Татьяна Пономарёва
Нонсенс-2083. Мир без цвета, звука и запаха

Сложно вот так просыпаться, зная, как пахнет этот мир, зная, что небо голубое и бывает радуга. Сложно. Радует только одно, что если это вся нельзя увидеть или ощутить аромат свежескошенной травы, то музыка, услышанная однажды, с тобой останется навсегда.

…

Игорь проснулся утром. Что за окном утро, он знал только по жуткой, пробирающей до костей вибрации, исходящей от кровати. Только так сейчас могли просыпаться по будильнику. В комнате кроме большой металлической кровати, накрытой сверху толстым матрасом и бельём цвета бетона, стоял письменный стол – пережиток прошлого, кресло и небольшая прикроватная тумба с выдвижными ящиками для всяких нужных мелочей.

Холодно. «Как же холодно», – подумал он. Это единственное, что ему осталось из чувств. Свет из окон совсем не грел, а тёплый воздух из общей системы вентиляции не согревал достаточно. Значит зима, или осень, хотя может и весна. С точностью можно было сказать только, что не лето. Ведь вентиляция издавала еле ощутимую вибрацию – значит по ней шёл тёплый воздух, который летом не включали. Летом достаточно было нагрева солнца с улицы – света, пробивающегося через стекла окон. Да, летом тепло, приятно греться. Особенно на Урале, где лето совсем короткое.

На самом деле нет разницы, какое сейчас время года, ведь каждый день порядок этого мира не меняется. Разве что остаточные чувства могут внести какие-то погрешности.

Про погрешности Игорь знал все. Надо же, бывают такие ошибки, которые могут изменить весь твой мир, будто перевернуть его с ног на голову. Но проблема лишь в том, что ты как сливки, взбитые в миске до устойчивых пиков. Когда их переворачивают, они находятся лишь вверх ногами и могут увидеть мир с другой стороны. Но они все так же остаются в миске, и даже сила тяжести не может утянуть их на пол, в новый мир.

Два дня в неделю Игорь работал в Институте Памяти Ауры. «Счастливчики» – говорили многие, «подопытные кролики» – называли себя сотрудники Отдела Досмотра воспоминаний.

Институт Памяти Ауры занимался изучением чувств людей в прошлом и настоящем, и проводил симуляцию чувств в Сети Ауры. Наверное, раньше это звучало как что-то из раздела фантастики, но теперь это вошло в жизнь как когда-то хлеб с маслом, о вкусе которого сегодня можно было узнать только будучи помещённым в симуляцию Ауры. Так называют прошлую жизнь, яркую: полную красок и звуков. Как ни странно, в её честь и назвали симуляцию, созданную в Заслоне, ведь она практически позволяла имитировать все чувства человека. Практически…

Компания Заслон была первой, кто смог создать нейросеть Ауры, достаточно полной, чтобы с помощью неё можно было проводить симуляцию чувств у человека, помещённого в Сеть Ауры.

Сеть Ауры – это мощная система, с встроенной в неё нейросетью, позволяющая на время подключать человеку чувства, ныне ему недоступные. В ней был ряд недочётов, над исправлением которых и трудился Отдел Чувств Ауры. Другие попытки создать что-то подобное в мире оказались провальными, а потому Заслон являлся единственным поставщиком и разработчиком Сети Ауры.

Однако, самой страшной проблемой было то, что, как и первые компьютеры – Сеть Ауры была громоздкой, очень дорогой и абсолютно не мобильной, а потому была совершенно не пригодной для повседневной жизни. Необходимо было уменьшить её до размера шлема или рюкзака, и снизить цену производства, для введения Сети Ауры в постоянный обиход.

Да, к сожалению, 2083 год стал переломным для всех моментом. Тогда, после всех этих эпидемий коронавируса, различных гриппов, кори и коклюша, мир столкнулся с новым видом вируса: НОНСЕНС-2083. Нонсенс – страшная игра слов. Никто и подумать не мог, что этот бред станет реальностью.

НОНСЕНС-2083 плавно, шаг за шагом, как маленький ребёнок, учащийся ходить, начал лишать людей чувств. Сначала пропало обоняние. Человечество, привыкшее к коронавирусу, и не заподозрило ничего неладного. Но годы шли, а обоняние не восстанавливалось. И вот уже человечество перестало различать вкусы. Количество заразившихся росло в алгебраической прогрессии.

В то время институты питания стали развиваться с бешеной скоростью. Изучали сроки хранения продуктов, исследовали новые рецепты, культивировали злаки, выводили породы скота. Нужно было срочно перейти на питание, которое будет безопасным, так чтобы не было возможности не заметив съесть испорченные продукты.

Времена тухлой рыбы, испорченных помидоров и скисшего молока канули в Лету. Ведь сейчас это легко могло привести к летальному исходу. Однако время круассанов, ароматного кофе, яблочных пирогов и курицы с чесночком тоже пришло к концу.

Из рациона пропали грибы, многие сорта рыб и все рафинированные продукты. Никаких сахаров, тортов, чипсов или какой другой дряни, о которой люди могли узнать только из уроков истории в упрощённой модели симуляции Аурис.

Основой общего рациона стали мясо, злаки, семена и зелень – источники всех основных нутриентов и здоровой тарелки. По началу их принимали по отдельности. Нет, не ели – принимали, ведь теперь это все было как лекарство. Лекарство от голода. Никаких вкусов. Но со временем и голод пропал. Это стало большим потрясением, ведь сейчас завтрак, обед и ужин – были частью твоего здоровья настолько, что от забытых приёмов пищи люди просто умирали.

В конечном итоге перешли на зелёный смузи – эдакий коктейль из мяса, зелени, злаков, соли и воды. Да, соль не ушла из рациона, хоть вкуса она теперь не добавляла принимающим, но все ещё являлась частью здорового функционирования человеческого организма.

Почему он зелёный? Сейчас можно было знать только из симуляции. Там уроки истории хранили интересные факты из Ауры. Так как чувство жажды тоже пропало, то воду пришлось вмешивать в зелёный смузи и принимать его чуть ли не по часам. В день на каждого человека выделялась определённая норма этого чудо-напитка, рассчитанная исходя из возраста, пола и веса человека.

Дальше начали страдать органы слуха, звуки становились все тише. Тишина все больше покрывала этот мир. Звенящая тишина, такая громкая и такая тихая одновременно. Поначалу люди не могли привыкнуть к громкости мыслей в их голове, но сейчас в 2124 году уже не осталось людей, которые знали бы что мысли могут звучать в их голове, подобно радио. Радио… Сейчас это стало роскошью – роскошью симуляции.

После, люди стали лишаться зрения: сначала пропали красные и жёлтые цвета. Мир погрузился в цветовой холод. Даже летом мир казался чуточку прохладнее обычного, ведь больше не было жёлтого блина на небосводе. Хоть солнце до сих пор и грело, но видеть его в серо-голубом спектре было как мурашки по коже от пронизывающего ветра в прохладный день.

Человечество почти уже смирилось, догадываясь что пропажа синего из цветового диапазона глаз это дело лишь времени. Но годы шли, а цвет не пропадал и народ начал надеяться, что действие вируса удалось остановить. Но некоторым надеждам не суждено сбыться.

Каково же было их удивление сродни отчаянию, когда мир начал погружаться во тьму. Удивление, смешанное со страхом, таким липким, как сопли, размазанные по руке – ты хочешь избавиться от них, но они просто пачкают всё вокруг.

Годы шли и люди учились жить в темноте. Это была не абсолютная темнота, нет. Люди не видели мир как абсолютно чёрное тело. Они видели пятна, еле различимые, но такие необходимые! Годы погружения во тьму шли не быстро, чтобы успеть что-то предпринять для построения жизни с учётом новых правил, но безумно стремительно для человека, чья жизнь никогда не станет прежней.

За те годы были построены новые системы водоснабжения и вентиляции, до совершенства отточены навыки и этапы построения домов, безопасных для передвижения практически слепым людям. Медицина развивалась с космической скоростью. Когда стало ясно, что в конечном счёте потеря зрения неизбежна, все силы были брошены на разработку и создание компьютерных аппаратов диагностики, лечения и проведения банальных операций с помощью роботизированных систем. И надо быть честными, человечество в этой сфере шло семимильными шагами.

Были построены капсулы диагностики, при погружении в которые, машина формировала списки назначений на новые обследования, операции, и рекомендации для лечения. Роботизированные машины с лёгкостью справлялись с аппендицитом, расстройством желудка, удалением желчного пузыря или камней из почек.

Однако, оставались такие операции, которые были неподвластны обычному компьютеру. Тогда в дело вступали высококвалифицированные врачи-хирурги, помещаемые в Ауру. Симуляция восстанавливала зрение врачу, и он мог проводить тончайшие вмешательства в человеческое тело. Обучение на врачей начиналось ещё в школе и продолжалось около 20 лет до первой операции, проведённой на человеке.

Что же стало с общением? Конечно, об обсуждении книг, походов на концерты и общих просмотров фильмов и речи не могло быть. Однако, потеря слуха и зрения, стала толчком к новому уровню развития осязания, а потому все общение перешло в тактильный мир. С помощью упрощённой модели симуляции Аурис в школе детей учили азбуке Морзе на запястье того, с кем хочешь поговорить.

Люди стали ближе, не только территориально, но и физически. Жизнь одному где-то в лесу приравнивалась к смерти, хотя все ещё находились смельчаки, которые делали вызов этому миру, но о них больше никто никогда и не слышал.

Помимо морзянки стали распространены объятия, поцелуи, ну и конечно же секс. Секс, как способ общения и время препровождения. Массажи перешли на новый уровень, так как стали чуть ли не единственным источником удовольствия, после секса, естественно. А высококлассные массажисты становились элитой общества, как когда-то айтишники.

Люди с удовольствием плавали. Однако, такое удовольствие было не из дешёвых в связи с редкостью оборудованных для этого бассейнов и большим количеством желающих. А потому, привилегию получить пропуск на сеанс плавания могли только избранные.

Дороговизна была обусловлена их конструкцией: закреплённые специальными тросами за поручни бассейна люди плавали по выделенным полосам. Крепления таких спец.тросов на запястьях один раз в пять минут включало вибрацию, которую можно было остановить, нажав на специальную кнопку на браслете крепления. Если же нажатие не происходило, то срабатывала подушка безопасности, выталкивающая человека на поверхность воды. Трос скручивался, увлекая прикреплённого к нему человека в медицинский отсек, где роботами проводились реанимационные мероприятия.

На занятиях в Аурис школьники видели, что около сотни лет назад люди отрабатывали навыки реанимации на специальных роботизированных манекенах. Надо же, как все поменялось с тех пор! Теперь не мы их, а они нас откачивают.

Вирус поражал всех, но были временные аномалии. Одной из таких аномалий и был Игорь. Вирус поражал клетки с рождения. И люди практически полностью теряли слух, зрение и вкусы ещё в детстве. Однако, около двух десятитысячных процента людей – носители аномального гена. Их чувства сохранялись дольше, ведь наличие гена позволяло иммунной системе сражаться с вирусом. Иногда удавалось избегать потери, и везунчики теряли чувства к сорока годам.

Дети, родившиеся с такой аномалией, и не потерявшие чувств в детстве, изымались из семей и помещались в определённые Пансионаты Ауры. В таких Пансионатах, помимо посещения обычных школ Аурис, подопечные были обязаны заниматься искусством, медициной, зоологией и другими предметами, недоступными обычному населению.

К окончанию Аурис они должны были выбрать направление, которым будут заниматься до окончательной потери чувств. Например, почти все высококлассные хирурги – были носителями аномального гена, и выбирали своё призвание при выпуске из Аурис. Были конечно и исключения: гении и дети из богатых семей, которые будучи незрячими занимались постижением медицины с помощью симулятора чувств Ауры. Это было очень дорого, только дети, получившие грант на обучение или состоятельные родители могли себе такое позволить. В любом случае это стоило им просто невероятных трудов и времени, чтобы стать врачом. Однако, это было лишь исключением.

Все оставшееся время, они обязаны были посвящать себя науке или искусству. Обязаны – жёсткое слово, но по-другому и не описать. У них не было выбора, у них почти не было выходных – они должны были служить на благо общества – оставалось не так много времени.

Игорь жил наукой с детства, поэтому с нетерпением и какой-то ребяческой неиссякаемой страстью ждал окончания Аурис, чтобы вступить в круги сотрудников Заслон. Он был безмерно счастлив приложить свою руку к усовершенствованию Сети Ауры.

Все же, понимая всю необходимость Института Памяти для разработки симуляции чувств Ауры, Игорь свято не любил свою работу в их отделе Досмотра воспоминаний. Он должен был проводить там два дня в неделю всю свою оставшуюся жизнь. Таково было ещё одно правило, гласящее: люди, рождённые с аномалией, обязаны делится своими чувствами во благо человечества. Когда вирус одерживал верх над ними – они переходили в Отдел Досмотра воспоминаний Института Памяти. Им не запрещалось продолжать их предыдущую деятельность. Однако, не всем это удавалось.

Два раза в неделю их подключали к симуляции, и все знания вносились в Ауру. Все, что они видели, все, что они слушали, все, что они пробовали – все, что они чувствовали – все, они должны были отдавать Ауре. Так как и любая другая нейросеть, сама Аура постепенно училась, тем самым повышая уровень знаний и жизни человечества.

Сотрудникам Отдела Досмотра воспоминаний приходилось делиться всем, включая самое сокровенное, чтобы можно было оценить, как те или иные чувства влияют на жизнь до самых мелочей. С детства они жили как в стеклянной колбе, и их никогда не покидало чувство, что за ними наблюдают.

Ничего невозможно было утаить. Аура считывала все их чувства и переживания, все до единого, анализировала их, и необходимую часть помещала в Аурис для обучения школьников. Многие, как Игорь, не любили эти подключения – проживать свою утраченную жизнь на глазах нейросети, а значит и всего человечества, сродни выступлению на арене цирка. Были те, кто ходил на эти «процедуры», как взрослые на сдачу анализов: не очень-то приятно, но деваться некуда. И лишь единицы, любившие эти погружения в мир воспоминаний, не скорбели о прошедшем времени, а проживали его заново, наслаждаясь каждым его моментом.

Таким был Валера: ярким, лучезарным, оптимистом. Он любил эту жизнь, а она любила его. Его улыбке невозможно было противостоять. Девчонки вились вокруг него толпой, без их внимания он не оставался никогда, чему он был безмерно рад. Но почему-то хороших друзей обрести ему как-то не удавалось. Ещё в десять он решил стать врачом – практикующим хирургом. Ведь он свято верил, что именно так он может делиться жизнью и своим даром с миром (именно даром он считал наличие аномального гена и сохранение ему до 34 лет всех чувств). Когда время пришло он с удовольствием приступил к работе в Отделе Досмотра воспоминаний. Ему совсем не жалко было делиться своими жизнью и воспоминаниями. Была бы его воля – он бы всем дал возможность их пережить.

Как-то в школе, лет в одиннадцать, на уроках физики, которую он почему-то сразу невзлюбил, его посадили в пару с Игорем. Ещё бы! За что её любить, думал Валера – она просто отнимает драгоценное время, которое лучше тратить на медицину. Ребята часто спорили о нужности этого предмета, ведь Игорь считал это фундаментом всего обучения. Он нежно холил в душе надежду, что именно с помощью физики удастся уменьшить размер блока для подключения к Ауре, чтобы она стала доступна в повседневной жизни.

Ребята спорили до посинения! Но именно эти споры и сблизили их. Игорь видел любовь к жизни в глазах Валеры и желание спасти человечество, а тот в свою очередь видел неиссякаемую веру в то, что эта возможность однажды осуществится с помощью модифицированной Сети Ауры. Вместе они с детства знали, что хотят посвятить себя науке: один физике, другой медицине. И оба с нетерпением ждали окончания Аурис, чтобы поскорее начать менять мир к лучшему.

Игорю было 33, когда он лишился оставшихся чувств. Это было сродни тому, когда в море тебя накрывает волной: ты захлёбываешься, ничего не видишь, пытаешься всплыть, но, вот в чем проблема: куда плыть – неизвестно. Ещё и работа в Институте, поначалу позволявшая окунаться в воспоминания, такие тёплые и такие родные, начала бередить старые раны, ещё и на виду у Ауры. Получается ты больше не живёшь будущим, ты живёшь прошлым. Прошлым, которым приходится делиться без остатка с другими. Прошлым, которого и самому так мало.

Это больше всего и не любил Игорь в работе Отдела Досмотра воспоминаний. И, хоть после помещения твоих воспоминаний в Сеть, они все ещё оставались с тобой, но, мало того, что их казалось, будто стало меньше, так и оставалось стойкое неприятное ощущение. Ощущение, словно кто-то забрался внутрь, пощупал все твои органы своими липкими пальцами, натоптал, и пусть и оставил все на своих местах, но внутри остались его следы и отпечатки.

Прошло полтора года, полтора длинных года с момента, когда Игорь последний раз видел белый свет вживую, а не в коридорах памяти в симуляции. Тяжелее всего ему давалась работа с образами, вернее мысли, о том, что больше не увидишь их никогда. С годами картинки стираются, лица блёкнут и забываются, и даже в памяти мир тухнет.

А вот воспоминания о музыке в симуляции Игорь очень любил. Он с теплотой вспоминал каждую мелодию, услышанную на уроках музыки. Однако, часть воспоминаний давались ему не так легко.

Учителя, врачи, учёные, могли продолжать свою работу, в оставшиеся дни после Отдела Досмотра воспоминаний. Что и сделали Игорь с Валерой, они и представить себе не могли по-другому. Однако, люди творческих профессий (музыканты, художники и повара) практически всегда были вынуждены покидать свои должности после потери своих основных рабочих инструментов: слуха, зрения и вкуса, ведь не могли с этим справиться. Так случилось и с Лёлей.

Лёля родилась с аномалией, и как все подобные дети, была вынуждена жить в Пансионате. Белокурая девчонка с дурацкой улыбкой и голубыми глазами – такой её впервые увидел Игорь. Такой она и осталась в его памяти навсегда.

Ей с трудом давалось расставание с родителями, но уроки музыки её успокаивали. И всем сразу было ясно, что Лёля станет виртуозным музыкантом. Это читалось из атмосферы вокруг неё – воздух вокруг неё был пропитан нотами, как морской пропитан солью.

Она была лёгкой и такой живой, но другие будто бы этого не замечали. Она всегда садилась на обеде одна, не играла с ребятами, а вместо этого любила читать вслух шёпотом. Может этим и пугала остальных.

Но как только её руки касались клавиш фортепиано, происходило волшебство. Она словно просыпалась от длительного сна, скидывала с плеч тяжёлое покрывало печали, в глазах разгорался огонь, искорки которого в них читались всегда, однако, были еле уловимыми. И эта хрупкая, нескладная девчонка будто раскрывала невидимые крылья и поддавалась известному только ей одной танцу с фортепиано. Это было завораживающе. Нет! Это было гипнотически! Это было сверхъестественно!

Игорь всегда думал: «Как?» Как можно было приручить эти клавиши, которые пробовал приучить каждый воспитанник Пансионата. Ведь из-под её пальцев лилась музыка. Да, она не звучала, как у остальных, она лилась, она лилась нескончаемым потоком тонких, но в тоже время мощных звуков. И это было настолько естественно, настолько изящно, словно дело было не в руках, а в клавишах, которые всегда так умели, просто капризничали у остальных, и лишь она могла их успокоить.

…

– Игорь Петров в сети, – произнёс он, сидя как обычно в мягком кресле с шлемом на голове, от которого как щупальца осьминога, сжавшего свою добычу в тиски, тянулись провода. – Аура приветствует вас, – услышал он приятный механический женский голос в динамиках. – Добро пожаловать на сеанс. Пожалуйста, расслабьтесь и … – Дальше Игорь не успел дослушать, его окатило брызгами воспоминаний.

Вот он идёт по коридору школы Пансионата, тут и там развеваются занавески, приятный ветерок касается кожи, за окном безумно солнечно, хочется даже сощуриться, но он поворачивается к окну и, закрыв глаза, подставляет своё лицо солнцу. Вот Валерка несётся по коридору с криками: «Кавабанга! Расступись!» – конечно Игорь этого не видит, но кто кроме него ещё может так сделать.

Вот с улицы доносятся голоса младшеклассников, которых вывели на прогулку в обеденный перерыв. Ему не нужны глаза, чтобы все это и так увидеть, порядок вещей здесь не меняется никогда. Но вдруг он слышит еле ощутимую мелодию.

– Странно, наверное, показалось, – подумал он, но мелодия и не думала прекращаться или извиняться за своё присутствие в его голове.

Вот он, уже с открытыми глазами, идёт по коридору, прислушиваясь откуда могла доноситься эта мелодия. Первым делом он сворачивает к кабинету музыки. И не ошибается с помещением, но удивляется тому, что за фортепиано сидит не Элла Викторовна, а молодая девчонка.

Игорь часто задерживался после уроков физики и киберпроектирования. Неудивительно, что их всегда ставили до обеда, иначе многие просто бы засыпали. Но не Игорь. Игорь любил науку, ему всегда не хватало этих нескольких часов, которые отводились на неё. А потому он часто оставался после урока с кучей вопросов на радость седовласого учителя.

Конечно, многие уроки проводились в Аурис в сети. Например, история или основы этики киберпрограммирования. Но дети Пансионата были одновременно и счастливчиками, и заложниками своего положения. Многие уроки, которые не были доступны детям, потерявшим свои чувства, проводились не в сети. И тут уж не забалуешь. Аурис ещё можно обмануть и просто спать во время урока, ну или выдумывать разные разности. А вот Семёна Петровича – никак! Он сразу подмечал, что твои мысли утекли не туда.

В этот день Игорь задержался дольше обычного, уж очень ему было интересно строение новейшей модели автотроллейбуса. Обычно в это время тут уже никого не было, все бежали обедать, гулять, неважно куда, лишь бы подальше от физики!

Было удивительно и до того неожиданно, что даже не верилось встретить её здесь в это время, а не в столовой с книгой в руках. Лёле никогда не удавалось ладить с одноклассниками, она всегда держалась в стороне. Быть странненькой совсем не просто.

Игорь, ничего не говоря, просто заворожённо слушал её игру на фортепиано. Но не в силах противостоять притяжению, неспешно подходил к ней все ближе, пока не подошёл вплотную и не встал перед ними. Лёля как будто его не замечала. Как-то несмело он ухмыльнулся и спросил:

– Это же Рахманинов? – Она подняла глаза, но рук не опустила, продолжая бегать пальцами по клавишам.

– Концерт для фортепиано, – прошептала Лёля.

– В С миноре, третий!

– Второй, – поправила она. Он, немного засмущавшись, треснул себя по лбу.

– Ну что за балбес! Вечно их путаю!

Лёля от такой непосредственности не смогла сдержаться и захихикала:

– Ну они же совсем разные, – она на несколько секунд убрала руки от клавиш, немного показательно, улыбаясь, закатила глаза. – Вот слушай! – и заиграла кусочек из третьего концерта. – Здесь как будто ветер играет в поле, на бегу касаясь каждой травинки, – она резко прекратила и снова вернулась ко второму концерту. – А здесь море волнуется, скоро будет буря.

– Хм… Наверное, в этот раз я запомню. Никогда не думал, что в мелодии можно услышать такое. Игорь, – он протянул ей руку.

– Оля, – она немного неуклюже пожала её. – Но ты можешь называть меня Лёля. Не могу понять, ты любишь музыку?

– Слушать. Музыкант из меня никакой… – тяжело вздохнул он, – а так я будущий киберинженер. Люблю всякие приборы оживлять.

– Уже что-то оживил?

– Пока толь… – в этот момент в него сзади со всей скорости влепился Валера, – ко, – только и смог добавить Игорь.

– Что ты туу… Что вы тут? – успел исправиться Валерка. Игорь повернулся и скорчил многозначительный взгляд, типо «цыц!».

– Знакомься это Валера, – повернулся Игорь к Лёле, – а это Лёля.

– Трошина, знаю, – пробормотал Валера.

– Откуда?

– Да так. Кто её знает?! Она же фрик! Ой, – успел он ляпнуть. Игорь повернулся к нему и состроил не менее многозначительную гримасу: «Заткнись уже!» – затем снова повернулся к Лёле:

– Прости его, он у нас похоже белены объелся, – мысленно Игорь закатил глаза и подумал: «Белены объелся? Это что вообще за выражения? Так разве сейчас говорят?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.