Юлия Гладкая
Читающие знаки

Глава 1

Макса спасли шнурки. Вроде только что завязал – и на тебе, яркими оранжевыми змейками тянутся за ним, того и гляди наступишь. Скинув рюкзак с плеча, он присел неподалеку от входной двери, открытой по случаю хорошей погоды.

С улицы доносились знакомые голоса, Макс насторожился.

– Ну и где этот нытик? – в голосе Мишки звучало презрение. – Ты же сказал, что он сейчас выйдет?

– Ну так он шел вроде бы, – отозвался Лешка, вечно неуверенный в себе и окружающих.

– Давай иди ищи его, – прикрикнул Мишка, – а то снежки растают! Зря, что ли, готовились?

Макс не стал дожидаться, когда забияки-одноклассники его поймают. Вопрос в том, как выбраться из школы незаметно? Подхватив рюкзак, он тихонько отошел от дверей и направился обратно по коридору, ведущему к классам.

– А ну, стой! – техничка выросла перед ним внезапно, словно из-под земли. Эту суровую женщину исполинских размеров побаивались все ученики. Хотя Макс был уверен, что и преподаватели тоже, уж больно вежливо они с ней разговаривали. Даже директриса под ее взглядом, так старательно шоркала туфлями о тряпку, словно от этого зависело, пустят ее на рабочее место или отошлют домой, за второй обувью. Сейчас баба Таня преградила Максу путь к отступлению.

– Куда это ты направился? – не унималась техничка. – Уроки кончились, так что шасть отседа, я уже полы помыла!

– Я… – начал было оправдываться Макс, но баба Таня не стала его слушать. Прищурившись, она медленно наклонилось к нему, будто тираннозавр, разглядывающий потенциальную жертву. Затем хмыкнула, пробурчала: «Стой тут!» и зашла в подсобку.

Макс и не подумал ослушаться, он уже забыл, что сейчас сюда зайдет Лешка и вытащит его на улицу, как раз туда, где Мишка и его банда готовятся расстрелять его комками из мокрого снега, смешанного с грязью.

– Держи-ка, – баба Таня сунула в руку замершему Максу черный мусорный мешок и подтолкнула к запасному выходу. – Раз уж зашел, то хоть с проком. Иди мусор выкинь, дверь открыта.

Макс засиял: как раз то, что надо. У этих дверей никто его не ждет. Вот Мишка разозлится, когда поймет, что жертва ускользнула!

– Спасибо! – выпалил Макс и бегом помчался к дверям.

– Не бегай по школе, – донеслось ему в след, но он был слишком счастлив, чтобы притормозить.

Выскочив во двор, Макс направился к контейнеру. Пожалуй, с такой радостью он еще никогда не выносил мусор. Затем, сделав небольшой крюк, направился домой, представляя, как Мишка с дружками бесятся, что его, Макса, не удалось помучить. А еще гадая, куда же он делся из запертой школы.

В воздухе витал аромат свободы. Начались каникулы!

Кое-где еще лежал снег, но там, куда попадали солнечные лучи, земля стала похожа на просыпающегося ежа. Казалось, прислушайся и услышишь, как фыркает, ворочается, пробуждаясь, и скоро ощетинится первыми иголками зеленой травы.

Макс, оставив засаду позади, шел по дороге в хорошем настроении. Казалось ему, что подпрыгни – и взлетит, словно пузатый воздушный шар, лови его потом за колючий шарф! Шапку он закинул в портфель, а куртку расстегнул, хотя холодный весенний ветер пытался пробраться за пазуху и взлохмачивал волосы, Максу было всё равно – уж больно солнечным и радостным выдался этот день.

На сегодня планов не было, а вот завтра он до полудня будет спать. Потом, конечно, завтрак или уже обед, неважно! С горячими оладьями и малиновым вареньем, сладким и ароматным. Затем в книжный – папа обещал пополнить библиотеку. Макс вздохнул: вот бы еще мама приехала, тогда это были бы не каникулы, а просто чудо. Но на это рассчитывать не стоило – мама была в какой-то очень долгой поездке. Иногда она присылала открытки, но сама всё не возвращалась. Макс не жаловался, с папой было весело, но иногда хотелось просто обнять маму, чтоб ощутить ее любовь и поддержку.

Если быть точным, Макс очень смутно помнил маму, даже фото дома почему-то отсутствовали. Папа же на вопросы Макса о маме отвечал односложно и старался переключить разговор на другую тему. И всё же прилетавшие из далекой-далека открытки без обратного адреса дарили надежду, что однажды они с мамой встретятся.

Макс на минутку остановился и взглянул вверх. Облака белыми ленивыми кошками брели по небу, ветер пытался их подгонять, но куда там – в лучшем случае облачные кошки оглядывались назад, мол, кто это такой храбрый? Сердились, распушались настолько, что теряли первоначальный облик, но, конечно, не теряя направление. Облака летели по делам.

Несмотря на пригревающее солнце, Макс понял, что уши у него замерзли. Положив рюкзак на снег, он закрыл уши ладонями. Мир тут же утратил звуки, а те, что остались, стали таинственными и непонятными. Вроде бы невидимка хочет шепнуть пару тайн, еще бы разобрать неизвестный язык. Макс улыбнулся мыслям и неведомому тому, кто шептал. Убрал руки и снова окунулся в городской шум: птички поют, люди разговаривают, за домами несутся машины. Внимание Макса привлек плакат: «Вам доступны „Новые горизонты“».

Макс покачал головой – новые горизонты ему ни к чему. Подобрав рюкзак, он поправил куртку и поспешил домой. Во дворе, который выходил на южную сторону, снег растаял, и поэтому образовались большие глубокие лужи. В них, как в кривых зеркалах, отражались дома, серые и угрюмые, недовольные тем, что облака топчутся по их крышам, как по макушкам.

Стараясь не поскользнуться на грязном льду, который окаймлял лужи, Макс пробирался к подъезду. Внезапно из-за угла вывернул хмурый грузовичок, укутавшийся в синий брезент и подпоясанный белой линией троса. Папа говорил, что эти машинки как пони: до грузовых не дотягивают, хотя и легковыми назвать нельзя. Вот такой и пронесся мимо оторопевшего Макса, обдав его фонтаном грязных брызг. Макс только и успел заметить на боку машины часть надписи: «Твое время пришло», и в этот же момент городские часы на ратуше начали бить: «БОМ, БОМ, БОМ!»

Три часа. Макс спохватился, что уже опаздывает к обеду, перепрыгнул последнюю лужу и забежал в подъезд.

Знаете, бывает – бежишь по лесенке домой, раз ступенька, два ступенька и вроде бы на месте. Но иногда и лестница та же, и ступени, а никак не дойти, не добежать до знакомой двери. Этот раз оказался именно таким, Макс почувствовал, что устал уже на третьем этаже, а до пятого было еще четыре пролета. Вроде бы всего ничего! Но нет, словно не по ступеням идет, а в гору, да еще и тяжеленный камень не то тащит, не то толкает.

Передохнув у соседских дверей, обитых старым шершавым материалом, похожим на шкуру ящера, Макс с новыми силами рванул наверх. Вот, наконец, и родная дверь, коричневая, как и другие в подъезде. Макс помнил, что, когда дверь только поставили, она была серая, чем отличалась от остальных. Но начался ремонт, и едкий запах краски, словно вражеские войска, атаковал каждого, кто входил в подъезд. Тогда-то двери и перекрасили в этот неприятный цвет так, что одну от другой и не отличишь. Остановившись, Макс вытащил ключи с новым блестящим брелоком в виде машинки и едва успел отпрыгнуть назад, когда дверь открылась. На пороге стоял незнакомый мужчина в сером пальто и моноклем на золотой цепочке в правом глазу. Собираясь уходить, незнакомец говорил вглубь квартиры:

– Правила вы знаете – мальчик должен прибыть на место не позднее тридцатого мая. Список вещей и требования известны. И не волнуйтесь, если он окажется неспособен обучаться, то вернется домой в течение трех дней.

– Да, спасибо, я помню, всё будет как положено. – Голос отца звучал глухо, и Макс поежился.

Незнакомец согласно кивнул, обернулся и вздрогнул, столкнувшись взглядом с Максом.

– Максим, – с улыбкой произнес гость, поправляя монокль. – Рад познакомится. Извини, спешу, но мы еще встретимся, – и, хитро сощурив глаза, он вдруг погрозил мальчику пальцем. – А подслушивать нехорошо.

– Извините, я не подслушивал, просто пришел домой, – ответил Макс.

– Я так и подумал, – снова растянул губы в улыбке мужчина. – Ну, мне пора, до встречи, – он прошел мимо Максима и сел в лифт, который так удачно открыл двери. Макс с интересом посмотрел вслед ушедшему и повернулся к отцу.

– Папа, а кто это?

Отец поправил очки и, внезапно оглядевшись по сторонам, подтолкнул мальчика в квартиру.

– Заходи домой, там и поговорим.

Макс послушно переступил порог и не удержался от улыбки, увидев крестного.

– Дядя Саша! – обрадовался Макс и сделал шаг навстречу гостю.

– Он самый! Ох, как ты вымахал, парень! Не узнал бы на улице! – и дядя Саша протянул руку, Макс с удовольствием ответил на рукопожатие, почувствовав себя значимым.

– Дядя Саша, вы надолго? – спросил Макс, скидывая куртку и расстегивая ботинки. Александр Александрович приезжал в гости редко, он работал в какой-то важной организации и часто был в командировках, из которых привозил Максу интересные мелочи: то камень, который появился при ударе молнии, то муху в янтаре, то набор костяных рун. В общем, Макс обожал крестного.

– Ну ненадолго, конечно, но на поход за мороженым хватит! – радостно сообщил крестный

– Ура! – Макс не удержался и обнял его, крепкого, как дуб, и широкоплечего, как богатырь из сказок.

– А заболеть? – усмехнулся отец.

– Так весна пришла! Каникулы же! – напомнил ему Макс и гордо добавил: – Я на «отлично» закончил.

Папа как-то устало вздохнул, и Максу показалось, что он не рад этому известию.

– Молодчина! – похвалил дядя Саша. – А теперь марш мыть руки, мороженое будет, но завтра.

– Завтра? – огорчился Макс.

– Завтра, – подтвердил дядя Саша. – А ты не рад? Если какие-то дела, то я не в обиде, в другой раз.

– Нет-нет! – тут же произнес Макс. – Я совершенно свободен, а расскажете о поездке?

– Обязательно, – заверил крестный и ласково подтолкнул в сторону ванной. И прежде, чем дверь закрылась, в зеркале, что висело на противоположной от входа в ванную стене, Макс мельком увидел, как странно, по-новому, смотрят на него папа с крестным, и ему стало не по себе.

Макс любил проводить время в кругу взрослых, ему нравилось, что его не считают маленьким и разговаривают как с равным. Макс много и с интересом читал и всегда прикидывал, знакомясь с новым книжным героем, а как бы сделал он сам? Смог или нет, стал бы поступать так, как в книге? В общем, примерял роль на себя. Роль взрослого Максу нравилась.

Крестный принес вкусный сливовый пирог, и они вместе пили горячий, ароматный чай за круглым столом, под рассеянным светом плетеного абажура. Дядя Саша рассказывал о дальних странах, об интересных фактах, о природе и погоде, а также о том, какие легенды бытуют у народов, населяющих эту страну. Макс так заслушался, что даже забыл о любимых сливах, которые прятались в пироге.

– Макс, ты пирог будешь или его сорокам отдать? – поинтересовался папа, лукаво глядя на сына.

– Каким сорокам? – опешил Макс, в мыслях он уже был далеко отсюда.

– Тем, которых ты считаешь, – усмехнулся папа и пододвинул тарелку с пирогом ближе к сыну.

Вечер прошел волшебно. Наверное, поэтому о странном госте Макс вспомнил только перед сном.

– А кто это был? – спросил он у вошедшего в комнату папы.

Мальчику показалось, что папа смутился.

– Это, Макс, один важный человек, – ответил он, присаживаясь на край кровати.

– Но он же обо мне говорил? Я слышал, – Макс замер, отец, кажется, переживал.

– О тебе, но давай об этом завтра? А сейчас ложись спать, – папа потрепал Макса по голове и направился к двери.

– Ты лучший папа на свете! – тихо прошептал Макс.

– А ты лучший сын, – также шепотом ответила отец.

Они шли с папой пешком, солнце ласковыми лучами, словно рыжими веснушками, украшало улицы города. Макс без труда определял, где южная сторона, а где северная, потому как на южной стороне снег почти весь стаял, разве что оставалась наледь.

Взвизгнула сирена машины скорой помощи, проносящейся мимо, Макс оглянулся вслед уезжающей неотложке, успев заметить красный тревожный крест на белом боку. В этот момент Макс неожиданно для себя поскользнулся и, несмотря на то, что папа держал его за руку, сел на землю.

– Эй, ты чего? – удивился папа, помогая подняться сыну.

– Сам не знаю, – ответил Макс, отряхивая джинсы, – на ровном месте! – Он осмотрелся по сторонам.

– Может, тут лед? – усомнился папа и глянул под ноги. – Да вроде нет.

– С кем не бывает, – отмахнулся Макс. Настроение у него снова стало ясным и радужным.

Внезапно шагах в десяти перед ними что-то ухнуло на тротуар. Мелкая ледяная крошка вихрем взвилась в воздух и, несмотря на расстояние, обдала лицо Макса холодным касанием зимы.

– Ох, ты ж! – выдохнул папа, отталкивая Макса к себе за спину и тревожно разглядывая козырек крыши, с которой вниз смотрели двое рабочих, и Макс был уверен, что лица у них удивленно-перепуганные. – Макс, ты как? Нормально?

Мальчик выглянул из-за его спины. Впереди возвышалась гора снега и льда, словно кусочек Арктики внезапно телепортировался на эту весеннюю улицу, острые зубы сосулек торчали во все стороны из снежного крошева. Макс попытался представить, что было бы, если б он не упал, и всё это рухнуло на них с папой, но перепуганное воображение отказывалось даже показывать эту картинку. А папа всё стоял на месте.

– Папа, – Макс потянул его за рукав, – Пап, пойдем.

– Сейчас, сынок. Уже идем.

– И лучше туда, где больше ничего не упадет.

Отец посмотрел на сына и с улыбкой сказал:

– Какой же ты у меня рассудительный.

До кафе дошли без приключений. Папа всю дорогу молчал, а Макс думал, что день, вроде бы оставаясь таким же ласковым и солнечным, таит в себе неожиданные опасности, о которых никто не знает и не может их предугадать.

– Да уж! Уметь надо – простую прогулку превратить опасное приключение! – восхитился дядя Саша, когда они вместе сидели за столиком. Макс – это место любил. Разноцветные зонтики уличного кафе стеклышками калейдоскопа приютились возле библиотеки железнодорожников. Старое здание из красного, шершавого кирпича, на котором летом, словно пятна зеленки на сбитых коленках, виднелись плети плюща. Стены щурились узкими окошками-бойницами и наверняка могли похвастаться изрядной толщиной. Макс думал, что эта библиотека больше похожа на крепость, чем на простое книгохранилище. Внутрь он ни разу не заходил, потому как пускали туда наверняка только работников железной дороги, о которых шла речь на вывеске. Макс еще раз взглянул на крепкое и величественное сооружение. Если подумать, книги заслуживали того, чтобы их оберегали.

Дядя Саша и папа ели ванильное мороженое, щедро посыпанное шоколадной крошкой. Шарики, словно кусочки снежной крепости, жались друг к другу в серебристой чашечке. У Макса мороженое было полито цветочным медом, он аккуратно собирал сладкое золотистое чудо блестящей ложечкой и смаковал вкус.

– Максим, – обратился к нему папа.

Макс нахмурился, так к нему обращались редко, только в тех случаях, когда речь шла о чем-то очень важном. Папа откашлялся, будто прочищая горло или возвращая внезапно севший голос, и продолжил:

– Так вот, Максим, я хотел с тобой поговорить, – он поправил очки, этот жест выдавал папино волнение. – Дело в том, Макс, что среди наших, скажем так, друзей, прижилась традиция. Наши дети на лето едут не к бабушкам в деревню и не за границу, а в оздоровительный лагерь. Поскольку в этом лагере проходят обучение все Семиотики.

– Кто? – переспросил Макс.

– Семиотики – это люди, обладающие особыми способностями к чтению знаков и символов. С помощью таких знаний Семиотики творят магию.

– Так они колдуны, что ли? – усмехнулся Макс.

– Не они, а мы, Макс. Мы – колдуны, маги, волшебники, называй как хочешь. Но суть от этого не меняется. У нас, семиотиков, есть такой талант, который позволяет нам совершать, то, что называется чудеса. Только учиться надо. Вот поэтому ты поедешь в лагерь.

– Пап, дядь Саш, день смеха уже прошел, так что запоздалый розыгрыш.

Взрослые переглянулись, и Макс подумал, что для шутников они слишком серьезны.

– Значит, Артем не с того начал. Тут дело вот какое, – подключился дядя Саша, – Этим летом тебя ждет настоящее приключение, – он подмигнул Максу.

– Приключение? – переспросил тот.

– Самое, что ни на есть, настоящее. Но и это еще не всё, – дядя Саша остановил Максима, у которого уже появились вопросы. – Знаешь, Макс, когда люди взрослеют, приходит время меняться. Вот скажи, было ли с тобой что-то интересное? Неожиданное такое?

Макс задумался, что бы это могло быть? В школе ничего необычного, дома тоже.

– Разве что сегодняшний снег, – проговорил мальчик. – Если бы на скорую не засмотрелся, не упал, мы бы с папой как раз под него попали. – Макс сказал это и замолчал, на душе вдруг заскребли кошки.

– Правильно, – согласился крестный. – Вот такие случаи и составляют нашу жизнь. Кажется, просто увидел птицу, пришел домой, а там письмо.

– Это как пушинку поймать? – уточнил Макс.

– Точно! Как пушинку. Ну и, конечно, кошки, перебегающие дорогу, реклама на дверях подъезда. Информация прячется везде, – неожиданно дядя Саша понизил голос, – И если уметь читать эти подсказки, узнаешь, что произойдет в твоей или чужой жизни.

– Вы серьезно? – осторожно переспросил Макс – Узнавать жизнь наперед? Типа, как в книгах, когда в зеркальце смотрят, или у домового спрашивают?

Папа закивал головой.

– В это сложно поверить, сынок, но такие вещи всюду. Конечно, всё это не вдруг и не сразу приходит – учиться надо, чтобы понимать эти знаки и символы. – Заметив недоверчивый взгляд Макса, папа забарабанил пальцами по столу. – Ладно пойдем другим путем. Вот смотри, Макс, я сейчас напишу кое-что на этой салфетке, а чуть позже покажу тебе, идет?

– Фокус, что ли? – Макс всё никак не мог поверить, что отец, такой серьезный человек, вдруг решил разыграть его.

– Угу, – откликнулся папа, прикрывая рукой от Макса надпись. – Готово, – улыбнулся он. – Положи в карман рубашки, чтоб наверняка.

– Я что-то никаких чудес не вижу. – Макс спрятал записку, усмехнулся и посмотрел на отца. – Где порталы или чудовища?

Он завертелся на месте и задел локтем креманку. Хрустальная вазочка сверкнула резным боком в лучах весеннего солнца, звякнула о брусчатку и разлетелась на осколки. Часы на башне пробили половину.

– Ой, я нечаянно! – Макс расстроенно смотрел мороженое, тающее на камнях среди кусочков стекла.

– Это ерунда, Макс, ты загляни в записку, – попросил папа.

Макс, уже забывший про салфетку, достал ее из кармана и, глянув в нее, присвистнул. «Когда часы пробьют половину, Максим разобьет креманку» гласила надпись, сделанная дерганым отцовским подчерком.

– Это ты как? – Макс удивленно глядел на папу, словно видел впервые.

– И это лишь часть магии Семиотика, – сообщил дядя Саша. – Артем мог бы изменить будущее несчастного мороженого, но не стал. А теперь к главному. Вчера к вам в гости приходил один наш с папой знакомый, помнишь? – Макс кивнул, еще бы не помнить. – Так вот, он принес приглашение в этот загородный лагерь. И придется, друг мой, в него поехать.

Макс растерялся – похоже, крестный и отец говорили серьезно.

– Дядь Саш, а если я не хочу учиться на колдуна?

– Нет, сынок, – ответил папа вместо крестного. – Ехать обязательно, это интересно, и Саша ведь уже сказал, это приключение. Неужели ты просто так откажешься? – папа заглянул в зеленые глаза сына и увидел в них знакомый огонек авантюризма. – Ну так что, Макс? Едешь?

– Ну, если уж вы оба говорите, что надо, – картинно вздохнул Макс, – то еду!

– Молодец! – обрадовался дядя Саша.

Папа поднялся из-за стола.

– Вернусь через минуту, только заплачу за вазочку.

– Кстати, Макс! – воскликнул крестный. – Чуть о подарке не забыл, – и протянул мальчику кожаный мешочек, перетянутый зеленой тесьмой, кончики которой украшали две серебристые полукруглые подвески. Макс тут же с интересом распутал нить и высыпал содержимое на стол.

– Мел? – удивился он.

– Мел, – подтвердил крестный. – Но это болотный мел. Говорят, ведьмы северных топей с помощью него такое творят, – крестный зажмурился. – Ухх! Дух захватывает!

– Здорово, – отозвался Макс, рассматривая мел, похожий на школьный, разве что не ровный, а похожий на осколок валуна.

– Мой совет, просто так мелом не рисуй, а то вдруг не врут люди, – закончил мысль дядя Саша.

Макс аккуратно сложил мел в мешочек, завязал той же тесьмой и положил в карман.

– И никому не рассказывай о нем, – уже шепотом добавил крестный. – Будет наш секрет, идет?

Макс кивнул. Тут как раз вернулся папа.

– Папа.

– Да, сынок? – отец сел за стол и взглянул на Макса с опаской, словно ожидая подвоха.

– А можно еще мороженого? – с улыбкой попросил Макс.

– Сколько угодно! – воскликнул дядя Саша, и папа рассмеялся.

Часы на ратуше пробили четыре. День однозначно удался. Мороженое, прогулка по старому городу, кормление уток на пруду. Они обсуждали машины и поездки, рыбалку и шахматы, всё как Макс любил. Уже вечером, когда ждали трамвай, провожающий их дядя Саша пожал Максу руку и, загадочно оглядевшись вокруг, шепнул на ухо:

– Макс, запомни, предстоящая поездка – тоже секрет, понятно? – и серьезно на него взглянул.

Мальчик кивнул.

– Конечно, дядя Саша, никому ни слова! – а про себя добавил: «Кто бы мне поверил?»

Макс до поворота смотрел на крестного, стоявшего на остановке, пока трамвай выстукивал колесами вечную песню дорог «тук да тук, да тук». Макс думал, что это удивительный день, и, если рассказанное правда, хотя зачем папе и крестному врать, то лето станет… слово никак не подбиралось, но наконец словно вынырнуло из глубин памяти – волшебным, да, именно волшебным. С этими мыслями Макс задремал.

На следующее утро в окно ярко светило солнце, и невидимая глазу птичка радостно чирикала, напевая веселую весеннюю мелодию. С кухни вкусно пахло блинчиками, и Макс не стал ждать, когда позовут к завтраку, а быстренько умылся и пришел сам. Папа стоял у плиты и деловито колдовал над сковородкой, периодически пополняя растущую стопку блинов.

– Доброе утро, – произнес Макс, садясь за стол.

– Доброе утро, – папа отвлекся от блинов. – Как спалось?

– Как в первый день каникул, – соврал Макс, сны которого заполняли бой часов и осколки не то льдин, не то стекла.

– А у меня для тебя кое-что есть, – папа вытер руки о полотенце и пододвинул к Максу тетрадь в странной обложке. – Вот, – гордо сказал он.

У Макса имелись тетради и ручки, но папа явно был доволен подарком.

– Спасибо папа, – сказал Макс и уже хотел унести тетрадь в комнату, но папа остановил.

– Погоди, сын, это не просто тетрадь, это дневник в коленкоровой обложке. Сегодня такие редкость, он мне еще от отца достался.

– От дедушки?

– Да, – подтвердил папа. – Так вот, начиная, ну, допустим, со вчерашнего дня, записывай сюда всё, что случается необычного. Но не просто так, а сначала опиши знак, который видел перед этим, ну, возможно, это картинка или надпись.

– Или крест скорой помощи? – уточнил Макс.

– Именно! – согласился папа. – Вот пишешь «крест скорой», а напротив «с крыши упал снег». И дальше в таком же духе. Дата заметки и что происходило. Понятно?

– Вполне, – согласился Макс.

Каникулы начались.

Неделя пронеслась так же быстро, как облака в небе. Макс успел позабыть о дневнике для знаков, о летней поездке в непонятный лагерь. Просто мальчишка, который читает книги и гуляет по городу.

Забыв про календарный апрель, всю ночь сыпал снег липкий и пушистый. Макс решил попрощаться с зимой и поспешил во двор. Вызвал лифт, вошел в него и привычно стал смотреть на рекламные проспекты. На секунду возникло ощущение, будто в глаз попала соринка, потому что изображение расплылось, и над улыбающейся девушкой Макс с удивлением прочел: «Спаси Мишку». Вспомнив кривую усмешку своего мучителя, Макс помотал головой и снова взглянул на надпись, девушка в полосатом галстуке так же улыбалась с рекламного плаката, который гласил: «Погаси сберкнижку».

– Чудеса какие-то! – удивился Макс, но тут его внимание привлек другой плакат. На фоне упаковок чая, россыпи сахара и мешочков для круп красными буквами сияло: «У аллеи». Макс понимал, что читает неправильно, может, не выспался или еще почему, но тревога уже начала царапать невидимыми коготками.

Уже выбегая из раскрытых дверей лифта, краем глаза Макс заметил тот же чай и сахар, и слово «бакалея», алым по-черному. До аллеи добрался быстро – воскресное утро еще не выпустило людей из крепких объятий подушек и одеял, и только выпавший за ночь снег заполнял собой пустые улицы, сверкая на солнце. Макс огляделся, Мишки и его соратников нигде не было.

– Мишка! – крикнул Макс. В голове крутилась мысль, как нелепо он выглядит, стоя на пустой дороге и крича имя старого врага. Он уже хотел забыть о надписях и пойти в кофейню, но тревога и не думала проходить, а, наоборот, усилилась и скребла, словно мыши в подполе. Макс пробежал до фонтана – пусто. У запорошенной скамейки пятеро голубей нервно дергали головами, посматривая на мальчика то одним, то другим круглым глазом с желтой радужкой. Еще пара птичек помельче переговаривались на ветках дерева, словно обсуждая ночной снегопад. Чуть впереди пробежала кошка, ее светлая шерсть сливалась со снегом.

«Как белый кролик», – подумал Макс. Кошка тут же остановилась и неодобрительно посмотрела на мальчика, а затем мяукнула, будто призывая: «Иди за мной», и скрылась в кустах. Макс задумчиво направился следом, пробираясь через те же кусты, где прошла кошка, но мохнатая хулиганка словно исчезла. Зато отсюда начиналась цепочка следов с тремя звездочками на подошве и обрывалась у черной пасти канализационного люка. Макс подбежал к люку, крышка отсутствовала, внизу было темно.

– Мишка, Мишка, ты тут? – негромко позвал Макс. Сначала никто не ответил, а потом Максу почудилось, что из колодца доносится приглушенный звук похожий на стон, и волосы на шее у мальчика встали дыбом.

– Мишка! – заорал он, – Мишка это ты?

Звук повторился, и уже было ясно, что там, на дне, стонет человек, не в силах крикнуть громче или сказать что-то членораздельное. Макс почувствовал, что взмок.

– Мишка, ты держись, я сейчас позову помощь, – и что есть сил мальчик рванул от колодца к оживленной дороге. Потом вместе с прибежавшими взрослыми Макс суетился у колодца, и больше мешался под ногами, чем помогал, но уйти домой, оставив одноклассника в беде, не мог. Предлагал поднять Мишку на одеяле, как на гамаке, и готов был сам спустится в колодец.

В колодец его никто не пустил, зато Макс узнал, что только спасатели могут оказывать помощь, а самим нельзя, потому что можно сделать пострадавшему только хуже. Он ждал скорую у дороги, чтобы показать, куда ехать, и считал секунды до ее прибытия. А позже, когда Мишку уже вызволили из темного колодца, Макс хотел поехать с ним в больницу, и огорчился, что ему не разрешили. Мишка был бледен, но держался молодцом, обещая, что завтра уже будет на ногах.

Мишка отделался переломом ноги и сотрясением. Он заправским героем лежал на кровати и только иногда повторял: «Мама, ну всё хорошо, чего ты?» Его мама плакала, повторяя Максу, что если б не он, то могло быть и хуже. Непонятно, что хуже и насколько, но понятно, что ничего хорошего. Она обнимала сына, а потом так же кидалась обнимать Макса, пришедшего проведать спасенного. Макс краснел и утверждал, что Мишка сильный, он бы полежал и сам вылез, и Мишка соглашался. Макс стал героем двора.

В тот же день папа зашел в комнату Макса и спросил, делает ли он записи в дневнике.

– Папа, – стушевался Макс, – Ну, пока нет, ничего же не случалось.

Папа серьезно посмотрел на мальчика.

– Так уж и ничего?

– Ну, почти, – Макс поскреб затылок.

– А как же ты Мишку отыскал? – не отступал папа. – Случайно?

– Случайно, – согласился Макс, но понял, что всё не так просто и нужно кое-что спросить у папы.

– Пап, а когда слова читаешь не так, как написаны, это тоже фиксировать в тетрадку?

– Обязательно, Макс, – папа сел рядом с ним. – Буквы – те же знаки, только и успевай понимать.

– Тогда мне есть что записать, – согласился Макс.

– Расскажешь? – спросил папа.

– Ну, всё началось с лифта…

Глава 2

Имелась у школы такая плохая привычка – затягивает учеников, закручивает водоворотом событий, оценок и контрольных. Опутывает мероприятиями и нагружает домашними заданиями. Пожалуй, последнее – самое худшее в школьной программе. Мало учителям того, что ученик вынужден ходить в школу, так еще и домой придешь, а школа тут как тут родная. Глядит из портфеля учебниками, улыбается тетрадными листами, подмигивает дневником. Мол, чего расслабился? Бери ручку и в бой! И приходится не отдыхать от учебы, а продолжать, но уже дома.

– Наверное, живут на свете дети, которые любят учиться, – думал Макс. – Но лично я таких не встречал.

Хотя учился Макс на четверки и пятерки, учеба не становилась любимым занятием. Как всякий мальчишка его возраста, он любил играть, читать книжки, искать приключения. В общем, заниматься правильными и важными делами. К тому же последние пару недель у Макса из головы не выходили знаки, которые прячутся вокруг, а также предстоящая поездка в непонятный лагерь.

Максу очень хотелось с кем-нибудь поделиться, хоть с тем же Мишкой, которого ему навязали как подопечного. И теперь Макс посещал его три раза в неделю, помогая учить пропущенный по болезни материал и делать домашку.

Мишка в домашних условиях не выглядел таким уж грозным. Он смешно ежился под маминым взглядом и негромко блеял: «Да, мама», «Хорошо, мама», «Конечно, мама».

Макса эта оборотная сторона Мишки удивляла едва ли не больше, чем магия, пробудившаяся в собственной крови.

Мишка же тем временем оказался любителем настольных игр и в целом выдумщиком хоть куда. Хотя он сразу предупредил Макса:

– Расскажешь кому в школе, что я мать слушаюсь, побью, – и показал довольно-таки крепкий кулак.

Макс только пожал плечами – он не понимал, почему Мишка так стесняется самого себя. Если бы мама находилась рядом с Максом, он бы ее не просто слушался, а всем бы о ней рассказывал.

– Я грозный пират! – кричал домашний Мишка, сидя на кровати и размахивая черной футболкой. – Радуйся, враг, что сегодня я не добрался до тебя, а то бы уже взял на абордаж твое хлипкое суденышко!

Макс, оседлав стул, служащий фрегатом, умело управлял им среди волн, невидимых глазу взрослого, и кричал в ответ:

– Ха-ха! Утешай себя, Пират костяная нога, но как только мы сойдемся в поединке за сокровище, как только ступишь на этот остров, ооо, тогда тебе несдобровать!

Обычно после этого в Макса летела пара пушечных ядер. Пара, потому что больше подушек на кровати не было, Макс, конечно, стрелял подушками в ответ.

– Слушай, а не хочешь летом на рыбалку сходить? – предложил Мишка в погожий апрельский день. – Только представь, как будет здорово!

– Угу, – согласился Макс, но согласился скупо, без радости.

– Ты вроде парень неплохой, может, и остальным понравишься, – продолжал развивать Мишка мысль.

– Угу, – снова ответил Макс и уткнулся в учебник по русскому языку.

– Макс, тебе что, идея не нравится? – нахмурился Мишка. – Ну, давай тогда скажи сразу, что мы бандюги, и тебе с нами не по пути.

Макс чувствовал себя неуютно, ему хотелось ответить Мишке, что идея классная, и он будет рад наладить отношения с ребятами, но дни бежали, и поездка приближалась, а вместе с ней приходило волнение, которое случается всегда перед неведомым событием. Что за лагерь? Зачем туда ехать, кто там будет?

– Ну так чего? – Мишка толкнул его в плечо. – Ты с нами или нет?

– Да я бы с радостью, Мишка, только вот… – и Макс, вздохнув, решил соврать, потому как сил больше не было придумывать отмазки, – отец меня в какую-то туристическую группу записал на летние каникулы, придется ехать.

– Прикольно! – восхитился неунывающий Мишка. – А что за лагерь, может, мне мать туда путевку возьмет? Вместе бы веселее, а?!

– Еще как! – согласился Макс. – Но это у них с работы, там все места заняты, – он снова погрустнел.

– Поня-а-а-атно! – протянул Мишка, выпячивая губу. – Отказываешься, не хочешь, значит, с нами знаться. Ну, дело твое, конечно.

– Да нет же! – смутился Макс.

– Проехали! – оборвал его Мишка. – На чем мы там остановились по русскому?

– Упражнение четыреста двадцать один. Прочтите текст и составьте план, – уныло прочитал задание Макс. Открыв нужное упражнение и прочитав первую же строчку, поежился.

– Макс, ну чего там написано? – Мишка заглянул в учебник и громко прочел: – «Его путь лежал в страну теней и туманов».

– Туманов, – пробормотал Макс, чувствуя, как, подобно тому же туману, наползает стылая тоска.

– Знаешь, Миш, наверное, я пойду, еще география не сделана, – наконец сказал Макс, подумав, что больше не в силах юлить и оправдываться, скрывая чужие тайны.

– Давай, – кивнул Мишка, – а завтра приходи, мамка пирожков напечет с капустой, пальчики оближешь!

Макс кивнул и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

Короткими перебежками, дождями и туманами, подкрался май с чередой праздников и по-летнему теплыми днями. Давно были заброшены в шкаф колючие шарфы и мохнатые шапки. Вместе с теплой зимней одеждой укладывались в летнюю спячку до первых ледяных ветров и снежных всадниц. Вот тогда и придет пора варежкам да шарфам вместо солнца согревать человека. Мишка уже резво прыгал через пять ступеней, и невзгоды остались позади. В такие дни Макс забывал о грядущей поездке, а между тем видел, что отец взволнованно посматривает на календарь и чаще обнимает сына, несмотря на протесты. А у Макса накопилось много вопросов. Если крестный и папа знают о семиотиках, то сами они семиотики? Если да, то почему это тайна? Конечно, папа показал тогда этот фокус с разбитой креманкой, зато вот на днях сел на окрашенную скамейку, и пришлось отнести одежду в химчистку. А ведь если бы он предвидел события, то ничего подобного с ним бы не случилось, как, например, когда на них едва не упал снег, или когда Макс нашел Мишку. Хотя тут мальчик вынужден был признать, что эти случаи казались намного серьезнее, чем невысохшая краска. Может, поэтому появляются знаки? Может, отец постоянно спасает его от неведомой опасности, а он просто этого не замечает? Следовало бы расспросить об этом, но Макс не решался. Чудилось, что вот спроси, заговори на эту тему – и рухнет привычный мир с играми, друзьями и беззаботной жизнью.

В среду математика стояла первым уроком. Макс слушал учителя вполуха, больше наблюдая, как за окном сизый голубь удивленно разглядывает себя в луже. На деревьях уже разворачивались крохотные изумрудные листочки, а по раме ползала проснувшаяся после зимней спячки муха. Макс скучал, он порылся в кармане и с удивлением нашел холщовый мешочек, в котором лежал зеленый болотный мел. Макс, конечно, помнил, что говорил дядя Саша об этом меле, но ведь ничего примечательного в нем нет.

Недолго думая, он достал мел из мешочка, сдвинулся на край стула и, не придумав ничего лучше, аккуратно нарисовал стрелу. Ничего не произошло, и он уже собрался убрать мел на место, как вдруг раздался щелчок, словно выстрелили из пистолета, после чего голову внезапно сдавило, и наступила тишина. Макс видел, как учитель разевает рот, но не слышал ни слова, Мишка повернулся к нему и что-то сказал, но тоже без звука. Тишина повисла столь ощутимая, что казалось, протяни руку – и увязнешь, в голове начал нарастать шум. «Как море», – подумал Макс в первую секунду, а потом этот шум заполнил собой мир. Макс, паникуя, постучал себя по ушам, потряс головой, как это делают, если в уши попадет вода, но тщетно. Мишка удивленно смотрел на Макса. Учитель тоже заметил его движения, подошел к Максу и что-то сказал, но тот не слышал ничего, кроме ужасного шума. Казалось, это волны океанские бились о стенки черепа. Лицо учителя сделалось сердитым. Макс закричал:

– Я не слышу вас, не слышу!

Мальчик не знал, слышат ли остальные, или ватная тишина забрала все звуки. Может он, как рыба, открывает рот, может, звуки исчезли навсегда. Вцепившись руками в стул, Макс пытался успокоиться, но учитель уже тянул его, помогая встать и, видимо, пытаясь узнать, в чем дело.

Взгляд Макса упал на стрелу. «Вот встану, учитель увидит, что еще и стул разрисован, сразу влетит!» – промелькнула сквозь гул мысль. Макс закивал головой, как бы соглашаясь с учителем, и стер рукой стрелу, нанесенную болотным мелом.

И мир зазвучал, став в сотню, да что там, в тысячу раз громче, чем раньше. Оглушительный гомон птиц, скрип дверей, шум ветра, дующего в форточку, шепот одноклассников и даже запахи стали острее. Пахло весной и краской, которой вчера подновляли школьный забор, а кто-то из девчонок надухарился приторно-сладким. Макс поморщился и услышал громовой голос преподавателя:

– Максим! Быстро в медпункт, Максим! Ох, что же это, где носовой платок?

– Какой платок? – растерялся Макс, снова хватаясь за уши, но теперь чтобы заглушить звуки и только тут заметив, как к ногам падают одна за другой багровые капли.

– Кровь? – удивился он и провел рукой, утирая нос, на руке остался багряный след. Кто-то из девчонок испуганно завизжал.

Школьный медик, осмотрев Макса, написала «переутомление», позвонила домой и сдала его с рук на руки прибежавшему отцу.

– Всё нормально, – пытался утверждать Макс, но тот качал головой и, видимо, не верил.

– Пап, ну правда, не знаю, что случилось, может, и впрямь переутомление, а? Врач же сказала.

– Я, конечно, верю врачу, – ответил папа, укладывая его дома в постель, – верю в весну и нехватку витаминов, в грипп и многое другое, но мне кажется, это не тот случай.

– Ну не прокляли же меня! – возмутился Макс, вспоминая легенды из книг. – И не отравили.

Папа сел рядом:

– Конечно, нет. Но, думаю, ты должен подробно рассказать, что делал сегодня утром.

– Да ничего, – попытался было отмолчаться Макс, но разве от отца так просто отделаешься? Слово за слово и всплыл мел.

– Какой мел? – переспросил папа. – Максим, Александр тебе что-то подарил?

– Нет, с чего ты взял? – заюлил Макс, сообразив, что чуть не выдал секрет. – Простой мел, в классе взял, – соврал он.

– Мел часто используют для магии.

– То есть для колдовства, – тихо сказал Макс.

– Да, для колдовства.

– И что же это? Я колдовал?

– Похоже на то, но колдовать наугад опасно. Повезло, что призвал тишину, а не что-то другое. И это обычным-то мелом, – отец покачал головой.

– А бывает необычный? – заинтересовался Макс.

– Много чего бывает, – папа дал понять, что обсуждение необычного закончено. Мальчик вздохнул.

– Я сначала крест хотел нарисовать, – как бы невзначай сказал он, но, увидев, как переменился в лице отец, тут же успокоил его: – Шутка, не хотел.

«Хорошо, что не нарисовал!» – подумалось ему. Он не знал, что значит крест, но подозревал, что крест хуже, чем стрела.

– Папа, а ты семиотик, раз столько знаешь? – Макс наконец задал так давно просившийся на язык вопрос.

– Да, – спокойно подтвердил отец, – я принадлежу к этой организации, как и мама, и дядя Саша.

– А почему вы не колдуете? – удивился Макс.

– А зачем? – тоже удивился папа, – Разве не волшебство, что есть телефоны, телевидение, бытовая техника?

– Ну да, – согласился Макс, – только этим каждый пользуется.

– Потому что первое правило, Максим – никто не должен знать, что ты не такой, как другие. Семиотики не просто обычные люди, а самые обычные среди них. И об этом расскажут в лагере.

– Пап, – снова спросил Макс после паузы, – а ты там учился?

– Да, – кивнул отец. – Интересное было время, не грусти, тебе понравится. Хотя колдовство – это не полеты на метле и не котлы с зельями!

– А что? – с интересом спросил Макс.

– Скоро узнаешь, – папа потрепал его по волосам. – Ложись, отдыхай. И, уже выходя из комнаты, добавил: – И постарайся больше не колдовать. Семиотика много дает, но и многое требует.

Макс не до конца понял эту фразу, но мешочек с мелом убирал в шкаф. Он уже не казался ему безвредным, это пугало и волновало одновременно.

Последняя неделя учебы пролетела мимо, как шишка, выпущенная из рогатки. Вжух, только ее и видели. Вот вроде бы понедельник, не успел оглянуться – уже пятница. Макс с ужасом понял, что завтра придется уехать из дома, уехать непонятно куда. Хотя папа и подбадривал, легче Максу не становилось.

Отец помог собрать вещи. В спортивную сумку отправились полотенце, зубная щетка, футболки, шорты, брюки и даже белая рубашка. Запасная обувь, теплая куртка. То, что принято брать с собой в лагерь. А Макс положил тетрадку в коленкоровой обложке, в которой вел записи, болотный мел, фульгурит и оловянного солдатика, которым играл еще дедушка, и любимую книжку о рыцаре звезд. Вечер прошел в теплой домашней атмосфере, а в конце ужина папа откашлялся и сказал:

– Макс, завтра сядешь на электричку и поедешь один.

– Один? – удивился Макс. – А что, там больше детей нет или вожатых, ну как в других лагерях? – в горле пересохло, а чай, как назло, уже кончился.

– Есть, Макс, – продолжил он, – но это своего рода испытание. Я, конечно, очень за тебя переживаю, но не бойся, ехать недалеко. Главное, выйди на станции Сосновый край. Запомнишь, или давай запишу?

– Папа, я запомнил, станция Сосновый край, – пробормотал Макс. – А там будут встречать?

– Нет, Максим, надо будет дойти до лагеря одному, но увидишь, это просто, – улыбнулся отец, хотя Максу эта улыбка показалась натянутой.

– А куда идти? – решил уточнить мальчик.

– Поймешь на месте, – ушел от ответа папа. – Не переживай, верь в себя, ищи знаки, и всё получится.

– А если нет? – наконец вымолвил Макс, уже понимая, что никакой информации не получит.

– Не было еще такого, чтоб дети терялись, – утешил папа. – К вечеру-то уж точно доберешься. А если что пойдет не так, приедешь домой.

– А что может пойти не так? – Макс ждал ответов и уже хотел, чтоб всё пошло не так. Не как запланировали родители или тот мужчина, что принес путевку. Не так, и всё!

– Ничего, иди ложись, завтра ранний подъем, – папа поднялся из-за стола. – Идем, расскажу сказку об оловянном солдатике.

– Сто раз уже слышал, – буркнул Макс. – Я спать. Доброй ночи, – и в одиночку вышел из кухни.

Глава 3

Колеса электрички мерно постукивали, вызывая сонливость. Тук-ту-дук, тук-ту-дук. Несмотря на конец мая, пассажиров было мало. Макс в одиночку сидел на жесткой деревянной скамье и разглядывал проносившийся за окном пейзаж. Деревья, склоны гор, иногда из-за очередной горы неожиданно выныривала деревенька. Крыши домов, словно грибы после дождя, выглядывали из зелени. Над некоторыми трубами вился белый, наверное, ароматный, дымок. Вдоль заборов не спеша брели к водоемам упитанные гуси. Иногда вместо деревни или леса появлялось поле, на котором виднелись коричневые веснушки пасущихся лошадей. Попадались и стада коров и даже коз.

Максу, городскому жителю, было ужасно интересно, как живут здесь, в этих домиках? Какое на вкус молоко, все ли умеют ездить на лошадях? В отличие от одноклассников, у Макса не было бабушек и дедушек в деревне, поэтому летом он сидел дома или с отцом посещал дом отдыха, хотя вот в прошлом году ездил в лагерь. Мальчик вздохнул и откинулся на скамью. Отец сегодня суетился, словно готовился к торжеству: проверил, почистил ли Макс зубы, чистую ли футболку надел, а потом еще раз повторил сыну название станции и записал в блокнот.

Он обнимал Макса и подозрительно щурился, как кот от солнца. Мальчик не стал задавать лишних вопросов – мало ли, может, соринка в глаз попала? Зато в последний момент, когда Макс уже садился в поезд, папа протянул ему собранный дома пакет. В пакете лежали сочные пирожки с кисляткой, которые пахли земляникой и были просто обалденными на вкус.

Макс ни разу не ездил один, поэтому сначала он чувствовал себя осенним листиком на пустой ветке. Но вот прошли контролеры, ничуть не удивленные тем, что мальчик путешествует один, проверили предъявленный Максом билет, и на душе стало спокойнее. Ну один, что такого, он же взрослый. А больше никто не обращал на него внимания.

На вокзале Макс пытался разглядеть, садятся ли в электричку его ровесники, но никого не увидел. Мальчик оглядел вагон: трое пассажиров, кроме него. Вот женщина с корзинкой. Корзинку держит бережно и иногда заглядывает в нее, улыбаясь. Макс прислушался и различил тихое «Мяу». Чуть подальше мужчина в зеленой, похожей на военную, фуражке и такой же куртке. В руке он держал удочки в чехле, а на скамье напротив примостился круглый рюкзак. Рыбак, как окрестил его про себя Макс, был занят чтением газеты и ни на что не отвлекался. Последнюю скамью занимал пожилой мужчина, внимание мальчика привлекла его необыкновенная борода, и подумалось, что это Дед Мороз едет отдыхать на дачу. Белая, окладистая, такие бороды рисуют на новогодних картинках или у старых писателей. Мужчина дремал, надвинув клетчатую кепку на глаза, у его ног примостился маленький чемоданчик зеленого цвета, с окованными углами. Макс таких чемоданов ни разу не видел. На чемодане виднелись следы от старых картинок-переводилок, мальчик присмотрелся – похоже на цветы, но издалека не разобрать, а подсаживаться ближе не решился. Макс помнил, что с посторонними нельзя говорить. Ни с кем нельзя разговаривать, пока не доберешься до лагеря. На вопрос, встретят ли его, отец только покачал головой. И Максу стало тоскливо. У него было ощущение, что на самом деле он никому не нужен там, иначе что же это такое? Не провожают, не встречают, ничего не говорят. Разве так делают? Была бы тут мама – наверняка все сложилось бы иначе. Макс снова отвернулся к окошку.

«Ну и ладно! – зло подумал он, – Сам разберусь, без них!» В это «них» входили все взрослые на свете. Между тем станция сменяла станцию. Вот встал и вышел рыбак, оставив газету одиноко лежать на сиденье. И Макс неожиданно почувствовал, что у него с этой газетой много общего: его тоже оставили тут одного. Поэтому он встал, подошел к месту, где сидел рыбак, и забрал газету. Рядом с рисунком улыбающегося сома с длинными усами, значилось: «Веселый рыболов». Все статьи в нем посвящались рыбалке. Даже анекдоты на последней странице и те были об удильщиках. Макс уже хотел было отложить газету, как вдруг заметил заголовок «Спрячь мел!». Ему стало не по себе, осторожно обернувшись, он проверил, не смотрит ли кто на него, но нет, дедок так же дремал, а женщина ворковала с кошкой, или кто там прятался в корзине. Вздохнув несколько раз, как учил папа, Макс снова посмотрел в газету. «Рыбачь смело!» почитал он на этот раз. Похожее происходило в лифте, когда текст будто подменяли специально для него. Пролистав газету до конца, других странностей мальчик не нашел.

Макс тряхнул головой и попенял себе за трусость: вот, дескать, боится быть один, потому и мерещится всякое. Мальчик сложил газету и засунул в сумку. В этот момент поезд притормозил, переезжая мост через речку. На синем знаке вместо названия реки белели буквы «Беги». Максу стало страшно – у него напрочь вылетело из головы, когда нужная станция, да и куда бежать, было совершенно непонятно. «К контролерам!» – решил он и двинулся в голову поезда. За ним никто не шел, не хлопали двери. Пройдя пару пустых вагонов, Макс остановился возле карты. Получалось, что следующая – «Сосновый край», его станция.

Осталось дождаться, когда двери с шумом распахнутся, и можно будет покинуть электричку.

В этот момент дверь в конце вагона хлопнула. Макс обернулся, но никого не увидел, рефлекторно поправил сумку на плече и вдруг почувствовал, что кто-то коснулся его ноги.

– Ааа! – заорал мальчик, отпрыгивая в сторону от удивленной трехцветной кошки, которая посмотрела на Макса и сказала «Мяю!»

– Мяу, – повторила мохнатая хулиганка, ничуть не чувствуя себя виноватой из-за того, что испугала человека.

– Ты чья? – спросил Макс, но тут же подумал, что разговаривать с кошкой – странная идея, В этот момент двери снова хлопнули.

– Кись-кись-кись! – разнеслось по вагону. Макс оглянулся – по проходу шла женщина с корзинкой. Она заглядывала под лавки и приговаривала: – Кись-кись-кись…

Мальчик облегченно вздохнул и уже хотел сказать, что кошка здесь, но, оглядевшись, понял, что той и след простыл.

– Мальчик, – заговорила женщина, приблизившись. Она теребила в руках корзинку и улыбаясь смотрела на Макса, – Ты не видел тут кошечку, ласковую такую, трехцветку?

– Видел, – кивнул Макс, – но она убежала.

– Ай, как жаль! – огорчилась женщина. – Ты не поможешь мне ее найти?

– Она где-то тут. – Макс поставил сумку на пол и наклонился пониже, чтоб понять, куда делась кошка, не могла же она удрать из вагона: двери ей не открыть. Он распрямился и с удивлением увидел, что женщина поднимает его сумку.

– Извините, это моя сумка, – произнес мальчик.

–Да, я знаю, – снова улыбнулась женщина. – Хотела просто на скамью поставить, пол-то грязный.

– Спасибо, – Макс протянул руку к сумке, но тут поезд слегка тряхнуло, и женщина отступила чуть назад, Макс шагнул вперед и, ухватив сумку за ремень, снова повторил: – Спасибо!

Но женщина хоть и улыбалась, сумку не отпускала. «Боится уронить», – подумал Макс.

Взглянув на её сжатые пальцы, мальчик вдруг заметил сходство с лапой хищной птицы, а еще – что рукав вязаной кофты слега приподнялся, и стало видно часть странной татуировки, глаз с крылом.

– Я крепко держу, – сообщил Макс и, не отводя взгляда от синего рисунка на запястье, потянул сумку на себя. Тут произошло сразу несколько вещей.

Во-первых, корзинка приоткрылась, и из нее с шипением высунулась злая кошачья морда, а когтистая лапа попыталась достать Макса по руке.

– Фу! – выкрикнул он, не выпуская сумку.

Во-вторых, снова хлопнули двери, и «Дед Мороз» в клетчатой кепке неожиданно сильным голосом, четко слышным в пустом вагоне, потребовал: «Сударыня, отойдите от мальчика!»

В-третьих, вагон снова дернулся, останавливаясь, так что женщина, обернувшаяся на голос, теперь уже налетела на Макса. Кошка снова попыталась ударить когтями, а электронный голос произнес: «Станция «Сосновый край»!», и мальчик понял, что это шанс.

Выдернув из рук странной кошатницы сумку, он кинулся к выходу и в последний момент выпрыгнул из электрички. Двери за ним закрылись, издав тихое шипение, похожее на кошачье, и электричка вновь тронулась в путь. Максу померещилось, что из окон на него таращится тетка и кошка. Но поезд набрал скорость и огромной серой гусеницей исчез за поворотом.

Только теперь, оставшись на перроне в полном одиночестве, мальчик смог перевести дух и взглянул на вывеску «Сосновый край».

– Ну вот и доехал, – хмыкнул Макс. – Предупреждал же папа не разговаривать с незнакомыми людьми, – пожурил он сам себя и тут ощутил запоздалый страх.

Встречающих не было. Макс огляделся вокруг. Пейзаж выглядел мрачновато: старый перрон маленькой станции, давно не крашеное и, видимо, не используемое здание вокзала, окна и дверь забиты досками.

– Да уж, гостеприимное местечко! – Макс поправил сумку и побрел к зданию вокзала, но тут его словно что-то кольнуло. – Мел! А где мел?!

Он сбросил сумку на пыльные плиты перрона и начал вытаскивать вещи, даже не глядя, куда они падают. В голове билась мысль: «Только бы мел лежал на месте, только бы…»

– Нет, они не добрались до него – ни тетка, ни кошка! – рука нащупала холщовый мешочек, и Макс с облегчением выдохнул. Только тут он понял, что задержал дыхание на все время лихорадочных поисков. Мальчик достал мешочек из сумки, размотал нить, вытряхнул кусок болотного мела, что прятался внутри. Теперь этот кусочек, отколотый от неведомого камня, уже не казался Максу обычным, отнюдь. Мальчик вспомнил, как оглох тогда, в классе. Как волновался отец, как попросил хранить тайну крестный. «Не зря ли я его взял с собой?» – мелькнула в голове мысль. Но дорога домой пролегала через длинное лето, и отдать это сокровище не получится.

– Может, спрятать его здесь? – Макс задумчиво осмотрел перрон, но тут же передумал. Он понял, что будет переживать намного сильнее, не зная, где камень, чем если тот будет с ним.

– Ничего, прорвемся, – утешил себя Макс, – ни тёткам, ни кошкам спуску не дадим!

«А если появится противник посильнее?» – ехидно спросил внутренний голос. Макс нахмурился, но тут же решительно ответил сам себе: «Придумаю, когда появится!»

Пока мальчик размышлял, небо заволокло тучами, и начал накрапывать дождик. Спрятаться от него здесь, на старом перроне, было негде. Макс быстро побросал вещи обратно в сумку и еще раз огляделся: куда теперь? Прямо от перрона шла дорога в очередной дачный поселок. Еще имелась узкая тропинка, которая вилась вдоль насыпи и, пересекая рельсы, исчезала в кустах. Но был и третий путь: железная лесенка, которая вела на мост, что перекинулся над путями, а по ту сторону от него убегала дальше в лес лесная дорога. Макс еще раз взглянул на название станции, и буквы изменились. Мальчик заметил, что лампочки подсветки разбиты и, наверное, ночью не горят, а потому табличка в сумерках читалась как «Новый рай».

«Рай – это наверху», – подумал Макс и, накинув капюшон ветровки, отправился в сторону железной лесенки, уводящей к хмурому небу.

Ботинки громко бухали по железной решетке, эхо от его шагов уносилось в лес и там пряталось среди деревьев. Проходя над линией, Макс на секунду остановился и посмотрел вниз.

«Высоко!» – подумал мальчик, разглядывая рельсы. Капля дождя упала на нос, Макс вытерся рукавом и решил, что останавливаться не стоит. В конце концов, если он ничего не найдет, то вернется сюда вечером, сядет на электричку и приедет домой. План ему понравился, и он ускорил шаг. Мост закончился другой, не менее ржавой, лесенкой. Аккуратно спустившись, Макс оказался на лесной дороге, по обеим сторонам которой возвышались темные густые ели. Сама дорога, изрядно присыпанная хвоей, гасила звук шагов, и Макс представил, что он крадется к секретному бункеру. Дождь продолжал накрапывать, и еловые ветки украшали бисеринки воды. Внезапно налетевший порыв ветра, мазнув моросью по лицу, прогнал лирическое настроение. Мальчик перехватил поудобнее сумку и поспешил дальше. Через несколько минут он вышел к развилке. Обе дороги ничем друг от друга не отличались – правая и левая, вот и все.

– Пойду по правой, – решил Макс, а чтоб было не так скучно идти, вытащил из кармана конфету и засунул ее за щеку – так на дольше хватает. Когда же он попытался сунуть фантик в карман, тот попал в игривые лапы ветра, и его утащило в сторону левой дорожки. Макс всегда старался не мусорить, но сегодня ему совсем не хотелось бегать искать бумажку среди леса. Он махнул рукой и отправился по выбранному пути. Минут через пять снова показалась развилка.

– Да сколько их тут?! – удивился Макс. Эти дорожки, тоже ничем особенно не отличались: левая, да правая…

– Пойду опять по правой, – решил было мальчик, как вдруг взгляд привлек фантик, валяющийся посередине левой тропы, фантик от конфеты, которая еще лежала за щекой. Макс почувствовал, что вспотел.

– Ну нормально, это я что же, кругами хожу? – подумал он. Вместо того чтобы идти по правой дорожке, вернулся к левой, подобрал разноцветный фантик, на всякий случай сложил стрелку из палочек и пошел теперь уже по этой тропинке. Скоро впереди зажурчала вода, и Макс обрадовался: в прошлый раз такого не было. Через ручей пролегал мостик, судя по состоянию, ровесник того, который вел через железнодорожные пути. Макс прошел, с удовольствием бухая ботиками, и снова оказался у распутья, тут разветвлялись уже три дороги, но имелся указатель. Если верить рисункам, то направо было пять километров, хотя непонятно, до какого пункта. Если идти вперед – палатка и костер. Видимо, для туристов, а налево изображены идущие человечки.

Максу очень хотелось пойти прямо, туда, где костер и палатка, и спросить дорогу у людей. «А что если туристы дорогу не знают?» – подумал он, выбирая указатель с человечками, спешащими из ниоткуда в никуда. Но пройдя пару шагов, почувствовал неладное. Ноги словно сами пытались вернуться к указателю.

– Так, – остановился Макс, разглядывая жестяные стрелки, – Буду рассуждать логически: таких человечков ставят возле школ, мол, дети переходят дорогу. Значит, указатель ведет к школе или от нее. Если только одна дорога ведет в лагерь, то, видимо, не эта.

Он вздохнул и повернул обратно. Сразу стало легче, словно принято верное решение. На развилке еще раз взглянул на указатели. Оставалась дрога с пометкой пять километров.

– Ну а что, высшая оценка в школе, – усмехнулся Макс и двинулся в ту сторону, куда указывала табличка. Дождь прекратился, и тонкие лучи солнца, будто пальцы, коснулись земли. Капли воды сверкали, словно россыпь бриллиантов, потерянных гномом из дырявого мешка. Макс начал насвистывать и вдруг вышел к дому, точнее даже не дому, а полуразвалившийся избе. Крыша ее провалилась, само строение скособочилось. Окно подслеповато глядело на мир мутными остатками стекла. Крапива и лопухи поднимались у стены избушки, словно травяное войско. Рядом в не менее плачевном состоянии находились ворота, одна створка отвалилась и углом застряла в земле, вторая шаталась, поскрипывая от дуновений легкого ветра. Макс обалдело глядел на строение. Дорога, по которой он шел, упиралась в ворота и, не сворачивая, исчезала за ними в дебрях травы.

– Вот те на! – протянул мальчик, скинул капюшон с головы и взъерошил влажные волосы. Ни направо, ни налево дороги не было, да что дороги! Тропинки и то не обозначилось – стоят себе высоченные деревья, словно вечность тут стояли, и только избушка маячит перед носом. Макс уже приготовился к тому, что из окошка высунется баба Яга и начнет задавать вопросы, но никто не спешил начать общение. Подойдя поближе, мальчик заглянул внутрь. Через щели между досками ворот виднелся двор, поросший густой травой.

«Видать, тут давно никто не живет», – решил Макс, рассматривая ворота. Хоть резьба и стёрлась от времени, но было видно, что столб обвивает змеиное тело, а на верхушке сидит не то сова, не то филин.

– Старался кто-то, делал, – вздохнул мальчик, – а теперь нет никого.

– Угу! – вдруг согласилась резная сова. Макс вздрогнул и отскочил. Сова, открыв желтые глазища, смотрела на мальчика.

– Угу, – повторила она, а затем, легко оттолкнувшись, взлетела со столба и исчезла в чаще леса. Макс готов был поклясться, что это деревянная фигура, надо же, как ошибся.

«Может, из-за солнца?» – подумал он. Но на всякий случай отступил, вдруг и змея поползет. Однако нужно что-то решать. Или идти назад, или сидеть и ждать, когда найдут. Макс вздохнул: вот уж приключение так приключение. Шел, шел и пришел. «А ведь пяти километров я еще не отмахал!» – внезапно подумал мальчик.

– Умела бы сова говорить, спросил бы у нее дорогу. Так, стоп, совы же мудрые! – Макс закрыл глаза, припоминая. – В Греции у богини Афины сова означает мудрость. Змея – тоже мудрость.

Внезапно ему показалось, что кусочки пазла встают на свои места: ему ведь как раз и нужно место, где даруют мудрость.

– Почему бы и нет? – прошептал Макс и, аккуратно отворив ворота, вошел внутрь. Яркий луч скользнул по глазам, заставив на мгновение зажмуриться, а когда Макс снова открыл их, то увидел, что стоит не посередине заросшего огорода, а на асфальтовой дороге, впереди возвышаются корпуса, двухэтажные здания. Рядом с воротами в ажурной беседке, сидит улыбчивая девушка. Макс огляделся: исчезла избушка и забор, вместо них стояли кованые ворота, и на открытой створке значилось: «Лагерь «Спектр». Посторонним вход воспрещен!»

– Обалдеть! – пробормотал Макс.

Незнакомка вышла из беседки и теперь стояла рядом с Максом, с удовольствием разглядывая лес.

– Точно! – подтвердила она, – Сама каждый раз удивляюсь! Вилетта, дежурная по смене, – представилась девушка. – А ты?

– Макс, Максим Соколов, – поправился он, разглядывая кареглазую дежурную. В ее улыбке скрывалось нечто особенное, будто она знала секрет, который делал ее счастливой.

Девушка взглянула в книгу, которую держала в руках, и сделала в ней пометку.

Макс привстал на цыпочки, чтобы заглянуть, но увидел только список имен.

– Прибыл на первой электричке? – уточнила Вилетта.

– Да, – подтвердил Макс, и девушка снова сделала пометку.

– Ну что ж, молодец, время сорок пять минут, – Макс недоуменно посмотрел на нее. – Время, – пояснила девушка, стуча пальцем по книге, – за которое ты добрался сюда. Я, когда приехала в первый раз, часа три ходила! – усмехнулась она.

– А другие? – заинтересовался Макс.

– А других пока нет, ты первый, ребята прибывают поодиночке, чтобы не пересекаться. Ну ничего, – приободрила она. – Вечером встретитесь, познакомишься с однокашниками.

Макс кивнул, ему не верилось, что удалось добраться до места. А Вилетта тем временем продолжала:

– Значит так, иди по главной дороге, твой корпус зеленый, на первом этаже будет вожатый, он укажет комнату. И держись зеленых знаков, это доброе напутствие для первашей.

– А есть и другие? – удивленно спросил Макс.

– Конечно, – засмеялась дежурная. – Неужто думал, что за одно лето выучишься? Теперь сюда года три ездить, а потом уже в городе учиться. Ой, не смотри на меня как на невменяемую! Придут ребята – сам увидишь. Давай топай, мне надо остальных встречать, – она подтолкнула Макса вперед. – И запомни…

– Зеленые знаки.

– Верно, молодец!

– Рад стараться, – улыбнулся мальчик и двинулся вперед, искать зеленый корпус.

Первое, что бросилось в глаза – это количество кошачьих. Когда на дорожку под ноги выскочила трехцветная кошка, Макс вздрогнул от неожиданности и тут же вспомнил женщину из электрички. Беспокойно осмотрелся, но никаких подозрительных старушек не увидел. Кошка же, оглядев его, как показалось мальчику, от макушки до пят, фыркнула и побежала по своим делам, у нее на шее Макс успел заметить тонкий кожаный ремешок. Пока мальчик нашел Зеленый корпус, он встретил еще с десяток представителей рода фелис. Рыжие и черные, пятнистые и полосатые. Кошки не сидели на месте и не нежились на зеленой травке, а серьезно спешили по делам, словно работники лагеря.

– Кис-кис, – позвал Макс пушистого рыжего кота с изумрудными глазищами, но кот только удивленно взглянул в сторону мальчика и, не останавливаясь ни на минутку, убежал.

– Да уж, неприветливые тут кошки, – вздохнул Макс. Смущало, что кроме Вилетты людей он не встретил. Через пару поворотов появился зеленый корпус. Макс, слегка робея, вошел внутрь. В вестибюле за резным столом сидел молодой мужчина в очках с тонкой золотистой оправой, в джинсах и зеленой футболке, которая, по мнению Макса, здорово смотрелась с рыжей шевелюрой, но не слишком подходила к таким строгим очкам. Возле мужчины дремал уже знакомый рыжий кот, иногда посматривая на него, словно ожидая указаний.

– Эм, здравствуйте, – робко начал Макс.

Мужчина отвлекся от бумаг, которые заполнял, и удивленно взглянул на мальчика, словно не ожидая его увидеть.

– Здравствуй. Я так понимаю, ты наша первая ласточка? – он поправил очки.

– Вроде того, – кивнул Макс. Мужчина быстро пролистал бумаги и вытащил оттуда лист.

– Так-так, Максим Соколов? Я – Алексей, ваш вожатый, – и удивленно добавил, еще раз взглянув на лист: – Сорок пять.

Макс утвердительно кивнул. Алексей снова поправил очки, уже с интересом разглядывая новичка.

– Садись, – предложил он, указывая на свободный стул, – Сумку поставь, не убежит.

Макс так и сделал.

– Ну-ка, рассказывай, как добрался? – спросил вожатый, чуть наклонив голову набок, отчего стал похож на голубя из парка.

Макс задумался, говорить ли о странной попутчице? О газете, о меле? Впрочем, мел же – секрет, значит, остальное тоже.

– Нормально, – просто ответил он.

– Рад слышать, – Алексей сделал пометку в бланке. – Сколько раз ходил кругами?

– Эммм? – удивленно переспросил Макс.

– Ну, с какого раза понял, что ходишь по кругу, что тропинка зачарована?

– Ааа… – Макс улыбнулся. – Со второй попытки понял.

– Да ну? – удивился Алексей, – Представь, я раз пять поворачивал, пока дошло, – рассмеялся он. – Надо же, шустро! А какой выбрал указатель?

– Сначала хотел выбрать людей. А потом решил тот, где пять километров.

– Почему? – полюбопытствовал вожатый.

– Не знаю, – пожал плечами Макс, – Просто появилось ощущение, что первый выбор неверный.

– Здорово! – восхитился Алексей. – Ну и наконец, как долго стоял у избушки? Или обратно пошёл?

– Минут десять, – прикинул Макс и честно признался: – Не знал, что делать.

– А почему зашел?

– А почему бы нет? Опять же, пять километров еще не прошел, – смутился мальчик. – Само получилось.

– Хорошо получилось, – похвалил Алексей. – Ладно, не хмурься, допрос окончен. Займешь комнату на втором этаже, номер тринадцать. Ужин для прибывших будет в столовой. Это большой корпус с колоннами. В шесть вечера, но подойти надо к пяти. Перекусить, – Алексей повернулся к коту. – Обед в комнату пусть доставят, пожалуйста.

Рыжий, утвердительно мяукнув, засмотрелся на что-то невидимое. Макс недоуменно поглядел на вожатого.

– Мяу, – снова ожил кот. Алексей, погладив, с лаской в голосе произнес: «Спасибо».

– Извините, Алексей. Вы с котом говорили? – тихо спросил Макс.

– С котом. Ничего, привыкнешь, копи вопросы. До вечера, а там уже спросишь, узнаешь и поймешь. Иди, отдыхай, пока время есть, – Алексей снова склонился над бумагами.

Макс понял, что разговор окончен. Он поднял сумку, и к нему подошел кот, спрыгнувший с нагретого места, мордочка у кота была такой важной, будто он президент. Макс с интересом взглянул на него и тихо спросил: «Провожаешь?» Кот распушил хвост, будто пальму, и неспешно двинулся по коридору. Максу оставалось только идти за ним. Остановился кот возле двери с номером тринадцать и, поскребя ее лапкой, так же чинно удалился. Макс, толкнув дверь, вошел внутрь.

Комната на двух человек, две кровати, две тумбы, шкаф. Правда, имелся еще и письменный стол, а также маленький столик ближе к выходу.

Постели заправлены покрывалами в яркую клетку, и на левой кровати посередине покрывала вальяжно лежала белая кошка.

– Мяу, – поприветствовала мурлыка вошедшего мальчика.

– Привет, – отозвался он, поставив сумку возле пустой кровати. Кошка привстала и легко перепрыгнула с кровати на кровать, так, чтобы оказаться рядом с Максом.

– Мяу, – раздалось рядом. Типа смотри, какая я красивая, голубоглазая и шустрая. Макс протянул руку и погладил кошку, та тут же дружелюбно подставила спинку, мол, гладь тут.

– Красавица, – сказал Макс, – Ощущение, что мы уже встречались. Весной в парке, когда Мишку искал.

– Мяф, – ответила кошка, дескать, может, и встречались, а может, нет.

– Только у тебя ошейник есть, а у той… – и тут Макс задумался, а был ли ошейник у той кошки? Может, просто не разглядел?

– Мур-мур, – завела кошка любимую песню. Максу показалась: «Думай-думай, я-то точно знаю». Он присел рядом с кошкой и почувствовал, что устал.

– А может, лучше поспать? – прошептал мальчик, снял кроссовки, стянул промокшую ветровку и устроился рядом с кошкой так, чтобы ее не потревожить. Кошка тут же улеглась и начала мурлыкать, а Макс вдруг очутился на песчаном пляже. Впереди расстилалось безграничное море, в котором играли тысячи красок и оттенков. И Макс бежал по теплому песку навстречу солнцу, а рядом бежала девочка в белом сарафане и с голубыми, как море, глазами.

Глава 4

Макс проснулся внезапно, словно кто-то толкнул его в бок. Он сел на кровати сонную протирая руками глаза, и даже не совсем понял в первую минуту, где находится.

–Ох, блин! – воскликнул мальчик, осознавая, что он же в том самом лагере, в который так важно было попасть. Кошки нигде не было, зато на столе стояла тарелка с супом, стакан с компотом и на блюдце лежал хлеб.

В животе заурчало громче чем кошки мурлыкают, теперь Макс понял, что очень голоден, ведь с момента завтрака прошла уйма времени, а с тех пор он съел только одну конфету. Его не надо было приглашать к обеду дважды, он только умылся, помыл руки и тут же с аппетитом накинулся на еду. Суп пах какими-то ароматными пряностями, а хлеб выглядел, как маленькие ржаные колобки. Макс такой никогда не ел, но на вкус было просто прекрасно. Уже дойдя до компота, он понял, что в комнате кое-что изменилось, а именно на соседней кровати появилась сумка. А на письменном столе, стопка книг, перевязанных тесьмой. Допивая компот, Макс подошел к книгам. «Семиология». Ф де Соссюра. Значилось на обложке верхней из них. Макс поставил стакан на стол и повернул книжки к себе корешками. «Семиотика» Пирса, «Теория знака» Гуссерля, «Знаки, язык и поведения» Мориса. Эти фамилии ни о чем не говорили Максу, но зато он тут же проникся уважением к неизвестному соседу, который прибыл сюда подкованным в этой тайной науке.

–Да уж, не то что я, сам не знаю, зачем приехал, – ухмыльнулся Макс, но будучи от природы мальчиком жизнерадостным, он не стал завидовать или огорчаться, наоборот, раз его сосед столько знает, будет, у кого спросить, если совсем запутаюсь в этой странной науке.

В этот момент с улицы послышались крики, Макс настолько привык к царившей тут тишине, что от души удивился. Он подошел к окну и обнаружил дверь, ведущую на балкон, куда тут же и вышел, чтобы понять, что происходит. Презирая наличие дорожек, ухоженность клумб и красоту газонов, напрямик мчалась девочка, русые волосы, собранные в два хвоста, развевались как флаги, белая футболка была хорошо видна под ярким солнцем.

–Лови ее! – снова раздался чей-то крик. Макс перевалился через перила, чтобы увидеть, что вслед за девочкой бежит Алексей, его он узнал по рыжим волосам и зеленой футболке, а указание отдает незнакомая женщина в длинном сером платье. Несмотря на отсутствие ветра, ее белоснежные волосы развевались подобно фате. Было ясно, что бежать ей в таком платье было бы неудобно.

–Ловите же! – опять вскрикнула женщина, и со всех сторон к девочке кинулись кошки. Беглянка взвизгнула, увернувшись от ближайших мохнатых преследователей, но те словно налетели на невидимый купол и отпрыгнули в сторону. А девочка рванула, что было сил, к воротам. Макс взглянул в ту сторону, ей наперерез бежали еще трое человек, одна из них, похоже, была Вилетта, еще одного Макс не знал, а третий, Макс вздрогнул, отличался от всех ухоженной белой бородой, как у деда мороза. Максу стало не по себе. – Что же это такое? За мной что, следят? – пронеслось у него в голове, он уже хотел уйти с балкона как заметил, что кроме взрослых возле корпуса стоит еще пара ребят его возраста: высокая девочка, темноволосая с короткой стрижкой и мальчик с волосами мышиного цвета. Они не принимали участия в погоне, но с интересом смотрели на происходящее. Максу вдруг стало не по себе, он отвернулся от происходящего и зашел в комнату, а поэтому не заметил, что на него внимательно смотрит хозяйка длинного серого платья.

–Интересно, почему она убегала? – металась мысль в голове Макса, – вдруг здесь не все так просто? Почему она не хочет тут быть, если это так важно, если это волшебство, а мы вроде как волшебники? Разве есть дети, которые о таком не мечтают? – размышлял он. Чувствуя себя пленником этой комнаты, Макс обулся и поспешил покинуть корпус, все равно время неумолимо двигалось к пяти часам, а он еще хотел прогуляться по территории.

–Если, конечно, можно, – подумал мальчик, – а то вдруг будут, как ту беглянку, кошками травить. Кошки уже не казались ему такими уж безобидными существами, в мохнатых шубках.

Макс вышел на крыльцо корпуса, летние жаркие лучи тут же ощупали его лицо невесомыми пальцами, и Макс зажмурился от удовольствия

–Видел, как она от кошек бежала? – услышал он восхищённый девичий голос, – да только от них так просто не убежишь. Ты знал, что кошки раньше использовались, как охранники гаремов? И не только как охранники! Но, видать, эта дурёха об этом не знает. – Девочка явно усмехалась. Макс открыл глаза и посмотрел на неё: волосы цвета шоколада, курносый нос. Ростом она были примерно одного с Максом, на ней была надета светлая блузка, и клетчатая юбка, которая напомнила ему плед из комнаты. Он хмыкнул, чем тут же привлек её внимание. Она оглядела его с той же надменностью, что кошка сегодня днем.

–Что смешного? – спросила она, подходя к Максу. Мальчик, стоявший рядом, последовал за ней.

–Да так, ничего, – Макс улыбнулся.

–Милана, – представилась девочка, выражение лица оставалось все таким же высокомерным. – А это, – она кивнула на своего спутника, – Илья. Мы приехали днем. Илья утвердительно кивнул, он был одет в темные брюки, и светлую рубашку. Макс готов был поклясться, что у него был галстук, но он его просто спрятал. Илья крутил в руках очки, а сам глаз не сводил с Миланы.

–Вы вместе приехали? – удивленно спросил Макс.

–Нет, конечно, – фыркнула девочка, – вместе приезжают только со второго курса. А те, кто здесь впервые, прибывают поодиночке. Разве ты этого не знаешь? – она так взглянула на Макса, что тому захотелось удавиться от собственной глупости.

–Знаю, – буркнул он.

–Илья выехал раньше меня, а прибыл на час позже, так ведь? – она снова взглянула на мальчика

–Да, – согласно кивнул Илья.

–А мне понадобилось всего полтора часа, чтобы найти лагерь, – она явно гордилась своими успехами. И тут Макс понял, что сейчас отыграется

–Сорок пять, – просто сказал он.

–Что? – рассеянно откликнулась Милана, она уже словно успела позабыть про собеседника.

–Сорок пять, – повторил Макс, глядя на нее, – минут, – добавил он

Милана резко обернулась к нему, губы были плотно сжаты, глаза сузились и сейчас она была как никогда похожа на взбешенную кошку. – Врешь, – прошептала она.

–Нет, – ответил Макс, – спроси Алексея или Вилетту.

–И спрошу, – холодно произнесла девочка. И, резко развернувшись, пошла прочь. Илья еще пару секунд топтался на месте, словно не зная, что делать и, уже собираясь идти, вдруг повернулся к Максу

–Правда, сорок пять? – тихо спросил он у него.

–Факт, – ответил тот.

–Она тебя убьет, – вздохнул Илья и побежал догонять Милану.

–Пусть попробует, – хмыкнул Макс и отправился осматривать территорию. При беглом осмотре он решил, что этот лагерь не сильно отличается от других, дорожки, корпуса, разве что раскрашенные в разный цвет. Указатели с разноцветными полосками. Особенно, он старался запомнить те, где были зеленые. На газонах красовались белые статуи, изображающие знакомые ему знаки, или животных. Посередине клубы белела мрамором раскрытая книга, а, например, через неглубокую речку, даже скорее ручей, был переброшен мост, перила которого венчали кошки сфинксы.

–Как будто тут мало настоящих, – подумал мальчик, разглядывая скульптуры. В этот момент мимо пробежала как раз одна из них.

–Интересно, что стало с девочкой? – Максу внезапно стало стыдно, что он ей не помог, хотя чем? Он даже не знает, кто она и почему убегала. На солнце наползло облако, и внезапно появившаяся тень словно отразилась на настроении Макса.

–Ладно, узнаю, – решил он и отправился к столовой. Внутри было прохладно, висели картины, изображающие каких-то людей в старинных костюмах. Тут же стояли стеклянные витрины, в которых располагались фото с табличками. Максу стало очень интересно, он подошел к первой же витрине и с удивлением увидел фото библиотеки железнодорожников. «Резиденция ордена Семиотиков с тысяча восемьсот тридцать седьмого года» – прочел он, – вот те на! Макс еще раз взглянул на здание, да никаких, сомнений не было это именно она, библиотека похожая на крепость, но как так?

–Удивлен? – услышал он рядом голос. Макс обернулся, рядом стояла Милана, за её спиной переминался с ноги на ногу Илья.

–Есть немного, – признался Макс.

–Я так и думала. И откуда ты такой взялся? – продолжала рассуждать девочка, словно Макса тут и не было, – у Алексея я уже уточнила, ты не врал про время. Впервые такое слышу.

–А что часто сюда приходишь? – решил пошутить Макс.

Милана бросила на него беглый взгляд и продолжила, как ни в чем не бывало: – В одной из витрин есть список тех, кто лидировал в разные годы по времени, затраченному на дорогу. Мог бы сам посмотреть.

–Посмотрю, – согласился Макс и перешел к следующим экспонатам. Но Милана не отставала.

–Судя по твоим вопросам, ты дикарь как и твои родные, иначе родители рассказали бы тебе об ордене. Я угадала? – спросила она.

–Нет, пальцем в небо, – почему-то обрадовался Макс, – мои родители семиотики и крестный тоже.

–Так что же ты ничего не знаешь? – не отставала девочка, – вот мы с Ильей из полных семей, где оба родителя из ордена. Мы с детства изучали знаки и ждали поступления сюда, а ты? Почему ты не знаешь?

–А я в детстве с друзьями играл, а не знаки изучал, очень полезное умение, заводить друзей, – отрезал Макс и отвернулся от Миланы, давая понять, что разговор окончен. Он осматривал зал и заметил еще одного мальчика, который сидел прямо на полу и, кажется, что-то чертил в блокноте. Его светлые волосы были заплетены в косу, до лопаток, а одет он бы в черную рубашку и брюки, словно у него траур.

Макс с удивлением засмотрелся на него.

–Что, забавный? – услышал он голос Миланы. – Не повезло тому, кто будет с ним жить. Он из Предтече. Она произнесла это таким голосом, будто это все объясняло.

–Откуда? – переспросил Макс, он так удивился, что забыл о своем решении не говорить с ней.

–Предтече, – повторила Милана, – ну да, ты же и этого не знаешь. – Она картинно вздохнула. – Они тоже семиотики, но на протяжении столетий не принадлежат ордену, и придерживаются своего варианта толкования знаков. Дети Предтече никогда не учатся в лагере.

–А… – начал Макс.

–А он, – прервала его Милана, – пришел сюда сам! Даже без приглашения! Понимаешь? Он сам нашел «Радугу». В общем, они – странные, – подвела она итог.

–Не страннее других, – отозвался Макс, – откуда ты все знаешь? Он чувствовал себя деревенщиной рядом с ней.

–У меня свои каналы, – улыбнулась девочка, – да Илья?

–Да, – со вздохом подтвердил мальчик.

Через некоторое время Алексей привел еще двоих ребят, мальчика и девочку. Макс сразу понял, что они близнецы. Мальчик, правда, был чуть повыше девочки, но если бы у них были одинаковые прически, и одежда, их было бы сложно отличить. Они были немного смуглые, словно вернулись с моря. Угольно-черные волосы девочки были собраны в косу, которую украшал красный цветок. Милана тут же поджала губы. Ребята держались рядом, и казалось, что брат готов в любой момент защитить сестру.

–Наверное, они всегда так себя ведут и в обычной школе тоже, – подумал Макс. Алексей сказал что-то веселое ребятам, отчего оба они заулыбались, и вышел на улицу. Ребята не спешили подойти знакомиться, и Макс замялся, не зная, что делать.

Стрелки на больших часах над дверью, уже почти приблизились к пяти. На этот раз пришла Вилетта, а с ней маленькая перепуганная девочка с двумя светлыми косичками, она прижимала к груди рюкзак в виде мишки и испугано озиралась, Вилетта усадила ее на скамью и, оглядев всех, махнула рукой Максу, Макс заулыбался и махнул рукой в ответ. В этот момент в здание вбежала красивая сиамская кошка, все невольно ей залюбовались – столько грациозности было в ней, и на шее поблескивал не простой кожаный ошейник, а украшенный камушками. Кошка, игнорируя устремлённые на нее взгляды, пробежала через зал и легко запрыгнула на руки Миланы.

–Привет, красавица моя, прошептала девочка, гладя кошку, нагулялась? Как тебе здесь? Кошка фыркнула и дернула хвостом.

–Ну, ничего, – продолжала Милана, – это ненадолго.

–Это твоя кошка? – неожиданно спросила новенькая девочка с рюкзаком-мишкой.

–Моя, – Милана глядела сверху вниз, как королева.

–Красивая, – просто сказала девочка. – Я Лиза

–Милана, – произнесла девочка и отвернулась к Илье. Лиза как-то сразу сникла. И Макс решил, что это хороший момент познакомиться.

–А я – Макс, – улыбнулся он, и девочка тут же улыбнулась в ответ.

–А разве можно привозить своих кошек? – спросила у него Лиза.

–Даже не знаю, – смутился Макс, – но видимо можно.

–Обычных домашних животных нельзя, но кошек спутниц – можно, – новый собеседник, тот, что сидел на полу, продолжил разговор, ничуть не смущаясь.

–Но мне больше нравятся собаки.

–Собаки! – фыркнула Милана. – Все знают, что собаки не любят магию в любых ее проявлениях. А вот кошки являются уникальными созданиями, живущими на всех слоях мира и передающими информацию друг от друга за считанные секунды, они и есть сама магия! – голос девочки прямо звенел от возмущения. – А псы, ни к чему не способны!

–Ну не знаю, – продолжил мальчик из Предтече, – у нас дома все держат собак, просто сюда я свою не повез, слышал, что не стоит.

–Не стоит это мягко сказано, – съязвила Милана

–А кто такие кошки спутницы? – удивленно спросила Лиза, и Макс обрадовался, что не одинок в своем неведении.

–Это кошки, которые выбирают людей, с магическими способностями, чтобы помогать им, – ответил незнакомый мальчик, – кстати, меня зовут Лука, а тебя – Лиза, я слышал. – Неожиданно он провел рукой по косичке Лизы, и та зарделась. – У тебя очень мягкие волосы.

Макс протянул руку и тоже представился, рукопожатие Луки оказалось крепким.

–Я тебя уже видел, – сообщил Лука, – ты – мой сосед, но ты спал, и я не стал тебя будить. – Он улыбнулся.

–Повезло, так повезло, – встряла Милана, – кстати, кошки-спутницы приходят далеко не ко всем, из нас всех, она есть только у меня. – Девочка гордо вздернула подбородок.

–Нет, – откликнулся Лука. – У Макса тоже есть.

Макс растерялся.

–Лука, ты что-то перепутал, у меня нет.

–Есть, – не отступал Лука, – я, когда я пришёл, она сидела на твоей кровати.

–Ааа, – Макс засмеялся, – это просто кошка она пришла…

–Вот так спутницы и приходят, – подхватил Лука. И словно в подтверждение его слов у ног Макса белым облачком образовалась кошка.

–Мяу, – сообщила она ему, и Максу ничего не оставалось, как погладить красавицу. Милана зло взглянула на него и отошла подальше. Илья все так же тенью последовал за ней. Как-то незаметно к ним подошли, и близнецы Олег и Ольга, и стало понятно, почему Оля держится так неуверенно, девочка заикалась, когда говорила, особенно это было заметно, если она нервничала.

–Когда мы вдвоем она нормально говорит, – объяснял Олег, – а сейчас ситуация такая, он обвёл зал рукой и все согласно закивали головами. Пока ребята знакомились, Алексей привел еще одного мальчика, лицо у него было заплаканое, нос покраснел, а брюки порваны на колене.

–Ну, теперь почти все, – улыбнулся Алексей. – Так, ребята, напоминаю, я – ваш вожатый, или куратор, как вам удобнее. Живу в нашем же зеленом корпусе. Сейчас придет директор и скажет приветствие, затем ужин, а потом посиделки у костра. Как вам план? – он улыбнулся, обводя глазами подопечных

Все радостно загомонили. Даже Милана соизволила улыбнуться.

–Приводим себя и мысли в порядок, встаем полукругом и торжественно ждем, – сообщил Алексей. В этот момент часы пробили шесть. И в зал вошла та самая женщина в длинном сером платье ее странные волосы, словно снег лежали на плечах, длинные рукава платья спускались до кончиков пальцев. Вслед за ней вошел «дед Мороз» крепко держа за плечи давешнею беглянку.

–Здравствуйте, дети. Я директор пансионата, Анна Владимировна, я не стану называть свой статус в ордене потому, что многим из вас он ничего не скажет. Главное, что с этой минуты вы все, – она обвела ребят взглядом, – являетесь частью этого ордена. Кто-то из вас знает о знаках многое, кто-то услышит о них впервые, но так или иначе, я надеюсь, все мы станем одной семьей, а вы прекрасными представителями нашего общества. Уже сейчас, – продолжила она, – я хотела бы отметить человека, который показал новый рекорд по времени нахождения дороги в пансионат. Максим, выйди вперед. – Макс почувствовал, что краснеет. – Его результат сорок пять минут, – она подняла указательный палец, как бы призывая всех проникнуться моментом. – Надеюсь, Максим, – обратилась директор именно к нему, – ты и в дальнейшем будешь радовать нас своими успехами, так же как твои родители в свое время. – Макс обрадовался, пусть Милана слышит, что он здесь не случайно, что здесь его место.

–Сегодня и завтра вы отдыхаете, знакомитесь и осматриваетесь, но с первого июня, начинается учеба, отнеситесь к ней серьезно, это важно для каждого из вас, хотя вы, может, этого еще и не осознаете. – Тут она выразительно посмотрела на девочку, которую удерживал седобородый. Девочка смотрела прямо в глаза директора, пока та говорила. – А вы, дорогая моя, эти два дня пробудете в карцере. – Девочка вздрогнула, но взгляд не отвела. – Может после этого, вам надоест бегать. И вы присоединитесь к своим товарищам. – Анна Владимировна снова улыбнулась ребятам, – А сейчас приятного аппетита и веселого вечера. – Она развернулась и вышла из здания, Дед Мороз и девочка проследовали за ней.

–Карцер, – прошептала Лиза, и Макс услыхал ужас в ее голосе.

–Угу, – согласился он.

–Там держат таких как она, дикарей, – тут же влезла Милана, – но может попасть любой. Если не знает, с кем связывается. – С этими словами она и Илья проследовали в следующий зал, откуда ароматно пахло едой.

–Ну, чего стоим? Не проголодались что ли? – удивился Алексей, будто и не было директора и разговора о карцере. – Всем мыть руки и за столы! – Он подтолкнул ребят вперед. Макс по инерции гладил кошку, которая неизвестно, когда забралась к нему на руки, и вдруг словно услышал чей-то голос. – Её зовут Алиса, она сбегает уже третий раз, ей страшно. Макс вздрогнул и огляделся, в большом зале он остался один.

–Кто же это сказал, – подумал он, и тут взгляд его упал на кошку.

–Мяу, – подтвердила та и, спрыгнув с рук мальчика, отправилась на ужин.

Максу ничего не оставалось, как пойти следом за ней…

За столом они оказались втроем, Макс, Лука и последний мальчик которого не успели представить.

– Мотя, – сухо сообщил он и, взяв ложку, накинулся на еду. Макс и Лука переглянулись, и Макс не удержавшись, хмыкнул. Мотя взглянул на него исподлобья, и зло буркнув – Матвей, то есть, – снова уткнулся в тарелку, было понятно, что разговаривать Матвею сейчас хочется меньше, чем есть, опять же каждому стыдно, если его таким зареванным знакомые увидят, какой же мальчишка при всех плакать станет? Макс пожал плечами и тоже приступил к ужину. Лука еще несколько минут сидел молча и смотрел в пустоту.

–Как кошка у Алексея, – подумал Макс, поглядывая на товарища. Затем Лука улыбнулся и, заметив взгляд Макса, сообщил: «Все в порядке. Приятного аппетита»

–Угу, – отозвался Макс, думая, что порядок, каждый понимает по-своему.

После ужина, Алексей разрешил всем, сбегать в их комнаты и прихватить пледы, а можно и подушки, если кому-то очень захочется поваляться.

–На земле! – пришла в ужас Милана.

–Ну, типа того, – согласился вожатый и хлопнул в ладоши. – Все, бегом ребята, жду вас у скрипичного ключа!

–А где это? – неуверенно спросила Лиза Луку.

–Я покажу, – подбодрил тот девочку, и они вышли на улицу.

Вечер обещал быть прекрасным, небо было чистым как листы в новой тетради и, как известно, темнеет летом поздно, так что дорожки, нагретые за день солнечными лучами, искрились золотистыми плитами и делились своим теплом, который ласковыми волами поднимался от них. Легкий ветерок трепал волосы, принося на своих крыльях аромат клубники и запахи неизвестных трав. Ребята шли к корпусу, переговариваясь и делясь впечатлениями. Макс обратил внимание, что все, так или иначе, нашли себе собеседника. Вот Лука что-то одухотворено рассказывает Лизе, а та даже приоткрыла рот, глядя на мальчика. Ольга и Олег снова вдвоем. Оля смеется, наверное, Олег рассказывает шутки. Илья, конечно, идет вслед за Миланой, хотя, кажется, что та его даже не замечает. Это вообще казалось Максу странным. Если они знакомы с детства, если они друзья, то разве можно так с другом. Понятно же, что Илья любое ее начинание поддержит. Кивнет головой без промедления, Максимум, потратит время чтобы протереть очки. Почему-то Максу казалось, что пока Илья полирует стекла специальным бархатистым платком, он думает. И только потом, начнет выполнять то, что пришло в голову Миланы. Наверное, Мишка тоже бы согласился на любой кипиш, но все же Мишка не пустое место, как же без обсуждения? Как же без взаимопонимания? Макс покачал головой. Только сейчас он понял, что оказался позади всех, хотя нет, Макс оглянулся за ним шел Матвей, он шаркал ногами, поднимая облачка пыли. Плечи ссутулены, смотрит вниз. Макс подумал, что, наверное, ему очень не по себе. Он снова вспомнил Мишку и почувствовал, как защемило где-то в душе, эх, сейчас бы его сюда! Вот тогда было бы веселье! Он решил, что возможно Матвей тоже скучает по кому-то из друзей, и поэтому, чуть замедлив шаг, дождался, когда тот поравняется с ним.

–Матвей, а ты раньше про семиотиков слышал? – с интересом спросил Макс.

–Ну, допустим, – буркнул Мотя в ответ.

Макс предпочёл не обращать внимания на такой стиль общения, ну стесняется человек, бывает.

–А я представляешь, ни разу! – весело сообщил он.

–Нашел, чем гордиться, – снова съязвил Мотя, – тебе же хуже, в сущности.

–Почему это? – удивился Макс.

–Раз не слышал – будешь с нуля начинать, в библиотеке сидеть, историю читать. – Максу показалось, что Мотя начинает злиться.

–Ну и ладно, – не отступал он, – я люблю читать, мне и история всегда нравилась. А тут столько нового.

–Ты нормальный? – внезапно спросил Мотя, останавливаясь и глядя прямо на Макса.

–В смысле? – удивился тот.

–В прямом! – Мотя перешёл на крик, – что ты лезешь!? Нравится – иди, читай. И не лезь ко мне с разговорами.

Макс отступил на шаг.

–Ну ладно, – он взъерошил рукой волосы. – Извини, не знал, что ты хочешь побыть один.

–Хочу! Да хочу! Отстаньте все! – И Мотя, развернувшись, бегом бросился к корпусу, едва не сбив Олю, удивленно глядящую на происходящую сцену. Макс изумлено повернулся, как оказалось, все ребята остановились и стояли, слушая их разговор, «Если можно его так назвать», – уныло подумал Макс, ему почему-то было обидно, что Мотя так отреагировал. – Ну, ничего, у него просто был сложный день,– наконец решил для себя Макс, – вот и взбесился, с кем не бывает. Он улыбнулся ребятам.

–Все в порядке, я жив, – пошутил он, – ну что идем? – Милана тут же дернула головой, словно мотнула невидимым хвостом, как ее кошка, и поспешила удалиться, за ней засеменил Илья. Макс уже догнал близнецов, но тут из травы выпрыгнул кузнечик, он был большой с ярко красными подкрылками и громко трещал.

–С-с-саранча! – вскрикнула Оля.

–Щас я его, – Олег уже занёс ногу, чтоб раздавить насекомое, но кузнечик так же ловко подпрыгнул и исчез в траве с другой стороны дорожки. Макс хотел было пошутить, но почувствовал, как нарастает тревога, уже было такое громкий звук, красный цвет. Тревога, тревога, словно кто-то крутил кадры из фильма, скорая помощь, упавший снег. «Тревога!» – вопил разум. И Макс молча кинулся в след за убежавшим Матвеем, оставив на дорожке удивлённых ребят.

–Да что это с ними? – тихо произнесла Лиза, дергая за рукав Луку.

–Не знаю, – пожал плечами тот, – захотят – сами расскажут, – он улыбнулся Лизе и вновь посмотрел туда, где скрылись мальчики, в глубине его серых глаз затаилась сталь…

Макс видел, как Мотя забежал в корпус и поспешил за ним, он почти догнал его и с удивлением заметил, что Мотя сворачивает в его комнату.

–Он же не знает, кто, где живет, – мелькнула у него мысль, – он опоздал вот и забежал в первую комнату с краю. – Пока эти мысли проносились у Макса в голове, он оказался возле двери и вдруг увидел странную картину. Мотя стоял на пороге, словно с разбегу врезался в невидимую стену, стоял прямо, как будто по стойке смирно. Он не пытался войти или выйти из комнаты, он просто стоял.

–Матвей, ты чего? – позвал его Макс.

Матвей медленно повернул к нему голову, и Макс поперхнулся словами, увидел, что глаза у Моти закатились и под, слегка опущенными, веками подрагивают белки. Мотя оскалил зубы и утробно зарычал. Макс шарахнулся к стене. Но Мотя не кинулся на него, он вообще не сделал не единого движения, зато вдруг заговорил.

–Я так вас всех ненавижу! Я ненавижу тех, кто все знает, и ненавижу тех, кто ничего не знает. Я ненавижу вас за то, что вы радуетесь, попав сюда. Я ненавижу это место, ненавижу всех, потому что вы будете лучше меня. Все всегда лучше меня. Бабка выпорет меня, если меня отошлют, и выпорет, если я буду плохо учиться. Она всегда меня порет. Я хотел сбежать, я не хотел сюда идти, я бежал по другой дороге и оказался дома. Опять дома. Там, где меня ненавидят. Я разбил колени, я плакал, чтоб она меня не била. А она уже занесла розги. Я хотел бы, чтоб ее не было, или чтоб я потерялся, я ненавижу всех, у кого нет такой бабки. Я ненавижу себя за то, что она есть. Если бы не появились учителя и не забрали бы меня, она бы снова достала розги, она всегда…

Макс слушал этот бессвязный бред, видел, как стиснуты зубы у Матвея, как из угла перекошенного, рта начинает стекать ниточка слюны. А глаза все мечутся не в силах взглянуть вокруг. Максу стало по-настоящему страшно.

–Достаточно, – голос Алексея привел Макса в себя. Алексей шагнул вперед, бегло осмотрел входную дверь и, цокнув языком, стер со стены возле входа, похожий на перевернутый знак вопроса, рисунок. В тот же момент Мотя издал стон и упал бы, но Алексей успел его подхватить. Взяв мальчика на руки, он повернулся к Максу

–С тобой все в порядке?

Макс судорожно вздохнул и кивнул оглядываясь, видел ли еще кто то этот кошмар. Ему показалось, что бежевый кошачий хвост с шоколадным ободком у кончика, исчез за углом.

–Это моя комната, – зачем-то сказал он.

–Знаю, – кивнул Алексей. – Слушай меня внимательно. Я сейчас к медику, а ты будешь за старшего. Сможешь? – он ободряюще улыбнулся.

–Постараюсь, – ответил Макс.

–Молоток! – подбодрил его вожатый. – Дождись всех внизу, и пусть никто не поднимается без меня в свои комнаты, ясно? Задержи их, поиграйте на улице. А, в общем, – он помотал головой, будто отгоняя мысли. – Что я тебе рассказываю, сам придумаешь. Главное не пускай их по комнатам. Вдруг у кого еще есть… – он на секунду замолчал, подбирая слово, – сюрпризы. Идет?

–Да, – Макс уже окончательно пришёл в себя и был готов помочь в любом деле.

–Хорошо, тогда пошли вниз.

Ребят они встретили как раз возле входа в корпус. Лиза ойкнула, увидев Матвея на руках у вожатого. Олег сжал руку сестры. Лука нахмурился, и только Милана спокойно гладила свою кошку.

–Так, ребята, у нас тут непредвиденная ситуация, за старшего Макс, а я скоро вернусь, ждать тут, – сообщил Алексей и быстрым шагом отправился куда-то в сторону столовой.

Макса тут же окружили ребята.

–Что случилось? – спрашивали они его. – А он живой? Где это было? Это ты его? – От последнего вопроса Макс и вовсе почувствовал себя плохо.

–Нет, это ни я, вы чего!? – он отошел от ребят, а про себя подумал, – «Он такие странные вещи говорил», -

–А кто? – тихо спросила Лиза.

–Не знаю, – ответил Макс, – Алексей сказал, что это чья-то злая шутка, там на стене была загагулина, на крючок похожа рыбацкий.

–Да уж, это не ты! – внезапно произнесла Милана. – Откуда тебе знать знак внутренней правды.

–Чего? – хором переспросили Макс, Лиза и, кажется, Олег.

–Что слышали, – продолжила Милана, – этот знак заставляет человека рассказать все свои тайны. Она подошла к Максу и с интересом взглянула ему в лицо.

–Ну, так что скрывает Мотя? Ты же слышал, рассказывай.

Макс вспомнил, как рычал и говорил про ненависть, и бабку, и про все остальное.

–Знаешь, Милана, если тебе интересно, спроси у Моти лично. – Макс с удовольствием смотрел, как вытягивается лицо Миланы в разочаровании. Ну, еще бы, ей не ответили.

–И спрошу, – хмыкнула она. А затем, развернувшись, пошла в корпус.

–Ты куда? – крикнул Макс, – Алексей сказал дать тут.

–Тебе надо, ты и жди, – отрезала девочка.

–Пусть идет, – внезапно вмешался Лука, – если с ней что-то случится, виновата будет она, а если она так уверена, что все в порядке, то может ей есть, что скрывать. – Макс с удивлением посмотрел на Луку. А тот стоял и улыбался, словно удачно пошутил. Милана же резко остановилась, и Макс готов был поклясться, что зашипела как кошка. Но обернувшись, сообщила Луке с обворожительной улыбкой: «А ты прав, побуду с вами, мало ли что»

–Точно, – подтвердил Олег, – мало ли.

Краем глаза Макс заметил, как Илья с облегчением вздохнул.

Глава 5

Костер весело потрескивал, пережевывая собранный хворост. Рыжие блики, словно белки-горелки, прыгали по песку и камням. Когда один из ребят начинал жестикулировать, на лицах остальных появлялись причудливые тени. Макс сидел, закутавшись в плед, держа кружку с ароматным чаем, который заварил в котелке Алексей, и думал, что, наверное, за всю жизнь у него не было такого насыщенного дня. Хотя нет, первое место все же занимало спасение Мишки, потому что тогда было действительно серьезно и страшно. Но и сегодняшний день ничуть не отставал. Расставание с отцом, поездка в электричке, нападение странной женщины с кошкой. Теперь Макс уже не сомневался, что кошатница тоже из семиотиков, а кошка – ее спутница. А еще седобородый попутчик… Непонятно, почему он не сказал, что тоже из лагеря? Макс отхлебнул чай. Поиск лагеря, знакомство с ребятами и, наконец, эта история с Мотей. Он обвел взглядом всех сидящих. Получается, что не хватает двух учеников: Алисы, которая сидит в карцере, и Моти, который лежит в лазарете. Да уж, первый же день принес слишком много событий. Макс прикрыл глаза, тепло от костра смешивалось с теплом ночи, и казалось, что плывешь в ароматном облаке.

– Запоминайте, ребята, вот до этой поляны гуляйте смело, а дальше указателей зеленых нет, поэтому, – вожатый улыбнулся, – не пробуйте туда ходить.

– Почему это? – тут же возмутился Олег.

– Смысла нет, – ответил Алексей. – Сделаете крюк и снова сюда придете, это для вашей же безопасности.

Лука и Макс переглянулись:

– Похоже, пространственная петля, – прошептал Лука, и Макс удивленно вытаращил глаза.

– Ну что, договорились? – снова спросил вожатый, – У кого появились вопросы?

Он, устроившись поудобнее на пеньке, рассматривал подопечных.

– Алексей, – раздался голос сидящей рядом Оли, слова она старалась произносить, будто пела песню, растягивая гласные, – а М-матвей поправится?

Макс оживился – ему тоже было интересно, что будет с Мотей.

– Конечно, Оля, – Алексей передал ей зефир на палочке. – Думаю, что сейчас он уже сладко спит, а завтра присоединится к нам. Все с ним будет хорошо. Неприятно, конечно, когда попадаешь в такую ловушку, но не страшно.

– А вот интересно, кто ловушку расставил? – подхватил тему Олег.

– Самому интересно! – согласился Алексей, – И надеюсь это выяснить, потому что за такое наказывают, чтоб неповадно было!

– В карцер посадят, как ту девочку? – тихо спросила Лиза.

– Ну, может, и не в карцер, но директор придумает как.

– А Алиса вернется в группу? – неожиданно для себя спросил Макс. Ему показалось, что Алексей слишком резко обернулся.

– Алиса? – словно недопонимая, переспросил вожатый.

– Ну да, девочка из карцера.

– Ах, Алиса! – Алексей улыбнулся, – Я надеюсь, что она поймет, что здесь все желают ей добра, и сможет нормально учиться.

– Погодите, – удивился Олег. – Ей просто не нравится тут находиться?

– Ну да, – согласился Алексей.

– Так пусть домой возвращается, раз хочет, – поддержал Олега Макс.

– Так, ребят, это тема не для вечернего костра, об этом надо говорить на уроках магикознания, ну это как обществознание, права магов и людей, – пояснил он, заметив удивленные взгляды, – Да, вот поэтому и говорю, тема не развлекательная.

– Ничего страшного, – откликнулся Макс, – Зато интересно.

– Ладно, сдаюсь. – Алексей поднял руки ладонями вверх. – Если коротко, то человек, обладающий магией, не может просто так жить среди других.

– Почему? – тут же спросила Лиза удивительным звенящим голоском.

– Потому что тогда люди узнают, глупая! – резко ответила ей Милана. Лиза тут же насупилась.

– По сути Милана права, но давайте договоримся, если кто-то из ребят чего-то не знает, то поможем советом и ответом без зла и насмешек. – Алексей, улыбаясь, смотрел на Милану. – Договорились?

– Ха! – наигранно улыбнулась та и уставилась в кружку.

– Так вот, маги учатся, чтоб не навредить себе и не выдать существования магии людям. Кто назовет первое правило семиотиков? – он посмотрел на ребят.

– Маги не лучше и не хуже остальных, маги как все, даже еще обычнее, – спокойно произнес Лука.

– Так это звучит, – Алексей запнулся, – у тебя дома?

– В Предтече? – уточнил Лука, – Да, так.

– Ну, у нас несколько иначе: маги не такие, как все, маги не лучше или хуже, мы обычные люди. Но смысл похож, – Алексей улыбнулся.

– Похож, – согласился Лука.

– Это правило превращает нас в серых людей.

– В кого? – в один голос спросили Макс, Лиза и Олег, а Оля просто удивленно округлила глаза.

– Серых людей, – повторил Алексей, – не выделяющихся среди людской толпы. Правда, Милана?

Но та промолчала, картинно закатив глаза, – мол, кому тут объяснять, толку-то. Неожиданно вместо нее ответил Илья.

– Так, – скупо сказал мальчик и, смутившись, начал протирать очки.

Алексей хлопнул в ладоши, как бы призывая к вниманию, и произнес:

– Добро пожаловать в наш мир, – и добавил зловещим шепотом: – Теперь вы – серые дети… – в этот момент в лесу заухала сова, и Лиза нервно хихикнула.

– Звучит как страшилка. – Олег сладко зевнул, и Макс почувствовал, как зевота одолевает и его.

Оглядев зевающий отряд, Алексей поднялся с земли,.

– Уже поздно, – сказал он. – Тушим костер и спать, впереди еще девяносто волшебных дней. И это не метафора, – рассмеялся вожатый.

Макс уснул, едва голова коснулась подушки, спал и видел себя летящим над городом, где жили простые люди, а среди них блуждали серые-серые тени.

Что-то мягкое и нежное коснулось щеки Макса.

– Папа, еще пять минуточек, – пробормотал мальчик, пытаясь спрятаться под одеяло, но сразу же раскрыл глаза. Надо же, забыл, что не дома, а… Как называть это место, Макс еще не решил. «Пансионат», «лагерь», «школа»? Неясно. Но главное, что он здесь. Макс сел на кровати и обнаружил сидящую рядом кошку.

– Привет, Снежинка, – улыбнулся Макс, гладя спутницу.

– Мур-мур, – поприветствовала Снежинка мальчика, а затем, спрыгнув с кровати, подбежала к двери и позвала: – Мяу!

Макс встал и заметил, что кровать Луки пуста. «Неужели проспал? Сегодня занятия или еще нет?» – кружились мысли. Макс бегом оделся, ополоснул лицо, почистил зубы и, уже на бегу вытирая руки о шорты, поспешил на улицу. Утро выдалось солнечным, такая погода словно уговаривала идти на речку или кататься на велосипеде с друзьями. Играть в мяч, наконец, а уж никак не переживать по поводу знаков, которые подстерегают за каждым поворотом.

– Доброе утро, – поздоровался Лука, сидящий на траве возле корпуса. – Не стал тебя будить, я просто рано встаю. Привычка, – пояснил он.

– А я уж думал, проспал, – обрадовался Макс.

– Да нет, – успокоил Лука, – наоборот, встал вовремя, чтоб на завтрак пойти.

Макс шагал рядом с ним и разглядывал соседа: светлые, словно выгоревшие, волосы, серые глаза. Кажется, что такой тонкий, а если бы драться пришлось, то неизвестно еще, кто бы победил.

– Лука, а ты зарядку делаешь? – уточнил Макс.

– Ну да, дома встаем рано, чтобы успеть поздороваться с миром, как папа говорит.

– А вот как там у вас? – Макс с интересом посмотрел на мальчика.

Лука усмехнулся:

– Ничего интересного, драконы в горах, принцессы в башнях. Рыцари скачут толпами. Ну и через одного колдуны да ведьмы. Сам понимаешь, – вздохнул он, – банальщина.

Максу стало стыдно – наверное, это и правда неуместный вопрос. Лука рассмеялся.

– Ох, Макс, на тебя без слез не взглянешь. Здоровое любопытство – залог успеха. Предтече – это так только старейшины зовутся. А вообще, обыкновенный город, магазины, кинотеатр, школа. Городок, конечно, не столица, но и деревню давно перерос, хотя все друг друга знают. И в школах кроме стандартной программы учат еще и семиотике. Это нормально, – закончил Лука.

– А что же, там простые люди не живут? – поинтересовался Макс.

– Живут, – ответил Лука, – но мало. Если кто без способностей к магии родился, так те уезжают заканчивать институты и возвращаются, профессии нужны. А некоторые извне приходят, например, женятся люди и живут. У меня вот мама не семиотик.

– А я думал, у вас с этим строго, – удивился Макс.

– Строго, но люди-то живые, если старейшины решили, что все в порядке, то так и есть, – Лука усмехнулся. – Старейшинам видней.

– А почему тогда другие дети тут не учатся, а ты приехал? – Макс наконец задал интересовавший его вопрос.

Лука смутился:

– Ну, понимаешь, в общем… – он остановился, вздохнул пару раз, а потом продолжил: – Наверное, это из-за того, что семья у меня смешанная, хотелось чуть большего, чем наш город. Вот к бабушке и уехал, а потом решил, что не нужно образование магическое прерывать. И пришел сюда.

– Без приглашения? – удивился Макс.

– Да, – кивнул Лука, – по знакам пришел.

– Как же так? – в глазах Макса Лука выглядел чуть ли не супермагом.

– Ну, вообще-то, станцию мне подсказали, а дальше сам. Но это секрет, – Лука приложил палец к губам.

– Могила! – подтвердил Макс, тоже прикладывая палец к губам.

После завтрака Алексей попросил ребят собраться у библиотеки. Макс с интересом разглядывал здание, украшенное, как пряничный домик из сказки. Ему уже не терпелось войти внутрь и поглядеть, как выглядит библиотекарь. Похожа ли на волшебницу, и если да, то на злую или добрую? Пока Макс размышлял над этим, его внимание привлекла девочка в бирюзовой футболке с зеленым рюкзаком, перекинутым через плечо. Девочка остановилась возле статуи льва и разглядывала находившийся там указатель.

– О-о, пополнение прибыло? – Олег стоял рядом и тоже заметил девочку. Она в свою очередь взглянула на ребят, а затем, поправив рюкзак легким, набережным движением, как умеют только девочки, отправилась дальше по аллее.

– Что думаешь? – Олег повернулся к Максу. – К нам?

Макс не успел ответить, за него это сделала всезнающая Милана:

– Если думаете, что вас, таких одаренных, тут всего ничего, то ошибаетесь. Эта из отряда Ланы.

– Кого? – удивленно спросил Макс.

– Ланы. Вожатой второго младшего отряда, – Милана поджала губы, завершая разговор.

– Так мы тут не одни, что ли? – Но на сей раз вопрос Макса остался без ответа.

– Так, братцы-кролики, – Алексей, потирая руки, подошел к ребятам. – Не расслабляемся, идем примерять форму.

– Форму? – переспросила Лиза.

– Да, солнышко, форму, – подтвердил Алексей. – И давайте сделаем это побыстрее, а то второй группе тоже надо будет одежду получить.

– Алексей, а вторая группа тоже как мы? – поинтересовался Макс.

– Да, младшие разделены на две группы. Одна у меня, другая у Ланы. Второй и третий отряд у Амодеста Павловича и Фаины Львовны. Четвертый и пятый только так называются, это с десяток человек, проходящих тут практику. Оттачивают личные способности и помогают педсоставу. Например, я и Лана с пятого курса, а Вилетта с четвертого.

– А к-кто такие Амодест и… – Оля засмущалась.

– Амодест Павлович – Дед Мороз, а Фаина Львовна – дама с косой, – улыбнулся вожатый.

– Кто? – опешил Макс.

Алексей засмеялся:

– Ну это, конечно, неофициальные звания, а, скорее, отличительные черты. Но увидите – не перепутаете. Будет еще пара преподавателей, с ними познакомитесь позже. О, – Алексей обернулся, – а вот и Матвей присоединился.

Ребята обернулись – и впрямь по дорожке шел Мотя, живой и здоровый.

– Ты как, все хорошо? Что случилось? – окружили его одноклассники. Матвей покосился на них и, коротко ответив: «Все норм», встал возле Алексея. Так они и отправились к следующему зданию, похожему не то на маяк, не то на башню, где шустрая седая старушка быстро их оглядела, сняла мерки и каждому выдала пакет с футболкой, бриджами, рубашками и брюками или юбками.

– А я думал, в библиотеку пойдем, – сокрушался Макс.

– Еще насидишься там, – пообещал Лука. А тем временем народу в лагере стало больше. Второй и третий курс прибыли на автобусах и, словно разноцветный бисер, высыпались в ворота. Смеялись, шутили, здоровались, и было видно, что они здесь не впервые и все им знакомо. «Вероятно, они этого ждут весь год», – подумал Макс и представил, как в следующем году и он будет тем, на кого с восхищением посмотрят новички. Макс улыбнулся, но тут словно темное облако перекрыло настроение. Вспомнилась Алиса. Как она сейчас? Ей, наверное, одиноко в карцере. Макс понял, что даже не представляет, где это находится и что там? А вдруг действительно подвал, цепи, вода капает с потолка. И эта девочка, которая всего лишь хочет домой, сидит, прижавшись спиной к холодным стенам. Или наоборот, встав на цыпочки, тянется к окошку.

– Эй, Макс! О чем мечтаешь? – Лука подтолкнул его, – Проснись и пой.

– Про Алису думаю, – неожиданно для себя признался Макс. – Представляешь, как ей одиноко?

Лука помрачнел и кивнул. И Макс понял, что Лука точно представляет – он здесь тоже на чужой территории.

– Как думаешь, если у Алексея спросить, он скажет, где карцер? – Макс огляделся в поисках вожатого. Тот уже болтал с кем-то из вновь прибывших.

– Наверное, скажет, – согласился Лука.

– А вдруг директриса не разрешает? – продолжил мысль Макс, но заметил, что Лука делает круглые глаза, глядя ему за спину. Макс медленно повернулся – рядом с ним стояла директор Анна Владимировна. Макс представить не мог, как она подкралась? Даже гравий на дорожке не зашуршал.

– Так что там я не разрешаю, молодой человек? – поинтересовалась женщина. Макс сглотнул, в горле мгновенно пересохло, а карцер словно дохнул на него холодом, становясь более реальным.

– Я, кхм, – он посмотрел на директора и постарался говорить твердо и уверенно, как учил папа, – я думаю, где расположен карцер, и можно ли поговорить с Алисой? Или с ней не разрешено общаться? – Макс чувствовал, как больно впились ногти в ладони, даже не заметил, как сжал кулаки.

Директор же с интересом рассматривала его, прежде чем ответить:

– Ну почему же, конечно, можно. Более того, Максим, может, именно своих будущих друзей Алиса послушает больше, чем преподавателей. Пока что мы для нее злодеи, – вздохнула Анна Владимировна.

– Где ее найти? – подключился к разговору Лука.

– В карцере, кончено, хотя это одно название, – директор улыбнулась, но только губами. – За библиотекой будет дорожка, которая ведет к медпункту, карцер – отдельная комната. Удачи, мальчики! – Развернувшись, Анна Владимировна отправилась к воротам, Макс прислушался, но так и не понял, слышны ли ее шаги или нет.

– Ну что? – спросил Лука. Макс еще раз глянул на директора, на ребят, и кивнул:

– Идем.

Здание медпункта Максу понравилось, похоже на башню[Д1] , а наверху крутится, слегка поскрипывая, черный флюгер-змей.

– Как думаешь, – спросил Макс друга, – карцер у них в подвале? – Лука с интересом оглядел башню.

– Не думаю, скорее, наверху, – отозвался он.

– Тогда будем вызволять принцессу из башни, – улыбнулся Макс.

– Тогда кто-то из нас рыцарь, а кто-то конь, – подыграл Лука. Мальчики рассмеялись.

Лука постучал в медпункт и отворил дверь. Колокольчики, висящие у входа, мягко и таинственно зазвонили. Внутри царили тишина и уют, пахло ванилью и корицей, а на стенах висели картины с изображением моря. Прямо напротив входной двери расположился аквариум, в котором плавали большие рыбы, похожие на золотых. Рядом с аквариумом стояла молодая женщина в бледно–голубом халате и сосредоточенно водила незнакомым приспособлением по стенкам аквариума.

– Здравствуйте! – в один голос поздоровались мальчики.

Женщина отвлеклась от своего занятия и повернулась к ним.

– Добрый день, ребята, что случилось? – лицо ее сразу стало сосредоточенным.

– Все в порядке, – заверил Макс.

– Мы от Анны Владимировны, – добавил Лука. – Нам разрешили поговорить с Алисой. Можно?

Медик с интересом посмотрела на ребят.

– Подождите минутку, – попросила она и зашла в комнату левее аквариума.

– Звонить пошла, наверное, – прошептал Макс.

Лука удивленно взглянул на него, но в этот момент женщина вышла обратно в сопровождении серого полосатого кота.

– Проходите, второй этаж. Поговорите с Алисой, если она захочет, конечно, – добавила медик. Макс направился к лестнице, а Лука чуть задержался.

– Скажите, пожалуйста, а правда, что Матвей, он тоже из нашей группы, попал под воздействие знака внутренней правды? – вид у Луки был очень встревоженный.

– Правда, – согласилась медик, – но ничего страшного, воздействие было слабым, и поэтому специальная помощь ему не понадобилась. Просто отдохнул, – улыбнулась женщина.

– Спасибо! – поблагодарил Лука и поспешил вслед за Максом.

На втором этаже было три двери, и закрыта только средняя.

– Слушай, если ее не охраняют, то чего она опять не убежит? – удивился Макс.

Лука усмехнулся:

– Попробуй отсюда убеги, тут столько символов, на все случаи жизни. Ты разве не заметил?

Макс отрицательно покачал головой:

– Я только колокольчик видел, – поделился он.

– Знаешь для чего? Звон колокольчика разрушит вредные заклинания, если такие имеются. Так что лечить здесь начинают с порога.

Внезапно закрытая дверь отворилась, на пороге стояла та девочка, которую Макс видел с балкона, разве что волосы у нее сегодня были собраны в один хвост.

– Вы так и будете стоять у двери и рассуждать, что здесь зачем? – поинтересовалась она и прислонилась к косяку, скрестив руки на груди.

– Привет, – поздоровался Макс, чувствуя, как пылают уши. – Я – Макс, а это мой друг, Лука.

– Думаю, кто я, вы знаете? – поинтересовалась девочка.

– Алиса, мы пришли к тебе в гости, – Макс улыбнулся.

– Вот гостей здесь еще не было, – вздохнула Алиса, – Учителя, медики были, гости нет. Ну, признавайтесь, – она сощурила глаза, – кто вас прислал?

– Никто, – удивился Макс, – мы сами.

– Точно, – подтвердил Лука, разглядывая Алису. – Макс добрый и отзывчивый, не смог пройти мимо девицы в темнице.

– Я тебя помню, – неожиданно сообщила Алиса Максу. – Когда директор говорила о том, как хорошо тут учиться, тебя хвалили за успехи.

– Да какие там успехи, – отмахнулся мальчик. – Просто быстрее других лагерь нашел. А как ты сюда пришла? – с интересом спросил он.

– Пришла?! – Алиса повысила голос, но тут же умолкла, затем еще раз оглядела посетителей, словно решая, доверять им или нет. Макс замер, ожидая, решится ли она, и ему повезло – Пришла. Ничего подобного, ибо мне это даром не надо! – она повернулась и прошла в комнату. Макс хотел проследовать за ней, но вдруг почувствовал, что не может. Лука придержал его за плечо и обратился к девочке:

– Кажется, нужно разрешение.

Какое-то время Алиса колебалась.

– Ладно уж, заходите, – наконец откликнулась она. И Лука первым перешагнул порог.

– Что это было? – удивился Макс.

– Защита какая-то, – сообщил Лука.

Алиса залезла на кровать и разглядывала их, задумчиво накручивая прядь волос на палец.

– Правильно, защита, вот поэтому я тут, – мрачно согласилась девочка.

– Твои родители не семиотики, – утвердительно сказал Лука.

– Это точно, к магам они никакого отношения не имеют, – взгляд Алисы потеплел. – Но разве из-за этого я должна их не любить или презирать? Знаешь какая у меня мама? – обратилась она к Луке. – Добрая, ласковая. Шьет небольшие подушечки из лоскутков и дарит их знакомым. На этих подушках самые сладкие сны снятся, и без всякой магии. А папа охоту любит, фотоохоту, – поправилась она, заметив удивление в глазах Макса. – Мы с ним едем в лес и можно часами, затаившись, ждать, когда заяц выскочит, или тетерев прилетит. А потом, пока они тебя не видят, заснять это мгновение. Смотришь потом на такое фото, словно окошко в лес открывается. И так это здорово! – Она вдохнула.

– И ты хочешь домой? – участливо спросил Макс. – А кто не хочет! – возмутилась Алиса, пнув подушку так, что та улетела на пол. – Хочу, чтобы оставили в покое! А эти, – она указала пальцем на дверь, – приехали, забрали, не знаю, что уж родителям сказали, но те подписали бумажки, будто зачарованные. И вот я тут, а зачем?! Это вам, наверное, ясно и понятно. Тут все такие умные – и вы, и ваши родители, а я тут на кой?! – выкрикнула Алиса. – Почему держат, отпустили бы к родителям, а то, может, они меня теперь никогда не вспомнят, – с неожиданной тоской в голосе закончила девочка. Лука привычно сел на пол.

– Ну, знаешь, не все тут умные, как кажется. Вот Макс ничего не знает. Макс кивнул, впервые почувствовав, что его незнание – плюс, а не минус. – А я, – продолжил Лука, – из Предтече. Тебе это ни о чем не говорит, но это как отдельный клан семиотиков, который не общается с остальными. Поэтому я тут, мягко говоря, чужой, – шепотом произнес он.

– Так что же ты тут делаешь? – спросила Алиса. – Раз не надо было сюда приезжать, зачем приехал?

– Как зачем? – удивился сероглазый, – Чтобы узнать новое, посмотреть на мир, да вот с вами встретиться, в конце-то концов!

– А я правда ничего не знаю, – согласился Макс. – Даже не знал, что родители семиотики, представляешь?! Жил и не знал.

– А почему тебе не сказали? – округлила глаза Алиса.

– Потому что когда символы и знаки отворяют скрытый мир, мы становимся другими людьми, – серьезно ответил Лука. – Если бы у Макса не было способностей, то и незачем было знать о семиотиках, а способности могут не проявиться. Но если ты семиотик, нельзя просто жить рядом с теми, кто ничего не знает, не научившись. Это опасно для всех.

– Как это? – удивилась Алиса.

– Просто. Разве не слышала рассказы о ведьмах, которых сожгли на кострах, или о тех, кто попадал в сумасшедший дом? – Лука чуть наклонил голову, ожидая ответа Алисы.

– Ну да, слышала, и что? Я же никому зла не делала дома, – мрачно сказала она.

– Да, допустим, ты делаешь только добро, сообщаешь, что будет дождь, или ищешь пропавших собачек. Но в итоге люди начнут злиться на тебя, потому что так не могут.

– И что делать? – вздохнула Алиса.

– Учиться, конечно. Опять же, здесь не пожизненное заключение, это летний лагерь. Тут, наверное, весело. – Однако уверенности в голосе Луки не хватало.

– Ребята, которые сегодня приехали, радостные, довольные. Туда, где плохо, с такими счастливыми лицами не приезжают, – добавил Макс.

– Возможно, – нехотя согласилась Алиса.

– Поэтому вылезай из карцера, завтра как раз занятия начнутся, по ходу разберемся, что к чему, – предложил Макс,

– А если я ничего не пойму? – уныло спросила Алиса.

– Спросим у Луки, смотри какой умный, сразу видно – шпион, – засмеялся Макс.

Лука скривился в ответ.

– А что преподаватели говорили? – неожиданно спросил он, обращаясь к пленнице.

– Что нельзя возвращаться, что я обязана учиться. Что маг бывает или обученным, или изолированным, потому что магию девать некуда. Но я не хочу изоляцию! Мне и тут уже надоело! – воскликнула Алиса.

– Верно, – согласился Макс. – Ну что, переезжай в зеленый корпус, познакомим тебя с остальными братцами-кроликами, хотя ты всех уже видела.

– Да я не запомнила, так хотела сбежать, – вздохнула Алиса.

– Давай сбегать вместе, но в конце лета, – предложил Макс.

– Я подумаю, – согласилась Алиса.

Лука потянул Макса к двери

– Пошли, рыцарь, принцессе надо подумать.

Девочка улыбнулась.

– Постой, – не удержался Макс. – А что за защита тут была? Войти мешала.

– Ах, это… – усмехнулась Алиса, – Ну это я компотом нарисовала. Ручку и карандаш преподы забрали, но едой тоже можно. Давно так делаю, на комнату или на вещи, можно на себя. Там просто кружочек и палочки, ты разве так не можешь?

– Нет, – признался Макс.

– Ладно, уникум, думай и возвращайся, – подвел итог разговора Лука и прикрыл за собой дверь.

Попрощавшись с медиком, мальчики вышли на улицу. Лагерь изменился до неузнаваемости: гудел, как улей, всюду сновали ребята, одни танцевали, репетируя номера для открытия, другие прыгали в классики. Кто-то уже шел из библиотеки с книгами.

– А жизнь-то налаживается, – улыбнулся Макс.

– Похоже на то, – кивнул Лука.

Сегодня в столовой стало так же многолюдно, как и на улице. Вновь прибывшие, особенно новички, крутились возле стеклянных витрин, разглядывая фото, награды и книги. Макс заметил, что несколько человек отвлекись от экспонатов и смотрят на него.

– Чего это они? – в полголоса сказал он Луке.

– Ну, есть одна идея, но давай подойдем поближе и посмотрим.

Так и сделали. Ребята, толкущиеся у витрины, расступились, и Макс увидел пергамент с именами и фотографиями, а рядом время, за которое тот или иной участник добрался до лагеря. Теперь список возглавлял Максим Соколов.

– Да ты знаменитость, – улыбнулся Лука.

– Да ну тебя, сам редкий экспонат, – парировал Макс. Взглянув на фотографии других рекордсменов, с удивлением увидел среди них вожатого Алексея, а в конце списка – крестного.

– Ладно, звезда, идем обедать, а то мест не останется, – Лука отправился в зал, а Максима неожиданно остановила Вилетта.

– Привет! – обрадовалась девушка, – Рада видеть, – она повернулась к витрине, – Ну вот, что я говорила? Рекорд! Так здорово, что его зафиксировала именно я, – и девушка, обняв Макса, окутала его ароматом незнакомых цветов. Поняв, что теперь уж точно стал центром внимания, он зарделся, но Вилетта уже разжала объятия.

– Продолжай в том же духе, – шепнула она, и Макс смущенно кивнул. А затем поспешил догнать Луку.

День пронесся так быстро, словно стрелки часов на башенке, венчавшей столовую, кто-то подкрутил. Не успел закончиться обед, как Алексей собрал отряд, чтобы сообщить о вечерней линейке, а перед этим зашли в библиотеку за учебниками. Тут Макс понял, что не взял никакой рюкзак или сумку, чтобы носить тетради и книги. Пока он стоял в задумчивости, к нему присоединились близнецы и Лиза. На площадке у библиотеки теперь было полно народу. На скамейках сидели ребята, некоторые уже переоделись в форму. Два мальчика чуть постарше Макса чертили мелом на асфальте. Макс сначала подумал, что это детское занятие, но вспомнил о зеленом меле, который носил в кармане, и решил, что, возможно, неправ. В этот момент в левый рисунок ударила молния, а затем перескочила в другой. В воздухе запахло озоном, девчонки взвизгнули, Макс отшатнулся назад, а ему в руку впились пальцы Оли, оказавшейся рядом. А молния продолжала прыгать от знака к знаку, это было даже красиво и напоминало тигра в цирке. Макс с папой ходил на представление, где полосатый хищник, рыча и скалясь, прыгал с тумбы на тубу под громкое «Алле-оп!», которое выкрикивал дрессировщик, и зал ахал. Так и тут: опасный зверь, запертый символом, и два дрессировщика, довольные своей проделкой.

– Стасики! – рядом с молнией возник Алексей, – Вот уж по кому соскучился, так это по вам! – воскликнул он. Потом присел и одновременно стер руками контур у обеих фигур, и молния исчезла, хотя Максу показалось, что в воздухе еще остался зигзагообразный след. Мальчики, которых вожатый назвал Стасиками, постарались исчезнуть среди тех, кто столпился посмотреть на фокус. Но толпа их не пропустила.

– Стоять! – Алексей поймал мальчишек за плечи и радостным голосом поинтересовался: – Вы уже со всеми поздоровались в лагере?

– Ага! – согласились Стасики.

– А с Анной Владимировной? – не унимался Алексей.

– Ну, директор занята… – начал тот, что пониже ростом и коренастее.

– И мы не стали ее отвлекать, – продолжил высокий Стасик.

– Мне кажется, сейчас самое время, – обрадовался Алексей, а Стасики сразу сникли. Вожатый поглядел на их угрюмые лица и рассмеялся.

– Я рад, что вы освоили новые руны, но еще раз повторите этот трюк на публику – и чай будем пить у директора. Здесь, между прочим, малыши, – он кивнул на группу, в которой стоял Макс. Рядом многозначительно фыркнула Милана.

– Так что будьте аккуратнее, – потребовал вожатый.

– Конечно! – тут же расцвели Стасики, чувствуя, что угроза миновала.

– Мы так больше не будем, – сообщил второй, делая ударение на слово «так». Алексей отпустил ребят, и они тут же исчезли, будто их и не было. Улыбаясь, вожатый подошел к своему отряду.

– Ну что, видали?

– Круто! – восторженно сообщил Олег.

– Да, – согласился Алексей, – впечатляет, но, конечно, делать такое надо осторожно и не в людных местах. И те, кто хочет этому научиться, и не только этому, идут получать учебники, – подвел он итог, после чего компания с гомоном и криками проследовала в библиотеку.

Макс восторженно разглядывал библиотеку. Если снаружи царило лето, то здесь, кажется, поселилась осень, всюду слышался шорох книжных страниц. Воздух пропитан ароматом знаний, как называл его для себя Макс, – так пахли книги, особенно старые, с хрустящими от времени страницами. Ребята столпились у стойки в ожидании своей очереди. Наконец Алексей махнул рукой, и один за другим они стали подходить к главному столу, за которым сидела пожилая женщина, ее седые волосы, собранные в пучок, напоминали паутину, а глаза поблескивали за очками-половинками, дужки которых соединяла цепочка, висевшая у нее на шее. Даже платье было необычным, такое Макс видел только в театре: белая блузка с кружевами у шеи и такими же манжетами и темная юбка, которая, Макс был уверен, тянется до пола. Когда настала очередь Макса, он подошел к библиотекарю как к хранительнице тайн, чуть робея и восхищаясь.

– Максим Соколов? – уточнила женщина, глядя не на мальчика, а в толстую книгу, которая лежала перед ней.

– Да, – подтвердил Макс. – А как вас зовут? – поинтересовался он.

Библиотекарь подняла взгляд от книги и посмотрела на него поверх очков.

– Валентина Петровна, – произнесла она, чуть склонив голову.

– Очень приятно! – обрадовался Макс, он действительно радовался знакомству, словно получил ключ от сокровищницы.

– Взаимно, а теперь держите, молодой человек, – и библиотекарь выудила из-под стола рюкзак, похожий на школьный. – Тут полный набор учебников, тетрадей и ручек. В конце лета сдайте учебники и сумку в надлежащем виде. Понятно? – она снова взглянула на Макса. Он кивнул.

– Распишитесь, – и библиотекарь повернула к нему учетную книгу. Макс взял ручку и удивился: перьевая, значит, пишет чернилами. Закусив губу, чтобы не посадить кляксу, аккуратно вывел «Сокол», отнял перо от бумаги и только теперь заметил, что задержал дыхание.

– Молодец, – похвалила библиотекарь и, взяв у него ручку, взглянула в книгу.

– Следующий! – громко произнесла она, а Макс подхватил рюкзак и отошел в сторону, уступая место Луке.

На вечернюю линейку отряд шел, оживленно переговариваясь. Макс обратил внимание, что то тут, то там сидят и наблюдают кошки.

– Не шумим, стоим ровно, заряжаемся позитивом, – дал последние наставления вожатый, когда вышли на площадку. Макс с интересом разглядывал другие отряды. Лана, вожатая второго отряда первогодок, оказалась милой пухленькой хохотушкой. Что-то рассказывая ребятам, она успевала кого обнять, кому пригладить волосы. В их отряде тоже было человек девять – мальчики и девочки того же возраста, что и Макс. «Интересно, – подумал Макс, – Если бы я попал в тот отряд, как бы там было?» В этот момент зазвучали трубы, и вперед вышла директор, Анна Владимировна.

– Я рада приветствовать вас в нашем лагере! – начала она. – Ежегодно мы открываем двери для тех, кого манят знаки и волнуют символы. В этом году вы вновь окунетесь в мир магии, кто впервые, – и она посмотрела, как Максу показалось, на него, – а кто-то нет. Некоторые со следующего года уже получат аттестаты и приедут сюда разве что учителями. А пока хотелось бы напомнить главное правило. Никто не лучше другого, мы – одна семья. Представляю вам младшие отряды. Зеленый корпус: отряды Ланы и Алексея. – Ребята радостно замахали руками. – Желтый корпус: второй год обучения и наш несравненный Амодест Павлович. Оранжевый корпус: третий год, Фаина Львовна. – Макс впервые видел эту статную женщину с длинной косой темных волос.

– Женщина с косой, – прошептал Олег за его спиной.

– Ага, – откликнулся Макс, и тут же почудилось, что она взглянула в их сторону.

– Красный корпус: маги-практиканты, руководитель – я. И, наконец, Синий корпус: дипломники, ваш руководитель прибудет завтра. А теперь удачи в учебе и отдыхе!

После ее слов вперед выбежало пять девушек в синих платьях и начали танцевать под заводную музыку. При этом они так хитро создавали узоры, держась за руки, что над ними то вспыхивала радуга, то кружились снежинки. С последним аккордом волшебницы топнули каблучками, и небо озарили огненные звезды, похожие на кленовые листья. Раздались восторженные крики и аплодисменты. Макс был поражен и очарован. Вот это чудо! Не успели девочки уйти, как появились Стасики, они быстро развернули исчерченный линиями плакат, и тут же появилась молния-тигр, только вечером это выглядело еще эффектнее, чем днем. Последними выступали ребята из оранжевого отряда. Они выстроились в две шеренги и ловко запустили солнечного зайчика. Создали сначала одного, а потом еще нескольких, и эти светляки перепрыгивали с ладони на ладонь, рисуя яркие полосы на фоне закатного неба.

Наконец протрубил горн, линейка закончилась.

Перед сном в комнату забежала Снежинка, мяукнула и тут же улеглась возле Макса. Лука тем временем рассматривал учебники.

– «Семиотика» Аристотель, у нас не проходят, считают просто набором сказок, – мальчик усмехнулся. – Так, а это что? – он взял следующую книгу в коричневом переплете с золотым тиснением, – «Руны», ого! – одобрил Лука, – Серьезно.

– А это? – Макс показал тонкую синюю книжку. Лука вытащил свой экземпляр, – Пирс. «Теория знаков». Ну для начального курса сойдет. О «История Семиотики» Веретенов Н. Это что-то новое, – Лука поглядел дату издания. – Точно, смотри, три года назад выпустили. Ну что же, почитаем.

– Интересно, кто будет вести эти предметы, – вздохнул Макс, складывая книги обратно в сумку.

– Спроси у кошки, – бросил через плечо Лука, который уже листал историю.

– В смысле? – удивился Макс. – Кошки не разговаривают, – он погладил мягкую шерсть и замер: перед ним словно крутили диафильм. Вот седобородый с учебником Аристотеля. «Даже чем-то похож», – успел подумать Макс. Женщина с длинной косой иссиня-черных волос и такими же темными глазами чертит значки. «Руны», – догадался Макс. Пирс достался директору, а Историю держал незнакомый мужчина с пышными усами. «Сам автор», – пришла подсказка. Макс вздрогнул и отодвинулся от кошки. «Мяу», – сообщила Снежинка и начала умываться.

– Ну, так кто ведет историю? – спокойно поинтересовался Лука, будто ничего не произошло.

– Кажется, сам автор, – Макс смутился. – Как же я это узнал?

– Ну кошка же, – Лука постучал Макса по лбу. – Кошки всезнающие, – добавил он.

– Все-все? – удивился Макс.

– Ну, то, что знает одна кошка, знают все, у них связь, Милана об этом говорила, – напомнил Лука.

– Ага, – кивнул Макс. – Но это так удивительно.

– Ладно, тушу свет, – сообщил Лука. – Доброй ночи.

– Доброй ночи, – ответил Макс.

– Мяу, – согласилась Снежинка, глядя на них сияющими глазами.

Глава 6

Утро началось в суматохе. На улице накрапывал дождик, и Макс задумался, что же надевать, но, глядя, как Лука уверенно берет футболку и бриджи, решил сделать так же.

– Не промокнем? – спросил он, натягивая футболку.

– Лето же, – не смутился Лука. – Промокнем, так высохнем.

– Тоже верно, – кивнул Макс.

Поскольку расписание еще не вывесили, мальчики решили взять все книги. Возле столовой образовалась пробка, и вожатые громко объявляли, какие отряды сейчас заходят. Макс заметил Алексея и начал пробираться к нему. Рядом с вожатым собрались и остальные.

– А где будут проходить уроки? – с интересом спрашивала Лиза, обнимая рюкзак в виде медвежонка. Судя по пухлости, плюшевого зверя переполняли учебники и тетрадки, а из разошедшегося шва на боку медвежонка с любопытством выглядывал карандаш.

– Значит так, после завтрака поднимаетесь здесь же на второй этаж, кабинет номер один. Запомнили? – осведомился вожатый.

– А где тут лестница? – уточнил Олег.

– Лестница от входа налево, найдете. Попозже забегу, поверю. Хорошо? – Алексей окинул отряд встревоженным взглядом и напомнил Максу маму-утку, отпускающую птенцов в первое плавание и не уверенную, что дети справятся.

– Разберемся, – высказал общее мнение Лука, и остальные согласно закивали, ну кроме Миланы, разумеется, этому Макс даже не удивился. Кивать с остальными было ниже ее достоинства.

Проглотив завтрак, выпив какао и даже не почувствовав вкуса, Макс отправился к лестнице, рядом шел Лука, задумчиво глядя на портреты.

– Как думаешь, – спросил Макс, – какой урок будет первым?

Лука на секунду остановился.

– История, – ответил он.

– Почему? – удивился Макс.

– Ну, это логично, историю преподают только у первогодков, а на остальных курсах преподаватели будут читать вводные или ознакомительные лекции. Значит, остается свободный предмет.

– Ага, – Макс усмехнулся, – мужчина с большими усами.

– Какой мужчина? – Макс и не заметил, как возле них оказалась Лиза, следом шли близнецы.

– Ну, понимаешь, – Макс взъерошил себе волосы на макушке, – историю будет преподавать автор учебника, а это мужчина с усами.

– Ага, – подтвердил Лука.

– А от-ткуда ты з-знаешь? – робко спросила Оля.

Макс вопросительно взглянул на Луку, но того ничто не смущало.

– Кошка рассказала, – неуверенно произнес Макс.

– Правда? – удивилась Лиза. – Она действительно кошка-спутница?

– Ну да, – кивнул Макс.

– А как ты ее получил? – не унималась девочка.

– Не знаю, – Макс пожал плечами. – Сама пришла.

– Дамы вперед! – неожиданно объявил Лука, и Макс только сейчас понял, что они уже дошли до класса и Лука стоит, распахнув дверь. Ребята зашли в кабинет, и Макс разочарованно вздохнул. Тут не было ничего, о чем пишут в сказках: ни трав на стенах, ни глаз, которые плавают в банке, летучие мыши тоже отсутствовали. Макс кинул рюкзак за вторую парту, и Лука, уже хотевший сесть рядом, удивленно присвистнул.

– Надо же, занято, – Макс посмотрел и заметил, что на соседнем стуле лежит чья-то сумка.

– Интересно, чья? – заинтересовался Макс.

– Подождем – увидим, – и Лука устроился позади него, Лиза тут же села рядом. В этот момент дверь класса вновь хлопнула, запуская новых учеников. Вошли Милана и Илья, а вслед за ними Алиса. Макс почему-то очень обрадовался, что она пришла в класс, и с сожалением подумал, что место рядом не свободно. Но Алиса прошла между парт, светлые хвостики подрыгивали в такт шагам, и, подняв сумку, села как раз рядом с ним.

– Привет, сосед, – улыбнулась она.

– Привет, – ответил Макс, чувствуя, что краснеет.

– Эй! Неужели выпустили из карцера! – воскликнул Лука.

– Ну, вроде как да… – смутилась вчерашняя затворница.

Лука лег на парту и торжественно пожал Алисе руку.

– Поздравляю. Значит, ты надумала учиться?

Алиса кивнула. Дверь снова хлопнула, впуская Матвея, а следом за ним ребята из отряда Ланы. Макс с интересом разглядывал их. Вот девочка, которую они уже видели, с распущенными волосами, пушистыми, словно облако. А вот серьезный мальчик, немного пухлый, таких любят бабушки, еще двое ребят: один рыжий с задорными глазами, в которых так и читалось «хулиган», а второй с хитрой усмешкой, у него в ухе болталась сережка. Макс тут же окрестил его Пиратом. Следом зашла девочка в очках и села за первую парту, как раз перед Максом. «Зубрила, – подумал Макс. – Только такие выбирают это место в классе». Еще одна болтушка, что-то рассказывающая хрупкой темноглазой девочке, эти сели позади всех. Последним появился еще один мальчик. Точнее, сначала открылась дверь, потом, извиняясь, зашел он и выронил сумку, из которой высыпались учебники. Начав их собирать, мальчик постоянно извинялся. Оля, сидевшая рядом со входом, встала и молча стала помогать. Мальчик благодарил и краснел. В этот момент и вошла Анна Владимировна. Класс замер, Макс подумал, что если сейчас пролетит муха, то ей станет стыдно за произведенный крыльями шум. Директор прошла к доске и оглядела ребят.

– Еще раз здравствуйте, – она улыбнулась. – Я не буду вести этот урок, – класс с облегчением вздохнул. – Первый предмет по программе, «история семиотики», должен был вести автор учебника, Николай Веретенов. Но, к сожалению, – директор развела руками, – по состоянию здоровья он не сможет этого сделать.

Ребята в классе зашептались.

– Поэтому, – чуть повысила голос директор, как бы прося внимания, – будет новый учитель.

В этот момент что-то мягкое и пушистое коснулось ноги Макса. Привыкнув за два дня к вездесущим кошкам, мальчик не обратил на это внимания, и только когда трехцветная фурия запрыгнула на парту и зашипела ему в лицо, Макс вскрикнул. Конечно, больше от неожиданности, чем от страха, но часть ребят тут же засмеялась. Максу было плевать на смех, мысли метались перепуганными птахами. Конечно, разноцветные кошки элементарно похожи, можно сказать, на одну морду, и ничего странного в этом нет, но тут из коридора послышалось: «Кись-кись, кись-кись». И мальчик почувствовал, как встают на шее дыбом волоски. Директор нетерпеливо глянула на дверь и громко произнесла:

– Эмма Ивановна, кошка уже тут.

В дверях показалась женщина с корзинкой в руках. Та самая, что напугала Макса по дороге в лагерь. Ему даже показалось, что мир, словно вагон, качнуло, и сердце, как колеса поезда, выдало коронное «тук-ту-дук, тук-ту-дук». Странная попутчица даже не переодевалась после поездки в электричке. Та же зеленая кофта, надетая поверх цветастого платья с длинным рукавом. Она шла улыбаясь, и от этой улыбки у Макса бежали мурашки по коже, а кошка так же сидела на парте и пристально смотрела на него, словно гипнотизируя.

– Эмма Ивановна будет новым педагогом, – еще раз сообщила директор. – Ну что же, удачи, – пожелала Анна Владимировна, и ребята нестройным хором ответили «спасибо». А новая учительница медленно подошла к парте, за которой сидел Макс, и взяла кошку на руки.

– Вот ты где, – нежно проворковала учительница. – Умница моя, ну пойдем, отдыхай теперь, справилась.

– О чем это она? – прошептала Алиса Максу, тот вздрогнул, позабыв, что вокруг есть еще люди. Казалось, что вселенная замкнута на него, эту женщину и ее кошку.

– Не знаю, – буркнул он и уставился в учебник, только бы не смотреть на странную попутчицу.

– Здравствуйте, ребята, так вышло, что я буду преподавать у вас историю семиотики. Откройте тетради и учебники на странице пять. Начнем с античного времени, – заговорщицким шепотом произнесла кошатница, словно собиралась поделиться с классом некой тайной.

Ребята послушно зашелестели страницами.

– Может, кому-то есть что нам рассказать? – неожиданно спросила учительница. И Макс почти был уверен, что она смотрит на него.

– Я могу, – послышался сзади голос Миланы.

– Какая молодец! – обрадовалась учительница, – Ты у нас?

– Милана.

Макс поднял взгляд и настороженно смотрел, как Эмма Ивановна смотрит в журнале.

– Ну что же, Милана, если остальные ничего не знают, то порадуй нас эрудицией, – и указала на место рядом с собой. Милана гордо прошла к доске.

– Вот тебе и мужчина с большими усами, – прошептала позади него Лиза. Макс только кивнул в ответ. Первый урок начался.

– Это несправедливо! – возмущался Олег, когда ребята шли в сторону библиотеки. В траве стрекотали кузнечики, воздух пропитался янтарно-медовым теплом, дурманил, манил на поиски приключений и никак не настраивал на учебный лад.

– Первый урок – и сразу домашнее задание! А как же лето, а как же отдохнуть?! – восклицал он. Макс соглашался. После рассказа об античных днях семиотики в исполнении Миланы, Эмма Ивановна велела перечитать первые два параграфа учебника, ответить на вопросы в конце них, а для полного счастья еще и задала домашку.

– Я даже и не знал, что Аристотель – писатель, – продолжал сокрушаться Олег. «Я даже не знал, кто такой Аристотель», – подумал Макс.

– Еще какой! – порадовал ребят Лука, – У него работы по разным сферам: о людях, о животных, о небе и…

– Мы поняли, – махнул рукой Олег. – А не подскажешь, что покороче? – поинтересовался он.

– Да какая разница, – вздохнула Лиза, обнимая свой плюшевый рюкзак. – Задание – выписать символы и знаки из отрывка. Значит, можно любой взять, да? – она вопросительно взглянула на Луку как на самого подкованного.

– Думаю, да, – кивнул тот.

– А м-мне п-понравилось, – неожиданно произнесла Оля и смутилась, когда на нее обратили внимание. Ребята так привыкли к ее молчанию, что услышать голос было удивительно.

– Ну, здорово же, – подхватил Лука. – А тебе Алиса?

Девочка задумчиво почесала бровь:

– Ну тоже ничего, но кое-что меня интересует больше, чем домашнее задание, – она обернулась к Максу. – Макс, ты чего на уроке сидел как на электрическом стуле? – спросила Алиса, разглядывая мальчика.

Макс дернулся, эти сорок минут он думал, что здесь делает эта женщина, куда делся настоящий учитель, просто ли это совпадение или она тут из-за него. Злющая кошка, делая вид, что дремлет, следила за ним в течение урока, приоткрыв один глаз, Макс был уверен в этом. Как не крути, а для него одного вопросов без ответов было слишком много.

– Макс, ты уснул? – Алиса потрясла его за плечо.

– Нет, – коротко ответил он и, ускорив шаг, обогнал компанию. Тяжело, когда не можешь ни с кем поделиться и не знаешь, что происходит.

– Что это с ним? – удивилась Лиза.

– Не знаю, но на занятии он вел себя странно, да и теперь не лучше, – пожала плечами Алиса, глядя в спину Макса.

– Захочет – расскажет, – решил Лука, и Олег согласно кивнул.

Следующим уроком значились руны, которые проходили в библиотеке. В этот раз тут собралась только их группа, а группа Ланы осталась в кабинете на урок введения в семиотику.

Максу не хотелось что-то скрывать от друзей, но и рассказать им тайну, которую ему доверил дядя Саша, он не мог. Поэтому Макс сел один за дальний стол. Занятие проходило в небольшой круглой комнате, не похожей на читальный зал, во всяком случае, на те, которые Максу доводилось видеть. Столы стояли по периметру, а в середине лежал круглый светлый ковер. У доски никого не было, и вот, словно из тени портьер, мягким бархатом обволакивающих полукруглые окна, внезапно появилась учительница. Женщина отличалась высоким ростом, отчего длинная коса, змейкой сползающая по плечу, выглядела особенно феерично. Как и у других учительниц, ее платье было с длинными рукавами, темно-серое, ближе к черному. «Женщина-тень», – подумал Макс и решил, что если наткнуться ночью на Фаину Львовну, то разрыв сердца гарантирован.

– Мы поговорим о рунах, – начала она без всяких приветствий. – Конечно, я думаю, что руны нужно изучать много позже, – женщина вздохнула. – Но программу ордена составляют те, кто считает первый год идеальным для познания этой науки.

Ребята зашептались. Фаина Львовна хлопнула в ладоши, призывая к вниманию.

– Наверняка здесь есть те, кто знаком с рунами, – она оглядела класс, и Макс нехотя кивнул, у него имелся даже набор, который дарил крестный, но он не умел ими пользоваться.

– А также есть те, кто думают, что умеют работать с рунами, – продолжала учительница, – Ну, есть?

Милана подняла руку.

– Я умею,– сказала она, поднимаясь. – Меня обучила бабушка, рунная прорицательница, – гордо объявила девочка. Макс заметил, что некоторые ребята глянули на нее с некоторым уважением. Лука с удивлением, а Лиза с завистью. Фаина Львовна же смерила Милану холодным змеиным взглядом и, будто позабыв о юном даровании, сказала:

– Давайте начнем урок с задания, – ребята потянулись к тетрадям и книгам. – Но отложите пока что эти предметы, – остановила их преподаватель, взяв со стола холщовый мешочек, в котором что-то защелкало, слово ударялись друг о друга бусины. – Итак, возьмите не глядя одну руну. Потом найдете ее значение в учебнике, запишете в тетрадь. Только выбирайте не текст из учебника, а как это руна относится к вам. А Милана, если не ошибаюсь, – она взглянула на девочку. Та кивнула довольная тем, что ее знают. – Так вот, Милана посмотрит руны некоторых из вас и тоже скажет нам свое мнение об их значении. Если понятно, приступайте, – ребята закивали.

– А чтобы было еще интересней, то кроме Миланы чужие руны глянут остальные девочки, Оля, Лиза и Алиса.

Максу показалось, что Оля побледнела, Лиза закусила губу, а Алиса просто пожала плечами, мол, ну давайте.

После этого дети по очереди подходили к учительнице, доставали руну и садились на место. Постепенно класс заполнил шелест листов, словно из жаркого лета они перенеслись на прогулку в осеннем лесу.

– Будьте внимательны, – потребовала наставница. – Не переворачивайте руну, это изменит значение.

Максу досталась руна с изображением стрелы, примерно такая, как та, что он нарисовал в классе мелом. Несмотря на жару в комнате и раскрытые окна, его зазнобило. Раскрыв учебник и пролистав страницы, он нашел свою руну. Тейваз, руна воина. А затем углубился в чтение толкования руны. Выходило, что раз стрела смотрит носом вверх, то надо бороться с самим собой. «Руна сильной мотивации и воли», – прочитал он. Да уж, сейчас этого не хватало. Потому что Макс и правда не знал, может, ему только показалось, что Эмма Ивановна пыталась утащить сумку? Может, это совпадение, что она новый учитель? Может, символы в поезде только сон? Вздохнув, он потер лоб и написал в тетради:

«Руна воина олицетворяет дух соревнования, стремление к победе. Говорит о решительном настрое в учебе на семиотика».

Оглядел запись и решил, что для первой попытки сойдет.

– Кто готов? – прозвучал голос Фаины Львовны. Макс поднял руку. – Так, иди сюда, Максим.

– Макс, – неожиданно для себя поправил мальчик.

– Макс, – согласилась учительница, но в голосе прозвучали нотки удивления. – Что тут у тебя? – она взглянула в протянутую тетрадь. – Ага, Милана, подойди, жду вердикта.

Милана взглянула на руну, глубоко вздохнула и продекламировала, словно актриса на сцене. Налет театральности придавала и колоннада, изображенная на стене за ее спиной.

– Руна великого воина досталась впустую,

С собственным «я» он сражается так же несмело,

Как с окружающим миром, что вряд ли понятен,

А потому для победы придется трудиться, – она гордо взглянула на Фаину Львовну.

Илья зааплодировал, ему вторил Матвей и, неожиданно, Лиза.

– Ну что же, ты неплохо слагаешь стихи и владеешь актерскими навыками, – подвела итог учительница. – Макс, а сам ты согласен с такой трактовкой?

– Возможно, – он пожал плечами.

– Значит, Милана права, что все дело в учебе, не во внутренних конфликтах?

Максим поднял голову и встретился взглядом с темными глазами Фаины Львовны, казалось, ей ответ известен лучше, чем Максу.

– Наверное, сойдет. В общем, я пойду? – пробубнил он.

Фаина Львовна усмехнулась и махнула рукой, отпуская. Макс с облегчением вернулся на место. Его не покидало чувство, что эти две стрелы – не совпадение. В прошлый раз он оглох, призвав тишину, а теперь выходит, что это битва, но он не слышит, где трубят сбор. Толкование руны ему не нравилось. А тем временем Милана толковала руну Ильи.

– Перевернутая руна Манназ,

Внутренний враг твой не даст на вопросы ответы.

Против тебя ополчатся, похоже, другие.

Чтобы спастись, заглянуть надо в памяти омут,

Только оттуда придут просветления знаки.

– Что скажешь, Илья? – спросила учительница.

– Все так, – согласился Илья. Но Максим заметил, как он зачеркивает написанное в тетради.

– А мможно не соггласиться? – вдруг спросила Оля.

– Конечно, – обрадовалась Фаина Львовна. – У тебя сообщение для Ильи?

Девочка кивнула и, глядя на Милану, прочла нараспев, даже не заикаясь:

– Честным с собою быть надо, грядут перемены.

Прошлое будет тебе и тюрьмой, и преградой.

Те, кто вокруг, – отражение внутренней битвы.

Время пришло отказаться от прошлых привычек.

Теперь захлопал Лука, а с ним Олег, Алиса. Макс с удовольствием присоединился. Даже Илья успел сделать пару хлопков, прежде чем его осадил разгневанный взгляд Миланы.

– Ну надо же! У нас тут просто битва прорицателей, – умилилась учительница. – Какие талантливые девочки! Ну что же, Милана, ты действительно знаешь значение рун, хотя не всегда верно их толкуешь, – подлила она ложку дегтя уверенной в себе Миле. – А Оля поразила меня тем, что, впервые столкнувшись с рунами, я же не ошибаюсь? – девочка покачала головой, – Так вот, первое же знакомство – и такое взаимопонимание! Пожалуй, – внезапно сообщила женщина, – на месте Ильи я бы послушалась Олю, но решать, конечно, ему, у него наверняка свое мнение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.