# Когда сталкиваются звезды

Карина Шнелль

Долгожданный немецкий цикл Карины Шнелль «Стихии любви» состоит из трех книг: «Когда приходит шторм», «Когда наступает ночь», «Когда сталкиваются звезды». Эти истории любви на фоне невероятной природы не только увлекательны, но и полезны, потому что многие читатели увидят в главных героях себя.

Даже самой темной ночью не переставай стремиться к звездам…

Блейк готовился стать профессиональным футболистом, но травма поставила крест на его карьере. Он застрял в родном городе и отказался от своих стремлений. Но когда привлекательная туристка Рейчел из Нью-Йорка заявляет, что Сент-Эндрюс – скучное место, Блейк решает доказать ей обратное.

Во время увлекательных прогулок с Рейчел сердце Блейка оттаивает, а девушка понимает: рядом с правильным человеком можно позволить себе быть слабой. Но сможет ли Блейк доказать самоуверенной студентке искренность своих чувств?

«Под прозрачным бездонным сводом стало ясно – я лишь крошечное, ничего не значащее пятнышко во Вселенной. Кажется, я сейчас упаду в небо и присоединюсь к веренице танцующих звезд. Какое потрясающее чувство свободы!»

«Рейчел – огненная штучка, которая напомнила мне героиню фильма “Отпуск по обмену”. А Блейк – персонаж, достойный уважения. Горячие сцены, дерзкие диалоги и два раненых сердца, ищущих спасение друг в друге, – все это можно найти на страницах этого романа». – Натали Марк, писательница.

Carina Schnell When the Stars Collide (Sommer in Kanada 3)

© 2022 Piper Verlag GmbH, München/Berlin

© Селифонова С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство „Эксмо“», 2024

> Посвящаю всем, кто даже самой темной ночью стремится к звездам


## 1. Рейчел


Такси остановилось на углу Янг и Темперанс. Одарив водителя щедрыми чаевыми, я открыла дверь – и на меня немедленно обрушились шумы большого города: автомобильные гудки, звон трамваев вдалеке, грохот, доносящийся с не видимой отсюда стройплощадки, и гул множества голосов – из-за поворота как раз появилась группа туристов. Наконец-то я снова дома, в Торонто!

Я ненадолго задержала дыхание, наслаждаясь моментом, и лишь затем поставила ногу на асфальт. Может, я в детстве насмотрелась романтических комедий, однако это мгновение для меня навсегда будет сопряжено с магией – последняя секунда перед тем, как главная героиня покидает автомобиль. Сначала нам показывают, как она осторожно высовывает из машины ножку – разумеется, в изящной туфельке. Героиня будет стараться держать ноги вместе, с соблюдением правил приличия, чтобы ненароком не продемонстрировать нижнее белье. Затем поднимет глаза, посмотрит прямо в камеру и, с изумлением озираясь вокруг, выйдет из машины, чтобы все наконец смогли полюбоваться ее сногсшибательным прикидом.

Этот момент я называла своим «голливудским кадром». Конечно, для меня он не являлся столь театральным, хотя я и испытывала восторг. На мне были босоножки на шпильках, обтянутых розовым шелком, а еще рваные на коленях джинсы-бойфренды и любимый черный топ с кружевным вырезом. Я распахнула дверцу шире, и золотые браслеты на запястье звякнули.

Я прикрыла глаза, ощутив, как в животе словно взорвалась хлопушка с конфетти, и ступила одной ногой на Янг-стрит – знаменитейшую улицу Канады, некогда самую протяженную в мире. Затем, чуть помедлив, опустила вторую ногу – и оказалась в самом средоточии хаоса, который называла своим домом. Закрыла за собой дверцу и махнула на прощание таксисту, который тут же рванул с места.

Еще один шаг – и я на широком тротуаре. Медленно повернулась, рассматривая высящиеся вокруг здания. День клонился к вечеру, и они отбрасывали длинные тени. Вдалеке небоскребы с зеркальными окнами сверкали в закатном солнце. Ниже, на расстоянии квартала, виднелся красно-белый указатель станции метро. «Квин». С этой станцией связано столько воспоминаний! Сейчас все они волной хлынули в душу. Как однажды Марли пришлось тащить меня вниз по крутой лестнице буквально у себя на закорках, потому что я напилась. Как я наклонялась бросить мелочь в шляпу любимому уличному музыканту. Как я целовала Сэмми, а мимо пронесся поезд, и поток воздуха вихрем закружил мои волосы…

Я быстро взглянула на часы. Надо бежать, пока не потонула в воспоминаниях. И без того опаздываю, не время для сантиментов.

Крутой ресторан, куда меня пригласили родители, располагался в здании Dineen Building, одной из архитектурных жемчужин города. Я повесила сумку на плечо и направилась ко входу. При каждом шаге шпильки цокали по асфальту; их перестук с детства придавал мне уверенности.

Лифт привез меня на верхний этаж роскошного здания, стеклянные двери распахнулись, и волной накатили нежные звуки пианино. Из окон под потолок с белоснежными шторами открывался чудесный вид. С потолка свисали огромные шарообразные люстры. Приватные зоны были обтянуты лиловым шелком, белый ковер скрадывал шаги. Я поморщилась. Этот ресторан намного более элитный, чем те, которые обычно посещали родители. Решили произвести на меня впечатление?

– Добрый вечер. У вас заказан столик? – приветствовала меня молодая женщина с бронзовым загаром и макияжем в стиле «смоки айс».

– Здравствуйте. – В дополнение к каблукам я привстала на цыпочки, чтобы высмотреть родителей. – Я встречаюсь здесь с… Ах, да вот же они! – Я указала на столик у окна, увидев, как мама подзывает меня кивком головы.

Женщина улыбнулась.

– Желаю вам приятного вечера.

– Спасибо. – Я ответила ей улыбкой и устремилась вперед, сопротивляясь привычному желанию пригладить одежду и достать из сумочки зеркальце, чтобы убедиться, нет ли на зубах следов помады. Я не испытывала нервного напряжения – речь шла о необходимых мерах, позволяющих выжить в присутствии родителей. Например, свободно опустить руки и приклеить на лицо лучезарную улыбку. Будущее лежало у моих ног. Через несколько недель я заживу той жизнью, которую выбрала для себя сама.

Лишь почти у самого столика я осознала, что родители не одни. Рядом с папой сидел незнакомый мне мужчина, который явно пытался подкупить маму своей очаровательной улыбкой. От неожиданности я споткнулась и едва не задела соседний столик. Что за?.. Я-то думала, меня ожидает обычный ужин, затем ночь в родительском пентхаусе, а рано утром вылет в Сент-Джон. По крайней мере, ни о чем другом меня не предупреждали. Охотнее всего я бы сейчас развернулась и ушла, однако мамин взгляд уже уперся в меня. Поздно…

Мама хищно прищурила карие глаза – характерный для нее прием! – и я закипела от ярости. Моя реакция не укрылась от мамы. Она словно посылала мне телепатическое сообщение: «Только не вздумай устроить сцену, Рейчел».

Я фыркнула и отправила в ответ самодовольную ухмылку: «Это уж как получится!»

Когда меня ставят перед свершившимся фактом, ничего не могу гарантировать.

В следующий миг я уже стояла перед столиком родителей.

– Рейчел, дорогая! – с придыханием произнесла мама и встала, чтобы расцеловать меня в обе щеки. Ее обесцвеченные волосы были уложены в высокую прическу, бледную шею украшало жемчужное колье, а от крепкого аромата «Шанель» мне стало дурно. Папа ограничился вялой улыбкой.

– Позволь представить тебе мистера Гамильтона. – Мама указала на мужчину, который тоже приподнялся, чтобы пожать мне руку.

– Очень рад познакомиться, – произнес он, продемонстрировав белоснежные зубы. При этом складки вокруг тронутых сединой бровей углубились.

– Э-э… я тоже рада. – Я по-прежнему не имела представления, кто этот тип и чего следует ожидать.

– Супруга мистера Гамильтона… Ах, вот и она!

Лишь в этот момент мне бросилось в глаза, что за столом есть свободное место. И его предположительно занимала женщина средних лет, которая направлялась в нашу сторону в туфлях-лодочках на практичных широких каблуках. Вероятно, дама отлучалась в туалет – дорогая сумочка и шелковый шарфик уже висели на спинке стула.

Гамильтон, Гамильтон, Гамильтон… Хотя фамилия почему-то казалась знакомой, мне пока не удалось сообразить, где я ее слышала.

– Позволь представить тебе миссис Гамильтон. – Мама включила почтительный тон, который приберегала для звезд и политиков. Разве что книксен не сделала! – Декан Гамильтон, это наша дочь Рейчел Монтгомери.

Я было повернулась к брюнетке, чтобы пожать ей руку, однако когда до меня дошел смысл маминых слов, рука непроизвольно опустилась. Декан Гамильтон? Декан юридического факультета университета Торонто?

Я резко перевела взгляд на маму. А ее можно поздравить – даже не вздрогнула при виде моих сверкающих гневом глаз! Какая хитроумная ловушка! Родителям не нравится, что я решила продолжать образование в Нью-Йорке. Они предпочитают, чтобы я жила в Торонто, где у них будет возможность держать меня на коротком поводке. Вот только как они могли поверить, что подобными действиями вынудят дочь отречься от своей мечты? Последняя отчаянная попытка направить мою жизнь в колею, уготованную с детства.

– Приятно познакомиться, Рейчел, – произнесла декан Гамильтон. – Мы много о тебе слышали.

Скрипнув зубами, я снова повернулась к ней.

– Я тоже очень рада, хотя ваше присутствие здесь стало для меня огромной неожиданностью.

Мама с шумом втянула в себя воздух, а вот миссис Гамильтон и бровью не повела. Более того, она заулыбалась и одобрительно кивнула мне, прежде чем протиснуться к своему месту.

– Папа и мистер Гамильтон часто вместе играют в гольф, – затараторила мама, пытаясь разрядить мучительную ситуацию. – Когда мистер Гамильтон услышал о твоем намерении изучать право, он очень впечатлился и решил, что ты непременно должна познакомиться с его женой.

– Ну еще бы, – сухо ответила я. Как иначе могла состояться эта встреча? Уж точно не благодаря вмешательству мамы, которая искусно плела свои шелковые паучьи сети… Если кто-то в них запутается, спасения нет. Мне стало почти жаль Гамильтонов.

– Садись, дорогая. Мы уже сделали для тебя заказ. – «Потому что ты опоздала», с осуждением уведомил меня мамин взгляд. – Палтус, жаренный в эстрагоновом масле, с картофелем, гренками и грибным соусом. Я слышала, здесь невероятно вкусно готовят рыбу.

Очередная уловка, чтобы вынудить меня остаться. Однако я садиться за стол не собиралась. Я перебросила пряди каштановых волос через плечо, приняла боевую стойку и уперла руку в бедро. Пусть мама попадет в собственную сеть! Папа заерзал на стуле и одарил коллегу по игре в гольф страдальческим взглядом. Его обычно бледное лицо покрылось красными пятнами.

– Спасибо. И все же на ужин я не останусь.

Мамины глаза едва заметно расширились.

– Не глупи, Рейчел. У тебя на сегодня другие планы?

– Нет.

Слово эхом продолжало звучать в наступившей тишине. Четыре пары глаз уставились на меня.

– Тогда садись наконец за стол, и мы побеседуем о твоем будущем.

Я вздохнула. Неужели она решила играть до конца?

– Меня заманили сюда под предлогом ужина с родителями, которых я не видела четыре недели, поскольку уезжала на практику в Нью-Йорк. Завтра утром я снова улетаю, теперь в Сент-Джон, и при всем уважении к вам не вижу повода беседовать сегодня о моем будущем. Потому что с ним я уже давно твердо определилась.

– Рейчел… – прошипела мама еле слышно.

– Мне действительно очень жаль, что я зря потратила ваше время, – обратилась я к Гамильтонам. – Однако меня зачислили в Нью-Йоркский университет. Занятия начинаются в сентябре. И я уже купила в Нью-Йорке квартиру.

Мама шумно поперхнулась.

– Когда родители приглашали вас на «встречу», – я изобразила в воздухе кавычки, – они знали, что я приняла решение несколько месяцев назад. К сожалению, отменить его невозможно. Не могу утверждать, что я не рассматривала Университет Торонто как вариант, в конце концов это отличное учебное заведение. – Я перевела взгляд на декана Гамильтон. Она одарила меня улыбкой, которую я истолковала как настоятельную просьбу продолжать. Наверняка дама как минимум три раза в месяц участвует в подобных собеседованиях для богатых избалованных студентов, которые замаскированы под ужины, инсценированные их родителями.

– Приношу вам извинения за потерю времени. Надеюсь, вы все же прекрасно проведете вечер. Я слышала, здесь невероятно вкусно готовят рыбу.

Я небрежным кивком головы попрощалась с родителями и уже хотела развернуться, но тут мама вскочила с места – причем так энергично, что из высокой прически выбились пряди. В попытке игнорировать ее я заторопилась к выходу. И все же она меня нагнала. Даже мягкий ковер не смог приглушить агрессивного стука каблуков.

– Рейчел, – прошипела мама, когда мы удалились от столика на достаточное расстояние и гости не могли нас слышать, – немедленно извинись перед мистером и миссис Гамильтон. Это неподходящий способ…

Я неохотно повернулась и решительным голосом перебила ее:

– Как раз это я и сделала. Извинилась за неприятную сцену, которую организовали вы, хотя не обязана нести ответственность за чью-то дурость.

– И что значит – «купила в Нью-Йорке квартиру»? Об этом и речи не было…

– Занятия начинаются в сентябре. Мне нужно где-то жить.

Она открыла рот, чтобы продолжить тираду, но я не дала ей времени на ответ. Развернулась – только волосы взметнулись в воздух – и широким уверенным шагом устремилась прочь из ресторана. Не обратилась в позорное бегство, а гордо покинула поле брани. Потому что ощущала себя как никогда свободной.

Сегодня родители в очередной раз пытались навязать мне свою волю. С меня хватит. Сыта по горло. Больше не позволю им манипулировать собой, внушать чувство вины и в конце концов заставить пойти на уступки. Хватит воплощать в жизнь их мечты взамен своих!

Я вновь обрела чувство собственного достоинства и в последние месяцы сделала огромный шаг вперед.

Теперь обратной дороги нет.

## 2. Блейк


Слепящие прожекторы. Бурное ликование на трибунах. Восторженный рев тысяч глоток.

Я пропускаю все это сквозь себя. Ощущения такие, словно по телу проносится разряд в миллион вольт.

Нервы напряжены до предела. Я готов. Хочется танцевать на месте, чтобы дать выход переполняющей меня энергии; через несколько минут я выйду на поле и смогу выплеснуть ее.

Делаю шаг вперед. Комочки земли, попавшие под подошвы, утопают в коротко подстриженном дерне. Защитный нагрудник давит на плечи. Маска шлема ограничивает поле зрения, и приходится сосредотачиваться только на существенном. Я отфильтровываю шум и вспышки света, ворчание тренера, последние напутствия товарищей по команде, которые, проходя мимо, похлопывают меня по спине.

Трогаю пальцами шершавую кожу мяча – хорошо знакомое ощущение! Мяч выгибается мне навстречу, нашептывает: «Ты и я, сегодня мы совершим невероятное. Твоя последняя игра на этом поле будет незабываемой. Ты войдешь в историю».

Я ухмыляюсь, беру назубник, затем передаю мяч и иду на позицию. Ребята выстраиваются впереди. Я изучаю соперников, представляя, как они сейчас трясутся от страха. Мой крик опережает меня.

– Начали!

Ребята замирают в стартовой позиции.

– По местам!

В воздухе возникает долгожданное напряжение.

– Вперед!

Килограммы мышц устремляются навстречу друг другу, с оглушительным свистом рассекая воздух, – чистая музыка для меня. Я перестаю воспринимать реальность. Время пролетает словно в угаре. Я бегу, подпрыгиваю, ловлю и бросаю мяч, раскрываю весь свой потенциал. Табло показывает счет в нашу пользу, и отрыв продолжает расти. Соперники разочарованно пыхтят, снова и снова пытаясь перехватить меня. Однако я неуловим. Я чувствую ни с чем не соизмеримый подъем.

Я не заметил этого парня. Он устремляется из «мертвой зоны» прямо на меня. Я держу мяч в руке, готовый к броску. Накопленной энергии недостаточно, чтобы защититься. Столкновение отрывает меня от земли. Я пролетаю по воздуху несколько метров и тяжело падаю. Что-то рвется, трещит и ломается. Я ничего не слышу, кроме этих звуков. Они закладывают уши, перекрывая вопли моих ребят и ликующие крики болельщиков команды противника. Острая боль пронзает колено. И я понимаю: это конец.

С криком просыпаюсь и резко подскакиваю на постели. В тишине комнаты дыхание кажется слишком громким. Распахиваю глаза и пялюсь в темноту, освещаемую лишь звездным небом. Очень душно, хотя ночной ветерок колышет шторы. Вытираю вспотевший лоб, прислушиваюсь к своему хриплому дыханию, к бешеному стуку сердца.

Успокойся, чувак. Это всего лишь кошмар. Все тот же самый кошмар. Как и в любую другую ночь. Уже четыре года.

Бросаю взгляд на часы. 03:10.

Со вздохом подтягиваю к себе ноги, упираюсь локтями в колени и зарываюсь лицом в ладони.

– Вот дерьмо…

Хотя на мне лишь узкие трусы-боксеры, я весь вспотел. Отбрасываю одеяло. Взгляд падает на уже не столь рельефные мышцы живота и груди, и мне становится дурно.

Кажется, тело надо мной издевается. Чем больше я за последние годы прилагал усилий, чтобы угробить здоровье и физическую форму, тем больше тело давало мне понять, что оно желает оставаться прежним. Однако какой в этом смысл, если ноги, в которых я нуждаюсь более всего, не функционируют как прежде? Все в прошлом. Тело стало бесполезным, и я ежедневно его проклинаю.

В прострации хватаюсь за бутылку с водой, стоящую у кровати. Ох, лучше бы я этого не делал. На этикетке сверкает логотип команды, играть в которой мне не довелось. Большая желто-синяя буква М, символ моей несбывшейся мечты. Уставилась прямо в лицо, словно насмехается. Где-то в глубине шкафа пылится толстовка с тем же логотипом, а еще глубже, в выдвижном ящике, зарыто письмо из Мичиганского университета с предложением стипендии.

В глазах щиплет. Заставляю себя отпить глоток. Вода теплая и застоявшаяся, и я едва не выплевываю ее обратно.

Снова падаю на подушки и дожидаюсь, пока успокоится дыхание. Однако когда наконец слышу вместо ударов собственного сердца шум близлежащей улицы, когда делаю глубокий вдох и полностью стряхиваю с себя остатки ночного кошмара, не остается ничего, кроме пустоты. Пустоты в той части сердца, которую раньше заполняло самое важное. Прожекторы. Ликование болельщиков. Упругая кожа мяча. Мое тело. Мои успехи. Теперь вместо них лишь зияющая пустота.

Кто я без всего этого?


Когда три часа спустя будильник вырвал меня из сна – к счастью, остаток ночи прошел без кошмаров, – я чувствовал себя как побитый. Впрочем, тут ничего нового не было. После травмы я не мог припомнить ни одной ночи, которую бы проспал спокойно. В больнице, среди гудящей аппаратуры и снующих туда-сюда медсестер, это невозможно. А когда через несколько недель я наконец вновь очутился в своей постели, накатило чувство вины и стыда. К тому же в гипсе было нелегко найти удобную позу для сна. Всякий раз, закрывая глаза, я опять проигрывал в уме тот роковой момент. И я солгу, если буду утверждать, что со временем примирился с недостатком сна. Выражаясь точнее, я бродил по городу как зомби, и так продолжалось несколько лет.

Я с усилием принял вертикальное положение и спустил ноги с кровати. Взгляд упал на длинный шрам на левом колене. Красноватый шрам, вздымавшийся над шоколадной кожей.

Я со вздохом провел рукой по лицу. Найти бы силы поднять себя с кровати…

Впереди маячил очередной день, как две капли воды похожий на другие. Ад, которым я теперь называл свою жизнь, состоял в основном из последовательно повторявшихся событий: встать по сигналу будильника, отработать смену в единственном супермаркете Сент-Эндрюса, затем валяться на диване и смотреть всякую хрень по телику, поспать – или, по крайней мере, попытаться, – а назавтра все сначала. Сумеречное однообразие прерывали лишь крохотные вспышки света – младшие брат и сестра, встречи с друзьями и регулярные тренировки вместе с Джеком. Пусть я никогда не сознавался, насколько они для меня важны.

Кряхтя и охая, я встал, открыл окно как можно шире и впустил в комнату утренний воздух. Я не воспринимал ни щебетание птиц в кронах деревьев, ни сверкающие вдалеке голубые полоски – с четвертого этажа море виднелось буквально за каждой крышей.

Позевывая, я шаркающей походкой вышел из спальни. Кухню можно было найти с закрытыми глазами – оттуда мне навстречу тянулся запах кофе и омлета.

– Доброе утро.

– Доброе утро, Блейк! – хором приветствовали меня младшие дети, десяти и двенадцати лет. Громкие радостные голоса заставили вздрогнуть. В таком возрасте, очевидно, каждое утро бывает убийственно хорошее настроение. И как бы оно меня ни нервировало, я поцеловал брата и сестру в лоб.

Мама, которая как раз передавала Лу тарелку омлета с тостами, подняла брови и изучающе взглянула на меня. Сегодня она повязала голову шелковым платком, под которым выделялись косички, как принято у женщин народности банту.

– Ты умрешь, если накинешь на себя что-нибудь? – спросила она. После пробуждения голос у мамы всегда хриплый, пока она не вольет в себя первый глоток кофе.

– Очень жарко. – Я пожал плечами и, почесав голое пузо, плюхнулся на стул рядом с Лу. – Передай-ка «Фрут Лупс», Дэви.

Младший брат с ухмылкой подтолкнул ко мне пеструю пачку.

Разноцветные колечки с шуршанием посыпались в миску. В ноздри ударил химический запах, и я едва не зажал нос. Несколько лет назад, когда я строго следил за своим питанием и не употреблял никаких сахаров промышленного производства, подобный завтрак был немыслим. Однако миксер для смузи и протеиновых коктейлей давно стоял без дела в углу у плиты и собирал пыль. А мне все чаще хотелось залить «Фрут Лупс» вместо молока текилой. Стоит ли теперь прилагать усилия для поддержки здоровья?

– Доброе утро, папочка! – хором загалдели Лу и Дэви.

– Доброе утро! – Из ванной появился Дэррол, второй муж мамы, в спортивных шортах и длинной футболке. Кожа махагонового оттенка на его выбритом под ноль затылке блестела после душа, босые ноги громко шлепали по керамической плитке. Он поцеловал маму в щечку, взъерошил волосы младшеньким, а меня похлопал по плечу.

Мама влюбленно посмотрела на него.

– Я отметила лучшие объявления. Твой омлет на сковородке. – Она показала жестом сперва на газету, лежащую на кухонном столе, а затем на плиту. Потом ее взгляд упал на настенные часы, и мама, тихонько ругнувшись, поспешно выскочила из кухни.

– Спасибо, золотко! – крикнул Дэррол ей вдогонку.

Я внимательно посмотрел на газету. Она была сложена так, что сверху оказалась страница с объявлениями о продаже недвижимости, по которой мама прошлась розовым маркером. Они с отчимом уже несколько недель подыскивали дом в окрестностях города. И я понимал – рано или поздно они его найдут, а это значит, мне пора наконец искать собственное пристанище. Возможно, родители захотят купить дом всего с тремя спальнями, чтобы намекнуть более определенно – я должен съехать. Могли бы не утруждать себя. Я сам знаю, что стал нежеланным членом семьи.

Я с хрустом уплетал «Фрут Лупс», уставившись в столешницу. Вот маленький скол по краю – тут я в детстве случайно ударил игрушечной фигуркой из «Пауэр рейнджер». Дико хотелось вскочить, перевернуть стол и швырнуть его через всю кухню, глядя, как чашки с мюсли со звоном разбиваются о стену, молоко стекает на пол и все испуганно смотрят на меня… Что угодно, лишь бы покончить с ежедневной рутиной, выместить хоть на чем-то свою боль и злобу. Вместо того я, как всегда, проглотил свой гнев. Опусти голову. Ничего не говори. Сноси все молча. Сколько еще я смогу это выдерживать?

– Поиграешь со мной, Блейк? – Лу склонила головку на мое обнаженное плечо и заглянула в лицо огромными карими глазами. Две торчащие косички – ни дать ни взять чернокожая Пеппи Длинныйчулок. Сестра указывала на обратную сторону коробки с «Фрут Лупс».

– «Найди всех попугаев», – прочел я вслух. – А ты нашла хоть одного?

Она сосредоточенно прищурилась и просияла:

– Вот он!

– Ха! – Я упер руки в боки и вызывающе посмотрел на нее. – Тебе следует поднапрячься. Я уже троих вычислил.

Лу взвизгнула от радости и потянула коробку к себе, чтобы я не мог видеть рисунок со спрятавшимися в джунглях птицами. Уж чем-чем, а честолюбием сестренка не обделена. Как и я в свое время.

Я в шутку попытался отобрать коробку, однако Лу вскочила и перебежала к другому краю стола. Я ухмыльнулся в чашку с мюсли. Сестра громко подсчитывала всех найденных попугаев.

Вернулась мама. Она успела переодеться на работу – белые брюки, светло-голубой пиджак и удобные кроссовки. Остановилась перед зеркалом в прихожей, торопливо провела кисточкой по ресницам, нанося тушь. Промчалась через кухню, достала ланч-бокс с обедом из холодильника.

– Дорогие, я ушла! Люблю вас!

Поцеловала в макушку Дэррола, потом младших и, наконец, меня – хоть я и старался увернуться, поскольку давно перерос подобные нежности. Но никогда не сознаюсь, что эти короткие мгновения с семьей – светлые пятна в моей никчемной жизни.

– Передавай привет Элли! – крикнул я маме вдогонку. Сегодня она трудится в больнице.

– Непременно, золотко. Успешной работы!

Я бы заржал в ответ, если бы не опасался схлопотать за это подзатыльник. Слишком высокопарное определение для того, чем я занимаюсь. Три раза в неделю протирать полки в супермаркете у Джоуи и помогать на кассе – вот и вся «работа».

– Ах да, Блейк! – Мама снова просунула голову в дверь кухни. – Вчера мне звонил Девон. Не смог связаться с тобой по мобильному. У него в октябре свадьба! Кажется, хочет поболтать насчет мальчишника. Перезвони ему.

– Хм-м…

Я едва удержался, чтобы не закатить глаза. Легче выдержать двухчасовую кардиотренировку, чем перезванивать двоюродному брату, успешному инвестору. Устроил мне подлянку, решил пригласить на мальчишник. И к сожалению, отвертеться не получится.

Дэррол, держа в руке тарелку с омлетом, прислонился к буфету и указал подбородком в сторону окна.

– Как себя чувствует твое колено?

Я догадался, что он имеет в виду не общее состояние ноги – она пока в относительном порядке, – а сгустившиеся вдалеке тучи. После травмы я стал реагировать на погоду, так что всякие перемены уже за несколько дней отзывались неприятной тянущей болью в колене.

Я мотнул головой, внезапно ощутив себя голым. В боксерах длинный шрам на ноге был слишком заметен.

– Буря должна пройти мимо. Последнее время ничего не болит.

Дэррол рассеянно кивнул и одарил меня своей теплой фирменной улыбкой – мама говорила, она может исцелить что угодно. И хотя в этом я сомневался, однако тоже улыбнулся в ответ, слегка скривившись. У нас с Дэрролом хорошие отношения, и в свое время, после развода родителей, проблем с отчимом не возникло. Тем не менее присутствие Дэррола регулярно напоминало, как долго я не общался с родным отцом, живущим на другом конце страны.

– Не беспокойся за меня, тренер.

Все мои друзья ласково называли Дэррола «тренером», поскольку он работал в нашей школе учителем физкультуры и тренировал футбольную команду. А вот я уже давно к нему так не обращался. Ведь с карьерой покончено, и моим тренером он никогда не станет. Сейчас его улыбка засияла еще ярче, и я ощутил легкий укор совести.

Я прекрасно понимал, что за последние годы оттолкнул от себя многих людей, что заполз в раковину и своей грубостью ранил тех, кого любил больше всего. И ничего не мог поделать. Боль и разочарование засели в душе слишком глубоко.

Я прикончил одним глотком окрашенное в цвета хлопьев молоко и встал. Нужно уйти как можно скорее, чтобы избежать вновь обретенной близости между мной и Дэрролом. Она утешала и в то же время напоминала обо всем, что я потерял.

Второпях я едва не врезался в Лу – сестренка гордо объявила, что отыскала всех попугаев. Я ее почти не слушал. Опять зациклился на своем, погрузился в густой туман, который все окрашивал в серый, приглушал цвета и звуки, так что моя жизнь казалась черно-белым фильмом. Пусть так. Зато меня нельзя снова ранить.

– Все наладится! – крикнул Дэррол мне вдогонку.

Если бы люди дарили мне по доллару всякий раз, когда говорили эту фразу, я уже был бы миллионером! Сейчас я не обернулся – ничего не видел и не слышал кроме вязкого тумана, который, к счастью, поглотил и мою с новой силой нахлынувшую тоску.

Немногим позже я вышел из душа и глубоко вздохнул. Впереди маячил очередной бессмысленный день.


Смена закончилась. Я подошел к своему шкафчику в комнате отдыха для персонала и едва успел открыть его, как завибрировал телефон. Пришлось залезть в спортивную сумку и порыться в ней, чтобы отыскать мобильник. На экране высветилось имя лучшего друга; я взглянул на часы и поморщился. Затем нажал кнопку ответа.

– Привет, Джек. Что случилось?

– Привет! – Голос Джека звучал будто издалека; на заднем фоне что-то скрипело и щелкало. Наверное, друг сейчас на острове Министерс, куда можно попасть только во время отлива. Он жил там в блочном домике. – Ты меня слышишь?

Он явно был взволнован и слегка запыхался.

– Связь так себе, но разобрать можно.

– Не знаю, помнишь ли ты… Сегодня в Сент-Джон прилетает Рейчел, лучшая подруга Марли. Я планировал проводить Марли в аэропорт, но тут… – На линии опять что-то затрещало. – Дерево повалило ветром… прямо на дорогу в Ковенховен… Проезд закрыт. Мне придется оттащить ствол с помощью пикапа… займет несколько часов.

– Пострадавшие есть?

– Нет. К счастью, все произошло до начала отлива. На дороге никого не было.

– Уф. Повезло.

– Да. Так вот, я хотел спросить: не мог бы ты съездить с Марли в аэропорт вместо меня? Уилл на работе, Фиона тоже, и я подумал… Ведь твоя смена как раз закончилась?

Ну конечно, он спросил сперва у других, а меня приберег напоследок, как крайний вариант. Но хотя слова Джека меня задели, я не держал на него обиду. Потому что в последние месяцы действительно надежностью не отличался.

– Договорились, дружище, – ответил я с наигранной беспечностью. – Я съезжу с Марли. Никаких проблем.

Джек выдохнул с облегчением.

– Спасибо, Блейк, ты реально спас мою задницу. Не хотелось отпускать Марли одну. Она ни разу не была в Сент-Джоне и не ориентируется на местности.

– Не оправдывайся, все равно ни одной идеи получше у меня не было.

Джек проигнорировал мой сарказм.

– Я скажу Марли, что ты согласен. Она подъедет к твоему дому через полчасика. Хорошо?

– Нормалек.

– И еще, Блейк…

– Ну?

Джек помедлил. Я отчетливо представлял, как он смущенно чешет в затылке.

– Ты ведь сегодня не употреблял? Или?..

Я замер на месте. Щеки обожгло жаром. От стыда или от злости, сам не понял.

– Что за вопрос? Конечно, нет. Иначе меня бы с работы выгнали.

Джек молчал так долго, что я проверил телефон – не оборвалась ли связь.

– Окей, друг. Спасибо, что быстро согласился, – сказал он наконец и дал отбой.

Я поморщился и еще некоторое время смотрел на экран. Внутри бурлил коктейль из опасных чувств. Злость, возмущение, стыд, разочарование. Дыхание участилось. Я стиснул телефон так, что корпус хрустнул. С недовольством положил трубку в карман. На глаза попалась баночка, завалявшаяся в сумке. Энергетик, чистая химия. Раньше я бы к подобному пойлу и не притронулся, зато сейчас самое то.

Одним движением открыл банку и сделал большой глоток. Приторно сладкий вкус распространился во рту, и я закашлялся. Затем прикончил напиток одним махом и зажевал найденной на столе шоколадной карамелькой.

Вытер липкие губы. Злость испарилась – ее заменил туман, который словно обложил меня ватой, притупил все чувства. Я со вздохом застегнул молнию на сумке, запер шкафчик и поспешно покинул комнату.

## 3. Рейчел


Я откинулась на спинку сиденья, отпила глоток томатного сока и посмотрела в крошечный иллюминатор. Самолет заходил на посадку в Сент-Джоне. Внизу простиралась сплошная зелень. Насколько хватало глаз, тянулись холмы, поросшие густым лесом и местами прорезанные улицами с редкими домами. Среди ландшафта сверкающей лентой извивалась речка. Взлетно-посадочная полоса вела практически в никуда. Складывалось впечатление, что из-за деревьев выскочит лось или медведь гризли.

Я подобрала ноги и обхватила руками колени. Ремень врезался в живот; пришлось его немного ослабить. В дорогу я надела удобные кожаные легинсы и удлиненный серебристо-серый пуловер крупной вязки, а под него черный топ. Серебристые босоножки заменила на теплые носки – в самолетах я быстро начинаю зябнуть.

Полет в Сент-Джон стал настоящим приключением. Вместо того чтобы наслаждаться кожаными сиденьями в салоне первого класса, как на рейсе из Нью-Йорка в Торонто, пришлось загрузиться в дребезжащую колымагу вместе с парой десятков других пассажиров. К тому же прямых рейсов в этот крошечный аэропорт на востоке страны не имелось, и я летела через Оттаву, где и пересела в маленький самолет.

Едва я успела передать пробегавшей мимо стюардессе пустой пластиковый стаканчик, как самолет затрясся и начал подпрыгивать, чуть не ударив меня головой о низкий потолок. Спустя еще несколько прыжков мы благополучно приземлились. Теперь самолетик катился по взлетно-посадочной полосе, с обеих сторон окаймленной сочной зеленью. У меня внутри все зашлось от восторга – будто взорвали хлопушку с конфетти. Казалось, я попала на съемки документального фильма о природе или в начало приключенческой картины. Мне еще не доводилось бывать настолько далеко от цивилизации. В определенном смысле это как раз то, что требуется после скандала с родителями.

Немногочисленных пассажиров провели в крошечное здание аэропорта. Мне еще не случалось настолько быстро высмотреть свой багаж, поскольку лента имелась всего одна. Я с усилием стащила с нее чемодан, проклиная себя за то, что так нагрузилась. Однако я все-таки приехала сюда на целый месяц, до сентября, когда начнутся занятия. Женщине много чего нужно для выживания. Я, к примеру, не могу выжить без любимых щипцов для завивки, множества пар обуви, помады и блеска для губ различных оттенков и всех своих модных шмоток.

Бормоча про себя ругательства, я поволокла монстра в направлении двойных дверей – к счастью, они открывались автоматически.

Подняв глаза, я сразу разглядела в зоне ожидания Марли. Ее трудно не заметить! Черные локоны подруги летали туда-сюда; она взволнованно подпрыгивала на месте и размахивала над головой табличкой с огромной надписью разноцветными буквами: «Добро пожаловать в Сент-Эндрюс, Рейчел!»

Мои губы тут же растянулись в широкой улыбке. Я бросила чемодан, позволив ему со стуком упасть на пол, и рванула навстречу подруге. Мы с визгом обнялись и, смеясь, начали подпрыгивать на месте.

По нашим ощущениям, так прошло несколько минут. Наконец Марли отлепилась от меня и пристально рассмотрела. Я уперла руки в боки и покружилась, словно на подиуме.

– Ну, как я тебе?

Она ухмыльнулась, продемонстрировав резкий контраст белых зубов и золотисто-коричневой кожи.

– Ты явно выглядишь здесь немножечко не к месту. – Она жестом показала на других пассажиров, толпящихся в дверях. В основном это были люди среднего возраста во фланелевых рубашках и практичной дорожной одежде, которых встречали семьи.

– Фу. Будь это не так, я бы всерьез забеспокоилась.

Я подмигнула Марли, и она взяла меня под руку.

– Ты наконец приехала! – Подруга детства сияла от радости; ее темные глаза превратились в щелочки. – Не могу поверить! Когда мы виделись в последний раз?

Я задумчиво пожевала губу.

– Хм-м… Кажется, перед тем, как я сорвалась в Нью-Йорк, а ты – в свое путешествие. В конце мая?

Марли в ужасе наморщила лоб.

– Как давно это было!

– Однозначно. Хотя все не так страшно, потому что мы созванивались не реже трех раз в неделю.

Она потянула меня к выходу, но я обернулась.

– Подожди, только чемодан возьму.

– Как я могла поверить, что ты приехала с одной дамской сумочкой? – засмеялась Марли.

Я с наигранным испугом схватилась за грудь.

– Это немыслимо!

Подхватив чемодан, я нагнала подругу по пути к выходу.

– Рассказывай, как все прошло вчера! – озабоченно велела Марли. Она знала, что большинство моих встреч с родителями протекали в лучшем случае прохладно, а в худшем – приводили к разрушительным последствиям.

Я закатила глаза.

– Ты не поверишь! Такой цирк устроили!

Во взгляде Марли читались одновременно напряженное ожидание и ужас.

– Хуже, чем в тот раз, когда они запретили тебе пойти на концерт Билли Айлиш и мне пришлось вызволять тебя из квартиры через черный ход?

– Кажется, тогда меня подвергли самому продолжительному домашнему аресту, – хмыкнула я. – Однако вчерашняя встреча… это просто пипец.

Глаза Марли расширились.

– Не тяни, выкладывай!

Я с досадой сглотнула комок. Вчерашний вечер приготовил мне еще один неприятный сюрприз. Да и вообще произошедшее ударило по мне сильнее, чем я думала. Сильнее, чем я воспринимала это до того, как Марли задала вопрос. Однако я никогда открыто не признаюсь. Мой девиз – встать, поправить корону и идти дальше.

– Мне перекрыли денежный кран, – произнесла я тише, чем обычно. Практически выдохнула.

Марли остановилась так внезапно, что пожилая пара, идущая следом, едва в нас не врезалась. Марли с извинениями потянула меня в уголок, где имелось несколько сидений.

– Повтори-ка!

Я вздохнула. Подруга, конечно, раздует масштабы случившегося, в то время как мне хотелось о нем забыть.

– Вчера меня пригласили в крутой ресторан, чтобы познакомить с деканом юридического факультета университета Торонто. А я и не подозревала… Поставили перед свершившимся фактом.

Марли в замешательстве сдвинула брови.

– Но ведь в сентябре начинается семестр в Нью-Йоркском универе!

– Именно! Кто бы мог ожидать, что они еще раз попытаются вынудить меня остаться дома?

Уголки губ Марли дрогнули.

– Кто бы мог ожидать? – Она с сомнением посмотрела на меня.

Я вскинула руки в воздух. Браслеты на запястьях звякнули.

– Окей, окей, мы же говорим о родителях… Я должна была предвидеть.

– И как ты отреагировала? – спросила подруга со вселенской скорбью в голосе.

– С ледяным спокойствием. Жаль, ты меня не видела! Я извинилась перед деканом и ее мужем за то, что родители напрасно потратили их время.

– Гениально! – рассмеялась Марли.

– Затем объяснила, что ни при каких обстоятельствах не буду учиться в Торонто, потому что меня зачислили в Нью-Йоркский университет и я в любом случае туда перееду, так как уже купила себе квартиру. А потом просто ушла. Представь себе эту картину, Марли! Я развернулась и гордо ушла, прямо как Саманта Джонс[1]. Наверное, вдобавок стоило перед тем выплеснуть маме в лицо какой-нибудь напиток.

Марли таращилась на меня с открытым ртом.

– Довольно дерзко, понимаю. Своего рода спонтанная реакция. Я так на них разозлилась, и…

– Ты купила что? – пронзительным голосом выкрикнула подруга.

Секунду я пялилась на нее озадаченно. Та же реакция, что и у моей матери. Я не удержалась и прыснула.

– Ты восприняла новость в точности как моя мама! И выражение лица соответствующее!

Марли скрестила руки перед грудью.

– Рейчел Монтгомери, ты купила себе квартиру – и мне ни словечка?

Я пожала плечами.

– Новость совсем свежая. Я подписала договор в последний день перед вылетом из Нью-Йорка, то есть позавчера. До того рассмотрела несколько вариантов в Манхэттене, и наконец подвернулся подходящий. И я сразу за него уцепилась. Такая квартира, Марли, просто дух захватывает! Потом покажу тебе фото.

Марли оживилась, однако ее руки остались в прежнем положении.

– Как я полагаю, твоим родителям это совсем не понравилось?

– Решительно не понравилось. – Я самодовольно засмеялась, понимая, что несколько перегнула палку, так как уж очень довольной себя не чувствовала. – К счастью, я поступила дальновидно: сообразила купить квартиру, а не арендовать. Потому что после вчерашнего родители сообщили, что окончательно перекрывают мне денежный кран. Уведомили по СМС. Я переночевала в отеле – не хотела идти домой, выслушивать еще больше упреков.

– Ох, Рейч… – Марли крепко обняла меня. Я уткнулась лицом в ее мягкие черные локоны и вдохнула знакомый запах. Горло предательски сжалось. Я заморгала, стараясь снова обрести контроль над телом. Черт возьми! Я не плачу. Никогда. Сейчас поправлю корону и…

Я сделала несколько глубоких вдохов. Снова собрала себя по частям и как ни в чем не бывало повела плечами.

– Да, меня вышвырнули на улицу. Ладно, хотя бы крыша над головой есть.

Шею защекотало от дыхания Марли. Подруга захихикала:

– Рейч, ты никогда не останешься на улице. В любое время приезжай ко мне. В крайнем случае тебя приютят мои бабушка с дедушкой в Торонто.

– Ну, это мне не понадобится, – весело прощебетала я. На тон веселее, чем хотелось. – В конце концов, я теперь гордая владелица недвижимости.

Марли отстранилась и, подняв глаза, посмотрела мне в лицо. Я выше нее ростом, когда ношу самые высокие каблуки.

– А как же содержание квартиры? Плата за обучение? А еще расходы на еду, питье и все остальное?

– Буду искать работу. Не могу сказать, что я внезапно осталась без гроша. До той суммы, которая сейчас лежит у меня на счету, родители не доберутся. Они заморозили мне лишь доступ к трастовому фонду.

– И за летнюю практику в адвокатской конторе тебе тоже заплатили, верно?

Я кивнула.

– Не переживай за меня.

Подруга рассмеялась, однако выглядела убежденной лишь отчасти.

– Насколько мне известно, в последние годы ты привыкла жить на широкую ногу.

– Да, придется немного поужаться. Хорошо, что я буквально в последнюю неделю сделала огромный запас печенья «Орео».

Пыталась отшутиться и сразу попала в десятку. Марли расхохоталась и вновь стиснула мне плечо.

– Потрясающие новости, Рейч. Это нужно переварить.

– А мне тем более!

Я взяла подругу под руку, и мы направились к дверям.

Выйдя из кондиционированного вестибюля на улицу, я чуть не задохнулась. Очень тепло, почти жарко! Однако здесь совсем другая жара, не та, что в Торонто или Нью-Йорке. Когда тебя не окружают асфальт и небоскребы, зной вполне переносим. Я сняла через голову шерстяной пуловер. Волосы затрещали от статики и наверняка теперь торчат в разные стороны. Легкий бриз забрался под топ; цепочки и кулоны тихонько звякнули. Я дышала глубоко, наслаждаясь свежим воздухом и тишиной. Даже вблизи аэропорта не наблюдалось трафика и шума со стройплощадок. Водители не сигналили нетерпеливо и не осыпали друг друга ругательствами из открытых окон. Вот она, та самая идиллия, о которой столько говорят люди.

– Тебе помочь с чемоданом? – спросила Марли. – Машина там. – Она махнула рукой парню, который стоял, прислонившись к ее древнему дедушкину «Шевроле».

– Ах, брось. – Я зашагала вперед, таща багаж за собой. Каблуки громко стучали по тротуару. – Не хочу, чтобы мой монстр сразу же обратил в бегство твоего Джека. Не забывай: я самостоятельная женщина.

Марли закатила глаза.

– Не помню, сколько раз я тебе это говорила: нет ничего страшного, если ты позволишь себе помочь. Всем нам время от времени требуется поддержка.

– Чепуха. Мне не требуется. – Я пнула подругу в бок и хотела еще что-нибудь выдать, однако тут мой взгляд упал на заторопившегося к нам молодого мужчину. Я замерла на месте. На нем были джинсы с низкой посадкой и облегающая серая футболка, идеально демонстрировавшая мышцы груди и плеч. Парень широко и лучисто улыбался, его шоколадная кожа блестела на солнце. Не припомню, чтобы я ранее встречала такие красивые губы…

– Это Джек? – невольно вырвалось у меня. – Ты не упоминала, что он такой сексуальный!

Марли озадаченно посмотрела на меня, а затем на парня. Или, точнее сказать, на «влажную мечту» любой девушки, которую интересуют мужчины.

– Нет, это не Джек. – Голос Марли вывел меня из оцепенения. – Это Блейк. У Джека на острове авария, и он приехать не смог. Блейк любезно согласился выручить друга.

Я сглотнула, не показав своего смущения. И проигнорировала жар, приливший к щекам, когда вышеупомянутая «влажная мечта» остановилась перед нами.

– Привет, я Блейк, – произнес парень низким хрипловатым голосом. И лето в Сент-Эндрюсе внезапно заиграло новыми красками.

## 4. Блейк


Я заглянул в глаза, похожие на жидкий янтарь, и внезапно понял, что позабыл, как связать два слова.

Это и есть Рейчел, подруга Марли? А мне никто не сказал, что она так сексуальна…

Я резко остановился и смущенно пригладил короткий ежик волос.

Держи себя в руках!

Мой мозг по-прежнему был в отключенном состоянии. Неужели тут виноваты ее длинные каштановые волосы, в которых проглядывали неброские колорированные прядки, или сочные, чуть приоткрытые губы, или то, что она пялится на меня, словно хочет раздеть взглядом прямо здесь и сейчас? А может, все сразу?

Если ты не облажаешься при знакомстве, то после сможешь урвать свое и немножко поразвлечься.

Я припомнил, что Рейчел проведет здесь целый месяц. Развлечься как следует, мысленно поправил я себя.

Наконец, вновь обретя самообладание, я нацепил на себя улыбку, которую обычно приберегал для спальни.

– Привет. Я Блейк.

– Рейчел. – Она протянула мне руку с наманикюренными пальчиками, на которых сверкало множество тонких золотых колец. Я пожал ее, не прерывая зрительного контакта.

Рейчел наклонилась ко мне так близко, что я ощутил свежий аромат жасмина и цитрусовых. Мы на миг замерли – ее рука в моей, – глядя друг другу в глаза и дыша одним воздухом. Я по-прежнему не находил слов. Как завороженный…

– А что, в Сент-Эндрюсе все мужчины такие, как ты? – проникновенным шепотом спросила Рейчел. В уголках ее губ играла сексуальная улыбка.

Мое сердце застучало как барабан, грозя выломать ребра. Я ухмыльнулся еще шире, уверенный в победе.

– Как тебе сказать… Скорее я выставочный экземпляр.

Глаза Рейчел вспыхнули – дерзко и вызывающе. Мы словно отгородились от остального мира. Только я и она, ее глаза, ее губы, ее запах. Да, у меня определенно будет хороший месяц.

– Почему меня никто не предупредил? – Ее улыбка стала еще более широкой и многообещающей. В мыслях я уже рассматривал девушку как свою добычу. Обычный день стремительно превращался в чертовски удачный.

Я насладился моментом, прежде чем вколоть девушке смертельную дозу своего неотразимого обаяния.

– А почему никто не предупредил, что сегодня мне предстоит встречать в аэропорту ангела?

Рейчел заморгала. Прямое попадание! Эта фраза всегда срабатывает!

– Можно помочь тебе с чемоданом, крошка? – с победной улыбкой добавил я.

В тот же миг лицо Рейчел помрачнело, а меж бровей залегла вертикальная складка.

## 5. Рейчел


– А почему никто не предупредил, что сегодня мне предстоит встречать в аэропорту ангела?

Вопрос резко оторвал меня от созерцания ямочек на щеках Блейка. Я озадаченно захлопала глазами.

Неужели этот парень действительно отпустил самую пошлую пикаперскую фразочку всех времен? А ведь между нами успела зародиться невероятная химия! В воображении я уже видела нас в постели, потных и задыхающихся. Кожа Блейка соприкасается с моей, его руки в моих волосах, между моих ног… А он будто вылил мне на голову ведро ледяной воды. Голос, низкий и хрипловатый, затрагивал во мне какую-то струну, а вот слова резко с ним контрастировали.

Я собралась открыть рот, чтобы выдать достойный ответ, однако Блейк добавил:

– Можно помочь тебе с чемоданом, крошка?

Что?! Он добил меня окончательно! В своем воображении я больше не видела, как мы кувыркаемся на простынях; напротив, представляла, как отвешиваю ему звонкую пощечину. Чего я не выношу в людях, так это притворства. Господи, речи низкопробного кобеля… Самое жуткое лицемерие, которое мне доводилось слышать. Не говоря уж о том, что он строит из себя мачо и решил, будто я без него с чемоданом не справлюсь!

Жаль. Хотя я и не отдавала предпочтение определенному типу людей, Блейк излучал именно ту природную, магическую ауру, которую я находила сексуальной. А эти ямочки…

Однако теперь я не стану его окучивать просто из принципа, не дам получить удовлетворение. Неужели подобная фразочка однажды подействовала хоть на одну женщину? Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он поверил, будто его неуклюжая попытка флирта со мной имела успех. Не позволю – ради всех женщин мира!

– Ах, как оригинально! – ответила я. – Не мог ничего получше придумать?

Блейк растерянно уставился на меня. Затем на его лицо вернулась самоуверенная ухмылка.

– Все что хочешь, принцесса. Только намекни.

Я фыркнула.

– А домашние заготовки кончились? Как насчет: «Ты не ушиблась, когда падала с неба?» Или: «Теперь я знаю причину глобального потепления – это ты!»

Ухмылка на его губах застыла. Я постаралась не пялиться на ямочку на щеке. На его темно-карие глаза. Густые ресницы. Полные губы.

Должно быть, Марли уловила мой язвительный тон, потому что она откашлялась и произнесла:

– Ну вот вы и представились друг другу. Отметим пункт в списке галочкой. Блейк любит откалывать всякие двусмысленные шуточки, а Рейчел обожает едкий сарказм. Познакомились, а теперь пора ехать.

Подруга незаметно от нас взялась за мой чемодан и уже собиралась поднять его и погрузить в багажник. Блейк на секунду задержал на мне взгляд, затем повернулся к Марли.

– Позволь мне.

Ну конечно… разве можно, чтобы женщина одна тягала грузы? Стыд! Скандал! А Марли тем временем уже уместила гигантский чемодан в ограниченном пространстве. Без помощи мужчины.

– Спасибо, Марли, – сказала я ей, демонстративно покосившись на Блейка. Затем прошагала к машине мимо него, не прерывая зрительного контакта. Блейку нравилось то, что он видел, это очевидно. И я не могла себе лгать – меня тоже влекло к нему физически. Однако он об этом не узнает.

# Примечания

1

Героиня сериала «Секс в большом городе». (Здесь и далее прим. перев.)