Игорь Ковров
Психология лузера

Глава первая

Ведущая нервно передавала ассистентке режиссёра стакан с водой из-за вконец пересохшего горла. Это был уже третий неудачный дубль за последние полчаса, и даже более чем восьмилетний опыт ведения телепередачи не играл ей на руку.

– Готова? – проскрежетал из-под сводов студии резкий голос режиссёра.

– Да… – устало выдохнула она, за мгновение надев маску «всё хорошо» вместо «задолбалась тащить на себе семью» и улыбнувшись в объектив камер.

– Крупный план, начали!

– Добрый день, вы смотрите программу «Хочу семью». – заученный текст отскакивал от зубов без запинки. – Здесь наши герои стремятся найти свою половинку и обрести своё счастье, избавившись от одиночества. Меня зовут Лара Георгинова, а это мои верные помощницы в этом нелёгком деле – камера выхватывает двух женщин средних лет, сидящих за просторных круглым столом – Римма Сабринова и Нинель Глобус.    Сегодня у нас новый жених по имени Виктор – в кадре доброе лицо молодого человека двадцати пяти лет, сидящего за столом справа от ведущей. Из-за пятимиллиметровых диоптрий его светло-голубые глаза кажутся окружающим чуть больше в размере. Короткая причёска цвета соломы застыла на макушке крохотным хохолком. Строгий воротник клетчатой рубашки с расстёгнутой верхней пуговицей над вырезом лилового джемпера. На уровне груди не хватает бэйджика с именем и должностью – ну так он и не на работе. Первое впечатление, которое парень производит на людей – типичный отличник, ни дать, ни взять. – Итак, дорогие телезрители, давайте же познакомимся с ним поближе. За участниками передачи загорается экран, на котором одна за другой начинают мелькать фотографии главного героя.

«Виктор, 25 лет. Менеджер по продажам компании-производителя электроники. Предупреждает, что страшно боится открытых пространств. Гордится знанием английского языка и силой воли. Первая любовь Виктора не отличалась добрым нравом, а вторая требовала от него невозможного. Виктор надеется найти добрую, заботливую и чуткую девушку от 18 до 25 лет для долгих и серьёзных отношений».

После того, как на экране завершилось представление главного героя телепередачи, сам он с плохо скрываемым смущением начал поправлять собственный воротник.

– Виктор, чего Вы так боитесь: не экзамен же пришли сдавать… – по-матерински заботливым нежным тоном обратилась к герою Лара. – Представьте, что камер нет, а мы на кухне пьём чай. – добавила она уже чуть слышно, толкнув его изящной ногой под столом.

– Скажите мне, молодой человек, вот вы на телевидение пришли. Семью создать хотите. – перебила её в своей обычной манере хабалистая Римма. – А зарабатываете-то вы сколько своими продажами, если не секрет? Глаза свахи сверкнули на Виктора поверх очков скептически-оценивающим взглядом, и ему стало не по себе. И здесь оправдывайся… Как будто все вокруг ездят на «Мерседесах» с мигалками в свои загородные угодья, и только несчастному нищеброду вроде него на лбу написано мучаться комплексом неполноценности из-за своего статуса.

– Достаточно. – последовал ответ мягким вкрадчивым голосом, а рука нервным движением поправила хохолок.

– Ой для чего достаточно-то? Для чего-о? – не унималась сваха. – Вот выйдут к вам невесты наши красивые, а перспектив для их юности никаких что ли нет? В эту минуту Ларе пришёл черёд толкать под столом уже не гостя, а вконец распоясывавшуюся Римму.

– Ты нам так всех гостей распугаешь! – незаметно для камер, шикнула на неё ведущая. – Гляди, какой парень пришёл!

Пока за столом между ведущими возник небольшой переполох, Виктор успел собраться с мыслями и забрать инициативу в свои слегка дрожащие от волнения руки.

– Вы только не думаете, что для меня ваша передача – это последний шанс. – уверенно сказал он, переводя взгляд из-под толстых очков с одной ведущей на другую. – Последний шанс придумали лузеры, но я не в их числе.

Сейчас за закрытой дверью одной из трёх комнат участниц раздался сдавленный девичий смех. Блондинки кукольного вида, одетые в платья выше колена и покрывшие собственные худосочные тела искусственным загаром вволю насмехались над его словами.

– Не Галь, ну ты прикинь! – заливалась самая длинноногая из них. – Вот ведь зануда…

– И как только ты на него клюнула! – вторила первой обладательница силиконовых губ. Галя же только хмыкнула и привычным движением завела за ухо непослушную прядь: – На фотографии он без очков был… Подруги лишь с удивлением переглянулись, в душе посмеявшись над её неприкрытой наивностью. Далее по правилам телепередачи должен был состояться выход первой участницы, и именно Гале настало время выйти из тесной комнаты ожидания. Наскоро поправив подол платья и бросив на спутниц вопросительный взгляд «девочки, как я выгляжу?», она поспешила за кулисы студии. В этот момент Виктор спокойным шагом вышел на сцену под приглушённый свет и лёгкую таинственную музыку.

– Участница пошла! – скомандовал голос режиссёра. – Камеры готовы? Пишем!

Галя и Виктор стояли друг на против друга, однако из-за затемнения не могли разглядеть черты лица и переминались с ноги на ногу. Резко включившиеся софиты на мгновение ослепили их, однако секундное замешательство на их лицах сменилось вежливыми улыбками.

– Добрый вечер! – добродушно поприветствовал новую знакомую главный герой, словно перед ним стояла не напомаженная красотка, а самый что ни на есть обыкновенный человек.

– Привет… – томно протянула Галина в ответ, изо всех сил пытаясь создать правильное первое впечатление. Все её попытки, предпринятые ещё в гримёрной, по поводу правильной походки, манеры речи, блеска в глазах и особенно внешнего вида, выглядели крайне комичными. Виктор посмотрел в её глаза. Пусто, даже его собственное отражение читалось в них с трудом. Как ни странно, именно к тому типу девушек он имел обыкновение быть до неприличия равнодушным.

Богатый внутренний мир, которым наделило его примерное воспитание и высшее техническое образование, – вот что он намеревался найти в сегодняшних участницах программы. Однако «праздничная обёртка» Галины, одетой, словно конфета из элитного сорта шоколада, вряд ли заставила испытать его гамму чувств.

– Отлично, теперь пошли быстро к столу! – скомандовал режиссёр. Под прицелом камер Галина и Виктор, слегка смущаясь, шагнули к ведущим и заняли положенные им места напротив ведущих. Заметное волнение первой участницы не могло остаться бесследным и находило явную поддержку в лице и во взгляде Риммы, лично подбиравшей невест для сегодняшнего героя. Юноша же выглядел настолько спокойным, насколько это возможно, хотя в глубине души чувствовал, как по ней тихонько скребли кошки.

– Ну что, вот вы и познакомились! – примирительно произнесла Лара, обводя всех присутствующих за столом всеобъемлющим взглядом. – Краткую биографию Виктора мы уже знаем, теперь давайте же посмотрим маленький ролик про вас, Галина…

За несколько мгновений в студии приглушили свет.

– Запускай прожект! – звучал всё тот же голос. На экране начали мелькать простейшие коллажи из фотографий участницы в различных нарядах и разной степени использования макияжа. На первом слайде платье было блестящим и с глубоким вырезом, а другая фотография рассказывала зрителям о необычайном образе отдыхающей на пляже, не забывающей в том числе следить за собой. Мягкий вкрадчивый тембр рассказывал о героине следующее: «Галина, 21 год. Студентка факультета журналистики. Увлекается конным спортом, мечтает взять интервью у Элтона Джона и Алексея Навального. Признаётся, что не способна принять в мужчине свободолюбие и нарциссизм. Гордится тем, что прыгнула с парашютом три раза за год. Прошлый парень Галины сорил деньгами без разбора и пытался её купить. Надеется, что Виктор увидит в ней настоящую личность».

На протяжении практически всего тайминга показываемого видеорядом товара лицом, юноше было неудобно переводить взгляд с подаренного девушке букета на экран, с экрана на её же (девушкины) прелести и достоинства. Виктора охватывало живое смущение. Крайний раз он дарил букет цветов при посещении публичного дома сопливым школьником с разбитым сердцем, и с тех пор его часто охватывало неожиданная радость при виде натуральной женской красоты.

Улыбка, смеющиеся глаза, блестящий розовый румянец на щеках и объятия необъятного – вот что в живой русской культуре спасало его и одновременно удивляло в женском поле. Неужели и в этом крайне щекотливом положении купца его, бывалого эстета, примут за сексуально неудовлетворённого маньяка и отправят восвояси?

– Ой, ну это я в домашнем… – блестнула изящно выпрямленными зубами Галина. – Как я смотрюсь на лошади? Мне сильно помогает катание верхом…

Лара в этот момент внимательно следила за поведением гостьи, иногда отвлекаясь на забавно ёрзающих по бокам соведущих. Ещё одни молодые, в поисках личного счастья, их улыбки выстраданные донельзя и оттого ужасно вызывающие справедливое сочувствие бывалых русских женщин – их троих. Она захотела приободрить Галину. Галя, Галечка, Галочка… Вам бы на пляж, да одеть лоскуты на могучие широкие телеса – и подставить широкие плечи летнему солнцу! С руками оторвут, да ещё и бутылкой чачи в палатку пригласят.

– Ох, Галина, ваше увлечение поло настолько аристократично! Бегом на конезавод, и Витеньку нашего прихватите. При слове "прихватите" Виктор чуть заметно покраснел: уж больно окончание услышанного им слова художественно подтверждало внушительные формы Галочки. Он взял себя в руки и отвёл глаза на уровень переносицы.

– Да я катался, правда в шортах там нельзя… – отмахнулся он. – Ой, у вас есть опыт? – пришёл черёд Гали зардеться. В это время длинноногие блондинки из соседней комнаты слегка напряглись, словно наблюдали у экрана за увлекательнейшим спортивным соревнованием.    Чего они ждали, придя на телевидение? Именно чуда, находки для боевой подруги рыцаря с красивым забралом и изящно длинным копьём. Виктор пока что стеснялся камер, и потому больше напоминал светловолосым зрительницам выпускника гимназии, принесшего однокласснице цветок в Международный Женский День (да, именно с большой буквы "М").

– Галечка, поправь цепочку, он без ума от твоего янтаря! – Да-да, икринка на шее у нашей дамочки знатная.

Пока Галина поправляла висячий на шее условный "маркёр", Римма успела трижды смять под столом конфетный фантик из-под вкусного суфле и подмигнуть Нинель: мол, наш уже. И какие только охотницы не приходили в их волшебную студию, тяжёлая артиллерия действует на мужчин без промаха. Виктор за истёкшие тридцать секунд мог придумать ответ на самый смешной вопрос юмористического клуба, но задача перед ним стояла не из лёгких: быть раскованным перед самим собой в разы сложнее, чем перед самым строгим зрителем. Эх, Филипп Зимбардо, мало вы знаете о застенчивости… Впрочем, быть звездой экрана даже на время телеэфира уже большой плюс, и здесь он как минимум получит "четвёрку". Внушительную такую, выдающуюся, тёплую и мягкую.

– Галина, мне прада (не Бог весть откуда взявшийся луганский акцент) хотелось бы покататься с вами на коне. Даже будёновка дома есть, – и здесь юноша не кривил душой, его поход на матч армейских футболистов привил романтизм до конца дней. Отшучиваться надо, весь честной народ смотрит.  Нинель ласково улыбнулась и решила тактично поддержать сей порыв.

– Галечка, вы влюбили в себя красноармейца… – локоны светло-серебристых волос тихо качнулись в сторону напротив Виктора. – Он вас на коне с багажом увезёт и шалашик на краю леса построит: там и будете добро наживать. Галина всё поняла без слов и попыталась размахом плеч выразить всю ответную признательность. Именно так её учили отец с матерью до переезда в столицу. Какое там западно-мерикьянское совершеннолетие, когда вот она, жизнь, с открытыми дверями факультета, большими планами и сухим остатком в зачётной ведомости? Вот она уже в ящике, да. В студсовете пожурят, зато пара благодарных решал попросят селфи для раскрутки. Может и в машине прокатят, кто побогаче, да с превышением скорости. Витя, ну не молчи уже, отвечай! ВИТЯ!

– Мой отец в Сибири дамбы проектировал, майор запаса: он оценит, – следует тихий реверанс в сторону звездочёта.

– Может быть запишемся с Виктором на совместный тур по конезаводу или на ипподром съездим? Её взгляд уже горел в режиме ожидания неоновым бутоном. Удав взял прицел.    Римма качнула голову в такт словам и незаметно завернула фантик в подол платья. Да, эта точно не промах… Итак, ваш ответ?

– В яблочко! – хором в экран крикнули блондинки. Виктор перестал глядеть, смущённо потупив взор, и его слегка приоткрытая линия рта сообщала сидящим за столом о глубокой заинтересованности в этом человеке.

Возьмите лучших из лучших – не унимался продюсер проекта. – На ипподром всегда пожалуйста: обожаю песню "Скачки"! – возрадовался он.    Римма незаметно толкнула Лару локтем в бок и взглядом выразила глубокое понимание ситуации: а разговор-то начал клеиться!

– Андрей Макаревич, мы Вас любим! – махнула Лара в кадр крупного плана в стиле легендарного капитал-шоу.

– Ой, а у меня и автограф его есть. – опустила глаза Галина, сложив руки домиком.

– КРАСАВА!!! – возликовали в соседней комнате, вспомнив совместную поездку на Сицилию для изучения морского дна. Вот, вот как сплетаются судьбы…

Юноша уже не тушевался: в пространстве между участниками явно что-то происходило наподобие магнитного поля. Впрочем, школьный курс физики и не такие случаи может объяснить. Устами учителя, стало быть.

– Витенька, рок-музыка крайне любопытна. – Лара уже не могла спокойно усидеть на месте и повернула голову с одного ярко улыбающегося лица на другое:

– Где Ваш сюрприз, Галочка? Так, не успела четверокурсница факультета журналистики встать из-за круглого стола, как осветитель смело перевёл свет софитов на соседний пятачок миниатюрной сцены. Виктор ждал.

– Уже бегу!

Голос истинно русской, избегающей мини-юбок, студентки потонул во всеобщем шуме оваций, после чего та летящей походкой модницы последовала на сцену. Никто не слышал музыкальных джинглов. Беллсы в кармане джинсов затихли. Вот он, вот он – шанс! Интересно, а наш завкаф это смотрит?

Изображение на мониторе неслышным возгласом режиссёра переключилось на романтический дождь розовых лепестков, а зазвучавшая песня Эроса Рамазотти добавила адреналина в горячую кровь участников телеэфира.

– Виктор, рада прийти сюда к тебе. Ха! – Галя старалась быть как можно более естественной, терять было нечего (стыдиться тоже). – Мой сюрприз можно охарактеризовать простым танцем, как на наших выпускных вечерах. Вспомнишь?

И он вспомнил. Румянец с щёк сгладился, ноги сами проследовали к ней. Почему он тогда не пригласил девочку? Ту, единственную в параллельном классе? Расстояние между молодыми сократилось, пальцы нашли друг друга в    соединительном жесте. Другая рука доверительно легла на талию.

"Он умеет вальсировать" – вздохнули соседки.

"Прямо советская передача о кружащихся дисках" – подавила эмоциональный порыв Римма, достав из корзины второе суфле. Нинель и Лара молча следили участливым взглядом, словно наблюдая за спектаклем аниматоров турецкого отеля. У Виктора всплыла сцена с участием обаятельной Стрекозы, волей мультипликатора требовавшей "кружить". Вот оно, настоящее единение с музыкой на танцполе. Медленной такой, хорошей, как на пластинке ВИА "Машина Времени". И как только она узнала… Наконец-то, следующая станция – "Тёплый Стан". Зрители слегка позёвывали, но от этого нисколько не скучали от происходящей на их глазах записи телеэфира. Первый раунд окончен, не зря на автобусе в Останкино ехали. Эрос закончил петь. Галина выгнула спину в эффектном наклоне, запрокинув голову, и отблагодарила новоявленного партнёра по танцу реверансом в лучших традициях пушкинской эпохи. Виктор был счастлив. Соведущие привстали и слегка потёрли ладони, словно греясь у воображаемого костра. Блондинки обнялись и хлопнули пятернёй друг друга. Первый канал продолжил своё вещание.

Глава вторая

У Макара взяв автограф? В наш циничный век сложно кого-то удивить, особенно медийщика. Особенно после попадания в телеэфир.

Виктор протёр глаза. Он в Тёплом Стане.

Гипермаркет "Мега" виднелся в окне шестого этажа панельной типовой хлабуды, на наручных часах тикал отсчёт дней и месяцев дозволенного ему настоящего.

Зачем ему знать, сколько сейчас времени? Лучше зарыться поглубже в перьевую подушку и накрыться байковым пледом.

На тумбе блестел стакан воды, рядом лежала таблетка аспирина. Его растрёпанные – нет, совсем не волосы – чувства по позднему пробуждению оказались сильно притуплены подобно топору канадского лесоруба.

Он окинул заспанным взглядом линолеум: меховые тапочки были на месте. Правда в этом была одна загвоздка: это были не его тапочки.

Крякнув, юноша привстал на постели, по-друидски завернув себя в покрывало. Туманность в окне манила своим серебристым оттенком, альбиона там не было.

Под одетыми в трусы-боксёры ягодицами Виктора оказалось что-то мягкое и упругое. Осталось только запустить туда руку…

Ловкие наманикюренные пальцы вытащили из-под пледа тигровый кружевной пуш-ап. Вечер не прошёл зря. Рука устало потянулась за таблеткой, уверенная улыбка скривила лицо.

Сколько ей было? Двадцать один? В тюрьму точно не посадят. Сглотнул. Теперь наркоманским методом ждём облегчения боли. Прости, Галя…

Открытая форточка скрипнула пластиком стеклопакета и вместе с дуновением полуденного пятничного ветра до его ушной раковины донёсся шум окружной автодороги. Работу он сегодня прогулял. Чай, не в первом классе.

Где же она, его запонка: куда закатилась? Да, на выпускном вечере он носил костюм, лихо отплясывая под шлягеры 1970-х в исполнении ансамбля "Боне Эм".

Усталый Виктор напрочь забыл о представительском стиле в одежде: шумно бурлящий мегаполис заставил его носить джинсы с пуловерами в стиле "кежэл", так что он молча поправил "Омегу" на своём правом запястье. Запонка была красивой… И парной.

Удивительный жилой объект его окружал: на полу сплошь газетные вырезки, лампа дневного света работала не от сети, ящики тумбы вывернуты вперемешку с бусами и косметическими средствами. "Как пить дать, однушка" – мелькнуло у него в голове.

Московское время – двенадцать часов дня, беспорядок как в комнате, так и в сознании, девчачьи атрибуты "вокруг света"… Тэкс, стоп: голова уже не болит. Выдохнул.

Он в чёрных трусах, приподнявшись с постели, по-тихому встал на ноги и сделал несколько ватных шагов по линолеуму. Пуш-ап остался на своём законном месте – на соседней подушке, едва прикрытой пледом, но от этого не менее притягательной в вечерние часы. О педикюре он также позаботился, даже чашку кофе со сливками выпил в салоне, поэтому ступал босыми ногами по полу совершенно безопасно. Дверь приоткрыта под углом в сорок пять градусов на север, словно гипотенуза прямоугольного треугольника.

Где ж его пятнадцать лет? Неслышно хлопая мысами по кафельной плитке коридора, он проследовал в восьмиметровую кухонку.

"Студия позитив представляет", – продолжил за него внутренний голос. Плитку украшали высохшие пятна крафтового пива "ПОРТЕР", пустые бутылки из-под него находились там же – в урне. Столик упирался в квадрат залитого политым утренним светом окошка, жестокая современность заставила собственницу квартиры расстаться с электроплитой. Неслучайно горьковатый привкус во рту напомнил Виктору о вчерашней доставке еды на дом. Сделали паузу, покушали плотно. Да, мы уже покушали.

Нисколько не готовясь при этом, как в первый семестр второго курса своих школ. Спасибо ведьминой службе доставки за наше счастливое детство, даже СВЧ включать не пришлось. Галина умеет готовить.

В холодильнике на счастье находились банки охлаждённой и сладкой газированной воды, неподходящей к прошедшему празднеству в честь удачного телеэфира. Не дай себе засохнуть, как же.

Цветочки вон, стоят как миленькие. Ногам стало холодно, и Виктор с шелестом простыни присел на стул, звякнув в руке чекой газировки. Не огуречный рассол, конечно, но тоже сойдёт за чинное распитие в стиле патрициев "камо грядеши". Как бы губу при похлебке не поранить…

Газировка отдавала лимонным вкусом и напоминала сладкую воду "Натахтари", впервые оцененной по достоинству юношей в грузинском ресторане за банкетным столом. Дамир Ирбекович, сердечное спасибо Вам. И за "Казбек" спасибо…

Жестяная банка оказалась ненужной и отлетела в урну к картонным коробкам ресторанной еды. Открываем боковую дверцу – здесь и второй экземпляр напитка есть, и третий. Запасливая Галочка у нас.

Стратегически сохраняя резервный фонд до лучших времён, но расходуя лишь по большим праздникам, Виктор хмыкнул и перевёл взгляд на телевизионный пульт. Плазма? Помилуйте. Отголосок легенды о японском экономическом чуде времён позднего социализма, но от этого не переставший играть блеском передней панели.

Щёлк! И снова мы на Первом телевизионном канале, смотрим видеоролики из Сети о собаках и кошках, сдобренные любящими взглядами их довольных похвалой хозяев. Виктор зевнул. Рекламный блок – очередной выпуск телепередачи "Хочу семью" с Лерой, Риммой и Нинель по-ньютоновски выпучивает глазные яблоки кухонного зрителя в стыдливой надежде увидеть Её. Обещали показать в 18:50. Ладно, обещанного три года ждут.

Пульт с глухим стуком опущен на поверхность, белоснежный материал чистейшей бумаги смягчает посадку. Она написала. Юноша вспоминает ставшую канонической родную киноленту и читает рукописные буквы, которым мог позавидовать любой специалист по каллиграфии с двумя свидетельствами своего профессионализма.

"Галя мне пишет, как романтично…" – отзывается в усталом сознании. Время – первый час, а рабочих часов ещё до фигища: вот и ждать ему теперь вчерашней любви, как у моря погоды. Стоп, этот спектакль он уже смотрел. Герой киноленты типичным жестом направляет его руку почесать живот, не беременна ли? Картина упавших брюк с находящимся в кармане кошельком в один миг предстаёт перед юношеским взором во всей своей красе.

Да не, всё в безопасности. Виктор снова выдыхает, трёт заспанный глаз и тянется к холодильнику за газировкой, одновременно любуясь урбанистическим видом городского шоссе с обещанным властями продолжением прокладки линии метро. Тоже мне, Мо Симпсонов – звезда "Мо-ТВ". Завтра девчонки подойдут автографы просить: "это тебя я видела по телевизору?". Милые такие девчонки, с вытатуированными поясницами, одетые в короткие тёмные топы поверх тёртой джинсы. Да, Галя, мы круто попали.

Ещё один глоток сладкой газировки спасёт хмурое утро. Радио лучше не включать, "Яндекс" – молчи. Вторая жесть до краёв наполняет мусорную корзину, что наводит на мысль о поиске нужного контейнера. Впрочем, ладно уже философу без штанов думать о бренности жизни, когда на губах осталась такая сладость. Что это за звук? Это струнный квартет доносится из кармана упавших брюк через мягкие вибрации, ускоряя шаг босых ног на пути в спальню. Звонилка. Ползарплаты на него угрохал. Одеяло чуть лоснилось по дороге из коридора, но решило не спадать до самой остановки движения.

Успел. На дисплее звонила мама.

– Витя, привет, мой дорогой! Ты в университете? – знакомые до боли интонации. У юноши отлегло. Можно списать на большой перерыв между парами.

– Мам, я заснул тут. Лекция скучная была. Бургеры едим тут с девчонками. Он нисколько не кривил душой: университет находился ровно в этом же направлении от центра города. Бургеры были вкусными, даже накрафтить успел.

– Да? Ну кофе попей, взбодрись. Девчонкам привет! Будь в форме, я тебе новых тетрадей накупила… – словно любящий локоть трогает его на расстоянии.

– Мам, я уже успел сходить на отменённую пару. – неумело шутил юноша. – Препод улетел в другой город на коллоквиум. Но за канцелярию спасибо, уже кончились.

– Студент ты мой вечный, ха-ха!, – радовалась трубка – Приезжай вечером, метро до часу: как раз успеешь и спирали свои заберёшь.

Его мать была из числа тех активисток, что не прекращали шаг даже после девяти часов вечера. "У меня золотая мама", – подумалось Виктору и потеплело в груди.

За пару часов и Галочку охмурить можно, хотя стоп: испытание ступенями к славе он ещё не прошёл. В гудящей голове плыли лишь лестничные парапеты сталинского монолита, да уважительное обращение ко всем преданно населявшим сиё заведение учителям. Галя теперь прячется глубоко в сердце, мама с девчонками простят.

– Лады, скоро приеду. Жди ответа… – …как соловей – лета, – продолжили в трубке и звонко рассмеялись. Так мог пошутить только самый близкий человек. – Допоздна не засиживайся, Вить.

Губы расширились сами собой: его уже ждут, значит этот день он проживёт на "отлично". Связь разъединилась, горячий смартфон остался в сжатой руке. Ах, мама-мама, ты была права…

Теперь, когда он, властительный патриций в белой шёлковой простыне, дождётся дамы сердца в конце рабочего дня – небесные архангелы любезно попросят зачётную книжку. Галочку поставил, радость несусветная. Почему-то именно у него в голове всю школьную пору был пунктик насчёт женской красоты. Да, и мифы древней Греции, и курсы по истории религии настолько увлекали юношу, что в каждой соседке по университетской скамье Виктору привиделось с дюжину нимфеток и с полсотни римских богинь работы Рафаэля и Родена. Возможно, чаши грааля тут и ни при чём. Чаши пусть остаются на постели, под подушкой после славной охоты на тигра. Виктор, настал твой час.

Романтический порыв оказался дополнен далёкими гудками клаксонов и видом на строящуюся эстакаду: пока что "тройка" с гремящими вагонами, но кто не мечтал завоевать мир с копьём в руке и любовью в сердце? Найти бы ещё это "копьё" в мобильном приложении… Вроде искал уже, не дороже двух смартфонов. Премиум-класса, в смысле.

Интересно, Галя уважает отечественный автопром? Родня из Сибири ведь, многие ездят ещё. Отец поймёт, у каждого рыцаря должен быть свой "железный" конь. На смотрины приедет, если пригласят. Виктор окинул грубо скроенный районный ландшафт внимательно изучающим исследовательским взглядом: где же здесь гаражные кооперативы? Вот на таких вот точках сервисов и шиномонтажа держится львиная доля городских окраин.

Может быть и он уйдёт малый бизнес открывать, когда в универе корочку дадут: почта уже ломится от приглашений. Москва не сразу строилась, но верила любви. Видимо, любил он Галю, как в детстве, и ждёт теперь верным псом. Какие уж тут телекамеры… Как там спрашивали в викторинах: серая неплодородная почва называется "бетон". В студии    он, да не лейбл это. Вырваться хочет, да мусорные баки найти сперва надо. Яндекс-Навигатор включишь, делов-то.

"Ладно, пойду-ка я мусор выносить" – пошлёпал Виктор.      Пока ремень брюк с тихим звоном застёгивался на уровне пупа, а карманы оказывались набиты портмоне и смартфоном с ключами – часы отбили уже четырнадцать часов пополудни. Вот он, дверной проём, вот она лестница: шесть этажей вниз по грузовому лифту "Отис", и ты у цели. Дойдёшь до мусорки, и сразу голодно на душе: как тому бомжу с пирожком на вокзале.

Смартфон медленно отлистывал нужное явство для последующего вкушения за безусловно приемлемую цену. "ГМО, говорите?" – думалось Виктору, – "Да хоть что, зато доступно".

Второй бургер он уже не захотел. Салаты бизнес-ланчей ещё не манили своим аккуратным положением на подносах столовых, не то оперение пока. Колу-зеро можно сглотнуть в минуты тяжких мыслей после поражений любимой команды, однако увеличение сахара в крови юношу не остановило от заказа той самой газировки. "Дюшес", "Тархун" и прочая черноголовка улыбались ему с полок районных универсамов, но детство Виктора прошло под знаком лимона и лайма. Именно их он впервые вкусил по окончании начальной школы под тортик, а потом отметил выпускной альбом легендарным "Клинским". Будучи самым умным и весёлым, подобно герою из мультяшной рекламы. Солёные поцелуи одноклассниц в лентах и с бантами прилагались, даже голову в фонтане обмочил.

Быть взрослым и осознать свой жизненный путь ему помог процесс краудфандинга, когда группа первокурсников с первой академической группы организовала сбор средств на фотоальбом маршей несогласных. Именно тогда студент Виктор понял живой крафт, и с тех пор заказывал в окружном пабе лишь безопасное крафтовое пиво, изредка поигрывая в пиксельные кубики на смартфоне.

Девушки? Они также выражали свою гражданскую позицию на маршах, обгоняя демонстрантов с зеркальными камерами наперевес и вставляя в итоговое портфолио свои чувственные портреты. Триколор реял на ветру в те годы, но Виктору духовно ближе был красный флаг с гербом Москвы в виде Георгия Победоносца. Убить змия может до конца и не удалось, зато их внеклассное время в медийной среде считалось мейнстримом и пользовалось уважением в блогосфере. Одна из тех первокурсниц даже смонтировала знаменитое полотно о французской революции под звуки условной "марсельезы", поставив себя на место героической хранительницы трудового красного знамени: именно в неё студент Виктор впервые влюбился с момента поступления на исторический факультет.

О где же вы, души моей прекрасные порывы? В криках на стадионе в Петровском парке? В групповом закрытом просмотре цифрового телеканала "Дождь"? В песнях Макаревича, воспевшего политическую партию "Правое дело"? Ответ так и не приходит в воспалённое сознание молодого гражданина Панкратова.

Молодость проходит, на двадцатилетие родители дарят Виктору новейшую игровую приставку последней модели: вот она, цифровая революция в действии! Именно с этого момента его захватывает крафт в прямом, а не алкогольном смысле этого слова.

Игра "Майнкрафт" захватывает не только вечерние часы после лекций, но и становится предметом турнира между академическими группами в студенческом общежитии. Отдельные адепты виртуальной реальности кидаются записывать стримы в виртуальное пространство, что не может веселить бурно развивающуюся гражданскую позицию Виктора. Он понимает, что вся сила – в технике.

И именно гипермаркет "Техносила" становится первым местом работы новоявленного дипломированного историка, а теперь менеджера по продажам электроники. Его смартфон куплен по доступной цене, глаз радуют плазменные экраны, а покупатели демонстрируют свободную покупательскую способность. Пройдены основные игровые хиты, бейджи от посещений цифровых мероприятий столицы до сих пор хранятся в ящике стола, а четверть жизни уже постепенно прожигается.

Синяя рубашка, тёмные брюки, лакированные ботинки с острыми мысами: "Добрый день, Вам помочь?". Именно поэтому два года постдипломной работы оказываются сплющенными в размер микровселенной, некого стояния на реке Угре. Угрешского проезда, в смысле. Нечего менять, будем продавать. Наш родной малый бизнес, в который так верил отец Виктора, где ты? Неужели те платные сервисы, о которых говорили большевики малых академических групп, это и есть то спасение от всеобщего социального безденежья? Покупатели устанут глотать кредиты на товары один за другим…

Но эту "Машину Времени" было уже не остановить. Синий воротничок Виктора говорил о нехилых процентах продаж, именно ими оплачивалась арендная двушка в Солнцево, хватало на свидания и развлечения. Ступив на порог двадцатипятилетия, менеджер по продажам одевал по вечерам сине-белую майку с фамилией "ПАНКРАТОВ" и ездил на Автозаводскую гонять с пацанами в футбол. Кажется, его соперники по полю работали в букмекерских конторах и знали о спорте если не всё, то очень многое.

Ездить на матчи "Арены Химки" было очень романтично и интересно, особенно когда приезжали в гости московские армейцы или питерский чемпион "Зенит". И вот, когда разбавить холостяцкий вечер футбола и чипсов с пивом стало уже необходимо, на помощь пришла сетевая реклама кастинга на телевизионные проекты с указанием своих контактов. Вконец осознавший стабильность своего гражданского ступора Виктор откликнулся на вызов и получил входной билет в Останкино.

"Хочу семью" стала его первой и единственной телепередачей, которая объяснила молодому историку устройство внутреннего и загадочного мира медийной журналистики. Крылья ангелов небесной канцелярии устали трепыхаться. Мусор в пакете, пакет в урне. Грузовой лифт превозносит гражданина Панкратова наверх, в тесную студию района Тёплый Стан в надежде вырваться из заколдованного круга серых бетонных будней мегаполиса.

Молодой журналист Галя появилась в его холостяцкой жизни как нельзя кстати, даже зажигалку в тёмное царство мёртвых принесла. Тигр – животное редкое, особенно, если он амурский или белоснежный бенгальский. Может и повезло ему, кто знает. Побеждает обычно сильнейший, а смелость города берёт. Время седлать коней вместе с Галей, ну а пока что на сегодня менеджер Панкратов возьмёт отпуск за свой счёт.

Глава третья

Кленовый лист, тихо кружась, опустился на мостовую. Рябь на Москве-реке блестела на медленно остывающем солнце яркими бликами. Словно бы что-то подсказывало всем москвичам, что именно в тот тёплый сентябрь 2013 года произойдёт удивительное.

Картинка на мониторе с изображением панорамного вида Парка Культуры имени Горького сменилась сверкающей зеленью стриженого газона, основного места футбольных баталий. Монитор с жидкокристаллическим экраном светился всеми известными цветами радужного спектра, возникла полоска увеличения громкости.                                       Василь отвёл глаза от экрана, невольно думая, куда бы приткнуть пульт. В зале было душно, что заставило его свободной рукой расстегнуть воротник на шее и ослабить узелок галстука. Глубокий выдох.

Бейдж всё также украшал его нагрудный карман, внизу, в брюках побрякивали ключи от склада. Для полного комплекта не хватало лишь кобуры с кольтом на поясе, чтобы принять образ "крутого охранника" из огнедышащих комедий Запада. Впрочем, не по-родному это, что ли…

Синяя рабочая форма если не прельщала его, то скорее предоставляла Василю некую статусность в общении с коллегами и клиентами магазина. В этом закутке куда ни глянь, одни телевизоры. Сильно хотеть будешь – не продашь.

– Слышь, Зурабыч, а кто сегодня на поле? – услышал тот звонкий голос коллеги.

Ответ не заставил себя долго ждать: Василю достаточно было лишь про себя отметить некий самореспектос, когда к нему дружески обращались по имени-отчеству. Старший менеджер отдела, как-никак. Хорошо, что сегодня пятница…

Подслеповатые глаза поверх очков окинули взглядом поле внутри экрана.

– Толик Тимощук.

– А, это тот, который Шеву скоро по титулам перегонит?, – не унимался коллега.

Вдох-выдох выступающего живота, дужки очков на мгновение покидают свои места у слегка убелённых сединой висков. Руководитель группы, или просто старший РОП по имени Гриша, часто острит об увиденном в ожидании покупателей. Да пребудет со всеми нами "Техносила" – гласит рекламный транспарант под потолком отдела бытовой электроники.

А мы продаём или покупаем? – читается в глазах каждого одетого в синюю рубашку и чёрные брюки и ещё вполне молодого человека. Правда, Гриша стоит особливо, ему за стажёрами присматривать.

– Э! Всем нужны деньги, а что такое: "деньги"? – вконец с шумом выдыхает Василь Зурабович, вспоминая новомодную песню в исполнении рок-бэнда из Башкортостана.

– Тебе столько дай, и вообще полнейший "шпрехен-зи-инглиш" настанет.

Примерно к 12:10 рабочего дня он заметил у внешне выглядящего подтянутым Гриши понурый вид. Каждый менеджер низшего звена магазина переходил из одного набитого электроникой угла в другой подобно больной монотонией белке из московского зоопарка.

По условиям трудового договора его косвенный доход напрямую зависел от результатов продаж подопечных и доверенных ему стажёров, именно поэтому финансовый вопрос вызывал некий душевный дискомфорт у половины всех штатных сотрудников гипермаркета.

"Вместе мы – сила!" – гласила надпись у витрин с пылесосами, стиральными и посудомоечными машинами, фенами и электрическими плитами. Налетай – подешевело. Вся сила – в шопинге.

Выдох: "Дождь идёт, а мы скирдуем…". Прав был атаман тогда, на линии фронта. Казалось, в ту пятницу было самое время скирдовать во время "дождя". Глумливой телепередачи о политике, светившей фиолетовым обрамлением студии под бегущую строку ужасных новостей.

Лишь достойное цифровое вещание могло заинтересовать зрителей магазина у единственного кухонного экземпляра с краю.

Очки-полумесяцы Василя Зурабовича за годы трудовых будней видели и не такое, отчего им впору было повиснуть на жёсткой бечёвке слева от фамилии и инициалов сотрудника на бейдже. Ленивый день, всё как обычно.

Гриша ещё несколько мгновений посмотрел за перемещениями футболистов и жестом намекнул, что можно переключать изображение обратно на панорамные пейзажи московских парков.

– Всё равно "Бавария" больше не забьёт. Где их хвалёная "физика"?

Памятник Петру Первому живописно смотрится на фоне новой московской кофейни. Мимо проплывает теплоход с юношами и девушками под неслышный аккомпанемент песен Юрия Антонова. Солнечный свет тонет в охапке дрейфующих    листьев, и поплавка одинокого любителя, решившего посидеть с удочкой под мостом.

Гол Марио Маджукича на 86-ой минуте так никто из посетителей магазина не увидел. Его горячее стремление играть в компании чемпионов приятно удивляет.

– Нормально, Григорий? – по-стариковски облокачивается о стойку выдачи интернет-заказов Василь, провожая взглядом на экран водное транспортное средство.

Если вы пришли за покупками, то знайте: РОПы всегда где-то рядом. Мега "Тёплый Стан", все дела. Проспорил, главное – не показывать виду, как будто так и задумано.

– Гриш, я отойду.

Кондиционеры достаточно проветривают помещение, так что за подачу кислорода в торговые залы можно не волноваться. Светлый неон и приятная музыка дополняют общую картину, стук-стук: каблуки Василя отбивают нужный темп на пути в складское помещение. После нескольких побрякиваний ключей входная дверь поддаётся, и волшебный мир покупок уступает место стилажным полкам товаров.

Когда-то, во время службы в армии потомок запорожских казаков, а ныне старший менеджер Василь Зурабович Орвеладзе сторожил склад с боеприпасами. За удачный поход за кордон высший командный состав обещал тому повышение в чине, увольнительную на неделю в тёплые края и штабную должность за преданность уставному порядку тридцать шестой военной части Грузинской ССР.

Так могло продолжаться ещё долго, если б не "второй этаж" в исполнении рвущихся в бой офицеров на позициях этнических конфликтов тридцатилетней давности. Их живой великорусский язык лексически точно соответствовал всем наименованиям вокруг происходящей грубой и жестокой реальности.

И он, Орвеладзе, младшим сержантом вступил в жестокое одновременное противоречие с долгом, честью и совестью каждого солдата и гражданина. Его военная гимнастёрка хранила на себе багряные тона ущелий горного Карабаха. Склад с боеприпасами, как стратегический объект на контурной карте военной части остаётся уже далеко в прошлом, когда на место некогда безобидным папиросам без фильтра приходят автоматные очереди и разрывные патроны.

Два года военной выправки перенесли Василя на тихую штабную работу с повышением до младшего лейтенанта, где он летописно в приказном порядке переживает события первой Чеченской войны и связанные с этими тревожными событиями изменения в вышестоящем руководстве. Тяжёлые внезапно нахлынувшие воспоминания младлей гасил двумя пачками доброго "Казбека" и гранёным стаканом красного полусладкого: благо не все виноградники были вырублены с лёгкой руки томившегося в Крымском заточении уходящего в историю первого и единственного    Президента СССР.

Когда во время августовских событий 1991-го года генералитет республики практически единогласно принял суверенную позицию экс-министра иностранных дел СССР Эдуарда Шеварнадзе, у всех вышестоящих офицеров забрезжил свет в окошке при подъёме по карьерной лестнице: стоило лишь забыть данную в молодости советскую присягу, закрыть границы с РСФСР и работать с    русскоязычным этническим большинством по принципу "таможня даёт добро".

Младший лейтенант Орвеладзе вовремя понял, что дело пахнет керосином, а потому терпеливо подождал, пока для милых комсомолок кончатся садовые яблоки, после чего в последнюю очередь, сдобренную канонадой автоматных выстрелов,    был награждён медалью "За отвагу".

Демобилизоваться не хотелось, ярко красный    цветной телевизор "Рубин" уже устал показывать артиста Вахтанга Кикабидзе в форме пилота гражданской авиации. Где-то на вахте заспанный радист ловил по проводам звуки нового альбома свердловской группы "ЧАЙФ", отчего по правой щеке тихо катилась скупая мужская слезинка.

Служащие погранзаставы на вопрос "ты предан стране?" грустно отвечали по переговорному устройству "до винища" и разъединяли связь. "Эй, брат, давай вернёмся: в прокуренной кухне осталось вино…". И только грустные серые глаза женщины в чёрном платке могли выразить неизмеримую скорбь по происходящему хаосу.

На песчаном дворе жевательной ириской тянулся 1993 год. Табельный пистолет Макарова так и остался лежать в ящике письменного стола, а автомат Калашникова младлею носить было уже не по статусу. Союзное радио "Маяк" сквозь помехи доносило прогноз погоды на завтра, а радостные фокстроты наряду с мягким вокалом Муслима Магомаева встречало горные рассветы вместе с гордым народом, населявшим близлежащие посёлки. Старики вели детей в районные школы, девушки шли работать на молочные фабрики. Рядовые уходили всё чаще в двухдневные увольнительные в соседние деревни или объединялись в спортивные роты для проведения соревнований, заметно развлекающих местные кишлаки.

"Лепёшки были вкусными", – думал Василь, жуя травинку на выходе из райцентра:    "Чай не всё время с офицерским составом компот попивать…". Военные разночинцы так и норовили забрать с полок последнее в часы отгула, пока их жёны варили каши из топора для плачущих мальчишек и девчонок. Особую гордость внушали ветераны Афганистана вне зависимости от политических взглядов и этнической принадлежности.

Именно с такими бесценными кадрами Василю предстояло бок о бок нести вахту в штабе и реагировать на оперативную обстановку в республике по мере своих полномочий. О женитьбе в тридцать три года он пока не думал.

В посёлках часто намечались перебои с электроэнергией и периодически отключали федеральные каналы. Кудрявая молодёжь со всей округи ходила на стадионные концерты Владимира Шахрина и компании, после чего гордо слушала магнитные ленты в подвальных клубах и танцевала под незабвенный шлягер "Снегопад" на школьных дискотеках. Диск-жокеи уже не стеснялись миксовать.

За ставшей традиционной кружкой чая с подстаканником из нержавеющей стали майоры и заведующие отделом по идеологии изливали Василю истосковавшуюся по Родине душу, пока не случилось…

Как уже было справедливо оговорено в коридорах республиканской власти, Россия мало интересовала штабных офицеров. На два года затишья перед бурей. Дальше последовал ввод бронетанковых войск федерального значения, после которого данная имеющим власть на просторах Содружества Независимых Государств гарантия суверенности стала таять пуще мартовского снега. Младлей Орвеладзе молча курил перед телевизором.

Комсомолки вовремя приезжали из Батуми и послушно ходили в сельпо за полусладким "Кванчхара". Помнится, годом позже один полоумный русский турист всыпал Василю в глаза щепотку пыли, что привело к частичной потере зрения и неизменному ношению очков. На чеченца пострадавший не походил, будучи при полном параде в ожидании приказа о назначении очередного воинского звания лейтенанта сухопутных войск Грузии.

Обошлось, демобилизации избежал. Песни Олега Газманова навевали ему тоску. Знакомый окулист получила букет сирени и поцелуй в губы. На полгода позже посильного выздоровления Василь отвёл Феодору в районный загс и решил осесть в пограничной зоне, пока всё не уляжется. На фронт не пускали, тёмный "Генеральский" шоколад доставали из-под полы.

В 1995 году демобилизованные солдаты их погранзаставы штабелями уезжали на курортные здравницы поправлять здоровье и обрастать полезными связями. Некоторые из них уходили в криминальные структуры, заметая следы, чем вызывали звон графинов и головную боль на всех уровнях офицерского состава.

Лейтенанту Орвеладзе впору было подумать о прибавлении в семье: не прошло и трёх лет, как у них с Феодорой родился мальчик: счастливые родители назвали его Виктором в честь капитана сборной России по футболу или автора французских романов, имя одинаково нравилось как маме так и папе.

С ребёнком стало как-то веселее жить. Пятьдесят сантиметров от макушки до пяток радовали их все дни. Далее успев пережить терростические угрозы, невозмутимые политические изменения в соседних странах и символическое повышение наряду с прибавкой к жалованью и началом нового тысячелетия Василь Зурабович в приказном порядке организовывает небольшой внеочередной приём призывников по контракту на двухлетний срок с возможностью пролонгации в случае чёткого выполнения линии военного комитета Грузии.

Наступает новая эра международных отношений, доносилось с государственных телеканалов в семью Орвеладзе устами бывалого дипломата. Поскольку военная необходимость с развитием северо-атлантического альянса постепенно отпадала, количество гарнизонов естественным образом сокращалось. Майору сухопутных войск, медленно превратившегося из бойкого солдата в штабного офицера, следовало направить свой взор за границу, на близлежащие и прилегающие территории.

Теперь спокойствие на пространстве между хребтами кавказских гор охраняли бойцы другого поколения, звучала другая музыка, а в придорожные населённые пункты завозили с трудом перекупленные на таможенном контроле системные блоки компьютеров и других электронно-вычислительных машин.

Может быть, техника доходила до данных посёлков и с перебоями – несмотря на относительную безопасность во время проводимой федералами Второй Чеченской компании – честной народ радовался удобству использования этих аппаратов. Кассовые чеки теперь можно было получить и в сельпо, а глава республиканского сельсовета смог зарегистрироваться на прежнем, ещё советском домене "soviet union".

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.