Наталья Андреева
Восемь мстительных богов

© Н. Андреева, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Каждый мужчина по складу характера похож на кого-нибудь из греческих богов. От этого зависят его судьба и карьера, выбор женщины и отношения с окружающим миром. Из Диониса не вырастишь солдата, а из Ареса не слепишь модельера. Посейдон не станет карьеристом, Гефест – правителем. Зевсу не быть слугой. Определить тип мужчины легко через его поступки. Но бывает, что боги себе изменяют. И молния, пущенная Зевсом, летит в него самого.

Автор

«Доделай меня сам».

Полина Петровская-Антонова озадаченно взяла в руки огурец. На столе перед ней лежала открытая коробка с заказом: готовая еда на неделю. Как было написано на коробке, только свежие продукты, без ГМО и прочей вредной гадости. Здоровая пища домашнего приготовления. А как же тогда майонез?!

Разве что, как предлагала фирма, порезать овощи самой и обойтись без лишних калорий. Беда в том, что ногти Полины были не предназначены для такой работы. Вообще для любой. Как и руки. В одной Полина и держала огурец. Ногти были длинные, лунки безупречной формы, маникюр Полина сделала вчера. Огурец?! Порезать?!

– Это что еще за дрянь? – поморщился муж, выйдя из кабинета, где занимался делами строительной фирмы, акции которой, между прочим, принадлежали Полине. Илья же был наемным работником, хоть и гендиректором.

– Вот… принесли…

– Тебе не нравится, как готовит наша домработница?

– Ему не нравится. – Полина кивнула на коробку. – Он считает, что я питаюсь неправильно. Моя последняя фотка в блоге ему не понравилась. И вот… Боже! Как это трогательно!

Полина с умилением посмотрела на коробку. Все продукты были аккуратно упакованы в пластиковые контейнеры и даже подписаны. К примеру, понедельник. Полина хоть и не проголодалась, но на аппетитную, модного пудрового цвета индейку посмотрела благосклонно. Красавица улыбнулась, и ее душа наполнилась гордостью. Далеко не каждая женщина может похвастаться таким вниманием.

– Что это? – Антонов отобрал у жены огурец и зло сказал: – Я его сам доделаю, этого придурка!

– Илья, не смей! У каждой актрисы есть фанаты!

– Фанаты, но не маньяки, которые ее преследуют!

– Герман меня не преследует!

– Это пока! Но он уже узнал твой домашний адрес! Дальше что? Прикажешь ждать самого Германа? Любовь с доставкой на дом?

– Он не посмеет!

– Он уже посмел. – Антонов жестко взял жену за локоть. – Идем-ка…

– Куда? – пискнула Полина.

– В спальню. Ты моя жена, это понятно?

– Ревнуешь?! – Полина улыбнулась, теперь уже как сытая кошка, осушившая блюдечко со сливками. Один мужчина прислал ей недельный запас еды, заботясь о ее здоровье. Другой заявил право собственника и хочет немедленно доказать свою любовь делом.

Илья уже не молод, это его второй брак. Понятно, что он ревнует к более молодому сопернику. А потому что Герман душка. Ухаживает красиво. А главное, не банально. Огурец не считается. Если бы Герман знал детали заказа, сам бы его порезал перед тем, как прислать Полине. Потому что он ее раб. Как уже не раз писал на стене в блоге у Полины Петровской. Пардон, с недавних пор Петровской-Антоновой.

«А не поспешила ли я с замужеством?» – подумала Полина, наблюдая, как гендиректор их семейного бизнеса с недовольным лицом возится с застежкой бюстгальтера. Надо было сказать: «Спереди, Антонов».

Но Полина молчала. И виной тому был только что доставленный заказ. Ах, как же это льстит женщине! Такая забота и беззаветное поклонение! Прямо как у этого… как там его? Гоголя? Который про браслет написал. Гранатовый, кажется. Спектакль недавно ставили. Вот это любовь-любовь! Только автора Полина позабыла. Фамилия такая знакомая. Чехов? Достоевский? Надо у Алки спросить, она умная. Заодно позлить ее: видишь, как меня любят?

Антонов наконец разобрался с бюстгальтером и приступил к трусикам. К разочарованию Полины, никаких хитростей с этой деталью ее одежды не наблюдалось. А жаль. К супружеским обязанностям Полина относилась прохладно. Она уступала и позволяла. Илья пылал и восторгался, что может прикасаться к этому совершенному телу, в котором нет ни одного изъяна. О, как долго он этого ждал!

«Алка обзавидуется», – подумала Полина, закрывая глаза и стараясь думать о чем-нибудь приятном. Например, о том, что ее муж богатый и на Новый год они полетят на Мальдивы. А Алкин МЧ – мент. Значит, не выездной. А потому что мужа надо выбирать правильно.

Беда надвигалась с неумолимостью курьерского поезда, который миновал уже добрую половину маршрута и рвался к финишу. Звонок в дверь оказался набатом. Полина подумала было, что это снова курьер. И очередной приятный сюрприз.

Это и в самом деле был сюрприз. Но увы! На этот раз все оказалось гораздо серьезнее, чем «доделай меня сам».

…Телефонного звонка в этот поздний час Алла не ждала, тем более от сестры. Они с раннего детства были непримиримыми соперницами. Глупость красавицы Полины ее младшую, студентку физтеха, просто бесила. Так же как и выбор мужа. Продалась за бабки разведенному сорокалетнему мужику, старший сын которого ровесник мачехи! В одном классе учились! Какая уж тут любовь?! Хотя Полина эгоистка в абсолюте, она никого кроме себя любить не может.

Избалованный ребенок, для нее и брак – игрушка.

Семьями они не дружили, видеться старались как можно реже. И вдруг звонок! Вечером! Стемнело уже! И давно! Вон Снегин пузыри пускает! Так и заснул, бедолага, с гаджетом в руке. Умаялся.

Потом Алла подумала: «А если с мамой что-то? Или с бабушкой?» Хотя Полине они позвонили бы последней. Разве что Антонову. Он ведь гендиректор.

«Что-то на фирме», – заволновалась Алла, отвечая на звонок.

Сначала Полина просто рыдала. Потом в телефоне раздалось:

– Это ужасно! Какое горе, боже мой!

Сестра была актрисой, и Алла почувствовала, как волной накатывает раздражение. Опять этот пафос. Сплошная театральность.

– Что случилось? – со вздохом спросила она. – Ноготь сломала?

– Как ты можешь?! У меня беда!

– Короче.

– Где твой Снегин?

– Здесь. – Алла покосилась на сладко сопящего носом МЧ. – Спит.

– Так разбуди его! Мне срочно нужна ваша помощь! Точнее, его!

– Ты можешь внятно, в двух словах объяснить, что у тебя стряслось, дура? – не выдержала Алла.

– Антонова могут посадить, – уныло сказала Полина, проигнорировав «дуру».

– Так. Приплыли. А за что?

– За драку. То есть за выбитый зуб, но боюсь, там кое-что гораздо серьезнее. Короче, приезжайте. Или мы к вам? Я забыла, где ты живешь, – пожаловалась Полина.

– Хорошо, что у мамы две дочери и одна из них я, – тяжело вздохнула Алла. – Уверена, что в драке виновата ты.

– А при чем здесь я?! – Полина опять зарыдала. – Я же не знала!

– Все. Хватит. Жди.

И Алла принялась расталкивать Снегина:

– Женя, вставай!

– А? Что? – Снегин зевнул и, не открывая глаз, подтянул к себе гаджет.

– Ну, Женька! Снегин! Живо поднимайся!

– Да что случилось-то? – Он наконец проснулся, и его взгляд упал на темное окно. – Блин, ведь ночь!

– На Антонова уголовку завели. Или могут завести. Я толком не разобрала. Полина плачет. От нее и в нормальном-то состоянии разумных объяснений не дождешься, а тут стресс! Мужа могут посадить! Ты Полину знаешь: это большой ребенок. Антонов ей папа, муж и спонсор в одном флаконе.

– Вот уж от кого не ожидал… Семейка у вас проблемная, конечно, но я-то думал, Лео во что-нибудь вляпается. Все к тому шло. А тут Антонов! Как его угораздило?

– Не знаю пока. Полина говорит: драка. Ты мент, поэтому с этим – к тебе.

– Но я сам по себе мент, – огрызнулся Снегин. – И не вытаскиваю из задницы рандомных родственников. Я Антонова в свояки не выбирал. Или кем он там мне приходится? В нагрузку дали. К твоей старшей.

Говоря все это, Снегин шарил взглядом по комнате: а где штаны? Все одно ехать придется. «Земля», где все это случилось, не его, но квалифицированный юридический совет капитан полиции Снегин дать может. Не он, так его отец, следователь с огромным стажем.

Антоновы жили в одной из башен Москва-Сити, и Снегин мгновенно напрягся. Тут же охраны полно и повсюду камеры! Не говоря уже о публике! Маргиналов днем с огнем не сыщешь. Бедные тут не живут. Кого это Антонов умудрился поколотить?

– Полиция. – Снегин сунул под нос охраннику свое удостоверение.

– Уже? – удивился тот.

– Что значит – уже? – строго спросил Снегин.

– Так парень-то надеялся миром порешить. Кто ж вам стукнул?

– Выбитый зуб? Миром? – съехидничал капитан. – Статья сто двенадцать УК. Часть первая: очнулся – гипс.

– Так ведь любовь! Он весь в кровище от Антоновых спустился, бедолага. Никогда не видел столько крови.

– Разберемся. – И Снегин шагнул через турникет к лифтам высотки.

Алла следом.

– А вы гражданочка…

– Сестра, – отрезала она. – На меня есть постоянный пропуск. А вообще, я тут жила!

– Так я новенький, – смутился охранник.

– Сразу видно: разговорчивый больно, – буркнул Снегин.

Дверь в апартаменты Антоновых была приоткрыта. Опытный взгляд капитана тут же выхватил из картины мира кровавые следы на полу перед этой дверью. Его помыли, но неумело. Уж не Полина ли? Ночь на дворе, обслуга небоскреба разошлась по домам. Неужто звезда пленительного счастья да своими собственными ручками? А как же маникюр?

– Алла! – Петровская-Антонова кинулась младшей сестре на шею.

Та оторопела:

– Спокойнее. Я все еще я. А где зуб? – Алла отстранилась и огляделась.

– Его забрали, – всхлипнула Полина.

– Надеюсь, не зубная фея?

– Герман.

– Герман – это…

– Мой фанат. Которого Илья…

– Втащил я ему, – раздался мрачный голос Антонова. Как из загробного мира.

Гендиректор семейного бизнеса Петровских вышел встречать гостей. Выглядел он не лучшим образом, хотя видимых повреждений не наблюдалось. Разве что костяшки пальцев правой руки со следами засохшей крови. Снегин невольно поморщился: гендиректор бил всерьез.

Хлюпиком Антонов не был. Такой жене надо соответствовать. Поэтому в качалку Илья Денисович наведывался регулярно. Рекорды не бил, но форму поддерживал. Гонял на горных лыжах, баловался серфингом и катал шары в боулинге.

Снегин напрягся, пытаясь представить, как выглядел тот, кому Антонов втащил. Если зуб. И получалось, что все хреново.

– Причина драки? – начал от печки Снегин.

– Вообще-то здравствуй, капитан, – исподлобья посмотрел на него Антонов.

– Я здесь как частное лицо. Уголовное дело еще не возбуждено. И лучше до этого не доводить. Охранник сказал, что потерпевший в полицию пока не пошел. Но он мог пойти в больницу.

– И что? – напряженно спросил Антонов.

– При повреждениях средней степени тяжести, а судя по тому, что я увидел и услышал, речь идет именно о них, из медучреждения по-любому должны сообщить в полицию. Назначается судебно-медицинская экспертиза. А судебно-медицинская экспертиза автоматически означает возбуждение уголовного дела. Тебе оно надо? – Снегин вопросительно посмотрел на свояка. Ну, почти свояка. Они с Аллой не торопились расписываться, ей и двадцати еще не было. Вот-вот. Тогда и о свадьбе можно будет говорить.

– Даже если судимости не будет, потому что до суда я по-любому доводить не собираюсь, это означает, что останется запись в моем личном деле. О том, что привлекался. И вообще, как пойдет. Можно запросто стать невыездным.

– А как же Мальдивы, Илья! – ахнула Полина. – Мы ведь уже отель забронировали!

– Он себе только что забронировал место в тюремной камере, сестренка, – одернула ее Алла. – Я понимаю, что УК для тебя – это такая синяя книжка с белыми буквами на обложке, открывать которую ты не собираешься. Но Антонов-то в курсе.

– Я в курсе, – кивнул тот.

– Тогда давайте сядем и обстоятельно поговорим. – Снегин уныло посмотрел на дисплей своего смартфона, подумав, что беседа может сильно затянуться. А хотелось спать.

Но ведь родня! Если только Алла захочет насолить сестренке… Но нет, узы крови познаются в беде. Как бы любимая девушка Снегина к Полине ни относилась, примчалась на зов. Значит, и ему придется подключиться.

– Но ведь за деньги можно все! – топнула ножкой Полина.

– Ошибаешься, – тяжело вздохнул Снегин. – Заявление в полицию обратного хода не имеет. И если уж бюрократическая машина запущена, то она не остановится, пока не появится конечный продукт. Документ, который можно подшить к делу. Вот о нем мы и поговорим.

– Прошу, – кивнул Антонов на дверь в гостиную. Она же кухня.

В апартаментах свободной планировки традиции советских квартир были похерены. Кухня выделена разве что зоной, а не глухой стеной. На одном краю закатанного в плитку под мрамор футбольного поля притулились кухонная плита с вычурной вытяжкой и холодильник размером аккурат с ворота. На другом – гигантская плазма: окно в мир. Где-то посредине айсбергом застыли угловой диван и такие же льдистые кожаные кресла. Даже смотреть на них было холодно. Огромные панорамные окна во всей красе отражали ночь, и только ночь, Москва была внизу. Ну, совсем внизу.

– Да как он проник-то сюда, этот ваш Герман? – невольно вырвалось у Снегина.

– Он сказал: на концерт, – опустив глаза, пояснила Полина. – Здесь дают концерты.

– Здесь?!

– В нашей башне. На высоте птичьего полета. Кстати, те, кто здесь живет, могут ходить на них бесплатно.

– Хоть раз ходила? – ехидно спросила Алла.

– Не, им аранжировку на дом доставили, – вздохнул Снегин. – Значит, ваш гость соврал, что идет на концерт. Охранник лох? Если поверил.

– У него были розы, – еле слышно сказала Полина. – Огромный букет.

– Так. – Снегин все же решился сесть на «айсберг». Поерзал, согревая своим теплом холодную белую кожу. – А теперь давайте с самого начала. Иначе я не смогу вам помочь. Где ты подцепила этого, мать его, Германа, а, Полина?

Аид

Бог Подземного царства. Холодный, угрюмый и беспощадный. Большую часть времени проводил в границах своих владений. Его гнев выходил наружу, когда кто-то пытался от него сбежать или украсть принадлежащую Аиду душу из мира теней. Еще он обладатель несметного богатства. Влюбившись в юную Персефону, Аид похитил ее, когда девушка собирала цветы. Аид создал прекрасный нарцисс о тысяче лепестков, чтобы зачаровать красавицу. У мужчины-Аида заниженная самооценка, он подозрительно относится ко всему. Такому мужчине обязательно надо найти свою Персефону, которая станет посредником между ним и реальным миром.

Отец всегда давил. Денис Альбертович Антонов, рубаха-парень, поднявший бизнес с нуля, только на связях, сыном был недоволен. Слабак, слюнтяй, плакса.

– Иди во двор! С пацанами мяч погоняй! – приказывал Антонов-старший, видя, как Илюша сидит, уткнувшись в телевизор. А там, чтоб ему провалиться, балет! Неужто смотрит?!

Смотрел Илья внутрь себя. В детстве главной его задачей было не раздражать отца. Раздражать, но не сильно. А если уж до этого дошло, то отделаться малой кровью. Иначе папа потащит в горы, сплавляться по ледяной реке на байдарках, в поход по тайге, злющих комаров кормить, или придумает совсем уж запредельный экстрим. Фантазия у папы богатая.

Поэтому Илюша покорно говорил:

– Да, папа.

И шел, куда сказали. Мать всегда была на стороне отца и все время пыталась Илюшу встряхнуть. Увлечь его хоть чем-то, чтобы вывести из этого оцепенения. Илью же полностью устраивало общество себя самого.

Получилось, что он прожил чужую жизнь, пока не встретил Полину. Окончил вуз, в который определили родители. Влился в семейный бизнес, как велел папа. Бегал по его поручениям, знакомился с сотрудниками, входил к ним в доверие. Развозил платежки по банкам и документы контрагентам. Женился на Ирине, которую выбрали мать с отцом, Илью при этом не спросили, нравится ли ему девушка.

– А ему все по фигу, – махнул рукой Антонов-старший. И поехал бухать со сватом, с которым они были закадычными друзьями еще с института. А теперь деловыми партнерами.

Илье было не по фигу, просто он не хотел спорить с папой, понимая, что бесполезно. За бунт отлучат семейного бизнеса и всех прилагающихся к этому благ. Папа крут и беспощаден. А отношения самого Ильи с окружающим миром были сложными. Что поделаешь: таким родился.

Странно, что Ирине жених понравился, несмотря на нелестную характеристику. Будущий свекор сказал с издевкой, что штаны в семье этих Антоновых носить придется бабе. Илья хоть и был невысокого роста, но можно даже сказать, красивый. Если бы не странные глаза, очень уж светлые. А главное, молчаливый. Делал, что сказали, вопросов не задавал, надо или нет. Ирина подумала, что сможет из мужа веревки вить и жить, как ей хочется. А он пусть деньги зарабатывает.

Поскольку бизнес был налажен, с этим проблем не возникло.

Илья быстренько заделал своей выгодной супруге двоих детей, наследника и девочку. Все по графику. Занял должность первого зама гендиректора, тоже по плану. Надеясь, что отец никогда не соберется на пенсию. Илья вовсе не стремился быть лидером и брать ответственность за семейный бизнес на себя. Антонова-младшего все устраивало.

Но с тех пор как, приехав в гости, к своим соседям по коттеджному поселку Петровским, Илья увидел их старшую дочь Полину, у него появилась тайная жизнь. Которой Илья упивался.

Он прекрасно понимал, что это любовь запретная, Полина еще ребенок. Ровесница его Сашки. Они учились в одном классе, что позволяло Антонову наслаждаться обществом Полины почти каждый день.

Он с упоением фотографировал свою красавицу, далекую и почти несбыточную мечту, надеясь, что когда-нибудь Полина снизойдет. Оценит не бицепсы с трицепсами и молодую кожу, а преданность. И это сокровище достанется Илье Антонову. Он терпеливо ждал, шли годы. Часами торчал в спортзале, скрашивая это ожидание монотонными действиями, которые настолько утомляли тело, что мыслительный процесс полностью прекращался. Уходил в себя.

Антонов не хотел, чтобы Полина поморщилась, увидев его дряблые мышцы, когда им придется раздеться. Чтобы ей стало противно. То, на что Антонов так и не пошел ради отца, Илья сделал для Полины Петровской. Полностью преобразился. Стал мужиком. Брутальным, уверенным в себе, надежным, как скала. Лишь бы Полине было за этой скалой уютно.

На выпускном Полина танцевала с Антоновым, который, по мнению родителей и педагогов, пришел порадоваться за сына. Сашке тоже вручили аттестат зрелости. На самом деле Антонов рвался к Полине. И понял, что она выросла: можно действовать.

Когда у человека есть цель, то средства не имеют значения. Антонов развелся с женой, впервые пошел на конфликт с отцом и поругался с родителями красавицы. Получил в морду от своего делового партнера Петровского и категорический отказ. Леонид Андреевич запретил Илье даже приближаться к своей старшей дочери. Антонов низвергся в ад и испытал весь спектр негативных эмоций. Зато полностью переродился.

И Полина это оценила: Антонов стал ее первым мужчиной. Но ему этого было мало. Он хотел стать хозяином Полины, ее единственным. Обладать. И растоптать всех тех, кто посмеет соперничать. И снова пришлось ждать. Илья Денисович Антонов мечтал надеть на пальчик Полины Петровской обручальное кольцо.

И когда свершилось, воспарил на небеса. Пребывал там Антонов недолго. Жена была намного моложе, что полбеды. Полина Петровская выбрала профессию актрисы, вот главная беда. Это означает, все время на виду. А еще необходимость черного пиара, чтоб ему провалиться!

Чтобы актриса получала роли в проектах с солидным бюджетом, ей необходимы скандалы. Публика ведь любит погорячее. Юная красавица вышла за состоятельного бизнесмена? Развела его с женой? Двое детей от первого брака, ай-яй-яй! Разница в возрасте двадцать с лишком лет! С сыном будущего мужа в одном классе училась?! Таблоиды пестрят скандальными заголовками. Рейтинг улетает за облака. Полина счастлива. Она востребована. Ее приглашают на ток-шоу, лицо мелькает в телевизоре, а имя в топовых новостях.

А дальше что?

Необычайно популярна детская тема. Фото с небольшим животиком. Потом с большим. Собственно роды. Где и почем? У нас или за границей, раз муж – бизнесмен? А как потом похудеть? Фотки из спортзала. Диета от звезды. Похудела – не похудела? Сравните два фото: до и после.

Антонов на это и рассчитывал. Но Полина была категорична:

– Рожать? В двадцать лет?!

– В двадцать два, – промямлил Антонов.

– Мне еще нет двадцати двух! – возмутилась Полина. – Не делай меня старухой!

– Я просто хочу, чтобы мы были друг к другу как можно ближе, – тяжело вздохнул ее муж.

Он уже понял: покоя не жди. И тут появился Герман. Не поклонник – мечта!

И сначала все было гламурно и вполне пристойно. Герман лайкал фотки актрисы и строчил комменты. Сыпал в блог Полины эмодзи. Восторгался. И Антонов против этого не возражал. Что у его жены появилась тень. Лишь бы она не стала человеком. Материализовавшимся в реале. Но Илья Денисович не угадал.

Полина родилась редкой красавицей, с такой внешностью попасть на большой экран не так уж и трудно, а вот актриса из девушки, надо признать, получилась бездарная. Она слишком уж любила себя и в кадре все время тянула одеяло на собственную персону, игнорируя партнера. Все реплики Полина подавала в пустоту. Но яркой внешности вполне достаточно для ролей второго плана. Тем более отец Полины был богат. Леонид Петровский легко находил для дочери спонсоров. Связи у него оказались обширные. А после смерти папы проекты для Полины стали находить его деньги. Наследство Леонид Андреевич оставил значительное, а младшая дочь, Алла, от денег отказалась.

И вот Полина получила небольшую роль в блокбастере. Сняли фэнтези по роману скандально известного писателя, что уже гарантировало успех. Книгу все читали, значит, и на фильм повалят. Модельер с громким именем, давний бабушкин друг, специально для Полины спроектировал сногсшибательное платье. Камера Полину обожала. Картинка оказалась настолько красивая, что об отсутствии у актрисы таланта можно было забыть. Все и забыли, упиваясь зрелищем.

Вот на премьере Герман и материализовался. Точнее, у красной ковровой дорожки, сам показ был закрытым. Но автограф у своего идола Герман взял, сумев протиснуться к супружеской чете. Антонов, разумеется, отправился на премьеру вместе с Полиной. И ревниво смотрел, кто оказывает знаки внимания его жене. Если что – немедленно пресечь.

– Я Герман, – смущенно сказал парень, протягивая Полине одну из лучших ее фотографий и ручку, чтобы заполучить вдобавок к образу звезды хоть пару слов от нее же.

– Кто-кто? – переспросила Полина, наморщив идеальный, чуть припудренный лобик.

– Герман. Я ваш давний поклонник.

Слово «давний» вряд ли могло иметь отношение к двадцатилетней девушке, давним был Илья, который полюбил Полину с первого взгляда, и с тех пор прошло уже больше десяти лет. Но Полине сказанное польстило. Она черкнула: «На память» – и поставила крючок. Герман расцвел улыбкой. Зубы у него были безупречные.

И Антонов вдруг понял, что парень его раздражает. Слишком уж он… Даже и слова сразу не подберешь. Идеальный поклонник, короче. Парень что надо.

Парень?! Прошло какое-то время, и Герман из человека-тени сделался в жизни Полины величиной постоянной. Подкараулил как-то актрису у вуза, в котором она училась. Потом появился в ресторане, где Полина обедала с подругами. И проник на следующий закрытый показ.

– Как? – спросил Антонов у жены.

– Я дала ему приглашение. А что тут такого? – невинно посмотрела на него Полина.

– То есть Герман его выклянчил, это приглашение, – уточнил Антонов.

Жена пожала плечами:

– Но он такой пупсик! Ты ревнуешь? Зря. Он мне нужен для пиара, – деловито сказала красавица-актриса.

Потом Антонов понял: именно тогда они и сделали чудовищную ошибку. Потому что после этого закрытого показа Герман стал почти сразу появляться там же, куда приходила Полина. Словно следил за ней. Контролировал каждый ее шаг.

Антонов мучительно вспоминал: а что, собственно, было? Жена поднялась на сцену под гром аплодисментов, скинув меховое манто и сумочку на руки супруга:

– Подержи.

На Полине было сногсшибательное алое платье с открытыми плечами, купленное специально для этого выхода в свет, фигура безупречная, как не показать ее во всей красе? Потом на руки Антонову рухнул огромный букет:

– Подержи.

Заваленный цветами, Илья Денисович не видел ничего. Жена с упоением раздавала автографы. А сумочка… Она лежала на соседнем кресле. Когда они шли к выходу, Полина спохватилась:

– А где моя сумочка?! Илья! О боже! Там же мой айфон! Как ты мог?!

– Вот, – и рядом нарисовался Герман с пресловутой сумочкой в руке, глазами преданной собаки глядя на владелицу. – Я за ней присмотрел.

– Умница, – похвалила его Полина и бросила осуждающий взгляд на мужа: «А ты что делал?!»

Антонов скрипнул зубами. Что делал?! Изнывал под тяжестью мехового манто и охапки цветов! Окутанный облаком духов, которыми Полина облила себя без меры. Потел и чихал. Голова кружилась, духи были слишком уж терпкими. Что за дурацкий запах?! Будто в дымящуюся клумбу окунули.

Вот с тех пор и началось…

Им часто приходилось сталкиваться, и Антонов невольно задумался: а сколько чудиле лет-то? Герман был худощавым, но подтянутым, жилистым. В нем чувствовалась скрытая сила. Одевался стильно и всегда соблюдал дресс-код. На официальные мероприятия приходил в безупречном костюме, а на тусовки в ночном клубе подбирал прикид в стиле кэжуал. Все вещи были дорогие, явно из бутиков, Антонов это сразу оценил. Над волосами преданного поклонника Полины явно поработал дорогой парикмахер. Да и сама стрижка…

Все в нем было напоказ, как заметил Антонов. Все рассчитано, до малейшей детали. На вид так парнишка. Немногим старше Полины. Но однажды Антонов поймал взгляд Германа. Он смотрел не на своего идола. На других женщин в зале, причем замужних. Словно приценивался.

«Да ему под сорок! – мысленно ахнул Антонов. – Взгляд выдает. Кто ты, мужик?!»

* * *

– Похоже, что Полина стала жертвой сталкера, – тяжело вздохнул Снегин, выслушав рассказ супругов. Говорили оба, перебивая друг друга. Антонов излагал факты, по крайней мере, старался, избегая эмоций, Полина оправдывалась. – Типичный случай.

– Погоди… – Илья Денисович наморщил лоб. – Ведь сталкер – это у Стругацких. Кино такое есть.

– А кто это, Стругацкие? – привычно спросила Полина, в девичьей памяти которой фамилии писателей, даже если юная актриса сталкивалась с их творчеством на сцене, не задерживались.

Алла так же привычно сжала кулаки. Нельзя же быть такой невежей! А Снегин покачал головой:

– Отстаете от жизни, Илья Денисович. Сразу и выдали свой возраст. Молодись, не молодись, а тот, кто родился и вырос в СССР, на слово «сталкер» реагирует так же, как вы.

Антонов побагровел:

– Что значит – вырос?! Мне всего-то сорок пять!

Алла при этом хмыкнула. Всего-то!

– Не обижайтесь, – примирительно сказал Снегин. – Сейчас под словом «сталкинг» понимают совсем другое. Также как и термин «сталкер» имеет другое значение. От английского stalking – навязчивое внимание с целью установить за человеком полный контроль. Алла, поправь меня, если с произношением облажался.

– Это к Лео, не ко мне. Он у нас в Лондоне годами жил.

– А простыми словами: слежка, домогательства, запугивание, – закончил свою мысль Снегин.

– Но меня никто не запугивал! – вмешалась Полина. – Герман был таким милым. Заботливым, внимательным.

– До сегодняшнего дня, когда он стал навязчивым, – заметил Снегин. – И все закончилось печально. Неизвестно еще, какая сторона пострадала больше, парень, которому дали в бубен, или твой супруг, Полина. Судимость – это серьезно. А что касается преследования, мы в полиции все чаще с этим сталкиваемся. Люди сами о себе всю информацию вываливают в Сеть, а потом приходят с заявлением: спасите! У кого-то бизнес рушится, кого-то с мужем развели, третьих оклеветали, да так, что на улицу боятся выйти. А что сделаешь? Нет в УК такой статьи. Недавно мужики в дежурной части ржали. Пришла такая дамочка, меня, говорит, преследуют. Явился под окна, потом у подъезда подкараулил. С чем, спрашивают, подкараулил? С топором? С газовым баллончиком хотя бы? С розами, блин. Еще хуже киберсталкинг. А кстати… Полина, дай-ка свой айфон.

Аллина сестра встрепенулась. Через какое-то мгновение Снегин уже держал в руках розовое чудо.

– О господи! Я даже боюсь спросить, сколько это стоит! – покачала головой Алла. Телефоны она признавала только черные. – А главное, зачем? Зачем мне сестра-Барби?!

– Ты просто завидуешь, – надула губки Полина.

– Сейчас особенно. Когда уже ты перестанешь влипать в истории и я смогу жить спокойно?

– Вообще-то у нее есть я, – заметил Антонов.

– Пока еще есть, – хмыкнула Алла. – Но завтра тебя уже может не быть. Загребут и впаяют срок. Ты сам прекрасно все понимаешь. А вот она нет, – Алла кивнула на сестру.

– Я же не виновата, что так нравлюсь мужчинам! – вскинулась Полина.

– Зачем тогда было замуж выходить? Хотя нет. Так бы и сидела на моей шее, – Алла тяжело вздохнула.

– Ты у нас программер, – обратился к ней Снегин. – Проверь-ка игрушку. Сдается мне, что сталкер туда следящую программу засадил.

– О нет! – ахнула Полина.

Алла поморщилась, взяв в руки телефон сестры, зная, что там полно всякой чепухи, но тем не менее полезла в настройки. Все напряженно ждали.

– Так и есть, – сказала наконец Алла. – Нашла.

– Удаляй, – кивнул Снегин. – Хотя уже поздно. Свое черное дело эта программа сделала. Возможно, он и сейчас нас слышит. Привет, Герман! – проорал Снегин в розовый телефон. – И прощай, Герман. Как там, Алла?

– Все. Убито.

– Программа? – Антонов с недоумением посмотрел сначала на Аллу, потом на свою жену.

– Есть ПО специально для сталкеров, – пояснил Снегин. – Я о таком слыхал, но сам пока не сталкивался с подобным случаем. Чтобы его установить, это ПО, нужен доступ к телефону жертвы. Вспоминайте: когда такое могло случиться?

– Презентация… Сумочка… – Антонов напрягся. – Полина забыла ее в кресле. А потом сумочку принес Герман. С тех пор и началось.

– Я же теперь не смогу его взять в руки! – застонала Полина. И умоляюще посмотрела на мужа. У нее было чувство, будто в сочное яблоко заполз червяк. И безнадежно его испортил: в яблоке теперь неприглядная дырка. – Илья, а ты мне купишь новый айфон?

– Неисправима, – тяжело вздохнула Алла, кладя гаджет сестры на журнальный столик. – Нас бы выручила трепанация черепа. Я думаю, что обезьяну мы нашли бы. Хоть какой-то мозг туда пересадить, – и Алла кивнула на золотые кудри сестры. – Муж в тюрьму может сесть, а Полина о новом айфоне думает. Причем наверняка о розовом. А может, идея с обезьяной не такая уж и плохая, а?

– Алла! – одернул ее Снегин.

– Что Алла? Она же с руки у сталкера ела! Все уши мне прожужжала! Ах, как меня любят! Даже Куприна вспомнила! «Гранатовый браслет»! И не смей спрашивать «а кто это»! Иначе я разобью твой розовый айфон о твою тупую голову!

– Злюка!

– Ты зачем принимала подарки от чужого мужика, будучи замужем вот за ним? – кивнула Алла на Антонова.

– Она права, – нахмурился тот. – Он уже еду стал на дом к нам присылать. Что ты еще у него брала, Полина?

– Но я же актриса!

– Ты балда! – разбушевалась Алла. – Неизвестно еще, что у этого Германа на уме! Не очень-то я верю в такую любовь. Полина, ты хоть представляешь, что он слышал все твои разговоры, когда того хотел? Читал твою переписку. И про месячные, – угрожающе сказала Алла.

– Мне плохо, – прошептала Полина. – Илья…

– Я здесь! – ринулся к ней Антонов.

Он схватил жену на руки, перенес ее на диван и сел, прижав Полину к своей груди. Стал гладить рыдающую красавицу по голове, по хрупким плечам, баюкать, как маленького ребенка, приговаривая:

– Все будет хорошо, моя девочка… Успокойся… Ты ни в чем не виновата…

– Меня сейчас стошнит, – поморщилась Алла.

А Снегин подумал, что она-то никогда не окажется в таком положении. А как было бы хорошо, если бы Алла рухнула Снегину на грудь, орошая слезами его рубашку. А он бы гладил ее по жестким черным волосам, приговаривая: «Все будет хорошо, моя девочка…»

– Снегин! Эй! – Алла словно прочитала его мысли. – Что у тебя с лицом?

– Замечтался, – признался он.

– Ну все, приплыли! Полина плохо влияет на мужиков. Значит, так. Слушайте оба. Собрались и начали действовать. Антонов, отпусти ее.

Илья Денисович покорно разжал руки. Алла привыкла командовать. Она всегда была собранна и в любых ситуациях не теряла головы. Казалось, что в мозгах у Аллы зашит процессор, который постоянно просчитывает ситуацию. Снегин до сих пор не мог понять, как его полюбила такая девушка. Но факт есть факт: Алла его будущая жена.

Полина с коленей Антонова сползла на диван. Снегин не мог не отметить, что даже в таком плачевном состоянии Аллина сестра выглядит сногсшибательно. Большие фиалковые глаза были наполнены слезами, губы, похожие на лепестки роз, дрожали от обиды. Но картинка все равно была прелестная. Постаралась же природа!

Снегин поймал ревнивый Аллин взгляд и встряхнулся:

– Значит, так. Сегодня уже поздно, – он кивнул на окно, за которым киселем застыла глубокая зимняя ночь, перемешанная с мелким дождем и снегом. – А завтра я позвоню отцу. Я же не следак. А вот у него огромный опыт. Папа скажет, как нам следует поступить. А вы тем временем свяжетесь с Германом, чтобы узнать его намерения. Полина ему позвонит…

– Ее лучше вообще в это дело не вмешивать, – предупредила Алла. – Станет только хуже.

– Я сам ему позвоню, – торопливо сказал Антонов. – В конце концов, это я его бил.

– Разумно, – кивнул Снегин и встал. – На сегодня все. Надо выспаться.

На площадке у лифтов он еще раз внимательно осмотрел каменный пол с размытыми следами крови. Теперь это были полосы бурого цвета. Вздохнул:

– Еще бы фейс увидеть. Потерпевшего. Чтобы оценить хотя бы визуально степень тяжести побоев, нанесенных Антоновым. Прежде чем начать переговоры. Жаль что ночь.

– Жаль, – согласилась Алла.

Сестру она недолюбливала. За Полиной приходилось присматривать, несмотря на то что Алла была на два года младше. И мама говорила: «Не бросай ее. Полина наивна как ребенок. Хорошо, что нам Антонов подвернулся».

А сначала в штыки. Но Антонов вписался в семейный бизнес и уверенно встал у руля, когда этот бизнес оказался на грани катастрофы. После смерти Леонида Петровского конкуренты подняли голову. Но Антонов справился. Алла была этому рада: наследную принцессу готовили из нее. Бизнес же младшую Петровскую интересовал мало. Хотя и она бы справилась. Но хотелось бы выиграть время и заниматься тем, к чему душа лежит. Поэтому в машине Алла решила подлизаться к Снегину.

– Ты меня сегодня впечатлил, – интимно сказала она.

– В смысле? – Снегин широко зевнул. Его клонило в сон.

– Ты был таким убедительным. Решительным. И красивым, – подумав, добавила Алла.

– Так, может, мы тогда отменим мою учебу в автошколе? – решил схитрить он. Пари-то проиграл. – А то у меня очередной турнир по снукеру на носу.

– И не мечтай, – отрезала Алла. – Снегин, это же позорище. Я все время за рулем, а ты на пассажирском месте. На нас все смотрят.

– А я без комплексов, – пожал плечами он. – На работе так и сказал: женюсь на дочке олигарха. Завидуйте.

– Тебе все шуточки. Антонова надо спасать. Мне он дорог как руководитель фирмы. Я не собираюсь впрягаться в эти сани. Не сейчас.

– Есть же еще Борис Львович.

– У него своих дел по горло. К тому же он собирается вместе с мамой переехать в Израиль. У нее серьезные проблемы со здоровьем, а там врачи хорошие.

– Болезнь твоей мамы врачи не лечат, – заметил Снегин. – Мне, если честно, жалко твоего отчима. А что касается Антонова, то ничего с ним не будет. Не убил же. Ну, за границу какое-то время не сможет ездить. При самом плохом раскладе присядет ненадолго. Все зависит от этого чудика. От Германа. Насколько сильное его чувство к Полине. Если это вообще чувство, а не что-то другое. Интуиция сыщика подсказывает мне, что хрустальный ларец с двойным дном. Там что-то еще, а не только любовь. И это что-то – зло.

– Присядет?! Но тогда сестра будет жить с нами! Или нам придется переехать к ней, в Москва-Сити!

– С ума сошла? – он разом проснулся. – Ни за что!

– Я тоже туда не хочу. Но Полину нельзя оставлять без присмотра. Она бардачница, растяпа, неумеха… Бабушка уже старая, она с моей сестрой не справится. Мама уезжает. Лео… Он такой же. Не дурак, но он тусовщик. Лео и Полине нельзя жить вместе. Ни у него, ни у нее нет тормозов. А денег куры не клюют. К тому же моя сестренка одна из самых красивых девушек российского экрана, а Лео с полпинка мог бы стать королем глянца. Если бы захотел. Хорошо, что это его не интересует.

– Пока не интересует. Но ты права: им нельзя объединяться. Тогда я не ручаюсь за Москву: столица вряд ли устоит.

– Они таких дел натворят! А поэтому, Снегин, делай что хочешь, но судимость Антонова нам не нужна. Тем более виноват не он, а сестра.

– Хорошо, – согласился Снегин. И быстренько свернул на интересующую его тему: – Слушай, а давай пересядем на электросамокаты? Экологически чистый вид транспорта, доступный, недорогой по сравнению с автомобилем. И водительские права не нужны.

– Вперед. Прямо сейчас, – Алла кивнула на кисель из тумана, дождя и снега, густо облепивший опоры моста, по которому они сейчас проезжали.

– Да, ты права. – Снегин снова принялся зевать. – Зима какая-то не зимняя…

Самокаты в такую погоду – плохая идея. Но автошкола еще хуже. Где время-то взять?

* * *

Отцу он позвонил прямо с утра. Тот сразу все понял и спросил:

– Что случилось?

– Не со мной, – сыграл на опережение Снегин.

Папа не мама, истерить не станет, узнав, что чадо во что-то вляпалось, но это выражение лица было Снегину хорошо знакомо. Когда он косячил, на лбу у отца залегала глубокая складка, а глаза делались похожими на шляпки стальных гвоздей. Но прежде чем вколотить эти гвозди в мозги бестолкового сына, Юрий Евгеньевич спрашивал:

– Что случилось?

И молча слушал. Что он в этот момент переживал, одному богу известно, но в ответ всегда выдавал четкую инструкцию: как следует поступить. Мужик, одним словом. Недаром столько лет проработал следователем-важняком.

Вот и сейчас, дав Снегину выговориться, папа коротко сказал:

– Не парься особо. Решение проблемы есть. Хотя мне твоя новая родня не нравится. Ты знакомишься с девушкой, выезжая на криминальный труп ее отца, один из подозреваемых в итоге оказывается твоим свояком, а другой женится на матери твоей невесты. Есть еще этот, как там его?

– Лео, – подсказал Снегин.

– Вот именно. Ходячий криминал в недалекой перспективе, судя по твоим рассказам. А теперь еще и драка, в анемнезе которой – статья сто двенадцать, часть первая, и к доктору ходить не надо. Такое ощущение, что сериал смотрю. А ведь до этого мы жили спокойно.

– Я ее люблю, – надулся Снегин.

– Тот-то и оно, – тяжело вздохнул отец. – Тогда слушай. Защититься от сталкинга в правовом поле России пока непросто. Практически невозможно. Нет в УК такой статьи. Нет прямой уголовной ответственности, и нет мер, чтобы остановить, такого вот Германа. Но! Есть действия, за которые его можно привлечь. Угроза убийством и причинение вреда здоровью, – принялся перечислять отец, – клевета, получение доступа к переписке и незаконный сбор персональных данных, умышленное уничтожение имущества и, наконец, хулиганство. Что у нас есть? Мы ведь должны ему что-то предложить, дабы уговорить на примирение сторон.

– Есть! – обрадовался Снегин. – Он засадил Полине в айфон следящее программное обеспечение! Только Алла его уже удалила.

– Значит, ничего у нас нет, – тяжело вздохнул отец. – А нам надо, чтобы потерпевший написал заявление, что считает вред, причиненный его здоровью, легким и от прохождения судмедэкспертизы отказывается. И согласен пойти на мировую. Тогда дознавателю с согласия прокурора не остается ничего другого, как вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Не забудь про грамотного адвоката. И про расписку.

– Какую расписку?

– В том, что потерпевшим была получена компенсация за причиненный моральный и материальный вред, который заглажен в полном объеме. И претензий к твоему свояку Герман как-его-там не имеет.

– Ты думаешь, он возьмет эти деньги?!

– Я ничего не думаю. Пока. Ты спросил, как свояку избежать уголовной ответственности. Однозначно: мировая. Вот и действуй.

– Я все понял, папа, спасибо.

– Я на связи. Звони в любое время.

«А своей работой мне когда заниматься? – уныло подумал Снегин, дав отбой. – У Аллы много родственников. Главное, Лео, братец ее. Который из ночных клубов не вылезает, а его любовница лет на пятнадцать старше и владеет сетью элитных салонов красоты. Кто бы знал, что головную боль подкинет Антонов! Кстати, надо ему позвонить».

– Ну как наши дела? – без обиняков спросил Снегин.

– Он сказал, что готов встретиться. Но если мы сегодня не договоримся, то он идет в больницу.

– Значит, пока не ходил? Это хорошая новость.

– Ради Полины ее ухажер не стал проходить медицинский осмотр, – зло сказал Антонов. Видно было, что после этих слов ему захотелось втащить сукину сыну еще разок. – Но требует немедленной встречи.

– Адвокат у вас есть?

– Не переживай: с этим порядок.

– Тогда я поеду с вами как группа поддержки. Отец меня проинструктировал. И он на телефоне. На всякий случай.

– Что ж… Сколько я тебе должен? – внезапно спросил Антонов.

– По гроб жизни не рассчитаетесь, Илья Денисович, – теперь уже разозлился Снегин. – С вас кий ручной сборки, – смилостивился он, уловив в телефоне напряженную паузу.

– Ах, да. Я и забыл, что ты бильярдист. Придется стать спонсором турнира.

– Где мы встречаемся?

– У нотариуса.

– Понятно: расписка. Адрес диктуйте, – и Снегин зафиксировал координаты нотариальной конторы.

Ему бы сразу насторожиться. Как-то быстро на любовь повесили ценник. А говорил: неземная.

Еще больше Снегина удивил сам Герман. Нет, с его лицом все было в порядке. То есть не в порядке, учитывая ситуацию. Под левым глазом знатный бланш, нос распух. Рот Герман закрывал белоснежным носовым платком и пришепетывал. Этот змеиный звук и насторожил Снегина. А еще взгляд.

Глаза у Германа тоже были змеиные. Верхнее веко прикрывало часть болотного цвета радужки, образуя прямую линию. От этого взгляда делалось не по себе.

«Он очень умен, – невольно подумал Снегин. – А еще хитер. Проницателен. Опасен».

Герман и Полина?! Да что его могло привлечь в девушке, которая вела жизнь красивой куклы? Разве что внешность. Но такие хлопоты, чтобы на тебя обратила внимание актриса средней руки? Никогда Полине не быть звездой. Таланта не хватит.

– Какая сумма вас бы устроила, Герман Карлович? – вступил в переговоры дорогой адвокат. Холеный тип с характерной картавостью речи.

– Пять миллионов.

Снегин чуть со стула не свалился. Сколько?!

– Стоматолог оплачивается отдельно, – Герман был спокоен. Как удав.

Антонов же если и удивился, то виду не подал. Сказал:

– Мне надо посовещаться со своим адвокатом.

Пока они совещались, Снегин с Германом переглядывались. Видимо, удав решил оценить размеры кролика. И степень его резвости. Снегин же счел, что следует и в самом деле притвориться мальчиком-зайчиком. Выглядел он намного моложе своих лет, иногда у него даже спрашивали паспорт, прежде чем продать спиртное.

– Ты кто такой? – спросил наконец Герман, и Снегин расслабился: прокатило.

– Принеси-подай, – он отвел глаза. – Стажер на фирме у этого, – Снегин кивнул на совещающихся. Было непонятно, кого он имеет в виду, Антонова или его адвоката, но Герман Карлович тут же уточнил:

– Гендиректор строительной конторы никуда не ходит без своей свиты? Или тут что-то еще?

Намек был понятен, и Снегин делано возмутился:

– Илья Денисович гетеросексуал! И я тоже! Просто объем его работы подразумевает, что под рукой должен постоянно находиться кто-то для особых получений. Типа секретаря.

– Так ты шестерка. – Его, похоже, намеренно хотели оскорбить. Вывести из себя.

«Он игрок, – подумал Снегин. – И грошовых ставок не признает. Играет всегда по-крупному. Пять лямов, ты подумай! И еще стоматолог!»

– Все с чего-то начинали, – Снегин притворно вздохнул.

– Ты, парень, прав, – Герман прищурился. Он был доволен собой и почти расслабился. Клиент никуда не денется.

Так и вышло. Антонов на выдвинутые потерпевшим условия согласился. Какое-то время ушло на перевод Герману денег и расписку. После того как были улажены все формальности, поклонник Полины испарился. Адвокат тоже откланялся. Илья Денисович и Снегин остались вдвоем на парковке у нотариальной конторы.

– Я тебя отвезу, скажи куда, – и Антонов гостеприимно распахнул переднюю дверь своего внедорожника.

– На работу, – хмуро сказал Снегин, залезая в машину.

Какое-то время ехали молча. За окном уже слиплись в туманную пелену очередные промозглые сумерки, и Снегин прикидывал, во что ему обойдется помощь зала. Придется ведь отработать свое отсутствие на рабочем месте в течение трех, нет, уже четырех часов. Процесс оказался долгим. Оно и понятно: такие деньги!

– Осуждаешь? – покосился на него Антонов, выслушав от неугомонного навигатора очередное поучение: «камера на полосу».

– Пять лямов, блин! Почему вы не торговались?!

– Адвокат сказал, что это бесполезно. Он на таких насмотрелся.

– Каких таких?

– Этот Герман не прост. Вспомни, как ловко он подсадил в телефон Полины опасное ПО. Но мужик поклялся, что немедленно исчезнет из нашей жизни, как только я заплачу́. И оставит в покое Полину. Оно того стоит, поверь. Путевка на Мальдивы тоже мне обошлась недешево. Под Новый год цены космические. Я хочу порадовать мою девочку. Она смысл моей жизни, – серьезно сказал Илья Денисович.

– Она только начинается. Ее жизнь, – подчеркнул Снегин. – Боюсь, что вы не справитесь.

– Ну, твоя невеста тоже не подарок, – усмехнулся Антонов. – Так что давай держаться друг друга. И помогать.

– Я вам уже помог, – напомнил Снегин.

– В долгу не останусь, – пообещал Илья Денисович. – Удачи, капитан. Мы приехали.

«Вы приехали!» – жизнерадостно подтвердила Алиса. Снегин хмуро посмотрел на опущенный шлагбаум. Труба зовет. Придется задержаться сегодня на работе.

После того как за пассажиром захлопнулась дверь, огромный черный джип попятился от опасного шлагбаума на оживленный проспект. Илья Денисович прекрасно понимал, что мог сегодня оказаться и по ту сторону. В кабинете у дознавателя. А дальше уголовка и суд. Поэтому денег было не жалко.

Если бы они знали в тот момент, что это всего лишь начало роковых событий! И удача Снегину в самом деле понадобится. Одно из самых загадочных уголовных дел оказалось связано с недавними событиями в кабинете у нотариуса.

Потому что прошел всего месяц, и в телефоне раздалось:

– Капитан Снегин, на вызов. У нас криминальный труп. Сейчас и остальные подтянутся. Ждем тебя в машине.

– Где труп-то?

– В одной из «сталинок». Тебе не все равно? Довезут. Стены толстые, потолки высокие. Но труп лежит на лестничной клетке. Предположительно драка. Подозреваемый задержан на месте преступления. Вину свою не признает.

– А кто его там допрашивает? – удивился Снегин.

– Участковый. А задержали свидетели, соседи, которые выбежали из своих квартир на дикие крики. Двое мужиков. Плюс жена потерпевшего помогла: орала, как надо. Громко. Короче, выдвигаемся, Снегин. Все вопросы на месте.

– А кто убит-то?

– Зуев Егор Всеволодович. Бизнесмен.

Зевс

Высший из олимпийских богов, самый грозный. Зевс – это верховная власть и патриархат. Плюс деспотичность. Он никогда не попросит помощи, потому что привык повелевать и требовать. Зевс олицетворяет величие и силу. А еще он развратник, известный своими амурными похождениями. Место Зевса на вершине социальной иерархии, мужчины с такими чертами характера амбициозны и стремятся создать или завоевать себе царство. Но вместе с властью Зевс получает серьезные проблемы и недостатки. Когда он достигает вершины, то низкий уровень сознания в сочетании со вседозволенностью может привести к беде. Ведь безграничная власть – это афродизиак, она опьяняет и делает слепым.

– Егор! Домой! Живо!

Он с сожалением отбросил палку-биту и крикнул матери, почти по пояс высунувшейся в открытое окно:

– Иду!

Поставленные на попа´ консервные банки играючи сбил Оська Первак, лучший друг и извечный соперник по дворовым играм. Учились они в одной школе, но в разных классах, Оська был на год старше.

– Отец с работы пришел? – сочувственно спросил он.

Егор невольно потрогал шрам над правой бровью и мрачно кивнул.

– Пороть будут?

Перваки были потомственными интеллигентами, и в их семье практиковались иные методы воспитания. А отец Егора трудился прорабом на стройке, родился в деревне, там же вырос, но сразу после армии перебрался в столицу, где довелось отслужить три месяца водителем. Севе Зуеву в Москве понравилось, вот и решил обосноваться здесь. Женился на такой же лимитчице, и тоже деревенской. Вместе поднимались, потихоньку обзаводились имуществом, переезжали с ним из общаги в коммуналку, а потом в отдельную квартиру.

Егор был поздним ребенком, брак его родителей считался бесплодным после десятилетки тщетных усилий Всеволода Зуева заделать наследника и упорного, зачастую болезненного лечения его жены. И вдруг получилось! Отец был грубым, мрачным, немногословным. Настоящим тираном. От Егора требовал послушания и хороших оценок.

– Хочу, чтобы хоть ты выучился, – приговаривал Зуев-старший, вынимая из брюк ремень. – После школы в институт поступишь. Поступишь, куда ты денешься. Я из тебя всю дурь-то выбью. Учись, сынок, а сам не хочешь, так я помогу, – и широкий кожаный ремень обрушивался на тощую спину Егора. Тот вздрагивал, но терпел. Переносил экзекуцию молча.

Послушание?! Да первое слово, которое сказал Егор, было «дай». Задиристый, как петух, хоть и мелкий, он верховодил во дворе, откуда не вылезал, и в школе считался признанным лидером. Его даже старшеклассники уважали. Это же Зуев!

– Ничего, перетерплю. – Егор смачно высморкался и пригладил торчащие русые вихры. – Небось классуха нажаловалась.

С учебой у него не складывалось, отношения с учителями тоже. Кто ж любит неформальных лидеров? Ну, явный альфа-самец этот Зуев, хоть и пацан еще. Все равно что боевая граната сидит за партой. А чеку может вырвать любое неосторожное слово. Это же Зуев!

– Твою бы энергию, Егор, да в мирное русло, – наставляла классуха, велев задержаться после уроков. – Ты же прекрасный организатор.

– Макулатуру, что ли, собирать с металлоломом?

– Хотя бы!

– Так комсомол-то в жопе, – ухмылялся Егор. – Советский Союз развалился. Я за дикий рынок, Лен Сергевна.

– Зуев! Ты… Хулиган, вот ты кто! Колония для несовершеннолетних по тебе плачет!

– И там люди живут. Небось не пропаду. Да и не за что меня в колонию. Я не ворую, морды бью, это правда. Так ведь и мою бьют. Все взаимно, Лен Сергевна.

– Я твоего отца в школу вызову!

– Ему не привыкать. На меня всю жизнь кто-то жалуется, с тех пор как мамка в песочницу посадила, куличики лепить. А я для начала все чужие растоптал. Реву было! Потом, само собой, пороли. Пошел я, пацаны ждут. Ну, двойку мне поставьте за поведение. Вот дневник.

На глазах у классухи невольно закипали слезы. Кому она пытается мозги промыть! Это же Зуев! Потом Егор понял, что Лен Сергевна была совсем еще пацанкой, только-только окончила пед, причем техникум. И пыталась самоутвердиться. Завоевать авторитет у своих учеников, а на дворе ураганом, сметающим все, неслись девяностые, со всеми их пирогами. Лен Сергевне хотелось не в школе весь день торчать, а замуж, спрятаться за мужика, да и денег бы не мешало.

На пятилетие выпуска Егор зачем-то пошел в родную школу. Он не уважал подобные мероприятия, да и некогда было. Ему уже перло. Егор отслужил, завязал полезные знакомства, залез для начала в долги и открыл свою первую фирму. Ох, сколько их еще будет!

Он с недоумением смотрел на бывших одноклассников, дети еще в отличие от него, и только Лен Сергевна привлекла внимание Егора. Она все еще оставалась незамужней. Он так и не понял, зачем ее трахнул, потому что домой они ушли вместе. Перебрал, похоже. Или это была месть? За те выволочки после уроков, когда хотелось домой, пожрать наскоро, и – на улицу, к друзьям. А она не отпускала.

– Егор… – стонала Лен Сергевна. – Еще…

И он старался. Несчастная баба, тридцатник уже. Училка. Ха! Когда модельки подросли, эти упругие кукурузные початки молочно-восковой спелости. Егор и пасся на этих полях, а Лен Сергевна так, эпизод. Ну, выпил. Школу вспомнил. Бабы давно не было, одна работа.

– Пошел я, – сказал он утром, глядя на распухшие, искусанные губы и полные слез глаза. Она все поняла.

Хорошо не навязывалась. Не пыталась удержать. Он пошел своей дорогой, Лен Сергевна своей. Точнее, застряла между прошлым и будущим, как и многие из ее поколения. А он Зуев! И первое слово, которое он сказал, было «дай»!

Повзрослел он быстро, сразу после несчастного случая с отцом. Никогда не забыть Егору Зуеву материнские глаза, две проруби в ледяной воде, по центру – зрачок-поплавок. Отчаяние и страх. Как теперь жить?!

Всеволод Зуев был типичным советским прорабом, который насущные вопросы решал главным образом через рестораны. Но не все желающие попасть на банкет удостаивались такой чести. Мелкие проблемы легко разруливала бутылка, особо крупные – деньги. Ликеро-водочный ассортимент у Зуевых не переводился. С отцом Егора все хотели выпить. Ведь он сидел на дефицитных стройматериалах.

Многие коллеги Зуева выдерживали такую жизнь от силы лет пять. Потом спивались и превращались в алкашей с трясущими руками. Но у Севы оказалось отменное здоровье, деревенские гены не подкачали. Держался он долго, хотя Егор запомнил отца именно таким: угрюмым, с огромными мешками под глазами, хриплым голосом и мутным взглядом.

Но в ответственные моменты отец неизменно брал себя в руки. А чтобы ничего не забыть и не перепутать, вел свою бухгалтерию. Записывал все расходы-приходы в тетрадочку. Обычная такая ученическая тетрадка в дерьмовой зеленой обложке. Но цифры! Когда, став бизнесменом, Егор решил эту тетрадочку полистать, то ахнул. Какими же деньгами ворочал отец! Одно слово: стройка!

У отца имелись две сберкнижки, одну он с гордостью показывал друзьям. Вот, мол, глядите, сколько записей «снято», а сколько «получено». Своими деньгами дыры на стройке закрываю. А что квартиру от государства получил, да еще в «сталинке», так это за заслуги перед отечеством. Днюю и ночую на объекте. Жена меня почти не видит.

Но была у Зуева-старшего и вторая сберкнижка, оформленная на жену. Которая понятия не имела, сколько там денег. Расписывалась, где велели, и вопросов никогда не задавала. Не положено. Мать Егора работала редко, то уборщицей где-нибудь, то вахтершей на вредном производстве, чтобы стаж шел и льготы капали. Но чаще сидела дома. Забитая, необразованная, для нее был один бог – ее муж.

Он устроил и квартиру в Москве, и дачку в пригороде отгрохал, и очередь на «Жигули» как-то быстро подошла. Стенка, ковры, хрусталь, – все в доме имелось. Какие вопросы? А что выпивает… Так ведь мужик. Прораб.

…В тот день ничто не предвещало беды. Всеволод Зуев с утра отправился на объект. Строили мало, время было непростое, все только начиналось для желающих вложиться в московскую недвижимость, но вдруг подвезли кирпич. И прораб Зуев решил лично проконтролировать отгрузку, авось что и к рукам прилипнет. Кирпич ведь!

– Майна! – счастливо проорал Зуев крановщику, успев оценить кирпич. Красный. Печку из такого класть хорошо. Если загнать – то на дачи.

И тут не выдержал хлипкий поддон: развалился на глазах. Кирпичи посыпались вниз на промороженную землю с пока еще большой высоты, как боевые гранаты. И их осколки мигом разлетелись в разные стороны. В Зуева их попало немало, этих осколков, а один – в голову. В висок. Умер прораб мгновенно, приехавшему на «скорой» врачу осталось только констатировать смерть.

Зато мастер участка хоть и сумел отмазаться, но посчитал себя пожизненным должником вдовы прораба Зуева. Этот долг и стребовал Егор. Мастер вдруг резко пошел в гору, стал новым русским, почти олигархом. Когда Егор вернулся из армии, он знал, к кому пойти. И не прогадал.

Его взяли на работу в бурно развивающуюся строительную фирму, закрыв глаза на отсутствие образования. Егор учился на ходу. Деловая хватка у него была от бога, незаурядные организаторские способности отметили еще в школе, та же классуха. Поэтому Зуев недолго был на побегушках. А там и папина тетрадочка подоспела.

Егор подозревал, что у отца была заначка и помимо сберкнижки, деньги на которой сгорели в павловскую реформу, как и у всех. Но не мог прораб Зуев ограничиться вкладом и наличкой. Советскими рублями. Должно быть и золотишко.

Бывший мастер участка спорить с Егором не стал.

– Ты молодец, – похвалил он. – Сообразительный, проворный. Долг твой списан. О большем не проси. Я все ждал, сразу не хотел тебе папино богатство отдавать. Все правильно: был общак. Но те времена прошли, Егор. Все похерили вместе с СССР. Отныне мы деловые партнеры. Буду тебе помогать, не деньги в бизнесе ценятся, а связи. Но если посмеешь дорогу мне перейти, на бабки кинуть или подставить – не обессудь. Урою. Ты еще щенок, хоть и хищник от природы. Усек?

Егор усек. Матерый волк был Зуеву тогда не по зубам. Два альфа-самца не могут находиться в одной стае, поэтому надо отколоться. И стая нужна своя. Благо поле непаханое: наступили обильные нулевые. С их знаменитым девизом: «У кого нет миллиарда, могут идти в жопу!» Того, кто это сказал, публично осудили, но втайне нувориши типа Зуева считали так же.

…Женился Егор Зуев рано. По простой причине: иначе не давала. Ну, никак. В Зою-Зайку был влюблен весь двор. Как же! Балерина! Егор ни слова не понимал из того, о чем говорят на лавочке у подъезда старухи в митенках на сухих, как ветки, руках и украшающих седые букли вычурных шляпках и почему с придыханием:

– В академии учится… не каждого возьмут… старейшая в России школа балета… Молодец, девочка…

Но восхищение местной элиты достижениями задаваки Зойки невольно заставляло и Егора искать глазами ее окна. Интересно, а дома она занимается? Есть в квартире у этих Зуевых балетный станок?

Зоя стала признанной красавицей, как только подросла. Когда она возвращалась из своей балетной академии, высокая, тоненькая, похожая на натянутую струну, с безупречной осанкой, с собранными на макушке в тугой пучок золотыми волосами, похожая на принцессу из сказки, весь двор замирал. Даже у Егора сердца начинало биться чаще. Он не понимал своих чувств, знал только одно: хочу!

А тут еще Оська Первак взялся встречать Зайку-Зою у балетной академии и провожать до самого подъезда. Сначала Зоя торопливо открывала дверь и ускользала, словно солнечный луч за набежавшей тучей, потом стала задерживаться на минуту, на пять, на десять… Обычно бледный Оська розовел от счастья и даже на глазах у всех как-то взял Зою за руку.

Уж этого Егор стерпеть не мог. Потому что двор его. И все, что во дворе, тоже его. Он – Зуев!

Но Зоя оказалась упрямой. Никого до себя не допускала. Егору как-то удалось сорвать с ее губ поцелуй, но на этом все. Едва его опытная рука скользнула под юбку, Зоя отшатнулась. Глаза ее сверкнули:

– Да ты что?!

У него все опустилось, и в штанах тоже. И в самом деле. Нельзя с принцессой как с дворовой девкой. И Егор женился. Браком он был поначалу доволен. Жена – балерина! Это у него-то, сына уборщицы и прораба! Зоя была из хорошей семьи, как это принято говорить. И ее родители от Егора не в восторге. Но Зуев на эмоции плевал. Рты можно заткнуть деньгами, эти паршивые интеллигенты зарабатывать их не умеют, а он, Егор Зуев, умеет. Его больше беспокоил Оська Первак, который на свадьбе был свидетелем. И его взгляд.

– Ревнуешь? – хмыкнул Егор, лаская взглядом белоснежную фату своей невесты. Наконец-то!

– Она не для тебя, – хмуро сказал Оська.

– Я захотел, я взял, понял? Не отказала же. Ты ведь ей тоже замуж предлагал.

– Это она тебе сказала? Зоя?

– У жены от мужа нет секретов, – ухмыльнулся Егор. – И не будет. Так что утрись и отойди в сторону.

Как назло, они с Оськой были соседями по лестничной клетке. И исчезнуть из их с Зоей жизни Оська просто так не мог. Потому что молодые стали жить у Зуевых, в двушке. В одной комнате Егор с юной женой, в другой его постаревшая мать. Она сильно сдала после того, как овдовела. Работать больше не пыталась, бродила по квартире с потухшим взглядом, бесцельно перекладывая с места на место предметы. И все время жаловалась, что кухонное полотенце висит не на том месте.

Егор целыми днями пропадал на работе, его мало волновало, что происходит дома. Бабы сами разберутся.

С балетом они разобрались быстро. В первый же год после свадьбы Зоя родила. Похоже, в первую брачную ночь все и случилось. Егор был слишком уж нетерпелив и забыл об осторожности. Потом Зоя сделала три аборта кряду. Она все еще надеялась на карьеру балерины. Но увы! Зоя Зуева после родов раздалась в бедрах, ее фигура перестала быть воздушной. Да и время было упущено.

Какое-то время Зоя безуспешно пыталась похудеть и обрести потерянную форму, но Егор то и дело увлекался, забывал предохраняться, и его жена беременела из года в год. Ну какой балет, если постоянно приходится восстанавливаться после чистки? И этот ужасный первый месяц, когда болит грудь и постоянно мутит. Пока все анализы сдашь, пока направление получишь…

– Вы сильно рискуете, – предупреждал Зою врач-гинеколог. – Может, с мужем поговорите? Раз гормоны пить не хотите из-за боязни лишний вес набрать, есть ведь барьерные контрацептивы.

Зоя в ужасе представляла, как идет в аптеку и спрашивает это. Но еще хуже было просить Егора. Чтобы купил это… эти… Зоя долго оставалась наивной во всем, что касалось деторождения. В их семье на эту тему никогда не говорили. И Зоя покорно шла на очередной аборт.

Но Егор довольно быстро потерял интерес к жене как к женщине. Хотя продолжал ею гордиться. Красавица! А какая осанка? Одно слово: балерина!

О периодических недомоганиях жены (читай абортах) Егор и слушать не хотел. Морщился: это ваши, бабские проблемы. Я же не заставляю тебя решать мои, мужские. Дом – полная чаша, чего тебе еще? За границу? Пожалуйста! Шубу новую? Без проблем. Работать не заставляю. На то, что дочку родила, а не сына, глаза закрыл. Хотя не отрицаю: хотел пацана. Но обеспечиваю вас, трех баб, вот и не лезьте ко мне с ерундой.

Завязав с карьерой балерины, Зоя какое-то время подрабатывала в частных студиях хореографии, диплом ей все-таки удалось получить. Потом переключилась на фитнес-клубы, вела там занятие, которое называлось «боди-балет». Егор на карьерные потуги жены смотрел снисходительно. Какие это деньги? Будем считать, что хобби.

Дочь подросла. Егор ее долго не замечал, а когда наконец приценился, а кого я родил-то, выяснилось, что Рита – ни рыба ни мясо. Амеба какая-то. Да еще и полная, рыхлая. В кого, интересно? Отец худой, мать стройная, за весом следит, иначе все клиентки разбегутся с этого ее «боди». А дочку раскормили. Учиться ей лень, вообще из дома выходить. Замуж? Да кто возьмет. Даже с деньгами папиными.

И тогда Егор Зуев взглянул на свой брак другими глазами. И закрутилось…

* * *

У третьего подъезда уже стояла труповозка, так что Снегин невольно поморщился: поспешили. Экспертам еще долго работать. Или это они припозднились, криминальная полиция? Да и куда спешить, раз все очевидно.

Пока ехали на вызов, проталкиваясь орущей мигалкой, как зондом, по московским пробкам, похожим на тромбы в запутанных улицах-венах, начальник в двух словах изложил суть дела. Супруги Зуевы были дома, готовились провести обычный пятничный вечер: со вкусом поужинать, мужик небось бухнуть, баба сериальчик посмотреть, после того, как посуду помоет, и тут раздался внеурочный звонок в дверь.

На пороге стоял незнакомый мужик и почему-то с розами. Ну, как незнакомый. По словам Зои Валентиновны Зуевой, ее давно уже одолевал навязчивый поклонник. И вот он явился под окна, чтобы лично спеть серенаду избраннице сердца. После чего напроситься на чашечку кофе. Зуев, само собой, решил это дело пресечь, потому что кофе с женой собирался пить сам.

Егор Всеволодович славился вспыльчивым характером, и неудивительно, что первой реакцией Зуева на красные розы было спустить наглеца с лестницы. Разъяренный муж, которому испортили вечер предвыходного дня, рванул на эти розы как бык на красную тряпку. Завязалась драка.

Кричать начала жена. Когда соседи услышали, как Зоя орет «Помогите! Убили! Полиция!», они выбежали из своих квартир. Того, с кем дрался Егор Зуев, скрутили. Мужик особо и не сопротивлялся, ему тоже досталось. А вот Зуев вообще не подавал признаков жизни.

Первым из официальных лиц на зов явился участковый. Благо недалеко. Опорный пункт находится в соседнем доме. Старлей и зафиксировал картину преступления заодно с оставшимся в живых участником драки, на которого надели наручники. Вопрос: это была самооборона или непреднамеренное убийство? Адвокат обвиняемого, если дело дойдет до суда, будет настаивать на самообороне, это понятно. А прокурор на более серьезной статье. Учитывая вводные. Поклонник ведь явился без приглашения, и факт преследования Зуевой имел место быть.

– Нам остается опросить вдову и свидетелей. Тех, кто прибежал на драку, и подружек Зои Валентиновны, с которыми она наверняка поделилась новостью о появлении на своей страничке в соцсети маньяка.

– А если он не маньяк? – машинально спросил Снегин. Который, слушая начальника, подумал: «Дежавю».

Похожая сцена разыгралась с месяц назад у апартаментов Антоновых в Москва-Сити.

– Теперь уже точно отманьячил, потому что его сегодня закроют, – хмыкнуло начальство. – Скоро он станет задержанным, а там и обвинение предъявят. Присядет как пить дать. Таких лечить надо.

– Предвзятое отношение, товарищ майор, – вздохнул Снегин. – Не положено ведь.

– А ты-то, Снегин, женат?

– Почти, – кивнул он.

– Ты ведь знаешь, что против таких ухажеров слова бессильны. А уголовной статьи на их действия нет. И как лечить? А если бы он приставал к твоей девушке?

– Моя девушка способна за себя постоять. А вот у вас, рискну предположить, проблемы в семье, товарищ майор.

– Это не твоего ума дело. Решать все одно не мне, не тебе, а суду. Приехали, вылезай, – его грубо пихнули в спину.

Снегин вывалился из теплого салона в ледяную лужу посреди двора и чуть не выругался вслух. Нецензурно. Ботинки тут же промокли. А не надо лезть в чужую семейную жизнь.

– Не видишь, куда припарковался? – заорало начальство водителю. – А ну сдай назад!

И Снегина в довершение всего окатило ледяной водой из той же лужи.

– Молодой, кровь горячая, сейчас согреешься, – злорадно сказал майор, обходя и Снегина, и лужу по широкой траектории. – Чего встал-то? Работай!

– Есть, – он уныло посмотрел на пятнистые, под леопарда, джинсы: вода, окатившая Снегина, была цвета ржавчины из-за растворенного в ней речного песка. Двор им засыпали щедро.

Настроение у Снегина, и без того не парадное, резко упало совсем уж под плинтус. Пятница, вечер, называется! Криминальный труп бизнесмена, промокшие ноги и изгвазданные джинсы. Что на это скажет Алла? Хотя бы не поругает, и то хорошо. И капитан полиции побрел работать, кисло подумав: «Ничего нет героического в моей профессии. Если бы не родители, в жизни бы я на это не подписался. Играл бы лучше в бильярд. И там у меня успехов гораздо больше. И денег там тоже больше».

Войдя в подъезд, они поняли, что подниматься придется пешком. Оба лифта намертво застряли на пятом этаже. И Снегин догадывался о причине. Там криминалисты стараются. Огородили все, чтобы народ не топтался. И участковый звездочку зарабатывает. У Снегина же было плохое предчувствие. И оно не подвело.

– Где задержанный? – спросил майор, у которого грудь ходила ходуном. Слова из нее вырывались со свистом. Пять этажей протопали, да еще и в «сталинке»! Где потолки высотой за три метра!

Снегин чувствовал себя гораздо лучше, поскольку давно привык к бильярдным марафонам. Не подъем по лестнице, но тоже выматывает. Дыхание сбиваться не должно, иначе шар пролетит мимо лузы. Сложные удары вообще лучше бить на замедленном пульсе. И Снегин старался. Освоил дыхательную гимнастику по особой системе, поэтому сбившееся при подъеме дыхание выровнялось быстро.

– Тут он, – отозвался дюжий мужик, для старлея явно староватый. И звездочка ему была ох как необходима.

Снегин, у которого имелась небольшая близорукость, а очки он в миру не носил, прищурился. На лестничной клетке света оказалось маловато. И вдруг услышал:

– Привет. Где бы ни встретиться. Ты здесь живешь?

– Я здесь ра… – он осекся.

Голос был до боли знакомый. Ну конечно! Герман! Тот самый кекс, вытянувший из Антонова И. Д., который тот еще жмот, аж пять лямов плюс расходы на стоматолога!

– Капитан Снегин, вы что, знакомы с задержанным? – строго спросило начальство.

– Так ты мент?! – жаль, что Герман Карлович не потерял дар речи. А Снегин так на это надеялся. «Чтоб ты сдох», – зло подумал он, глядя на сраного Карловича. Сюрприз со знаком жирный минус. – А чего тогда шестеркой прикидывался? – разговорился тот. – Надо же, аж капитан!

– Ты тоже, похоже, не тот, за кого себя выдаешь, – хмуро констатировал Снегин. – Вот и познакомились заново.

– А при каких обстоятельствах ты встречался с товарищем, Женя? – не унимался и майор.

– При похожих. Только там пострадавшей стороной был он.

– Я никого не убивал! – вскинулся Герман.

– Все так говорят, – сурово сказал участковый. – Однако факты.

– С них и начнем, – начальство поскучнело.

Снегина придется отстранить от активных оперативно-разыскных мероприятий, а он из сыщиков самый толковый. Разве что рутину поручить. Сбор информации. И никаких контактов с задержанным. Они друг на друга волками смотрят. Вот где предвзятое отношение!

– Мы тут почти закончили, – криминалист распрямился и тыльной стороной руки, запаянной в белую латексную перчатку, устало вытер вспотевший лоб. Вечер, однако. Пора по домам и баиньки.

– И каков вердикт? Причина смерти?

– Вы же знаете…

– Вскрытие покажет, – сказали хором Снегин и его начальник.

– А все-таки? – уточнил майор. – Ведь голыми руками убить не так-то просто.

– Без протокола, поскольку необходимы токсикологическая и гистологическая экспертизы помимо вскрытия: похоже на рефлекторную остановку сердца. Один из самых сложных случаев в судебно-медицинской практике. Особенно если нет свидетелей. Но в данном случае они, к счастью, есть. Вот она, – и криминалист кивнул на женщину средних лет, которая жалась к входной двери. И не отрывала взгляда от лежащего на ледяном полу мужчины, словно не веря своим глазам. Мертв?! Он?! Егор Зуев?!

– А что она конкретно говорит? – спросил Снегин, оценив состояние женщины как маловменяемое. У нее, похоже, был шок.

Приглядевшись, Снегин отметил, что вдова Егора Зуева все еще хороша собой. Хотя лицо слегка увядшее, а горе его к тому же не красило. Мужа ведь убили! Но Зоя Валентиновна была одета не в рубище и не в домашний халат, засаленный на локтях и заляпанный на груди томатным соусом, а по подолу залитый мясной подливой. Платье на Зуевой было стильное, приталенное и открывало взору округлые колени. А ноги были хороши, чего уж тут.

– Егор сказал: я разберусь, – как в бреду заговорила женщина. – Не суйся. Вышел и закрыл за собой дверь. Но я не выдержала и посмотрела в глазок.

– Сразу? – уточнил Снегин, обрадовавшись тому, что Зуева очнулась.

– Нет… Я увидела что он, – Зоя Валентиновна кивнула на сжавшегося под ее взглядом Германа, – лежит. А Егор… Он так странно себя вел…

– Слушайте внимательно, – вмешался криминалист.

– Он бессвязно что-то говорил, приложив обе руки к груди. Потом шагнул вперед, к нему, – Зуева снова кивнула на Германа, который на этот раз аж посерел. Слова этой женщины его убивали. Они звучали как приговор. – Я испугалась, что Егор снова кинется в драку и уж точно добьет лежачего, поэтому выбежала на лестничную клетку. Егор стоял ко мне боком. А когда повернулся, я невольно отшатнулась. Его лицо исказилось. Он был сам на себя не похож, понимаете? – мужчины дружно кивнули. – Какое-то время, секунд пять, а может, и десять, мне это время показалось вечностью, Егор стоял с открытым ртом, а потом у него на губах появилась пена. И он медленно начал падать. Но он еще был жив, я в этом уверена. Егор не сразу умер… Я начала кричать… – и она резко замолчала.

– Прибежали соседи, – помог ей участковый.

– Д-да… – с большим трудом выговорила Зуева. – И тут он… – третий прожигающий до печенок взгляд в сторону Германа, которого Снегин уже невольно начал жалеть. – Он очнулся и начал подниматься с пола.

– Ну да, сбежать собирался, – криво усмехнулся Герман. – А что вы хотите? Человек потерял сознание от удара по голове. И очнулся рядом с трупом, – он покосился на Зуева, которого успели накрыть черным пластиковым мешком.

– Кстати, тело уже можно уносить, – напомнил эксперт. – Как говорят в таких случаях: картина маслом. Типичный случай рефлекторной остановки сердца. А причина… Овальный кровоподтек багрово-синюшного цвета почти по центру грудины, явно прижизненный. Такие же кровоподтеки справа, в области печени. Ну и самое скверное: кровоподтек на шее. Чуть ниже кадыка. Все удары были изолированными и нанесены твердым тупым предметом…

– В простонародье именуемым кулак, – невольно вздохнул Снегин. Так и хотелось сказать: мужик, за-ради Христа, перейди на нормальный русский устный. Снегин так и не привык к тарабарщине, которую несли криминалисты. Скажи прямо: Зуева избивали.

– Я не имею права делать такие выводы! – сверкнул глазами эксперт. – Скажу только, что на теле человека есть так называемые рефлексогенные зоны. Их четыре. Передне-боковые и задние поверхности грудной клетки в проекции сердца. Передне-боковые поверхности шеи. Область эпигастрия. Промежность.

– Эпигастрий – это кто? – наморщило лоб начальство. – Философ древнегреческий или хуже? – Снегин хмыкнул. Эпигастрий!

– Подложечная область, – терпеливо пояснил криминалист, у которого, похоже, полностью отсутствовало чувство юмора. – По центру корпуса, ниже грудины. Удары потерпевшему были нанесены таким образом, будто нападавший знал, куда именно надо бить. Задействованы все рефлексогенные зоны. Плюс ко всему меня напрягает наличие старого послеоперационного рубца на внутренней поверхности левой голени. Зоя Валентиновна, ваш муж страдал хроническими заболеваниями? Какими именно? И что это за шрам?

– Егор… Он поздний ребенок… был… – и женщина судорожно сглотнула. – Родился с маленьким весом…

– Да он не очень-то и вырос, – мрачно пошутил Снегин. Потерпевший был невысокого роста и худым, но особенно субтильным Зуев показался, когда его стали упаковывать в пластиковый мешок, чтобы увезти на вскрытие.

Криминалист бросил на Снегина осуждающий взгляд. Тот пожал плечами. Смерть он с недавних пор видел часто. Привык.

– Так что там насчет шрама на ноге? – вернулся криминалист к интересующей его теме. Но Зуева вдруг зарыдала.

– Варикозное… расширение… вен… – захлебываясь слезами, сказала она.

– Странно. Лишнего веса не наблюдаю. Диабет? – Вдова отрицательно покачала головой. – Но всякое бывает. С этим надо разбираться. Поднять дело Зуева. Медицинскую карту, включая выписку из роддома.

У Снегина чуть не вырвалось: короче, Склифосовский. Издалека начинаешь. Мужику на вид лет сорок, и болячек он мог нажить немало. Понятно, что вам, судебным медикам, раздолье. И возиться с таким загадочным случаем вы будете долго. Но что делать операм? Ждать? А если время будет упущено? Так ли все очевидно?

– Скажите мне вот что, – Снегин умоляюще посмотрел на криминалиста. – Вот те удары, о которых вы сейчас говорили. Твердым тупым предметом. Их мог нанести любой человек? Так чтобы до смерти забить мужика.

– В принципе да, – весьма неохотно сказал эксперт. – Особой силы тут не надо. Главное, нанести удар в нужную точку. И сердце остановится.

– Так почему же он на ногах какое-то время стоял? И еще говорил при этом! – вмешалось начальство.

– А это как раз и есть характерные признаки рефлекторной остановки сердца. Клиническая картина один в один. Женщина описала типичное поведение человека при такой травме. И то, что умер не сразу. Так довольно часто бывает. Поэтому вдова говорит правду. Тут сомневаться не приходится.

– Но я его не убивал! – вскинулся Герман. – Посмотрите на мою голову! Там огромная шишка! Меня ударили сзади! После чего я потерял сознание!

– А тебе вообще верить нельзя. Я гляжу, у тебя все зубы целы, – зло сказал Снегин. – Неужто имплант так быстро прижился? Если ты устроил так, что все видели, как у тебя изо рта выпал зуб и при этом кровища хлестала, что уж говорить о шишке на голове? Ты мог ее заранее организовать. Боднул головой чугунную батарею, а потом отправился на свидание к Зуевой. Пойди докажи, когда именно появилась шишка. Ключевое слово – прижизненно, – ехидно добавил он. – Так, экспертиза? Что насчет головы задержанного?

– Я осматриваю покойников, – нахмурился криминалист. – А заключение по этому товарищу даст судебно-медицинская экспертиза в больнице.

– Тюремной, – напомнил Снегин.

– Главное, что я не уполномочен. Ведь товарищ жив.

– Предлагаете его убить?

– Я не расположен шутить в подобных обстоятельствах!

– Знали бы вы о других обстоятельствах! Всё, что вы видели и слышали сегодня, из разряда ничто, не является тем, чем кажется!

– Это ты о чем сейчас? – напрягся майор.

– Этот тип, – Снегин кивнул на Германа, – мошенник. Обнаружил дыру в УК и начал бабло намывать. Много уже намыл, Карлович? Тебя ведь так по отчеству? Мне известно про пять лямов, которые ты, гад, с Антонова снял. Сдается мне, что это был спектакль. Там, у апартов в Москва-Сити. А здесь что было? Раз труп в наличии. А ты нам сказки рассказываешь.

– Между прочим, заказное убийство, которым маскируют драку, не такой уж редкий случай, – задумчиво сказало начальство.

– И я о том же, – кивнул Снегин. – Какая, на хрен, самооборона! Тут на преднамеренное тянет!

– Да вы с ума сошли! – с Германа мигом слетели остатки внешнего лоска. – Какое еще заказное убийство?! Это не моя тема!

– А какая твоя? – зло спросил Снегин.

Задержанный молчал.

«Это сколько же было эпизодов, если даже срок за преднамеренное убийство, который ему грозит, не испугал мужика настолько, что он готов выложить всю подноготную?! Как он играл в любовь и провоцировал ревнивых мужей на драку. А потом снимал с лохов деньги. И какие!»

– Теперь ты сядешь, Герман Карлович, – подвел итог Снегин. – Конец твоей блестящей карьере вымогателя. Но сядешь ты не за это, а за убийство, – злорадно добавил он. – Ты ведь прекрасно знаешь Уголовный кодекс. И не надейся на самооборону и условный срок. Потому что я тоже прекрасно знаю Уголовный кодекс. Есть там один нюанс. Касаемо драки. Если докажут, что ты ударил первым, тебе крышка. Хотя бы замахнулся. Провокация-то налицо. А видеокамеры здесь нет. Только в подъезде и в лифте. Десятка тебе светит. Если ты меня не услышал, перевожу: десять лет в колонии строго режима. Потому что вдова на суде тебя будет топить. Ты ее достал, и она видела, как ты дрался с ее мужем. Ну?

– У меня ведь есть гражданские права, – очнулся Герман.

– На адвоката, – кивнул майор. – Своему позвонишь или следак карманного пригонит? По назначению.

– Я хочу вот с ним поговорить, – Герман кивнул на Снегина. – Пять минут. Ну что вам стоит?

Снегин растерялся. О чем им с этим типом говорить? Поговорили уже. В кабинете у нотариуса.

– Вообще-то не положено, – буркнул майор.

– Разрешите? – Снегин хоть и разозлился всерьез, но истина дороже. Что-то не клеилось. Было ощущение, что они присутствуют при грандиозном обмане.

Ну ладно остальные. Эксперт, начальство то же. Показатели важнее. Но если Герман и в самом деле не убивал, то настоящий убийца где-то рядом. И надо поспешить. Дела с двойным дном, которые не раскрываются по горячим следам, превращаются в безнадежные висяки.

– Пять минут, – жестко сказал майор. – И не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус, парень, – предупредил он Германа.

– Как? На мне же наручники, – тот выразительно потряс скованными руками.

Снегин сделал пару шагов вперед, к окну. Герман под внимательными взглядами сотрудников полиции шагнул следом.

– Ну? – спросил Снегин.

Ни них падал безжизненный свет уличного фонаря, сзади тускло светила электрическая лампочка. Змеиные глаза Германа отливали болотной зеленью. Лицо, впрочем, тоже. Влип он крепко. Но заговорил уверенно:

– Я признаю`, что развел твоего знакомого на деньги. Или кто он тебе?

– Свояк. Муж сестры моей девушки, – зачем-то пояснил Снегин.

– Родственник, значит. Все, оказывается, еще хуже. И ты имеешь право негодовать.

– Ты ко мне эти слова не применяй, – тут же осадил Карловича Снегин. – На кошках тренируйся, то бишь на дамочках, которых охмуряешь. Без пафоса, иначе твои пять минут закончатся тут же.

– Как скажешь. Но ты сам посуди: зачем мне убивать? Он мне живой был нужен, этот Зуев. Чтобы заплатил. Я все рассчитал. Я абы с кем не связываюсь. У меня с психологией полный порядок. Клиентов отбираю тщательно. Ну не убивал я его.

– Это могла быть случайность, – напряженно сказал Снегин. – Отмахнулся и попал в эту, как ее? Рефлексогенную зону.

– Ты что, не слышал? Его избивали. Удары наносили прицельно. Мне-то это зачем? Мы даже подраться не успели. Если хочешь, я расскажу, как все было. Но вижу: ты мне не веришь.

– Да, я не склонен тебе верить. Потому что видел, как лихо ты работаешь. А я-то думал: зачем он взял с собой выбитый зуб? На место ведь не приклеишь. А теперь допер. И у нотариуса ты рот платком прикрывал, чтобы никто не заметил: дыры-то во рту нет. И Антонов заплатил. Это был развод на бабки. Потому что не было никаких телесных повреждений средней степени тяжести.

– И это говорит о том, что я сейчас не вру. Не дрались мы с Зуевым. На меня внезапно напали. Кто именно, я не видел. За спиной было три двери в соседние квартиры, к тому же я слышал, как поднимался лифт. И двери вроде бы открылись. А потом внезапно потерял сознание. Очнулся от криков этой ненормальной. Которая орала на весь дом, что я убил ее мужа. А я его пальцем не тронул. Я, конечно, могу нанять дорогого адвоката. Деньги у меня есть…

– Молчи лучше! – мгновенно вскипел Снегин. Который прекрасно знал происхождение этих денег.

– Но я понимаю, что ситуация сложная. Единственный выход – это найти настоящего убийцу. И тут мне адвокат не поможет, – продолжил меж тем Герман. – Я клянусь, что верну твоему свояку все деньги. Это же пять лямов. Как тебе? А?

– А по остальным эпизодам? Я хочу, чтобы ты сел. А статью сам выбирай. Убийство или мошенничество?

– Я не хочу в тюрьму!

– Суд примет во внимание чистосердечное признание и твое раскаяние. Я дам тебе время подумать.

– А есть шанс, что ты найдешь убийцу?

Снегин пожал плечами. Он пока даже не знал, как подступиться. Хотя уже почувствовал азарт. Можно деньги вернуть новой родне. Подарок Алле сделать на Восьмое марта. С Антонова уж точно комиссионные, если дело выгорит.

– А ведь ничто не предвещало, – криво усмехнулся Герман и тоскливо глянул в темное окно. Понял, что его время истекает. И нехотя сказал: – Хорошо, я согласен. Вытащи меня, в долгу не останусь.

– Сначала напишешь все. Про то, как вымогал деньги. Как, когда и сколько.

– Ага. А ты потом меня кинешь.

– Я хочу понять, кто кинул тебя. Если, конечно, не врешь. Получается, на всякую задницу с закоулком найдется… В общем, особый болт. Подставили тебя, похоже. И как красиво подставили! Вопрос: кто и зачем?

– Снегин, время, – крикнуло от лифта начальство. – С задержанным пора работать дознавателю. А тебе допрашивать свидетелей.

– Есть, – машинально откликнулся Снегин.

– Он сказал пару слов перед тем, как я вырубился. Зуев. – Герман заторопился. – Видел того, кто стоял за моей спиной, и обращался к нему. Если захочешь узнать эти слова…

– Женя, это уже перебор. – Начальство сделало знак участковому, и тот шагнул к задержанному с намерением беседу по душам прервать.

Германа увели. А Снегин еще с минуту смотрел в темное окно, обдумывая то, что сказал на прощание предполагаемый убийца Зуева. А если Герман не врет? И был еще третий. А вдова не сразу посмотрела в глазок.

«Вот с нее и начнем», – подумал Снегин, делая шаг по направлению к квартире Зуевых. Она была угловой, и в принципе откровения Германа совпадали с картиной, которую увидел Снегин. Если Зуев стоял лицом к лифтам, а Герман спиной, то он не мог видеть мужчину, нанесшего ему удар по голове. А вот Зуев мог.

Что это были за слова? Получается, последние слова потерпевшего. А если Герман все же врет? Ведь кроме него их никто не слышал. Надо разбираться.

– Мне надо взять у вас показания, Зоя Валентиновна, – как можно мягче сказал Снегин вдове. – Вы готовы?

– Не очень… Но я попробую.

Женщина посторонилась, и Снегин прошел в квартиру. Вообще-то он ожидал, что богачи живут по-другому. И знал, как именно они живут, он ведь частенько бывал в загородном доме у Петровских. Где поначалу терялся. У Аллиной бабушки, как в музее современного и не только искусства.

Егор Всеволодович Зуев тоже ведь был бизнесменом. И денег нажил немало, судя по тому, что мошенник Зоиным мужем заинтересовался. Карлович по беднякам не работает. Значит, Зуев хорошо имел со своей фирмы или даже фирм. О чем не говорила обстановка в его московской квартире.

«Что-то тут нечисто», – подумал Снегин. И задал свой первый вопрос:

– А вы вместе жили, Зоя Валентиновна?

Он застал хозяйку квартиры врасплох. Зуева отвела глаза. И Снегин понял, что вопрос задан правильно. Но тогда получается, что Егор Всеволодович оказался здесь чисто случайно. А убили его тоже случайно? Дело становилось все загадочнее. Но сначала надо выслушать вдову…

* * *

Зоя и сама не поняла, как оказалась женой Егора Зуева. Никогда он ей не нравился. Маленький, ростом они были вровень, а в туфлях на каблуках Зоя выше. Лицо некрасивое, неправильное, бандитское какое-то. Но во всем дворе заметно было только его, Егора. Он обладал какой-то фантастической харизмой. Живой, как ртуть, стремительный, без меры наглый. Голос его грохотал, несмотря на худобу. Откуда что бралось? Егора боялись и уважали.

Он кидался на защиту любого, кто просил его покровительства. Не уклонялся от разборок не только с уличной шпаной, по понятиям, но и с учителями и родителями побитых, которые всерьез грозили милицией. А если что, то брал вину на себя.

Кто разбил окно в учительской? Зуев! Кто класс с урока увел? Зуев, больше некому! На дискотеке драку кто затеял? Без вариантов. Егор, конечно! Только его голос и было слышно. И таких подвигов за Егором числилось – вагон. Половина не его, но приписывали все одно Зуеву. Гнойный нарыв на здоровом теле школы, которая претендует на звание гимназии. Элитной гимназии! Вот только Зуева отсюда выпихнуть.

Когда Егор разбогател, он словно в издевательство оплатил в родной школе компьютерный класс, и на первой парте прикрутили латунную табличку: «Здесь учился меценат и благотворитель…» О том, как именно учился, история умалчивала.

Зоя, как и все, не могла Егора не заметить. И по инерции сторонилась. Егор был человеком из другого мира. Со двора. Через который домашняя девочка Зоя не проходила, а пробегала, пока была маленькой. Было страшно. Этот Зуев… Говорят, что вчера он качели сломал. И побил какого-то мальчика. А у девочки стащил с волос заколку и сломал ее. Странно, что сама девочка не жаловалась, а вот ее мама…

Зоина же мама не раз говорила:

– Держись от него подальше, он бандит.

И Зоя держалась. Из мальчиков ей нравился Ося Первак, и когда он попросил разрешения провожать Зою домой из балетной академии, согласие было дано незамедлительно. Они уже не были детьми: Ося оканчивал школу, а Зоя, которая была младше на четыре года, начала оформляться в девушку. И девушку очень красивую.

Так прошел год. Но однажды Зоя вышла из дверей, привычно отыскивая взглядом высокую фигуру Оси – где же он? – и вдруг увидела Егора. Зуев сидел на парапете и беззастенчиво разглядывал проходивших мимо девушек. Словно раздевал их глазами. Зоя невольно вспыхнула.

А девушки хихикали, переглядывались, некоторые смущались, но Зое показалось, что все они замедляют шаги. Красуются. А Зуев вроде как выбирает. Увидев Зою, он спрыгнул с парапета и какое-то время тоже ее разглядывал. Ждал, когда подойдет. Потом сказал:

– Привет. Оську ждешь?

Зоя кивнула.

– Сегодня я за него. Не возражаешь?

Она кивнула вновь. Зуеву никто не возражал. Потом Зоя узнала, что они поспорили. Первак и Зуев. На нее. И откуда у Оси взялся синяк на лице, узнала тоже. Ведь Зуев на голову ниже и умудрился засветить Осе в глаз! Стремительный, резкий. Реакция, как у хищника, – Первак и размахнуться-то не успел. А потом Зуева оттащили.

Но они быстро помирились. Егор был отходчивым и по отношению к слабым снисходительным. А ведь Первак и ростом вышел, и плечи широченные! Почему он всегда уступает Егору?!

– Месяц, – сказал тот Перваку. – Если она откажется со мной встречаться, я утрусь и отойду. Но если нет, то уберешься ты.

Через месяц Егор ее поцеловал. И Зоя позволила. Она сама не понимала, как это случилось. И очнулась только, когда нахальная мужская рука зашарила уже под юбкой. Кофточку Егор расстегнул так ловко, что Зоя не успела ничего предпринять. Но когда его пальцы зацепили трусики и потянули их вниз, опомнилась:

– Да ты что?!

И Егор отступил.

Но к Зое уже никто из парней не смел подойти. Только Первак спросил:

– Как ты могла?!

Могла что? Зоя не понимала, что происходит. Она жила балетом, муштра в академии оказалась предельно жесткой. Отношения между мужчиной и женщиной для Зои считались табу. У них в доме об этом не говорили. Маме все рассказать? Да Зоя сгорела бы со стыда.

Но Егор вскоре исчез из ее жизни. Его забрали в армию. Два года Зоя жила как под стеклянным колпаком, безмятежно. Делала успехи в балете, ни с кем из парней не встречалась, потому что все были в курсе: Зоя ждет Егора Зуева из армии. А потом он вернулся. И Зоя снова увидела его у дверей балетной академии. Заметила, что Егор изменился, он больше не был похож на дворового хулигана. Мужчина. Даже подрос и в плечах стал пошире. И взгляд другой. Не девушки сейчас интересовали Зуева, он в другую сторону смотрел. Но на свидание пригласил.

Они стали считаться парой. Но отношения были целомудренными, Зуев больше не пытался Зою раздеть. Прошло еще два года. И вдруг однажды вечером в квартире у Зои раздался телефонный звонок. Это был Ося Первак.

– Погуляем? – спросил он.

На дворе звенела звонкими птичьими голосами весна, конец мая благоухал сиренью. «А почему нет?» – подумала Зоя и крикнула:

– Мама, я ушла. – После чего потянулась к вешалке за плащом.

Они гуляли долго. С Осей было интересно, он много знал. Зоя увлеклась беседой. И вдруг Первак спросил:

– А ты знаешь, где сейчас Егор?

– Нет.

– Он в кабаке. С девушкой. Она модель. Он часто так развлекается. Егор платит женщинам. Он с ними спит, Зоя.

Она не понимала, о чем это. Что значит – спит? И за что платит?

– Он тебя недостоин. Зоя, выходи за меня замуж. Я давно тебя люблю, ты знаешь.

Она растерялась. Тень Егора незримо стояла рядом. Надо бы у него спросить. А он не против, если Ося Первак и Зоя поженятся? Раз Егор спит с какими-то девушками. И сейчас в кабаке. Это в ресторане?

– Мне надо подумать, – медленно сказала Зоя. – Я не готова дать тебе ответ прямо сейчас.

– Хорошо. Я буду ждать.

А на следующий день позвонил Егор. Днем. Было воскресенье, и Зоя отсыпалась.

– Жду тебя во дворе, спускайся, – приказным тоном сказал Зуев.

Она не понимала, почему подчиняется. Но время наступило смутное. Зоины родители, потомственные интеллигенты, растерялись. Как и многие, они понятия не имели: что делать? Как жить? Во что верить? Наступила смута. И только Егор чувствовал себя в этой мутной воде как рыба. И даже, похоже, кайфовал.

Большинство не знало, как концы с концами свести, а Егор купил машину. Иномарку. И дорогую. Когда Зоя увидела ее, то ахнула.

– Садись. – Егор с широкой улыбкой распахнул перед ней дверцу.

Он стоял, победно глядя на окна родного дома. Знал, что смотрят. Вот он я, Егор Зуев! Мне нравится этот двор! Нравится родной город! И время это тоже нравится! Потому что это мое время! Я – Егор Зуев! Хищник! Альфа-самец!

Зоя робко села в дорогую машину, ездить на таких красивых ей еще не приходилось.

– Куда поедем? – развернулся к ней всем корпусом Егор. – Может, в кабак?

– Я на диете, – смущенно сказала Зоя.

– Ах, да. Ты же у нас балерина, – ухмыльнулся Егор. – Тогда погуляем?

Она кивнула.

Поехали на Воробьевы горы. Зое прогулка доставляла удовольствие, а вот ему нет. Егор с недоумением смотрел на праздную публику, на город, лежащий внизу, когда они остановились у парапета. На лице Зуева была досада. Он терял драгоценное время. Сейчас каждый час приносил Егору Зуеву большие деньги.

– Мне Ося предложение сделал, – сказала Зоя, почувствовав, как рука Егора легла на плечо. Надо что-то решать. Иначе нечестно.

– И что ты ответила? – с любопытством спросил Егор.

– Сказала, что подумаю.

– Значит, так, – Зуев глянул на часы. – Время еще детское. Черт, забыл! Сегодня же воскресенье! Тогда завтра в шесть, нет, в семь часов вечера с паспортом. Я договорюсь. Жду тебя во дворе, на машине поедем.

– Куда? – растерялась Зоя.

– В загс.

– Но…

– Хочешь по правилам? – усмехнулся Зуев. – Хорошо. Я тебя люблю. Выходи за меня замуж. Согласна? Тогда завтра в семь.

Он сказал это будничным тоном. «Я тебя люблю». Как: «Взвесьте мне колбасы килограмм». Зоя хотела было возразить, но вдруг попала под чары его харизмы. Егор усилил объятия и при всех поцеловал девушку. Народ замедлил шаги, пожилые люди смотрели с осуждением. Поцелуй был настоящий, с огоньком.

– Это моя невеста! – крикнул Егор, оторвавшись от Зоиных губ. – Я сейчас сделал ей предложение, и она согласилась!

– Ура! – крикнул кто-то, явно находясь в подпитии.

– Повезло тебе. – И стоящая рядом женщина окинула Зою завистливым взглядом. – Мужик что надо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.