Ирина Иви
Ворон, искра и кровь

Часть 1. Кровь для Ворона

Пролог

Боль ломала тело, а пламя рвалось с кончиков пальцев.

Не смогу. Не выдержу. Да и зачем? Все, ради чего я жила, ради чего рисковала жизнью, попав в это бездново Подземье, все рассыпалось прахом, подернулось пеплом, а моя любовь, растоптанная и поруганная, лежала у ног человека, ради которого я не побоялась отдать свою свободу самому повелителю Подземья! Он не вспомнил меня, не узнал! И он теперь с другой…

Пламя вырвалось из-под контроля, охватило каждую клеточку моего тела, каждый волосок и, грозно зашумев, взвилось до самого свода пещеры. Пещеры, в которой медленно росли и набирались сил Драконьи Клыки.

Я закричала, содрогаясь от мощи огненной стихии. Еще немного – и меня просто разорвет!

Каменный пол вдруг пошел трещинами, задрожал и Клыки принялись расти прямо на глазах.

Я же окончательно растворилась в пламени. В глазах у меня потемнело, голова закружилась, и я упала, больно приложившись головой об один из Клыков.

Когда с глаз моих спала черная пелена, а в голове прояснилось, я медленно поднялась на ноги, придерживаясь за один из Клыков, росших поблизости. Похоже, именно об него я и приложилась и повезло мне еще, что удар пришелся вскользь, иначе острый Клык пробил бы мне голову. Да, вот и кровь на нем. Я осторожно пощупала голову и вскрикнула от вспышки острой боли. Волосы возле виска слиплись от крови, а кожа была рассечена. Царапина, не более, но царапина болезненная.

Оставив злополучную рану в покое, я осмотрелась.

Вот это да!

От моего срыва произошел мощный огненный выброс, отколовший от свода множество мелких каменных обломков, устилавших теперь покрытый паутиной трещин пол. От обилия и силы магического огня Драконьи Клыки быстро пошли в рост, окрепли и побелели. Такого результата мне не удалось бы добиться и за несколько обычных сеансов огненной подпитки, а вот благодаря известию о помолвке Кьяррена с принцессой, известию, которое разбило мне сердце и вывернуло наизнанку душу, мой внутренний огонь вырвался на свободу и совершил буквально невозможное. И если до этого Клыки достигали примерно моих колен, то сейчас были мне уже по пояс!

Я села прямо в каменную крошку, привалившись спиной к еще теплому от бушевавшего здесь недавно пламени Клыку, откинула голову и закрыла глаза.

Теперь, когда потрясение и первый приступ боли, охватившие меня при вести об обручении Кьяррена, поутихли, когда погасло сжигавшее меня изнутри пламя, вылившееся в полную потерю контроля над своим даром, я могла думать и размышлять.

Что-то с этой помолвкой было нечисто. Ведь я ни разу не слышала, что Кьяррен испытывает какие-то чувства к Ишнаис! Уж такое бы не прошло незамеченным, наверняка ходили бы сплетни и слухи. Ведь и Крис, сообщивший мне новость, был донельзя удивлен этим. Неужели их чувства держались в такой тайне?! Но зачем?

А может, Кьяррена заставили?

Я представила невозмутимого молодого мужчину с холодным взглядом голубых глаз, плотно сжатыми губами и упрямо падающей на лоб непокорной прядью иссиня-черных волос. Таким, каким он был сейчас. Магом воды, могущественным и несгибаемым. Нет, немыслимо, что кто-то, пусть даже сам Шердэан, мог заставить его сделать то, что он не хочет!

Но почему тогда?!

Может, выгоды ради? Ведь брак с дочерью повелителя Подземья вознесет его на недосягаемую высоту… Нет! Только не Кьяррен! Не мог мальчик, которого я знала, так измениться за эти десять лет!

Или мог?

Что ж, я это выясню! И сделаю все возможное, чтобы Кьяррен вспомнил меня! Я не допущу, чтобы он женился на ком-то другом, пусть даже это будет принцесса подземного царства!

Кьяррен – мой и очень скоро все Подземье вынуждено будет это признать!

Я тряхнула головой, на грудь мне упала выбившаяся из прически длинная прядь волос и в багровом отсвете горящих волшебным пламенем костров я увидела, что после этой вспышки, этого припадка, приключившегося со мной, волосы мои из огненно-рыжих высветлились до золотисто-соломенного оттенка. А для обладателя огненной магии это равносильно седине.

Горько усмехнувшись, я вытерла слезы, встала, отряхнула испачкавшуюся в пыли юбку, погладила уже остывший Драконий Клык и, решительно распрямив спину, направилась сквозь клубящийся мрак галереи в Хрустальный дворец.

Глава 1 Разрушенный город

Я шла по таким знакомым ранее, а теперь неузнаваемым улочкам родного Лиордама и не верила своим глазам. Да, несмотря на то, что поведал мне трактирщик из Миелса, маленького городка, расположенного по соседству с Лиордамом, я до сих пор не могла поверить в произошедшее.

Город разрушило землетрясение. Землетрясение в местности со спокойной сейсмической обстановкой! Здесь не проходили стыки тектонических плит, не было вулканов, не было и гор. Здесь была равнина, надежная и непоколебимая веками. До того рокового дня, когда все и случилось. В тот самый год, когда я покинула родной город и отправилась в Высокий Арвейгр. Десять лет назад.

Лиордам не был разрушен до основания: то тут, то там встречались почти неповрежденные здания. И тем загадочнее на этом фоне выглядело исчезновение всех жителей города. Совершенно необъяснимое! Ведь если бы они погибли во время землетрясения, их тела нашли бы под обломками, а если бы смогли покинуть разрушающийся город, то вернулись бы позже или как-то дали о себе знать родственникам и друзьям, живущим не в Лиордаме.

Так нет же! Все жители просто исчезли! Не было ни тел погибших, ни вестей от выживших! Проводились поисково-спасательные работы, но ни одного человека не нашли под завалами, ничего, что указало бы на дальнейшую судьбу жителей Лиордама. Город просто опустел, и никто не вернулся в него после землетрясения. Причем исчезли только люди, домашних животных это не коснулось, и среди разрухи и запустения потерянно шмыгали выжившие осиротевшие коты и собаки, а то и деловито сновали куры, склевывая что-то с земли. Ну это в первое время после разразившейся катастрофы, потом-то кур быстро подъели голодные кошки и собаки, а может и растащили хлынувшие в опустевший разрушенный город мародеры, ищущие во всем выгоды и наживы, а несчастных котиков и собачек, лишившихся крова, пропитания и любви, разобрали родственники и друзья пропавших людей.

У меня из родственников в Лиордаме была тетя, заменившая мне погибших еще когда я была совсем крошкой родителей, но о ее судьбе, как и о судьбе родного города я узнала только через десять лет после случившегося, когда окончила свое обучение в Высоком Арвейгре. А все потому, что дети, у которых открывался дар огня, в отличие от взрослых обладателей дара, были крайне нестабильны, им были противопоказаны сильные эмоции и переживания, поэтому в Высоком Арвейгре были запрещены контакты с внешним миром на весь период обучения и обуздания дара, длившегося десять лет. И, наверное, это спасло мне жизнь, ибо, узнай я о произошедшем, мне не удалось бы сдержать внутреннее пламя, и оно попросту спалило бы меня.

Не только исчезновение тети и гибель родного города потрясли меня. Была у меня в Лиордаме еще одна сильная привязанность: мальчик, живший по соседству, Кьяррен. Мы познакомились, когда мне было четыре года, а ему шесть. Не знаю, что такого нашел серьезный и вдумчивый не по годам парнишка в мелкой егозе, склонной ко всяческим пакостям и каверзам, но с тех пор он всегда был рядом, предпочитая обществу других мальчишек мою непоседливую компанию. Шли годы, мы росли, менялись, а наша дружба становилась все крепче, все задушевнее. Подружки завидовали: ведь меня всюду сопровождал высокий черноволосый кавалер, готовый как понести мою школьную сумку, так и, если придется, дать за меня в нос обидчикам. Позже, когда мне было двенадцать, а Кьярру, соответственно, четырнадцать, наша дружба переросла в пылкую влюбленность. Счастье длилось ровно год, а когда мне исполнилось тринадцать, во мне открылся дар огня, а правильнее сказать стихийного бедствия, и меня заточили, то есть отправили на обучение в Высокий Арвейгр. На долгие десять лет.

Когда обучение закончилось, я летела домой словно на крыльях – годы суровой учебы и муштры не смогли ослабить моего чувства к Кьяррену. А когда я уже была в Миелсе и обедала в «Еловой шишке», хозяин трактира, узнав, что я направляюсь в Лиордам, рассказал мне о случившемся там десять лет назад.

Это известие меня оглушило, но поверить в произошедшее я не смогла. Я должна была все увидеть своими глазами!

Увидела.

Я миновала Рябиновую площадь с разрушенным до основания зданием городской ратуши, с поросшими молодыми деревцами и затянутыми плющом руинами. Под ногами противно захрустело битое стекло. Один осколок, проткнув тонкую подошву моего башмака, впился в пятку, но я, совершенно раздавленная всем увиденным, почти не обратила на это внимание. Просто присела прямо на каменные плиты тротуара, в щелях между которыми выросла высокая – почти мне по пояс – трава, сняла башмак, вытащила из окровавленной пятки осколок, равнодушно прижгла ранку, обулась и пошла дальше, не чувствуя физической боли за болью душевной. Какое значение имеет раненная нога, когда твой мир разрушен до основания?

Я потеряла Кьяррена. Я потеряла тетю Элиду. Я потеряла дом.

Я лишилась оси мироздания, вокруг которой вращалась моя жизнь.

Я шла все дальше и дальше. Вот и улица Бронзовых Молотков, на которой жили мы с тетей и Кьяррен с отцом. Я ускорила шаг, все еще на что-то надеясь. На что было надеяться в пустом, разрушенном городе, за десять лет запустения прочно захваченным в плен растительностью?

Наши дома, стоявшие рядом, теперь были одной большой грудой обломков: битый кирпич, осколки стекла и зеркал, истлевшие лоскуты ткани, почерневшие деревянные остовы мебели.

Заледеневшее, застывшее в груди сердце отчаянно забилось, горло сдавило спазмом, глаза защипало. Я зарыдала, ноги мои подкосились, и я рухнула на колени возле руин своей прежней счастливой жизни.

Не знаю, сколько времени прошло прежде, чем я пришла в себя, но, когда я наконец поднялась с колен, день уже близился к закату. И только сейчас я задалась вопросом, а где, собственно, я буду ночевать и что буду есть. Извозчик из Миелса, который доставил меня сюда, предлагал подождать и отвезти обратно в город, когда я закончу осматривать руины, но я отказалась. Он попытался было настаивать, говоря, что город мертв и что тут я не найду пристанища, но я была глуха к его словам. И он уехал, перед этим едва ли не покрутив пальцем у виска, выражая свое отношение к чокнутой девчонке, остающейся в городе-призраке. Мне было все равно.

А теперь я стояла, потерянная и подавленная, с опухшими глазами, с лицом, залитым слезами, и не знала, куда мне податься.

Наверное, вперед.

Уже почти стемнело, когда я нашла дом, практически не пострадавший от землетрясения. Выдрав с корнем траву, которой поросло покосившиеся крыльцо, и которая не давала попасть в дом, я потянула ручку рассохшейся двери и вошла внутрь.

Темно хоть глаз выколи.

Запустив вперед огненного светляка, я осмотрелась. Пыль, разруха и запустение. Из всех щелей лезет трава, назойливая, настырная, чувствующая себя здесь полновластной хозяйкой. Нет, ночевать здесь совсем не хочется. По скрипучим, кое-где треснувшим ступенькам осторожно поднялась на второй этаж. Здесь было не лучше, разве что трава из пола не росла, а вот пыли было даже больше, чем на первом этаже. Пахло затхлостью и чем-то неживым.

Я нашла в шкафу недоеденное молью одеяло и вылезла на плоскую крышу, с наслаждением вдыхая свежий ночной воздух. Здесь было чище, чем в доме: гладкий шифер регулярно омывался дождями и никакая пыль, грязь или мусор на крыше не задерживались. Встряхнув как следует одеяло, я укуталась в него и уселась, подтянув коленки к подбородку и обхватив их руками. Было тихо, темно и пусто. Ночь мягко легла мне на плечи, осыпала звездами, успокоила мятущуюся душу, приглушила грызущую тоску.

Я глубоко вздохнула, свернулась калачиком возле печной трубы и заснула.

А утро застало меня бредущей по заросшим улицам Лиордама, перелезающей через нагромождения обломков или вспученной землетрясением земли.

В животе бурчало от голода, ближайший населенный пункт – Миелс – находился в дне пешего пути, но сейчас меня заботило вовсе не это.

Я должна понять, что здесь произошло и куда подевалось население Лиордама! Раз не было обнаружено ни одного тела, значит, есть надежда, что люди живы! И я их найду, найду, чего бы мне это ни стоило! Найду Кьяррена и тетю Элиду. Они ДОЛЖНЫ быть живы!

Я как раз обходила очередное встреченное препятствие – огромный вывороченный пласт земли, за десять лет сгладивший очертания и ставший обычным холмом, поросшим разнотравьем, как вдруг почувствовала, что мой огненный дар встрепенулся и словно навострил уши. Я остановилась, сердце гулко бухало в груди. Где-то неподалеку находился кто-то, обладающий огненной магией, я отчетливо ощущала его присутствие! Но где?! И кто это может быть? Я отпустила свой огонь, и он тонкой струйкой потек куда-то за холм, я же медленно и осторожно устремилась следом. Обойдя холм, я увидела узкую, еле заметную расщелину в земле. Именно туда тянулось мое пламя и исчезало в ней.

Может, там какое-то подземное укрытие?

Мне стало не по себе. Кому и зачем понадобилось скрываться под землей? Я осторожно вытащила из расщелины огненную нить и намотала ее на палец. Не хватало еще, чтобы меня заметили, когда я совсем к этому не готова!

Бесшумно ступая, я медленно подошла к расщелине, присела на корточки. Нет, определенно, люди там скрываться не могут – человек попросту не пролезет в эту узкую щель! Или же вход находится где-то в другом месте. Я заглянула внутрь и ожидаемо ничего не увидела – темнота там была кромешная. Опустившись на колени и чуть ли не ткнувшись носом в дыру в земле, я запустила туда крошечного огненного светлячка. Вот сейчас-то увижу, что скрывается там, во тьме! Что-то или кто-то, родственный огненной стихии. Мой светляк медленно опускался вниз, я настороженно смотрела туда же. И, наверное, поэтому не заметила, как от расщелины во все стороны стремительно побежали трещины, земля подо мной провалилась, и я с отчаянным воплем полетела вниз.

Глава 2 Эсстишш

Приземление мое было фееричным. Просто огонь! Причем в буквальном смысле. Я угодила прямиком в пылающее нечто, которое смягчило удар и не дало мне разбиться под орех. А еще издававшее воинственно-недовольное шипение.

– С-с-с-с… с-сестр-ра-а!

Я, и сама воспламенившаяся от соприкосновения с родной стихией, живехонько перекатилась на каменистый пол и вскочила на ноги. И буквально остолбенела! Передо мной извивался настоящий даргон – огненный змей. Даргоны – духи огненной стихии, встречающиеся так редко, что их считали существами почти что мифологическими.

И вот эта ожившая мифология недовольно скалила острые клыки и прожигала меня красными глазищами. Вообще, этот даргон больше походил на дракона, чем на змея. Только без крыльев и лап. Несмотря на отсутствие оных передвигался он превосходно, причем как по земле, так и по воздуху, в чем я не преминула убедиться: огненная змеюка сначала проползла, извиваясь на камнях, в мою сторону, затем изящно поднялась в воздух и описала вокруг меня несколько кругов, внимательно при этом рассматривая.

Я застыла на месте. Не от страха. От потрясения. Я не боялась, что даргон причинит мне вред: существа одной стихии не враждовали друг с другом, а считались чуть ли не родственниками. И не столь важна при этом была их расовая и видовая принадлежность. Просто уж очень неожиданной оказалась эта встреча: если с фениксами и саламандрами мне худо-бедно приходилось иметь дело, то о даргонах я до этого имела представление лишь в теории.

– Откуда ты вс-сялас-сь с-сдес-сь, с-сес-стрица? – прошипел даргон, зависнув в воздухе передо мной.

Я задрала голову, рассматривая, неровное отверстие в каменно-земляном своде, раскинувшемся надо мной куда глаз хватало. В отверстие заглядывало голубое небо и даже проник один любопытный солнечный луч.

– Я упала оттуда, – изрекла я очевидную истину.

– Ты из Верх-х-хнего Мира?! – поразился даргон, недоверчиво переводя взгляд с меня на дыру, с краев которой продолжали сыпаться струйки земли и мелкие камушки, застревая у меня в волосах.

Пожалуй, стоит отойти, пока на голову не свалилось что-то посущественнее. Что я и сделала. Огненный змей устремился за мной.

– Наверное, – неуверенно ответила я, не зная, что подразумевает даргон под «Верхним Миром».

– Дивные дела творятс-ся, – змей продолжал внимательно рассматривать меня, склонив голову набок.

Я пожала плечами. В своем падении лично я не видела ничего дивного. Мне Кьяррена и тетю Элиду искать надо. И всех жителей Лиордама заодно. А я тут в подземной норе сижу и беседую с даргоном. Впрочем, на счет «норы» я погорячилась. Для норы слишком масштабно. Скорее уж пещера, причем впечатляющих размеров и с каким-то своим источником света, совершенно незаметным, но слабо и равномерно освещающим окружающее пространство. И как из нее выбираться, совершенно непонятно. Впрочем…

– Поможешь мне выбраться отсюда? – неуверенно спросила я огненного «братца».

– Выбратьс-ся? Отс-с-сюда?! – изумился змей. – Но это ш-ше невос-смош-шно!

Настала моя очередь изумляться.

– Почему это? Очень даже возможно, если ты поднимешь меня наверх. Я вылезу через то же отверстие, через которое сюда попала!

– Попас-сть мош-шно, выбратьс-ся – нет.

Я с недоумением смотрела на даргона, не понимая, что же тут такого невозможного. Змей грустно усмехнулся и неожиданно поднырнул под меня так, что я оказалась сидящей на его огненной спине, свесив ножки, и стремительно взмыл вверх. Я едва успела вцепиться в подобие гривы, обрамляющей его голову, иначе снова полетела бы вниз. Даргон же, оказавшись под сводами пещеры, подрулил к дыре и замер.

– Дейс-ствуй, с-сес-стра.

Я осторожно встала на ноги и ухватилась за края отверстия. Вернее, попыталась ухватиться. Да вот только ничего у меня не вышло! Руки мои, вместо того, чтобы скользнуть в разлом и ухватиться за его края, встретились со сплошной земной твердью. Я, не доверяя своим ощущениям, попыталась еще раз. С тем же результатом, вернее, его отсутствием!

– Что за… – пробормотала я, водя руками в пустоте, но натыкаясь всюду на что-то твердое и шершавое. Будто и не было здесь разлома в земле. Вернее, если учитывать мое нынешнее положение, в потолке.

Вдоволь пошарив руками по этому непонятному явлению, я решила ударить огнем. Сказано – сделано. Прицельно рубанула сильным потоком по странной непроницаемой дыре. Ревущий поток пламени, вместо того, чтобы пролететь сквозь разлом или прожечь новое отверстие, ударился о невидимую преграду и… иссяк! Просто исчез! Развеялся без следа!

– Ой! – воскликнула я потрясенно, никак не ожидая такого поворота событий, и попыталась свалиться со спины даргона. Змей ловко обвил огненными кольцами мою падающую тушку и аккуратно спустил вниз, на каменный пол.

– Убедилас-с-сь?

– Это что такое сейчас было? – я посмотрела наверх, на такой доступный с виду, но непреодолимый на деле разлом.

– Колдовс-с-ство, с-сес-стра, – тяжко вздохнул змей. – Выбратьс-ся из Подс-семья невос-смош-шно.

– Подземье? – я повела руками. – Эта пещера называется Подземьем?

Раздался хриплый шипящий звук – это смеялся даргон.

– Подс-семьем нас-сываетс-ся подс-семная с-страна, раскинувшаяс-ся на многие и многие мили.

– Здесь есть целая подземная страна? – поразилась я. – Но почему наверху о ней ничего не знают? И кто здесь живет?

– Почему Верхний Мир не с-снает о с-сущес-ствовании Подс-семья мне неведомо. А обитают с-сдес-сь Ш-шердэан и его с-слуги. Ну и мы, даргоны, а так ш-ше ш-шамуш-шины, эльс-сы и лилины. Потомки тех, кому не повес-сло с-сдес-сь с-састрять, когда Подс-семье с-сапечатывалос-сь. Ну и вс-сякое мес-стное с-сверье.

Та-ак. Голова моя стремительно распухала от новых невероятных знаний. Шамушины, эльсы и лилины – это я знаю. Духи земли, воздуха и воды соответственно. А кто такой Шердэан? Что за слуги? И как, а также зачем это самое Подземье запечатывалось?

Эти вопросы я не преминула вывалить на своего нового знакомого.

Он недовольно клацнул зубами и неожиданно выдал:

– Я с-с тобой тут уш-ше с-столько вош-шусь, а имени твоего до с-сих пор не с-снаю.

Мне даже как-то неудобно стало.

– Тиалин, – поспешила я исправить это досадное недоразумение. – Меня зовут Тиалин.

– Эс-стиш-ш, – прошипел даргон, довольно прижмурив раскаленные глазищи.

– Приятно познакомиться, Эсстишш, – вежливо улыбнулась я, чувствуя себя довольно странно. Сижу в дыре в земле. Ах, простите, подземные обитатели, конечно, не в дыре, а в таинственной стране Подземье! Сижу, значит, и веду светскую беседу с огненным духом, обидевшимся на то, что я не удосужилась представиться сразу же, как только свалилась ему на голову.

– Вс-саимно, Тиалин, – Эсстишш обвился вокруг меня этаким согревающим поясом и заглянул в глаза. В них плясали искры и весь даргон выглядел очень довольным.

– Ну так что, расскажешь немного об этом Подземье, где мне, похоже, придется подзастрять?

– Подс-сас-стрять? – озадаченно переспросил Эсстишш, выпустив меня из своих огненных объятий и устроившись рядышком. – Тебе придетс-ся ос-статьс-ся с-сдес-сь навсегда, Тиалин.

На какой-то миг мне стало не по себе, но только на миг. Чтобы огненная Тиалин и не выбралась из какого-то Подземья?! Пфе… Не на ту напали!

– Подс-семьем правит Ш-шердэан, темный колдун, вс-се ш-шители подчиняютс-ся ему. Люди, я имею ввиду. Мы, духи, ш-шивем с-сами по с-себе, Ш-шердэан над нами не влас-стен. Только вот лилинам не повес-сло: не так давно в Подс-семье объявился водник и, поправ ус-сы родс-ства, с-сас-ставил лилинов с-слуш-шить с-себе. Есть тут и с-семляной маг, но он ведет с-себя с-смир-рно.

Великая Огния! Темный колдун, водник, земляной маг! Хорошая же компания собралась в этом Подземье!

– А людей здесь много? И откуда они взялись под землей? И эти ваши колдун, и водник, и земляной маг, откуда они здесь?

– Людей много, даш-ше с-слиш-шком. Ш-шныряют вес-сде, меш-шаютс-ся и боятс-ся вс-сего. Ш-шалкие с-сущ-щес-ства. Ш-шердэан с-сдес-сь оч-чень, оч-чень давно, не с-снаю точно с-сколько. А водник появилс-ся нес-сколько лет нас-сад, откуда он – мне неведомо. Он тош-ше подчиняетс-ся Ш-шердэану. Как и с-семляной маг, котор-рому уш-ше оч-чень много лет.

– Этот Шердэан очень силен?

– О да! Лучш-ше не попадайс-ся ему, Тиалин. Он подчинит тебя. Подчинит тем охотнее, что в Подс-семье нет ни одного огневика. Твой дар будет с-слуш-шить его темным целям.

– Каким целям, Эсстишш?

Даргон не ответил. Я не придала значения его молчанию и как выяснилось позже, очень зря!

– И что же мне делать дальше? – задумчиво протянула я, обращаясь больше к себе, чем к Эсстишшу. Ответ, тем не менее, получила именно от него.

– Добратьс-ся до какого-нибудь пос-селения людей, подальш-ше от Хрус-стального дворс-са, в котором обитает колдун, чтобы не привлеч-чь его внимания, и ш-шить там.

Хм, а в этом есть смысл. Жить в Подземье я, естественно, не собираюсь, а вот немного задержаться, разведать обстановку… Ведь подумать только! Целая подземная страна, о которой никто и слыхом не слыхивал! К тому же – я боялась поверить в такую удачу, но надеялась – вдруг жители Лиордама каким-то образом оказались здесь после землетрясения?!

– Пожалуй, так я и сделаю. А ты пойдешь со мной, Эсстишш?

Раздалось шипящее пофыркивание.

– Чтобы я пош-шел к людиш-шкам в пос-селение?! Нет уш-ш, с-сестра, не вс-сыщи. Но ес-сли тебе нуш-шна будет моя помощ-щь – с-сови и я приду.

– Спасибо тебе, Эсстишш! – от души поблагодарила я даргона. – Я рада нашей встрече.

– И я рад, Тиалин, что вс-стретил с-сестру по с-стихии. Береги с-себя!

Эсстишш объяснил мне, как добраться до ближайшего людского поселения и на этом мы с ним распрощались.

Кинув последний взгляд на разлом, через который я попала в Подземье, я застыла как вкопанная: отверстия в своде пещеры не было! Вот совсем! Надо мною всюду, куда ни кинь взгляд, простирались монолитные каменные своды.

– Эсстишш! – воскликнула я, надеясь, что мой новый приятель сможет объяснить это необъяснимое явление, но даргона в пещере уже не было тоже.

Я покачала головой и двинулась к одному из темных отверстий, которое должно было вывести меня к поселению подземных жителей. Нырнув в узкий лаз, я оказалась в извилистом подземном ходе с низким потолком и осклизлыми стенами, по которым лепились жирные коричневые слизняки. Заблудиться здесь было невозможно – никаких ответвлений этот ход не имел, и я быстро шла вперед, чтобы как можно скорее выйти к подземному озерцу, в котором, как поведал мне Эсстишш, водилась рыба. Голод же мой достиг того предела, когда готов голыми руками ловить эту самую рыбу и тут же сжирать ее, живую и трепещущую, вместе с чешуей и костями. Желудок мой при этих мыслях вывел очередную голодную руладу, и я ускорила шаг. Через некоторое время узкий коридор начал расширяться и вскоре вывел меня в пещеру, еще бОльшую, чем та, с которой началось мое знакомство с Подземьем. Я увидела вожделенное озеро с растущей по берегам чахлой растительностью странного бурого цвета и решительно направилась к нему.

Ну, рыба, держись! Голодный огневик идет!

Держаться, однако, пришлось мне. Часа два так, пока я не выловила-таки здоровенную рыбину со странным скошенным лбом и толстыми боками. Голыми руками поймала, между прочим! А что оставалось делать, если огонь в воде гаснет, а никакой палки, которой можно было эту рыбину загарпунить, здесь и в помине не было? Кидать камнями оказалось неэффективно, так что пришлось мне нырять в это озеро и гоняться за рыбами в холодной мутной воде.

По крайней мере, все было не зря, и я выволокла свою добычу на берег с победным урчанием желудка. Так. Теперь остались сущие пустяки: почистить рыбу, выпотрошить и поджарить. Ну и ради чего все, собственно, и затевалось – СЪЕСТЬ! По последним двум пунктам вопросов у меня не возникало, а вот с первыми двумя пришлось повозиться.

Я перебрала кучу булыжников среди множества валявшихся вокруг, пока не нашла один с достаточно острым краем, которым я смогла с горем пополам счистить жесткую темно-серую чешую, а потом вспороть рыбехе ее толстое брюхо, чтобы извлечь из него все несъедобное. Наконец я справилась с этим и приступила к приятной части – жарке и поеданию. Я соорудила что-то вроде очага из камней (благо этого добра тут было вдоволь) и разожгла огонь (в очередной раз порадовавшись своей огневой мощи, а ведь раньше ругала и проклинала свой так не вовремя пробудившийся огненный дар). Наевшись до отвала жирного белого мяса, я почувствовала себя почти счастливой и, организовав вокруг себя небольшую огненную завесу (мало ли кто тут еще водится в этом подземелье), завалилась спать.

Глава 3 Прекрасная Ишнаис

Обнаженная Ишнаис стояла перед большим, во весь рост, зеркалом в золоченой раме и нежилась в умелых руках Кины, наносившей на ее тело розовое масло. Служанка то мягко массировала, то пощипывала нежную кожу принцессы, по воздуху плыл резкий, пьянящий аромат масла, а на кушетке сидела Энелза, не сводя с подруги завистливо-восхищенного взгляда. Все это доставляло Ишнаис острое удовольствие, и она не спешила приказывать одевать ее.

Руки Кины переместились на пышную грудь Ишнаис, и она прикрыла глаза, представляя, что это Ворон ласкает ее. Крупные темные соски затвердели от охватившего ее возбуждения и вызывающе торчали, чутко реагируя на прикосновения служанки.

– Довольно, – охрипшим голосом приказала она. – Неси одежду.

– Да, госпожа, – поклонилась Кина.

Пока служанка ходила за платьем, Ишнаис неотрывно смотрела в зеркало, оглаживая себя по бедрам, груди, животу. Розовое масло, моментально впитываясь, делало кожу нежной и ароматной и Ишнаис наслаждалась этим.

Энелза пожирала подругу жадным взглядом. А поглядеть, право же, было на что! Узкое лицо с острым подбородком, с чуть приподнятыми к вискам глазами цвета расплавленного золота, обрамленные длинными белыми ресницами, белые брови вразлет, точеный носик. Роскошная грива белоснежных волос. И, наконец, то, чему особенно завидовала тощая и плоская Энелза – фигура! О, стройная и гибкая Ишнаис была обладательницей весьма выдающегося бюста, роскошных крутых бедер, узкой талии и длинных ног. И все это было восхитительного смуглого оттенка. Мужчины провожали ее восхищенными взглядами, женщины – гримасами досады и зависти.

Сама Энелза обладала весьма заурядной внешностью. Худая и высокая брюнетка с почти отсутствующими женскими изгибами, которые так волнуют мужские умы. Или же не умы вовсе. Лицо симпатичное, но совершенно обыкновенное – увидишь такое и тут же забудешь. Единственное, что ей нравилось в собственной наружности, это губы. Полные, яркие, с чувственным изгибом. Но они только подчеркивали невзрачность и невыразительность всего остального.

«Ну почему, почему судьба так несправедлива ко мне? – с неукротимой завистью думала Энелза. – Почему этой мерзавке досталось все – красота, власть, богатство, могущество, а мне… мне… Но уж Ворона ей не видать! Костьми лягу, но не позволю Ишнаис завладеть им!»

Пока Энелза предавалась горьким размышлениям о несправедливости судьбы, Кина уже успела облачить Ишнаис в нарядное ципао – длинное платье, облегающее фигуру, с кокетливыми разрезами по бокам, воротником-стойкой и короткими рукавчиками. Глубокий вырез-капля приоткрывал ложбинку между соблазнительными округлостями груди, а прилегающий силуэт платья подчеркивал тонкую талию, пышные бедра и выдающуюся грудь. Голубой атлас ципао красиво смотрелся на фоне смуглой кожи и белых волос, а золотая вышивка гармонировала с колдовскими глазами Ишнаис.

Кина, соорудив госпоже высокую парадную прическу, украсила ее живыми цветами и отступила на шаг, молитвенно сложив руки на груди и любуясь результатами своих трудов.

– Госпожа! Вы прекрасны! Никто не сравнится красотой с дочерью великого Шердэана!

Да, это была еще одна причина для зависти Энелзы, ведь Ишнаис была дочерью самого Шердэана, темного колдуна и повелителя Подземья, а она сама, Энелза – дочерью всего лишь камергера.

Полные губы Ишнаис тронула легкая насмешливая улыбка – до восторга служанки ей не было никакого дела, а насчет чувств к ней Энелзы она иллюзий не питала, видя ее насквозь и прекрасно понимая, что под маской дружбы скрываются зависть, злоба и корысть.

Подруг у Ишнаис не было, они ей были не нужны. Как не были нужны и многочисленные поклонники. Да и отец ей не был нужен, если уж быть совершенно откровенной. Ей был необходим один лишь Ворон. Он понравился ей с первого взгляда, с первого слова. Он был магом воды, нелюдимым, немногословным, немного мрачным, холодным и отстраненным. Отец ценил его за виртуозное владение водным даром, острый ум, цепкий, все подмечающий взгляд и глубину суждений. Он приблизил Ворона к себе, сделал своей правой рукой и главным советником, несмотря на его молодость – в этом году Ворону исполнилось двадцать пять лет.

Ишнаис надеялась, что отец не будет возражать, если Ворон попросит ее руки, вот только сам Ворон…

И девушка горестно вздыхала на этом «если». Ворон никогда не проявлял к ней никаких чувств. Впрочем, как и к другим девушкам. Всегда безупречно вежливый и учтивый как с ней, так и с другими особами женского пола, он никого не выделял из пестрой девичьей стайки, никто не мог похвастаться тем, что Ворон проявил к ней особое расположение. А его добивались многие. Еще бы! Красив, превосходно сложен, умен и остер на язык, на особом положении у Шердэана, да к тому же еще и водный маг, единственный на все Подземье!

Ишнаис скрипела зубами от злости, когда видела, как вокруг Ворона вьются придворные пташки, звонко щебеча ему что-то, смеясь и призывно заглядывая в глаза. Но она тут же успокаивалась, стоило ей увидеть, как вежливо и отстраненно улыбаясь, он уверенно прокладывает себе путь сквозь тесно сомкнутые девичьи ряды, не замечая, что оставляет позади себя шлейф из разбитых сердец, печальных вздохов и горьких женских слез.

Но и сама Ишнаис не могла пробить ледяную броню Ворона и проникнуть в его сердце. И она не могла понять, почему. Ведь она, бесспорно, была самой красивой девушкой в Хрустальном дворце, в Эрдикуэне, да и во всем Подземье! И она ведь не просто блестящая обертка, которая скрывает пустоту, нет! Она умна, образованна, начитанна, интересуется великим множеством вещей и прекрасно разбирается во многом. К тому же, она – дочь самого Шердэана, второй человек в Подземье.

Впрочем, к этому последнему аргументу она не любила прибегать. Ведь любят человека не за его положение в обществе и не за то, кем являются его родители. Любят его самого. А если любят за положение, то какая же это любовь? Ей, Ишнаис, такого не надо! Но Ворона, казалось, не интересовала ни она сама, ни ее блестящее положение, и это заставляло гордую влюбленную красавицу лить горькие слезы в подушку, призывать на голову их виновника всяческие кары и неистово предаваться мечтам, как бастионы холода и льда рушатся и Ворон падает к ее ногам, сдаваясь на милость победителя. Частенько по ночам Ишнаис мечтала и о том, как они с Вороном предаются страстной любви, ласкала себя, воображая, что это руки Ворона дарят ей блаженство, а потом они сливаются в одно целое и мир взрывается ослепительными вспышками наслаждения. А на следующий день, повстречав Ворона где-нибудь в переходах дворца, все такого же холодного и безразличного, готова была выть от отчаяния – слишком уж велика была пропасть между мечтами и действительностью. Сможет ли она когда-нибудь преодолеть ее?

Быть может, сегодня? Сегодня, в день ее двадцатилетия, на балу, устроенном в ее честь? Сегодня ей буду дарить подарки и исполнять любые желания и капризы. А если пожелать…

По телу Ишнаис побежали мурашки, и она предвкушающе облизала губы. Она попросит, чтобы Ворон ее поцеловал! Он не сможет отказать ей в день ее рождения, а вкусив раз сладость ее губ, он захочет повторения. Уж в поцелуях она знает толк! Специально училась, используя в качестве подопытного кролика смазливого поваренка с дворцовой кухни. Сколько ей тогда было, пятнадцать? Она тогда, начитавшись любовных романов, жаждала познать сладость поцелуя с Вороном, но его холодность быстро погасила ее порыв – она не знала, как к нему и с простой беседой подступиться, не говоря уже о поцелуях. И принцесса решила сначала просто научиться целоваться, чтобы, когда у нее случится наконец поцелуй с Вороном, он был околдован сразу и навсегда. Сказано – сделано.

Молоденькая наследница трона Подземья отловила как-то на ночь глядя в коридорах, предназначенных для прислуги, симпатичного паренька, спешащего на кухню с мешком муки. Она накинулась на него со всей страстью и пылом ученого, проводящего новый эксперимент, и утащила в свои покои. Мешок муки был благополучно забыт. Бедный поваренок буквально ошалел от такой неслыханной чести и изрядно перепугался. Ведь если кто-нибудь прознает об этом, непременно донесет Шердэану и тогда не сносить ему головы в белом поварском колпаке! Отказать же принцессе он тоже не осмелился и покорно целовался с ней, все больше смелея от ее благосклонности и уже сам проявляя инициативу.

С этим же поваренком (как его звали-то?) юная принцесса в свои неполные шестнадцать лет стала женщиной. Задыхаясь от наслаждения, смешанного с толикой боли и стыда, она стонала, кусала губы и требовала от парнишки все новых и новых ласк, воображая на его месте Ворона, а когда все было закончено, разрыдалась и велела ему убираться. Ну почему, почему ее девственность должна была достаться не любимому Ворону, а жалкому кухонному мальчишке?!

После этого Ишнаис твердо решила прекратить с поваренком всякие отношения и даже решила лишить памяти своего незадачливого любовника. Для этого она пригласила поваренка к себе будто бы затем, чтобы вместе распить бутылку чудесного вина. Увы, Ишнаис осталась ни с чем – прежде, чем поваренок успел попробовать сладкий плод, долженствующий вызвать потерю памяти, другой плод – запретный и еще более сладкий – привлек его внимание. Больше того, сама Ишнаис, распаленная вином и воспоминаниями о своем первом разе, буквально накинулась на поваренка, желая снова вкусить сладости телесной любви. После этого раза она решила научиться доставлять любовнику ни с чем не сравнимое наслаждение. Естественно, не ради жалкого поваренка, временно делившего с ней постель, а ради Ворона. И она ласкала и целовала тело кухонного мальчишки, доводя его до исступления и внимательно изучая его реакции на те или иные свои действия. Она даже научилась, преодолевая отвращение, доставлять ему наслаждение ртом, а потом и сама стала получать от этого какое-то болезненное удовольствие.

Когда Ишнаис сочла, что учиться ей больше нечему и она уже весьма искусна в постельных играх, она заманила простодушного поваренка, совсем потерявшего голову от своей принцессы, на одну из башен Хрустального дворца и, целуясь с ним на самом краю круглой, ничем не огороженной площадки, столкнула его вниз. Его резко оборвавшийся вопль еще долго преследовал ее в кошмарах, но в целом она была очень довольна такой развязкой – она научилась виртуозно целоваться, познала физическую любовь, стала опытной любовницей, искушенной в самых смелых и необычных ласках и поваренок больше не был ей нужен. Оставлять в живых его было опасно – брошенный обожаемой принцессой и доведенный этим до отчаяния, он мог выдать их тайную связь и тогда разразился бы страшный скандал и репутация ее была бы опорочена. А этого допускать никак нельзя! Стоило только Ишнаис представить Ворона, смотрящего на нее с презрением, как сердце ее сжималось, а на глаза наворачивались слезы.

Можно было, конечно, просто лишить поваренка памяти, как она и собиралась сначала, но Ишнаис, заманивая его в ловушку, попросту не подумала об этом.

Женское естество принцессы, познавшее мужчину, тосковало по сильным рукам и тяжелому телу, дарящему ей наслаждение, но она твердо решила больше никого к себе не подпускать и беречь себя для Ворона, ибо – она в этом не сомневалась – придет день, когда он станет ее.

Вынырнув из омута воспоминаний, Ишнаис бросила последний взгляд в зеркало, горделиво вздернула подбородок и под руку с Энелзой отправилась в пиршественный зал.

Глава 4 Ромашки и темные ловцы

Ох и далеко забрались местные жители от того места, где меня угораздило провалиться в подземный мир! До их поселения я добралась только через два дня, время которых я отмеряла по меняющемуся освещению. Я немного подзадержалась у озера: наловила и накоптила себе рыбы в дорогу, потому что Эсстишш предупредил меня, что запастись едой больше будет негде. Хорошо еще, источник с водой был со мной постоянно – из озерца, в котором я так удачно порыбачила, вытекал тонкой струйкой ручеек и бежал, весело журча, по тому самому каменному коридору, который вел к людскому поселению.

На второй день ход заметно расширился, низкий свод поднялся, воздух стал сухим и свежим и к вечеру подземный коридор вывел меня…

Я восторженно ахнула. Меня больше не окружали каменные стены, а над головой не нависала толща пород. Окружающее меня пространство раздвинулось до невероятных размеров! Куда ни кинь взор, всюду открытое пространство, высоко-высоко над головой повисла легкая дымка, немного напоминающая облачность, только жемчужно-перламутровая, переливающаяся всеми оттенками розовато-голубовато-серебристых тонов. Каменистая неровная поверхность, усыпанная булыжниками, постепенно сменилась почвенным слоем, поросшим травой и небольшими кустами.

Меня поразил цвет растительности – не зеленый, как наверху. Трава была голубая, листья кустов – пепельно-розовые, ветви же имели привычную коричневую окраску. Это было даже красиво, хоть и очень необычно!

Здесь было намного светлее, чем в пещерах и лабиринтах, через которые я прошла, но темнее, чем днем на поверхности земли. Здесь не было сумрачно и серо, как не было ярко и светло. Просто видимость была не такая хорошая, как на поверхности, а цвета – не яркие, а словно приглушенные, более мягкие – не утомляли глаз. Здесь не было резких теней и яркого света, все было как-то сглажено, немного размыто, словно подернуто той же самой дымкой, что застилала свод, не давая его увидеть, только более легкой, более прозрачной и лишенной переливов цветов.

Впереди раскинулись… наверное, это были поля, хотя непривычный цвет колосьев и сбивал с толку – синие стебли с более светлыми колосками зерен чуть покачивались на ветру, уходя вдаль стройными рядами. А еще дальше я увидела дома. Обычные человеческие дома! Глядя на них, я даже почему-то прослезилась. Радостно увидеть человеческое жилье после блужданий по пустым пещерам и темным каменным коридорам, а еще после растительности, окрашенной в какие угодно цвета, кроме привычного зеленого. А тут – просто дома! Такие же, как и у нас – знакомые и понятные. Это-то и растрогало меня до слез и в то же время успокоило и умиротворило. Смахнув слезы, я отправилась дальше, смело топча башмаками голубую траву.

Вскоре я дошла до широкой грунтовой дороги, ведущей как раз в поселение, а еще немного погодя услыхала позади какой-то скрип и пофыркивание. Я обернулась и с трудом заставила себя сохранять невозмутимый вид. Скрипели колеса телеги, в этом не было ничего странного или непривычного. А вот пофыркивал какой-то неведомый зверь, везущий эту самую телегу. И что это был за зверь! Приземистое, длинное, покрытое фиолетовой чешуей тело на восьми коротких ножках, которыми существо перебирало очень ловко и быстро. Из приплюснутого лба торчали два витых рога, а желтые глазки с вертикальными зрачками смотрели тупо и недобро.

– Ты откель здесь взялась? – раздался скрипучий – под стать колесам – голос, и я перевела взгляд на возницу, остановившего свой экипаж рядом со мной. Старик с торчащими во все стороны космами седых волос смотрел на меня едва ли не более сердито, чем неведомый зверь, которым он правил.

– Добрый день! – вежливо поздоровалась я с возницей. – Я ближайшее поселение ищу.

– Заплутала, что ли? – недоверчиво вопросил дед.

– Типа того, – ответила я уклончиво. Была припасена у меня легенда моего неожиданного появления в поселении, основанная на рассказах Эсстишша о местном быте и нравах, но, если получится, я лучше обойдусь без ее изложения – шита она была белыми нитками, да и белых пятен в ней хватало.

– И откуда ты здесь такая заплутавшая? – подозрительно осмотрел он меня с головы до ног. Вот уж не знаю, сильно ли моя одежда отличалась от того, что принято носить здесь, но в том, что было надето на вознице ничего необычного и непривычного взгляду не было: высокие ботинки на толстой подошве, штаны и суконная рубаха, подпоясанная широким кушаком – такая форма одежды была в почете у сельских жителей моего наземного мира.

Я же была одета в обычный (для моего мира) дорожный костюм, сейчас изрядно помятый и запыленный: мягкие сапожки, замшевые лосины, не стесняющая движений туника, доходящая до середины бедра, и жилет. Багаж свой я оставила в Миелсе в почтовом ящике-хранителе, так что вещей со мной никаких не было, если не считать кошелька за пазухой да небольшого кинжала, заткнутого за пояс, да и то, носила я его больше напоказ, чем для дела – защитить меня в случае необходимости мог мой огненный дар, куда уж до него жалкому куску металла!

– Издалека я, – весомо произнесла я и замолчала, надеясь, что селянин удовольствуется таким ответом и не будет копать глубже.

– А откуда издалека? – не отставал настырный дед. – Раз уж идешь в наши Ромашки, давай выкладывай все как на духу – мы у себя чужаков не привечаем. А вдруг ты разбойная какая?

Эсстишш не мог сориентировать меня по географии – какие названия носят местные людские поселения он не знал. Возница упомянул какие-то Ромашки – похоже, так называется его деревня или что там у них еще. Ладно.

– Я из Маргариток, – ляпнула я, надеясь, что если у них тут и имеется поселение с таким названием, то это не ближайший сосед Ромашек, чьи жители известны дотошному деду наперечет.

– Из Маргариток?! – поразился ромашковский старик. – Так это ж пять дней пути отсюда! Да как же это ты, одна да налегке! Али что в дороге приключилось?

– Разбойники напали, – буркнула я сердито, досадуя, что пришлось-таки воспользоваться своей сырой легендой. – Вещи отобрали, везли куда-то целый день, а ночью мне сбежать удалось. Только вот заплутала, три дня уже по лабиринтам блуждаю, в знакомые места выйти не могу.

– Разбойники?! – совсем уж поразился дед. – Горемычная ты! Как сбежать-то удалось? Не снасильничали тебя?

Я похлопала себя по боку, на котором висел кинжал.

– Он у меня в сапоге лежал, лиходеи и не приметили. Они вечером перепились, а я веревки перерезала и дала деру. Может и хотели снасильничать, да не успели.

– Бедовая ты девка! – одобрительно поцокал языком возница. – Не растерялась. Ну садись, что ли, подвезу тебя.

– Спасибо! – от души и с облегчением – вроде прокатило – поблагодарила я, усаживаясь рядом с ним на жесткое длинное сиденье.

И мы затряслись по местным ухабам и колдобинам прямиком в Ромашки. Ох и отбила же я себе зад!

В пути словоохотливый мой спутник все выспрашивал подробности моей жизни, я же отвечала осторожно и кратко, боясь выдать свое неместное происхождение. К счастью, дорога много времени не заняла, мы въехали в Ромашки. Въезд наш фурора не произвел, да и вообще прошел незамеченным.

Сердобольный дед велел мне двигать к мамаше Малите в «Пьяную даль», говоря, что она меня и приютит, и накормит. Затем, указав кривым грязным пальцем направление, в коем мне надлежало двигаться, чтобы попасть в эту самую «Пьяную даль», посчитал наше знакомство оконченным.

Я, немного поразмыслив, решила последовать его совету, ибо где, как не в трактире, можно собрать сведения о месте, в которое попала, не задав при этом ни единого вопроса, а просто слушая разговоры подвыпивших обывателей.

Ромашки оказались самой настоящей деревней, в чем я убедилась, прогулявшись по ним. Небольшие подворья с одноэтажными деревянными домами и хозяйственными пристройками, с раздававшимся из-за заборов блеянием, мычанием, кудахтаньем и прочими деревенскими звуками. Эти звуки обрадовали меня, ведь они означали, что здесь водятся и обычные животные, а не только жуткие твари, наподобие той, что привезла меня в Ромашки. Иногда выразительно попахивало навозом, а порой доносились весьма аппетитные ароматы стряпни.

Вот и «Пьяная даль» с вычурной вывеской, изображающей пивную кружку с вылетающей из нее струйкой пенного пива, устремляющейся вдаль. Ну что ж, этимология названия трактира мне ясна.

Вечерело, и в трактире дым стоял коромыслом. Я с трудом нашла незанятый столик из грубо сколоченных досок и уселась на скамью, с любопытством оглядывая посетителей «Пьяной дали». В основном здесь присутствовали трудяги, вернувшиеся с поля и спешившие расслабиться после тяжелого трудового дня, но попадались и семейные (или несемейные) парочки разных возрастных категорий. Большинство посетителей было изрядно навеселе.

Мое появление было замечено немногими, теми, кто еще не упился вусмерть, да и то особого впечатления не произвело. Я удостоилась пары любопытных взглядов двух женщин, молодой и постарше, и заинтересованно-оценивающего – от одного парня, сидевшего в одиночестве и неспешно потягивающего что-то из большой кружки. Перед ним красовалось блюдо с грудой обглоданных костей, а сам парень выглядел так, будто запросто мог смолотить и эти кости – могучие плечи, мощная шея, тяжелая челюсть и тяжелый взгляд небольших голубых глаз из-под спадающей на лоб пряди светлых волос.

Ко мне подскочила шустрая подавальщица в не слишком чистом переднике.

– Что будете? У нас сегодня тушеная капуста с ребрышками, пшенная каша со свининой, облепиховый взвар и пиво из самого Тарвинса.

Я выбрала кашу и взвар.

– Три медяка, – подавальщица протянула руку, на среднем пальце которой красовалось кольцо с большим аляповатом камнем.

Немного напрягшись, я протянула ей требуемую сумму, и подавальщица удалилась, виляя бедрами. Я выдохнула с облегчением – значит деньги и у нас, наверху, и здесь, внизу, были одни и те же. Это сильно облегчит мое здешнее существование! Видать, единая денежная система, распространенная в нашем мире с незапамятных времен, действует и здесь. Удивительно… Не говорит ли это о том, что когда-то Верхний Мир и Подземье были тесно связаны между собой? Хм…

Вскоре подавальщица вернулась, неся на подносе мой заказ и ловко уклоняясь от мужских дланей, то и дело норовивших шлепнуть ее по мягкому месту. Иногда какому-нибудь счастливчику это удавалось и тогда подавальщица вскрикивала и кидала на наглеца притворно-гневный взгляд.

Я с удовольствием приступила к трапезе и успела умять половину каши прежде чем парень, бросавший на меня заинтересованные взгляды, приступил к активным действиям, а именно, поднялся (причем оказался настоящей горой), подошел к моему столу и сел на скамью напротив.

– Каким ветром занесло такую ладную пташку в трактир мамаши Малиты, причем совершенно одну? Не боишься?

– А чего мне бояться? – я равнодушно пожала плечами.

– Как «чего»? Что к такой симпатичной девушке начнут приставать пьяные мужики.

– Так тебя мне тоже бояться надо?

Кажется, парень оскорбился.

– Я не пьяный, не мужик и я к тебе не пристаю.

– Правда? Так ты трезвая девушка, желающая поговорить по душам с другой девушкой?

Здоровяк сверкнул на меня своими голубыми глазками и наклонился вперед, так, что его лицо оказалась непозволительно близко от моего. На меня пахнуло запахом облепихового взвара. Я откинулась назад, к стене.

– Я сын старосты, Кевин, я не пьяный и не пристаю к тебе.

– Да? Ты без приглашения подсел к моему столу и пытаешься завязать беседу. Это ли не приставание?

– Нет! – сердито рявкнул сын старосты, да так громко, что на нас начали оборачиваться. – Я не пристаю, а просто хочу познакомиться с понравившейся мне девушкой, а это разные вещи!

Придумать достойный ответ я не успела, так как входная дверь распахнулась и в трактир шагнули три фигуры в фиолетовых плащах, в накинутых на головы капюшонах, надвинутых так низко, что не позволяли увидеть лиц.

– Темные ловцы! – полупридушенно пискнул кто-то и весь трактир испуганно замолчал. Тишина воцарилась такая, что слышно было, как жужжит муха, облетая зал.

Фиолетовые фигуры, не произнося ни слова, прошлись по залу, внимательно оглядывая присутствующих из-под своих капюшонов. У одного из них в руках был металлический выпуклый диск со вставками из камней, по виду драгоценных. Камни вспыхивали и перемигивались разными цветами, пока ловец обходил зал. На миг я почувствовала чужой взгляд и по телу побежали мурашки, настолько жутким оказалось это ощущение.

Плащи остановились, из-под одного из них выпросталась бледная рука, унизанная серебряными с чернением кольцами и указала по очереди на меня, на сына старосты и на еще одного мужчину, сидевшего в компании вульгарно одетой особы с красными, явно крашенными волосами.

– Ты, ты и ты: за мной.

Под всеобщее испуганное перешептывание мой новый знакомый и тот мужчина безропотно встали из-за столов и направились к ждущим фигурам в плащах. Я же осталась сидеть, не понимая, что происходит и не собираясь подчиняться, как вдруг почувствовала, как виски мои сдавила режущая боль, а тело перестало слушаться. Как деревянная кукла, дергаемая за ниточки кукловодом, я поднялась со скамьи и направилась вслед за теми двумя. Мой внутренний огонь быстро выжег чужое вмешательство – боль прошла, и я вновь обрела контроль над своим телом. Но я покорно подошла к фигурам и встала рядом с сыном старосты – сопротивляться и показывать норов в данной ситуации мне показалось неразумным, нужно сначала разобраться, что здесь происходит, а потом уже что-то предпринимать.

Один из плащей шагнул ко мне, подцепил подбородок когтистым пальцем, заставляя меня смотреть в темноту под капюшоном, и прошипел рассерженно:

– Будешь теперь слушаться, девка?

Я покорно кивнула, изобразив ужас на своем лице, и капюшон вернулся на свое место.

– На выход, – бросил он и пошел за своими собратьями, уже покинувшими трактир. Наша троица покорно засеменила следом.

Глава 5 Хрустальный дворец

Выйдя из трактира, я увидела весьма оригинальный экипаж, смахивающий на большую клетку на колесах с такими жуткими тварями в упряжке, что тот чешуйчатый гад, что привез меня в Ромашки, выглядел по сравнению с ними невинным ягненком. Эти, казалось, состояли из одних когтей, зубов, чешуйчатых наростов и жутких глаз, горящих желтым пламенем. На козлах я увидела еще одного фиолетово-плащевого.

А в клетке сидели мужчина и девушка. Один из фиолетовых плащей щелкнул замком и открыл дверцу этой тюремной кареты, мои товарищи по несчастью безропотно полезли внутрь, я, поколебавшись пару мгновений, последовала за ними. За спиной с грохотом захлопнулась решетка. Я примостилась на одной из грубых деревянных лавок. Один из ловцов сел рядом с возницей, остальные двое устроились позади них. «Карета» тронулась. Все молчали. Тишина нарушалась только шипением и фырканьем чешуйчатых «лошадок» да шуршанием их лап, вздымающих дорожную пыль. Я принялась украдкой рассматривать своих спутников да поглядывать через прутья решетки на проплывающий мимо пейзаж.

Парня, который подсел ко мне в трактире, сына старосты, Кевина, как он отрекомендовался, я уже успела рассмотреть раньше – гора мышц да смазливая физиономия, девчонки деревенские небось штабелями перед ним складывались. Другой мужчина из трактира выглядел постарше, видом поинтеллигентнее – тонкие черты, пронзительный взгляд исподлобья, длинные изящные пальцы, ухоженные руки, лишенные мозолей и прочих признаков физического труда. Даже интересно, как он мог оказаться в обществе той вульгарной особы с красной копной волос, полное же несоответствие! Вот если бы с той девицей сидел Кевин, я бы не удивилась.

Мужчина, который уже был в клетке, когда мы попали сюда, типажом походил на Кевина – мускулистый здоровяк, только постарше и лицом попроще.

А вот девушка меня заинтересовала больше всех. Маленькая, тоненькая, с по-детски круглыми щеками и льняными волосами. Маленький ротик, широко распахнутые голубые глаза, смотрящие с испугом. Она должна была выглядеть беспомощной и слабой, но таковой не являлась, хотя сама и не знала об этом. В Высоком Арвейгре нас учили не только управлять даром огня, но и распознавать стихийный дар в других людях, причем распознавать не только свою родную огненную стихию, но и воздушную, водную и земляную. Так вот, в этой девочке, что сидела напротив, беспомощно приоткрыв рот и не смея глаз поднять, я отчетливо увидела завихрения воздушных потоков. Она была магом воздуха, слабым, с неразвитым даром, необученным, но магом. Интересно!

Остальные мои товарищи по несчастью были обычными людьми, лишенными магической искры.

Ромашки давно остались позади, вокруг расстилалась пустынная местность – каменистая долина, кое-где поросшая островками бледно-голубой жухлой травы. Пейзаж довольно-таки унылый, надо сказать. Но вот мы выехали на опушку леса, и я потрясенно открыла рот. Листва на деревьях была густо-синего цвета, стволы – угольно-черными, жирно поблескивающими. Кроме деревьев в лесу больше ничего не росло – ни трава, ни кустарники, а черно-синие исполины были такими мрачными, производили такое гнетущее впечатление, что у меня на душе кошки заскребли. Идеальное место для развития упаднических настроений! Вот прямо на пустом месте, буквально из ничего, здесь можно вырастить высокое и раскидистое дерево черной меланхолии и зачахнуть в его тени! И что же, мы поедем через этот жуткий лес?!

К моему облегчению, наша передвижная тюрьма остановилась. Привал? Перекус? Отдых?

Чем бы это не являлось, наше положение – положение пленников в клетке – осталось неизменным. А вот господа в фиолетовых плащах спешились, потянулись, разминая затекшие от долгого сидения конечности, и окружили клетку и зверюг, впряженных в нее. Вытянув руки в стороны, прямо как на школьной зарядке, они дружно забормотали что-то себе под нос. С рук их сорвались извилистые фиолетовые молнии, соединились между собой. Теперь нашу клетку окружал квадрат из молний, вершинами которого служили фигуры в фиолетовых плащах. Остальное пространство за пределами квадрата подернулось мраком. Такого колдовства мне еще видеть не доводилось, больше того, я ни о чем похожем и не слышала!

Вскоре мрак рассеялся, и я не сдержала изумленного возгласа: синий лес исчез! А на его месте возвышался дворец из черного хрусталя, тонкие шпили которого вздымались так высоко, что верхушки их исчезали в перламутровой дымке, заменявшей жителям Подземья небо. И зловещий дворец этот не имел ни окон, ни дверей – сплошной монолит гладкого минерала, черного, блестящего и непроницаемого.

Мгновенное перемещение в пространстве? Но разве такое возможно?!

Замок щелкнул, решетка распахнулась и один из ловцов прикрикнул:

– На выход!

Наша четверка нерешительно помялась и начала выбираться наружу.

– Вы, двое, за мной! – продолжал раздавать команды все тот же фиолетовый плащ, указывая на сына старосты и на мускулистого здоровяка постарше.

Не оглядываясь, ловец направился к каким-то темным длинным строениям, стоявшим недалеко от дворца. Двое пленников покорно трусили следом.

– Девушки, пойдемте, – услышала я тихий, вкрадчивый голос другого ловца.

Ну по крайней мере, этот не рявкает как на плацу. Он направился ко дворцу и девушки, то есть я и белокурая воздушница, переглянувшись, засеменили следом.

Фиолетовый плащ, подойдя к хрустальной стене, приложил к ней руку, и глянцевая черная поверхность минерала сменилась на матовую черноту провала.

Ловец сделал шаг вперед и исчез в темноте. Воздушница бездумно шагнула следом, я же помешкала. Не лучше ли свалить, пока еще есть возможность? Ведь очевидно, что это тот самый Хрустальный дворец колдуна, а фиолетовые плащи – его прислужники. И зачем нас туда ведут, совершенно непонятно.

Я отогнала эти осторожные и трусливые мыслишки. Уж если я хочу узнать побольше о Подземье и о том, попали ли сюда жители Лиордама, то где это лучше сделать, если не в сердце и средоточии этого мира – в логове темного правителя Подземья?! Уж как-нибудь выберусь. Мой огонь со мной, а значит я практически неуязвима.

Так я думала тогда.

Я решительно шагнула в черный провал и ошеломленно завертела головой. Я оказалась в огромнейшем круглом зале. Пол был выложен квадратными обсидиановыми плитами, по черным хрустальным стенам вилась лестница с изящными кованными перилами, поднимаясь все выше и выше, а через равные промежутки зияли темные стрельчатые провалы ходов. Эти провалы пронизывали все стены, от пола до потолка, который терялся где-то на недосягаемой высоте.

Здесь царили холод, пустота и тишина. Не было ни стражи (как в любом мало-мальски уважающем себя дворце или замке), ни прислуги, ни дворцовых обывателей и обитателей. НИ-КО-ГО.

Фиолетовый плащ повел нас к лестнице, спиралью уходящей вверх. Шаги наши эхом разносились по залу. Я шла и изучала все, что поддавалось изучению. Ступени из черного мрамора, изящной ковки перила из черного металла, красиво изогнутые, узорчатые и с завитушками. Встречающиеся с завидной постоянностью стрельчатые арки, в которых клубилась непроницаемая тьма. Мерцающие хрустальные стены. Все удаляющийся от нас каменный пол. Мы нарезали виток за витком по этой гигантской спирали, поднимаясь все выше и выше. Вдруг тьма в стрельчатой арке, к которой мы как раз подходили, расступилась, и на лестницу шагнула фигура. Ею оказалась стройная женщина в изящном и строгом синем платье, с темными волосами, собранными на затылке в узел. Она низко склонилась перед ловцом, а когда выпрямилась, тот невнятно прошелестел:

– Вот ваша новая подопечная, госпожа Крийна, – и вытолкнул белокурую девушку вперед.

Госпожа Крийна снова поклонилась, взяла мою спутницу за руку и молча увлекла ее в темноту арки.

Фиолетовый плащ продолжил свое восхождение по кажущейся бесконечной лестнице, я за ним.

Пройдя еще примерно этажа два, я снова увидела фигуру, выходящую из очередной арки. На этот раз мужскую, плотную и приземистую, с удивительной бородой, одна сторона которой была черной, другая – седой, с черной с проседью шевелюрой и пронзительными зелеными глазами.

– Девчонка? – удивленно пробасил мужчина.

– Фаэриз указал на нее, – пожал плечами ловец.

– Эх, Страв, с фаэризом я, конечно, спорить не буду, но… – и бородач развел руками, лицо его выражало искреннее недоумение и самую малость огорчение.

– Иди, – подтолкнул меня ловец. – Твое место здесь.

– Да-да, пойдем, что ли, – как-то растерянно произнес бородач и пропустил меня вперед, под темные своды арки.

Когда я прошла через нее, темнота рассеялась, и я оказалась в коридоре с низким потолком, стены которого были не из черного хрусталя, а из грубо обтесанных серый камней. Освещался коридор трепещущим пламенем настенных факелов.

Коридор закончился массивной двустворчатой дверью из дуба. Мой провожатый приложил к ней ладонь, раздался щелчок, словно сработал механизм замка, и он толкнул одну из створок. Мы оказались в небольшом уютном помещении. От пылающего огня в камине шло приятное тепло, массивные кожаные кресла с высокими спинками и широкими подлокотниками так и манили удобно расположиться в них с кружкой эля, ну или книгой, это уж кто что любит, я лично предпочитаю эль.

На пол, поверх паркета из наборных деревянных плашек, были небрежно брошены меховые шкуры. Пара деревянных столов с массивными ножками и полированными столешницами были завалены курительными принадлежностями, уставлены бутылками и графинами, заполненными рубиново-красными и золотистыми жидкостями, а в углу на специальной подставке удобно расположился солидных размеров бочонок, к боку которого был приделан маленький краник с вентилем.

На стенах красовались ветвистые рога и жуткие оскаленные морды каких-то чешуйчатых тварей. Одна стена была увешана всевозможным оружием, чего тут только не было! Мечи, арбалеты, кинжалы, копья, луки, ятаганы, топоры, рогатины. У меня глазки так и разбежались, глядючи на все это великолепие!

Освещалось помещение теплым желтоватом светом висящих на потолочной балке светильников, похожих на охотничьи рога.

Удивительное несоответствие самого Хрустального дворца, мрачного, таинственного и непонятного, и этой уютной (ну если не считать мерзких оскаленных рож неизвестных мне гадов), теплой и такой типично мужской комнаты!

– Садись, – кивнул мой провожатый на одно из кресел, сам же, пока я устраивалась, плеснул в два кубка чего-то золотисто-янтарного, пенящегося и передал один мне.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила я.

– Тебя как звать-то?

– Тиалин.

– А меня Эрих. Ну, за знакомство, Тиалин! Надеюсь, сработаемся.

Эрих залпом опрокинул в себя содержимое кубка, я же, пригубив самую малость (это оказался превосходнейший сидр), переспросила:

– Сработаемся?

– Да, – он вздохнул. – Я – главный ловчий при дворе Шердэана. Один из моих охотников попал на рога к эльбису, противоядия ни у него, ни у его напарника не оказалось, так что… сама понимаешь.

Я глубокомысленно кивнула. Понимаю, мол, да, эльбисы они такие (знать бы еще, какие и кто это вообще).

– Ну вот. Так что нам понадобился еще один охотник и я сделал заказ ловцу. Фаэриз указал на тебя как на отличного охотника, превосходно владеющего арбалетом и копьем. Так ты и оказалась в Хрустальном дворце. Признаться, не ожидал я, что фаэриз выберет девушку, у нас такого еще не было. Чтобы девушка, да к охоте и оружию привычна была, хм… Ну да всякое бывает на свете, фаэризу виднее.

Меня так и подмывало спросить, кто такой или что такое этот фаэриз, который указал на меня, как на перспективную охотницу, но я понимала, что спроси я такое, сразу выдам себя с головой. Ведь Эрих говорил о фаэризе, как о чем-то обыденном, не нуждающемся в пояснениях, значит, о нем известно всем жителям Подземья. Как бы там ни было, этот загадочный фаэриз не ошибся: в плане охоты и владения вышеназванным оружием я была хороша. Весьма. И это не считая моего огненного дара, о котором Эрих ни слова не сказал. Кстати, значит ли это, что фаэриз, чем бы он ни был, не смог определить во мне магический дар? Думаю, да, иначе Эрих непременно упомянул бы об этом, все же огненные маги на дороге не валяются. Дар огня – редчайший дар стихийной магии.

А охотничьими навыками и умением управляться с арбалетом и копьем я овладела все в том же Высоком Арвейгре. Школа огневиков расположена высоко в горах (чему она и обязана своим названием) и в горах этих водится достаточно опасных тварей, спускающихся вниз и нападающих на предгорные поселения. В практику огненных учеников школы входила охота на этих тварей, причем, не только с помощью родной стихии, но и с обычным оружием. Каждый был волен выбрать что-то себе по душе и учиться у опытных наставников. Мне вот по душе пришлись арбалет и копье и во владении ими я достигла больших успехов. Так что об охоте и оружии знала не понаслышке.

– Добровольно Шердэану служить будешь или под клятву верности пойдешь? – главный ловчий хмуро глянул на меня из-под насупленных бровей.

Меня передернуло. Хоть я и понятия не имела, что за клятва верности такая, но точно ничего хорошего она из себя не представляет.

– Добровольно, – буркнула я, точно так же – хмуро и недовольно – глядя на Эриха.

Лицо его вмиг просветлело.

– Вот и славно! Разумная девочка. Ведь клятва эта, между нами говоря, творит с мозгами странные вещи, хм… Ладно! Отведу тебя в твою комнату, сегодня отдыхай, а завтра познакомлю тебя с твоим напарником и с остальными охотниками. Потренируешься немного, да и приступишь к службе.

Глава 6 День для принцессы

Ишнаис кружилась по паркету в объятиях Ворона, не сводя с него сияющих глаз. Запястье ее приятно холодил золотой браслет с сапфирами – его подарок на ее двадцатый день рождения. Сапфиры – холодные камни, подаренные, они выражают уважение к одаряемому, не больше. Так что Ишнаис предпочла бы, чтобы Ворон подарил ей рубины, обозначающие страсть, или аметисты – трепетную нежность. Но она успокаивала себя тем, что дарить такие камни было бы не совсем прилично, ведь страсть или нежность, отрыто выраженная подарком, скомпрометировала бы ее, а Ворон заботится о ее репутации. Она снова посмотрела на него, пытаясь поймать взгляд его голубых глаз, но тщетно – он смотрел куда-то поверх ее головы, а руки его, лежащие на ее талии, строго держали положенную приличиями дистанцию, не давая ей прижаться к нему ближе.

– Мне очень понравился твой подарок, браслет прекрасен, – нарушила молчание Ишнаис и Ворон перевел взгляд на свою партнершу по танцу.

– Рад, что угодил моей принцессе, – как и положено этикетом, ответил тот, чуть улыбнувшись, но у влюбленной Ишнаис сердце забилось быстрее при словах «моя принцесса». Ах, если бы она на самом деле принадлежала ему…

– Спасибо тебе, – Ишнаис улыбнулась самой чарующей своей улыбкой. – А могу я попросить тебя еще кое о чем? О чем-то, что можешь дать только ты…

Ворон с удивлением посмотрел на принцессу.

– И что же это? – изогнул он черную бровь.

Танец закончился, принцесса взяла своего кавалера под руку и увлекла к низенькому диванчику, укромно примостившемуся в просторном эркере. Ишнаис была сама не своя от радости – Ворон редко показывался на балах, появляясь на них только в тех случаях, когда уж было никак не отвертеться, вот как сегодня, например, когда праздновали ее день рождения. Потанцевать с ним до этого вечера ей довелось всего лишь два раза, а уж поговорить вот так, устроившись рядом на мягком диване в довольно интимной обстановке полузамкнутого и слабо освещенного пространства эркера… Сейчас бы и попросить его о поцелуе… но нет, она не будет спешить!

– Мне бы очень хотелось, чтобы ты покатал меня на волне.

Ворон нахмурился. Он не любил делиться своим даром, как и не любил использовать его для пустых развлечений. Но было бы невежливо отказать Ишнаис в ее день.

– Я сделаю, как ты хочешь, – согласно кивнул он принцессе, проглотив вежливое «с радостью». Какого черта! Радости он от этого не испытает ни на грош.

– Спасибо! – довольная Ишнаис бросилась ему на шею и Ворон, поморщившись, отстранился.

Энелза, наблюдая за парочкой сидя за одним из небольших столиков, расставленных вдоль стен, побледнела и, отодвинув тарелочку с недоеденным пирожным, залпом опрокинула в себя содержимое серебряного кубка.

– Обнимаются! – прошипела она как рассерженная змея. – Проклятая Ишнаис! Ненавижу!

В бессильной злобе провожала она взглядом покидающую зал парочку.

Выйдя из бального зала, Ворон направился к одной из тех винтовых лестниц, что вели на башни дворца.

– Я думала, ты ведешь меня кататься на волне, и мы сейчас пойдем к морю, – полувопросительно протянула Ишнаис.

– Так и есть. К морю можно попасть разными путями.

Он пропустил принцессу вперед и Ишнаис начала подниматься, плавно покачивая обтянутыми узким ципао бедрами.

«Смотрит или нет? – распрямив напряженные плечи, думала Ишнаис. – Может и ну его, это катание? Свернуть в какую-нибудь комнату… много ли нам надо? Даже если не будет кровати…»

Резко остановившись, принцесса повернулась. Не ожидавший этого Ворон, изучавший во время подъема какую-то черную книжицу, успел остановиться в последний момент, чуть не сбив Ишнаис с ног. Пышная грудь принцессы со всего маха впечаталась ему в грудь.

– Ах! – Ишнаис обхватила Ворона за плечи, чтобы устоять на ногах, и как бы нечаянно потерлась грудью о тонкую шелковую ткань его рубашки.

– Прошу простить мне мою неловкость, принцесса, – холодно проговорил маг, положив книжицу в карман брюк и высвобождаясь из объятий искусительницы. – Признаться, я увлекся изучением одной… хм… магической формулы и не заметил, что ты остановилась.

Он даже не смотрел! Она ради него чуть зад себе не вывихнула, стараясь разжечь в нем желание, а он… формулу магическую изучал!

– Все в порядке, – процедила она, кривя губы в вымученной улыбке. – Просто хотела что-то сказать, но забыла, что. Идем!

И принцесса, надменно вздернув подбородок, пошла дальше, только теперь уже своей обычной походкой.

Ворон, усмехнувшись, последовал за ней.

И через несколько минут они уже стояли на вершине башни – на самом краю площадки. Взволнованная Ишнаис и невозмутимый Ворон.

Несколько лет назад юная принцесса вот так же стояла на этом самом месте, а рядом с ней, там, где сейчас находится Ворон, стоял ее незадачливый любовник, жалкий кухонный мальчишка, не догадывавшийся, зачем она позвала его сюда, наверх. А потом… потом… короткий вскрик, недолгий полет вниз и распростертое тело на гладких мраморных плитах, которыми был вымощен двор дворца. И красное пятно, расползающееся по белому мрамору.

Ишнаис тряхнула головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Почему, ну почему Ворону понадобилось вести ее именно на эту башню, с которой связаны такие неприятные воспоминания?!

Искоса она посмотрела на своего спутника. Ворон, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел вдаль и в глазах его застыло какое-то странное выражение, которому Ишнаис не сразу смогла дать определение. Тоска? Боль? Грусть? Казалось, он совершенно забыл о присутствии Ишнаис, свободно отдавшись своим мыслям.

Встревоженная, она легко коснулась его руки, и Ворон вздрогнул. Странное выражение пропало из его глаз, и он неожиданно тепло улыбнулся принцессе.

– Ну что, готова?

Сердце Ишнаис заполошно забилось от непривычного тепла в его голосе, и она ответила такой же открытой, искренней улыбкой. А Ворон отстраненно заметил, что Ишнаис, когда не пытается его соблазнить и очаровать, очень мила и привлекательна.

– Даже и не знаю – мне ведь неизвестно к чему готовиться, – все так же улыбаясь и не сводя глаз с Ворона, ответила принцесса.

– Что ж, сейчас проверим, – с притворной суровостью кивнул он, а в глазах его плясали бесенята.

Мягко обхватив рукой тонкую талию Ишнаис – на этот раз от неожиданности вздрогнула уже она – Ворон спрыгнул с башни. Сердце Ишнаис ухнуло в пропасть, а крик застрял в груди, так и не найдя выход от дикого, безумного страха, охватившего ее. На миг промелькнула мысль, что это возмездие – она столкнула с башни того, кто любил ее и теперь тот, кого любит она, поступил с ней так же. Только вот почему он прыгнул с ней?!

Не успела принцесса ни додумать эту мысль, ни как следует испугаться, как их с Вороном подхватила упругая полоса воды, метнувшаяся к ним из моря. И вот они уже стоят на гребне высочайшей волны, достигающей почти вершины одной из башен Хрустального дворца и пена нежно ластится к их ногам!

Ишнаис, у которой не получилось закричать от страха, сейчас кричала от восторга. А волна стремительно двигалась вниз и прочь от дворца, к морю, плескавшемуся и волновавшемуся вдали. Руки водного мага лежали на талии принцессы, бережно и надежно удерживая ее от падения, а в лицо ей летели соленые брызги. О, это были минуты ничем незамутненной радости, чистого восторга и счастья! Таких ярких, легких и искрящихся эмоций Ишнаис не испытывала никогда!

А волна уже спустилась совсем близко к морю, ухнула в него со всей первозданной мощью и разлетелась на тысячи пенных брызг. Ишнаис окатило водой с головы до ног, и она восторженно завизжала. Ни одежда ее, ни волосы от этого купания ни капельки не намокли. И вот новая волна подхватила их, вознесла на гребень и стремительно понесла в открытое море, все дальше от берега, все выше и выше. Принцесса смеялась беззаботно и весело, сверкая счастливыми глазами, а Ворон впервые почувствовал к ней искреннюю симпатию и не без удовольствия носился с ней по волнам, беспечно тратя магический резерв на пустое развлечение, чего он так не любил раньше.

А из дворца, прижавшись горячим лбом к прохладному хрусталю окна, совершенно незаметному извне, на них смотрел черный колдун Шердэан. Переводя красные воспаленные глаза с ликующей дочери на водного мага, он с каждой минутой мрачнел все больше.

– Быть беде, – прошелестел в тишине нечеловеческий голос. – Девчонка сама не понимает, что творит. Ей еще предстоит превращение… Только ведь она ничего не знает… А как ей сказать?

***

Ворон и Ишнаис вернулись во дворец только после заката. Маг был доволен этой необычной прогулкой, да и своей спутницей тоже. Впрочем, очень скоро он и думать о ней забыл – были у него дела поважнее и одно из них касалось Верхнего Мира. Как раз завтра, если верить Давурусу, магу земли, который мог с помощью своей стихии худо-бедно отслеживать события, происходящие в Верхнем Мире, королевский маг Тиверий из Рисавии будет проезжать одно из тех немногих мест, где Ворон сможет пробиться на поверхность. Самому, конечно, выйти не получится, а вот забрать в Подземье одного мага – очень даже. Тиверий мало того, что был сильным магом-универсалом, он еще и обладал даром огня, так что ценность его для Шердэана была огромна. Долго, очень долго ждали они с повелителем подходящего момента и вот он наконец настал. Нужно только как следует подготовиться…

Принцесса же была ликующе счастлива. Этот день, начавшийся как тысячи других дней, завершился настоящей сказкой! И дело было не в водной магии, которая носила ее по морю, хотя и это было восхитительно. Нет, дело было в руках Ворона, которые он не снимал с ее талии, в его смехе, во взглядах и улыбках, обращенных к ней, в которых она впервые увидела искреннее тепло и неприкрытый интерес, ведь он всегда был так холодно-безразличен! В их разговорах, пустых и бессвязных, в которых они делились впечатлениями от этой безумной водной скачки. В стуке его сердца, который она чувствовала, прислонившись спиной к его груди, к его теплому дыханию на своей шее, заставлявшему ее замирать и покрываться щекотными прохладными мурашками.

И ей не было никакого дела до того, что она оставила бальную залу с приглашенными на ее день рождения гостями. Ничего не имело для нее значения. Она была счастлива здесь и сейчас, рядом с Вороном, и никто ей больше не был нужен. А что гости остались без виновницы торжества, так на то он и день рождения, чтобы она могла делать все, что ей заблагорассудится, а не то, что предписывают правила вежливости и хорошего тона.

Ишнаис, даже не зайдя попрощаться с гостями, побежала к себе, перескакивая сразу через две ступеньки, а могла бы и лететь, не касаясь ногами пола – этим вечером она на себе прочувствовала выражение «выросли крылья».

А в своих покоях принцесса обнаружила отца и выражение его лица вмиг спустило ее с небес на землю.

Глава 7 Кто на новенькую?

Я проснулась от громкого стука и ничего не соображая спросонья, даже еще толком не сообразив, где я, ринулась открывать. За дверью оказался парень на вид чуть старше меня, в светлой рубашке и кожаных сапогах. При виде меня брови его взлетели вверх, глаза округлились, и он присвистнул. А я почувствовала, как щеки мои заливает горячий румянец. Ибо я стояла перед незнакомцем в короткой, выше колен, ночной рубашонке, тесемка, стягивающая горловину, за ночь развязалась, горловина, почувствовав свободу, неприлично разъехалась и сползла с одного плеча.

– П-простите! Я сейчас, – пискнула я и захлопнула дверь перед носом посетителя. Схватив со спинки стула длиннющий – не по размеру – халат и проклиная прислужницу, которая вчера, охая и стеная, принесла мне эти вещи – слишком маленькую ночную сорочку и слишком большой халат, причитая, что они-де ждали охотника-мужчину, а не девушку и потому ничего женского у нее попросту нету. Клятвенно пообещав снабдить меня личным гардеробом завтра, она отдала мне халат с сорочкой, извинившись за их размеры (вот уж не знаю, с кого она их сняла, а привередничать мне было не с руки, потому что никакой другой одежды, кроме той, что была на мне, все равно не было). Я поблагодарила, заверила девушку, что ничего страшного не произошло… а сегодня опозорилась перед посторонним мужчиной!

Ладно, что уж теперь.

Завернувшись в безразмерный халат, я вернулась к двери.

– Заходи.

Незнакомец вошел, с любопытством вертя головой по сторонам, хотя смотреть-то особо было не на что – комната как комната.

– При-иве-ет, – протянул он, переведя на меня взгляд, в котором так и плясали смешинки. – Прости, что разбудил – не ожидал, что ты в это время еще спать будешь. Просто хотел познакомиться со своим новым напарником, а оказалось, что с напарницей. Неожиданно вышло – Эрих меня предупредил, что я сильно удивлюсь, когда увижу нового ловчего, но я не думал, что настолько.

Он заразительно улыбнулся, и я невольно разулыбалась в ответ. Тут же вспомнила, где нахожусь и как именно меня сюда доставили – против моей воли, да еще в передвижной клетке – и улыбка завяла, сменившись хмурым взглядом из-под насупленных бровей. Парень, уловив эту перемену, тоже посерьезнел.

– Понимаю, тебе не до веселья – оторвали от дома, приволокли во дворец. Но с этим ничего не поделаешь. Ты же понимаешь, что такое может случиться с любым, если он обладает умением или талантом, в котором появится нужда в Хрустальном дворце. Приходят ловцы со своим фаэризом и р-раз – ты уже не принадлежишь себе!

Я внимательно слушала и старательно запоминала все, что говорил мой гость, не подозревавший, что я не имею ни малейшего понятия о тех очевидных – с его точки зрения – вещах, известных каждому жителю Подземья.

– Ты прав – не до веселья, – проронила я. – Когда ты пришел, даже не сразу сообразила, где я. Даже одежды запасной нет. Я уже не говорю о том, что я сейчас чувствую.

– Прекрасно тебя понимаю, – он с сочувствием посмотрел на меня. – Сам прошел через все это. Но поверь, нам еще повезло – быть охотником в Хрустальном дворце почетно и не обременительно. Быть может, жизнь здесь тебе понравится больше, чем твоя прежняя. Кстати, меня зовут Крис.

– Тиалин, – машинально представилась я, переваривая новые сведения. – А ты давно здесь?

– Четыре года. И поверь, они не были плохими.

Крис окинул меня оценивающим взглядом, губы его дрогнули, и я смутилась. Неужели уж я так смешно и нелепо выгляжу?!

– У тебя есть какая-нибудь другая одежда? – пояснил он свой интерес к моему внешнему виду. – Хотел проводить тебя в столовую на завтрак, а потом помочь подобрать экипировку и оружие.

– Есть. Правда, она пыльная и мятая, – я развела руками. – То, как нас сюда везли…

– Не ты первая, не ты последняя, – отмахнулся Крис. – Одеждой тебя скоро снабдят. А пока надевай то, что есть и пойдем завтракать. Подожду тебя в коридоре. Идет?

– Идет, – покладисто согласилась я. Было и интересно, и страшновато знакомиться с обитателями Хрустального дворца. Но раз уж я позволила событиям зайти так далеко, поздно сдавать назад. Это надо было делать еще в ромашковском трактире, при появлении фиолетовых плащей.

Переодевшись, я вышла к ожидавшему меня Крису, и мы отправились в столовую. Спускаться-подниматься никуда не пришлось, как и далеко идти. Я немного замялась у распахнутой Крисом двери, не решаясь войти.

– Не бойся! – подбодрил он меня. – Здесь все свои, это столовая охотников.

– В эту столовую ходят только охотники? – уточнила я, входя внутрь помещения.

– Да. Мы находимся на десятом этаже Хрустального дворца, в крыле, отведенном ловчему отряду. Здесь ты никого, кроме охотников и их прислужников, не встретишь.

Небольшая столовая гудела от гула голосов и заливистого смеха.

А весело у них тут! Может, Эсстишш что-то напутал с темным колдуном, держащим в страхе и повиновении все Подземье? Может, не так уж он и плох, раз его подчиненные способны смеяться и весело болтать?

При нашем появлении все головы дружно повернулись к нам и на несколько мгновений воцарилась тишина, взорвавшаяся затем громкими приветствиями и одобрительными возгласами, обращенными ко мне. Признаться, я совершенно растерялась. Стояла, раскрыв рот и хлопая глазами, не зная, как реагировать на жующую, пьющую и болтающую мужскую компанию.

В себя меня привел ободряющий тычок в спину.

– Эй, подруга, отомри! Все в порядке. Идем! – и взяв меня под локоток, Крис направился к свободному столу.

Усевшись за стол и перестав быть центром внимания, я немного успокоилась и осмотрелась. Просторное помещение, выдержанное в кремовых и светло-коричневых тонах, много дерева и меди в интерьере, квадратные столы, рассчитанные на четверых, медные светильники, стены, снизу обшитые деревом, а выше и до самого потолка – медными листами.

За столами в общей сложности сидело человек двадцать, не считая нас с Крисом. Главного ловчего, Эриха, не было. И ни одной женщины, не считая пухленькой подавальщицы, стоящей у раздаточного стола и споро снабжавшей подходивших тарелками и чашками.

– Что предпочитаешь на завтрак? – Крис вопросительно посмотрел на меня.

– Э-э, схожу посмотрю, что тут есть.

– Эх, а я-то думал поухаживать за единственной девушкой, оказавшейся в рядах суровых охотников.

– Спасибо, но раз уж оказалась в их рядах, надо быть наравне с остальными, а не девушкой, нуждающейся в ухаживаниях, – решительно отказалась я, вставая.

Мы с Крисом направились к подавальщице.

– Доброе утро, красавица, – белозубо улыбнулся Крис, и подавальщица так и залилась румянцем. – Чем порадуешь? Кстати, знакомься, это наш новый ловчий, Тиалин. Тиалин, наша несравненная Мила, благодаря которой мы всегда накормлены, напоены, а значит и довольны.

– Очень приятно.

– Взаимно, – улыбнулась Мила, удивленно глядя на меня. – Очень интересно познакомиться с первой девушкой-охотником. Разбавишь мужскую компанию, а мне будет с кем поболтать. Что будешь есть?

Я выбрала яичницу, поджаренный хлеб и кофе с молоком и загрузив все это добро на поднос, поблагодарила приветливую Милу и понесла свою добычу на облюбованный Крисом стол. Крис присоединился ко мне с яичницей, жареными колбасками, пышным белым хлебом и огромной чашкой чая.

А чуть позже к нашему столу придвинули несколько других и все присутствующие перебрались к нам – знакомиться с новым членом отряда, то есть со мной. А мне от такого пристального внимания кусок не лез в горло, а от обилия новых имен, сведений и вопросов просто голова кругом шла.

– Охотница, ну надо же!

– Откуда ты к нам попала, Тиалин?

– Рад знакомству, рыженькая!

– А у себя дома тоже охотой промышляла?

– Эй, огненногривая! Волосы у тебя роскошные!

– Меня Саленом звать.

– А каким оружием владеешь?

– Не боись, здесь хорошо живется, привольно. Дичи вдоволь добудешь и как сыр в масле катаешься.

– А лет-то тебе сколько будет, малявка?

– Шердэан дичь уважает, так что охотники у него в почете.

– Жених-то у тебя был, красава? А родители?

– Мы тебя в обиду не дадим, если что!

– Да что вы на нее набросились? Дайте девушке в себя прийти!

– Так нам же интересно, Крис, что за птицу к нам занесло!

Ни охоты, ни каких других дел на первую половину дня у ловчих не намечалось, так что завтрак затянулся, плавно перейдя от еды и разговоров к просто разговорам.

Ох и пришлось мне попотеть, описывая детали своей несуществующей биографии! Я поведала новым знакомым, что отец у меня был охотником и меня этому делу обучил. Мечтал о сыне, да получилась дочка, так что с того – не пропадать же из-за такой мелочи охотничьему ремеслу. Владею я арбалетом и копьем. Жениха нет и пока не нужен. Родители уже умерли, сирота я. Ну и все в таком же роде.

Рассказ мой получался весьма складным до тех пор, пока охотники снова не спросили, из каких мест меня вытащили ловцы. До этого я намеренно избегала этой темы, надеясь, что пронесет, не спросят, ибо мне нечего было ответить. Да, я знала, что есть деревня Ромашки, больше того, даже успела побывать в ней и кое-что увидеть. Но называть Ромашки своим домом было опасно: ведь вместе со мной из Ромашек сюда привезли сына старосты, Кевина, а он знал, что я не житель Ромашек. А вдруг доведется с ним пересечься и правда как-нибудь да выйдет наружу, и дойдет до ушей охотников? Такую возможность ни в коем случае нельзя было исключать.

Так же опытным путем я установила, что где-то есть какие-то Маргаритки, но что они из себя представляют, не имела ни малейшего понятия. Даже не знала, город это или деревня, да ничего я о них не знала!

Придумать какое-нибудь название, описать несуществующий город? Тоже опасно – не может же быть такого, чтобы никто из ловчих и слыхом не слыхивал про какой-то город! К тому же, мне ведь придется описать, где он находится… И что я скажу?!

Но что-то отвечать надо было – вопрос, откуда я родом прозвучал вновь и тревожно повис в воздухе, проигнорировать его не было никакой возможности.

Эх, была не была! Остается надеяться, что ловчие тоже не особо много знают об этих Маргаритках!

– Я из Маргариток.

– Из Маргариток!

– Ну надо же!

– Слышь, Крис, твоя новая напарница даже родом из тех же мест, что и ты! Это судьба…

– Ну подумать, а?! В Маргаритках не встречались, а вот в Хрустальном дворце познакомились!

Крис улыбался, охотники галдели, а я сидела как камнем пришибленная. Угораздило же так вляпаться! Ну может, пронесет еще, не будут подробности выпытывать…

Как же!

– А ты же говорил, Крис, что Маргаритки – город-каменоломня и ни лесов вокруг, ни водоемов, ничего. Камень один. Какая ж там охота?

Крис, кинув на меня задумчивый взгляд, медленно проговорил:

– Да не, не настолько уж все плохо в этом плане. При желании можно места, пригодные для охоты найти. К тому же и в каменных лабиринтах водятся всякие твари…

И уже обращаясь ко мне, спросил:

– А вы в какой части города жили?

Началось!

– Э-э… на южной окраине мы жили.

– Это на улице Риянской? Или Валлор?

– Валлор…

– А, понял, – протянул Крис и прекратил дальнейшие расспросы.

Я с облегчением выдохнула. Пронесло!

Но я рано расслабилась. Когда мы с Крисом шли в оружейную, он негромко произнес:

– А ведь ты не из Маргариток, Тиалин, – и когда я испуганно уставилась на него, добавил: – Не бойся, я тебя не выдам.

Глава 8 Тревожная ночь в Жемчужной бухте

Этой ночью Эльсинелле не спалось. В спальне было душно и она распахнула окна настежь. Комната наполнилась звуками извне: пением цикад, кваканьем лягушек, плеском воды и шелестом листвы. Разлился горьковатый аромат церизелий – крупных водяных цветов, белоснежных, чуть светящихся на темной глади озера. Слабый ветерок играл легкими занавесками. Сильфида сидела на подоконнике и, закрыв глаза, впитывала звуки и запахи ночи. На сердце ее было неспокойно, тревога все усиливалась.

Что-то должно произойти. Что-то недоброе.

– Эльсинелла, Эльсине-элла-а!

Девушка встрепенулась и как была – босая и в одной лишь тонкой ночной сорочке – спрыгнула с подоконника в еще мокрую от недавно прошедшего дождя траву. Побежала, едва касаясь ногами земли, к озеру.

– Наялана!

У берега, по пояс в воде, стояла ее подруга. Обнаженная грудь ее вздымалась от волнения, в глазах затаился страх.

– Помоги!

– Ная! Что случилось?

– Ранен! Весь израненный! Помоги ему, Эльси! Пожалуйста! Он на границе Фидэликии, недалеко отсюда! Пропусти!

– Кто ранен, Ная?!

– Человек!

– С каких пор тебя стали волновать человеческие судьбы? – нахмурилась сильфида. – Людям не место в Фидэликии.

– Пожалуйста, Эльси, прошу тебя, помоги ему! Пока мы будем препираться, он умрет! Пожалуйста!

Такой подругу Эльсинелле видеть еще не доводилось. Лихорадочно блестевшие глаза на белом, словно цветок церизелии, искаженном страданием и страхом, лице, дрожащие губы. Сильфида встревожилась не на шутку. Да что с ней такое?! Надо, пожалуй, помочь тому бедняге, за которого она так просит. А разбираться после будем…

– Как его найти?

Наялана радостно вскрикнула и поплыла прочь от берега, ударив по воде серебристо-зеленоватым хвостом.

Покачав головой, Эльсинелла устремилась за ней. Призрачные ее крылья – наследие отца, которого она никогда не знала – не были рассчитаны на долгие полеты на большой высоте, и она скользила над самой кромкой воды, блестевшей при неверном лунном свете. Наялана стремительно плыла все дальше и дальше, вот она забрала ближе к берегу, вот подплыла к нему… Эльсинелла послушно летела следом.

Наялана вышла из воды, длинный хвост ее, покрытый перламутровой чешуей, изменился, превратившись в пару стройных белых ног.

– Здесь! – воскликнула подруга, но сильфида уже и сама почувствовала это. – Близко он совсем!

Здесь берег озера зарос лесом, темным, непроходимым. И здесь проходила граница между землями сильфов и землями людей. Граница, через которую людям невозможно перейти, если только исконный обитатель Фидэликии не откроет ее. Открывать чужакам границу дозволено только повелителю, остальным это запрещено под страхом вечного изгнания из Фидэликии в человеческие земли, что для сильфов страшнее смерти. И Эльсинелла сейчас собиралась нарушить непреложный закон. Чего ради? Неужели, ради прихоти одной взбалмошной ундины?!

Она покосилась на Наялану. Прекрасная обнаженная дева, чью наготу лишь слегка прикрывали длинные – до бедер – серебристые волосы, смотрела на подругу с такой надеждой, что Эльсинелла только вздохнула. Раскинула руки и зашептала древние слова.

– Пропускаю чужака на священную землю, будьте к нему добры, Духи Воздуха. С миром он пришел, а не с войной. На себя беру ответственность за него…

Завихрился воздух, принимая ее слова, раздвинулась незримая граница. Молча ждала сильфида появления чужака. Молчала и Наялана.

И через некоторое время они услышали шаги. Неуверенные, неровные, тяжелые. По мягкому лесному дерну шел красавец-конь. На боку его алела страшная рана. И как дошел только? Да не один, с седоком. Человек распластался на конской спине, уткнувшись лицом в гриву, и не шевелился. На спине его расплывалось, постепенно увеличиваясь, темное пятно.

Мягко сомкнулась граница, отделяя коня и всадника от мира людей.

– Матерь Живая Вода! Дышит ли он еще? – в ужасе прошептала Ная.

– Дышит. Дышит, – шепнула Эльсинелла в ответ, проникнувшись невольной жалостью к раненному, неуместной и непрошенной. – Но дышать ему осталось недолго, коли не поможем.

Сильфида сплела воздушные потоки, окутала ими всадника и велела осторожно снять его с лошади. Конь словно только этого и ждал – освободившись от ноши, он замертво упал на ковер из клевера, сердце его остановилось.

– Бедная лошадка! – всхлипнула у Эльсинеллы над ухом сердобольная Ная, она же, ничего не ответив, полетела вслед за несомым воздушными потоками бесчувственным человеком, все свое внимание сконцентрировав на управлении капризными воздушными течениями. Краем уха уловила всплеск – это ундина нырнула в озеро, поплыла за ней.

Только бы никого не встретить! Хоть и жила Эльсинелла на окраине Фидэликии, в Жемчужной бухте на озере Грез, не пользующегося популярностью у ее соплеменников, возможность случайной встречи исключать было нельзя. Да к тому же, в любую минуту мог пожаловать ее неугомонный ветер, а вот он-то точно не должен знать, кого своенравная невеста взяла под свое призрачное крылышко!

Сильфиде повезло – они никого не встретили.

– Ах, как бы мне хотелось забрать его к себе, – вздохнула Наялана, когда подруги уже стояли на пороге дома Эльсинеллы.

Та ничего не ответила. Они обе понимали, что это невозможно – человек не сможет жить под водой, да и даром врачевания ундины не обладают. Только погубить могут…

И губят, губят несчастных, попавших в сети их чар. Не со зла, просто такова их природа.

Настрой Наяланы пугал ее подругу – такое внезапное и странное увлечение человеческим мужчиной, к тому же находящимся при смерти, до добра не доведет.

Ундина вернулась в озеро, а Эльсинелла потащила ее протеже к себе в спальню. Ох и не хотелось ей этого делать! Но выхода не было – ее своевольный ветер мог бесцеремонно ворваться в любую комнату и лишь спальня невесты была для него неприкосновенна.

Воздушные вихри, покорные воле сильфиды, бережно опустили мужчину на кровать и она, вздохнув, принялась за дело. Собрав в руки нор-аниэ – исцеляющие нити – склонилась над раненным. И встретилась с затянутым пеленой боли взглядом серых глаз.

***

Гэйл увидел склонившееся над собой женское лицо. Незнакомка хмурила тонкие брови, сосредоточенно закусив нижнюю губу. Ее облик размывался, постепенно окутываемый серебристым сиянием, которое затем устремилось к мужчине, проникая прямо в рану на груди. Противник пронзил его мечом насквозь, так, что кончик его вышел из спины. Это сияющее серебро, что волнами исходило от незнакомки, холодными щупальцами проникло в рану, и Гэйл сцепил зубы, чтобы не закричать от пронзившей его острой вспышки боли. Перед глазами все поплыло, и он потерял сознание.

Когда раненый снова пришел в себя, не было ни незнакомки, ни сияния. Чего только не пригрезится в горячечном бреду! Хотя, откуда ему знать, что сейчас он не бредит – слишком уж не похожа комната, в которой он сейчас находился, на все, виденное им ранее. Отделанная в серебристо-голубоватых тонах, она казалась призрачной, нереальной. Над кроватью висели какие-то странные плетеные круги, украшенные перьями и бусинами. Полупрозрачные серебристые занавески на стрельчатом окне колыхались на ветру и проходящий сквозь них свет танцевал причудливыми бликами на стенах и потолке. Впрочем, все вокруг колыхалось и плыло перед глазами, а стоило приподнять голову, как мир закружился еще быстрее. Грудь пронзила боль, страшная слабость охватила мужчину, и он с тихим стоном откинулся обратно на подушки.

Стрельчатая дверь отворилась, и он увидел давешнею незнакомку. Гэйл следил за ней взглядом, не в силах оторвать голову от подушки и не понимая, наяву ли он ее видит или это продолжение бреда. Скорее уж бред – слишком совершенной была красота этой девушки, слишком нереальной она выглядела. Он смотрел, как она идет – будто плывет по воздуху. Длинные темные волосы, спускающиеся до самой талии, безупречный овал лица, прихотливо изогнутые губки, выразительные синие сияющие глаза, изящный носик, прелестная тоненькая фигурка.

Гэйл вынужден был признать, что эта девушка затмила красотой саму Хильду, хоть раньше он и считал, что превзойти ее красотой невозможно. Хильда подобна солнечному лучу – яркая, сияющая, торжествующая в своей красоте, эта же девушка походила на лунный свет – завораживающий, таинственный и невыразимо прекрасный.

Видение приблизилось, белая ручка легла на его лоб, и девушка нахмурилась. Прошелестела что-то, то ли сердито, то ли встревоженно, покачала головой и отошла. Лихорадка, сжигавшая раненого, отступила. Кто эта волшебница, одним свои присутствием, одним прикосновением усмиряющая болезнь? Его видение… Но такое реальное! Она снова подошла к мужчине, убрала со лба спутанные волосы, провела пальчиком по щеке, подбородку.

– Красивый, – прошептала задумчиво.

Гэйл улыбнулся. Это прелестное видение считает его красивым. Он как раз то же самое думал про нее. Даже жаль, что, когда он очнется, видение исчезнет… Исчезнет и эта необычная комната. Забудется и свежая прохлада рук прелестной девушки, дарующих избавление от боли. Очнется! ЕСЛИ очнется. Рана его не из тех, что легко заживают, тем более без должного ухода. А он сейчас валяется в бреду и что с ним происходит на самом деле, неизвестно. Увидит ли он еще Карнавис, прогуляется по его мощеным булыжником мостовым?

***

Смерть уже не стояла у ложа незнакомца, поджидая его у Врат, но он еще был очень слаб. Рану его Эльсинелла подлечила, теперь ему нужен был лишь покой, крепкий сон и хорошее питание, чтобы восстановиться. Сильфиде не хотелось возиться с человеком, но раз уж она поддалась уговорам неугомонной Наяланы, открыла границу и притащила его в свой дом, надо довести дело до конца – поставить человека на ноги, а потом незаметно выпроводить его из Фидэликии. А если у подруги на него какие-то свои планы…

Эльси хмыкнула.

«Если» тут неуместно – альтруизм ундине неведом, понравился ей человеческий мужчина, вот и захотела его себе присвоить. Что, в общем-то, неудивительно: ундины – существа любвеобильные, обожающие разнообразие и не отличающиеся особой разборчивостью. И Наялана отнюдь не исключение. К тому же, для полноценной жизни ундинам необходима такая вот подпитка от земных мужчин, хоть и жестоко это было по отношению к ним, конечно.

Эльсинелла снова посмотрела на раненного. Он был в сознании, серые глаза его лихорадочно блестели, он смотрел на нее, но взгляд был мутный, не слишком осмысленный. В себя явно еще не пришел. Что ж, сейчас она больше ничего не может для него сделать, пускай полежит. А она пойдет на озеро. Эльсинелла не собиралась пропускать свой вечерний танец из-за какого-то человека. Подобрала она его вчера и проваляется он здесь еще минимум неделю, а ей и один день без танца не мил.

Сильфида еще раз провела рукой по небритому лицу незнакомца, заросшего светлой щетиной, прогоняя остатки лихорадки и боли, тряхнула смоляными кудрями и пошла переодеваться. Из дома она вышла уже не в той белой простой тунике, в какой лечила человека. На ней было светло-голубое, легкое как воздух и разлетающееся как ветер, подобное нежным цветочным лепесткам платье. Эльсинелла шла, едва касаясь босыми ногами травы, на ходу выпуская и расправляя полупрозрачные крылья. Сколько же ей понадобилось времени, чтобы примириться с ними! Вот и озеро…

Жемчужная бухта озера Грез покорила ее с первого взгляда, и она перебралась сюда жить сразу же, как только стала хозяйкой собственной жизни. Дядя не возражал, за что племянница была ему от всей души благодарна – дворец душил ее, а Жемчужная бухта помогла расправить чуждые ее народу крылья и дышать полной грудью. Эльси любила бухту, а бухта Эльси. Правда, ее ветер был недоволен, что невеста поселилась в такой глухомани, на отшибе, далеко от всего. Но он пока не был властен распоряжаться ее судьбой и ему пришлось скрепя сердце смириться с выбором Эльсинеллы.

Сильфида ступила на прохладную, упругую гладь воды, подернувшуюся легкой рябью от ее шагов. Кругом на воде колыхались церизелии, звезды отражались в зеркале озера. Она шла по лунной дорожке, удаляясь все дальше и дальше от берега. Обернулась. Дом стоял на берегу, темный, безмолвный. Пожалуй, достаточно.

Эльсинелла закрыла глаза и вскинула руки. Медленно закружилась по водной глади. Каринты ее (магические ножные браслеты, способные записывать, хранить и воспроизводить музыку) рождали мелодию – звуки арфы нежно и переливчато поплыли над водой. Как же это было прекрасно! Она вся отдалась танцу, скользя по воде подобно лунному свету, прозрачному и неуловимому, крылья ее трепетали, сердце пело в унисон несуществующей арфе, душа парила в небесах. В такие минуты она забывала обо всем, даже о тлевшей под пеплом ненависти, и была совершенно счастлива.

Сильфида не знала, сколько она так кружилась над озером, а когда танец закончился, она была совершенно опустошена. Легкая, словно былинка, подхваченная воздушными вихрями и несомая в небо. Она повернулась к берегу, сердце ее заполошно забилось в груди, и она не сдержала тихого испуганного вскрика – на берегу стоял человеческий мужчина и смотрел на нее!

Глава 9 Роковая ошибка Ворона

– Джассина!

Девушка поморщилась и обернулась. Как она ни старалась побыстрее покинуть Башню Магов, встречи с Ридом избежать не удалось. Джассина бы вообще нос сюда не сунула, но ей нужно было это кольцо, а изготовить его и наложить нужные чары было под силу только одному человеку во всей Рисавии – великолепному Тиверию, первому королевскому магу и по совместительству мужу Виртаны, сестры Джассины.

Тиверий, узнав, что за кольцо понадобилось его свояченице, насмешливо фыркнул, смерил ее с головы до ног оценивающим взглядом, но промолчал. Джассина вспыхнула. Лучше бы уж сказал что-нибудь, тогда она смогла бы поставить его на место! Но не набрасываться же на него из-за взгляда! Тиверия Джассина откровенно недолюбливала, хотя вроде причин для неприязни у нее не было. Характер тяжелый, это да. Но ведь он не ее супруг, а Виртаны, так что не ей и страдать от этого. Виртана, впрочем, не страдала, она была до смешного счастлива. Мужа она обожала и обожала маленькую дочку, которая родилась у них год назад.

Что ж, совет им да любовь. За сестру Джассина была искренне рада, но сама любить никого не собиралась, как не собиралась выходить замуж и связывать себя детьми. Не ее это! Танцы! Вот что заставляло сердце Джассины замирать от восторга, а глаза гореть воодушевлением! Танцы, которые она придумывала сама и музыка к которым рождалась в ее каринтах. Танцы, которые прославили Джассину на всю Рисавию, сделали знаменитой танцовщицей. Ее сценическое имя – Солнечная Бабочка – было известно каждому, будь он знатным вельможей или деревенским фермером.

– Рад вас видеть, Джассина, – подошедший Рид поцеловал девушке руку, задержав ее в своей руке чуть дольше, чем требовали приличия.

– И я рада встрече, Рид, – вежливо ответила она, осторожно высвобождая свою руку из цепких пальцев мужчины.

– Что привело вас в Башню Магов, если не секрет, конечно?

– Заходила к Тиверию уточнить детали предстоящей поездки, – танцовщица незаметно стянула зачарованное кольцо с пальца и спрятала его в карман – только расспросов Рида ей не хватало! – А дома его в последнее время не застанешь, совсем король его не бережет, завалил работой. Завтра ехать, а он все работает!

– Что да, то да, – улыбнулся Рид. – Я и сам сейчас днюю и ночую в Башне Магов. А почему вас интересует его поездка в Карнавис?

– Потому что я еду вместе с ним – ее величество Хильда интересуется не только магическими науками. Королева пишет, что наслышана о моем искусстве и что ей бы хотелось увидеть воочию, что оно из себя представляет.

– Хм, вот уж не думал, что королева Хильда, если верить тому, что я о ней слышал, является приверженцем изящных искусств.

– Как бы там ни было, приглашение у меня имеется, а посмотреть Карнавис мне давно было интересно, так что буду ковать железо, пока горячо, – засмеялась Джассина. – А надежнее спутника, чем Тиверий, мне не найти.

– Может, сходим куда-нибудь вечером? – предложил Рид неуверенно. – Я был бы счастлив провести время в вашей компании, Джассина.

Девушка посмотрела на Рида.

Стройная, подтянутая фигура. Зеленые выразительные глаза. Привлекательное лицо. Вьющиеся русые волосы. Второй королевский маг. Блестящие перспективы и блестящее будущее. Да и как человек он заслуживал внимания, в него легко было влюбиться: добрый, порядочный, умный, внимательный. Несомненно, любая девушка сочла бы его просто блестящей партией и была бы права. Любая, но не Джассина Солнечная Бабочка! Девушка досадливо поджала губы. Если бы она мечтала о любви и замужестве, она бы до потолка прыгала от счастья, обрати на нее внимание такой мужчина, как Рид. Но танцовщица была ярой противницей любовных отношений, считая, что они только помешают ей предаваться своей истинной страсти – искусству танца.

– Простите, Рид, хотелось бы этот вечер провести в спокойной домашней обстановке, отдохнуть перед дорогой.

– Понимаю, – вздохнул Рид. – Что ж, тогда в другой раз?

– Да, конечно, с удовольствием, – выдавила она из себя улыбку, не зная, как отвадить ненужного поклонника, не задев и не обидев его при этом.

Они распрощались с Ридом и Джассина отправилась домой.

Сборы не заняли много времени, потому что почти все было собрано заранее. Девушка перекусила, понежилась в ванне и растянулась на мягком черном меху, небрежно брошенном у камина. Достала заветный перстенек, изготовленный для нее Тиверием, покрутила его и так, и эдак, надела на палец. Красивое получилось кольцо! Но ценно оно было не красотой, не золотом и не рубином. Под видом обычного колечка скрывался весьма непростой амулет. Но в случае чего это кольцо сослужит ей добрую службу. Может, она и параноик, но предпочитают подстраховаться. В Карнависе Джассине бывать не приходилось, но о распущенности и легких нравах тамошнего королевского двора была наслышана. Да и в дороге всякое может произойти. Сомнительно, конечно – в присутствии сильнейшего мага Рисавии! Но мало ли…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.