Иван Щукин
Без чести

Пролог

Большой отряд закованных в сталь рыцарей пересёк границу Саксонии и, нахлёстывая лошадей, помчался дальше – в сторону столицы Империи. Подорожные документы у рыцарей были настолько серьёзными, что никто из пограничной стражи не посмел задержать их даже на минуту. Что и не удивительно – ведь выписаны они были на самом высоком уровне.

Граф Адельманн так спешил не потому, что куда-то опаздывал. Нет, его гнал страх. Причём страх не перед чем-то определённым. Его пугало то, что он собирался сделать. А именно – предать своего господина.

Сама мысль о предательстве возникла не так давно. Всего лишь четыре года назад. Ведь именно тогда на связь с ним вышли люди императора.

В первый раз он отверг их предложение. Он и весь его род служит Карлу Удачливому. Герцогу Саксонии и Баварии. Владетелю богатых земель, на которые император уже давно положил глаз. Но сделать ничего не мог. Ведь Карл – Владыка. И воевать с ним попросту нецелесообразно. Потому представители императора и пытались заручиться поддержкой подданных герцога.

Дело в том, что Карл уже далеко не молод. И после его смерти власть перейдёт к старшему сыну – Генриху. И вот Генрих как раз таки уродился самым обыкновенным Стихийником. Довольно сильным – этого не отнять. Но таких было много. А Владык во всём мире – единицы.

Впрочем, для графа Адельманна это было не главным. Он бы служил Генриху не потому, что тот Владыка, а потому что давал клятву их роду. Его верность никогда не вызывала вопросов. И граф хранил бы верность и дальше, если бы не поведение Генриха.

С каждым годом характер наследника становился всё хуже и хуже. А уже три года назад стало понятно, что после кончины Карла на трон сядет откровенный мерзавец и садист. Который, ко всему прочему, совсем не ценит своих людей. И непоколебимая верность графа Адельманна впервые дала трещину.

А уж когда представители императора объявились в очередной раз, то эта трещина увеличилась многократно. До размеров тектонического разлома. Настолько уж щедрым было их предложение. Ему, ни много ни мало, предлагали самому стать герцогом. Герцогом Баварским. Саксония должна отойти другому человеку. Но и это не мало!

И было лишь одно условие – привести эти земли под руку императора.

Граф согласился. Слишком велико было искушение. И от месяца к месяцу становилось лишь сильнее. Он уже видел на своей голове герцогскую корону. Он грезил властью. И ещё он мечтал лично перерезать глотку наследнику Карла. Именно Генриха он винил в своём предательстве. Ведь надо же кого-то винить?

Граф готовился. Подкупал людей. Сыпал золотом, обещал им титулы и земли. Граф был щедр. Потому что власть – дороже всего.

Он засыпал и просыпался с мыслью о своём будущем герцогстве. С каждым днём оно было всё ближе. И ничто не могло этому помешать. Так казалось.

Вчера граф получил письмо от своего непутёвого отпрыска Ганса, которого сплавил с глаз долой в далёкую Московию. Письмо срочное, дорогое. Что было удивительным само по себе. Но ещё удивительнее было его содержимое.

Ганс, будучи в каком-то провинциальном русском княжестве, случайно встретил бастарда Карла Удачливого. И всё бы ничего – мало ли у высокородных господ бастардов? Но этот оказался Владыкой! А значит, имеет все права на корону.

Все планы, все мечты Адельманна в один момент пошли прахом. Из-за какого-то ублюдка он может так и не получить столь желанной власти.

Поэтому надо действовать! Дожидаться мирной кончины Карла Удачливого стало слишком опасно. Пора пролить кровь!

Отряд закованных в сталь рыцарей, нахлёстывая лошадей, мчался в столицу Империи. А для герцогства Саксонского и Баварского наступали смутные времена…

Глава 1

Память – наше всё!

Владимир Северский

Сладко зевнув, я потянулся и открыл глаза. И тут же вскочил с кровати, пытаясь сообразить, где нахожусь.

Осмотревшись, успокоился и ещё раз зевнул. Моя новая комната в моём же новом доме. Уюта тут, правда, не хватало. Да и ремонт после недавнего штурма сделать не помешало бы. Ещё бы на всё это денег найти.

Кстати, а как я вообще здесь оказался? Почему-то совсем не помню, как ложился спать. А что вообще помню?

Так, так… Поляна, дуб, клятва…

Проведя ладонью по голове, я убедился, что волос на ней нет. Побрили, сволочи, зачем-то. Почему-то в момент бритья даже в голову не пришло поинтересоваться, зачем это нужно. Впрочем, так даже лучше. Грива длинных волос была слишком уж неудобной. Мыть надо каждый день, расчёсывать. Иначе на голове будет чёрт знает что.

Ладно, бритый и бритый. Важнее понять, как я тут оказался. Вроде как всё шло нормально, пока…

Точно! Я зачем-то обратился к Перуну, а он взял, да и шандарахнул меня молнией. Хм… А самочувствие, вроде как, нормальное. Я бы даже сказал – отличное! Да и если учитывать, что я в собственном доме валяюсь, а не в очередной раз в больничке, то ничего страшного со мной не произошло.

Прислушавшись к собственному организму, я убедился, что и в самом деле ничего не болит, не тянет и не дёргает. Только небольшой зуд на груди.

Задрав нательную рубаху, я слегка завис. А дело в том, что чуть выше солнечного сплетения у меня теперь была татуировка. Причём простенькая такая. Безвкусная. Нечто похожее на наконечник стрелы. Но как-то схематично нарисовано. Палка, палка… Ещё пара палочек поменьше. Чёрт! И зачем это? Да ещё и без моего ведома? Часть клятвы? Так могли бы и предупредить. Да и кольщика получше найти.

Так ничего и не поняв, я на всякий случай запустил «сканирование» организма. Мало ли… Может, ещё где чего нарисовали или и вовсе почку вырезали, пока я спал.

Но нет. Я был абсолютно здоров. Вот прям полностью! Даже зубы – и те без дырок! Вот только… Твою же мать!

Не поворачиваясь, я нащупал рукой край кровати, присел и задумался… Что за фигня?!

Ещё во время учёбы в своём мире появился у нас в Школе один странный преподаватель. Какой он был расы – я не знаю. Также не знаю, как он выглядел. Всю эту информацию тот гад из памяти своих учеников попросту стёр. Да-да, он был менталистом. Причём, судя по всему, сильным.

Так вот… Появился он на четвёртый год обучения. Многому, по его же словам, он научить не мог. Если нет врождённых способностей к магии разума, то ничего с этим и не поделаешь. То есть будь ты хоть десять раз великим архимагом, но в голову к простому человеку не залезешь.

Напрашивается вопрос: а чему он тогда вообще учил?

Тут всё просто. Основной темой была защита собственного разума. То есть он атаковал мои мозги, а я должен был поставить ментальный щит. И надо сказать, что своего этот садист добился. К пятому году обучения я стал сразу же замечать так называемое «касание ментала». И щит после этого «касания» врубался автоматически.

Ну и ещё одно полезное приобретение у меня появилось. Маркер памяти. Если кто-то всё же смог влезть в мою голову, то этот маркер срабатывал и оповещал владельца. С одной стороны, довольно бесполезное умение. Ведь в памяти уже кто-то покопался. Но зато я об этом знал.

Почему-то после перерождения в теле Маркуса я думал, что этот маркер слетел. Ведь он, по идее, должен быть привязан к мозгу. Но нет. Вот прямо сейчас я его «вижу». Более того, он сработал и сигнализирует о том, что кто-то влез мне в башку и поработал с памятью.

Первым делом я решил попытаться понять, что помню, а что нет. Но это так, паника. Ведь нельзя же вспомнить то, чего не помнишь? Извиняюсь за тавтологию. Поэтому я активировал «ментальный щит» и стал думать о другом. Кто?! Какая сволочь влезла мне в башку?! Надо это выяснить и потом уже выбить информацию о том, что было стёрто или подправлено. А так как в данный момент я сделать этого не могу, то и нечего паниковать.

Кое-как приведя мысли в порядок, я глубоко вздохнул, бросил взгляд за окно, отметив, что сейчас не утро, а уже день, и снова поднялся с кровати. Зверски хотелось есть. Да и узнать, что со мной произошло во время клятвы, не помешает.

Посетив ванную, я привел себя в порядок, оделся в свою найденную в шкафу одежду, погладил лысину и вышел из комнаты.

Но не успел сделать и пары шагов, как в меня врезалась… горничная!

Ну а кем может быть молодая невысокая девушка с каштановыми волосами и в костюме горничной? Вряд ли косплеершей?

– Ой! – пискнула она, отлетев от меня как мячик и уронив на пол свою ношу. То ли полотенца какие-то, то ли простыни. – Проснулся! Здрав будь, боярин!

– Здравствуй, красавица! – улыбнувшись, поздоровался я. – А ты кто?

– Я Мара, – представилась она. – Служу тут теперь. Ой!

Горничная с ужасом уставилась на разбросанные по полу тряпки, в одно мгновение их собрала, развернулась и убежала.

– Однако… – пробормотал я, глядя ей в след, и погладил лысину. Вообще-то, хотел почесать затылок, но не найдя на нужном месте волос, именно погладил. Как бы это в привычку не вошло.

Дойдя до лестницы, спустился и заметил в коридоре второго этажа ещё одну горничную. На этот раз довольно высокую и блондинку. Но тоже молоденькую.

Интересно. Что-то я таких слуг не помню. Княгиня для наведения порядка в доме выделила мне суровых тёток и не менее суровых мужиков. Правда, дело своё они знали на пять баллов. А тут молодые симпатичные горняшки бегают. Ротация у них, что ли?

Спустившись на первый этаж, я ненадолго замер, вспоминая, где тут что находится. Всё же дом этот новый. Так, на кухню вроде туда – направо. А на кухне Ирина, которая всегда всё знает и мне объяснит.

– Ой! – ойкнул на этот раз я сам.

И было от чего! На кухне вместо Ирины нашёлся здоровенный мужик с усами и в поварском колпаке. Он со скоростью газонокосилки резал ножом какие-то овощи.

– А, боярин! – заметил меня мужик, повернулся и слегка поклонился. – Здрав будь! Проснулся? Чай, кофе? Или сразу обед?

– Кофе и обед, – прислушавшись к забурчавшему животу, решил я.

– Сей момент! – улыбнулся повар. Повернул голову в другую сторону и гаркнул: – Пантелей!

За стенкой тут же что-то загрохотало, словно кто-то сразу несколько сковородок уронил, а спустя десяток секунд из двери в подсобное помещение выскочил мальчишка лет двенадцати. Что характерно – тоже в поварском наряде. Разве что кроме колпака – на его голове была белая шапочка.

– Тута я, – доложил поварёнок.

– Ты что там снова делал?! – грозно спросил у него повар. Или шеф-повар? Вроде как он тут старший. – Дрых, скотина?!

– Да я! Да никогда! – с честными-пречестными, но при этом заспанными, глазами принялся оправдываться поварёнок. – Я там…

– Тихо будь! – рявкнул Шеф. – Боярину кофе сообрази и в столовую отнеси.

– Понял! – обрадовался пацан.

– Боярин, – повар повернулся ко мне, – пока кофею попей. А я обед соображу. Минут через десять – пятнадцать.

– Хорошо, спасибо, – пробормотал я и с задумчивым видом покинул кухню, пытаясь сообразить, кто все эти люди. Лёг поспать, называется. А тут уже власть сменилась, и какие-то непонятные личности дом оккупировали.

Не успел я дойти до столовой и присесть за стол, как рысью прискакал Пантелей и поставил передо мной большую кружку кофе. Кивком его поблагодарив, я потянул носом божественный аромат свежеприготовленного напитка и сделал глоток. Ляпота! Даже мысли о странных оккупантах отошли на второй план. Сейчас ещё обеда дождусь – и совсем хорошо станет.

К тому моменту, когда я успел выпить половину кружки, со стороны коридора послышался голос Ирины. Она вошла в столовую вместе с ещё одной горничной. Только эта была немного постарше – лет двадцати пяти. Но тоже довольно симпатичная и фигуристая. Брюнетка, кстати.

– И не забывай, что раскладывать нужно правильно! – на ходу выговаривала ей Ирина. – Иначе бельё либо моль поест, либо само отсыреет и сгниёт. Ой! Маркушко! Проснулся!

Заметив меня, ключница сразу же забыла про собеседницу. В два шага оказавшись рядом, она прижала к себе мою голову и на пару секунд замерла. Потом, видимо, сообразила, что мы тут не одни, а я, вроде как, целый боярин, и отстранилась.

– Ступай, занимайся делами, – велела она горничной и присела на соседний со мной стул. Но тут же встрепенулась и остановила девушку. – Подожди! Отправь человечка к Александру Сергеевичу. Пусть скажет, что боярин проснулся.

– Будет сделано! – кивнула горняшка и удалилась.

– А это кто такая? – поинтересовался я. – Да и вообще, прислуги в доме много новой. Княгиня других людей прислала?

– Нет, – покачала головой Ирина. – Людишек княгини мы отослали. А это всё твои люди.

– Мои?! – удивился я. – Откуда?! Чёрт! Хоть спать не ложись. Словно на месяц уехал, затем вернулся, а тут такое…

– Ну, месяц не месяц, – с очень серьёзным видом произнесла ключница, – но три с половиной дня ты проспал.

– Сколько?! – аж подпрыгнул я. – С чего бы это вообще?! Что на этот раз случилось? И почему я себя так хорошо чувствую?

– Три с половиной, – повторила Ирина. – Но целительница, тебя осмотрев, сказала, что опасности нет. Просто спишь. А случилось что – я не знаю. Что-то с Перуном связано. Но точно мне никто не рассказывает. Не бабьи дела.

– О как! Перун, значит…

– Ох! – всплеснула руками женщина. – Ты же голодный, наверно? Я сейчас распоряжусь, чтобы подали…

– Да я уже распорядился, сиди, – махнул я рукой, всё ещё думая об услышанном. – Кстати, а повар откуда?

– Так тоже твой, – пожала плечами Ирина. – Ты теперь боярин, Маркушко. Надо соответствовать!

И столько гордости было в её глазах, что я даже чуть-чуть испугался, как бы она ко мне своё отношение не поменяла. Глупое поклонение от близкого человека мне абсолютно ни к чему. Но присмотревшись, понял, что зря переживаю. Гордость эта была тёплой, материнской. Да уж…

– Так откуда все эти люди взяться-то успели? – решил перевести тему я. – Сомневаюсь, что чужих непроверенных людей ты бы на кухню пустила.

– Конечно, не пустила бы! – улыбнувшись, строго подбоченилась ключница. – Но эти не чужие. Дёмины они все. Из Младшей ветви. Точнее, были Дёмины. А скоро твоими станут – Северскими.

– Не понял… – протянул я. – Это Сильнов с собой, что ли, привёл? А я думал, что он только семью перевезёт.

– Ох, Маркус, да ты же не знаешь ничего! – как-то испуганно охнула Ирина. – Младшая ветвь Дёминых практически полностью из их рода под твою руку перешла. Как бы войны теперь не было…

Глава 2

Меньше знаешь – крепче спишь.

Пословица

Уминая вкуснейшую глазунью с лёгким салатом, я помимо еды пытался переварить ещё и информацию. Но получалось откровенно плохо. Это же надо! Младшая ветвь Дёминых под мою руку решила уйти. Как такое вообще возможно? Ведь там не десять человек. И даже не сотня. И у всех своя жизнь, дома, хозяйство, семьи. Дети, наконец! И они решили плюнуть на всё и уйти, всё бросив. Странно. Очень сомневаюсь, что это из-за великой любви ко мне.

Нет, то, что отношение ко мне в роду поменялось, спорить не буду. Взять хотя бы тех воинов, которые присутствовали во время моего поединка с Кагановым-старшим. Вот на их счёт я бы особо не удивился, реши они покинуть род и пойти за боярином, которого выперли. Но опять же – а семьи свои они куда денут? Понятно, что с собой возьмут, но…

Чёрт! Вообще ничего не понимаю!

Доев яичницу, я отхлебнул кофе и сыто откинулся на спинку стула. Ладно, надо дождаться Сильнова. Думаю, он всё объяснит. Ирина не стала. Ссылается на то, что она баба глупая и не в своё дело не лезет. Хотя я не сомневаюсь, что знает она побольше многих. А уж в глупости вообще ни разу замечена не была. Потому ключница пожелала мне приятного аппетита и умчалась по каким-то своим делам. Наверно, снова горняшками командовать. И было видно, что это занятие женщине нравится. Она как-то даже моложе выглядеть стала.

– Ещё кофе, боярин? – заглянул в столовую маленький Пантелей. Дождался моего кивка и ускакал на кухню, чтобы моментально вернуться с новой кружкой.

– Подожди! – скомандовал я, когда поварёнок собрался бежать обратно. – Расскажи, кто ты есть.

– Так это… повар я, – растерялся мальчишка. Немного покраснел и добавил: – Ученик повара. Поварёнок. Но буду поваром. Точно. Получается у меня готовить.

– Да я не про это, – улыбнулся я. – Расскажи, кто ты сам. Откуда.

– А-а-а. Так из Дёмино! Там родился и вырос.

– А родители кто?

– Батю не знаю. Не было его у меня, – пожал плечами поварёнок. – А мамка из холопок. Хозяйство у неё крепкое. Козы есть, десяток овец, коровы. Ну и свиньи там всякие, куры.

– И что, сама с таким хозяйством справляется? – удивился я. Как по мне, так тут с одной козой дел полно будет. А у матери его целый зоопарк.

– Почему сама? Помощницы у неё. И помощник тоже есть. За деньгу работают.

– А ты?

– Я тоже помогал, пока маленьким был. Но потом готовить понравилось, и мамка меня в обучение отдала.

– Вот как… – задумчиво погладил лысину я. Мать – холопка. По сути, рабыня. Но хозяйство у неё, работники свои есть. Сына на учёбу отправила. Чудно́. – А ты тоже холоп?

– Нет, боярин, свободный я, – отрицательно замотал головой и зачем-то поклонился Пантелей. – Да и не нужно мне продаваться. Небось, не бедствуем.

– А мамка почему не выкупится? – поинтересовался я.

– А зачем? – искренне удивился пацан. – Так она хоть и холопка, но в роду. Почти что сама Дёмина. Никто не обидит. А выкупится – и всё! Ступай на все четыре стороны.

Я улыбнулся и покачал головой. Поварёнок явно повторял чьи-то слова. И вид при этом такой серьёзный имел, что мне стоило больших усилий, чтобы не расхохотаться.

– И что, – снова спросил я, – прямо-таки и выгнали бы её, если выкупится?

– Та не. Дёмины хорошие. А в Младшей ветви дядька Саша Сильнов всё решает. Он бы не допустил, – сообщил мне Пантелей и гордо надулся. Но вдруг спал с лица, снова поклонился и испуганно зачастил: – Ой, прости, боярин! Ты же не Дёмин теперь! А я тут про нас… Про них то есть. Я же тоже… Ой!

– Да успокойся ты! – всё же заржал я. Уж очень забавный этот Пантелей оказался. – Не гневаюсь я. Лучше другое мне скажи: как мамка к выходу из рода отнеслась? И как её вообще отпустили, если она холопка?

Мне это было действительно интересно. Потому что я понятия не имел, как вся эта система с хозяевами-холопами работает. Да и настроения в роду лучше всего узнать у такого вот мелкого, но вроде бы довольного жизнью болтуна.

– Так она не чья-то там холопка, а рода, – пожал плечами пацан. – Ну, и если все уходят, то и она с ними.

– Понятно, – хмыкнул я. Нашёл у кого спрашивать. – А как она к выходу отнеслась? И с хозяйством вашим что теперь будет?

– Так, а что будет? С собой всех забрали. Там вон, за полями уже загоны сколотили под живность. А как дома построят, то все своих зверей и разберут. А что из рода вышли… – он замялся, словно не решаясь продолжить, но затем махнул рукой и выдал: – Лучше так будет! Мы к Младшей ветви привычные. Никто не обижает. Помогают всегда. А коли уж в Старшую заберут, то всё! Илья этот, внук Старейшины, злой, как пёс подзаборный. Погаными словами детей боярских хулил. Вот народ и подумал, что если он так на воинов ополчился, то что же с остальными станет? А так ушли – и всё! С дядькой Сильновым не пропадём!

– Не с дядькой Сильновым, а с боярином Северским! – поправил его вошедший в столовую Александр Сергеевич. И кивнул мне: – Здрав будь, боярин! Проснулся?

– Да уж проснулся! – хмыкнул я. – Здрав будь, дядь Саш!

– Ой, прости, боярин! – снова согнулся в поклоне Пантелей. – Не подумавши, я сказал!

– Да нормально всё! – успокоил я его. – Ступай дальше учиться – поваром станешь!

– Ага, побежал я, – снова поклонился он и усвистал.

– Что, Маркус, с родом знакомишься? – вроде как в шутку спросил Сильнов. Но глаза при этом остались серьёзными.

– Да уж знакомлюсь, – вздохнул я. – Представляешь, лёг поспать ненадолго, проснулся, а у меня уже полна горница людей. Теперь вот три раза подумаю, нужен ли мне вообще этот сон!

– Сон – штука полезная! – хохотнул боярский сын. – Так что хоть иногда, но спать надо.

– Ладно, – отбросив веселье, серьёзно произнёс я, – шутки в сторону. Рассказывай, дядь Саш! И начни, пожалуй, с того, что со мной случилось. С какого перепугу я на трое суток спать улёгся, словно спящая красавица?

– Не ко мне вопрос, Маркус, – покачал головой Сильнов. – Я, как ты знаешь, из сынов боярских, а не из бояр. У нас другая клятва. И приносим мы её боярину. Ты же пред богами стоял и на верность княгине и земле русской клялся. Так что подробностей от меня не жди. У Соболя я, конечно, спросил, когда тебя домой принесли. Да только он одним словом ответил.

– Даже боюсь спросить, что за слово такое…

– Перун! – веско произнёс Александр Сергеевич. – Дальше не пытай меня. Сам у Соболя спросишь.

– Перун, значит… – задумчиво протянул я и забарабанил пальцами по столешнице. – Ладно, примем к сведению. Тогда рассказывай дальше. Про Младшую ветвь. Что такого должно было случиться, чтобы столько людей под мою руку решили уйти?

– Илья Дёмин случился, – расстроенно вздохнул боярский сын. Но тут же подобрался и вдруг начал оправдываться: – Ты не подумай, Маркус, я-то только рад, что люди за тобой пошли. А горюю я по роду Дёминых в целом. Кончился он…

– То есть как – кончился? – не понял я.

– А вот так! Когда в роду узнали, что боярышню нашу выгнали, а я выйти решил, то разговоры разные пошли. Главы родов, из детей боярских Младшей ветви, собрались. Думать хотели да решать, как дальше жить. Но про тот сход боярин молодой узнал. И припёрся сам. Да не один, а со Снигирёвым. И, ко всему прочему, сотню воинов из Старшей ветви с собой притащил.

– Хрена себе!

– Вот и дети боярские так подумали. Спросили у Дёмина, какого… кхм… в смысле, чего ему надо, мол? А он хулить их начал! Словами разными бросался. Общий смысл которых сводился к тому, чтобы место своё не забывали. Не поверишь, Марк, но мы так с холопами своими не говорим. Всё же тоже люди они. А он перед воями такое вытворять начал…

Сильнов замолчал и отвернулся. А я торопить не стал. Видно было, что всю эту историю он близко к сердцу принимает. И за род Дёминых у него сильно болит душа.

– В общем, – через пару минут снова заговорил Александр Сергеевич, справившись с эмоциями, – погнали его из Младшей ветви. Сказали сыны боярские, что такой боярин им не по нраву. И клятву на мече они ему приносить не будут. Так этот идиот знаешь, что сделал?

– Схватить их приказал и в холодную? – предположил я. Ну а чего? Судя по всему, с мозгами у парня всё плохо. Привык он быть внуком главы Старшей ветви рода, вот и возгордился. А тут на тебе – сразу боярином назначили в ветвь Младшую. Крышу от собственного величия у него и сорвало.

– Хуже! – покачал головой Сильнов. – Он сказал, что с их наследниками договориться проще будет. И приказал Снигирёву порубить всех.

– Да ладно! – охнул я. Это же война! Чёрт! Илья что, совсем свихнулся?! И куда дед Михаил делся? Почему его рядом с внуком не было? Или и вовсе, без внука. Тогда бы, может, и договорился с детьми боярскими. – Война?

– Нет. Снигирёв отказался выполнять приказ.

– Неужто совесть у него проснулась?

– Да кто его знает, – пожал плечами дядя Саша. – Может, и совесть. Всё же Тёма неплохой мужик. Хоть и исполнителен излишне. А может, испугался.

– Испугался? – не понял я.

– Ну так! – улыбнулся боярский сын. – Маркус, да ты сам представь! На территорию Младшей ветви заявилась вооружённая сотня из Старшей. Само собой, наши вои тоже быстро собрались да эту сотню в кольцо взяли. И наших-то побольше было. Но бойня могла, конечно, случиться. Все на нервах. И так в роду сумятица, а тут такое… Но, Слава Богам, обошлось. Снигирёва, кстати, Илья сразу же приказал схватить и в холодную. Но, как мне пересказывали, мог и зарубить там же. Очень уж осерчал. К детям боярским повернулся потом, оскалился и сказал, что всё равно они ему в верности поклянутся. Потому как живут на землях Дёминых. Сами, говорит, приползёте. Или на улицу всех выгонит.

– А где Михаил Васильевич был? – всё же поинтересовался я. – Как он допустил такое?

– В тереме своём сидит, – ответил Сильнов. И, понизив голос, продолжил: – Поговаривают, что жена его там воду мутит. Она ему насоветовала Илью боярином сделать. А он с чего-то вдруг её слушаться стал. Но и это ещё не всё. Слухи ходят, что боярин Михаил, опять же по желанию жены, решил младшего своего внука, Василия, во главе Средней ветви поставить. То есть старый боярин хотел под свою руку весь род забрать. Может, именно поэтому он лично и не вмешался. Чтобы хоть какие-то видимые приличия соблюсти. Мол, вот вам бояре рода Дёминых! Радуйтесь!

– Да уж, – протянул я. Даже предположить такого не мог. Ещё и Средняя ветвь. И ладно, в Младшей официально боярина не было. Но у Средней-то есть! И очень сомневаюсь, что боярин Иван это просто так оставит.

– И не говори! – в очередной раз вздохнул дядя Саша. – В общем, главы сынов боярских сразу же, не расходясь, ко мне приехали. Хотели к тебе, да ты спал.

– А ты чего?

– А чего я? – развёл руками Сильнов. – Они же семья. Да и тебя я вроде узнать немного успел. Так что семнадцать глав сынов боярских из двадцати одного, что в Младшей ветви Дёминых были, готовы тебе хоть завтра клятву дать.

– А остальные четверо что? – поинтересовался я.

– А их сейчас в княжестве нет. Работают они. Но семьи их тоже переехали. Не сомневаются, что главы согласятся.

– Подожди, дядь Саш! А куда они переехали-то? Там же людей, насколько я понимаю, очень даже много должно быть.

Надо сказать, что до меня только сейчас дошла вся серьёзность ситуации. Это же не циферки в отчёте, а реальные люди. Им где-то спать надо, что-то есть. И это только первое время. А потом ещё и работу нужно им дать. А я ещё сам со своим новым боярским званием не разобрался!

– Больше четырёх тысяч человек, – совсем ошарашил меня Сильнов. Аж мурашки по спине побежали. – Из них порядка пяти сотен воинов. Остальные мирные. И ещё больше двух сотен воев сейчас на найме. Кто караваны сопровождает, а кто и бояр знатных охраняет. Вот, как-то так….

Глава 3

Дорог подарочек не выпрошенный

Пословица

– О Боги! – схватился я за голову.

– Да не переживай, Маркус. Обойдётся всё, – попытался меня утешить боярский сын.

– Обойдётся?! Да ты о чём, дядь Саш?! Как оно теперь обойдется?! Ты не подумал, где я денег возьму столько, чтобы этих людей хотя бы прокормить? Я же боярин лишь по названию. А на самом деле у меня, кроме этого дома, и нет ничего!

– Да ты чего, Маркус! – в свою очередь повысил голос Сильнов. – Неужто удумал, что тебе все на шею сядут да прокорм требовать будут?!

– А как иначе?! Люди же ко мне пришли.

– Ох! – как-то странно охнул Александр Сергеевич и поднялся на ноги. А затем неожиданно низко, в пояс, мне поклонился. – Спасибо тебе боярин! Не забуду! И другим главам расскажу!

– Э-э-э… – ничего не понимая, протянул я. – Ты чего, дядь Саш?

– Да вот, только сейчас понял, что правильный мы все выбор сделали, решив под твою руку пойти. Другой бы боярин на твоём месте первым делом подумал бы, как он этих людей использовать будет. А ты – прокормить. Спасибо!

– Да не за что! – совсем растерялся я.

– Есть за что! – веско произнёс, как припечатал, боярский сын. – А насчёт прокормить – не беспокойся. Всё решим! Мы же не с пустыми руками!

– Да слышал я про скотину, – немного успокоившись, махнул я рукой. Если говорит, что решим, значит не просто так. Получается, что всё продумано у них.

– Скотина – это капля в море. Хотя её и довольно много. И уж теми же яйцами да молоком с маслом и сыром мы и тебя, и себя обеспечим. А помимо этого люди урожай успели собрать. И мы его уже третий день вывозим.

Боярский сын неожиданно потемнел лицом, а затем с силой ударил кулаком по столешнице и продолжил со злостью в голосе:

– Вывозим, да! Под охраной! Да такой, словно не по своей, русской земле едем, а по степи. И в посёлке старом охрану выставили крепкую. Чтобы амбары не спалил никто! Я такое себе даже в страшном сне представить не мог, боярин. Чтобы от своих же, от Дёминых, хлеб защищать.

– А куда вывозите-то? – попытался я его отвлечь. – Это всё где-то же хранить надо.

– Хранить, да… – задумчиво пробормотал Александр Сергеевич и, неожиданно поднявшись, вышел из столовой. – Я сейчас.

Вернулся он быстро, с какой-то большой вытянутой сумкой в руках. Поставил её на стол, развязал стягивающий горловину шнурок и достал длинный свиток из плотной бумаги. Как оказалось, карту. Сдвинул в сторону мою кружку, чтобы не мешалась, и раскатал карту на столе.

– Смотри! – начал объяснять он. – Вот тут и тут твои новые деревушки. Здесь река справа протекает. Кстати, удобно очень. Вот тут, тут и тут поля. Урожай твои людишки уже тоже собрали. Но! Продать ещё ничего не успели. Потому хранится всё лишнее в больших амбарах. Вот здесь. Амбары, правда, временные. Для зимы не предназначены. Но это мы поправим. И свободного места вокруг много. Так что мы всем миром новые строить начали.

– А из чего строите? – всматриваясь в карту, поинтересовался я.

– Кое-что прикупили в городе. Что-то заказали прямо от производителя. А вот лес… Вот здесь, – Сильнов обозначил пальцем на карте большой круг, – начали вырубку.

– И? Что ты так на меня смотришь?

Боярский сын действительно смотрел странно. Выжидающе и виновато, что ли?

– Так твой лес это, Маркус, – смущённо пожал плечами дядя Саша. – А мы без спроса…

– Тьфу ты! Напугал! Я думал, случилось что. Ну, вырубаете и вырубаете. Не просто же так.

– Конечно, не просто так. Лес и на амбары, и на дома нужен будет. И вырубить много придётся. Но! Потом тут всё выжигать будем, благо Стихийники огненные имеются. И получатся поля для новых людей твоих.

– Ну и отлично! Кстати, а сейчас они где все живут? На улице, что ли?

– В шатрах и палатках. Вот тут, прямо на поле разбили, – он указал место на карте. – Мы, как-никак, люд служивый, и такого добра у нас много. Потесниться, правда, немного пришлось. Но в тесноте, да не в обиде. Да и некогда по палаткам рассиживаться. Только спят в них. Сейчас главное – успеть большие дома до зимы построить.

– Большие – это как? – уточнил я.

– Бараки длинные. Временные. Лишь бы перезимовать нормально. А там начнём новый поселок строить. Где именно, позже определимся. Да и тебе не мешало бы там, на месте, осмотреться. Всё же твоя земля.

– Осмотрюсь.

– И со старостами деревень обязательно познакомиться! А то они на нас по первой как на захватчиков степных смотрели. Вроде даже к княгине жаловаться ездили, – хохотнул Сильнов.

– И как? – улыбнулся я.

– Да никак. Разобрались со всем. А они как узнали, что мы у них весь урожай собранный скупим, да по нормальной цене, так и вовсе обрадовались. Экономия получается.

– Подожди! Ты же сам сказал, что у них амбары временные. Не для зимы. Сгниёт же всё.

– А вот и не угадал! – довольно потёр руки боярский сын. – Китайцы твои помогли. Сказали, что амулетов наделают, чтобы в амбарах и температура нужная поддерживалась, и влажность. То же самое и с бараками. Не придётся печи строить, что значительно дело облегчает.

– С бараками и я помочь попробую. Есть у меня мысли… – задумчиво погладил лысину я. – Стоп! Дядь Саш, а с каких это пор китайцы моими стали?

– Ах да! Совсем забыл! – улыбнулся с загадочным видом боярский сын. Выдержал небольшую паузу и продолжил: – Китайцы эти дружно под твою руку попросились. Вот!

– Это хорошо или плохо? – уточнил я.

– Это, Маркус, очень хорошо!

– Объясни.

– Они когда-то были кланом в Поднебесной. Да не простым, а кланом артефакторов.

– А клан – это…

– Да почитай что наше княжество. Земли, конечно, поменьше. Но силы и влияния у них хватало. А потом у них там война случилась. Вроде как сам Император на их род ополчился. В общем, вырезали их. А все, кто остались, на Русь и сбежали. Их боярин Иван привёл. Рассчитывал со временем в род принять. Холил и лелеял, как мог.

– А отчего же тогда Михаил Васильевич так с ними поступил? – удивился я.

– Стечение обстоятельств, – пожал плечами дядя Саша. И понизил голос, заговорив совсем тихо: – По слухам, боярину их продать предложили. Аж за двести тысяч рублей золотом! Вот он и решил их по-быстрому охолопить. Жадность глаза застила. Думал, что если из домов их выгнать, то сразу и продадутся. Эх, совсем старый боярин хватку потерял. Да они бы скорее в канаве сдохли, чем себя в холопы продали. Не знаю, о чём он думал. Может, силой хотел надавить. Но тут неожиданно объявился свежеиспечённый боярин Северский и всех их с собой забрал.

– Ага… – снова погладил я макушку. Двести тысяч золотых рублей – это много. Это, блин, очень много! Как бы боярин Михаил мне за них счёт не предъявил. Точнее говоря, в общий счёт ещё и китайцев не добавил. Я у него, помимо Младшей ветви рода, получается, ещё и курицу, несущую золотые яйца, спёр. Причём сам того не зная. Просто мимо проходил. – А ко мне они кем просятся?

– Не знаю. Глава их сам с тобой говорить хочет. Но если совет тебе нужен…

– Нужен.

– Бери главу их сыном боярским. Пусть на мече клянётся. На другое что не соглашайся. Уж лучше пусть они уйдут сейчас, чем потом, когда им захочется.

– А он пойдет в дети боярские? Сам ведь говорил – они князьями были.

– Вот и посмотришь. Но мне кажется, что выбора у китайцев нет. Да, у них есть знания и умения. Уверен, что и деньги имеются. Как-никак – артефакторы. Но не забывай, что они тут чужие. И кто другой их разве что в холопы заберёт, ради выгоды собственной. И глава китайский это понимает.

– Ладно, на месте разберёмся, – вздохнул я. Создавалось такое ощущение, что в ближайшее время мне придётся пахать, как проклятому. И не мешки ворочать, а головой думать и лицом светить. Тяжкое это дело – боярином быть. А я ведь только начал. Китайцы теперь эти… Нет, так-то понятно, что принять в род хороших артефакторов – это дело выгодное. Но отчего-то мне кажется, что проблем с их принятием хапнуть придётся кучу. Причём не от них самих, а от тех, кому они нужны. Тут и боярин Дёмин, который деньги потерял, и неизвестный покупатель, что готов был двести тысяч за них отвалить. Да и ещё желающие найдутся. Одно дело до сильного рода бояр Дёминых докопаться. Таких самоубийц мало. И совсем другое – до нового боярина Северского. Зелёного юнца, что только-только оперился.

– Что вздыхаешь, Марк? – поинтересовался Большаков.

– Да вот думаю, дядь Саш, что проблем на горизонте много маячит. Как бы нам хребет не сломали.

– За то не волнуйся – не сломают, – негромко произнес боярский сын. Покрутил головой по сторонам, словно шпионов высматривая, и предложил: – А пошли-ка, боярин, прогуляемся. Тут, говорят, за домом сад есть неплохой. Да с беседкой. Вот там и посидим, воздухом подышим.

– Пошли, – согласился я, поднимаясь. Если уж Сильнов хочет поговорить без лишних ушей, то почему бы и нет.

Выйдя из столовой, мы оказались в очередном длинном и широком коридоре, который вёл в холл первого этажа. Мимо пробежала ещё одна горничная, с небольшим ведёрком и тряпкой в руках. И эту я даже помнил. Она в старом доме у нас горняшкой была. Ещё в посёлке. А Маркус на неё заглядывался тайком. Имя ещё у девчонки смешное какое-то… То ли Синичка, то ли Птичка…

Хм. Странно. Вот вроде я сейчас это всё вспомнил, но такое ощущение, что не до конца. Словно воспоминания Маркуса стали понемногу стираться. Раньше такого не было. Уж имя симпатичной девушки, которая, ко всему прочему, нравилась хозяину этого тела, по идее, должно крепко в памяти сидеть. Но нет, хоть убей – не могу вспомнить. Надо будет всё это проверить. Уж не с вмешательством ли неизвестного в мою память это связано. Или я теперь на воду дую?

Почти дойдя до холла, мы услышали вдалеке строгий голос Ирины. Кого-то она от всей души отчитывала.

– Дорвалась Иринушка, – по-доброму улыбнулся Сильнов. – Снова себя нужной ощутила. А то в вашем домишке на Китайской улице ей и не развернуться было. А Ирина привыкла быть ключницей. Вторая после боярина в доме. А то и первая. Вот сейчас и навёрстывает.

– Что есть, то есть, – согласился с ним я. – Она даже выглядит теперь по-другому. Словно княжна какая.

Боярский сын снова улыбнулся и кивнул. Между тем мы вышли на улицу. Во двор.

Сейчас тут уже ничто не напоминало о недавнем штурме. Да и в целом не казалось таким мрачным, каким виделось мне в тот вечер. А ещё во дворе обнаружились знакомые люди. Михалёв с подчиненными.

Сам десятник с Вторушей и ещё одним бойцом сидел за простеньким деревянным столом и что-то негромко то ли рассказывал, то ли объяснял. Ещё двое воинов дежурили возле ворот. Причём в полной боевой выкладке: в броне, с мечами и щитами.

– Слушай, дядь Саш, а где Василиса? – спросил я.

– Так в гимназии. А Эльза к ней в охрану напросилась.

– Ага, понятно. А Егор? С ними?

– Егор? – отчего-то нахмурился боярский сын. – Нет. Я его вообще эти дни не видел.

– Странно, – теперь забеспокоился и я. – Не пропадал он раньше так надолго. Да что там – вообще не пропадал. А так получается уже… Ну да, дней пять нет его. Знаешь что, Александр Сергеевич, ты людей выдели. Пусть поищут его. Не нравится мне всё это.

– Хорошо, – кивнул Сильнов и достал откуда-то из-за пазухи небольшой блокнотик и карандаш. Быстро сделал пометку и убрал всё обратно.

Кстати, не мешало бы и мне такой завести. А то в последнее время так много разных событий, что голова кругом идёт.

– М-да, – скептически произнёс боярский сын, когда мы обошли дом. И я его понимаю.

Сад тут и в самом деле был. Но вот его вид оставлял желать лучшего. И это даже не учитывая тот факт, что на дворе осень.

– Надо садовника прислать, – вдоволь насмотревшись, сказал дядя Саша. – Есть у нас один хороший. Как раз и работа для него.

– Даже спорить не буду, – согласился с ним я. И кивнул головой в сторону дома: – Тут, кстати, ещё один выход есть. А мы обходили.

– Ничего, не развалимся. Пройтись даже полезно. Особенно в моём возрасте. О! А вот и беседка!

Беседка тоже была так себе на вид, но вроде ещё крепкая. Если покрасить да кое-что поправить, то вполне себе ничего будет.

Как тут Кагановы вообще жили? Неужели самим приятно, когда вот такое на заднем дворе? Причём сам сад довольно-таки большой и когда-то был красивым. Даже ручеёк мелкий течёт чуть дальше. Но запущен уж слишком. Может, Кагановы совсем нищими были?

Отряхнув скамейки от пыли и мусора, мы с Сильновым присели друг напротив друга. Он покрутился, пытаясь устроиться поудобнее, и заговорил. Причём начал явно не с той темы, ради которой увёл меня из дома.

– Насчёт проблем не волнуйся. Как только ты клятвы у детей боярских примешь, никто явно гадить не решится. Не забывай, что ты теперь не сам по себе, а боярин княжества Ульчинского. Напасть на тебя или твоих людей – это всё равно, что напасть на княгиню. То же самое и с китайцами. Как в род их возьмёшь, можешь спать спокойно.

– Будем надеяться, – хмыкнул я, всем своим видом показывая, что не очень во всё это верю.

– Да так и будет, – махнул рукой собеседник. – Даже Дёмины против княгини не пойдут. Особенно сейчас. Боярину Михаилу надо думать, как окончательно род не развалить. А не о том, где бы ещё денег поиметь. У нас и так последние пару лет всё не очень было. А уж когда грызня между боярами началась, даже проверенные люди от услуг Дёминых отказываться стали. Ты думаешь, отчего сейчас так много воинов свободных в посёлке было? Как раз из-за этого. Обычно очередь на охрану стоит, а тут пять сотен вдруг не у дел оказались. Но ничего! Начнём сначала. Тем более что связи у меня есть. А кое к кому я даже людей уже отправил. От имени нового рода. Ничего, кстати, что я без спроса?

– Да ничего, конечно, – пожал я плечами. – Ты в этом лучше разбираешься. Так что пока я во всё не вникну, ты и дальше командуй.

– Но советоваться всё равно буду. Ты боярин.

– Пусть так, – согласился я. И улыбнулся. – И ты меня почти убедил, что проблем не будет. Даже спокойнее как-то стало.

– А то! – гордо расправил плечи боярский сын. Глаза же его смеялись. Но неожиданно расширились, словно вспомнил что-то неприятное. А потом он ещё и ладонью себя по лбу стукнул.

– Дядь Саш, ты чего?! – забеспокоился я.

– Проблемы, Марк. Проблемы! – скривился он, словно от зубной боли. Затем склонился над столом и понизил голос: – Княгиня нам проблем подкинула. Так бы у тебя двадцать один боярский сын был. Если китайцев не считать. С ними, наверное, двадцать два. А так двадцать три будет. Один боярский сын тебе в подарок от княгини достался.

– Что, настолько плох?

– Плох? Не-ет! Он и есть одна сплошная ходячая проблема! Как же я забыл-то про него? Видимо, попытался себя убедить, что не расслышал тогда.

– Дядь Саш, ты меня пугаешь, – почти серьёзно произнёс я.

– Да я сам в ужасе, Марк, – тяжко вздохнул боярский сын. – Княгиня к нам в род боярина Иванова вписала. Причём его даже спрашивать не стала. Вот так-то!

– Это за что его так? И что за боярин такой?

– А ты не знаешь? Странно. Я думал, про него каждый в княжестве слышал. А за что? Так за долги! И за людей русских, что по его милости в плен угодили. Княгиня его предупреждала. Сроки ставила. А он и тут облажался. Вот и осерчала она. Сказала, что отныне он не боярин, а боярский сын. Но вот зачем она нам его подкинула, я понять не могу. Может, ты её обидел чем?

– Да что в нём такого-то? – уже всерьёз начал паниковать я.

– А в нём всё такое! Это авантюрист, каких свет не видывал. Постоянно хочет заработать легких денег, влезает в долги и в итоге оказывается у разбитого корыта. И сын у него такой же балбес. Хоть и почти сорок лет будет скоро. В последний раз это семейство решило заняться выращиванием то ли фиников, то ли оливок. Но не где-то там, а на границе со степью. А в охрану Иванов, чтобы сэкономить, ляхов нанял. Как степняки пришли, то ляхи, конечно, драться не стали, а слиняли быстренько. А людишек, что у боярина там работали, в рабство увели. И такое у него постоянно.

– Ёперный бабай! – выругался я. – И что мне с ним делать-то теперь?

– Лучше всего прибить, – на полном серьёзе заявил Сильнов. – А во главе рода Иванова-младшего поставить. На него хоть как-то влиять получится.

– А так можно? – радостно встрепенулся я.

– Нельзя, – горько вздохнул дядя Саша. – Но хотелось бы.

И мы с ним на пару пригорюнились.

– Ладно, – спустя, наверно, минуту, заговорил Сильнов, – я тебя чего сюда позвал-то. Ходят слухи… Ты чего?

Это он так отреагировал на мой смешок.

– А у этих слухов имя есть? – снова хмыкнул я. – А то ты как о чём-то серьёзном начинаешь рассказывать, так сразу про слухи вспоминаешь.

– Имя есть, – тоже улыбнувшись, кивнул собеседник. – Боярский сын Васильев. Владимир Викторович. Теперь, кстати, твой боярский сын. Его род у нас, в Младшей ветви Дёминых, разведкой занимался.

– Подожди! – перебил я его. – За разведку же вроде Средняя ветвь рода отвечала.

– Всё верно. И когда-то так и было. Но как разлад в роду пошёл, мы небольшую реорганизацию провели. А то частенько важная информация от Средней ветви до нас и не доходила. Не считали нужным. У нас же боярина не было. Так что у нас и разведка своя есть. И воины, которые не только на охрану обучены, но и на войну. Да много кто есть. Люди все опытные, попытались многое учесть. Но тут так сразу я всё и не расскажу. Лучше будет тебе с людьми самому знакомиться потихоньку.

– Понятно, – согласился я с ним. – Лучше так лучше. Рассказывай тогда давай про слухи.

– Ага, слухи… – он снова понизил голос. – В общем, ходят слухи, что у Каганова дело своё было. Причём довольно прибыльное. Васильев это раскопал. И так как тебе всё его имущество отдали, то и дело это тоже забрать надо. Вот только кто-то спешно заметает следы и из всех документов имя Каганова вымарывает. Владимир Викторович сейчас пытается узнать, кто это такой умный нашёлся. Но, думаю, найдёт. Разве что повоевать придётся. Ты как на это смотришь?

– Надо повоевать – значит, повоюем, – отчего-то почувствовав азарт, произнёс я. И спросил: – А что за дело такое?

Глава 4

Труд – работа ради,

деяние – работа для,

служение – во имя.

Алеев Равиль

– Дело, Марк, хорошее, – веско произнёс Сильнов. – И частично даже по нашему профилю. Я имею в виду Младшую ветвь.

– Да, всё, всё, дядь Саш, – засмеялся я. – Проникся я важностью момента. Рассказывай.

– В общем, у Каганова есть две большие грузовые баржи. Угольные, правда. Но с твоими китайцами можно будет попробовать их переделать. Тут тебе, правда, с ними лично говорить надо. Умеют ли они или нет.

– Переделать на что? – не понял я.

– Так Силовой движитель на них заместо угольного поставить. Если сумеют, то совсем красота будет! Баржи почти новые. Я так понял, что им ещё и года нет. А уж заказы на перевозку всегда будут. Особенно сейчас, когда урожай только собрали.

– Ага. А при чём тут ваш профиль?

– Так охрана, Маркус. Кто-то же их охранять должен, чтобы разбойники речные в пути не пограбили. К тому же у нас аж два водяных Стихийника есть. Один Воин начинающий. Зато второй крепкий Гридень. И на реке много чего сможет сделать. Оба сейчас не в найме.

– Ну, отлично, что сказать, – пожал я плечами, не понимая, откуда у Сильнова столько радости. Ну, баржи. Ну, две. Хорошо. Только сомневаюсь я, что на них прям очень много заработать можно было.

– Думаешь, наверно, сейчас, что так себе приобретение? – угадал мои мысли боярский сын. И хитро улыбнулся.

– Есть такое.

– Тут ты не прав. В судоходный сезон с двух таких барж можно хорошую прибыль поиметь, даже просто перевозя чужие товары. А уж если самим что-то где-то прикупить, да в другом месте продать, то и вовсе озолотиться можно. Деревни твои и сотой доли от возможного дохода не принесут. Да и вообще, если хороших партнёров по торговле найти, то можно и по суше караваны с товаром водить.

– Подожди, дядь Саш. Ты предлагаешь нам самим торговлей заняться?

– Ну да. Обычно мы караваны только охраняли. И даже за это хорошие деньги получали. А если всё самим делать? Или тебе зазорно торговцем слыть?

– Ой, да хоть горшком назови! – отмахнулся я. – О другом думаю. Ты слышал, что боярин Мороз на княжеском приёме учудил?

– Это который на заморских гостей с кулаками полез? – показал свою осведомлённость боярский сын. – Слышал.

– А знаешь, что княгиня на него осерчала сильно? И, пользуясь случаем, некоторые бояре решили его немного – а может, и много, точно не знаю – пощипать?

– Хм. Что-то слышал такое, но не вникал. Ты к чему это, боярин?

– Да вот подумалось, если ещё не поздно, то, может, и мы от всего этого сможет кусочек откусить? Если уж ты решил торговлей заняться…

– Хм… – задумчиво потёр подбородок Сильнов. – А что-то в этом есть…

– И ещё надо с боярином Большаковым поговорить. Хотя, нет. Лучше я сначала с Витей пообщаюсь. Может, и с ними какие дела общие найдём. Глядишь, чего посоветуют. Или в долю предложат войти. Они Мороза одними из первых рвать хотели. Только сил, как я понял, у них не достаточно. Зато у нас имеются.

– Экий ты шустрый, боярин Северский, – уважительно посмотрел на меня дядя Саша. – Я только идею подал, а ты сразу несколько вариантов будущего развития предложил. Молодец!

«Это вы ещё моего отца не знаете», – с грустью подумал я. Он бы в этом мире развернулся на полную. Только дай волю.

Вот странно. В своём мире всегда с ним не ладил. Да и не сильно-то рад был редким встречам. Особенно в последние годы. А сейчас скучаю, хоть волком вой. Ну, Торсон, падла! Только попадись мне! Я обязательно стану сильнее. Как ты и говорил: самым-самым. Но кто сказал, что самым сильным только в этом мире?

– Тогда мне сейчас бежать срочно надо, боярин, – отвлек меня от размышлений Сильнов. – Надо Васильева навестить и задачу поставить.

Он поднялся из-за стола, но тут же упал обратно.

– Чуть не забыл! Совсем ты меня с мысли сбил, Маркус.

– Я сбил? – мне стоило большого труда не захохотать. Никогда ещё не видел Сильнова таким воодушевлённым.

– Ладно, ладно, – пробурчал он, – сам сбился. Про самое интересное я так и не рассказал! Баржи – это, конечно, хорошо. И, как выясняется, может быть очень выгодно. Но! Помимо баржи, у Каганова есть, точнее – был пароход. Пассажирский. Совсем новый и очень-очень дорогой. И вот на нём, кстати, уже стоит Силовой движитель.

– Ух ты! – восхитился я. – Всегда мечтал о собственном пароходе! А ещё о заводе и газете.

– Это ещё зачем? – удивлённо посмотрел на меня боярский сын. Немного подумал и произнёс: – Хотя что-то в этом есть, спорить не буду…

– Да ладно, это потом. Так что там с пароходом?

– Ах да, пароход! Так вот, он в то время, когда ты, Маркус, Каганова резал, в рейсе был. Вернулся на следующий день. Но надолго не задержался. Буквально через пару часов ушёл в неизвестном направлении. Пустым. То есть без пассажиров. Мы его пока найти не смогли. Зато за баржами установили наблюдение, ничем не выдав, что про них вообще знаем. И если вдруг и они попытаются с якоря сняться, то будем действовать. Надо выяснить, кто это такой умный пытается чужое имущество к рукам прибрать. Да и про пароход расспросить. Так что побегу я. Эх! Хотел ещё с тобой поговорить. Есть ещё идеи, как развернуться можно. Старые бояре ведь ничем, кроме воинских дел, заниматься не хотели. Невместно им. Ретрограды! Не понимают, что времена меняются слишком быстро. И чтобы оставаться на плаву, нужно быть гибче.

– Беги, дядь Саш, – кивнул я, мысленно согласившись с его словами. Раз уж есть ресурс, то надо его использовать на всю катушку. И тогда род будет процветать и становиться сильнее. А в этом мире сила решает почти всё. Как, впрочем, и в прошлом. – У меня тоже есть несколько интересных идей. Но о них мы поговорить успеем. А пока лови пароход. И если с каким родом наши пути в этом деле пересекутся, то сразу докладывай. Будем думать.

– Понял, боярин! – снова поднялся из-за стола Сильнов. – Всё сделаю!

– И про Зареченского не забудь! – крикнул я ему в след.

– Помню, – притормозил он и постучал себя ладонью по груди. – У меня записано.

Боярский сын ушёл, а я остался сидеть за столом. Решил немного подумать о текущей ситуации. А подумать было над чем.

В первую очередь, о Младшей ветви Дёминых, которые теперь мои. Если в первый момент от такой новости я даже запаниковал слегка, то теперь начал понимать, как мне повезло. Да и не только мне. Правильно Сильнов говорит, что имея такой ресурс, можно много чего сделать. И заработки у людей выше будут, и в целом жизнь интереснее.

Вот, например, сейчас чуть ли не три четверти воинов сидят без работы. Соответственно, и денег это ни им, ни роду не приносит. И это плохо.

Кстати, интересно, какой процент они с доходов в казну Дёминых платили? Надо будет выяснить. И если он слишком грабительский, то снизить. Не хочется, чтобы однажды эти люди и от меня ушли.

Да, понятно, что мне они клятву принесут. Но толку с той клятвы, если мои же люди будут недовольны жизнью. Так что надо будет с главами детей боярских этот вопрос обсудить.

Ещё нужно обязательно разобраться с китайцами. Сразу же обговорить с их главным условия, на которых возьму их под свою руку. Точнее – условие. Они должны участвовать в жизни рода. Надеюсь, им и самим надоело за эти годы сидеть на китайской улице и по большому счету зарывать свой талант в землю.

Ну и баржи, да и бизнес в целом. Если удастся наладить хороший и, главное, стабильный доход, то обязательно часть денег придётся выделить на наём строителей. Не дело это, что мои люди будут всю зиму в бараках ютиться. Нужно выбирать место и строить посёлок. И чем скорее, тем лучше.

И вообще, нужно какого-нибудь бухгалтера найти. Чтобы сидел, перебирал бумажки и прикидывал где что заработали и куда это можно потратить. А то сам я насчитаю! И в самый неподходящий момент окажется, что все деньги вложены в какую-то никому не нужную фигню.

– Эх! – хлопнул я ладонями по столу, поднимаясь. И пробурчал себе под нос: – Гигант мысли, блин!

Думать расхотелось. Захотелось физической нагрузки. Я со всеми этими событиями до сих пор не выяснил, что теперь умею. Лишь чувствую, что стал сильнее и быстрее. А вот насколько? И Егора нет рядом, чтобы потренироваться. Да вообще никого нет. Отвык я от такого. Разве что охрана?

Обойдя дом, я отозвал Михалёва в сторону и спросил:

– Десятник, ты сейчас не сильно занят? Не хочешь мечами позвенеть?

– С радостью, боярин.

– Отлично! – оживился я. И уточнил: – А у тебя какой ранг?

– Теперь третий, – с довольной улыбкой ответил Михалёв. – Мы, все шестеро, после того боя ранг подняли. Думали ведь, что всё – в Ирий!

– Совсем хорошо. Я сейчас за мечом схожу, и устроим проверку новому рангу.

– Подожди, боярин! – остановил меня десятник. И убежал в дом, ничего не объясняя. Правда, вернулся быстро, минуты через три, неся в охапку кучу деревянных мечей. – Вот! Нашёл, когда территорию обходил. Лучше с ними тренироваться. А то настоящие мечи жалко. Сломаться могут. Да и опасно это на третьем ранге. Зазеваешься – и без головы останешься. А этих много. Даже если ломать будем, то на какое-то время хватит.

– Тоже верно, – согласился я. Протянул руку и взял у него один такой меч.

А неплохо сделан. С виду палка палкой, но и баланс какой-никакой имеется, да и тяжёлый. Даже сейчас, с новым рангом, в руке его ощущаю.

Хм. А если ещё немного укрепить?

Теперь уже я убежал в дом, оставив Михалёва во дворе. Нашёл Ирину, уточнил, куда сложили все мои вещи из мастерской. В итоге через десять минут вернулся с магическим стилусом в руках и поманил десятника на задний двор.

Тут снова присел за стол и минут за пятнадцать нанёс на пару мечей руны укрепления. Теперь их так просто не сломаешь!

Тренироваться решили тут же, за домом, на небольшой вытоптанной полянке, которая, судя по всему, именно для этого и служила старым хозяевам.

Отсалютовали друг другу тренировочными мечами и сошлись. Начали, не сговариваясь, на малой скорости, постепенно всё взвинчивая и взвинчивая темп.

Минута! Именно столько мне понадобилось времени, чтобы обезоружить Михалёва и приставить свой меч ему к груди, обозначив смертельный удар.

– Вот это да, боярин! – восхищённо произнёс он, глядя на мой меч. – Я себя снова учеником сопливым почувствовал.

– Сам в шоке! – ответил я.

И это было чистой правдой. Дело в том, что во владении мечом я вышел на какой-то абсолютно новый уровень! И дело даже не в скорости и силе, которые тоже сильно выросли. У меня откуда-то появилось умение.

Нет, я и раньше неплохо владел мечом. Но никогда не был мастером. А теперь я словно предугадывал каждое движение противника. Да и мои выпады и парирования стали… я бы сказал – идеальными. Или почти идеальными.

Я знал, где именно должен быть мой меч в нужный момент. И, самое главное, у меня получалось воплотить это знание в жизнь!

И вот теперь бы ещё выяснить, откуда эти знания и умения взялись. Можно было бы списать всё на новый ранг. Но Михалёв тоже с третьим. И тоже недавно его взял. Вот только проигрывал мне вчистую.

– Ещё, боярин? – азартно спросил десятник, выводя меня из задумчивости.

– А давай! – согласился я, решив, что подумаю об этом потом.

В этот раз я не стал спешить. Сдерживал себя и старался биться с соперником на равных, между делом изучая своё новое умение. Но минут через десять мы так увлеклись поединком, что взвинтили темп просто до каких-то нереальных скоростей. И я, не сдержавшись, снова выбил у Михалёва меч и обозначил смертельное касание.

Но десятник не выглядел недовольным. Напротив. Он радостно улыбался, словно полностью довольный жизнью человек. Да мне и самому понравился поединок. Это было очень и очень круто!

– Боярин! – отвлёк меня голос со стороны дома. Обернувшись, я увидел Вторушу. – Там к тебе какой-то Иванов рвётся. Да не один, а с двумя воинами. Я ему говорю, чтобы один шёл, а он ругается. Всё требует тебя и требует. Гнать?

– Требует, говоришь? – кровожадно улыбнулся я. В крови бурлил адреналин, и очень хотелось с кем-нибудь подраться. Всерьёз. А тут такой хороший случай. – Ну, если требует, то пусть сюда идут. Пропусти.

– Ага, – кивнул Вторуша и убежал.

– Бить будешь, боярин? – усмехнувшись, спросил меня Михалёв.

– Что, так заметно? – удивился я.

– Ага. Да мне и самому кого-нибудь отлупить хочется! Мне меч взять?

– Не надо. Этот Иванов теперь мой боярский сын. А кто же сыновей мечом учит? Для этого палка есть! – я подбросил в руке тренировочный меч. И рассмеялся. А десятник поддержал. Вот таких, ржущих, нас и увидел вышедший из-за угла боярин.

Что можно сказать про Иванова? Седой, крепкий. Возраст под полтинник или чуть старше. Одет со вкусом. Даже, я бы сказал, стильно. И видно, что очень этим гордится. Во взгляде смешиваются превосходство, злость и брезгливость.

Два воина, что пришли с ним, помладше. Лет тридцати пяти – сорока. Расположились слева и справа от своего боярина. Но на полшага сзади. Смотрят так, словно нас с Михалёвым вообще за людей не считают. Одеты тоже как на парад.

Вообще, их всех троих буквально распирало от чувства собственного достоинства. А увидев нас с десятником, раздулись ещё сильнее.

Ну да, контраст тот ещё. Мы ведь после тренировки. Раскрасневшиеся, потные. Ещё и ржём стоим. И тут эти три павлина.

Остановились они шагов за пять до нас. Так же как и шли: Иванов чуть впереди. Его воины на полшага позади. Как по линейке.

Стоят, разглядывают нас, словно диковинку какую. Понторезы!

– Здрав будь, сын боярский! – выделил я голосом его новый титул и усмехнулся. – Пришёл клятву давать? Похвально. Даже посылать за тобой не пришлось.

Я осознанно решил вывести его из себя. Это как с пластырем засохшим: лучше сразу сорвать, чем постепенно. Раз уж подкинула княгиня проблему, то надо её решать. Да и подраться действительно хотелось. Даже не знаю, что на меня нашло…

– Что? – прошипел Иванов, осознав мои слова. – Никакую клятву я тебе, щенок, приносить не буду! Кто ты вообще такой, чтобы так со мной разговаривать? Не знаю, как ты добился такого унижения для меня, но не бывать такому!

– Я. Твой. Боярин, – выделив каждое слово, процедил я. И понял, что и в самом деле начал заводиться. Вся весёлость ушла. – Я тот, кто теперь будет расхлёбывать дерьмо после того, как ты снова напортачишь. А судя по тому, что я знаю, ты обязательно облажаешься! Так что давай, клянись и вали отсюда, пока я не осерчал.

– Что?! – заорал Иванов и аж покраснел от гнева. А затем схватился правой рукой за рукоять меча. Но вытащить из ножен не успел.

«Ускорение» я на себя накинул сразу же, как только увидел эту троицу и понял, что без драки точно не обойтись. И не для того, чтобы их поубивать, а как раз наоборот, чтобы обезвредить и желательно – не особо покалечив при этом.

Поэтому сейчас я буквально мгновенно оказался рядом с боярином и ударил своим тренировочным мечом по кисти его руки. Ударил сильно. Он аж зашипел и, отдёрнув руку от меча, затряс ею в воздухе.

Зато зашевелился тот воин, что стоял слева от него. Он тоже схватился за меч. И тоже не успел вытащить. Но с ним я миндальничать не стал. Ударил три раза. Первый раз так же, по кисти. Второй под колено. И третий, завершающий, по затылку.

Деревянный меч в моих руках аж загудел после касания с его головой. А воин рухнул лицом вперёд и замер.

Блин, как бы не убил дурака!

А вот третий гость удивил. Он не стал хвататься за меч, а активировал огненную «Кольчугу», став похожим на оживший костёр.

Но сделать ничего не успел ни он, ни я. В спину Стихийнику, хорошо разбежавшись, врезался Вторуша. Да так сильно, что огневика словно грузовик сбил, и он полетел вперёд. На Михалёва, который тоже не стоял без дела.

Десятник чуть сместился в сторону, перехватил учебный меч обеими руками и, словно всю жизнь в бейсбол играл, долбанул вражину по лбу.

Деревянный меч, даже укреплённый, такого издевательства не выдержал и после удара разлетелся щепой во все стороны. А Стихийник перекувырнулся в воздухе, рухнул на живот и тоже затих. Тут же пропала и его «Кольчуга».

Иванов после мгновенной расправы над своими людьми на секунду растерялся. Но быстро пришёл в себя и снова схватился за меч. И в этот раз я препятствовать не стал. Дождался, пока он его извлечёт, встанет в стойку и, только тогда ускорившись, снова ударил его по кисти. И ударил сильнее, из-за чего новоиспечённый боярский сын непроизвольно разжал ладонь и выпустил рукоять.

Долететь мечу до земли я не дал. Перехватил в воздухе левой рукой, наклонил параллельно земле и приставил остриё к горлу Иванова.

– Знаешь, – негромко и почти без злости заговорил я, – мне, по большому счёту, на тебя плевать. Такой боярский сын, как ты, думаю, вообще никому не нужен. Но раз уж княгиня зачем-то отдала тебя в мой род, то пришлось соглашаться. Хотя мне советовали тебя прибить и поставить во главе рода Ивановых твоего сына. Как более вменяемого. И вот сейчас я склоняюсь к мысли, чтобы так и сделать.

– Я поклянусь… – чуть слышно произнёс Иванов.

– Что?

– Я поклянусь! – почти прокричал он.

– Хорошо, – немного подумав, кивнул я. – Поклянёшься на днях, вместе со всеми моими людьми. Найди Сильнова, уточни у него, когда именно. И имей в виду, это твой последний шанс. Я не княгиня, терпеть твои выходки не буду.

– Молодец Маркус! Так с ним и надо! – неожиданно раздался весёлый голос от дома. Обернувшись, я увидел на крыльце заднего выхода боярина Соболя. – А насчёт того, зачем Саблеслава тебе его подарила, можешь спросить сам. Она тебя видеть хочет…

Глава 5

Бесчестья больше пули бойся

Пословица

– О как! – удивлённо произнёс я. Потом перевёл взгляд на Иванова и убрал от его горла меч. Самое интересное, что сейчас этот боярин выглядел ещё более испуганным, чем когда думал, что я его грохну. Умеет Соболь ужаса нагнать.

– Что, боярин, не ожидал от пацана? – хмыкнул Соболь, подойдя ближе.

– Соболь… – прошептал Иванов, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ступай, боярин, – решил я немного помочь своему (теперь) человеку. Ловко загнал меч ему в ножны и хлопнул по плечу. – Ступай.

– А люди мои? – Иванов кивнул в сторону своих подчинённых, что всё так же валялись в отключке.

– Они хоть живы? – сам у себя поинтересовался Соболь и пощупал у обоих поверженных бойцов пульс. – Живы. Повезло дуракам.

– Десятник, помогите боярскому сыну, – скомандовал я. – Приведите его людей в чувство и домой отправьте, если сами идти не смогут.

– Да смогут, – снова влез княжий ближник. И этим уже начал меня конкретно бесить. – Если сразу не померли, то оклемаются.

– Что ты хотел, боярин? – резко развернувшись к нему, спросил я.

– Спокойно, Маркус! Спокойно! Я не враг.

– Так что ты хотел?

– Говорю же, княгиня тебя видеть желает.

– Ага, а ты значит, в качестве посыльного теперь по городу бегаешь? – хмыкнул я.

– Уел, – развёл руками боярин. – Но в данном случае ты почти прав. Отойдём?

Не став артачиться, я кивнул.

– Пойдём в дом. Велю чаю подать. Или пообедать желаешь?

– Нет, чаю будет достаточно. А к княгине ты, значит, не спешишь?

– Так не грязным же и потным бежать теперь. Помыться надо, да и переодеться. А заодно и чай успеем попить. Или кофе? Я лично кофе люблю, но мало кто эту мою страсть разделяет.

– Чай, Маркус. Чай, – отчего-то рассмеялся Соболь. – Согласен, время есть. Веди.

– Здрав будь, Данислав! – встретила нас на входе в дом ключница. – Давно тебя не видела.

– Здравствуй, Ирина, – вежливо поздоровался Соболь. – Да всё повода не было в гости заглянуть.

– А теперь появился?

– Появился. Смотри, какой у тебя тут боярин! К такому и князьям не стыдно в гости заглянуть. А уж мне и подавно.

– Ой, Даня, не прибедняйся! – хмыкнула женщина. – Знаю я твоё отношение к князьям разным. Только Саблю и терпишь.

– Раскусила, – довольно рассмеялся боярин.

– Отобедать желаете? – перешла на деловой тон ключница.

– Нет, тёть Ирин, – покачал головой я. – Гостю нашему вели чаю подать. А я, пожалуй, кофе выпью.

– Сейчас всё будет, Маркус, – чуть склонила голову она и удалилась.

– Ну, рассказывай, боярин, – предложил я, после того как мы расселись в столовой. Как раз в этот момент горняшка Мара вплыла в помещение с большим подносом. Расставила перед нами чашки с напитками, сахар и даже варенье в маленьких розетках.

– Давай лучше просто чаю попьём, Маркус, – провожая взглядом горничную, предложил Соболь. – А о делах по пути поговорим. Ты, кстати, коня велел седлать?

– Коня? – слегка удивился я.

– А как же! Ты теперь молодой боярин. Глава рода. Воин к тому же. Невместно тебе в пролётках ездить. Люди скажут, что немощный ты.

– В гимназию тоже на коне ездить? Чтобы на уроках конским духом благоухать?

– Тут уж сам решай, – рассмеялся он. – Но лучше всё же не стоит. А то боярышни от тебя разбегаться будут. А тебе ещё жениться предстоит.

– А не рано?

– Отчего же? Или женилка не выросла? А если выросла, то пора и о продолжении рода подумать. Наследника народить. Ты теперь не сам по себе, за тобой люди. И нужно им уверенность в завтрашнем дне дать.

– Хм… – задумался я.

Как ни странно, но спорить по этому поводу не хотелось. Потому что верно всё Соболь сказал. Помру я, не дай Боги, и что с бывшей Младшей ветвью будет? Хотя помирать не хотелось бы.

– Вот, сам всё понимаешь. Так что подыскивай жену. Не медли.

– Надеюсь, это не приказ? – решил всё же немного взбрыкнуть я.

– Нет, конечно. Просто рекомендация. А там поступай, как знаешь.

– Хорошо, я подумаю.

– Ну и славно, – кивнул боярин и отхлебнул чай. – Я что ещё сказать хотел… С Ивановым ты всё верно сделал. Он решил тебя на место поставить сразу. А потом верёвки вить. Даже детей боярских своих привёл. Думал, небось, тут отрок несмышлёный. А ты раз – и по голове им. А по голове – всегда лучше доходит. Но вообще, ты на него обиды не держи. Не плохой он. Просто сначала делает, а потом думает. Но если ему правильный путь указать, да дать немного денег заработать, то более верного соратника у тебя не будет. А то, что сейчас из него дурь выбил, так лишь сильнее уважать будет. Я его знаю.

– Уж не ты ли, боярин, руку приложил к тому, чтобы его в мои боярские дети определить? – догадался я.

– Есть такое, – не стал отрицать он. – Сабля немного поспешила, когда его из бояр разжаловала. Мог он и обидеться да в чужие земли отъехать. А под твоим крылом не пропадёт. Видел я, что о своих людях заботишься. Ну а я помогу, в случае чего.

– Хорошо. В случае чего – обращусь.

– Ну, вот и славно. А сейчас иди, приводи себя в порядок да собирайся. А я пока насчёт коня твоим людям скажу. Об остальном по пути поговорим.

Коня мне оседлали спокойного и даже слегка флегматичного. На меня он практически никак не отреагировал. Лишь фыркнул при знакомстве.

Ещё на двух коняшках на достаточном удалении, чтобы не слышать разговор, за нами следовали Михалёв и Вторуша. Последнего десятник, должно быть, взял, как самую неубиваемую боевую единицу.

А вот Соболь, что интересно, был один. Без свиты. О чём я и спросил.

– Не хватало мне ещё по собственному княжеству с охраной ездить, – рассмеялся в ответ он.

– По собственному? – хитро улыбнулся я.

– Привычка, – ещё больше развеселился боярин. – Но ты меня, Маркус, на слове не лови. Хотел бы я сам править, так правил бы. Была возможность. Но честно тебе скажу: племяшку свою люблю. Хоть и не со всеми её решениями согласен. Ну да ничего. Научится ещё.

– Скажи, боярин, – после непродолжительного молчания заговорил я, – а зачем меня брить надо было?

– А когда брили, чего не спрашивал?

– Да как-то не до этого было. Слишком всё неожиданно произошло.

– Иногда забываю, что ты немец, – хмыкнул Соболь. – Если бы не такие вот всем известные мелочи, то решил бы, что подменили Маркуса. А голову брить – это старая традиция. Чтобы воину волосы не мешали шлем носить. Раньше все бояре лысиной сверкали. Тебе бы, кстати, надо тафью приобрести. А то сгорит голова.

– Ага, приобрету. Тогда расскажи, что той ночью произошло? Почему я аж три дня проспал? А то у кого ни спрошу, не отвечают.

– Стрела вот тут, – он коснулся рукой груди, – проявилась?

– Проявилась, – удивлённо кивнул я. – Но вообще думал, что это мне татуировку набили. Воспользовались, так сказать, ситуацией.

– Нет, – с серьёзным лицом покачал головой Соболь. – То Перунов знак. Его просто так на себе рисовать нельзя. Осерчает Громовержец.

– Ты хочешь сказать, что это он лично нарисовал?

– Ну, не нарисовал, а нанёс. И уж не знаю, лично или не лично. Но знак его – это точно.

– И что он значит?

– Что значит… – пробормотал боярин. – Ответь, Маркус, ты в своём поведении сегодня ничего странного не заметил?

– Странного? – задумался я. И понял, что да – есть такое. – Заметил. Слишком я спокойно ко всему отнесся. Ко мне тысячи людей под руку пришли, а я это всё как должное принял. Да и с Ивановым хм… пообщался. Резковато, скажем.

– Ага, как я и думал. Но рассказать мало что могу. И не потому, что не хочу, а потому, что сам не знаю. Такой знак, как у тебя, Перун дарует лишь князьям. Тем, кто должен править. И присматривает потом, оправдают ли они его ожидания. Про то, что характер меняется, я тоже слышал. Больше властности у таких избранных появляется. Уверенности в том, что они имеют право на власть. Понимаешь?

– Не очень, – честно признался я. А сам подумал, что вмешательство в память как раз с этим и связано. Хотя всё же странно. Как можно человеку характер поправить?

– Вот и я не понимаю, – развёл руками боярин. – Тут надо в архивах княжеских порыться. Да пока у меня времени нет.

– А мне в эти архивы можно?

– Нет! Ты же пока не князь, – подмигнул он мне.

Я даже уточнять не стал, что он имел в виду. И так понятно. Или же боярин меня просто троллит. Поэтому дальнейший путь до кремля проделали молча. И лишь уже въезжая в ворота я поинтересовался:

– А зачем я княгине понадобился?

– Не знаю, – пожал плечами Соболь. – Она мне не докладывает. Велела к тебе гонца послать, а я решил сам съездить. Поговорить. А вообще привыкай. Ты теперь не сам по себе, а княжеский боярин. И княгиня может тебя позвать только для того, чтобы о погоде поговорить. Тут я, конечно, немного утрирую. Но поверь, не так уж и сильно.

– Не было печали, – вздохнул я.

По территории кремля мы проехали верхом, хоть и не принято так. Но Соболь спешиваться и сам не подумал, и нам не велел.

Воины, что несли тут службу, на нас поглядывали с интересом. Точнее, на меня – с интересом, а на боярина с большим уважением. Всем своим видом показывая, что граница на замке.

Спешившись практически у самого входа, мы отдали лошадей служке. Но внутрь сразу заходить не стали. Подозвав ещё одного дворового, Соболь распорядился отправить моих людей на кухню и накормить. А меня осмотрел со всех сторон, словно кобылу породистую, и сам себе кивнул.

– Сойдет. Дальше сам, Маркус. Тебя проводят. И веди себя прилично. Не забывай, что Сабля не просто девка красивая, а княгиня. Понял?

– Это ты к чему, боярин? – нахмурился я. Если честно, то надоели его намёки. Такое ощущение, что он очень сильно озаботился личной жизнью своей племянницы. А меня привёз, как какого-то мальчика по вызову.

И из этого можно сделать вывод, что про наше с княгиней общение на диване он всё знает. И вместо того, чтобы мне голову рубить за потерянную невинность правящей особы, он решил на этой самой особе женить.

Вот даже не знаю, что лучше.

В итоге настроение у меня испортилось. Как-то само собой настроился на некое противостояние. Хотя, не скрою, увидеть Саблеславу хотелось. Красивая она очень. И, как бы сказать… Настоящая, что ли. С виду вся такая властная, как и положено княгине, а в душе обычная девчонка.

Чёрт! Не о том я думаю. Теперь она моя княгиня. Что прикажет, то и буду делать. Вот скажет сейчас на Северный полюс ехать, пингвинов гонять – и поеду. Никуда не денусь.

По кремлю меня вёл очередной служка. Причём не по главным залам и коридорам, а по каким-то узким и темноватым. То ли чтобы не светить мою морду, то ли я вообще этой мордой не вышел.

– Прошу, боярин, – с лёгким поклоном указали мне на знакомые двери. – Я тут ждать буду. Потом обратно провожу.

Для проформы стукнул в дверной косяк костяшками пальцев и вошёл.

Сабля, как и в прошлый раз, сидела за рабочим столом. И вид имела ещё более величественный, чем мне запомнилось.

А ещё показалось, что княгиня была не в духе. Очень уж личико сердитое.

Несмотря на это, я улыбнулся во все тридцать два зуба и радостно заговорил:

– Здравствуй, Саблеслава Мечеславовна! Рад видеть тебя! Честно скажу – скучал. Да так, что три дня не ел, не пил.

– Ты, боярин, не скалься! – величаво, словно разговаривает с вещью, произнесла княгиня. – Недовольна я тобой. Сильно недовольна.

– Хм, – хмыкнул я, пытаясь понять, игра это такая, ролевая, или Сабля действительно не в духе. Лучше исходить из того, что игра. Потому что даже представить не могу, чем успел её разгневать.

– Насмешничаешь, Маркус Святославович? Весело тебе?

– Никак нет! Понять пытаюсь, чем провинился, – честно ответил я. И понял, что никакая это не игра. Княгиня если и не в гневе, то где-то очень близко к этому. – Я последние трое суток спал, а во сне пока ходить не умею.

– Ты почему мне сразу не сказал, что преступник? Отчего без чести живёшь?

– Чего?!

– Того! Ты, боярин, вместе с холопом своим Егоркой людей служивых побил на пасеке!

Охренеть! Внутри от неожиданности всё заледенело, а уши, напротив, предательски заалели. Вот о таком я и подумать не мог.

– Молчишь? Натворил дел и скрытничаешь теперь? – обманчиво ласковым голосом заговорил Сабля. – Не ожидала я от тебя, боярин. Не ожидала. Думала, что хоть кому-то из людей моих доверять смогу. А ты… Но хорошо, хоть не отрицаешь. Не отрицаешь ведь?

– Не отрицаю, – покачал я головой, всё ещё находясь в прострации.

– Вот, – как-то грустно вздохнула княгиня. Но тут же снова стала строгой и надменной. – То, что людей служивых побил – это полбеды. А вот то, что среди них был княжич Балховский… Ты хоть понимаешь, подо что ты и меня, и всё моё княжество подвёл? Под войну, боярин! Ты княжескую кровь пролил! Сам при этом никем будучи. А потом, хвост поджавши, под мою руку прибежал. Думал, наверно, что княгиня защитит.

– Ничего я не думал, – пробормотал я, пытаясь прийти в себя от обилия новостей. Очень, очень плохих новостей.

– Не думал он! – повысила голос Саблеслава. – А надо было! Князь твою голову требует! Он легион к моим границам привёл. А ко всему прочему Великокняжеский легион тоже под его руку пошёл. А это знаешь, что значит? То, что Рюрикович ему добро дал! А ты не думал! Подставил меня и стоит, краснеет.

– Стоп! – я наконец-то вынырнул из этого странного состояния бездействия и начал злиться. – Ты, княгиня, не заговаривайся!

– Что?! – аж привстала она из-за стола.

– То! – рявкнул я. – Если хочешь меня казнить, то казни! А хулить без дела не смей! Ты сама-то знаешь, чем этот княжич на том хуторе занимался? Он людей убивал, да девок насильничал. С дружками своими. Твоих людей, между прочим! И мне на это смотреть надо было? Вот если бы просто смотрел, тогда бы точно без чести жил. Так что не смей! И под руку твою я не просился. Своими интригами меня боярином сделала. Чтобы от Дёминых оторвать!

– Да как ты смеешь? – зашипела Саблеслава, как кошка. Показалось, что ещё чуть-чуть – и она в эту самую кошку превратится. И порвёт меня. Точнее – попытается порвать. Хрен я без боя сдамся.

– Так же, как и ты! – парировал я.

– Ладно! – вдруг успокоилась она и уселась обратно в кресло. – Поняла я всё. Впрочем, и так догадывалась. Не желаешь ты моим боярином быть, значит?

– Эмм… – снова охренел я. На этот раз от выверта княжих мыслей.

Но последующие слова расставили всё по своим местам.

– Пусть так! – впечатала ладонь в стол княгиня. И пододвинула к себе пару свитков. – Это вольная твоя. Не мой ты больше боярин, а свободный. Копию я в столицу уже отправила. Живи сам, как знаешь. А мне такой боярин не нужен. Понял меня?

– Понял, – кивнул я, даже не стараясь скрыть своего презрения. Но Сабля смотрела куда угодно, только не на меня.

– А это тебе за беспокойство от меня. Прощальный подарок, так сказать… – приподняла она второй свиток.

Я хотел было гордо отказаться. Сказать, что на фиг мне её подарки не сдались. Но потом подумал: а какого чёрта? Бьют – беги, дают – бери. Жизнь на этом не кончилась.

– Благодарствую, – усмехнулся я, пытаясь вложить в это слово как можно больше сарказма.

– Тогда забирай и ступай! – велела княгиня. – Видеть тебя больше не хочу!

– Да ради богов! – пожал плечами я. Взял со стола оба свитка и направился к выходу. Но уже почти дойдя, замер. – Стоп! А скажи-ка мне, Саблеслава Мечеславовна, откуда этот твой князь про всё произошедшее на пасеке узнал?

– Ты что, боярин, допрашивать меня вздумал? – искренне удивилась Сабля.

– Даже не собирался! Вот только я подумал, что рассказать об этом мог лишь Егор. И его уже несколько дней никто не видел.

– И что?

– Где мой человек, Саблеслава Мечеславовна? Просто ответь, и я уйду.

– Не много ли чести, боярин? Я сейчас прикажу, и тебя выкинут отсюда. И спасибо скажи, что на плаху не потащат.

– Спасибо! Так где он?

– Ладно, – спустя почти минуту произнесла княгиня. Вот только мне показалось, что она не раздумывала, а играла роль. – Хутор рыбацкий. В двух верстах от той пасеки, если на север. Балховский его пленил.

– Как я и думал, – горько усмехнулся я и посмотрел Сабле в глаза. И никакой радости или злорадства там не увидел. Зато были страх и вина. Надеюсь, вина за то, что сдала меня князю. – Последний вопрос у меня. Ответишь?

– Спрашивай.

– Ранг у князя какой?

– Витязь он, – отвела взгляд девушка. А затем как-то скукожилась в своём огромном кресле, посмотрела на меня ещё более испуганно и чуть ли не выкрикнула – Маркус, у него менталист есть!

Интерлюдия 1

Самое начало разговора своей племянницы и Маркуса Северского Данислав Соболь пропустил. Да и не очень-то он спешил. Боярин хоть и старался быть в курсе абсолютно всего в княжестве, но шпионить за княгиней старался по минимуму. А даже если подслушивал какие её разговоры, то виду не показывал. Не потому, что стыдно. И не потому, что невместно целому боярину стоять за фальшивой стеной в княжеском кабинете. Нет. Всё дело в Сабле.

Данислав Игоревич хотел, чтобы у племянницы было больше самостоятельности. Чтобы она сама принимала решения и по собственному желанию спрашивала совета у дяди.

Поэтому несколько дней назад, когда Сабля встречалась с князем Балховским, Соболь сделал вид, что вообще не знает о его визите. А князь, конечно, молодец. Давил и запугивал молодую девчонку, как мог. Вот только Данислав очень хорошо знал свою племянницу и понимал, что так просто её не запугать.

А ещё Соболь надеялся, что Сабля после состоявшегося разговора примет решение о замужестве. Потому что Балховский – лишь первая ласточка. Скоро сюда и остальные князья слетятся. И вряд ли они будут засылать обычных сватов. Скорее, тоже постараются надавить на девушку и забрать княжество Ульчинское в свои руки.

И Даниславу было интересно посмотреть, какой выход из ситуации с Балховским найдёт племяшка. Правильно ли он её учил?

Самым напрашивающимся решением было по-быстрому выйти замуж и послать князя куда подальше. Например, домой, за Урал. Тем более и кандидат в мужья подходящий появился.

Маркус Дёмин. Точнее, уже Северский. Соболь ещё там, у Каганова, перед Судом Богов, присмотрелся к парню и впервые подумал о таком варианте. А уж когда его отметил Перун…

Но в чём-то боярин ошибся. Где-то не доглядел. И беседа Саблеславы со своим полюбовником пошла совсем не в ту сторону. И до самого конца Даниславу оставалось лишь скрипеть зубами, стараясь ничем не выдать своего присутствия.

– Маркус, у него менталист есть! – каким-то нетипичным для неё, испуганным голосом воскликнула Сабля.

Несколько секунд в кабинете стояла тишина, и Соболь подумал, что Маркус так ничего и не ответит, а просто уйдёт. Что-что, а чувство собственного достоинства у парня есть. Но всё же ответил.

– Разберёмся, – пробормотал парень, и послышался хлопок закрывшейся двери. А Данислав больше не стал сдерживаться.

– ДА-ДАХ!

От сильного удара ногой дубовая панель, за которой, собственно, и скрывался боярин, щепой влетела в помещение. А следом, пылая праведным гневом, ворвался Соболь. Но вместо того, чтобы сходу обматерить племянницу, нерешительно замер.

А дело в том, что Сабля сидела и хлюпала носом. Совсем как в детстве, когда собиралась разреветься.

– Твою же кошку мать, Сабля, – вздохнул боярин и сел в кресло напротив племянницы.

– У меня Кошка отец, а не мать, дядя, – попыталась улыбнуться девушка.

– Да хоть двоюродный брат, – отмахнулся Данислав. – Ты чего наделала, Саблеслава Мечеславовна?

– А ты все мои разговоры слушаешь? – вопросом на вопрос ответила Сабля.

– Думал, что все, – не стал скрывать боярин. – Но, похоже, что-то пропустил.

– А тебе не говорили, что подслушивать нехорошо? А особенно князей!

– А ты на меня пожалуйся, – хмыкнул Соболь. Но тут же нахмурился. – Тему не переводи! Ты чего сделала?

– А чего я сделала? – пожала плечами девушка. – Лишь свою, княжескую, работу.

– Княжескую работу? – снова начал закипать боярин. – Это так теперь называется? Боярина своего на смерть отправить – работа?! Ах да, прости! Он же больше не твой боярин!

– А что мне оставалось, Данислав Игоревич? – тоже завелась княгиня. – Княжество своё в кровавую мясорубку втянуть? С Великим князем воевать?

– Дурочку-то не включай! Даже этот дурак Балховский понял, что Великий князь его подставил. Потому и пришёл с тобой разговоры о женитьбе разговаривать, а не напал сходу. А уж ты точно не глупее его.

– Ты о чём?

– О том! О легионе Великокняжеском! Если бы данный легион действительно попробовал напасть на нас, то это привело бы к Смуте! Думаешь, другие князья такое стерпели бы? Да ни в жизнь! Все бы против Рюриковича ополчились.

– Допустим.

– Допустим… – передразнил Соболь племянницу. – И Балховский это прекрасно понял. Потому и припёрся тут права качать. Думал, наверно, что сразу его пошлёшь. Так в чём дело, Сабля? Зачем ты Маркуса выгнала?

– У Балховского менталист! – отвела взгляд княгиня.

– И чего? – не понял боярин.

– Менталист, дядя! Ты мне сам говорил, что всю мою семью, да и Дёминых тоже, на убой привёл менталист! И теперь хочешь, чтобы и с нами такое случилось?!

– О боги, Сабля! – накрыв лицо ладонью, глухо простонал Соболь. Посидел так несколько секунд и снова посмотрел на племянницу. – Так ты испугалась, что ли?

– Тут любой бы испугался… – пробормотала Саблеслава.

– Дурочка, – почти ласково произнёс Данислав. – Тот менталист не один месяц работал. Скрытничал да мозги потихоньку всем промывал. Именно этим такие твари и опасны. А если про менталиста сразу знаешь, то его всего лишь надо убить. Да, не так это просто. Да, возможно, с потерями. Но они не бессмертны. Один на один такой и Богатыря заморочит. Но группу сильных волей воинов ему не одолеть.

– О боги, дядя! – закрыла лицо руками девушка и наконец-то разрыдалась. И лишь спустя несколько минут, которые Соболь просидел тише воды, снова захлюпала носом и спросила: – Почему ты раньше мне этого не рассказал? И почему не остановил сегодня?

– Да кто же знал, что ты такое отчудишь? – даже растерялся боярин. – Я думал, что ты Маркуса в мужья позовешь.

– В мужья?! – возмущенно вскинулась княгиня. – Маркуса?!

– Так логично же! – развёл руками Соболь. И тихо-тихо пробормотал себе под нос: – Хотя чего это я? Где бабы и где логика?

– Да с чего ты это вообще взял?! – продолжила возмущаться Сабля.

– Ну что ты, как маленькая? Маркус тебе как мужчина понравился? Понравился. От сватовства других князей такой шаг уберёг бы? Уберёг. Тем более что Северского Перун отметил. Как говорили раньше: дал право княжить! Да любой бы князь, увидев у него на груди Перунову метку, и слова против не сказал бы.

– А она у него есть? – заинтересовалась Сабля.

– Есть.

– И что же теперь делать?

– Да что уж тут сделаешь? Насколько я успел узнать парня, жениться на тебе он теперь не станет.

– Да я не про женитьбу! – снова возмутилась девушка. – Он же сейчас людей своих соберет и пойдёт Балховского бить.

– Не пойдёт, – покачал головой Соболь. – Точнее, людей своих подставлять не будет.

– Бросит своего человека?

– Сильно сомневаюсь… – задумался боярин. – Судя по тому, как он раньше за своих людей предо мной вступался, то не бросит.

– Ничего не понимаю, – призналась княгиня.

– Я пока тоже, – пробормотал Данислав Игоревич и поднялся на ноги. – Но разберусь. И прикрыть попробую.

И он, не прощаясь, практически выбежал из кабинета, оставив растерянную княгиню одну.

Следующие два часа Соболь занимался тем, что собирал по городу бойцов своего рода. Всего шесть человек. Но с их родовым Даром – грозная сила.

Спустя ещё час боярин уже въезжал на бывшее Кагановское подворье. Но увидел лишь пустой двор. Ближних воинов Северского, что охраняли усадьбу в прошлый раз, сейчас не было. А это могло значить лишь то, что Соболь опоздал.

Глава 6

– Не понимаю, почему ты так спокоен?

– (мысленно) Ну, я маньяк-убийца как бы.

Дектер (Dexter)

Пока шёл по княжескому кремлю к выходу, никак не мог сосредоточиться. Слишком много новостей. Слишком много мыслей. А последние слова княгини вообще добили.

Менталист! Нет, я не испугался. Вряд ли он сильнее учителя из Школы, который долгое время залезал мне в мозги, пока не научил как следует сопротивляться. Тут другое… Уж не на эту ли тварь сработал маркер в голове? Проникнуть в дом, пока я там сплю, для таких, как он – не проблема. Заморочат охрану, отведут глаза остальным и всё – доступ к безвольной тушке боярина Северского открыт. Вопрос только в том, для чего ему это могло понадобиться? И почему сразу не убил на радость своему князю? Или князь хочет отомстить лично? Думает, что я приду за Егором? Чёрт! А ведь приду.

Уж не это ли вложил мне в голову клятый разумник? Вполне возможно. Только проверить это никак не получится. Не в данной ситуации. Для этого нужен другой маг разума. Желательно куда сильнее предыдущего.

А моё желание пойти освобождать Зареченского? Не знаю, не знаю… Думается мне, что я бы пошёл в любом случае. И даже не потому, что он мой человек. Тут скорее дело в том, что он в этом мире мой единственный друг. Единственный, кому от Маркуса ничего не нужно лично для себя. Ну, если не считать Ирину и Ваську. Хотя Василису не очень-то и поймёшь. Что там у неё в голове творится, знают лишь тараканы, которые там прописаны.

Чёрт! Как так вообще получилось, что княжеский сын в такой глуши занимался этаким непотребством? И папашка его… Почему он схватил именно Егора? Или Зареченский не первый похищенный человек? И ведь никак не узнаешь.

У входа в кремль уже ждали Михалёв и Вторуша с лошадьми. Взобравшись на свой транспорт, я махнул рукой, указывая:

– Домой. Быстро!

– Что случилось, боярин? – поинтересовался у меня десятник, когда мы отъехали от княжеской обители.

– Вольную получил, – буркнул я и потряс свитками, что всё ещё сжимал в руке. – Теперь мы сами по себе. Не княжьи люди.

– Так может, оно и лучше? Всяко Великому князю служить почётнее, нежели бабе.

– Поговори мне ещё, – беззлобно отмахнулся я. – Лучше скажи, знаешь ли, где хутор Рыбацкий находится?

– Нет, – немного подумав, покачал головой он. – Прости, боярин, не знаю.

– Это который недалеко от земель Дёминых? – поинтересовался Вторуша, который тоже ехал рядом и грел уши.

– Он самый, – кивнул я.

– Знаю, где это.

– Отведёшь меня туда. Сейчас только домой заедем. Снарядиться надо.

– Снарядиться? – заволновался десятник. – Боярин, битва будет?

– Не знаю. Но ты, Михалёв, в усадьбе останешься. И остальные бойцы тоже. Мне только проводник нужен.

Предварительный план по освобождению Егора сформировался у меня почти сразу. Ну, как план? Скорее, идея. Простая до безобразия. И участие бывшей Младшей ветви рода Дёминых в этом не предполагается. Незачем их под князя чужого подставлять. С двумя легионами такими силами всё равно не справиться. Только людей положу. Тут проще самому под невидимостью пробраться и Зареченского выкрасть. Для начала. А потом думать, что делать с князем. Судя по всему, в покое он меня всё равно не оставит.

– Так дело не пойдёт, боярин! – сбил меня с мысли Михалёв.

– Как так?

– Ты, значит, в бой пойдёшь, а мы тебя дома, в тепле и уюте ждать станем? Что же мы тогда за воины такие, что своего господина бросим?

– Это даже не обсуждается, десятник, – твёрдо произнёс я. И поднял руку, не дав ему заговорить снова. – Подожди! Ты же меня в бою видел? Видел. А я после Суда Богов ещё сильнее стал. Вы мне там только мешать будете. Лишь погибнете напрасно.

– Значит, погибнем, – пожал плечами он. – Такова воинская доля – за боярина своего погибать. И лучше так, чем одного тебя на битву отпускать. Сами себе не простим.

– Да не собираюсь я воевать! – повысил голос я, начиная злиться. – Проникну незамеченным. Осмотрюсь и постараюсь Егора выкрасть.

– Егора? – удивился Михалёв. – А кто его скрасть умудрился?

– Князь какой-то приезжий. Потому и хочу один пойти. Не надо ещё и вас под удар подставлять.

– Боярин, мы тебе клятву давали! – заговорил вдруг Вторуша. – Наши жизни – твои. Не обижай нас такими словами.

– К тому же, если мешать тебе будем, то в бой не полезем, – добавил Михалёв. – Но отход прикроем, если что. Мало ли… И Вторак прав – мы клятву дали! Куда ты, туда и мы.

– А если я по бабам соберусь? – сдавшись, хмыкнул я.

– Тогда тем более с тобой, – с серьёзным видом кивнул десятник. – Мало ли…

И мы все втроём заржали. А на душе стало чуточку легче.

– Боярин, а почему ещё не хочешь своих воинов взять? – чуть позже осторожно поинтересовался десятник.

– Ещё? – улыбнулся я. – Да я и вас не хотел брать. Тем более кого-то другого.

– Почему? – настаивал он.

– Почему… – вздохнул я. – Может, потому, что они мне ещё не присягнули?

– То не важно. Всё равно ведь присягнут.

– Ну, ты сам представь, Михалёв, – начал злиться я. – Люди из-за меня дома свои покинули. Из рода ушли. Да, да, я знаю, что там в роду последнее время творилось. В том и проблема. Они ушли в надежде на лучшую жизнь, а я их сразу в безнадёжный бой кину!

– Почему в безнадёжный? – удивился десятник. – У нас подготовка очень хорошая. Да ты и сам, боярин, должен был видеть, когда усадьбу штурмовали.

– У князя этого два легиона под рукой. Один свой и один Великокняжеский.

– Великокняжеский? Тот, что на землях Ульчинских стоит?

– Вроде он.

– Да не может быть такого, боярин.

– Почему?

– Да потому что не может! – разгорячился Михалёв. – Даже я понимаю, что если Великокняжеский легион другому князю подчинится, то остальные князья этого не потерпят. А ведь такие легионы у всех стоят, у кого земли пограничные. Так что вряд ли, боярин.

– Хм… – задумался я. А ведь верно. Отчего тогда так Сабля испугалась? Нет, понятно, что я для неё, в принципе, никто. Молодой боярин, который сегодня есть, а завтра его может и не быть. И ничего особо не изменится. И ссориться из-за меня с другим князем никто не будет. Но всё же… Неправильно это. И сейчас во мне не обида говорит, а понимание того, что остальным её боярам такое тоже может не понравиться. Только у твоего человека проблемы появились, и ты, вместо того чтобы заступиться, выгоняешь его пинком под зад. Странно. Очень странно. Почему-то мне Саблеслава казалась другой. Может, у этого князя какой компромат на неё есть?

– Так что, боярин? – снова заговорил десятник. – Может, кликнуть ещё воинов?

– Нет, не стоит, – покачал я головой. – Нам и одного легиона хватит за глаза. Лучше всё же попробую Егора по-тихому выкрасть.

– Даже если получится, то потом что? Князь ведь не успокоится… А если он на наш новый посёлок нападёт?

– Слушай, Михалёв, а ты всегда такой умный был? – посмотрел я на него.

– Ну, как бы… – вдруг засмущался он. – Прости, боярин, что лезу не в своё дело.

– Да не извиняйся, – отмахнулся я. – Мне безынициативные люди не нужны. Точнее, нужны. Но не все. А ты как-никак уже до десятника дослужился.

– А я, боярин? – спросил Вторуша.

– Что ты? – не понял я.

– Безыци… безыинц… Да тьфу! В общем, я нужен?

– Нужен, нужен, – рассмеялся я. – Мне все нужны.

– Боярин, – снова заговорил Михалёв, – а чего этому князю вообще от тебя понадобилось?

– Мстит он. Я сына его убил.

– Сына? – бросил он на меня подозрительный взгляд.

– Ага. Тот ещё ублюдок был. Потом Егора расспросишь, что там произошло. А сейчас некогда – подъезжаем.

Уже на въезде в мою усадьбу десятник снова завёл речь о подкреплении. Но я лишь отмахнулся.

– Забудь! А то и вас тут оставлю. Так… У нас полчаса! Быстро собираетесь и экипируетесь. Понял меня? Ирине не слова. Если спросит, мы на рыбалку.

– А удочки, боярин? – спросил Вторак. – Удочки брать?

– Бери, – кивнул я. – И ещё, Вторуша – на этом хуторе места много? Как думаешь, легион там встанет?

– Точно не встанет, – замотал он головой. – Там лес кругом. А сам хутор маленький. Один дом только, сарай лодочный, да несколько сараев для рыбы и снастей.

– Ага, отлично, – обрадовался я. Немного подумал и, отстегнув от пояса меч с кинжалом, протянул их Втораку. – К седлу своему приторочь.

– Зачем?

– Да как же вы меня задолбали своими вопросами! – разозлился я. – Если сказал, значит делай!

– Понял! – втянул голову в плечи воин и аккуратно принял моё оружие.

А я быстрым шагом направился в оружейку покойного Каганова. Нужно выбрать новое оружие и немного над ним поработать. А так как за короткое время нормально укрепить меч не получится, то артефакт выйдет одноразовым и долгого боя не переживёт. Потому и отдал эту пару Вторуше. Жалко. Хорошее оружие.

В оружейке я быстренько выбрал первые попавшиеся меч и кинжал. Нанёс на них руны усиления и остроты. А немного подумав, руну укрепления тоже. Только вот толку с неё мало. По-хорошему, чтобы всё это держалось и не портило при этом сам клинок, нужна целая рунная вязь. Да не простая, а строго просчитанная. Учитывать надо и вес оружия, и плотность метала, и размер. А то, что я сделал сейчас, иначе как издевательством и не назовёшь.

Но! Так как на этом хуторе легион припарковать негде, то остаётся что? Правильно! Поставить на охрану Егора несколько сильных бойцов. И если мне всё же придётся с ними драться, то лучше иметь козырь в рукаве в виде меча, который способен сломать чужое оружие.

Хотя, может, там и вовсе не будет сильной охраны. С чего бы? Вряд ли князь знает, что я сильнее, чем обо мне думают.

Кстати, а откуда княгиня вообще знает, где держат Егора? Разведка доложила? Или же сам князь сказал? Чёрт! А ведь от этого многое зависит. Если князь меня ждёт, то там у него точно кто-то сильный. Хотя… А если я сейчас действительно возьму с собой сотню бойцов из бывших Дёминых? С такой силой можно будет весь хутор с землёй сравнять.

Слишком мало информации! А и ладно! Сначала разведаю там всё, а там уже и решу, стоит соваться или нет.

Закончив с рунами, осмотрел результат магическим зрением и удовлетворённо кивнул. Нормально. Поднял взгляд от оружия и замер.

А дело в том, что дальняя стена в оружейке выделялась. На неё явно было наложено какое-то… нет, не заклинание. Что-то странное… Может, тайник? Интересно! Сразу же захотелось разобраться, но я себя пересилил. Проверю, когда вернусь! Если, конечно, вернусь.

После оружейной направился в свою комнату. Странно, но по пути не встретилось ни одной горничной. То стадами тут бегали, а то ни одной. Наверно, их в данный момент Ирина тренирует где-то.

От этих мыслей я даже улыбнулся. Представил себе элитный отряд боевых горничных, что с боевым кличем атакует пыль и грязь.

У себя я переоделся в удобную, не сковывающую движений одежду. Повесил на пояс новый меч и кинжал, а сверху приладил ещё один, с пистолетом. В патронташ набил патронов под завязку. То есть двенадцать штук. Надеюсь, что они не «выдохлись». Всё же я спецбоеприпасы не мастак делать. Но, по идее, не должны.

Оставшиеся патроны распихал по карманам. Лишними не будут.

Ну что же, пора! Оглядев комнату, словно в последний раз, я вздохнул и вышел. И наткнулся на Ирину.

Женщина осмотрела меня с головы до ног, укоризненно покачала головой, но, к моему удивлению, ничего спрашивать не стала. Лишь обняла, расцеловала в щёки и, положив мне руку на плечо, произнесла:

– Да поможет тебе Макошь, Маркус!

А у меня неожиданно потеплело в груди. Нет, серьёзно! В прямом смысле потеплело. А потом и вовсе начало жечь в том месте, где на коже была нанесена громовая стрела. Твою же мать!

– И Перун! – непроизвольно вырвалось у меня. И жжение ушло.

– И Перун, – не стала спорить ключница.

Это что сейчас было?! Перун ревнует, что ли? Охренеть! Он мне ещё и указывать будет теперь?! А не много ли чести для него? Или он так только на Макошь реагирует? Не знаю. Но надо с этим что-то делать! В храм к нему сходить, что ли? Со жрецами поговорить? Может хоть что-нибудь объяснят.

Но не сейчас. Потом. Когда вернусь. Не «если», а именно «когда»!

Бросив последний взгляд на Ирину, я развернулся и направился к лестнице. А на улице меня уже ждал полностью экипированный отряд из шести воинов. На конях и с удочками.

Не выдержав такого зрелища, я расхохотался. И смеялся минуты две.

– Вторуша, удочки можете оставить, – вытирая выступившие слёзы, сказал я. – Ирина и так всё поняла.

До разрушенной и частично сгоревшей пасеки мы добрались часа за полтора. Для этого пришлось проехать по землям Дёминых, что было… волнительно. Не то чтобы я опасался нападения, но вот какую-нибудь подлянку ожидать вполне стоило. Однако обошлось.

– Далеко до хутора этого? – поинтересовался я у Вторуши, который, как и остальные воины, с удивлением рассматривал то, что осталось после недавнего побоища.

– Не очень. Где-то с час. И лучше пешком идти. Там буреломы такие, что кони ноги переломают, – ответил Вторак.

– Понял, – кивнул я. – Десятник, пусть кто-то один останется с лошадьми. Остальные со мной.

До самого хутора мы добирались не час, а все полтора. Буреломы действительно были знатные. А ещё овраги и прочие буераки. Потому идти пришлось медленно, чтобы не переломать ноги уже самим.

Где-то метров за пятьсот до нужного места остановились. Хутор отсюда видно ещё не было, но Вторуша уверял, что он совсем рядом.

– Так, – осмотрел я своё воинство. – Я сейчас пойду туда. Под невидимостью. Поэтому за меня можете не волноваться. Если минут через десять не вернусь, то осторожно выдвигайтесь вперёд. Сами не высовывайтесь, но будьте готовы в случае чего прикрыть наш с Егором отход. Всё ясно?

– Так точно! – был ответ. А двое бойцов принялись расчехлять луки. Эх, жаль, что нет сейчас тех убойных стрел. Такое бы светопреставление устроить можно было!

– Тогда я пошёл! – сказал я. Замер ненадолго, накидывая на себя «Невидимость» и «Тихий шаг». Под этими заклинаниями можно было под носом у врага пройти незамеченным. Если, конечно, не стоит магическая сигналка. А так как магов тут нет… Хотя есть артефакторы. А они те ещё затейники. Не удивлюсь, если есть сигнальные амулеты. Потому надо быть вдвойне осторожнее и на одну лишь невидимость не полагаться.

Крыши довольно большого дома и нескольких других строений показались из-за деревьев неожиданно, когда до них оставалось всего метров сто. Я замер и присел на корточки, осматриваясь.

Никого. По крайней мере, обычным взглядом не видно. Да и вообще хутор словно вымер. Ни куры не бегают, ни коровы не мычат. Хотя коровы тут вряд ли будут. А вот собака, по идее, быть должна. Но её тоже не видно. Как и хоть каких-нибудь людей.

Мысленно махнув рукой, я решил не гадать, а выяснить и, сосредоточившись, начал кастовать сканирующее заклинание.

Чёрт! Как давно я, оказывается, им не пользовался. Последний раз, кажется, был в тот день, когда я эльфийку убил. И именно в той аномалии начались все мои злоключения, которые в итоге привели меня на этот хутор.

Вот только тогда заклинание у меня вышло легко и просто. А сейчас так и норовило сорваться. Слишком уж оно мощное. Не хватает пропускной способности энергоканалов. Даже сейчас, когда они после взятия третьего ранга в очередной раз подросли.

Но всё-таки удержал. И чуть не свалился от отката, когда начал получать предоставленную заклинанием информацию.

Сам хутор, как и казалось со стороны, был пуст. Но вот в главном доме обнаружилось шесть человек. Четверо обычных, ничем не выделяющихся. Один очень сильный. Он так светился на моём внутреннем радаре, что аж слепил. И один человек был при смерти. Чёрт! Судя по его энергетике, жить ему оставалось несколько часов.

Но больше всего меня удивило не это. Вокруг хутора, в лесу, было рассредоточено ещё двадцать семь человек. И ближайший находился в трёх метрах слева от меня. Причём он так здорово замаскировался, что обычным зрением я смог его заметить, лишь подойдя вплотную.

Никакой брони. Лишь маскхалат, делающий его похожим на лешего. Лицо тоже покрыто несколькими оттенками зелёной краски.

Меня он не видел, но определённо что-то почувствовал, так как начал озираться по сторонам. Может, унюхал? Всё же за сегодняшний день я здорово провонял лошадиным потом.

Слава богам, что в этом мире пока нет раций, и он не успел ничего никому передать. Крикнуть тоже не успел, так как я, не раздумывая, одной рукой закрыл ему рот, а второй воткнул кинжал в горло. Рядом с правой ключицей. И тут же придавил агонизирующее тело коленями, чтобы свести шум к минимуму.

Дождавшись, когда он совсем затихнет, я, не теряя времени, побежал назад. К своим воинам, которые, по идее, уже должны были выдвинуться сюда.

Успел. Перехватил их на полдороги, скинул с себя невидимость и знаками приказал вернуться. Отойдя достаточно далеко, велел им тихо сидеть тут и ждать. К счастью, спорить никто не стал.

Убедившись, что все всё поняли, я снова накинул на себя «Невидимость» и пошёл назад. Предстояло уничтожить ещё двадцать шесть человек.

Два с лишним часа! Именно столько мне понадобилось времени, чтобы убить всех людей, находившихся в засаде. После третьего я напоминал себе мясника на бойне. После десятого я уже ничего не чувствовал. Лишь дикое внутреннее напряжение. После последнего я буквально свалился рядом с ним и накрыл лицо ладонями. И лежал так ещё минут десять, пытаясь прийти в себя.

Внутри всё словно заледенело. Не осталось никаких чувств. Впервые в жизни я убивал вот так, со спины. И сразу почти три десятка человек. И тяжело это было именно в моральном плане. Не помогали даже мысли, что ждали они меня с теми же целями. Всё равно ощущал себя какой-то тварью.

Отвлечься от самокопанья смог, лишь вспомнив про Егора. Он там сейчас умирает, а я тут себя жалею! Хватит! Собраться!

Несколько раз ударив себя ладонями по щекам, я встал и, проверив снаряжение, направился в сторону дома. Пора пообщаться с его хозяевами!

Интерлюдия 2

Ростислав Юрьевич Балховский скучал. Ему до смерти надоело это забытое богами княжество. Хотелось вернуться в столицу, попариться в баньке с молодыми служанками, выпить хорошего пива. Отдохнуть немного и пройтись по знакомым князьям или влиятельным боярам с визитами. Может, даже пару приёмов посетить. Да всё что угодно, лишь бы не сидеть в провонявшем рыбой доме в компании нескольких своих бойцов и едва живого дёминского воина, которого теперь даже пытать было бессмысленно.

Вообще, с самого начала его пребывания в княжестве Ульчинском князю сопутствовала удача.

Для начала, он даже не ожидал, что его так тепло примут в местном Великокняжеском легионе. Но небольшой мешочек золота Темнику плюс солидные бумаги от Государя – и всё. У Ростислава Юрьевича создавалось ощущение, что он может даже поставить этот легион под свои знамёна.

Затем его люди поймали нужного человечка. Абсолютно случайно! Они столкнулись с этим воином в одной из местных деревушек, а так как были пьяны, то решили набить ему морду. Но человечек оказался совсем не прост и активно собственному избиению сопротивлялся. В итоге один из людей Балховского мёртв, трое тяжело ранены, погибло несколько местных жителей, а также бабка-травница, во дворе у которой всё и произошло.

Люди князя испугались содеянного. Всё же на чужой земле безобразничали. И притащили сильно избитого Зареченского к нему. Да ещё и историю придумали, что он на них подло напал.

Балховский был в бешенстве. Ему предстояли переговоры с Ульчинской, а его собственные воины умудрились побить её холопов. И что теперь делать?

Со злости он приказал высечь своих людей, а чужого велел запытать до смерти. Вот тогда и выяснилось, кто попал ему в руки. Правда, даже под пытками этот воин говорил мало, а о самом важному умалчивал. И князь позвал менталиста.

В третий раз удача повернулась к нему лицом на переговорах с княгиней. Балховский решил блефовать и заявил, что Великий князь отдал ему в руки свой легион. И эта девчонка, которая называет себя местной княгиней, поверила. Затем он потребовал отдать убийцу сына, который уже успел стать боярином Ульчинской. О, как же она тогда разозлилась. Хоть Саблеслава и старалась не подавать виду, но Ростислав Юрьевич видел, что ещё чуть-чуть, и будет война. Потому перестал давить и ретировался.

И каково же было его удивление, когда на следующий день она согласилась. Как так-то? Что могло так повлиять на решение девчонки? Этого князь не знал. Да, в принципе, оно и не важно. Главное сейчас – дождаться Маркуса Северского и медленно его убить. Затем добить его человечка и вернуться в столицу. А уже оттуда можно попробовать вести переговоры с Ульчинской о её свадьбе с его сыном. А не получится – так не получится. Переходить дорогу Великому князю не очень-то и хотелось.

Оставалась ещё проблема с менталистом. В ходе допроса Зареченского всплыла очень интересная информация о том, что Маркус Дёмин – Владыка. Но князь верил в это с трудом. Скорее, воин сошёл с ума, не выдержав издевательств над собственным мозгом. А если нет? Если это правда? К каким политическим последствиям может привести его смерть?

По идее, последствий быть не должно. А Великий князь если и узнает, то лишь спасибо скажет. Но! Балховский знал, что Владыкой можно стать только благодаря крови. По наследству, так сказать. А значит, парень явно чей-то байстрюк.

В попытках получить данную информацию Николай, его менталист, переусердствовал и лишил пленника разума. Но так ничего нового и не узнал. Воин вообще был каким-то глуповатым. Отвечал односложно и даже под давлением на разум пытался сопротивляться. Приходилось ещё и физические пытки применять.

В общем, князь решил, что пацана всё равно убьёт. Тем более, по словам всё того же Зареченского, сюда он явится практически в одиночку. Нет у него пока верных людей. Лишь пятёрка охраны. Да и сам Дёмин жутко самоуверенный. Но подстраховаться всё же пришлось. И двадцать семь диверсантов из его личного легиона сидели сейчас в засаде на случай неожиданностей. Приказ у них был простой: пацана пропустить, остальных, коли такие будут, убить. А если не будут, то и вовсе сидеть тихо и не показываться.

Так что Дёмин уже, считай, труп. Как и его воин. Как и собственный менталист. Последнего князь решил убрать на всякий случай. Слишком своевольным он стал в последнее время. И Балховский начал его побаиваться. Так что – смерть. И останутся только трое доверенных воинов из собственной дружины, от которых можно будет избавиться позже.

– Странно, княже, – вдруг произнёс Николай. Он сидел за столом вместе с князем и последние несколько минут практически не шевелился, уйдя в себя. Впрочем, для менталиста такое поведение было скорее нормой. Но князь всё равно насторожился. А вдруг он его мысли смог прочитать?

– Ты про что, Коляша?

– Люди твои, засадные… Пропали они куда-то.

– Как так?! – удивился Балховский. – Куда они могли пропасть?

– Не знаю, – покачал головой Николай, прикрыв глаза. – Просто несколько минут назад я почувствовал какую-то крайне сильную эмоцию. Лишь на мгновение. Заинтересовался, начал «осматриваться» и обнаружил, точнее – не обнаружил твоих людей.

– А раньше ты их отслеживал?

– Нет.

– Так может, просто найти не можешь? И решил сразу панику наводить, – хмыкнул князь. Но затем всё же уточнил: – Вообще никого не чувствуешь?

Вместо ответа Николай замер, так и не открыв глаз. Просидел он так минуты три, а затем встрепенулся и посмотрел на князя.

– Один есть! И он сейчас к нам зайдёт!

– Что за чушь?! – разозлился Ростислав Юрьевич. – Я же велел сидеть тихо и не высовываться!

– Это не они, – покачал головой Николай и поднялся на ноги.

Твое воинов, что в это время играли в другом конце комнаты в кости, тоже насторожились и повернулись к входной двери.

– А кто? – нахмурился Балховский. – Коляша, ты шутки тут шутишь, что ли? Так не…

Договорить он не успел, так как именно в этот момент дверь открылась, на несколько секунд показав улицу, а затем снова закрылась. И всё это в полной тишине. Князь никогда бы не признался, но ему стало страшно. Словно с чем-то потусторонним вдруг столкнулся.

– Он здесь! – выкрикнул Николай и вытянул руку, указывая направление.

– Ну, так возьми его! – сбрасывая оцепенение, приказал Балховский.

– Не могу! – словно через силу выдавил из себя менталист. – Его разум словно защищён чем-то…

– Никодим! – быстро сориентировался князь. – Пеплом кинь!

Никодима, Стихийника в ранге Воин, Ростислав Юрьевич взял с собой лишь для того, чтобы потом спалить этот ненавистный хутор. Но оказалось, что и сейчас его невеликие силы могут пригодиться.

Стихийник бросил взгляд на менталиста, указывающего направление, и создал простенькую технику «Огненного пепла», что мгновенно пересекла комнату, на секунду скрыла пленного, а затем наткнулась на что-то и исчезла.

Но сразу же рядом с Зареченским воздух пошёл чуть заметной рябью, а затем все присутствующие увидели молодого светловолосого парня, что просто стоял и смотрел на них. Но таким взглядом, от которого у князя в очередной раз мурашки по спине побежали, и он, не раздумывая, активировал «Кольчугу».

– Ну, вы и твари, – процедил молодой боярин Дёмин, кем без сомнения и являлся этот паренёк.

– А-а, Дёмин! – даже как-то расслабился князь. – Всё-таки Владыка! Не соврал твой человечек.

– Северский! – поправил его боярин, что зло разглядывал Балховского и его людей.

– Да хоть Мухосранский! – рассмеялся Ростислав Юрьевич. – Я так и знал, что ты достаточно глуп, чтобы прийти в одиночку.

– Тебе от этого не легче, – покачал головой Маркус. И, переведя взгляд на Николая, погрозил ему пальцем: – Не шали!

Менталист отшатнулся, словно смерть увидел. А князь снова напрягся. Напугать Коляшу не так-то просто. А этот пацан смог.

– Чего тебя надо, князь? – снова посмотрел на него Северский. – Сидишь тут, как дурак, на болоте. Вонь рыбную нюхаешь. Мазохист, что ли?

– Да как ты смеешь, ублюдок! – зарычал Балховский. – Это ты, тварь, сына моего убил! Ты!

– И что? – удивился парень. – Пришёл бы ко мне, вызвал на поединок. Или кишка тонка своим врагам в глаза посмотреть? Хотя, конечно, тонка. Ты и сейчас боишься, я вижу.

И эта тварь рассмеялась, окончательно выведя князя из себя.

– Никита, Первак! Отрубите этому ублюдку руки, – приказал Балховский. – А язык я ему сам вырву.

Два воина, достигшие четвёртого рукопашного ранга, синхронно обнажили мечи и на мгновение замерли. А в следующую секунду возле пленного заметались три тени, и послышался звон оружия. Рассмотреть что-то в этом мельтешении было трудно, как князь ни напрягался. Оставалось лишь ждать и удивляться тому, что этот боярин способен сражаться сразу с двумя такими воинами.

Но ещё сильнее князь удивился, когда к его ногам прикатилась голова Никиты. А затем вообще всё стихло.

Оторвав взгляд от остановившейся головы, князь увидел оседающего на пол Первака с кинжалом в виске и молодого боярина, что разглядывал обломок меча в своей руке.

– Всё-таки сломался, – цыкнул Северский и бросил рукоять на пол.

Этим моментом решил воспользоваться Никодим, создав сразу несколько огненных шаров. Но запустить их в паренька не успел.

Словно по волшебству, в руке у боярина оказался пистолет. Громогласно в закрытом пространстве прозвучал выстрел, и стихийные техники рассеялись одновременно со смертью своего создателя. Тело Никодима ещё не коснулось пола, а Северский уже перезарядил пистолет и застыл, глядя куда-то перед собой.

– Получилось! – радостно выкрикнул Коляша. – Я его зрения лишил.

Только лучше бы он молчал. Ориентируясь на голос, Северский направил свой пистолет прямо на менталиста. Оставаться один на один с этим чудовищем князю не хотелось, потому он усилием воли дотянулся до земли, на которой стоял дом, и воздвиг перед Николаем «Стену».

Снова грянул выстрел, и Балховский испугался уже по-настоящему. А всё дело в том, что его «Стена» рассыпалась, словно была не мощнейшей защитной техникой, а простейшим глиняным сооружением. Так ещё и у Коляши снесло полголовы. Князь даже представить не мог, что же за артефакт такой в руках у ублюдка.

А Северский, к которому после смерти менталиста явно вернулось зрение, уже вновь перезарядил пистолет и направил его на князя.

Балховский, понимая, что сейчас произойдёт, изо всех сил укреплял «Кольчугу».

Выстрел! Сильнейший удар в лоб заставил князя отступить на пару шагов и упереться спиной в стену. Но главное, что «Кольчуга» выдержала.

– Продолжим? – спросил вдруг боярин, который уже снова успел перезарядить оружие. – Или договоримся?

– Что, не сработала твоя игрушка, и ты сразу договариваться решил? – хмыкнул Ростислав Юрьевич, к которому снова вернулась уверенность в собственных силах. А ещё было мучительно стыдно перед самим собой за пережитый страх.

– Дурак ты, князь! – презрительно скривился Северский. – Просто не хочу я тебя убивать. Проблемы будут. А у меня и так, что ни день, так неприятности какие-то. Так что уходи!

– Дело в том, боярин, – заговорил Балховский, одновременно с этим создавая технику «Земляной ладони», – что я хочу тебя убить. И, что самое главное, могу.

Очередной выстрел снова прозвучал неожиданно. Только «Кольчуга» уже была укреплена до такой степени, что удара пули князь почти не почувствовал. И продолжил создавать технику, что должна была расплющить зазнавшегося боярина. Но не успел.

На улице, прямо над домом, оглушительно грохотнуло. И тут же крышу пробила толстенная молния, что врезалась в пол между князем и боярином.

– Да чтоб тебя! – ругнулся Северский, бросая на пол пистолет, словно он ему руку жёг.

Обрадоваться этому князь не успел, так как понял, что создаваемая техника сорвалась, а «Кольчуга» больше не облегает его тело.

– Ну, ничего! – снова зло заговорил боярин. – Я тебя и без оружия прикончу.

– Я ухожу! – поднял руки князь. Умирать жутко не хотелось. А убивать этого пацана теперь не хотелось ещё сильнее. Не каждый день увидишь такое явное предупреждение от Перуна. И игнорировать его себе дороже.

– Чегой-то? – язвительно спросил Северский. – Только что же убивать меня собирался.

– Не дури, боярин! – веско произнёс Балховский. – Перун свою волю явил. Значит, не хочет больше смертей.

– Ох уж этот Перун, – скривился Маркус и отошёл в сторону от входа. – Уходи. В следующий раз поговорим.

И князь ушёл. Даже отвечать ничего не стал. Захотелось домой. И не в столицу, а в своё княжество. Где стены помогают, а боги не вмешиваются в дела смертных. Но для начала предстоит добраться до расположения своего легиона.

Забрав в сарае своего коня, Балховский подтянул подпругу, но садиться на него не стал. Всё равно по местным буреломам верхом не проехать. Так что пока ножками идти придётся, а коня за собой вести.

Спустя час князь достаточно успокоился, чтобы нормально мыслить. И решил, что Маркус Дёмин не стоит его личного внимания. А вот подгадить ублюдку можно, передав информацию Великому князю. Но не в ближайшее время. От Рюриковича теперь тоже стоит держаться подальше. Так как его негласное поручение Балховский не выполнил. Да и вообще…

Что вообще, князь додумать не успел, так как в очередной раз споткнулся. Только на этот раз ещё и упасть умудрился, растянувшись на земле в полный рост.

Ругаясь вполголоса, князь выпустил из руки поводья, чтобы опереться и встать, но не получилось. Что-то прижало его к земле, схватило за волосы и приставило к горлу кинжал, от которого так сильно фонило Силой, что двигаться совершенно не хотелось.

– Не дури! – раздался тихий голос над ухом. А перед глазами одна из теней, отбрасываемая деревьями, вдруг материализовалась в человека.

Мужчина лет сорока с жёстким холодным взглядом опустился перед Балховским на корточки и молча его разглядывал.

– Ты кто? – глупо спросил князь.

– Смерть твоя, – растянул губы в улыбке незнакомец. А князь снова вспомнил о своём княжестве. Как же хотелось сейчас оказать дома!

– Зачем? – нашёл он в себе силы на вопрос.

– Не боись, князь, – негромко произнёс мужчина. – Сейчас убивать не буду. Но помни, что прийти к тебе могу в любой момент. Так что проваливай из этого княжества. Навсегда. И не вздумай присылать сватов к моей племяшке!

– Ты Соболь! – догадался Балховский. И в отчаянии предупредил: – За меня мстить будут, боярин.

– Тогда придётся и всю твою родню вырезать, – снова улыбнулся незнакомец.

– Я всё понял! Понял! Уйду и не вернусь! – быстро-быстро заговорил Ростислав Юрьевич.

– Тогда живи, – произнёс Соболь и исчез в ближайшей тени. И тут же пропало давление на спину и кинжал от горла.

Сразу подниматься князь не стал. Не смог. Его била крупная дрожь, а ноги и руки были ватными. Ещё никогда в жизни Балховский не боялся столько, сколько за сегодняшний день. Да будь проклято это княжество Ульчинское вместе со всеми его обитателями. Домой! Надо срочно ехать домой!

Спустя двое суток князь остановился на постоялом дворе на въезде в Воронежское княжество. С ним было всего лишь двое воинов. И то не для охраны, а для порядка. Иначе репутация пострадает. Как так – князь и в одиночку путешествует.

Эти двое суток Балховский не спал, погоняя коня, чтобы как можно быстрее оказаться подальше от страшного княжества. Да и боялся он спать. Так и казалось, что из какой-нибудь тени появится Соболь и перережет глотку. А поддерживать «Кольчугу» он не смог уже спустя сутки.

Потому сейчас, оплатив комнаты для себя и своих людей, князь выпил пол-литра водки и буквально отключился. Страхи на какое-то время ушли.

Проснулся Ростислав Юрьевич от холода. Причём не от какого-то сквознячка, а от пробирающего до костей мороза.

Открыв глаза, князь понял, что неприятности не закончились. Комната, которая перед сном была обычной, сейчас стала похожа на ледяную пещеру из сказки. Всё, до чего мог дотянуться глаз, было сковано морозом. В том числе и сам Балховский.

– Проснулся всё же! – раздался рядом чей-то голос. – Тебе же хуже. Так бы во сне помер.

Скосив взгляд влево, князь увидел кого-то смутно знакомого, облачённого в ледяную «Кольчугу». Вот только кто это, сразу вспомнить не получилось. Да ещё и холод. Он уже добрался до лица и в данный момент обжигал щёки, пробираясь всё выше.

Балховский потянулся к собственно Источнику, в надежде призвать Землю и окутать себя защитой, но не смог. Слишком сильно он выложился за последние дни, постоянно поддерживая «Кольчугу». А то, что оставалось, сковывала чужая Сила, явно принадлежащая Богатырю.

«Точно, Богатырь, – подумал князь, когда ледяная корка полностью закрыла его лицо, лишая кислорода. – Ледяной Богатырь – это Дёмин. Иван Васильевич. Вот только зачем?»

Додумать мысль князь не смог, снова погружаясь в сон. В вечный сон…

Глава 7

Чем положение безвыходнее,

чем более все сводится к одному

отчаянному удару, тем охотнее хитрость

становится рядом с отвагой.

Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц

Как только за князем закрылась дверь, так я сразу же присел на колено перед Егором и скастовал «Малое исцеление». Оно ему, конечно, не поможет, но состояние у него такое, что каждая секунда на счету. Того и гляди, отойдёт. Я когда его увидел, то даже не понял, жив ли он вообще.

Хотя и сам себя сейчас чувствовал не лучшим образом. Бой с двумя крайне сильными и быстрыми воинами стоил мне повреждённых связок и суставов. Победил я только благодаря «Ускорению». Но из-за него же и пострадал. Тело просто не готово к таким нагрузкам. Поэтому второе «Малое исцеление» я применил к себе. Стало чуть легче, чего не скажешь о Зареченском.

Парень еле дышал. И было видно, что каждый вдох даётся ему с трудом и причиняет боль. По телу пробегали судороги, а из горла вырывался странный свист. Лёгкое у него, что ли, пробито?

Впрочем, не важно. Заклинание ему чуть-чуть помогло. Дало немного лишнего времени. Поэтому я выждал несколько минут, прислушиваясь к собственному организму.

Кто бы знал, как сложно мне было стоять перед этим князем и ничем не выдать той боли, что разрывала организм. Да ещё и менталист. Это вообще какая-то тварь! Его воздействие на разум и близко не похоже на методы моего учителя. У учителя это были именно прикосновения. И то я их чувствовал, только когда он этого хотел.

Эта же тварь мне словно напильник в голову пыталась забить. А потом сверху ещё и наждачкой пройтись. Именно из-за таких ощущений у меня в какой-то момент слетел «Щит разума». На мгновение, но чёртов менталист успел каким-то образом лишить меня зрения. И это было офигеть как страшно.

Зато с уверенностью могу сказать, что маркер в мозгу сработал не на него. После такого вмешательства я бы обязательно проснулся. Так что вопрос остаётся открытым.

Спустя пять минут я более-менее пришёл в себя и снова занялся Егором.

К сожалению, «Великое исцеление» я всё ещё не потяну. Хотя «всё ещё» – немного не те слова. Я не потяну его ещё очень долго. Скорее всего, до того момента, пока не восстановлю силы полностью. Так что остаётся «Среднее исцеление». Ну, и помощь Живы.

Скастовав заклинание, я придерживал технику, вливая в неё достаточное количество маны. Когда же каждая его линия наполнилась Силой, я обратился к богине:

– Жива, тебя о помощи прошу! Дай мне сил для лечения этого воина.

Вот только активировать заклинание я не смог, и оно сорвалось, «расплескав» всю накопленную мощь. А дело в том, что мне снова обожгло грудь. Да так сильно, что я от боли свалился рядом с Егором и заорал.

– Да какого хрена? – произнёс я, часто-часто дыша и надеясь, что подобное больше не повторится. – Какого хрена, Перун?! Ты не хочешь, чтобы я обращался к другим богам? Тогда дай мне сил сам! Ну же! Что ты как собака на сене?!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.