произнес механический голос.

Литвинов поднялся, Энжи поднялась следом. У дверей он вытащил из шкафа две черных форменных куртки из грубой ткани со множеством карманов и одну из них протянул ей.

– Сегодня прохладно, – сухо обронил он.

Они спустились на несколько этажей ниже и вошли в рабочую переговорную комнату. Комната напоминала большой школьный класс: множество небольших металлических столов были привинчены к полу, за каждым стояло по одному такому же металлическому стулу с жестким сиденьем из все той же бледно-синей ткани. Команда в полном составе уже сидела за столами, когда дверь за вошедшими закрылась, в комнате воцарилась полная тишина. Энжи прошла к свободному столу у большого окна. Литвинов взял стул и сел лицом напротив собравшихся, вытянув ноги. Развернул огромный экран со схемой и жестом руки влепил его в стену позади себя.

– Напоминаю вам наши основные цели и задачи, господа… – резким жестким голосом начал он.

Уперевшись локтями в стол и подперев подбородок сжатыми кулаками, Энжи невидящим взглядом смотрела словно сквозь поверхность стола. Голос Алексея долетал до нее обрывками слов. Вчера вечером, лежа в кровати одна, она долго перечитывала историческую сводку этапов программы и теперь размышляла про себя, не в силах противостоять нахлынувшему потоку мыслей.

Давным-давно, десятки лет назад, человечество привело планету на грань гибели. Бурное развитие промышленности, погоня за техническим прогрессом вели к нещадному отравлению почвы и пресных водоемов, вредные выбросы уничтожали озоновый слой, леса бесконтрольно вырубались, энергетические ресурсы Земли были практически полностью истощены. Планету сотрясали многочисленные войны с применением химического и ядерного оружия. Все это привело к тому, что флора и, самое главное, фауна планеты стали с невероятной скоростью мутировать. Сильные уничтожали слабых, сильных уничтожали еще более сильные. Выживали сильнейшие. Пищи животным не хватало, они начали выходить в населенные пункты, участились случаи нападения на людей. Со временем мелкие населенные пункты пришлось начать эвакуировать в крупные города, города уплотнялись, небольшие поселения стали исчезать с лица Земли. Затем начались нападения на большие города, армия и военные были расставлены по периметру наиболее крупных из них, они несли огромные потери. Это происходило повсеместно практически во всех уголках планеты. Кровожадные твари с пугающей быстротой расширяли свой ареал обитания, все приспосабливаясь и приспосабливаясь к новым условиям жизни на планете, любезно предоставленным людьми всем остальным формам жизни. Перед лицом общей угрозы правительства большинства стран объединились. Людей стали эвакуировать из одной страны в другую, если перенаселение городов не позволяло им остаться на родине. Это привело к падению всех границ, в конечном итоге было назначено единое мировое правительство. Нападения учащались, о перенаселении городов уже можно было не беспокоиться, кому-то требовалось защищать границы, начали привлекать мирное население. Спешно стали искать пути решения. Повсеместно создали крупные научные центры, где трудились лучшие ученые некогда разных стран. Был разработан план, согласно которому ученые искали средства по очистке планеты от заражения. Однако энергетические ресурсы Земли теперь стали истощены настолько, что даже при создании таких средств распространение их по планете было бы попросту невозможно, производственная способность неуклонно катилась вниз. Остатки производств использовали для изготовления главных для человека жизнеобеспечивающих ресурсов. И вновь были созданы научные центры, занятые поиском альтернативных источников энергии. Но все попытки оказались безуспешны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.