Михаил Якушев
Сестра моя меньшая

Часть первая

О собаках можно говорить бесконечно, как бесконечно можно говорить о любви, детях, красоте. Эта тема относится к разряду неисчерпаемых. И почти каждый человек в своей жизни хоть раз имел с ними дело. Собака, будь то пушистый увалень, щенок, или злой сторожевой пес, никого не может оставить равнодушным. Пусть не всегда эти воспоминания приятные, но сохраняются в памяти на долгие годы и заставляют время от времени возвращаться к ним, глубже осознавая и переосмысливая.

Взаимоотношения людей и собак порой складываются нелегко, но если они сложились, то у людей появляется шанс оценить все качества, присущие этим, несомненно, замечательным животным. Я уверен, миллионы людей во всем мире уже оценили их преданность, ум, готовность к самопожертвованию, а многие даже обязаны им жизнью. Причем речь не всегда идет об экстремальных ситуациях, а зачастую о простом молчаливом участии в жизни одиноких людей, которые, покинутые всеми, живут только благодаря тому, что заботятся о своих питомцах.

Я глубоко убежден, что собаки, живя с нами бок о бок уже много тысяч лет, переняли часть нашего интеллекта и, если можно так выразиться, души. Иначе чем объяснить, что они могут понимать не только стандартный набор команд, специфичный для той или иной группы пород, но и просто слова, а иногда даже мысли и чувства. По силе переживаний и сострадания они даже превосходят нас. Да, взаимоотношения собак с человеком таковы, что они находятся на вторых ролях и вынуждены всегда подчиняться. С этим никто не спорит, даже сами собаки: так уж повелось. Но они видят в этом весь смысл своего существования. Хорошо, когда люди могут правильно оценить эту бескорыстную преданность.

Я не претендую на обладание непререкаемым авторитетом, но испытываю сильную потребность осветить если не всю эту тему, то хотя бы ту ее часть, которую познал сам.

Итак, как это было.

***

Еще в детстве я «заболел» собаками. Фантазия рисовала самые невероятные приключения, которые делил со мной выдуманный четвероногий друг. Я настолько увлекся, что стал даже писать о собаках стихи. Стихи, конечно, были далеки от совершенства, но не писать их я не мог.

Очень любил я смотреть фильмы, где главными героями были собаки. И хотя эти фильмы нравились многим, мне они доставляли особое удовольствие. Не могу даже приблизительно сказать, сколько раз я смотрел фильм «Ко мне, Мухтар». Я очень переживал, когда Мухтар тосковал по своей хозяйке, ненавидел ее, когда та торговалась, стараясь выгоднее продать его. Но зато как я радовался, когда он отомстил ей за измену.

При такой страсти, которая разгоралась во мне все сильнее и сильнее, конечно же, нельзя было ограничиться только книгами и фильмами. В разные периоды детства я делал попытки завести настоящую собаку. Но, к сожалению, все они закончились печально. Сейчас, по прошествии многих лет, это можно объяснить. Просто я, несмотря на горячее желание иметь собаку, все-таки не был готов к ее приходу. Тогда мне казалось, что я был ласков и внимателен, но теперь, разобравшись в этом глубже, я понимаю, что печальные концовки этих историй все же на моей совести.

Конечно, вырастить собаку из щенка – это трудное дело. Даже у опытных собаководов бывают моменты, когда их питомцы погибают от болезней, под колесами автомобилей, на охоте. Но когда собаки гибнут по вине хозяев, это ложится на совесть последних тяжелым бременем, которое, правда, не все осознают.

Не все понимают (особенно часто это встречается у детей), что, заводя собаку, надо в первую очередь думать не о поводках и намордниках (хотя это тоже очень важный раздел заботы о них), а о том, чем собака будет заниматься на протяжении всей жизни. Как игрушка она скоро наскучит, но в отличие от обычной игрушки, которую, поиграв, можно бросить и забыть, живое существо будет требовать постоянного внимания.

Так, служебных собак заводят для охраны человека, жилища и имущества, охотничьих – для охоты, декоративных – для внесения в дом тепла и дружеского участия, так необходимого одиноким людям. У всех этих собак свои строгие обязанности, которые они добросовестно выполняют на протяжении всей жизни, а забота об их чистоте и сытости превращается в приятное занятие.

Представьте, что вы вернулись с охоты, где ваш четвероногий помощник, выгоняя дичь из лесных крепей, весь извозился в репьях и колючках, земле и ряске. Он выполнял свои обязанности без халтуры и теперь обессилевший свалился как подкошенный на подстилку. Неужели вам не приятно будет после отдыха почистить ему шерсть, помыть, если надо, а потом расчесать; осмотреть лапы, глаза и уши своего друга, оглаживая его и бормоча всякие ласковые глупости?

Я думаю, что собака, которая помимо лежания на диване и облизывания рук хозяина, имеет еще возможность доказать ему свою преданность и полезность, счастлива вдвойне, особенно если это связано с беготней и физическими нагрузками.

Многие люди подходят к приобретению собаки с эмоциональной точки зрения, не задумываясь над серьезными аспектами этой затеи. И это очень печально. Печально потому, что недостаточно подготовленный человек вторгается в отлаженный естественный механизм жизни собаки, меняя его на свой —искусственный, не продуманный в деталях, подверженный сбоям и готовый остановиться в любой момент. Для некоторых людей это проходит бесследно, но в моей душе несколько примеров недостаточной продуманности такого рода оставили глубокие следы.

***

Как-то в детстве отец решил показать мне Птичий рынок. Как и всех, кто бывает на этом рынке впервые, меня поразило обилие живности, плавающей в банках, трепыхающейся в клетках, поскуливающей на поводках и жалко выглядывающей из-за пазух продавцов. Для психики ребенка, надо сказать, это серьезное испытание. Я начал приставать к отцу с просьбами: купить то одно, то другое, то все вместе. Отец, как мог, отбивался, но, когда мы подошли к собачьему отделу, стал сдаваться. Еще бы, он сам всю жизнь любил собак, но жизненные обстоятельства не давали ему возможности завести их.

Вдруг я увидел крохотного лопоухого щенка, завернутого в овчинку (на улице была зима), которого держала на руках молодая девушка. Выбор был сделан. Под моим мощным натиском отец сдался. Я взял в руки трясущегося не то от холода, не то от перемены хозяев щенка, и мы поехали домой.

Отец, отойдя от эмоций и трезво оценив свою слабость, уже раскаивался во всем, но отступать было поздно, не выбросишь же, в самом деле, щенка на улицу. Под мою радостную и возбужденную болтовню мы вошли в подъезд нашего дома.

Потом были тяжелые разборки. Не могу объяснить почему, но мать была категорически против собаки в доме. Я был мал, многого не понимал, да и основная тяжесть забот о собаке все же ложилась на плечи родителей, поэтому осуждать их не берусь. В общем, через две недели, вернувшись из школы, я не застал своего Юльку дома. Родители отдали его знакомому, живущему за городом. Теперь я осознаю, что так было лучше, но тогда это была трагедия.

Вторая собака вошла в мою жизнь много лет спустя, когда я уже учился в техникуме. Это была нечистокровная восточноевропейская овчарка, которую я купил все на том же Птичьем рынке, но уже сам, на свои заработанные на практике деньги. Тогда я не считал нужным с кем-нибудь советоваться по этому поводу и, придя домой, выдержал все то, что когда-то пришлось выдержать моему отцу, когда мы принесли домой первого щенка. Мне удалось сломить сопротивление матери просьбами, уговорами, торжественными обещаньями и клятвами. Так Лада попала к нам в дом.

Она была веселым и игривым щенком, но ее постигла беда – на втором месяце она заболела чумой. Надо сказать, что я и моя семья много сделали для того, чтобы она выздоровела, и она было выздоровела, но, попав под дождь, простудилась, и болезнь вернулась. Рецидива она не перенесла и вскоре умерла.

***

После этого я долго не заводил собак, просто было не до них. Служил в армии, потом учился в институте, потом работал. Прошло одиннадцать лет, прежде чем я снова задумался о собаке. Дело в том, что, пойдя работать, я вступил в общество охотников и рыболовов. Купил ружье, хоть это стоило мне многих нервов, и необходимое снаряжение. Моя страсть к охоте была велика, и опыт постепенно перерастал из теоретического в практический. Охотколлектив, в котором я состоял, был очень не плохим, и скоро я попробовал утиную охоту, охоту по коростелю и дупелю, облавную – на кабана и лося, а также охоту на зайца. Из всего этого многообразия мне особенно понравились первые две и не только тем, что были самыми спортивными из всех, но и тем, что в организационном плане они были проще. При всей моей страсти и увлеченности, я чувствовал, что чего-то в моих охотничьих приключениях не хватает. «Вытаптывание» дичи приносило более, чем скромный результат. Даже когда улыбалась судьба, я не всегда оставался с добычей. Часто я терял подранков, которые прятались в густой траве и камышах, или не мог достать битую птицу из воды. И хотя моя страсть к охоте не ослабевала, я не мог избавиться от чувства какого-то неудобства и неполного удовлетворения. Что же касается зайца, так тот вообще издевался надо мной, как хотел. Несмотря на то, что я был очень хорошо подготовлен теоретически и вытрапливал его до самой лежки, мне ни разу не удалось не только выстрелить, но даже увидеть его.

Хорошо организованная облавная охота на крупного зверя, как правило, заканчивается добычей. Но, честно говоря, большого удовлетворения она не приносит, если не считать добытого мяса и чисто декоративных трофеев. Но именно на этой охоте я однажды увидел, как работают собаки егерей. Я был просто заворожен тем, как быстро они схватывали ситуацию, как четко обыскивали местность, поднимали зверя, гнали его, а если было нужно, останавливали и держали. Их неутомимость и деловитость вызывали чувство восхищения. Они работали не за поощрение, а для души, заражая всех, кто видел их, своей неисчерпаемой энергией. Вот и я, поглядев на них, сразу понял, чего мне не хватает. Мне не хватает настоящей охотничьей собаки. И с этого момента я уже твердо знал, что она у меня будет.

***

На этот раз я не торопился. Зондирование общественного мнения в семье дало обнадеживающие результаты. Супруга после непродолжительного шока тоже загорелась моей идеей, дети (дочери тогда было три года, а сыну один) не возражали, тесть с тещей (в то время, как, впрочем, и сейчас, я жил у них) были ни за, ни против, что меня тоже устраивало. Теперь можно было приступать к самому главному – выбору породы.

Неожиданно для себя я вдруг понял, что не знаю, какую собаку хотел бы завести. Для того чтобы понять это, я стал размышлять. Если я собирался заниматься охотой, то собака, естественно, должна быть охотничьей. Не успел я как следует порадоваться этому открытию, как почувствовал, что легкость, с которой я хотел решить задачу, заканчивается. Теперь предстояло определить, для какой охоты подбирать собаку. Вот этот-то вопрос и поставил меня в тупик, так как я не знал, какой именно охоте отдать предпочтение.

Как начинающему охотнику мне казалось, что я буду обязательно охотиться сразу на все, от воробья до слона, и собака поэтому мне нужна соответствующая, которая сможет, если не апортировать, то хотя бы выставить под выстрел и того, и другого. Багаж моих знаний о собаках к этому моменту был довольно скромный. Я знал две-три породы охотничьих собак и считал, что раз охотничья, то с ней можно охотиться на любую дичь.

Позже, когда я узнал, что пород охотничьих собак великое множество и что каждая из них используется на одной или двух видах охот, а для других не подходит, я искренне посмеялся над своей наивностью. И в самом деле, если бы я завел сеттера, как рассчитывал раньше, не понимая смысла охоты с этой собакой, то скорее всего эта история кончилась бы тоже печально. Охота с легавыми (а именно к этим собакам относятся сеттеры) предполагает наличие вполне определенной дичи, то есть бекасов, дупелей, перепелов, которой в пределах Московской области, благодаря нашей аграрной политике, днем с огнем не сыщешь. Много других пород тоже предполагали узкую специализацию и не совсем подходили мне. Правда, в кое-каких источниках говорилось, что некоторые специальные породы собак обладают определенной универсальностью и могут использоваться не только по своему прямому назначению. Тщательно изучив эти источники, я все-таки пришел к выводу, что универсальность этих пород довольно условна и что развивать ее можно только в ущерб их основному предназначению.

Перевернув массу специальной литературы, к своему сильному разочарованию, я очень скоро понял, что таких универсальных собак в чистом виде не существует и что мне предстоит сложная задача выбирать охоту, которая должна занять основное место в моей жизни, отодвинув все остальные на задний план. Но я не унывал и продолжал искать собаку своей мечты.

Мое упорство не ослабевало, и очень скоро круг поисков сузился до трех пород, которые серьезно конкурировали между собой. Сначала моим вниманием завладела лайка. И я было уже решил, что другой такой собаки не найти. Из всего многообразия пород этой замечательной собаки я выбрал западносибирскую как самую распространенную и симпатичную, с моей точки зрения. Но одно обстоятельство заронило в душу сомнение – собака эта самостоятельна и вольнолюбива, да вдобавок совсем не приспособлена к жизни в городской квартире. Так мысль о лайке стала отходить на второй план, и скоро моим вниманием завладел спаниель.

Я много читал об этой, несомненно, великолепной породе. Мысленно уже видел его в деле, как он, разгребая водную растительность, выносит из воды битую утку. Эта собака очень подходила мне потому, что из всего многообразия видов охот мне особенно нравилась охота «по перу». Но все же подспудно я не оставлял надежды найти универсальную собаку, которая хотя бы частично, но взяла бы на себя и какие-то другие охоты, которые я не хотел совсем сбрасывать со счетов. Я надолго задержался на этой породе, уже строя относительно нее серьезные планы. Но червячок сомнений продолжал точить меня изнутри. И я решил продолжить поиски.

Вскоре мне на глаза попалась книга чешского автора Красулы, которая называлась «Норные собаки». Сначала я отнесся к ней без особого энтузиазма, так как считал, что с норами мне придется иметь дело редко. Но, читая ее, я неожиданно заинтересовался ягдтерьером. Перебирая все достоинства этой собаки, к которым относились и ее небольшие размеры, что было немаловажно для нашей малогабаритной квартиры, я понял, что это та собака, которая мне нужна. Она была, по утверждению автора, выведена специально для егерей и обладала полной универсальностью. Я «заболел» ягдтерьером.

Но и не ему суждено было стать моей охотничьей собакой. Из компетентного (а, может быть, и не очень компетентного) источника я узнал, что в нашей стране ягтерьеров мало, стоили они дорого, да и качествами, которыми должны были обладать, не обладали. Мои симпатии к ягдам, так их называли в обиходе для простоты произношения, стали угасать.

Но в той же книге Красулы мое внимание неожиданно привлекла малоизвестная порода вельштерьер, и, тщательно изучив ее возможности, я остановил выбор на ней. Нельзя однозначно сказать, что эта порода охотничьей собаки не подвергалась сомнениям относительно той или иной охоты. Например, после поездки в район Шатуры на утиную охоту я засомневался, что вельштерьер сможет пройти такие дебри камыша, которыми покрыты берега торфяных озер. После этого я даже одно время подумывал о курцхаарах и дратхаарах (континентальных легавых), которые, по утверждению некоторых источников, тоже обладали определенной универсальностью, но из-за их больших размеров, дальше раздумий дело не пошло.

***

Итак, вельштерьер. Это, с моей точки зрения, замечательная собака, но, к сожалению, малоизвестная у нас в стране. Из очень большого количества отечественной литературы о породах охотничьих собак я выбрал так мало сведений о вельштерьерах, что их никак не хватало для удовлетворения моего любопытства. К большой радости, в те времена в нашей стране стали появляться книги чешских авторов, таких как Красула, Герцег и некоторых других. Вот они-то и содержали исчерпывающую информацию об интересующей меня породе.

Оказалось, что в Чехословакии это широко известная собака. Ее малые размеры, удивительно милый внешний вид и универсальные охотничьи способности снискали заслуженную славу. Эта собака, обладая покладистым характером, может постоять за себя даже перед гораздо более крупным соперником, в чем впоследствии мне не раз приходилось убеждаться.

Хочу отметить тот факт, что на пути к собаке своей мечты меня ожидало несколько крупных удач. Одна из них, это то, что однажды, гуляя с коляской, в которой спал сын, я познакомился с очень интересным человеком – Ольгой Всеволодовной Суриной. В прошлом она работала в ГЛАВОХОТЕ и лично знала многих известных зоологов и собаководов. Ее рассказы о них вызывали во мне благоговение. Отец Ольги Всеволодовны очень любил собак и, сколько она себя помнит, всегда держал их. Любимой его породой был английский сеттер. Эта страсть передалась и Ольге Всеволодовне. Она тоже всю жизнь держала собак этой породы. Среди ее питомцев был такой известный кобель, как Лель, который вошел во многие каталоги и книги о легавых собаках. Правда, когда мы с ней познакомились, у нее была сука ирландского сеттера – Энн. Кстати, именно Энн и явилась причиной нашего знакомства.

Ольга Всеволодовна просто завалила меня интереснейшей информацией о собаках, которой не найдешь даже в книгах и, в довершение ко всему, познакомила с другом студенческой поры, теперь экспертом всесоюзной категории по собаководству Владимиром Гавриловичем Гусевым.

Этот человек, несмотря на то, что был широко известен и частенько появлялся на телеэкранах, оказался очень простым в общении и располагающим к себе. Он, являясь членом правления секции вельштерьеров при Московском обществе охотников и рыболовов, быстро ввел меня в курс дела и пригласил на притравку молодых собак для ознакомления с ними. Я с радостью принял это предложение и, как только настал долгожданный день, поехал на станцию Подсолнечная по Ленинградской железной дороге, где находилась искусственная нора.

Этот день превзошел все мои ожидания. Признаюсь, раньше я не представлял себе истинных размеров вельштерьера. Под воздействием фотографий и рисунков, виденных мной, а также рассказов об этих собаках у меня сложилось впечатление, что они намного крупнее. Но я был сильно удивлен, когда увидел их в жизни. Поначалу они показались мне такими миниатюрными, что буквально могли поместиться в большом кармане. Но постепенно яркий контраст между моими представлениями и реальностью сгладился, и я стал внимательно приглядываться к этим собакам.

Собак в тот день было много, и я метался со своим «Зенитом» от одной к другой, не зная какую снимать. Были тут и фокстерьеры, но незначительное количество. Когда хозяева со своими питомцами собрались, неожиданно оказалось, что из-за теплой погоды (дело было в марте) нору залило талой водой. Началось длительное вычерпывание воды. Основную воду удалось вычерпать минут через двадцать, но нора оставалась сырой. После недолгого совещания было решено начать притравку.

Среди хозяев собак был один, который торопился домой. Он все просил, чтобы его собаку пустили первой. Видя состояние норы, все дружно согласились пустить его вперед, справедливо полагая, что их собаки от этого больше выиграют, чем проиграют.

При первых же пусках за лисой в нору эти маленькие собачки показали неожиданную для их внешнего вида энергию и злобу. Достаточно было видеть, как они дрожат на натянутом поводке перед входом в нору, чувствуя свежий запах пущенной туда чуть раньше лисы, чтобы понять, как трудно придется рыжей, если собака ее догонит.

Правда, не все собаки брали лису по месту, но все без исключения загоняли ее в котел и держали до тех пор, пока их не вытаскивали оттуда за шиворот, что означало, что их работа закончена и что они молодцы. Конечно, доставалось в основном лисе, так как за ней гонялись несколько собак по очереди, но были неудачники и среди последних. В тот день обошлось без серьезных травм, а тем, которым не повезло, была оказана своевременная и квалифицированная помощь.

Во время притравки произошел интересный случай. Одна собака забежала в вольер, где находилась нора, в тот момент, когда там работала ее подруга. Все эмоции, которые у норных собак спрятаны под толщей земли и о которых мы можем только догадываться, здесь были на виду. Собака, почуяв лису под ногами и не будучи стесненной норой, понеслась по восьмерке искусственной норы, как паровозик по рельсам игрушечной железной дороги, выполняя все маневры лисы с потрясающей быстротой. А когда собака в норе загнала лису в котел, то верхняя принялась лаять и пытаться прорыть в деревянных крышках лаз, чтобы помочь своей подруге.

Кроме рабочих качеств этих собак, в тот день я был свидетелем и их способности к дрессировке. Например, желая сфотографировать одну из собак, я попросил хозяина развернуть ее поэффектней. Ожидая, что он начнет крутить собаку руками и устанавливать в нужную позу, я был приятно удивлен, когда та встала очень красиво при одном лишь поднятии руки.

Я увидел, как эти собаки игривы и энергичны, ловки и злобны, красивы и милы, умны и послушны. И немудрено, что после этого дня я уже не мог думать ни о какой другой породе. Все они отступили на задний план, как книжные, теоретические, а сознанием всецело завладел вельштерьер, который покорил меня окончательно.

***

После этого я сделал заказ на щенка в секции вельштерьеров. Ожидание стало тягостным и томительным. Я горел собакой и думал о ней всегда. Когда что-то в жизни не клеилось, стоило подумать о своей будущей собаке, и я вновь обретал душевное равновесие.

А щенки все откладывались: то вязка не состоялась, то еще что-нибудь. Порой казалось, что меня попросту водят за нос. Сейчас, когда я оцениваю тогдашние события с высоты прошедшего времени, я понимаю, что это были вполне объяснимые задержки, но тогда я сгорал от нетерпения и многое воспринимал болезненно.

Но вот наконец мне дали телефон заводчика. Им оказалась очень своеобразная, но милая женщина Марина Андреевна Белова. Я созвонился с ней и узнал, что все в порядке, – ее сука Дэйси удачно повязана, и в мае будут щенки. Я несколько раз звонил Марине Андреевне и справлялся о самочувствии Дэйси. И когда, позвонив в очередной раз, узнал, что щенки родились и что все в порядке, то чуть не обалдел от счастья. Меня надолго посетило великолепное настроение. Все шло на редкость хорошо, все получалось.

Закрутили приятные хлопоты. Я сделал (по рекомендациям Красулы) ящик для будущей собаки, сшил ей матрасик по всем правилам – с двумя сменными чехлами, купил паводок, ошейник, косметический набор из трех разных по назначению расчесок, приготовил миску и подставку.

Теперь оставалось самое главное – придумать имя. Так как собака, которую я собирался взять к себе в дом, была одной из лучших в Москве, то и к имени ее я решил подойти как можно серьезней с учетом всех правил присваивания имен собакам. А правила гласили:

1. Имя собаки должно быть на языке той страны, в которой выведена порода.

2. Имя собаки не должно иметь аналогов среди имен человеческих, дабы не приравнивать людей к собакам.

3. Имя собаки должно отражать основные черты характера, свойственные ее породе.

4. Имя собаки должно легко произноситься, быть позывистым и состоять не более, чем из двух слогов.

Я засел за англо-русский словарь Мюллера. Надо сказать, книга эта довольно велика, но желание дать своей собаке самое лучшее из имен было еще больше. Я долго трудился, пока наконец не выбрал несколько имен, более-менее удовлетворяющих моим высоким требованиям. Их-то я и предоставил на рассмотрение и утверждение жене Наташе.

Хочу отметить тот факт, что моя одержимость в «собачьем вопросе» очень скоро передалась всем совершеннолетним членам нашей семьи и, если тесть с тещей раньше были ни за, ни против, то теперь загорелись этой идеей и время от времени спрашивали меня: «Ну когда же ты наконец принесешь щенка?» Я думаю, такое развитие событий стало возможным еще и потому, что я никогда не подавлял их мнение. Конечно, не все было гладко в решении этого вопроса. Были колебания и возражения, но они разбивались о мою «железную» логику и продуманность всех возможных ситуаций. Я никогда не завоевывал их благоволения пустыми и лживыми обещаниями. Все в нашей семье свыклись с мыслью, что у нас будет собака, и с нетерпением ждали ее появления.

Ну так об именах. Из выбранных имен мне очень понравилось имя Джоли. Оно по всем статьям подходило под правила и было производным от английского слова «веселый». Но, к сожалению, оно категорически не понравилось моей жене. Остальные имена постигла та же участь. Моя задача усложнялась, так как к перечисленным правилам прибавлялся изысканный вкус Наташи. Я пытался отстаивать свое мнение, но после долгих споров мне снова пришлось засесть за словарь. Через неделю я нашел новое имя, которое блестяще укладывалось во все рамки и сразу всем понравилось. Это имя было Эрди, от английского слова азарт (азартный).

Задолго до придумывания имени я решил, что заведу суку, но это решение пришло не сразу. Поначалу я твердо был за кобеля, хотя не могу членораздельно объяснить почему. Наверное, здесь сыграло роль то, что я сам мужчина и мне ближе та задиристость, франтоватость и темперамент, которыми обладают самцы в природе. Но, подойдя к этому вопросу с практической точки зрения, я изменил мнение, так как сука более послушна и легче дрессируется. Она способна сглаживать ошибки в дрессировке у начинающих собаководов, к коим я и относился. Именно потому что я был неопытным новичком, я и не решился заводить кобеля.

***

Теперь, когда все было сделано, куплено, придумано и подготовлено, время потянулось совсем медленно. Дело в том, что щенки должны находиться около матери не менее месяца и лишь после этого их можно раздавать новым владельцам. Марина Андреевна хотела продержать их у себя вообще до полутора месяцев, но неожиданные семейные обстоятельства заставили ее уменьшить этот срок до месяца и недели. И вот после неимоверного количества препон и обстоятельств долгожданный день поездки за щенком наконец настал.

Ночь перед этим событием я не спал, хоть, казалось, и все учел. На работе взял отгул, для того чтобы отвезти щенка на дачу, где в это время находилась Наташа с детьми. До моего отпуска оставалось меньше месяца, и это время было решено подержать щенка на даче, где больше солнца, природы и меньше городской суеты.

Итак, еле дождавшись конца рабочего дня, я сломя голову понесся к Марине Андреевне. Обстоятельства сложились так, что до этого дня мне не удалось посмотреть на щенков, и я вынужден был лишь справляться по телефону об их самочувствии у хозяйки. И теперь под грохот колес метро я гадал: какая она, моя Эрди?

Несмотря на то, что я летел, не замечая ничего на своем пути, перед дверью квартиры Марины Андреевны я всё-таки остановился. Не могу понять – почему. Да и вдаваться в осмысление захлестывающих меня чувств не хотелось. Постояв несколько секунд перед дверью, я поднял руку и нажал на кнопку звонка.

Как только я сделал это, на той стороне двери послышался энергичный, но не злобный лай, затем клацанье дверного замка и скорее ласковый, чем строгий, окрик Марины Андреевны: «Дэйси, на место!» Дверь открылась, и я вошел.

Дэйси (мать моей Эрди), а я почему-то сразу посмотрел на нее, а не на хозяйку, с тихим рычанием, скорее ворчанием, посеменила в комнату. Быстро раздевшись и скинув ботинки, я босиком поспешил в комнату, где минуту назад скрылась Дэйси. Сердце колотилось где-то в горле. Вот он час «Ч»…

Посреди комнаты было расстелено старое шерстяное одеяло, на котором, неуклюже толкаясь, ползали пять крохотных щенков. У некоторых из них на шее были повязаны разноцветные ленточки. Как потом мне стало известно – так отметили своих щенков уже определившиеся будущие хозяева. Только у двух таких ленточек не было. Заметив это, я спросил: почему так? Марина Андреевна ответила, что одного из них она оставляет себе, а другой – мой.

Я как зачарованный смотрел на этих двух щенков несколько минут. Обе были сучонками, но мне бросилось в глаза то, как они разительно отличались друг от друга. Одна была энергичной и любопытной, с яркой блестящей шерсткой, квадратной мордашкой. Она постоянно изучала окрестности и окружающие ее предметы. Постоянно напрыгивала на других щенков, заваливала их и, грозно (как ей самой казалось) рыча и тявкая, заставляла лежать на спине, вымаливая пощаду. Вторая же обладала короткой неяркой шерсткой, остренькой мордочкой и хвостиком, который постоянно поджимала. Рядом с первой она выглядела явной дурнушкой.

Разумеется, я положил глаз на первую и уже присел, чтобы взять на руки, погладить и поласкать ее. Но Марина Андреевна была начеку. Оценив мои симпатии, без лишних предисловий оповестила: «Не эта, не эта, а вон та…» – и указала на другого щенка, дурнушку. Я остолбенел от неожиданности. Марина Андреевна, заметив мое замешательство, и, дабы не продлевать его, сама подошла к щенкам, взяла дурнушку и протянула мне.

Да, это был самый последний щенок в помете. Первые мгновения после получения такого известия я пребывал в шоке. Мечтавший о самой лучшей в мире собаке я получал, как мне тогда казалось, вообще отбракованного щенка. Душа наполнялась разочарованием, граничившем с отчаяньем. Я клял себя за то, что не приехал сюда в тот день, когда получил известие о рождении щенков, и не выбрал самого первого… Но действительность стояла передо мной как скала, и сделать ничего было нельзя. Если только отказаться вообще брать щенка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.