Горшочек, вари
Составитель Александра Новикова

Fill up the plate: writers’ cuisine recipes: the tutorial / compiled by Alexandra Novikova; edited by Maya Kucherskaya, Marina Stepnova, Alexandra Novikova, Denis Bannikov, Yana Moskalenko; HSE University. – Moscow: HSE Publishing House, 2024. – 296 pp. – (Factory of Words series). – 600 copies. – ISBN 978-5-7598-2935-5 (pbk.). – ISBN 978-5-7598-4029-9 (e-book). “Fill up the plate: writers’ cuisine recipes” is a collection of detailed instructions for beginners and successful writers. The book consists of seven parts: genre, plot, character, texture, style, editing, literary management. In each of them you will find recipes, examples, exercises, checklists and references – almost everything you might need on your writing journey. Read the book consecutively or choose those recipes you need right now – and cook the very literary dish you have been craving for.

For students of creative writing and philology, aspiring and established writers, and a wide range of readers.

Составитель Александра Новикова

Под редакцией Майи Кучерской, Марины Степновой, Александры Новиковой, Дениса Банникова, Яны Москаленко

Составитель Александра Новикова

Под редакцией Майи Кучерской, Марины Степновой, Александры Новиковой, Дениса Банникова, Яны Москаленко (факультет гуманитарных наук Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»)

Авторы: Наталья Калинникова, Денис Банников, Алёна Фокеева, Татьяна Смирнова, Александра Новикова, Дарья Скворцова, Илья Наумов, Арина Киселёва, Анна Линская, Арина Бойко, Наташа Подлыжняк, Ася Михайлова, Дарья Стаханова, Анна Ширмина, Анастасия Носова, Наиля Агдеева, Сергей Сызганцев, Артём Роганов, Татьяна Золочевская, Стефан Хмельницкий, Тамара Бескрокая, Яна Москаленко, Елена Антар, Софья Панихидникова, Анастасия Кеняйкина, Сергей Лебеденко, Евгения Матыкова, Евгений Королёв, Елена Тулушева

Магистерская программа НИУ ВШЭ «Литературное мастерство»

Рецензенты:

доктор филологических наук, доцент Школы филологических наук факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ Михаил Павловец;

кандидат филологических наук, доцент Школы филологических наук факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ Николай Поселягин

Опубликовано Издательским домом Высшей школы экономики http://id.hse.ru

© Авторы, 2024

© Составление. Александра Новикова, 2024

Предисловие

Вопрос о том, можно ли научить писать, задают, наверное, чаще всего, когда узнают о нашей магистратуре «Литературное мастерство». Ответа на него пока нет – но мы точно знаем, что помочь научиться писать лучше можно: именно поэтому мы придумали и сделали эту книгу.

В «Рецептах писательской кухни» семь разделов: жанр, сюжет, герой, работа с фактурой, стиль, редактура и литературный менеджмент. В каждом из них собраны советы – рецепты – с ответами на вопросы, которые задают себе все авторы: как создать интересный конфликт, как работать с повторами в своем тексте, как и зачем использовать прием потока сознания и многие другие.

Все рецепты выстроены по одной схеме: описание темы и основные моменты, на которые стоит обратить внимание; примеры из классической и неклассической литературы (чтобы посмотреть, как это реализовано уже состоявшимися писателями); упражнения, которые помогут вам потренировать определенный навык; чек-лист, чтобы свериться и понять, что вы ничего не упустили; и список дополнительной литературы: что почитать, чтобы больше углубиться в тему.

Рецепты разнородны: над книгой работало больше двадцати пяти авторов, но их всех объединяет одно – они выпускники магистратуры «Литературное мастерство», писатели или исследователи, жизнь которых связана с художественными текстами. Свои темы они разобрали буквально по кирпичикам, по запчастям – собрать их в том порядке, в котором захочется, мы предлагаем вам.

Как работать с этой книгой? Запаситесь ингредиентами: собирайте сюжеты, подслушивайте диалоги, придумывайте детали. Обустройте свою писательскую кухню: найдите место, настройте свет, подготовьте инструменты. Откройте эту книгу: в ней вы найдете рецепт того, как создать свой мир, сделать героя живым, озаглавить и отредактировать текст, и многое другое. Откройте книгу – и пусть она поможет вам начать писать, выбрать жанр или справиться с писательским блоком. Поможет вам приготовить свое собственное блюдо – с опорой на рецепты от тех, кто уже не раз, по заветам классиков, разлил по бутылкам известность, заварил славу и даже закупорил смерть.

Выберите то, что хотите приготовить именно вы.

И удачи!

Александра Новикова

Жанр

1. Автофикшн: вспомнить все, ни с кем не поссориться

2. Магический реализм: как провести грань между фантастикой, фэнтези и магией

3. Сам себе демиург: создаем фантастические миры

4. Как написать детектив

5. И мертвые с косами стоят: как напугать читателя

6. Лев, хоббит и мальчик со шрамом – пишем фэнтези, которое купит Netflix

7. Антиутопия: хроники дивных миров

Наталья Калинникова
Автофикшн: вспомнить все, ни с кем не поссориться

В 2021 году тираж «Моей борьбы» – шеститомного романа норвежского писателя Карла Уве Кнаусгора – достиг отметки в 458 000 экземпляров. Эту автофикшн-гексалогию прочитал каждый десятый житель Норвегии. К сожалению, мы не знаем, каков сейчас общий тираж «Моей борьбы» – но, учитывая тот факт, что за 10 лет роман перевели на большинство европейских языков, количество читателей, узнавших о личной жизни Кнаусгора все, выросло в разы.

Но как минимум двум людям роман не понравился. Родной дядя подал на Кнаусгора в суд, а жена – на развод. Потому что слишком многие узнали то, что не хотелось бы выставлять напоказ. Оставим за скобками риторический вопрос, стоил ли успех Карла Уве таких потрясений, и обратимся к главному: как создать увлекательный, достоверный сюжет, раскрыть художественный замысел – и никого не обидеть?

Скажем сразу: на 100 % эта задача невыполнима. Даже в полностью вымышленных историях люди узнают себя и предъявляют авторам претензии. Но все-таки автофикшн – жанр не обязательно скандальный. Чтобы не нарушить правила этики и не повергнуть близких в трепет и негодование, можно постараться последовать по крайней мере двум рекомендациям.

1. Осторожно: воспоминания

Никто не ждет, чтобы ваш автофикшн был абсолютно искренним – если только вы сами этого не захотите. Вы вольны менять имена и фамилии или оставить как есть. Это ваше авторское право, и единственное, что может подвести в последний момент, – память. Французская писательница Анни Эрно, почти все романы которой – автофикшн, говорила: «Писать – значит бороться с забвением». Чтобы достичь художественной правды, порой действительно приходится поднимать архивные документы, перечитывать дневники, проводить интервью… Но какие воспоминания вы готовы включить в свой текст? О ком, почему и зачем рассказать? Чтобы лучше разобраться в этом, попробуйте составить нечто вроде дорожной карты, ответив на следующие вопросы.

Это текст с событиями или бессюжетный («поток сознания»)? (с. 180, рецепт «Поток сознания: плюсы, минусы, подводные камни») Герой/героиня «просто хочет выговориться» или у него/нее есть конкретное послание urbi et orbi?

Чтобы рассказать эту историю, достаточно протагониста и антагониста? (с. 121, рецепт «Отрицательный персонаж: злодей, антагонист и прочие монстры») Или ваш замысел должна раскрыть целая команда? (с. 115, рецепт «Не бывает маленьких ролей: как из второстепенного персонажа сделать звезду») Подумайте, можно ли в таком случае сделать «коллаж» из прототипов. Иначе каждый персонаж начнет тянуть одеяло на себя, история может застопориться.

С чьей точки зрения описываются события – автора/повествователя/протагониста? В автофикшн это зачастую один и тот же человек, но угол зрения может быть разным – и повествование поменяется.

Каково соотношение фактов и вымысла? Например: «три этих события я беру из своего детства, одно – заимствую у подруги, еще два – придумываю, чтобы сюжет был интереснее».

Какова степень подлинности образов? Насколько они достоверные, четкие? Учитывайте выбранную тему и логику сюжета.

Например, тема первой книги Кнаусгора уже обозначена в названии – «Прощание». Он прощается с детством, а также с умершим отцом, некогда деспотичным, но под конец жизни совершенно опустившимся человеком. Кнаусгор ничего не приукрашивает, в противном случае это был бы сентиментальный сборник «Десять лучших воспоминаний о моем любимом папе» (который тоже вполне имеет право на существование, но это был бы уже не Кнаусгор). Хотел ли Карл Уве «свести счеты»? Скорее, он добивался эффекта реалити-шоу, чтобы ничего не упустить из виду, сделать «как в жизни». Готовы ли вы пойти на подобный риск? Решать вам.

Может ли быть такое, что «реалити-шоу» состоялось, а реакции главного «зрителя» так и не последовало? Вполне. «Рассказы» Наталии Мещаниновой посвящены взаимоотношениям с матерью и ее новым мужем. Это очень откровенная, правдивая и местами жуткая история. В одном из интервью Наталия рассказала, что мама так и не прочитала ее книгу, потому что не хочет (ей страшно). Но все-таки мы пишем для себя, а не для того, о ком пишем.

Надеемся, что эти ответы помогут вам отобрать необходимые для сюжета события, продумать план повествования. Превратитесь ненадолго в исследователя, который пытается преодолеть аберрации памяти. Вы поймете, для чего нужен тот или иной персонаж, и будете готовы обосновать его/ее присутствие как перед редактором, так и перед читателем (если это все же понадобится). Как известно, лучшая импровизация – та, что хорошо отрепетирована.

2. Изобретайте и изобретаемы будете

Итак, у нас уже есть «дорожная карта» воспоминаний и некоторое представление о сюжете. Но, как бы мы ни старались, воспоминания, близкие к тому, что случилось на самом деле, порой даются с большим трудом. Что делать?

Попробуйте отнестись к этому вопросу чуть менее критично. Помните: автофикшн – не фотография, но карта. Она не претендует на истинность, «ибо важна не точность масштаба, но верное изображение пейзажа души со всеми высотами и глубинами, извилистыми реками и дремучими лесами»[1]. Ради этих прекрасных пейзажей нам и приходится «изобретать себя», как завещал отец-основатель жанра Серж Дубровский.

Серж Дубровский (1928‒2017) – французский писатель, литературовед-теоретик. Впервые ввел термин «автофикшн» в своем романе «Сын» (1977): «Автобиография – привилегия, оставляемая важным деятелям этого мира, сумеркам их жизни и красивому стилю. Перед вами – вымысел абсолютно достоверных событий и фактов; если угодно, автофикшн [autofiction], доверивший язык авантюры авантюре языка, за пределами синтаксиса романа, будь то традиционного или нового».

Чтобы запечатлеть «пейзаж души» на холсте текста, нужно придумать стратегию. По сути, это концепция вашего произведения, согласно которой вы будете строить сюжет, а также набор художественных приемов. Поясним на примерах, что имеется в виду.

Примеры стратегий

Стратегия «Поиск правды»: Анни Эрно «Женщина»

Роман, посвященный умершей матери писательницы. Пытаясь справиться с эмоциями, Эрно поняла, что не может – и не должна – претендовать на объективность.

• Писательница напрямую проговаривает в тексте свое намерение («Мой замысел имеет литературный характер <…> Но в определенном смысле я хочу остаться на ступень ниже литературы»).

• Постоянно комментирует сюжет и свою манеру письма («В каком-то смысле я о ней и не пишу, а, скорее, перемещаюсь вместе с ней в то время, в те места, где она еще жива»).

• Задает читательское отношение к персонажу, интерпретируя его/ее влияние на свою писательскую манеру («Думаю, я никогда не смогу писать так, словно не встречала ее в тот день» – о тете-алкоголичке).

• Эрно создает суховатый по стилю, но бескомпромиссный по эмоциональному заряду текст. Она настолько объективна и беспристрастна, насколько позволяет ее дочерняя память – и дисциплинированное следование выбранному методу.

Стратегия «Фокус на себя»: Малин Кивеля «Сердце»

Роман, исследующий женскую телесность; центральным событием в нем становится рождение ребенка с пороком сердца.

• Писательница концентрируется на мельчайших, парадоксальных подробностях, незаметных глазу («Люблю промокших под дождем, что не успели еще собраться, надеть на себя внешность. Их мягкость вокруг глаз, поновевшую кожу»).

• Предельный эгоцентризм – уж кого-кого, а Кивелю сложно обвинить в том, что она использует посторонних людей ради пиара. «Я» рассказчицы-протагонистки полностью заполняет пространство – мы знаем про нее буквально все, постоянно находимся в ее голове. («Я чувствовала, как на верхней губе проклевывается герпес. Мне вдруг захотелось элегантно одеться, стать красивой»).

• Люди как отсутствующие субъекты – писательница убирает из текста имена врачей, друзей, называет своих старших детей не сыновьями, а просто братьями; даже супруг – только деталь («Голос Клауса глуше остальных»; «Присутствия Клауса не помню»).

Благодаря такой стратегии Кивеля создает предельно интимный текст. Читать его непросто – порой мы в буквальном смысле проникаем под кожу героини – зато к такому тексту совершенно невозможно оставаться равнодушными.

Упражнения

Упражнение 1. Портрет в зеркале

Опишите себя глазами другого – кого или чего угодно (кошки, кофейной чашки, сына маминой подруги). Представьте, как кто-то (что-то) наблюдает за вами изо дня в день – или видит впервые. Какова ваша внешность? Как вы двигаетесь, разговариваете? Попробуйте быть максимально объективными – и не забывайте подключать читательские органы чувств!

Упражнение 2. Нас двое

Вспомните важного для вас человека (родственника, друга, коллегу). Можете кратко обрисовать его/ее портрет, манеры, привычки. Затем вспомните какую-то важную, объединяющую вас деталь или небольшое событие – например, как вы однажды вместе приготовили самую вкусную в мире пиццу. Напишите небольшой текст (до 2000 знаков с пробелами), в котором есть эта деталь/событие и ваше отношение к этому человеку.

Чек-лист этичного автофикшн-текста

Составьте «дорожную карту» сюжета:

☐ решите, будет ли в тексте сюжет или это «поток сознания»;

☐ посчитайте героев;

☐ проанализируйте, для чего нужен тот или иной персонаж;

☐ определитесь, с чьей точки зрения описываются события;

☐ определите соотношение фактов и вымысла;

☐ отрефлексируйте степень подлинности образов;

☐ выберите (придумайте) стратегию для своего повествования.

Список дополнительной литературы

1. Левина-Паркер М. Введение в самосочинение: autofiction // НЛО. 2010. № 3 (https://magazines.gorky.media/nlo/2010/3/vvedenie-v-samosochinenie-autofiction.html?ysclid=li515xae3n756566575).

Однажды писатель Серж Дубровский изобрел новый жанр, который сразу стал предметом активной дискуссии в академических и литературных кругах… Базовая статья об истории автофикшна.

2. Муравьёва Л.Е. Критика и вымысел: опыт автофикшна. Серж Дубровский и Реймон Федерман // Вопросы литературы. 2023. Январь (https://voplit.ru/article/kritika-i-vymysel-opyt-avtofikshna-serzh-dubrovskij-i-rejmon-federman/?ysclid=lhuwfbn69s833181943).

Интереснейшее исследование автофикшна 1970-х годов с точки зрения литературной рефлексии травмы.

3. Алташина В.Д. Autofiction в современной французской литературе: лего из эго // Известия Южного федерального университета. Филологические науки. 24.09.2014 (https://philol-journal.sfedu.ru/index.php/sfuphilol/article/view/718).

Еще одна хорошая статья, в которой выделяются характерные черты жанра и на примерах анализируются тенденции его развития.

4. Lerner B. Each Cornflake // London Review of Books. 22.05.2014 (https://www.lrb.co.uk/the-paper/v36/n10/ben-lerner/each-cornflake).

Бен Лернер, один из популярных американских писателей в жанре автофикшн, рассуждает об авторской манере Карла Уве Кнаусгора.

5. Sturgeon J. 2014: The Death of the Postmodern Novel and the Rise of Autofiction // Flavorwire. 31.12.2014 (https://www.flavorwire.com/496570/2014-the-death-of-the-postmodern-novel-and-the-rise-of-autofiction).

По мнению автора этого эссе, автофикшн – не что-то принципиально новое, но логичное продолжение развития романной формы, которая снимает напряжение между «выдуманным» и «правдивым».

6. Cusset C. The Limits of Autofiction, 2012 (http://www.catherinecusset.co.uk/wp-content/uploads/2013/02/THE-LIMITS-OF-AUTOFICTION.pdf).

Литературный манифест французской писательницы Катрин Кюссе, в котором она рассуждает о границах правды и вымысла в автофикшн.

Денис Банников
Магический реализм: как провести грань между фантастикой, фэнтези и магией

Представьте себе полотно: городской пейзаж, блошиный рынок, шумные продавцы, размахивая руками, как всегда что-то втюхивают, покупатели торгуются до последнего. В какой-то момент мы замечаем, что в углу картины, допустим – над прудом или речкой, преспокойно парит мальчик. И никто не обращает на эту левитацию внимания. Мы, как зрители, привыкшие мыслить абсолютными категориями, поначалу смутимся, но рано или поздно свыкнемся. Такая реальность – если персонажи картины замечают висящего в воздухе мальчика, но не реагируют, значит все в порядке.

В этом и заключается суть магического реализма – сращивание магического и реального таким образом, чтобы не было видно швов. Если фантастика отталкивается от реальности, меняя знакомые правила (с. 23, рецепт «Сам себе демиург: создаем фантастические миры»), а фэнтези от реальности бежит, выдумывая новые миры (с. 46, рецепт «Лев, хоббит и мальчик со шрамом – пишем фэнтези, которое купит Netflix»), магический реализм укореняет фантастическое в повседневности, стирая между ними грань. Мы не просто так начали с визуального примера – изначально магический реализм был связан именно с живописью. Термин ввел немецкий искусствовед Франц Роо, а распространение он получил в 1925 году после выхода монографии «Постэкспрессионизм. Магический реализм. Проблемы современной европейской живописи». Роо писал о магическом измерении и наполнении, которые появляются на полотнах художников при искажении пространственной перспективы. К литературе же этот термин вслед за итальянским писателем Массимо Бонтемпелли применил французский критик Эдмон Жалу, отметивший: «Роль магического реализма состоит в отыскании в реальности того, что есть в ней странного, лирического и даже фантастического, – тех элементов, благодаря которым повседневная жизнь становится доступной поэтическим, сюрреалистическим и даже символическим преображениям».

Нужно оговориться, что магический реализм – это, скорее, не жанр, а художественный метод, специфическая оптика, которая преломляет восприятие действительности, именно что ее преображает. При этом элементы магического реализма можно встретить в самых разных жанрах, будь то роман воспитания, детективный триллер или старая добрая эротика. По сути, магический реализм предлагает новый способ обработки фантастического элемента. Художественная литература XIX века понимала всякое вторжение фантастики либо как развернутую метафору, способ высветить нечто важное в реальности, либо амбивалентно, то есть «допускала фантастическое в двойственном, колеблющемся варианте, как результат помрачения сознания, бреда и т. п.». Как ни странно, специфику заземления фантастического сформулировал еще Достоевский, как «идею не только допустимости, но необходимости и естественности прорыва реального в фантастическое, ибо сама действительность “фантастична”». Фантастическое он понимал как средство концентрации, выявления смысла обыденности, то есть рассматривал фантастическое в реалистической функции.

Есть, впрочем, важное уточнение. Для создания магического реализма недостаточно наделить фантастический элемент реалистической функцией, нужно самому уверовать в реальность магии. Подвох в том, что всякая функциональность хороша в той мере, в которой читатель о ней – функциональности – не задумывается. В магическую действительность веришь тогда, когда она органична, а органика – это производная особого мировосприятия, магического мышления автора. Именно поэтому магический реализм прежде всего связывают с художественной литературой Латинской Америки. Кубинский писатель Алехо Карпентьер – один из главных идеологов магического реализма – в предисловии к своему роману «Царство земное» употребил выражение lo real maravilloso, или чудесная реальность, имея в виду, что сама реальность Латинской Америки органически чудесна, отсюда и свойственное ее культуре смешение фантастического и реального. Позже ему вторил, пожалуй, самый известный писатель, работавший с магическим реализмом, – Габриэль Гарсиа Маркес. В своей статье «Фантазия и художественное творчество в Латинской Америке и в Карибских странах» он рассуждал: «Как я понимаю, фантазия это то, что не имеет ничего общего с тем миром, в котором мы живем, это чисто фантастические выдумки, это вранье, и вранье дурного вкуса, весьма мало пригодное для искусства, как это хорошо понял тот, кто назвал это “смирительной рубашкой фантазии” <В Латинской Америке> художникам нет необходимости долго ломать голову над выдумкой, возможно, здесь они стоят перед другой проблемой – как заставить поверить в действительность, как сделать действительность правдоподобной». В этом и состоит главное отличие магического реализма от схожих методов обработки фантастики в западных текстах того же времени: фантастический элемент не просто стоит в реалистической позиции, сама фантастика рассматривается как неотъемлемая часть реальности.

Всем, кто ступил на путь магического реализма и хочет освоить этот метод, нужно держать в уме несколько моментов.

Чудесная реальность немыслима без чуда. При этом чудо, как уже было сказано, отнюдь не противопоставляется реальности. Тут нам вновь поможет живопись. Советский искусствовед Абрам Эфрос, анализируя провинциальную фантастику Марка Шагала, в работе «Профили» 1930 года писал: «Излюбленная и главная связь между событиями в рассказах детей есть слово “вдруг”, и оно совсем не механистично и не внешне, – иначе чистейшая правдивость детской фантазии решительно отбросила бы его; наоборот, слово “вдруг” выражает самую суть и интимную природу той стихии неограниченных возможностей, которой… полон мир…». Переводим слово «вдруг» на язык искусства, и мы получим «чудо». Но не чудо в смысле необычайного и редчайшего исключения, нарушившего законы естества, а «чудо» как привычный элемент обыденности, «чудо», отвергающее самую возможность какой-либо «жизни вне чуда» и утверждающее, что «все может случиться, и все случается».

Все может случиться, и все случается – девиз, который можно взять на вооружение. Только позаботьтесь о том, чтобы чудо не затмило реальность.

Это самое чудо, как художественное выражение магического мышления, должно быть вписано в конкретный сеттинг. Место действия может существовать на самом деле, вы можете его выдумать – это не так важно. Важно, что сеттинг должен быть правдоподобным, то есть, с одной стороны, напоминать нам знакомые реалии, а с другой – чудесным образом из них выбиваться. Этой установкой характеризуется особенность сеттинга в магическом реализме – двоемирие, наличие первичной и скрытой реальности, которые не просто соседствуют, а взаимопроникают и переплетаются. Об этом свойстве магического реализма в 2001 году писал литературовед Александр Гугнин: «Эпитет “магический”, во-первых, наряду с первичной, видимой реальностью, включал в себя вторую, загадочную и необъяснимую, скрытую от наивного взгляда сторону действительности, которую писатель должен был обнаружить и “реалистически” изобразить в своем произведении, и, во-вторых, “магической” должна быть сама способность художника снова соединить воедино распавшийся и обособившийся мир предметов и человеческих отношений, вдохнуть в него смысл, создавая тем самым новую модель взаимосвязей мира и человека».

Но как именно создать новую модель взаимосвязи? Ваши главные помощники – подробные и развернутые описания. Особую роль в магическом реализме играют детали – именно они сращивают фантастику и реальность, заземляя повествование. Маркес говорил: «Я убежден, что читатель “Ста лет одиночества” не поверил бы в вознесение на небо Ремедиос Прекрасной, если бы не то, что она вознеслась на небо на белых перкалевых простынях». И в самом деле – в сцене вознесения персонажи вовсе не воспринимают происходящее магически. Напротив, их реакция высвечивает обыденность и заурядность события, да и прецедент, по большому счету, не в библейском действе, а в том, что возносится Ремедиос именно на белых перкалевых простынях. Зачастую деталь становится символом (с. 193, рецепт «Совы не то, чем кажутся: детали, символы, мотивы»), а символы выстраиваются в систему мотивов, но будьте аккуратны, если возьметесь плести такое кружево, – тут важен баланс. Если какая-то деталь перестанет быть предметной подробностью и получит добавочный смысл, а потом смыслы вступят в диалог, это может ударить по правдоподобию.

Кроме того, в магическом реализме особое внимание уделяется времени, ведь в чудесной реальности и время течет чудесным образом. Оно может обернуться вспять, неспешно тянуться и выстрелить пружиной, может зациклиться и встать на паузу. Вспомните, к примеру, как в романе «Сто лет одиночества» над Макондо несколько лет не переставая идет ливень. Искажение времени – еще одна производная магического мировосприятия, в котором сознание само решает, по каким правилам играть.

Наконец, переплетение фантастики и реальности в магическом реализме зачастую опирается на фольклорно-мифологический фундамент. Разные авторы вдохновляются разной фактурой, так что полезно присмотреться к национальному колориту, городским легендам, байкам и рассказам. Магический реализм процветает тогда, когда мифологическое возводится в ранг бытового суеверия, ведь такие суеверия питают чудесную действительность.

Примеры

«Каждой ноте, – ответил Колен, – я поставил в соответствие какой-нибудь крепкий напиток, жидкость или ароматическое вещество. Сильная педаль соответствует взбитому яйцу, слабая – льду. Для сельтерской нужна трель в высоком регистре. Количество пропорционально длительности: на учетверенную восьмую приходится шестнадцатая часть единицы, на четверть – единица, на целую ноту – четыре единицы. Когда играется медленный мотив, в действие приводится регистровая система – с тем чтобы не порция увеличивалась – коктейля получилось бы слишком много, – а возрастала крепость напитка. Кроме того, в зависимости от длительности пьесы можно при желании изменять значение единицы, например, уменьшить его в сто раз – с тем чтобы получить напиток, вобравший в себя все гармонии, достигается это побочной регулировкой».

Борис Виан «Пена дней»

Герой романа смешивает коктейли при помощи музыки. Обратите внимание, как подробности наслаиваются, создавая систему, но магия этой системы преподносится как что-то само собой разумеющееся.

«Коллежский асессор Ковалев проснулся довольно рано и сделал губами: “брр…” – что всегда он делал, когда просыпался, хотя сам не мог растолковать, по какой причине. Ковалев потянулся, приказал себе подать небольшое стоявшее на столе зеркало. Он хотел взглянуть на прыщик, который вчерашнего вечера вскочил у него на носу; но, к величайшему изумлению, увидел, что у него вместо носа совершенно гладкое место! Испугавшись, Ковалев велел подать воды и протер полотенцем глаза: точно, нет носа! Он начал щупать рукою, чтобы узнать: не спит ли он? кажется, не спит. Коллежский асессор Ковалев вскочил с кровати, встряхнулся: нет носа!.. Он велел тотчас подать себе одеться и полетел прямо к обер-полицмейстеру».

Николай Гоголь «Нос»

Фантасмагория показана крупным планом, но Гоголь прозорливо укореняет магию в привычном бытовом обряде: кто из нас с утра не смотрел в зеркало, выискивая треклятый прыщик?

«Тебе плохо? – спросила она.

Ремедиос Прекрасная, державшая в руках другой конец простыни, ответила ей с улыбкой сострадания:

– Напротив, мне никогда еще не было так хорошо.

Едва только Ремедиос Прекрасная произнесла эти слова, как Фернанда почувствовала, что ласковый, напоенный сиянием ветер вырывает у нее из рук простыни, и увидела, как он расправил их в воздухе во всю ширину. Амаранта же ощутила таинственное колыхание кружев на своих юбках и в ту минуту, когда Ремедиос Прекрасная стала возноситься, вцепилась в свой конец простыни, чтобы не упасть. Одна лишь Урсула, почти совсем уже слепая, сохранила ясность духа и сумела опознать природу этого неодолимого ветра – она оставила простыни на милость его лучезарных струй и глядела, как Ремедиос Прекрасная машет ей рукой на прощание, окруженная ослепительно белым трепетанием поднимающихся вместе с ней простынь: вместе с ней они покинули слой воздуха, в котором летали жуки и цвели георгины, и пронеслись с нею через воздух, где уже не было четырех часов дня, и навсегда исчезли с нею в том дальнем воздухе, где ее не смогли бы догнать даже самые высоколетающие птицы памяти».

Габриэль Гарсиа Маркес «Сто лет одиночества»

Знаменитая сцена вознесения Ремедиос Прекрасной, как обычно у Маркеса, донельзя образна, однако фокус наведен на белые простыни, которые, вообще-то, нужная в хозяйстве вещь.

«В этот раз все было иначе. Огнетушитель остался, и записки белели на всех доступных и недоступных поверхностях, но в обстановке кабинета что-то изменилось. Что-то, не связанное с мебелью и с исчезнувшей куклой. Акула сидел под огнетушителем и копался в бумагах. Сухой, пятнистый и мохнатый, как поросший лишайником пень. Брови, тоже пятнистые, серые и мохнатые, свисали на глаза грязными сосульками. Перед ним была папка. Между листами я разглядел свою фотографию и понял, что папка набита мной. Моими оценками, характеристиками, снимками разных лет – всей той частью человека, которую можно перевести на бумагу. Я частично лежал перед ним, между корешками картонной папки, частично сидел напротив. Если и была какая-то разница между плоским мной, который лежал, и объемным мной, который сидел, то она заключалась в красных кроссовках. Это была уже не обувь. Это был я сам. Моя смелость и мое безумие, немножко потускневшее за три дня, но все еще яркое и красивое, как огонь».

Мариам Петросян «Дом, в котором…»

В приведенном отрывке детали и образы громоздятся, перенося нас в пространство кривых зеркал. Но магическому в сцене не дает расползтись и разойтись оптика рассказчика, которая собирает описания воедино, интонационно приземляя повествование.

Упражнения

Упражнение 1

Возьмите бытовой процесс: к примеру, вынос мусора или мытье посуды. Напишите этюд на 2000 знаков с пробелами, в котором рутина заиграет магическими красками. Ваша задача – обнаружить чудесную сущность повседневности. Для этого найдите детали, которые можно было бы наделить магическим смыслом: не пытайтесь превратить всю рутину в волшебный процесс, достаточно сфокусироваться на одной-двух деталях, раскрыв их магическую подоплеку в привычном бытовом контексте.

Упражнение 2

Вспомните миф или фольклор, который вам нравится. Вы можете взять персонажа, событие или целый сюжет, а дальше придумайте сеттинг и разыграйте в нем сценку на 1000 знаков с пробелами. Вы должны сделать так, чтобы вкрапления магического в сеттинг были основаны на мифологических и/или фольклорных мотивах. Но постарайтесь не уйти в фантастику, фэнтези или сказку!

Чек-лист магического реализма

☐ Обыденность чуда.

☐ Правдоподобный сеттинг.

☐ Первичный и скрытый пласты.

☐ Подробные описания и детали.

☐ Бытовое суеверие.

☐ Игра с оптикой: место и время.

Список дополнительной литературы

1. Газетные заметки Маркеса. Совместная рубрика «Arzamas» и «Иностранной литературы» [Электронный ресурс]: arzamas.academy/mag/572-marquez

Публицистика Маркеса столь же важна для понимания его творческого метода, как и художественные произведения. Вдумчиво, остроумно, системно.

2. Гугнин А.А. Магический реализм в контексте литературы и искусства XX века: феномен и некоторые пути его осмысления. М.: Институт славяноведения РАН, 1998.

Одна из наиболее обстоятельных статей о многообразии магического реализма как жанра и творческого метода, которая поможет сориентироваться на местности.

3. Зарубежная литература ХХ века / под ред. В.М. Толмачёва. М., 2003.

Учебное пособие, в котором рассматриваются ключевые движения и направления зарубежной литературы XX века. В том числе послужит фундаментальным комментарием к прочтению произведений в жанре магического реализма.

4. Кастанеда К. Особая реальность: Новые беседы с доном Хуаном. М.: Азбука, 2006.

В 1961 году Кастанеда познакомился с индейцем Хуаном Матусом, вместе они экспериментировали с целебными свойствами растений и веществ. Экскурс в иные миры за пределами нашей реальности – никогда еще магия не была так близка к повседневной жизни.

5. Борхес Х. Зеркало загадок. М.: КоЛибри, 2022.

Сборник произведений и заметок одного из главных идеологов магического реализма, в которых на первый план выходят отношения между автором и произведением, жизнью и искусством.

6. Márquez G.G. The Art of Fiction No. 69 // Paris Review. 1981. No. 82.

Творческий метод одного из отцов-основателей магического реализма, проанализированный самим автором.

7. What Is Magical Realism? Definition and Examples of Magical Realism in Literature, Plus 7 Magical Realism Novels You Should Read // Masterclass.

Тезисный экскурс в летучие материи магического реализма с определениями, примерами и списком чтения на лето.

Алёна Фокеева
Сам себе демиург: создаем фантастические миры

Как бы сильно ни был похож мир литературного произведения на реальный, он ему не равен. Писатель – всегда демиург, конструирующий реальность, отражающую его художественный замысел.

Сооружение фантастического мира требует системности. Придется проследить, чтобы все детали конструкции взаимодействовали и подходили одна к другой. К этому процессу можно подойти как к головоломке и воспользоваться для ее решения специальным алгоритмом.

Конечно, недостаточно просто следовать инструкции. Но, воспользовавшись алгоритмом, можно создать бриф вашего мира – отправную точку для всей дальнейшей работы. Составьте себе дорожную карту – пусть самую грубую, чтобы потом проложить на ней маршрут, по которому отправятся ваши герои. Выглядеть это может, например, так:

«Удаленная от других миров планета N – бескрайняя ледяная пустыня. Единственный не замерзший водоем – суперсоленое озеро Вирта, внутри и вокруг которого обитает большая часть местных видов.

Мирные племена приземистых, покрытых мягкой белой шерстью семируких гвалов – единственных разумных жителей этого мира, предпочитают держаться от озера подальше, чтобы избежать встречи с крупными хищниками.

Превыше всего гвалы ценят сотрудничество и тепло. Их язык состоит из сложной смеси звуковых сигналов и активных широких жестов, хорошо различимых на больших расстояниях. Мужчины и женщины у них равны в правах, а лидера выбирают исходя из того, кто может лучше согреть племя, вечно кочующее от одного капища огненной девы к другому. Путешествуют гвалы пешком или на ездовых мамалюках – лучших и высокочтимых друзьях.

В связи с кочевым образом жизни и приверженностью традициям уровень развития технологий крайне неровен. Гвалы придумывают хитроумные устройства связи, прекрасно работающие даже в самый страшный снежно-магнитный шторм, но до сих пор пользуются кострами, чтобы согреться».

Если у вас уже есть сюжет или герои для вашего будущего текста – держите их в голове на всех следующих шагах. Если нет – отпустите себя, возможно, история начнет складываться именно в процессе работы над сеттингом.

Итак, приступим к созданию собственного мира!

Шаг нулевой: таблица

В эту таблицу мы будем вписывать короткие ответы на вопросы, на основе которых потом можно написать бриф. Таблица поможет не запутаться в деталях и увязать разнородные факты между собой. Чем больше вы узнаете о своей планете, тем сильнее ее полюбите, а любовь автора к задумке – единственный гарант того, что вы сможете довести работу до конца и влюбить в нее читателя.

Вопросы и подсказки для каждой ячейки таблицы можно найти ниже. Советуем сначала отвечать как можно более кратко, по мере заполнения таблицы возвращаясь к пройденным вопросам и добавляя новые сведения, чтобы создать систему взаимосвязей между разными аспектами жизни мира и его обитателей.

Например, внешний вид зданий, построенных разумными жителями планеты, может быть продиктован их эстетической, культурной, политической и религиозной системой представлений, климатом, естественным ландшафтом, наличием опасных хищников и так далее.

Отвечать на все вопросы сразу не обязательно. Вы можете вернуться к ним позже. А можете проигнорировать, если они покажутся вам лишними. Вполне возможно, что большую часть информации из таблицы в тексте вы использовать не будете. Тем не менее, тщательно проработав мир на этапе подготовки, вы очень облегчите себе жизнь.

Для простоты мы делаем вид, что разговор идет исключительно об удаленной планете N – но таблица может пригодиться и для конструирования другого измерения, Земли будущего, гигантского космолета или таинственного мира на дне Марианской впадины.

Шаг первый: планета

Итак, приступаем к заполнению таблицы! Здесь, как и в каждом следующем пункте, важно помнить, что таблица и вопросы к ней – всего лишь инструмент. Он должен быть полезным и легким в использовании. Добавляйте ячейки, увеличивайте или уменьшайте количество вопросов, создайте отдельную таблицу, посвященную грибам, певчим птицам, типам оружия, экспорту или научным открытиям, – все в ваших руках!

Вот список предварительных вопросов, которые помогут заполнить, вторую строку таблицы.

Расположение. Где находится планета N? Сложно ли до нее добраться? Насколько она велика? Как далеко от своей звезды она находится? Сколько у планеты N лун? Как выглядит ночное небо?

Атмосфера. Какая у планеты атмосфера? Из чего она состоит?

Физика и химия. Какого планета цвета? Из чего состоит почва? Какова длина светового дня? Гравитация? Это молодая планета или старая?

География и климат. Есть ли на ней вода? В каких агрегатных состояниях? Какой на планете климат? Как может меняться погода? Есть ли океаны, материки, острова? Моря, реки, озера? Горы, вулканы, равнины, пустыни?

Кратко ответьте на вопросы. Заполняя каждую следующую ячейку и строку, возвращайтесь назад и расширяйте свои ответы. Сплетайте нити в одно большое полотно!

Шаг второй: жизнь

Заполняем четвертую строку таблицы. Узнаем, есть ли на планете N жизнь и какая она!

Основа основ. Здесь речь может идти как о биохимии – жизнь может быть углеродной или, например, кремниевой. А может – об основном принципе существования живых организмов. Например, «сильный ест слабого», «все организмы находятся в симбиозе», «главный ресурс, за который борются виды, – солнечный свет», «планета – это один большой организм», «смерти нет – только цикл перерождений» и так далее.

Флора. Снова отвечаем на вопросы – не забывайте подглядывать в другие ответы – география и климат вашей планеты подскажут, какие растения могут на ней жить.

Есть ли на вашей планете растения? Они зеленые? Есть ли деревья, кустарники, травы, мхи? Каких они бывают размеров? Влияют ли они на рельеф и географию (есть ли леса, поля, джунгли)? Есть ли на планете опасные растения (ядовитые, хищные, разумные)? Какие у них способы размножения? Доминирующие, редкие и исчезающие виды? Виды с особыми свойствами (целебными, питательными, галлюциногенными)?

Фауна. Давайте заселим ваш мир! Можно просто ответить на вопросы, а можно придумать мини-игру. Допустим, начать с одного конкретного вида, а потом создать для него добычу, врагов, конкурентов и друзей. Например:

«На планете N в полях срединного континента живет маленькая фиолетовая ящерица, которая, почувствовав опасность, набирает в расширяющиеся легкие столько воздуха, что надувается и взлетает на несколько метров. Она пожирает блестящих зеленых жуков-кровопийц и конкурирует за пропитание со стоногими пауками. На ящериц охотятся средних размеров хищные млекопитающие, похожие на кротов. Они ждут добычу под землей, а потом, мгновенно вырыв выход на поверхность, хватают ящериц мощными когтистыми лапами и утягивают под землю. Зато крупные хищники ящериц не трогают. Зависшие в воздухе ящеры указывают им места, где под землей прячутся кроты, и таким образом помогают охотиться».

Можно продолжить и придумать дополнительных врагов, друзей и добычу сначала стоногим паукам, а потом – кротам.

Ну а теперь – вопросы!

Насколько развиты животные этой планеты? Одноклеточные, многоклеточные? Есть ли птицы, рыбы, рептилии, млекопитающие, насекомые или их модифицированные варианты? Опасные, безобидные, пугающие виды? Сверххищники? Доминирующие, редкие и исчезающие виды? Виды с особыми свойствами?

Подумайте, может быть, вам захочется добавить ячейку и сделать отдельный список вопросов для грибов, вирусов, мхов, бактерий или болезней. Если так – не сдерживайтесь!

Подсказка: в качестве источника вдохновения можно использовать биологические классификации земных животных. Гребневики и стрекающие, тихоходки и звездоносы – многие современные виды фантастичны сами по себе.

Шаг третий: общество

А теперь переходим к самому сложному – разумной жизни. Заполняем шестую и седьмую строку.

Уровень развития. Социально-исторического, политического, научного, технического, культурного, медицинского.

Физиология и облик. Жители планеты N – гуманоиды? Ящерообразные? Разумные каменные големы? Насколько они выносливы? Чем питаются? Спят ли они, и снятся ли им сны? Что насчет полов? Способов размножения? Эмоций и чувств?

Система ценностей и табу. Что для них самое важное? Верность? Война? Выживание? Они агрессивны или миролюбивы? Свободолюбивы? Рациональны? Есть ли у них понятие семьи, дружбы, любви, мечты? Какие действия запрещены, и чем нарушение запретов карается? Какие поступки поощряются?

Плотность населения. Планета перенаселена или заселена слабо? Люди живут в основном в городах, в деревнях или поодиночке? Велики ли не тронутые цивилизацией территории?

Язык и способы общения. Они разговаривают при помощи слов, звуков или жестов? Общаются телепатически? Проецируют визуальные образы? Подумайте, как эта языковая система могла развиваться. Существуют ли вымершие языки, высокий и низкий стиль общения, нормы вежливости?

Устройство общества. Количество государств или племен на планете? Присутствует ли в них сословное, классовое или любое другое расслоение? Есть ли у них законы и негласные нормы поведения? Какие системы управления, суда и контроля существуют в этом обществе? Есть ли у них деньги? Профессии или группы занятий? Система образования? Как они воспитывают детей?

История, религия и культура. Какие исторические события сильнее всего отражаются на сегодняшней жизни обитателей планеты? Какие религиозные взгляды у разных групп жителей? Какие ритуалы они исполняют, какие традиции поддерживают? Приводят ли различия к конфликтам? Как они относятся к искусству, какие произведения создают? Есть ли у них праздники?

Быт. Они ведут оседлый образ жизни или кочуют? В каких домах живут, хоронят ли мертвых? Готовят ли еду? Какой у них транспорт? Заводят ли они домашних питомцев? Как работают? Как отдыхают? Их повседневная жизнь безопасна? Существуют ли более и менее привилегированные группы жителей?

Важно! На планете могут одновременно жить несколько разумных видов. Кроме того, жизнь инопланетян может очень сильно отличаться в зависимости от того, на каком материке, острове или в какой стране они живут. Многое может зависеть от социального или кастового положения. Если понадобится – сделайте отдельные таблицы для каждой группы жителей планеты. А еще можно отдельно продумать социальные проблемы, экономические вызовы, религиозные и национальные конфликты.

Шаг четвертый: взгляд со стороны

Даже если вы не планируете вводить в вашу историю чужаков из других миров, таким чужаком на первой же прочитанной строчке станет ваш читатель.

Ну а если жители вашей планеты уже вступили или вот-вот вступят в контакт с инопланетянами, вам в любом случае придется вписать свою планету в глобальный контекст. Заполняем последнюю строчку таблицы!

Проблемы. Что на вашей планете с наибольшей вероятностью убьет чужака? Низкая температура, плотоядный слизняк или стрела? А может, на вашей планете путешественнику ничего не грозит, пока он не попытается засунуть нос в тайны религиозных культов? Какие социальные, экологические, экономические и любые другие проблемы сразу видны со стороны? А какие почти незаметны? Понятно ли путешественнику, только что прибывшему на планету, что больше всего волнует ее жителей, что провоцирует конфликты между разными группами населения?

Незабываемое впечатление. Какую фотографию из путешествия по планете N вы бы повесили на холодильник? Чем чужеземец восхитился бы, что захотел увезти с собой? Что могло бы заставить его бросить свой мир и остаться жить на вашей планете?

Странности. Что на вашей планете стороннему наблюдателю показалось бы странным? С чем он не смог бы смириться, чего не понял бы? Речь может идти как о местных традициях, так и о вкусе еды, оранжевом небе или навязчивом дружелюбии всех представителей местной фауны.

Внешний мир. Связана ли ваша планета с другими? Существуют ли торговые и военные отношения с соседними и отдаленными мирами? Что идет на экспорт, и что инопланетяне импортируют? Воюют ли они с кем-нибудь? Как жители планеты относятся к жителям других миров? Почему этот мир интересен (или не интересен) представителям других цивилизаций?

* * *

Ура, таблица готова! Самое время в очередной раз перечитать ее от начала и до конца и добавить еще больше деталей. А теперь представьте, что вы – автор энциклопедии и вам нужно написать статью о планете N – короткую и емкую. Включите в нее только самую важную и интересную информацию. Это и будет бриф – заготовка описания планеты. Семечко, из которого вырастут ваши миры.

Не забывайте, что вашим героям, кем бы они ни были, о планете всегда известно гораздо меньше, чем вам. Вы можете написать еще несколько брифов от лица ваших героев – жителей планеты или чужаков.

Примеры

«Все это склоняло ученых к выводу, что перед ними мыслящее существо, что-то вроде гигантски разросшегося, покрывшего целую планету протоплазменного моря-мозга, которое тратит время на неестественные по своему размаху теоретические исследования сути всего существующего, а то, что выхватывают наши аппараты, составляет лишь оборванные, случайно подслушанные обрывки этого, продолжающегося вечно в глубинах океана, перерастающего всякую возможность нашего понимания, гигантского монолога».

Станислав Лем «Солярис»

В этом отрывке Лем знакомит нас с «основой основ» своего мира. Его планета – предположительно единый организм.

«Как радостно приветствовала тот первый корабль вся планета!.. Он хорошо помнил, какой все испытали шок, когда оказалось, что пришельцы были не цельным организмом, а отдельными, не связанными друг с другом кусками. Шок уступил место жалости, после чего решили перейти к действиям. Оставалось неясным, как они приживутся в сообществе, но колебаний не было. Всякая жизнь священна, нашлось бы место и для них для всех, от огромных четко мыслящих и до крошечных существ, размножающихся в темноте.

Однако случилась ошибка – неверно просчитали способ мышления фрагментов. Четко мыслящие поняли, что произошло, и воспротивились.

Конечно, они перепугались и не разобрались до конца.

Вначале они установили барьер, а потом уничтожили сами себя, распылив корабль на атомы.

Бедные, глупые фрагменты.

По крайней мере на этот раз все будет по-другому. Их ждет спасение, хотят они того или нет».

Айзек Азимов «Зеленые пятна»

У Азимова «основа основ» та же, но реализована совсем иначе. Если в «Солярисе» мы видим чуждый мир глазами человека и мучаемся, пытаясь догадаться, чего же от него добивается планета, то у Азимова мы точно знаем ее мысли.

«Вы опять задаете мне вопросы, на которые я просто не умею ответить. Поймите вы это, наконец: не умею. Эрозия построек, помните? Превращение воды в желчь… Впрочем, это было еще до вас… Теперь вот – павианы. Помните, вы у меня допытывались, как это так: люди разных национальностей, а говорят все на одном языке и даже не подозревают этого. Помните, как это вас поражало, как вы недоумевали, пугались даже, как доказывали Кэнси, что он говорит по-русски, а Кэнси доказывал вам, что это вы сами говорите по-японски, помните? А вот теперь вы привыкли, теперь эти вопросы вам и в голову не приходят. Одно из условий Эксперимента. Эксперимент есть Эксперимент, что здесь еще можно сказать?»

Аркадий и Борис Стругацкие «Град обреченный»

Мир Эксперимента. Вводные данные меняются каждый день – сегодня не похоже на завтра. И это – местная «основа основ».

«Он не понимает. Да и как ему понять? Ему повезло, он не знает, что такое серый террор, что такое дон Рэба. Все, чему он был свидетелем за пятнадцать лет работы на этой планете, так или иначе укладывается в рамки базисной теории. И когда я говорю ему о фашизме, о серых штурмовиках, об активизации мещанства, он воспринимает это как эмоциональные выражения. “Не шутите с терминологией, Антон! Терминологическая путаница влечет за собой опасные последствия”. Он никак не может понять, что нормальный уровень средневекового зверства это счастливый вчерашний день Арканара. Дон Рэба для него – это что-то вроде герцога Ришелье, умный и дальновидный политик, защищающий абсолютизм от феодальной вольницы. Один я на всей планете вижу страшную тень, наползающую на страну, но как раз я и не могу понять, чья это тень и зачем… И где уж мне убедить его, когда он вот-вот, по глазам видно, пошлет меня на Землю лечиться».

Аркадий и Борис Стругацкие «Трудно быть богом»

И снова Стругацкие. Отрывок о проблемах общества глазами человека из другого мира. Ему кажется, что он один видит страшную опасность, нависшую над жителями Арканара. Книгу Стругацких очень интересно рассматривать в рамках разговора о колониализме. Может ли вообще чужак улучшить жизнь общества, которое считает «неразвитым»?

«И солнце явилось. Оно пламенело, яркое, как бронза, и оно было очень большое. А небо вокруг сверкало, точно ярко-голубая черепица. И джунгли так и пылали в солнечных лучах, и дети, очнувшись, с криком выбежали в весну.

– Только не убегайте далеко! – крикнула вдогонку учительница. – Помните, у вас всего два часа. Не то вы не успеете укрыться!»

Рэй Брэдбери «Все лето в один день»

В коротком рассказе Брэдбери о детях, живущих на Венере, местный климат и условия жизни (непрекращающийся дождь и солнце, выглядывающее на пару часов раз в семь лет) – лишь повод поговорить об ожидании чуда и страшном преступлении – попытке у кого-то это чудо отобрать.

Упражнения

Упражнение 1

Взгляните на нашу Землю отстраненным взглядом энциклопедиста. Заполните таблицу, придумав одно фантастическое допущение, чтобы создать свою «Землю-2».

Упражнение 2

Откройте любой ресурс, в котором есть раздел с новостями науки. Найдите три новости об инновационных разработках или исследованиях. Отбросьте конкретику (упоминание стран, слишком сложные концепции или термины, имена ученых) и скомбинируйте их. Например, вы нашли три новости:

Иммунологи выяснили, что накопление молекул белка IL-3 в тканях мозга ведет к усугублению симптомов рассеянного склероза.

В Китае провели интервенционную операцию по соединению компьютера с мозгом приматов.

В США впервые провели внутриутробную операцию по удалению аневризмы из мозга ребенка.

Вы объединили их и получили такое сообщение:

«Чтобы остановить повальное развитие болезней мозга из-за накопления в его тканях определенного белка, ученые стали проводить операции по соединению мозга детей, находящихся в утробе матери, с компьютером».

Теперь это – единственное, что вы знаете о планете N, первый краткий ответ на вопрос об уровне развития науки и технологии в этом мире. Заполните остальные ячейки таблицы, отталкиваясь от этой информации.

Чек-лист: как стать демиургом

☐ Ознакомьтесь с таблицей и скорректируйте ее под себя.

☐ Создайте планету, ответив на вопросы о ее расположении, атмосфере, физике, химии, географии и климате.

☐ Заселите ее, продумав принцип существования живых организмов, флору и фауну.

☐ Воспользуйтесь мини-игрой – заселяйте планету, создавая каждому виду добычу, врагов, конкурентов и друзей.

☐ Используйте в качестве источника вдохновения современных и вымерших животных, новости и научные статьи.

☐ Простройте общество, узнайте о нем все от уровня технического развития до рецептов местной кухни.

☐ Подумайте, нужно ли вам сделать отдельные фрагменты таблицы для разных племен, государств или разумных видов.

☐ Задумайтесь, какие политические, религиозные, социальные проблемы и конфликты могут существовать в созданном вами обществе.

☐ Посмотрите на свой мир глазами чужака: что покажется ему красивым, опасным, странным, полезным?

☐ Перечитайте таблицу, расширьте и дополните свои ответы.

☐ Напишите бриф – энциклопедическую статью о вашем мире.

☐ Помните, ваши герои могут знать о мире гораздо меньше, чем вы. Напишите брифы с точки зрения разных персонажей вашего будущего текста.

Список дополнительной литературы

1. Лем С. Фантастика и футурология. М.: АСТ, 2008.

Теория жанра, рассказы Лема о собственных работах, критика современников и обзор научной фантастики с момента ее появления.

2. Тодоров Ц. Введение в фантастическую литературу. М.: Дом интеллектуальной книги, 1997.

Попытка вычленить из большого количества разнообразных фантастических текстов нечто универсальное для жанра.

3. ПостНаука (https://postnauka.ru/).

Лекции, статьи и интервью, в которых ученые рассказывают о науке простыми словами. На этом сайте можно искать не только материалы, но и экспертов, к которым при необходимости можно обратиться с вопросом.

Татьяна Смирнова
Какнаписать детектив

Детектив – это литературный жанр, посвященный расследованию преступлений. Жанр, который показывает: нет такой загадки, которую невозможно разгадать, и нет такого зла, которое не может быть побеждено с помощью разума и обаятельного сыщика.

Если вы решились взяться за создание детектива, полюбите этот жанр. Не относитесь к нему свысока. Помните, что это литература со сложной историей, своими правилами и философией. А пока – давайте разберемся, из каких элементов она состоит.

1. Загадка

Поиск разгадки – главная движущая сила детектива, поэтому без тайны вам не обойтись. Тайна в детективе всегда рукотворна и не обладает сверхъестественной природой. Не беритесь за секрет Бермудского треугольника – лучше подумайте о людях, которые лгут, о вещах, которые оказываются не тем, чем представлялись поначалу, о преступлениях, которые никогда не были раскрыты. Найдите в них что-то необычное. Что-то, что выбивается, что не дает вам спать по ночам. Куда исчез из поезда Дижон – Париж изобретатель Луи Лепренс, создавший прообраз киноаппарата? Кто выбрасывал в море Селиш обувь с останками человеческих ступней? Попробуйте сделать это отправной точкой вашей истории.

Поймите для себя: что произошло? Кто преступник? Почему он это сделал? А потом ведите вашего героя к ответам на эти вопросы.

Считается, что самые захватывающие детективные загадки связаны с убийством, но вы имеете право расследовать что угодно – главное, пусть ваша загадка будет необычной, интригующей и многослойной. Все должно быть сложнее, чем кажется на первый взгляд. Даже поиски пропавшей ламы могут привести сыщика к расследованию серьезных преступлений (как это случилось в романе Эрин Маккарти и Кэти Лав «Альпакалипсис придет, Лама всех спасет»).

2. Ключи-подсказки и поиск преступника

Для того чтобы ваш герой-сыщик смог разгадать мотивы преступления и раскрыть личность преступника, вам и преступнику нужно действовать сообща и оставить сыщику какие-то улики, которые и натолкнут его на след. Будьте внимательны к деталям. Самые простые вещи – неровно висящая картина, осколок, приоткрытое окно – могут оказаться самыми важными.

Чтобы ваш детектив получился по-настоящему захватывающим, не делайте идиотов ни из преступника (вряд ли он обронит паспорт на месте преступления), ни из сыщика (если на ковре в комнате видны засохшие пятна крови, едва ли он закроет на это глаза).

Помните, что помимо преступника и сыщика в детективе есть и третья сторона – читатель. Он расследует преступление вместе с сыщиком, а иногда даже – наперегонки с ним. Именно поэтому они должны быть в равных условиях и получать все ключи одновременно. Случай Шерлока Холмса, когда в своих финальных монологах он рассказывает о деталях, про которые читатель ничего не знал, в современном детективе уже считается дурным тоном.

3. Преступник и сыщик

Что бы ни было отправной точкой вашего детектива (образ преступника, образ сыщика или же само преступление), помните, что за каждым преступлением и за каждым расследованием стоит человек, и он должен быть правдоподобен и интересен (с. 103, рецепт «Приворотное зелье: как эмоционально сблизить читателя и героя»). Вспомните гениального и жестокого профессора Мориарти, проницательную любительницу слухов мисс Марпл или мастера перевоплощений Фандорина.

Пусть ваши преступник и сыщик будут умны, азартны, с четкой мотивацией и страстью. Из-за чего преступник совершил преступление? Что заставило героя взяться за расследование? Ведь в современном детективе зачастую сыщик – вовсе не профессионал, а обычный человек. Как часто вы пытаетесь раскрыть таинственную смерть соседа с тринадцатого этажа? Что могло бы побудить вас это сделать? Например, герой романа Жоэля Диккера «Правда о деле Гарри Квеберта» пытается оправдать своего любимого учителя и друга, которого обвиняют в убийстве пятнадцатилетней девочки. А героиня романа А.Дж. Финна «Женщина в окне» опасается за свое психическое здоровье – ведь никто не верит в то, что она и впрямь стала свидетельницей убийства в соседнем доме.

Добавьте в образы преступника и сыщика цепляющих черт – что-то, что сделает их неординарными людьми. Придумайте им слабости, чтобы они не казались несокрушимыми. Однако сделайте сыщика смелым, чтобы в своем расследовании он не избегал самых опасных мест и поступков, а преступника – отчаянным, чтобы в стремлении уйти от правосудия он создавал герою как можно больше неразрешимых проблем.

4. Сюжет

Как правило, сюжет детектива мифологичен и строится по «пути героя», подробно описанному Джозефом Кэмпбеллом: герой покидает свой привычный мир и отправляется навстречу вызову, проходит испытания, погибает и возрождается, сталкивается с главным противником, побеждает его и с триумфом возвращается домой. Через эти же стадии проходит и ваш сыщик. Он берется за дело, меняется в результате испытаний (например, сначала он может относиться к делу наплевательски и лишь потом осознать его серьезность), проживает метафорическую смерть (как правило, когда его жизни грозит реальная опасность), воскресает, вступает в открытое противостояние с преступником – и достигает успеха.

Помните, что за основным сюжетом есть еще и «скрытый» сюжет – то, что происходило до основного действия (преступление и история преступления), и то, что происходит параллельно и пока что скрыто от наших глаз (то, что делает преступник).

Постарайтесь сделать сюжет динамичным, не сбавляйте, а, наоборот, наращивайте напряжение. Переворачивайте ожидания читателя. Подумайте, чего он ждет от героя в следующей сцене, и поступите иначе.

5. Сеттинг

Ваш детектив может разворачиваться в любой обстановке: от деревни до космического корабля. Главное – будьте внимательны к антуражу и к детали. В детективе деталь – это не только средство психологизма и поэтизации, но и способ раскрыть загадку.

Один из важных для детектива образов – это город. Ходите по улицам своих и чужих городов, рассматривайте их на гугл-картах, проникайтесь их вайбом, общайтесь с людьми. Подумайте: какое впечатление создает этот город, если вы приезжаете в него как турист и если вы в нем живете? О каких знаковых местах знает каждый и о каких никто не слышал? Где опасные и криминальные районы? Где бы ваш убийца мог вероятнее всего совершить преступление? Какие детали мы можем заметить на остановках, на вокзалах, в театрах? Если хорошо изучить место, в которое вы помещаете свой детектив, оно само может подсказать вам дальнейшие повороты сюжета (с. 146, рецепт «До свиданья, мой любимый город: пространство как герой текста»).

Примеры

В детективном произведении особенно важно увлечь читателя с первых строк. Вот как с этим справляются разные авторы.

Агата Кристи обрушивает на нас смерть в первом же предложении, а затем создает интригу, несколько замедляя действие, не раскрывая подробностей, но обещая тревожные дни:

«Миссис Феррарc умерла в ночь с 16 на 17 сентября, в четверг. За мной прислали в восемь утра, в пятницу, семнадцатого. Делать мне было уже нечего: она скончалась за несколько часов до моего прихода.

Когда я вернулся домой, был уже десятый час. Я открыл американский замок парадного своим ключом и нарочно немного задержался в холле, вешая шляпу и легкое пальто, которое с разумной предусмотрительностью надел в это прохладное осеннее утро. Честно говоря, я был немного обескуражен и обеспокоен. Не хочу утверждать, что уже тогда предвидел события на несколько недель вперед, но интуиция подсказывала мне, что дни предстоят тревожные».

Агата Кристи «Убийство Роджера Экройда»

Начало романа Жоэля Диккера более динамично (с. 161, рецепт «Первое впечатление: краткая типология начал»). Диккер позволяет читателю стать свидетелем страшной сцены, вся правда о которой раскроется только в конце:

«– Единый диспетчерский центр полиции. Что случилось?

– Алло! Меня зовут Дебора Купер, я живу на Сайд-Криклейн. По-моему, я только что видела, как какой-то мужчина гонится в лесу за девушкой.

– Опишите точно, что произошло.

– Я не знаю! Я стояла у окна, смотрела в сторону леса и увидела там эту девушку, она бежала между деревьями… И ее преследовал мужчина… По-моему, она пыталась от него спастись.

– Где они сейчас?

– Я… Я их больше не вижу. Они в лесу.

– Немедленно высылаю к вам группу, мэм.

Именно с этого звонка начались события, всколыхнувшие весь город Аврора, что в штате Нью-Гэмпшир. В тот день бесследно исчезла Нола Келлерган, местная девушка пятнадцати лет. И больше ее никто никогда не видел».

Жоэль Диккер «Правда о деле Гарри Квеберта»

Ричард Осман создает интригующее начало за счет легкости тона и комичности ситуации, а также определенного остранения: он предлагает всего лишь представить, что преступление произошло – а затем шокирует неожиданной фразой:

«Это случилось за ланчем месяца два или три назад и, должно быть, в понедельник, потому что подавали пастуший пирог. Элизабет сказала: она видит, я сейчас ем, но хотела бы задать вопрос про ножевую рану, так не будет ли это неудобно.

Я ответила: “Ничего, спрашивайте, конечно” или что-то в этом роде. Я не всегда точно все запоминаю, лучше уж сразу вам сказать. Тогда она открыла большой конверт, в котором я увидела листы с текстом и, кажется, краешки старых фотографий. А затем перешла прямо к делу.

Элизабет попросила меня представить, что некую девушку ударили ножом. Я спросила, каким ножом, а Элизабет сказала, что, вероятно, обычным кухонным. “Джон Льюис”. Марку она не назвала, но я представила именно такой нож. Потом она попросила вообразить, что преступник ударил девушку три или четыре раза, точно под грудину. Выдернул – ударил, выдернул – ударил, мерзкие раны, но артерию не задело. Элизабет говорила довольно тихо, потому что люди ели, а она все же привыкла держаться в рамках приличия.

И вот когда я представила себе эти ножевые раны, она меня спросила, за какое время та девушка истекла бы кровью до смерти».

Ричард Осман «Клуб убийств по четвергам»

Донна Тартт переворачивает правила детектива, в самом начале давая понять, что рассказчик имеет прямое отношение к убийству:

«В горах начал таять снег, а Банни не было в живых уже несколько недель, когда мы осознали всю тяжесть своего положения. Кстати, нашли его только через десять дней после гибели. Это была одна из самых крупных поисковых операций за всю историю Вермонта – полиция штата, национальная гвардия, ФБР. В колледже отменили занятия, в Хэмпдене временно закрыли красильную фабрику, люди приезжали из Нью-Гэмпшира и Нью-Йорка, даже из Бостона. Странно, что бесхитростный план Генри прекрасно сработал, несмотря на все непредвиденные обстоятельства. Мы ведь вовсе не собирались прятать тело. На самом деле мы просто оставили его там, куда оно упало, понадеявшись, что случайный прохожий наткнется на него прежде, чем исчезновение Банни заметят. Все говорило само за себя: шаткие камни, осыпавшийся край обрыва, на дне ущелья – труп со сломанной шеей. Обычный несчастный случай. Смиренно пролитые слезы, скромные похороны – все могло бы пройти тихо и незаметно, если бы той ночью не выпал снег. Он полностью занес тело Банни, и через десять дней, когда наконец настала оттепель, участники поисков – полиция, ФБР, волонтеры – обнаружили, что все это время ходили по его трупу, утаптывая снег в плотную ледяную корку».

Донна Тартт «Тайная история»

Упражнения

Упражнение 1

Прочтите начало романа Жоэля Диккера «Загадка номера 622».

«В полседьмого утра “Палас Вербье” был погружен во тьму. Снаружи еще не рассвело и валом валил снег.

На шестом этаже открылись дверцы служебного лифта. Оттуда вышел официант с завтраком на подносе и направился к люксу 622.

Подойдя, он заметил, что дверь приоткрыта. Сквозь щелку просачивался свет. Официант объявил о своем приходе, но никто не отозвался. В конце концов он решил войти, предполагая, что дверь открыли специально для него. Заглянув внутрь, он вскрикнул от ужаса».

Придумайте и напишите как можно больше вариантов того, что увидел официант. Постарайтесь шокировать читателя и заинтриговать его загадкой.

Упражнение 2

Выберите героя, который будет вашим детективом:

• преподаватель математики на пенсии;

• инста-блогерка;

• тихий и стеснительный студент средней школы;

• деревенская старушка;

• девушка, раскладывающая таро;

• священник.

Напишите сцену, в которой ваш герой берется за дело. Пусть в этом этюде он продемонстрирует свои привлекательные черты и слабости. А также подумайте и покажите, какое именно преступление может подтолкнуть вашего героя, далекого от роли детектива, к собственному расследованию.

Чек-лист

☐ Тайна.

☐ Смелый и не лишенный гениальности детектив.

☐ Отчаянный и страстный преступник.

☐ Улики, разбросанные по тексту, на виду у читателя.

☐ Динамичный мифологичный сюжет.

☐ Сеттинг.

☐ Напряжение.

Список дополнительной литературы

1. Фрэй Д.Н. Как написать гениальный детектив. СПб.: Амфора, 2005.

Путеводитель по детективу для начинающих, который расскажет, как строить схемы детектива, плести запутанные сюжеты и создавать многогранных героев.

2. Только не дворецкий: Золотой век британского детектива. М.: Corpus, 2012.

Во введении можно найти краткий экскурс в историю развития детективного жанра, а далее – познакомиться с отличными британскими детективными рассказами.

3. Кестхейи Т. Анатомия детектива. Будапешт: Корвина, 1989 (https://coollib.com/b/442558-tibor-kestheyi-anatomiya-detektiva/read).

Нетривиальное исследование-расследование об истории, философии, эстетике детектива.

4. Кэмпбелл Дж. Тысячеликий герой. СПб.: Питер, 2018.

Работа о пути героя, изучив которую, вы сможете узнать о мифе, лежащем в основе большинства художественных текстов и фильмов, и внести мифологические подтексты в ваши произведения.

5. Martin Edwards (Crime novelist) (https://martinedwardsbooks.com/articles/).

Англоязычный сайт со статьями и рецензиями от британского автора детективов – для тех, кто хочет узнать больше об истории жанра и его авторах, а также о типах злодеев, героев, преступлений и загадок.

Александра Новикова
И мертвые с косами стоят: как напугать читателя

Со страшными историями мы знакомимся еще в детстве, начиная с одного черного-черного города с одной черной-черной улицей. Несмотря на то что у некоторых ужасы продолжают ассоциироваться с вечерами в детском лагере или тонкими книжками Р.Л. Стайна, существует целый пласт романов с завораживающе страшными сюжетами – и имя им готическая литература. В такой литературе одним из героев является таинственная и мощная сила, существа из изнанки нашего мира или попросту абсолютное зло.

Цель страшных историй – попробовать объяснить опасную вселенную, назвать угрозу, придать ей форму. Чтение и просмотр ужастиков привлекает нас и на физическом уровне: хорроры провоцируют адреналиновый скачок (который, в свою очередь, дает нам энергию) и увеличивают уровень дофамина.

Это объясняет то, что ужасы – все еще один из самых популярных жанров в литературе. Берясь за него, нам нужно хорошенько постараться, чтобы напугать искушенного читателя. Ингредиенты для хорошего ужастика мы разберем в этом рецепте – а еще одну часть дела за нас сделает человеческое любопытство. Ведь кому из нас не хочется узнать, что находится там, за пределами нашего понимания и видения? Там, за приоткрытой дверью в мрачный подвал?..

Итак, что нужно, чтобы напугать читателя?

Смерть

Смерть – ядро практически каждой страшной истории. Вы можете возразить, что есть страшные рассказы не о смерти, а, например, о чем-то загадочном и непонятном. Но страшным это загадочное и непонятное делает именно высокая вероятность умереть при столкновении с ним. По аналогии с фобиями: мы не боимся высоты, мы боимся упасть. Мы не боимся замкнутых пространств – мы боимся там задохнуться.

Но все же мы можем уточнить сущностную характеристику смерти: нас пугает не непосредственно смерть, а бесконтрольная смена привычного состояния на непривычное. Вместо смерти за страшным поворотом может быть бессмертие – как в «Долгом Джонте» Стивена Кинга. И это не менее страшно.

Интрига и саспенс

Для страшной истории важно постепенное нагнетание обстановки и развитие интриги. Чувство неопределенности является тем, что большинство называет признаком хорошего ужастика. Выразить это чувство можно через контраст, через мир в нашем тексте, который должен быть максимально определенным, ярким, настоящим, – так мы поверим в то, что ужасы происходят на самом деле. В рассказе Кинга о живом пальце на фоне событий по телевизору идет телевикторина – мы слышим вопросы и ответы, и нам кажется, что все это происходит в нашей реальности.

В нагнетании обстановки нам может помочь смена темпа повествования: например, медленное описание тихого, пустого места сменяется пронзительным звуком автомобильной сирены и активными действиями героя.

Сеттинг и хронотоп

Время и место действия вашей страшной истории имеют огромное значение, они поддерживают и отражают атмосферу ужаса, созданную вами в сюжете. Пространство, в котором происходит действие в хоррорах, часто пластично, меняется вместе с сознанием героя – но может пугать и само по себе: своей герметичностью (подвал, лабиринт, комната) или бескрайностью (темный лес, пустыня, океан). Нужно помнить: пространство и время непредсказуемы. Они – еще один враг.

Витальность

Витальность – это способность оставаться живым. Герой вашего текста должен быть максимально живым перед тем, как окажется в опасной близости от смерти.

Деталь поможет нам подчеркнуть это свойство: герой (и все вокруг него) много что делает – и делает это подробно. Он много и сильно чувствует – он живой. Акцент на действиях, ощущениях, мелочах, а также близость героя к читателю (с. 103, рецепт «Приворотное зелье: как эмоционально сблизить читателя и героя») сделают вашего героя витальным.

Монстр

В каждой страшной истории есть источник зла – и это зло неотвратимо. У героя ужастиков есть антагонист (с. 121, рецепт «Отрицательный персонаж: злодей, антагонист и прочие монстры»). Это может быть монстр, злодей или ложный герой – друг/родственник/близкий человек главного героя, которого мы до определенного момента считаем положительным персонажем.

Важно! Детали в ужастике нужны не только для демонстрации витальности героя: они также могут служить зеркалом для безумия. Звуки, предметы, движения могут постепенно искажаться по ходу повествования, помогать нам заметить изменение в реальности героя, давать небольшие подсказки – так, когда, например, отражение героя двигается асинхронно от него самого.

Примеры

«Она лежала как живая. Чело, прекрасное, нежное, как снег, как серебро, казалось, мыслило; брови – ночь среди солнечного дня, тонкие, ровные, горделиво приподнялись над закрытыми глазами, а ресницы, упавшие стрелами на щеки, пылавшие жаром тайных желаний; уста – рубины, готовые усмехнуться… Но в них же, в тех же самых чертах, он видел что-то страшно пронзительное. Он чувствовал, что душа его начинала как-то болезненно ныть, как будто бы вдруг среди вихря веселья и закружившейся толпы запел кто-нибудь песню об угнетенном народе. Рубины уст ее, казалось, прикипали кровию к самому сердцу. Вдруг что-то страшно знакомое показалось в лице ее».

Николай Гоголь «Вий»

Ключевое словосочетание этого фрагмента: «как живая». При всей красоте героини, она мертва, и то, как она выглядит, – неестественно, неправильно, что еще раз подчеркивается Гоголем в блестящем сравнении о печальной и заунывной песне.

«Таким я видела его, как вижу сейчас буквы, наносимые мной на эту страницу; потом, ровно через минуту, он переменил место и медленно прошел в противоположный угол площадки, не отрывая от меня взгляда. Да, я остро ощущала, что в продолжении этого перехода он все время не сводит с меня глаз, и даже сейчас я вижу, как он переносит руку с одного зубца на другой. Он постоял на другом углу, но не так долго, и даже когда он повернулся, он все также упорно смотрел на меня.

Он повернулся – и это все, что я помню».

Генри Джеймс «Поворот винта»

К этой сцене Генри Джеймс уже довольно долго нагнетает обстановку, добавляя все больше подозрительных деталей. Эта сцена – поворотная, один из тех самых необратимых «поворотов винта», в ней мы понимаем, что опасения, которые появились у героини, не беспочвенны, все ее страхи – реальны.

«И сразу он опять заулыбался. Конни смотрела, как неуклюже выползает на лицо эта улыбка, словно из-под маски. У него не лицо, а маска, – мелькнула нелепая мысль, – загорелая маска, налеплена, под подбородком она кончается, будто он намалевал лицо коричневым, а про шею забыл».

Джойс Кэрол Оутс «Куда ты идёшь, где ты была?»

Двойственность персонажа, его «ненастоящесть» – при том, что, по всем признакам, этот персонаж является человеком, – достаточно сильно пугает героиню этого рассказа. Мы видим, что реальность надломлена, она начинает бесконтрольно и неотвратимо меняться.

«Нагнулся машинально, хмыкнул – и скользнул взглядом по берегу, где темнела сгорбленная фигура. В груди скакнуло, и Валерычу показалось, что он не может отвести глаз, тянет она его, требует рассмотреть, удостовериться – и испугаться окончательно. Было в этой фигуре что-то лишнее, нечеловеческое, будто она готова была в любой момент изломиться, вывернуться, побежать к Валерычу на ломких многосуставчатых лапах…»

Дарья Бобылёва «Вьюрки»

В этом фрагменте герой видит в фигуре, казавшейся ему человеческой, что-то неестественное, схожее с насекомым, – такой физический «излом» конечностей, резкое искажение, которое может быть и галлюцинацией, достаточно частый прием в хоррорах.

Упражнения

Упражнение 1. Ситуация

Молодая девушка, которая закончила учебный год в университете и закрыла летнюю сессию, идет в магазин за продуктами для ужина.

Придумайте, какая опасность может поджидать ее:

• на улице;

• в магазине;

• по возвращении домой.

• Чем мы можем оттенить эту опасность, сделать ее еще более страшной на контрасте?

Упражнение 2. Набор: мой первый ужастик

• Придумайте три характеристики витальности вашего героя.

• Придумайте три тревожные детали.

• Придумайте, кто будет монстром в вашей истории.

• Напишите эту историю!

Чек-лист: что поможет сделать ваш ужастик по-настоящему страшным?

☐ Смерть (бесконтрольная смена привычного состояния на непривычное).

☐ Интрига и саспенс.

☐ Мрачное время и место.

☐ Витальный герой.

☐ Больше деталей.

☐ Монстр.

☐ Акцент на действиях и ощущениях.

Список дополнительной литературы

1. Мама, у меня будет книга! Как научиться писать в разных жанрах и найти свой стиль // под ред. М. Степновой, М. Кучерской. М.: Бомбора, 2020.

Книга, в которой есть история жанра ужасов, список способов напугать читателя и набор дополнительных упражнений.

2. Кинг С. Как писать книги. М.: АСТ, 2022.

Книга Стивена Кинга о секретах писательского мастерства – кто сможет лучше рассказать о том, как писать ужастики, чем сам Король Ужаса?

3. Waggoner T. Writing in the Dark. Guide Dog Books, 2022.

Книга лауреата премии Брэма Стокера, в которой он рассказывает о том, что сам хотел бы знать прежде, чем начать писать хорроры.

Дарья Скворцова
Лев, хоббит и мальчик со шрамом – пишем фэнтези, которое купит Netflix

Представьте: вы у себя дома. Завариваете послеобеденный чай, ковыряете пальцем штукатурку или учите новый аккорд «Звезды по имени солнце». Ничто не предвещает беды, как вдруг к вам в окно стучится бородатый старец. Или сова. Или открывается проход в другой мир – прямо за слоем штукатурки. И этому волшебному, загадочному, страшно секретному миру срочно нужна ваша помощь.

Примерно так, по мысли Джозефа Кэмпбелла, начинается любой мономиф о путешествии и трансформации героя. Жди его Средиземье, Нарния или Хогвартс – герою все равно придется откликнуться на призыв и пройти тяжелые испытания, чтобы получить награду – возвращение домой.

Книга Кэмпбелла «Тысячеликий герой» оказалась настолько универсальной, что спустя полвека Кристофер Воглер переработал ее в методичку для голливудских сценаристов. Поэтому мономиф о герое вы узнаете во многих сюжетах: от «Звездных войн» и «Аватара» до «Тайны Коко» и «Унесенных призраками».

Если в основе всего – единая структура, что заставляет нас вновь и вновь смотреть фэнтези-фильмы и книги, даже зная, чем все закончится? Ответ прямо за дверью: волшебный мир, в который не просто веришь, а хочешь там остаться.

Создание мира – казалось бы, чего сложного? Берем побольше эльфов, добавляем немножко драконов, щепотку заклинаний и парочку говорящих деревьев – вот вам и фэнтези. Соединяем с сюжетом: наш герой попадает в другой мир, чтобы победить дракона. У кого он узнает путь – у эльфов или у деревьев? А они на стороне героя или дракона? Если героя, то почему дракон их до сих пор не съел? А заклинания против дракона действуют? Давайте разбираться.

Шаг первый

Фэнтези-миры обычно сопротивляются законам физики, но в них действуют законы логики. Вы должны четко знать, какие расы населяют мир, в каких они отношениях друг с другом, какая там флора и фауна, как течет время и сменяются сезоны. А главное, понимать, почему все именно так – иначе читатель вам не поверит (с. 23, рецепт «Сам себе демиург: создаем фантастические миры»). Таково свойство нашего мозга – находить взаимосвязи даже для самых невероятных вещей.

Например, Плоский мир Терри Пратчетта – это диск, который держится на четырех слонах, которые, в свою очередь, стоят на гигантской черепахе. До края диска можно доплыть и даже свалиться – прямо в космос. Куда направляется черепаха, неизвестно. Зато известно, что иногда она шевелится, вызывая небольшие землетрясения, а также ловит метеориты, несущиеся прямо на диск.

Шаг второй

Вашему миру должно обязательно что-то угрожать. Для белого всегда найдется черное, для света – тень, для жизни – смерть, и так далее. В фэнтезийном мире зло обычно имеет такую же мощность, как и добро – если не большую.

В этом основное отличие фэнтези от сказок: герою не должно быть просто. Он выдерживает тяжелые испытания. Он обращается к помощи. Он проходит путь от слабости к внутренней силе – а не становится супергероем мгновенно. Именно поэтому читателю легко соотнести себя с героем и поверить, что к нему тоже однажды попадет конверт из одной чародейской школы.

Гарри Поттер – хороший пример трансформации героя. В первой части он даже не верит, что может быть волшебником. К последней – убежден, что именно ему суждено убить Волан-де-Морта. С каждой книгой испытания становятся сложнее, зло набирает мощь, а краски сгущаются. Но все это делает героя лишь сильнее, готовя к победе в финальной битве.

Шаг третий

Чтобы расти вместе с героем, мы должны знать, что происходит у него в душе. Несмотря на вымышленный мир, чувства остаются реальными: любовь, отчаяние, страх, вера – базовые ценности, лежащие в основе всего. Но самое главное, что дает читателю фэнтези, это, конечно, надежда. Без нее немыслимы эскапизм и облегчение, которые заставляют нас окунаться в волшебные миры снова и снова.

«…Арагорн стоял на стене над воротами. В него стреляли, но словно неведомая сила хранила его. Небо на востоке медленно начало светлеть. Он поднял правую руку с открытой ладонью, показывая, что желает говорить. Орки и дикари бесновались внизу.

– Спускайся, поговорим! – визжали они. – Да прихвати с собой короля. Мы – Урук-хай, мы все равно выкурим вас отсюда. Что ты там высматриваешь? Смотри не смотри, кроме нашей рати ничего не увидишь! Тащи сюда своего трусоватого вожака!

– Король сам решает, что ему делать, – возразил Арагорн.

– Тогда зачем ты туда влез? Чего высматриваешь? Нашу непобедимую армию?

– Я жду рассвета, – зычно отвечал Арагорн.

– Что тебе в нем? – кричали снизу. – Мы – Урук-хай, мы бьем без промаха и днем, и ночью! Убирайся со стены, пока цел! Долой! Тебе нечего сказать нам!»

<…>

«Арагорн вернулся к Теодену. Арка ворот, на которой он только что стоял, рухнула в дыму и пыли. Орки с воем ринулись в пролом. В тот же миг глухой ропот пробежал по рядам Сарумановых орд, словно рассветный ветер принес странную тревогу. Наступающие дрогнули, качнулись назад. Это в вышине неожиданно и грозно зазвучал Великий Рог Хельма».

Джон Рональд Руэл Толкин «Две Башни»

Шаг четвертый

Когда все базовые ингредиенты на месте, стоит подумать о специях – о том, что сделает вашу фэнтези-историю уникальной. В основе большинства миров лежат мифология и сказки, помноженные на атмосферу рыцарского средневековья. Мечи и драконы, пророчества и маги, кентавры и русалки, верные кони и неприступные цитадели.

Однако пространство для вдохновения намного шире, чем кажется, – попробуйте найти легенду, о которой еще никто не написал, или посмотреть на знакомые мифы под новым углом.

Например, Нил Гейман населяет Америку богами из разных культур, прибывшими вслед за эмигрантами. В одном романе у него уживаются Один и Локи из скандинавской мифологии, Чернобог из славянской, Тот и Анубис – из древнеегипетской, и другие.

Сценаристы «Тайны Коко» взяли за основу мексиканский «День мертвых» и связанные с ним обычаи. Сюжет строится вокруг традиции помнить о мертвых и оставлять их фотографии на специальном алтаре, чтобы раз в год они могли навестить своих родственников в мире живых.

Шаг пятый

Наконец, не забудьте о магии. Это финальный штрих идеального фэнтези. В отличие от научной фантастики, которая стремится объяснить все техническим прогрессом, в фэнтези это не обязательно. Главное – впишите магию в общую логику мира: в виде заклинаний, сверхспособностей, химического элемента или сгустка энергии. И сделайте это чуть раньше того момента, когда герою нужно будет срочно выбраться из плена или расправиться с сотней врагов.

Например, в «Ведьмаке» Анджея Сапковского Геральт рассуждает о природе магии до того, как отправиться на первую в романе схватку с чудовищем:

«…Чары не возникают из ничего. Но, думаю, ваша связь с сестрой послужила поводом к тому, что кто-то бросил заклинание, а значит, и причиной такого результата.

– Так я и думал. Так говорили некоторые из Посвященных, правда, не все. Геральт. Откуда все это берется? Чары, магия?

– Не знаю, государь. Посвященные пытаются отыскать причины таких явлений. Нам же, ведьмакам, достаточно знать, что их можно вызывать сосредоточением воли. И знать, как с ними бороться».

Примеры

«Они прошли сквозь арку, и Гарри, оглянувшись, увидел, как она тут же снова превратилась в глухую стену.

Ярко светило солнце, отражаясь в котлах, выставленных перед ближайшим к ним магазином. “Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные” – гласила висевшая над ними табличка».

<…>

«Здесь были магазины, которые торговали мантиями, телескопами и странными серебряными инструментами, каких Гарри никогда не видел. Витрины по всей улице были забиты бочками с селезенками летучих мышей и глазами угрей, покачивающимися пирамидами из книг с заклинаниями, птичьими перьями и свитками пергамента, бутылками с волшебными зельями и глобусами Луны…»

Джоан Роулинг «Гарри Поттер и философский камень»

Здесь хорошо видна склейка между двумя мирами – обычным и фантастическим. Мы проваливаемся в другую вселенную за счет проработанных деталей и магии даже в мелочах: котлы помешиваются сами, заклинания пишут перьями, а в зелья добавляют глаза угрей.

«Но тут вдруг что-то грохнуло внизу в громадном камине, и из него выскочила виселица с болтающимся на ней полурассыпавшимся прахом. Этот прах сорвался с веревки, ударился об пол, и из него выскочил черноволосый красавец во фраке и в лакированных туфлях. Из камина выбежал полуистлевший небольшой гроб, крышка его отскочила, и из него вывалился другой прах. Красавец галантно подскочил к нему и подал руку калачиком, второй прах сложился в нагую вертлявую женщину в черных туфельках и с черными перьями на голове, и тогда оба, и мужчина и женщина, заспешили вверх по лестнице».

Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита»

Кого ждать на бал, если его хозяин – Сатана? В романе Булгакова магия подчинена библейским законам, поэтому гости Воланда – отравители, грабители и убийцы. Кстати, мономиф о Христе лежит в основе многих историй, в том числе фантастических.

Упражнения

Упражнение 1

Вспомните любой миф или легенду и придумайте фэнтези-мир на ее основе: опишите природу и расы, которые его населяют, определите, у кого из них есть сверхспособности и как они появились, какое зло угрожает этому миру и как с ним можно справиться.

Подсказка: если в голову ничего не приходит, возьмите за основу сюжет стихотворения или песни. Например, «Змея» Николая Гумилёва или «Вересковый мед» Роберта Льюиса Стивенсона.

Упражнение 2

Напишите сюжет новой истории на основе легенды о короле Артуре. Важно, чтобы кульминация и финал этой истории были неожиданными для всех, кто знаком с легендой. Результатом будет брифли-пересказ на 1000–2000 знаков.

Чек-лист для фэнтези

☐ Возьмите миф за основу для сюжета.

☐ Опирайтесь на сказки и фольклор.

☐ Добавьте магии и волшебных существ.

☐ Продумайте логику и устройство мира.

☐ Создайте сильное зло.

☐ Покажите реальные чувства героев.

☐ Добавьте ценность, за которую идет борьба.

Список дополнительной литературы

1. Кадзуо Исигуро. Погребённый великан. М.: Эксмо, 2017.

Переосмысление множества мифов, в том числе о короле Артуре, в виде глубокого фэнтези-романа. Автор получил Нобелевскую премию в 2017 году.

2. Кэмпбелл Дж. Тысячеликий герой. Спб.: Питер, 2018.

Та самая книга о классическом путешествии героя – основе сюжета для большинства фэнтези.

3. Труби Дж. Анатомия истории. М.: Альпина нон-фикшн, 2016.

Правила создания истории, в том числе фантастической, от голливудского сценариста.

4. Воглер К. Путешествие писателя. Мифологические структуры в литературе и кино. М.: Альпина нон-фикшн, 2015.

Разбор множества культовых фильмов, чтобы научиться не только видеть принципы создания истории, но и уметь их нарушать.

Илья Наумов
Антиутопия: хроники дивных миров

Писать антиутопию в XXI веке – занятие столь же благодатное, столь и непростое. Благодатное, потому что время наше очень богато на поводы и примеры для текстов этого жанра. А непростое, потому что автора подстерегают сразу несколько опасностей, среди которых самой серьезной в писательском смысле становится опасность создания вторичного текста с очередным «Большим братом», слегка видоизмененной опьяняющей «сомой» или каким-нибудь лишь внешне оригинальным способом обезымянить персонажей. Впрочем, талантливые антиутопии продолжают регулярно возникать как в литературном, так и в сценарном пространстве. А гибкость жанра в плане уровня несбыточности вселенной позволяет находить читателя как среди фанатов фантастики, так и в кругу любителей более реалистичной прозы. Остается разве что хорошенько продумать и написать свою антиутопию.

История и система

Герой антиутопии бросает вызов системе, а для этого систему нужно предварительно построить. И чем объемнее и многослойнее текст, тем кропотливее будет это строительство. На уроках обществознания нас учили, что существуют четыре основные сферы общества (социальная, экономическая, политическая, духовная), и автору нужно представлять, как в его случае функционирует и на чем базируется каждая из них. А для этого, в свою очередь, важно понимать, как вообще сложилась конкретная антиутопическая вселенная, из чего вытекает необходимость в создании ее истории, которая затем может частично или даже полностью остаться за бортом основного повествования. В общем, без тщательно проработанного сеттинга не обойтись (с. 131, рецепт «Декорации и реквизит: функции сеттинга для “оживления” героя»). С другой стороны, начать можно с малого – антиутопия не требует создания нового ни на что не похожего мира с нуля, а позволяет, скажем так, поиграть с настройками повседневной реальности, выкручивая на максимум уровень политической несвободы или, например, снижая до нуля показатель культурного разнообразия в обществе. В процессе этой «игры» начнут возникать вопросы о том, как контролировать или как обеспечить это, и, отвечая на них, автор приблизится к воссозданию рабочего механизма подавления личности, который затем он безуспешно (практически без исключений) постарается уничтожить (с. 23, рецепт «Сам себе демиург: создаем фантастические миры»).

Страна страха

Нет, не все антиутопии пронизаны гнетущей атмосферой и не все жители антиутопических миров ощущают себя несчастными и несвободными. Вынося за рамки нашего рецепта спор о том, является ли «О дивный новый мир» Хаксли утопией или антиутопией, отметим, что его герои в основной массе веселы и беспечны, а по-настоящему страдают в итоге те, кто по той или иной причине не встроился в стройную и, давайте признаемся себе, довольно привлекательную систему. Но так или иначе, страх удается найти в фундаменте любой антиутопической истории, просто варьироваться он может от осязаемого страха казни или пыток до более сложного, глубинного страха не быть похожим на окружающих, а оттого стать менее современным, привлекательным и крутым. И да, конечно же, здесь никак не обойтись без рассказа о том, что происходит с неугодными, причем детальное описание физической или моральной расправы иногда работает хуже внезапного исчезновения, полной «отмены» персонажа, описанной с равнодушием, лишь подтверждающим, что каждый человек в антиутопическом обществе является всего лишь винтиком, быть может, численно ценным, но качественно вполне заменимым, если под угрозу ставится безопасность существования системы.

Герой не герой

В главном герое антиутопии довольно сложно отыскать героические черты. Как правило, на борьбу с системой он выходит не из искреннего желания спасти человечество, а решая собственные проблемы или удовлетворяя собственные потребности. Иногда вполне себе порочные. Впрочем, мы ему все равно симпатизируем, потому что, во-первых, сами не безгрешны, а во-вторых, готовы сопереживать любому, кто хотя бы пытается противостоять машине насилия и угнетения.

Что касается социального статуса героя, то он обычно средний или немного выше среднего, хотя бывают и исключения, как, например, в «Механическом пианино» Воннегута, где главный герой занимает довольно высокую должность в системообразующем предприятии.

Ну и, конечно же, герой наш должен быть в меру, а то и без меры рефлексирующим, чтобы в его обтесанной пропагандой голове могла зародиться мысль о мятеже. Довольно интересно наблюдать за тем, как она захватывает сознание, разрастаясь из небрежно посеянной крупицы сомнения в горькое неприятие этого мира и поиск путей противостояния. Здесь хорошо работают письма и дневники или диалоги со спутниками, которых герои часто приобретают по ходу повествования. А вот насколько эти спутники честны и порядочны, это уже совсем другой, очень интересный вопрос.

Тишина или пустословие

Деформированной вселенной полагается деформированный язык. Степень искажения автор определяет сам: так, Оруэлл и Бёрджесс создают своеобразные новояз и надсат соответственно, а многие другие авторы обходятся «косметическим ремонтом» чересчур свободного, излишне многозначного языка. Однако совсем без работы над языком антиутопической вселенной воссоздать ее атмосферу будет гораздо тяжелее. Среди основных способов выхолостить живую речь можно отметить как изъятие целых пластов языка (как пример, устранение синонимов или слов с яркой эмоциональной окраской), так и, напротив, наводнение ее канцеляризмами, штампами и всевозможными тяжеловесными конструкциями, за внешней содержательностью которых кроется неумение или боязнь персонажей говорить о самой сути. Если же герои начнут искать способы общаться иносказательно, можно вообще запретить им говорить. Правда, и с этим они, скорее всего, попытаются что-нибудь сделать.

Зло – это мы

Когда смотришь на прогнившую систему со стороны, кажется, что повергнуть ее не так уж и сложно, особенно если добраться до того, кто восседает на вершине. Многие герои антиутопий обманываются и начинают по классике бороться с ветряными мельницами, в то время как бороться нужно, прежде всего, с самим собой. Правда, победить в любом случае не получится.

В антиутопии редко можно увидеть конкретного единоличного злодея, а если такой и есть, то в итоге он чаще всего оказывается марионеткой, которой управляют другие, которыми управляют совсем другие, и так далее. Сомнительные теории, интриги в высших кругах, ни к чему не ведущие перевороты – способов бесцельно будоражить сознание персонажей более чем достаточно. А всей правды мы, пожалуй, так никогда и не узнаем. Поэтому в конце произведения читатель обыкновенно остается у разбитого корыта с непониманием, как жить дальше, и дай бог, если с надеждой на светлое будущее, в котором ничего не будет напоминать ему о знакомых и пугающих антиутопических мирах.

Примеры

«– Ведь меня не расстреляют, скажите, Смит? У нас же не расстреливают, если ты ничего не сделал… только за мысли, а мыслям ведь не прикажешь. Я знаю, там разберутся, выслушают. В это я твердо верю. Там же знают, как я старался. Вы-то знаете, что я за человек. Неплохой по-своему. Ума, конечно, небольшого, но увлеченный. Сил для партии не жалел, правда ведь? Как думаете, пятью годами отделаюсь? Ну, пускай десятью. Такой, как я, может принести пользу в лагере. За то, что один раз споткнулся, ведь не расстреляют?

– Вы виноваты? – спросил Уинстон.

– Конечно, виноват! – вскричал Парсонс, подобострастно взглянув на телекран. – Неужели же партия арестует невиноватого, как, по-вашему? – Его лягушачье лицо стало чуть спокойней, и на нем даже появилось ханжеское выражение. – Мыслепреступление – это жуткая штука, Смит, – нравоучительно произнес он. – Коварная. Нападает так, что не заметишь. Знаете, как на меня напало? Во сне. Верно вам говорю. Работал вовсю, вносил свою лепту – и даже не знал, что в голове у меня есть какая-то дрянь. А потом стал во сне разговаривать. Знаете, что от меня услышали?

Он понизил голос, как человек, вынужденный по медицинским соображениям произнести непристойность:

– Долой Старшего Брата! Вот что я говорил. И кажется, много раз. Между нами, я рад, что меня забрали, пока это дальше не зашло. Знаете, что я скажу, когда меня поставят перед трибуналом? Я скажу: “Спасибо вам. Спасибо, что спасли меня вовремя”.

– Кто о вас сообщил? – спросил Уинстон.

– Дочурка, – со скорбной гордостью ответил Парсонс. – Подслушивала в замочную скважину. Услышала, что я говорю, и на другой же день – шасть к патрулям. Недурно для семилетней пигалицы, а? Я на нее не в обиде. Наоборот, горжусь. Это показывает, что я воспитал ее в правильном духе».

Джордж Оруэлл «1984»

Отличный пример подавления сознания безжалостной машиной системы демонстрирует Джордж Оруэлл, герои которого готовы уличить сами себя в «мыслепреступлении» и тем самым оправдать зверские решения и наказания правящей партии.

«– Полагаю, вам известно, что такое “польский”?

– Это язык, мертвый язык.

– Как и французский, и как немецкий, – заторопился другой студент выказать свои познания.

– А “родители”? – вопросил Директор.

Неловкое молчание. Иные из студентов покраснели. Они еще не научились проводить существенное, но зачастую весьма тонкое различие между непристойностями и строго научной терминологией. Наконец один набрался храбрости и поднял руку.

– Люди были раньше… – Он замялся; щеки его залила краска. – Были, значит, живородящими.

– Совершенно верно. – Директор одобрительно кивнул.

– И когда у них дети раскупоривались…

– Рождались, – поправил Директор.

– Тогда, значит, они становились родителями, то есть не дети, конечно, а те, у кого… – Бедный юноша смутился окончательно.

– Короче, – резюмировал Директор, – родителями назывались отец и мать.

Гулко упали (трах! тарах!) в сконфуженную тишину эти ругательства, а в данном случае – научные термины».

Олдос Хаксли «О дивный новый мир»

В данном примере из романа Олдоса Хаксли мы видим неплохой способ погрузить читателя в сеттинг «дивного, нового мира». Директор Инкубатория проводит экскурсию по его залам не только для «новоприбывших студентов», но и для читателя, благодаря чему уже за первые 10–20 страниц нам удается подробно ознакомиться с устройством данной антиутопической вселенной, понять ее правила и особенности.

«Я думаю о прачечных. Что я туда надевала: шорты, джинсы, треники. Что я туда загружала: собственную одежду, собственное мыло, собственные деньги – деньги, которые сама заработала. Я думаю о том, каково иметь такую власть.

Теперь мы красными парами ходим по той же улице, и ни один мужчина не орет нам непристойностей, не заговаривает, не касается. Никто не свистит.

Свобода бывает разная, говорила Тетка Лидия. Свобода для и свобода от. Во времена анархии была свобода для. Теперь вам дарована свобода от. Не стоит ее недооценивать».

Маргарет Этвуд «Рассказ служанки»

Довольно часто герои антиутопии по той или иной причине не помнят или не хотят вспоминать своего прошлого. Однако бывают и исключения: у Маргарет Этвуд главная героиня регулярно отсылается к тем временам, когда мир был совсем другим, и благодаря этому читатель еще сильнее проникается атмосферой страха и безысходности, которые царят в настоящем.

«– Но больше всего, – сказала она, – я все-таки люблю наблюдать за людьми. Иногда я целый день езжу в метро, смотрю на людей, прислушиваюсь к их разговорам. Мне хочется знать, кто они, чего хотят, куда едут. Иногда я даже бываю в парках развлечений или катаюсь в ракетных автомобилях, когда они в полночь мчатся по окраинам города. Полиция не обращает внимания, лишь бы они были застрахованы. Есть у тебя в кармане страховая квитанция на десять тысяч долларов, ну, значит, все в порядке и все счастливы и довольны. Иногда я подслушиваю разговоры в метро. Или у фонтанчиков с содовой водой. И знаете что?

– Что?

– Люди ни о чем не говорят.

– Ну как это может быть!

– Да-да. Ни о чем. Сыплют названиями – марки автомобилей, моды, плавательные бассейны и ко всему прибавляют: “Как шикарно!” Все они твердят одно и то же. Как трещотки. А ведь в кафе включают ящики анекдотов и слушают все те же старые остроты или включают музыкальную стену и смотрят, как по ней бегут цветные узоры, но ведь все это совершенно беспредметно, так – переливы красок. А картинные галереи? Вы когда-нибудь заглядывали в картинные галереи? Там тоже все беспредметно. Теперь другого не бывает. А когда-то, так говорит дядя, все было иначе. Когда-то картины рассказывали о чем-то, даже показывали людей.

– Дядя говорит то, дядя говорит это. Ваш дядя, должно быть, замечательный человек.

– Конечно, замечательный. Ну, мне пора. До свидания, мистер Монтэг.

– До свидания.

– До свидания…»

Рэй Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»

Еще один замечательный пример того, как можно описать обывателей антиутопической вселенной, только у Брэдбери, в отличие от Оруэлла, затуманенность их сознания обусловлена не страхом, а, скорее, абсолютной примитивностью бытия. И ведь как похоже на те сцены, которые мы ежедневно видим вокруг себя в реальном мире!

Упражнения

Упражнение 1

Попробуйте поиграть с законами и ограничениями, существующими в обществе. Представьте, что произойдет, если ужесточить те или иные правила. Перемещайтесь по шкале строгости законодательства, представляя, как поведут себя жители, если изменить закон слегка и если довести его до абсурда. Затем проделайте тот же самый трюк в обратную сторону, снимая привычные нам рамки и ограничения и предоставляя персонажам полную свободу. Продумайте, как поведет себя один и тот же герой в каждой из этих ситуаций.

Упражнение 2

Напишите новостную заметку из антиутопической вселенной. Можно выбрать один из классических «дивных миров» или создать свой. Думайте о языке: попробуйте писать так, чтобы язык выполнял явную пропагандистскую задачу. Используйте штампы и канцеляризмы, злоупотребляйте побудительными и восклицательными предложениями. Подайте событие (его можно придумать или взять из реальных новостных источников) так, чтобы у читателя сформировалось четкое мнение, причем желательно наименее адекватное с вашей точки зрения. Например, попробуйте выставить героем парня, ограбившего старушку, или доказать, что в зимних дорожных катаклизмах виноваты враги государства, применившие климатическое оружие. Но не примешивайте к абсурду смех – материал должен получиться серьезным и достойным первой полосы «Антиутопии Ревью»!

Чек-лист

☐ Создайте «дивный новый мир» и пропишите его историю.

☐ Придумайте, почему герои боятся или не хотят бороться с режимом.

☐ Расскажите, из-за чего главный герой все-таки отважился пойти наперекор системе.

☐ Помогите или навредите главному герою, познакомив его с другими мятежниками и подбросив ему какой-нибудь артефакт из «другого» мира.

☐ Поработайте над языком антиутопической вселенной, сделав его более пресным.

Список дополнительной литературы

1. Солобуто Д.С. Антутопия: эволюция жанра и его особенности // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Гуманитарные науки. 2022 (https://cyberleninka.ru/article/n/antiutopiya-evolyutsiya-zhanra-i-ego-osobennosti).

Краткий исторический обзор антиутопического жанра, попытка определить границы антиутопии как жанрового гибрида со специфическими характеристиками.

2. Константинов Д.В. Антиутопии: будущее без человека // Вестник Томского государственного университета. 2013 (https://cyberleninka.ru/article/n/antiutopii-buduschee-bez-cheloveka).

Анализ взаимоотношений человека и культуры на материале романов-антиутопий. Введение понятия антропологической катастрофы, которая становится центральным понятием произведений в жанре антиутопии.

3. Черняк М.А. Страхи будущего в современных антиутопиях // Universum: Вестник Герценовского университета. 2006 (https://cyberleninka.ru/article/n/strahi-buduschego-v-sovremennyh-antiutopiyah).

Анализ антиутопии как жанра предупреждения. Большое внимание в статье уделяется современной отечественной антиутопии, что отличает ее от большинства трудов, авторы которых сосредоточены на изучении классических антиутопий Замятина, Оруэлла и Хаксли.

Сюжет

1. Первое впечатление: краткая типология начал

2. Развернутый план: строим дом, растим сад

3. Вместо сюжета: как придумать необычную структуру для текста

4. Давай подеремся! Конфликтуем художественно

5. Кладбище домашних животных: как пролить читательские слезы

6. Как написать трогательную сцену

Арина Киселёва
Первое впечатление: краткая типология начал

Этот рецепт писался очень долго. Почему? Потому что никак не придумывалось идеальное начало. Стартовать с мертвых щенят? Ребенка-призрака? Теоремы Пифагора? Тайн мироздания? Все знают, что книгу судят по обложке, а текст по первым абзацам. Именно ими хотелось увлечь и заинтриговать, но вместо этого был только пустой белый лист. Это порочный круг: не получается двинуться дальше, потому что начало еще не написано, но не получается написать начало, потому что не до конца известно, о чем же будет текст. Отсюда рождается первый совет – не зацикливайтесь на начале в самом начале.

Бывает, что весь текст рождается из первой строки. А если нет? Если у вас есть сюжет, герои, но нет гениального «проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое»? Помните, что к началу можно и нужно вернуться в конце. Ведь, бывает, задумывается один сюжет, а заканчивается совсем другой. И если на старте пути вы просто хотели, чтобы ваш герой победил в соревновании по боксу, в конце может оказаться, что он проиграл, и не матч, а свою квартиру в карты. Даже если ваша история не поменяется так кардинально, то зачин все равно захочется обрезать, исправить, переделать. Поэтому если начало ввело вас в ступор – пропустите его и вернитесь позже.

Что же делать, когда от начала уже не отвертеться, но ничего стоящего не рождается? Многие пробуют писать что-то в духе своих любимых авторов. Однако с этим надо быть осторожным. Представим, что ваша любимая книга – «Повесть о двух городах» Чарльза Диккенса. И вот вы начинаете свою романтическую комедию словами по типу «Это было лучшее из всех времен, это было худшее из всех времен; это был век мудрости, это был век глупости; это была эпоха веры, это была эпоха безверия; это были годы света, это были годы мрака…». Есть шанс, что это будет забавно, но скорее всего, это будет просто неудачно. Так что совет номер два – стоит ориентироваться не на любимое, а на близкое вашему тексту. Почитайте, как начинают авторы, которые вам нравятся и которые пишут в похожих жанрах и стилях. Вспомните, что заинтересовало вас. Не копируйте, но вдохновитесь. Референсы в литературе – это «новый черный» для всех начинающих писателей.

Много читать важно не только для кругозора, но и для того, чтобы понимать, какие перед вами открыты возможности. Тут отлично подойдет история Габриэля Гарсиа Маркеса. В интервью Paris Review он говорил, что когда прочел первую строку «Превращения» Кафки, то был в шоке, что так вообще можно писать. И сразу после этого стал писать свои рассказы. Узнать, что так вообще можно – важная часть писательской работы. Поэтому предлагаем посмотреть на краткую типологию начал. Попробовать приложить каждый вариант к своей прозе может быть полезно.

Экспозиция. Сразу описываются герои, место и время действия; читателя вводят в курс дела.

«Неладно было в доме номер 124. Хозяйничало там зловредное маленькое привидение, дух ребенка. Женщины и дети, жившие в доме, отлично знали это. И долгое время, каждый по-своему, как-то мирились с тем, что отравляло им жизнь, но к 1873 году все изменилось. И Сэти со своей дочерью Денвер остались последними его жертвами».

Тони Моррисон «Возлюбленная»

Пейзаж. Описывается местность, и это передает атмосферу происходящего.

«Из прерии яростно наступает холодный осенний фронт. Кажется, вот-вот произойдет что-то ужасное. Солнце низко, свет тусклый, стынет звезда. Беспорядочные порывы ветра, один за другим. Деревья в тревоге, холодает, конец всему северному мирозданию. Детей в здешних дворах нет. На пожелтевших газонах длинные тени. Красные дубы и белые болотные дубы осыпают желудевым дождем крыши домов с выплаченной ипотекой. В пустых спальнях дрожат двойные рамы. Жужжит, икает сушилка для белья, простуженно гудит садовый пылесос, зреют в бумажном мешке местные яблоки, пахнет бензином, которым Альфред Ламберт, покрасив с утра плетеное садовое кресло, промывал кисть.

В этих стариковских пригородах Сент-Джуда три часа дня – время опасное».

Джонатан Франзен «Поправки»

Биография или автобиография. Знакомство с жизнью героя.

«Уильям Стоунер поступил на первый курс университета Миссури в 1910 году, когда ему было девятнадцать. Восемь лет спустя, когда шла Первая мировая, он получил степень доктора философии и преподавательскую должность в этом университете, где он учил студентов до самой своей смерти в 1956 году. Он не поднялся выше доцента и мало кому из студентов, у которых вел занятия, хорошо запомнился».

Джон Уильямс «Стоунер»

Характеристика/портрет. Знакомство с героем через внешность/поступки/особенности.

«Стоило только Петрову поехать на троллейбусе, и почти сразу же возникали безумцы и начинали приставать к Петрову. Был только один, который не приставал, – тихий пухленький выбритый старичок, похожий на обиженного ребенка. Но когда Петров видел этого старичка, ему самому хотелось подняться со своего места и обидеть старичка еще больше. Вот такое вот его обуревало дикое, ничем не объяснимое чувство, тесная совокупность мохнатых каких-то дарвиновых сил с достоевщиной. Старичок, замечая на себе внимательный взгляд Петрова, робко отворачивался».

Алексей Сальников «Петровы в гриппе и вокруг него»

Деталь. Заход через символическую частность, которая описывает персонажа или всю историю.

«В ее последнем фильме объектив задержался на бедре. Обнаженном бедре. Бедро было не ее, но все равно у нее сложилась репутация готовой на все».

Лорри Мур «Готова на все» (из сборника «Птицы Америки»)

Сентенция. Описание проблемы и создание интонации повествования через философскую мысль.

Будьте осторожны – велика вероятность выглядеть глупо.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

Лев Толстой «Анна Каренина»

Действие. Автор резко забрасывает читателя в центр повествования.

«Я вышла на станции “Барбес”. Как и в прошлый раз, под мостом наземного метро толпились мужчины. По тротуару проходили люди с розовыми пакетами из дешевого супермаркета “Тати”. Я свернула на бульвар Маджента и узнала магазинчик “Билли” с вывешенными на улице куртками. Навстречу мне шла женщина, ее крепкие ноги были обтянуты черными чулками с крупным узором. На улице Амбруаз-Паре людей почти не было до самой территории больницы. Я прошла по длинному сводчатому коридору корпуса Элизы. В первый раз я не заметила, что во дворе, который тянется вдоль застекленного коридора, есть беседка. Интересно, подумала я, каким покажется мне всё это потом, на обратном пути».

Анни Эрно «Событие»

Шокирующий факт или алогизм. «Крючок», интрига в первом предложении.

«В пятницу, сразу после полудня, когда солнце, перевалившись через высокий зенит, чинно покатилось к западному краю долины, Севоянц Анатолия легла помирать».

Наринэ Абгарян «С неба упали три яблока»

Конечно, приятно смотреть на чужие начала, но что делать, когда вы не понимаете, хорошо ли уже написанное ваше? Каким оно должно быть, чтобы книгу не захлопнули?

Ответ прост и банален – начало должно подходить тексту, должно выражать его ключевую идею, должно задавать ожидания, которые потом будут оправданы.

Универсального совета тут быть не может: что подходит остросюжетному детективу, совсем не подойдет психологическому роману. Можно представить, что было бы, начни Марсель Пруст учить Иэна Макьюэна.

Во многих учебниках по литературному мастерству пишут, что главное – это сделать начало увлекательным, забросить «крючок», однако все мы знаем примеры книг, где автор на протяжении десятков страниц скрупулезно описывает, например, монахов на пути в монастырь, которые обсуждают сложные религиозные идеи (первые пятьдесят страниц «Имени розы» Умберто Эко и правда выглядят, как некая проверка читателя на вшивость). Конечно, можно сказать, что это раньше писатель мог позволить себе долго запрягать, а сейчас XXI век, концентрация читателя уже не та. Что ж, это правда, вам однозначно будет легче, если вы начнете увлекательно.

Возникает закономерный вопрос: что поможет сделать начало вашей истории увлекательным?

• Шок. Например, сын отравил своего отца. Это нас огорошивает, а потом рождает много вопросов: за что? кто виноват? что будет с сыном дальше?

• Диалог. Читатель сразу оказывается в непонятном происходящем и ему хочется разобраться, что же обсуждают эти герои?

• Странность или парадокс. Например, обыкновенная героиня вдруг говорит, что с ее шеи нельзя снимать ленточку. И мы уже на крючке.

• Инаковость героя. Идет веселое торжество, а на нем скучает герой. Что происходит?

• Слом четвертой стены. Рассказчик обращается к читателю, выкладывая всю свою подноготную. Если он сразу признался в таком, что же будет потом?

• Спойлер в самом начале. Например, в первой строчке нам говорят, что герой Х умер. Потом повествование возвращается в самое начало, где он еще жив. Герой ничего не подозревает, а читатель уже знает конец, но не знает, что к этому привело, – это и будет самым интересным.

Примеров может быть еще множество, но что же их объединяет? Увлекательность почти всегда строится на неожиданности. Формула такая: есть что-то привычное, но оно идет не по тому маршруту – нам интересно узнать, чем это закончится. Это вечный и всегда работающий прием.

И все же самое важное в начале – показать читателю, какой будет эта история: какая у нее тональность, слог, к чему ему быть готовым. Не стоит в первых предложениях убивать котенка, если вы пишете сентиментальный роман. Читатель на это, может, и купится, но потом разочаруется. Решите для себя – какое первое впечатление вы хотите произвести.

Упражнения

Упражнение 1

Напишите два начала до 1000 знаков, которые будут открывать историю неудачной покупки на Авито. В первом случае начните с детали. Во втором – с действия.

Упражнение 2

Поиграем с хронологией. Придумайте первые 1500 знаков для текста о Золушке. Однако пусть история открывается портретом Золушки, у которой все уже получилось: принц ее нашел, туфелька подошла. Не раскрывайте все карты, чтобы было интересно узнать, что она перед этим преодолела.

Чек-лист создания хорошего начала

☐ Заинтригуйте с первого абзаца – так будет легче и читателю, и вам.

☐ Вдохновитесь референсами.

☐ Не рассказывайте в начале все и сразу.

☐ Ярко демонстрируйте тон, настроение и манеру всего остального текста.

☐ Вернитесь к началу в конце.

Список дополнительной литературы

1. Веллер М. Технология рассказа. Глава 4. Зачин // Песнь торжествующего плебея. М.: АСТ, 2006.

Подробнейшая классификация зачинов по первой фразе, форме и переходу к основному тексту.

2. Воннегут К., Макконнелл С. Глава 24. Как начать // Пожалейте читателя: Как писать хорошо. М.: Альпина Паблишер, 2021.

Советы, которые культовый писатель дал на курсе литературного мастерства.

3. Кинг С. Как подцепить читателя // Секретные окна. М.: АСТ, 2018.

Эссе о захватывающих первых фразах.

4. Коэн Р. Захватываем, приглашаем, завлекаем: начало // Писать как Толстой. Техники, приемы и уловки великих писателей. М.: Альпина Паблишер, 2021.

Руководство по написанию начала от известного издателя с примерами из мировой классики.

5. Kress N. Beginnings // Beginnings, Middles and Ends. Penguin Publishing Group, 2011.

Учебник по построению каждой из частей романа.

Анна Линская
Развернутый план: строим дом, растим сад

Кошки или собаки, Толстой или Достоевский, планировать текст заранее или не планировать – вечные вопросы. Давайте разбираться, когда нужна заполненная мелким почерком табличка, а когда можно сразу нырять в текст.

Планировать или нет: как правильно?

Сразу скажем – правильно по-всякому. Ваша задача – понять, как удобнее работать именно вам.

Садовники и архитекторы. Есть писатели-садовники, а есть писатели-архитекторы. Попробуйте ответить на вопрос, чем отличаются одни от других? У садовников есть семечко, которое нужно закопать в землю, поливать свежей водой, обрезать вокруг стебля сорняки и растить красивый цветок. По семечку еще не ясно, что из него вырастет. Садовники начинают текст без плана, с какой-то детали, с героя или услышанного на улице диалога. Архитекторы начинают с плана, им важно видеть перед собой продуманный чертеж. Писатели-архитекторы строят сложные схемы, рисуют на ватманах, клеят стикеры на стены или заполняют экселевские таблички, они приступают к тексту, когда точно знают, с чего он начнется (с. 61, рецепт «Первое впечатление: краткая типология начал»), как продолжится и чем закончится.

У каждого подхода есть свои плюсы и минусы. Садовники могут уйти не в ту сторону, пока пишут текст, придется вырезать большие куски истории и начинать сначала. Зато процесс письма для них – увлекательное путешествие. Архитекторы, напротив, могут заскучать по дороге, потому что весь сюжет заранее известен. Зато они двигаются четко по плану и не забредают в сторону. Пример садовника – Эрнест Хемингуэй, пример архитектора – Владимир Набоков, но есть множество писателей и писательниц внутри этой шкалы. Кто-то точно знает, чем должен закончиться текст, но не знает, что будет в середине. Кто-то планирует персонажей и их взаимоотношения, но не планирует последовательность глав. Кто-то пишет романы как архитектор, а с рассказами работает как садовник – или наоборот.

Составляющие плана

Итак, первый шаг пройден – вы знаете, что есть садовники, архитекторы и бесчисленные их комбинации. Давайте теперь поговорим о том, из чего может состоять план вашего текста.

Сначала ответим на вопрос: а что такое план? В вашем тексте что-то будет происходить, в нем будут персонажи, в нем будет начало и конец – это все и будет планом. Даже если вы за десять минут набросаете в кафе на салфетке: о чем будет ваш рассказ, что и когда будет делать герой и чем все закончится – это тоже будет план.

А теперь давайте посмотрим на несколько терминов, обещаем не занудствовать долго. Это все пригодится вам в работе над планом. Первый термин – событие – это то, из чего состоит ваш сюжет. Змея выползает из террариума – событие, сова принесла письмо – событие, Гарри познакомился с Роном и Гермионой в поезде – событие. Джоан Роулинг, кстати, тоже пример писательницы-архитектора. Второй термин – фабула – это все события, которые есть в вашем тексте, поставленные одно за другим по времени. Например, утром ваш герой завтракает с бабушкой на кухне, днем играет в футбол во дворе, вечером смотрит мультики. Тогда фабула будет: 1) завтрак; 2) футбол; 3) мультики. А есть еще композиция – то, как эти события расположены в тексте. Например, вы можете сначала показать вечер и то, как герой смотрит мультики, потом показать день и футбол во дворе, а в самом конце – утро и завтрак. Тогда композиция будет: 1) мультики; 2) футбол; 3) завтрак.

Для того чтобы сделать план, вам нужно собрать все события, которые будут происходить в тексте, и подумать о том, в каком порядке вы хотите их расположить. Иногда такое планирование жизненно необходимо, чтобы не запутаться во времени и не оказаться в ситуации, когда в романе свадьба героев случается раньше, чем их знакомство (с. 245, рецепт «Гугл-доки, блоги и Хемингуэй: пишем черновики в эпоху интернета»).

Представьте, что ваш план – это картинка из учебника по биологии. План бывает разной степени проработанности: вы можете набросать скелет, можете сразу отметить основные связки, можете подробно изобразить мышцы. Продолжая метафору, главное в плане – это каркас. То, что будет определять, как в дальнейшем будут подобраны и как выстроены события.

А каркас – это ваша идея. Ответ на вопрос: о чем вы хотите рассказать историю? Если вы не хотите углубляться в подробное описание каждого события будущего текста, попробуйте на этапе планирования решить главное: о чем будет текст, кто герои и чего они хотят, с какими мыслями и ощущениями читатель должен закрыть последнюю страницу вашего текста.

Примеры

«В те дни и ночи, работая над романом, я продвигался последовательно, от главы к главе, но при этом с самого начала держал в уме цельную композицию – я конструировал в воображении целые эпизоды, когда шел по улице, или принимал ванну, или лежал в постели. В конце 1930-х годов я перешел к более щадящей методе, которая позволяет экономить силы: вооружался карандашом и ластиком и писал на оборотной стороне каталожных карточек. Поскольку я с самого начала вижу роман до странности отчетливо перед собой, даже как бы над собой, карточки для меня очень удобны: не приходится придерживаться логической последовательности – можно создавать опорные эпизоды, а потом в произвольном порядке заполнять пропуски».

Владимир Набоков, интервью немецкому журналисту Дитеру Циммеру

Набокова можно смело отнести к классическим архитекторам. Сначала – конструирование композиции, затем – текст.

«Последнюю строчку я, как правило, знаю. Сюжет в процессе иногда трансформируется, но, в конце концов, оказывается, что я с самого начала так хотел, просто почему-либо боялся или сомневался. Но в сюжете всегда есть своя логика, которую я не изобретаю, а, как бы это сказать, вытаскиваю».

Дмитрий Быков, интервью журналу «Многобуков»

Дмитрий Быков[2] – пример писателя, который находится где-то в середине на шкале «садовники – архитекторы». Он сравнивает процесс письма с поездкой на машине – не всегда ясно, по какой местности пройдет маршрут, но конечная точка на карте должна быть отмечена.

Упражнения

Упражнение 1

Мы дадим вам описание героя, а ваша задача – написать план рассказа, в котором этот герой будет действовать. Для этого ответьте на вопросы:

Чего этот герой хочет?

Получит ли герой то, что он хочет, в конце рассказа?

Как это его изменит?

Какие события произойдут с героем на этом пути? Коротко опишите 3–5 событий.

Ваш герой: четырнадцатилетний мальчик Максим, который везде носит с собой отцовский фотоаппарат, но ничего не фотографирует. Максим терпеть не может школу, борщ и радио на кухне. Любит кормить дворовых котов, перелезать через забор и смотреть на то, как соседка по парте Маша заплетает волосы в косичку.

Упражнение 2

Попробуйте написать текст по-садовничьи. Выберите любую деталь из списка ниже и начните писать. Пишите о том, что это за деталь, что находится вокруг нее, кто находится рядом – наблюдайте за тем, как вокруг детали появляются герои и события.

Детали:

• старый медный ключ;

• фарфоровая чашка с трещиной;

• кусок красного мяса на прилавке;

• зимняя слякоть.

Чек-лист для работы над планом текста

☐ Выберите стратегию: вы садовник или архитектор? От этого будет зависеть степень проработки плана.

☐ Сформулируйте главную идею своего текста – о чем вы хотите рассказать историю?

☐ Опишите героя и то, чего он хочет.

☐ Составьте список важных для вашей истории событий.

☐ Расположите события в нужном вам порядке.

Список дополнительной литературы

1. Замятин Е. Техника художественной прозы. М.: Рипол-Классик, 2022.

Сборник лекций по писательскому мастерству от Евгения Замятина, у которого есть своя классификация писателей, похожая на садовников и архитекторов, но все же немного отличающаяся.

2. Выготский Л. Психология искусства. М.: АСТ, 2019.

Сложный, но интересный труд советского ученого. Советуем посмотреть на анализ «Легкого дыхания» – увидите, что такое фабула и композиция и как расположение событий влияет на то, как читается текст.

3. Пропп В. Морфология сказки. Изд. 2-е. М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1969.

Увлекательная работа филолога и фольклориста Владимира Проппа о том, на какие составные части можно разбить практически любую сказку.

4. Кэмпбелл Дж. Тысячеликий герой. Спб.: Питер, 2018.

Противоречивая, но от этого не менее интересная теория Джозефа Кэмпбелла о том, что все истории на свете построены по одной модели.

Арина Бойко
Вместо сюжета: как придумать необычную структуру для текста

Еще Аристотель заметил, что между всеми хорошими историями, какими бы разными они ни казались на первый взгляд, есть что-то общее, а именно – то, как они устроены. В трактате «Поэтика» он рассуждает об устройстве трагедии – популярного и почетного в то время жанра: «Целое – то, что имеет начало, середину и конец» <…> «Поэтому хорошо составленные фабулы должны начинаться не откуда попало и не где попало кончаться».

Золотые слова! Как же выстроить структуру произведения так, чтобы оно начиналось не откуда попало и не где попало заканчивалось?

История литературы доказывает: правильного ответа на этот вопрос не существует. Вспомним хотя бы «Божественную комедию» Данте, главы которой соответствуют кругам ада, или «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена» Лоренса Стерна, вошедший в историю как роман, который начинается, что называется, издалека – с предыстории о зачатии главного героя. Но настоящий клад для всех, кто жаждет экспериментов над структурой, – литература ХХ века. Джеймс Джойс, Вирджиния Вулф, Марсель Пруст, Гертруда Стайн, Итало Кальвино, Сэмюэль Беккет (этот список можно продолжать долго) – все они бросали вызов конвенциональным представлениям о структуре, создавая собственные правила. Так появился, например, прием «потока сознания» (с. 180, рецепт «Поток сознания: плюсы, минусы, подводные камни») который помогает читателю погрузиться в мысли героев. В такой истории события часто перескакивают с одного на другое, сцены меняются ассоциативно. В «потоке сознания» сложно выделить аристотелевские «начало – середину – конец», тем не менее это не делает романы, написанные с помощью этого приема (например, «Миссис Даллоуэй» Вулф или «Улисс» Джойса), менее целостными, чем романы классической формы.

Секрет в том, что структура произведения не обязательно должна быть линейной. Писательница Джейн Элисон в книге «Меандр, спираль, взрыв: дизайн и шаблон в повествовании» («Meander, Spiral, Explode: Design and Pattern in Narrative») утверждает: в основе тексте могут лежать своего рода узоры – схемы, которые легко визуализировать. Вместо трехактной структуры, которую еще называют «аркой» произведения, Элисон предлагает присмотреться к формам природных объектов и явлений, которые нас окружают, и утверждает, что хоть истории и существуют во времени, а не в пространстве, их можно представить как вполне реальные объекты и сравнить с архитектурой дома или макетом сада (с. 67, рецепт «Развернутый план: строим дом, растим сад»). Элисон выделяет базовые визуальные паттерны: спираль (как торнадо), меандр (как извилистая река или тропа), взрыв (как солнце или цветок с раскрывшимися лепестками), фрактал (как ветви дерева) и сеть (как пчелиные соты или паутина). Как перенести эти паттерны в текст? Например, в случае спирали и взрыва важно выбрать центральное событие или героя, к которому нарратив постоянно возвращается. В случае меандра это может быть текст со множеством отступлений от основной сюжетной линии или даже с несколькими сюжетными линиями, которые развиваются параллельно. Во фрактальном паттерне эти дополнительные сюжетные линии могут встречаться в самых неожиданных местах и даже пересекаться. А чтобы выстроить сеть, вам понадобятся несколько связанных между собой героев (например, гости на вечеринке или члены одной семьи). Визуальные паттерны в текстах бывают так же многообразны, как и в природе, а перенося графическое мышление на структуру текста, мы делаем его еще более живым и по-настоящему новым.

Еще один способ сконструировать текст – это придумать прием или набор правил, по которому сцены или события в тексте сменяют друг друга. Если паттерны становятся частью текста и заметны только ближе к концу произведения, то правила, наоборот, могут быть обозначены заранее и видны на уровне организации текста. Например, таким правилом может быть наименование глав словами на буквы алфавита и расположение этих глав в алфавитном порядке, написание сцен длиной не более определенного количества знаков или чередование нескольких линий повествования («бусы»). Каким бы ни был ваш прием, важно дать читателю возможность разгадать его: объяснив «правила игры» в начале или оставив ключ к разгадке по ходу текста. Милорад Павич в начале романа «Хазарский словарь» пишет, обращаясь к писателям: «не забывайте о том, что читатель похож на циркового коня: он знает, что после каждого успешно выполненного номера его в награду ждет кусочек сахара». Ключ к разгадке и интерпретации текста – и есть кусочек сахара для читателя. В совершенстве освойте придуманный вами же прием и проверьте, везде ли вам удается ему следовать? Кроме этого, важно ответить себе на вопрос, почему этому тексту нужна именно такая структура? Если вы как автор найдете ответы на эти вопросы, то читатель с большей вероятностью считает ваш прием и обнаружит заложенный в тексте смысл.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цитата из статьи В.Д. Алташиной «Аutofiction в современной французской литературе: лего из эго» (Известия Южного федерального университета. Филологические науки. 24.09.2014).

Вернуться

2

1Признан в РФ иноагентом.

Вернуться