Maria Kowalsky
Закон Икара

15 сентября 2028 года, Санкт-Петербург

– Ну, и как тебе очередной закон Лиги? – интересуется Костян из-за плотной завесы сигаретного дыма, стоит мне зайти в раздевалку. – Ну не идиоты, а? Повышать ввозные пошлины в такое время… дебилы, чес-слово!

– Как жаль, что они решили это без твоих советов, – отзываюсь, открывая свой шкафчик. – Может, хватит дымить?

– Фиалочка тепличная, – саркастично замечает Роман и демонстративно выпускает дым в мою сторону. – Что, не получилось соскочить пораньше?

– Я и не пытался, – спокойно отвечаю, натягивая джинсы и куртку. Роман усмехается:

– Ага. То-то из кабинета Милочки не вылезаешь.

– Страдаешь близорукостью – обратись к врачу, – советую я и машу рукой Костяну: пошли. Он бросает окурок в урну, и выходит за мной. В спину летит ехидный смешок, Роман что-то еще говорит, но мне пофиг. Хватает общения с ним в течение рабочего дня.

– Ну, по пиву? – жизнерадостно предлагает Костя, когда проходная остается позади.

Автобусная остановка прямо напротив главного входа в здание компании, так что тебя слепят стальным блеском буквы «Заслон» под креативным треугольником, в который заключена шестеренка. Разработка систем автоматизированного управления, программного обеспечения, микроэлектроники – в общем, рай для технаря. Стажером я попал в отдел программистов, но как-то плавно потом перешел к инженерам, предпочитая делать что-то своими руками. Сотрудник отдела по разработке радионавигационного оборудования Станислав Суворов, прошу любить и жаловать.

Кидаю быстрый взгляд на часы, с сожалением качаю головой:

– Не, мама просила заехать, так что…

– Эх, – без особой печали отзывается Костя, – ну ладно. О, моя маршруточка! Бывай, Стасик.

– И тебе не хворать.

Маршрутка уезжает, оставляя на остановке нескольких человек. Начинает моросить мелкий дождик, и я запрокидываю голову к темному небу. В наушниках звучит Alone in the dark, и эта мелодия удивительным образом подходит настроению. Вроде меланхолично, но не вгоняет в тоску.

Старенький автобус, доживающий свое, подъезжает к остановке и медленно тормозит, оглушительно скрежеща – впечатление, что он вот-вот развалится на запчасти. Хотелось бы дождаться нормального транспорта, но мама просила быть пораньше, так что приходится упаковаться в автобус.

Интересно, что там у мамы случилось? Если бы что-то серьезное, наверняка сказала бы сразу, она у меня не любительница интриг. Не то чтобы я редко заходил к ней (учитывая, что живем мы в соседних домах), так что соскучиться она не успела бы.

За окном проплывают, подпрыгивая на ухабах, окрестности. Музыка сменяется Lose yourself, под которую – вот странность – почему-то хорошо думается на философские темы. Например, о ситуации в мире, и ее влиянии на обычных людей.

Костян любит шутить, что человечество выдумало политику, чтобы жизнь медом не казалась, и глядя на то, что происходит вокруг, сложно с ним не согласиться. Эскалация военных действий на нескольких фронтах по всему миру достигла пика пару лет назад – и ожидаемо и логично количество переросло в качество. Спешно сформированной из останков ООН Лиге наций с огромным трудом удалось снизить градус напряжения до более или менее приемлемого. Часы Судного дня, стрелка на которых практически приблизилась к отметке полуночи, все равно показывали высокий уровень опасности, однако ядерной катастрофы удалось избежать. Поправочка: глобальной ядерной катастрофы. Кое-где Землю все же ощутимо тряхануло, и последствия этого ощутили – и ощущали – все.

Кризис «отмены гегемона», как метко охарактеризовали его СМИ, конечно, больно ударил практически по всем, кто не успел вовремя отвязаться от завязанной на долларе системе. К счастью, нас это затронуло меньше. Однако экономическая ситуация в мире затрагивала каждого, в той или иной степени. Но Лиге наций (в составе которой большинство членов состояли также в БРИКС) все же удалось объединить государства, упирая на то, что планета у нас одна, бежать с нее пока невозможно, а значит, нам нужно задвинуть подальше обиды, и сообща трудиться на благо человечества.

Звучит это, конечно, здорово, но на практике дело идет со скрипом. Мы живем в эпоху перемен, балансируем на краю пропасти, сами же себя к ней подталкивая. Мы не можем предсказать собственное будущее, но упорно рвемся в космос, как будто нас там ждут. И столь же упрямо абсолютное большинство не желает замечать скрытых угроз, таящихся в глубине Вселенной.

Одним из проектов нового времени «Заслон» амбициозно объявил начало работы по созданию планетарного щита, способного защитить Землю от астероидов и прочих космических тел. Пока проект был в разработке, и детали не разглашались, но по слухам, в деле согласились участвовать едва ли не все государства БРИКС. Но пока это были только слухи, да и разучились мы верить на слово всем подряд. Наконец-то научились, после стольких ударов в спину от тех, кого считали союзниками…

Третий этаж, обитая серым материалом дверь. В узком коридорчике полутемно, но в кухне горит свет и раздается мамин смех. Стою на пороге несколько секунд и улыбаюсь, слушая, как мама кому-то рассказывает последние новости своего огородика. Потом в проеме появляется чей-то силуэт. Мамина собеседница издает радостный возглас и кидается обнимать меня, да так, что толкает меня к незапертой двери, и мы вдвоем едва не вываливаемся на лестничную клетку. Успеваю в последний момент ухватиться за косяк обеими руками.

– Малая, ты когда на девочку уже будешь похожа? – ворчливо спрашиваю, когда наконец-то могу стоять ровно. Лохмачу ей волосы; Вера этого терпеть не может, и с визгом отбивается. Ну уж нет. Не отпускаю ее, крепко прижав к себе, пока она кидается необидными прозвищами и пытается вырваться. Улыбаюсь маме: – Ты чего не сказала сразу?

– Она сюрприз тебе захотела сделать, – отзывается мама, подходя к нам. Привычно наклоняюсь и чмокаю ее в щеку, потом отпускаю Веру на свободу.

– Мужлан неотесанный, – бурчит она, приводя прическу в порядок. Ухмыляюсь:

– Гормональный фон в норме, если ты об этом, ага.

– Оно и видно, угу.

– Надолго в наши края? – прохожу в ванную, не включая свет, мою руки.

– У меня вообще-то каникулы, – замечает Вера снисходительным тоном: мол, чего с братца взять, если он даже не в курсе расписания сестры? – А у тебя когда отпуск? Махнули бы на Алтай, или еще куда.

– Не, мне еще не скоро дадут, – с сожалением отвечаю, вытирая лицо. – Езжай с мамой, зачем тебе неотесанный мужлан в попутчиках?

– А чтобы отпугивать еще более неотесанных, – отзывается она со смешком. Мама зовет из кухни:

– Еда стынет, живо сюда!

– О, вот и обе-ед, – тянет Вера мультяшным голосом. Присоединяюсь:

– Съесть мы его рады!

– Уж простите, мамонтятины не завезли, – в тон отвечает мама, и мы дружно смеемся.

Вера младше на пять лет и с самого младенчества отличается энтузиазмом и неуемной энергией, так что мне пришлось испытать на себе немало ее капризов и девчачьих штучек. Помнится, я терпеть не мог присматривать за ней, провожать ее в школу и все остальное, что обычно делают старшие братья. Она отвечала тем же: фу, старший всегда не вовремя и не к месту, зануда… Но с возрастом мы сблизились, Вера даже на тот же факультет, что и я, поступила, и уже закончила третий курс инженерного.

Много болтать за едой мама не разрешала, но за чаем с пирожными мы разговорились. Обсуждаем все на свете: от последнего казуса конгрессмена из Мьянмы на заседании Лиги до чемпионата мира по футболу (проводить который должны были в Великобритании, но по куче причин перенесли на континент, и теперь Австрия и Венгрия готовились принять игроков и фанатов). Мама в беседу включается, только если абсолютно уверена в чем-то, в остальное время предпочитает слушать и изредка вставлять комментарии.

Потом мы переходим в гостиную, и под невнятное бормотание теледиктора обсуждаем с серьезным видом политику и экономику. Вера упорно продолжает смотреть на происходящее в мире с долей наивности, словно это не стопроцентная, железобетонная реальность, а что-то вроде виртуальности. Смутно вспоминаю себя в ее годы: начало новой горячей войны, от локальных конфликтов, в которых участвовали всевозможные спецслужбы, до едва не переросшей в Третью мировую. Ну да, если лицемерно заявлять о стремлении к миру и наращивать ВПК, и не такое случается. Наверняка, Атлантида затонула в результате чего-то подобного…

Вера взахлеб рассказывает о новых программах искусственного интеллекта, разрабатываемых в институте, и у меня вырывается:

– Вот только ИИ нам для полного счастья не хватало!

– А тебе лишь бы прогресс обворчать, – не остается в долгу Вера, забираясь с ногами на диван и прижимаясь к маме. Я с готовностью принимаю подачу, и беззлобный спор заворачивает на тему искусственного интеллекта, его отличий от естественного, и степени угрозы этого самого ИИ для человечества.

Мы готовы болтать хоть до утра, но мама, кинув взгляд на часы, всплескивает руками: