Илья Попов
Питер Пэн должен умереть

Пролог

Сегодня кто-то умрет.

Питер понял это практически сразу, как только открыл глаза. Сложно сказать, почему он так решил. За весь день в лагере не случилось ни одного мало-мальски серьезного происшествия. Никто не упал с верхушки высокого дерева, куда полез за особо сочным плодом или так, забавы ради, поглазеть с высоты птичьего полета на залитый зеленью Небыль. Ни один человек не пропорол ногу собственным копьем. Ничья лодка не дала течь в самый разгар клева, заставляя неудачливого рыбака судорожно грести веслами в сторону берега или же и вовсе добираться вплавь, позабыв об улове и надеясь самому не стать поживой акулам. Даже охотники вернулись целыми и невредимыми, если не считать, конечно, ссадин и царапин.

Однако Питер буквально нутром чувствовал, что жадная земля Небыля этой ночью впитает свежую кровь. Чувствовал? Нет, не так.

Он знал.

Мысли о чей-то скорой кончине витали вокруг словно стайка надоедливых мух, не давая сосредоточиться. Жужжали под ухом, лезли в глаза и нос, садились на голову, заставляя вздрагивать и досадливо морщиться. Питер даже пропустил полушуточную свалку, вспыхнувшую в ходе громкого спора о том, кому достанется найденное на берегу разбитое зеркальце. Понятное дело, что участвовал он в подобных забавах исключительно ради собственного увеселения, ведь одно слово – и любая безделица перекочует в его карман без каких-то вопросов. Но сейчас он, жуя длинную травинку, безучастно глядел на то, как мальчишки радостно лупасят друг друга кулаками, чтобы через несколько минут разойтись считать синяки и шишки – безделушка же станет окончательно испорчена в ходе потасовки или же и вовсе забыта, так как сама свара практически всегда была интересней ее причины.

Питера мучил лишь один вопрос – кто?

Свои или чужие? Друзья или враги?

А может быть, и он сам? Ведь не всегда смерть будет проходить мимо, обдавая своим холодным дыханием и грозя на прощание костлявым пальцем. Арбалетный болт, пуля, кривой нож, крепкие клыки, коварный шаткий камешек, попавшийся под пятку – Питер видел множество смертей на своем веку, и был уверен, что увидит еще столько же, если не больше. На его глазах людям разбивали черепа или разрывали на куски, они тонули в море или медленно загибались на солнцепеке, по шею закопанные в землю. Правда, все эти картины со временем приелись настолько, что вызывали не больше эмоций, чем раздавленный под ногой жук.

Сегодняшняя ночь была на удивление тихой – наверное, чересчур тихой, что и вызывало беспокойство. Костлявая любит такие ночи. Казалось, даже дикие коты и прочие ночные хищники смиренно залегли в логова, оставляя темноту на откуп настоящим зверям. Руки чуть потряхивало, во рту стоял металлический привкус, а все чувства обострились до предела, заставляя слышать даже то, как пауки ткут паутины средь раскидистых крон. Скорее всего, именно поэтому Питер первый услышал вдалеке несколько голосов; звучали они столь далеко, что в любой другой день он бы наверное и не обратил на них внимания, посчитав порывом ветра. Не останавливаясь, Питер свернул в сторону шума – и три его спутника направились следом, не задав ни единого вопроса.

– Так, парни, на счет три – и раз, и два…

– Томми, мать твою, ты помогать сегодня вообще будешь?! Хрен ли ты там стоишь и глаза пучишь, псина сутулая?!

– Катись к черту, у меня спина сорвана!

– Если мы к полуночи не вернемся, кэп с нас всех бошки посрывает, так что шевелитесь, бестолочи! Готовы? И раз, и два…

Пыхтя и переругиваясь, пираты тщетно пытались вытащить из грязи увязшую телегу, даже не догадываясь о том, что за каждым их шагом следят несколько темных силуэтов, притаившихся среди густых крон. Один из них – Питер, рыжеволосый парень, чей темно-зеленый костюм практически сливался по цвету с сочной листвой – облизнул пересохшие губы и поправил ножны, висевшие на груди. Семеро – неплохая добыча для их четверки. Можно сказать, даже весьма щедрая. В последнее время пираты действовали куда умнее и за прошедшие три месяца потеряли только двоих. Причем один из них попросту перепил и сдуру решил искупаться в Русальне – что за идиот! Его вопли полночи весь остров слушал, видимо, девочки оказались не в духе и решили подольше поиграться с новой жертвой. Но вот второй недальновидно забрел слишком глубоко в лес и встретился с Грюмом. Точнее – с его ножом. А после такого знакомства путь короткий…

В остальном же эти гады стали осторожней некуда. За пределы своей деревеньки в одиночку и носа не высовывали – большая часть и вовсе шкерилась на корабле – на ночь разжигали сигнальные огни и ставили караулы, научились обходить силки, капканы, волчьи ямы и другие ловушки, и даже перестали жевать дурман-траву, обильно росшую на южной стороне Небыля. Эх, а ведь какая была потеха наблюдать за тем, как эти олухи по пляжу от невидимых чертей бегают и воздух саблями рубят, или сидят, раскрыв рот, и на песок пялятся, словно там что-то интересное увидали – бери прямо тепленькими, как смеяться устанешь…

Так что же здесь после захода солнца забыла эта сладкая компашка? Да еще и так далеко от своего лагеря? Этот старый калечный ублюдок, конечно, совершенно выжил из ума, но людей на верную смерть отправлять не станет даже он. Либо эти недоноски действуют без приказа капитана, либо… Внутренний голос Питера так и кричал: «Ловушка! Ловушка! Ловушка!» и трудно было с ним не согласиться. Повоз будто бы нарочно застрял прямо посреди густой чащи, в которую пираты и с куда большим отрядом осмеливались заходить только днем. Более идеальное место для засады сложно и представить. Быть может, следует отступить? В конце концов, сегодня Питер с мальчишками просто вышли проверить, как далеко стали заходить жевуны, которые в последнее время что-то чересчур осмелели…

Нет. Питер тряхнул волосами и стиснул зубы, злясь на самого себя за минутную слабость. С прошлого набега мальчишки вернулись ни с чем – как и с позапрошлого и с того, что был до него – и им всем позарез нужна была сегодняшняя охота. Пускай даже и случайная. Если по возвращению остальные узнают, что Питер с сотоварищами вот так запросто взяли и упустили славную драку, вся шайка, и без того пребывавшая не в лучшем расположении духа, может и вовсе впасть в уныние. А то и заподозрит, что их главарь размяк – не нужно напоминать, чем все это может обернуться…

Питер встретился взглядом с Джамбо, занявшим соседнее дерево. «Повеселимся, брат?» – без слов спрашивали его глаза и Питер ответил коротким кивком. Толстые губы Джамбо растянулись в широкой ухмылке, а пальцы безостановочно поглаживали рукоять топора, предвкушая скорую битву. Помимо Джамбо где-то по правую руку от Питер притаился Тихий, а чуть ниже занял позицию Зяблик. Четверо на семерых – не самый плохой расклад, бывало и хуже. Тем более, что верзила Джамбо дерется за троих, а среди пиратов не было видно ни одного более-менее серьезного бойца. Ни Кровавой Мэри, ни Святоши, ни чокнутых Близнецов, мать их… Перспектива встречи с последними вгоняла в дрожь даже Питер – хотя он, конечно, не признался бы в этом и под пытками. В особенности если вспомнить, что ублюдки сотворили с Щепой, попавшим им в руки после одной неудачной вылазки…

Время поджимает – пираты уже почти вытащили телегу на дорогу и давно бы свалили восвояси, если бы хотя бы на пять минут прекратили грызню и действовали сообща. Им же хуже. Но сначала нужно решить – с кого начать? Быть может, с их главного, который только и делает, что покрикивает на огрызающихся матросов? Судя по всему, не шибко-то они его и уважают. Посмей они так попереговариваться с капитаном – мигом бы гуськом по доске прошлись. Не-е-ет, этот плешивый сморчок нагадит в штаны еще до того, как прольется первая кровь. А как насчет того типа в треуголке? Уже теплее. Именно этот подонок грохнул Тима, проломив ему череп кистенем, а следом чуть не отправил в могилу Длинного. Хотя… Взгляд Питер остановился на здоровенном пирате – настоящем бычаре с гладко выбритым затылком и круглыми бицепсами, напоминающими пушечные ядра, на которых едва ли не лопались рукава рубахи. То, что надо. Один его удар переломит каждого из мальчишек пополам – так значит, Питер не даст верзиле такого шанса!

Издав соловьиную трель, Питер бесшумно спрыгнул вниз и помчался к пиратам быстрыми пружинистыми прыжками; казалось, он не бежит, а летит, отталкиваясь от земли еще раньше, чем ее коснется легкий кожаный мокасин. Пираты, полностью занятые склокой, заметили быстро приближающуюся тень лишь в самый последний момент. Питер едва не расхохотался в полный голос – до того потешно выглядели их вытянувшиеся перепуганные рожи. А вот амбал оказался на редкость проворным для такой туши. Он даже успел разок замахнуться шипастой дубиной – но все же медленно, слишком медленно для такого юркого врага. Питер играючи поднырнул под просвистевшей в воздухе палицей и ткнул ее хозяина ножом чуть ниже подмышки. Охнув, тот выронил оружие и упал на одно колено – а через мгновение схватился за разрезанное от уха до уха горло и уткнулся мордой в придорожную пыль, что вмиг почернела от крови.

Еще несколько секунд пираты, разинув рты, тупо глазели на павшего товарища – а после выхватили оружие и бросились в бой. Несшийся следом за своим вожаком Джамбо хоть и не был столь быстр и ловок, но зато силой мог играючи померяться с рослым мужчиной. Его противник – плешивый тип в треуголке, кажется, тот самый ублюдок, приговоривший Тима – перед смертью успел уяснить это на своей шкуре. Удар, удар, удар! Джамбо размахивал топором как заправский дровосек, вот только рубить он привык далеко не деревья. Под каблук отступающего пирата, кое-как парирующего мощные замахи, попался какой-то камешек; матрос оступился и замешкался лишь на миг – но Джамбо хватило и этого, чтобы снести ублюдку голову.

Тихий не отставал от друзей, ловко размахивая своими кинжалами перед рожами двух пиратов. Помнится, в первое время Питер очень сильно сомневался в своем решении взять мальца на остров, подозревая, что тот попросту не впишется в их славную банду. Уж больно непохож был Тихий на типичного потерянного мальчишку – слишком молчалив и скромен, даже бранился лишь в особых случаях, да и то при этом становясь краснее рака от стыда; ни дать, ни взять, выпускница пансионата для благородных девиц, даром что книксен не делает, когда гадить садится. О, Питер еще никогда так не ошибался и уж тем более не радовался тому, что сел в лужу! Стоило только разгореться сваре, как Тихий перевоплощался в дьявола, что блестяще продемонстрировал в первой же серьезной драке.

Яростная схватка заняла не больше тридцати секунд, а пираты уже потеряли больше половины своего отряда. Оставшиеся же, мигом оценив ситуацию, припустили в сторону берегу, бросив и телегу, и тела павших товарищей; командир же их несся впереди всех, даже не пытаясь остановить бегство. Насколько помнил Питер, подобная трусость нещадно каралась по всей строгости пиратского кодекса, придуманного кэпом – но от Крюка еще можно было попробовать отбрехаться, а вот спорить со сталью мальчишек куда сложнее.

Джамбо и Тихий было рванули за беглецами, но крик Питер заставил их застыть на месте, пускай и чуть ли не приплясывая от переполняющего адреналина. Питер понимал их как никто. Он бы и сам с удовольствием пустился вслед за улепетывающей троицей, но не убил бы их сразу, нет – это слишком скучно. Питер растянул бы забаву на несколько часов. Возможно, заставил уйти в самую глубокую чащу, прямо в зубы диким зверям и чудам. Или гнал бы подонков до Русальни, отдав их жалкие жизни в руки ее хозяйкам, чтобы потом, устроившись на дереве неподалеку, наслаждаться истошными воплями. А то и вовсе можно было выманить пиратов к жевунам и наблюдать, как они рвут верещащих от ужаса ублюдков на части… Но до берега было всего ничего, пиратов вполне могла ждать подмога и тогда мальчишки из охотников легко превратятся в добычу. Питер любил риск, но сейчас он вряд ли был оправдан.

Питер уже было скомандовал отступление, как мимо него стрелой промчался Зяблик, сжимающий в правой руке нож. Проклятье! Какого черта он делает?! Не обращая ни малейшего внимания на крики Питер, грозившего подвесить наглеца за ноги на самое высокое дерево, Зяблик нагнал последнего пирата, отставшего от приятелей, и замахнулся – но слегка оступился и лезвие просвистело буквально в волоске от башки врага. Резко обернувшись, он обрушил кулак на темечко парня – и через мгновение они оба катались в грязи, осыпая друг друга градом ударов.

Питер замер, не зная, что предпринять. С одной стороны – мальчишки своих в бою не бросают. Это наипервейшая заповедь, неукоснительно соблюдаемая всеми до единого членами их разношерстной ватаги. С другой – к пиратам действительно подоспело подкрепление, видимо, выжидающее их около лодок; и вот в пролеске уже замелькали с дюжину бойцов, половина из которых в руках сжимало луки. Несколько стрел с хрустом вонзились в ствол над головой Питера, сам он уже приготовился рвануть на помощь Зяблику… как через несколько секунд все было кончено.

Придавив Зяблика к земле, пират вцепился узловатыми пальцами в горло мальчишке – он пытался сопротивляться, но силы, увы, были слишком неравны. Воздух вокруг словно загустел, время замедлилось, звуки стали доноситься как сквозь толстую толщу воды, а Питер, не отрываясь, смотрел на то, жизнь медленно выходит из выпучившего глаза Зяблика, дергающегося как муха, пришпиленная булавкой. Когда тот перестал вяло колотить кулаками по спине противника, Питер поднял глаза и встретился взглядом с пиратом, чье лицо ему будто бы показалось знакомым… Тот криво ухмыльнулся и поднялся на ноги, а рыжий поклялся, что однажды – не важно завтра, на следующей неделе или через сотню лет – он вырежет эту улыбочку на покрытой прыщами и шрамами роже.

Развернувшись на одних пятках, Питер помчался в сторону леса – Джамбо и Тихий последовали примеру вожака и вскоре, не сговариваясь, все трое разошлись в разные стороны. Крики и вопли позади быстро стихли, но оно и понятно – кому охота вести погоню глубокой ночью в густой чаще. Однако в лагерь Питер вернулся все равно не сразу. Еще довольно долго он бессмысленно петлял по острову, даже не сколько для того, чтобы сбить возможный хвост, сколь пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей. Правда, не слишком успешно. И лишь когда тьма уже начала отступать он направился прямиком в Логово.

Как и ожидалось, его обитатели встретили главаря громкими воплями, но радость их была бы куда более бурной, если бы вместо троих назад вернулось четверо. Видимо, Джамбо и Тихий уже успели рассказать остальным о гибели Зяблика. Питер, заметив, что каждый встреченный ему на пути мальчишка только отводит взгляд в сторону, задумался – а не сболтнули ли эти двое чего лишнего?.. В Джамбо Рыжий не сомневался – здоровяк был начисто лишен каких-либо амбиций и предпочитал выполнять приказы, а не раздавать их. Но вот Тихий… Тихий всегда был себе на уме. Дьявол, Зяблик, ну кто просил тебя запарывать такую идеальную охоту, говнюк ты мелкий…

Не обращая внимания на град вопросов, Питер прошел внутрь дуба, вскарабкался по веревочной лестнице, ловко, словно обезьяна и оказался в комнате с большим окном, из которого открывался прекрасный вид на море – то были личные покои Питера, куда без спроса осмеливались заходить только избранные. Остальным же такая наглость могла дорогого стоить. Плюхнувшись в большое потрепанное кресло Питер перекинул ногу через подлокотник и сложил руки за голову.

Через несколько минут снизу донеслись пиликанье гармошки, нестройное пение, ругань, шум потасовки, подзуживающие крики и чей-то громкий хохот. Судя по всему, мальчишки решили опробовать бражку из яблок, сваренную Умником, несмотря на запрет пить сразу после охоты – ведь ублюдки с корабля вполне могли пропасти мальчишек и нанести ответный удар. Но Питер не стал спускаться и портить хмурой харей все веселье – пусть выпустят пар, хуже от этого точно не будет. На самом деле, он сейчас и сам вовсе был не прочь провести время в шумной компании. Посоревноваться в метании камней из пращи, поиграть в «ножички» на оплеухи – после последнего раза правое ухо у Рыба распухло вдвое почти на неделю, благо что сердобольный Джамбо бил в полсилы – поспорить, кто из пиратов более уродливый – как правило, в конце концов неизменно выигрывал кэп – или же просто молча смотреть на пляшущие языки костра и слушать страшные побасенки…

Питер уже было поднялся на ноги, чтобы присоединиться к всеобщему гульбищу – все же он заслужил отдых, тем более, судя по воплям, внизу дрался Грюм, а это всегда занятное зрелище – как позади раздался тихий кашель. Рыжий оглянулся и увидел Уха – одного из немногих, кто смел беспокоить главаря в любое время дня и ночи без риска получить в глаз.

– Зяблик?.. – спросил Ух и в голосе его слышалась слабая надежда.

Быть может, Джамбо и Тихий что-то напутали?..

Быть может, Зяблик просто отстал и вот-вот вернется в лагерь под всеобщее ликование, живой и невредимый?..

Быть может…

– Мертв.

В комнате повисла тишина, которую нарушал лишь гомон снизу. Вдалеке, прямо над безмятежной гладью моря, походившей на зеркало, задребезжала светлая полоска. Вот и прошла еще одна ночь. Они потеряли одного, но забрали четверых. Стоило ли оно того? Наверное, да. ПИтер лишь надеялся, что Хозяин будет доволен сегодняшней жатвой и подарит им удачу в следующей охоте – скоро она им понадобится как никогда.

– Парни ждут от тебя пары слов. Ну, по поводу сам знаешь чего…

Питер поморщился. Он терпеть не мог лишние сантименты. Все эти пафосные речи в духе: «Зяблик был нам как брат и мы его не забудем, надеюсь, сейчас он в лучшем мире и бла, бла, бла…». Уж лучше почтить память павшего, устроив попойку и содрав парочку скальпов – но вот Ух придерживался противоположного мнения и будь его воля, он бы наверняка цельное кладбище в лагере устроил, чтобы было куда цветочки принести и слезу пустить.

– Передай им, что мне жаль, – с хрустом потянулся Питер и зевнул.

Какое-то время Ух молчал, а после вновь заговорил – и голос обычно спокойного как удав парня буквально дрожал от возмущения:

– И это все? Все, что ты можешь сказать, это «Жаль»? Серьезно?

– Послушай, Ух…

– Нет это ты меня послушай, Пити, – Ух приблизился к Питер почти вплотную; в глазах Уха сверкали молнии, ноздри раздувались от гнева, а рука сжимала рукоять ножа, висевшего в ножнах на поясе, так сильно, что костяшки пальцев стали белее мела. – За каким дьяволом ты вообще полез в драку? Ты сам говорил, что это будет обычная разведка, не более!

– Успокойся, – предостерегающим тоном произнес Питер. – Мы…

– А я спокоен! – чуть ли не орал Ух прямо в лицо Питеру, одной рукой вцепившись в спинку кресла. – Я спокоен, Питер! Ты, сука, даже не представляешь, как я спокоен! А знаешь, кто еще спокоен?! Зяблик! Потому что он, мать твою, чертов покойник!

Лицо Уха покрылось алыми пятнами, а при каждом слове изо рта вылетали брызги слюны. Питер же спокойно размышлял, успеет ли он выхватить собственный кинжал. В том, что сегодня вполне может умереть кто-то еще, он не сомневался. Как не сомневался и в том, что один на один легко одолел бы любого, кроме разве что Грюма – у того, казалось, талант к убийству впитался с молоком матери. Но Ух не прожил бы столько времени на острове, если бы не был быстрее, умнее, а самое главное – злее и хитрее большинства его обитателей.

Питер уже было рискнул потянуться к ножнам, как Ух отступил на несколько шагов, пригладил волосы, выдохнул – и вновь превратился в самого себя. Спокойного, ворчливого, старого доброго Уха – однако Питер видел, что другой Ух может вернуться в любую минуту. И во второй раз вот так просто он уже не уйдет.

– Прости, – сказал Ух и развел руками. – Просто Зяблик был моим другом.

– Как и моим, – произнес Питер. – Зяблик был другом всем нам – но он знал, на что шел, и к тому же ослушался моего прямого приказа. Поэтому сейчас он находится там, где находится, а не празднует вместе со всеми удачную охоту.

– Давненько мне так паршиво не было… – признался Ух. – Разве что, когда мы Эда потеряли.

– Эда?.. – в недоумении переспросил Питер.

– Ты что, его даже не помнишь? – поднял брови Ух.

– Ах да, – Питер хлопнул себя ладонью по лбу, хоть и представления не имел о том, кем был этот самый Эд, как выглядел и при каких обстоятельствах помер. Питер повидал столько покойников, что они уже слились в одного, не важно: высокий ли был мальчишка или низкий, опасливый или бесстрашный, был убит одним из пиратов или утонул в Русальне. Думается, и Зяблик через несколько дней превратится в бледную тень самого себя, чтобы однажды раствориться в памяти окончательно, как утренний туман. – Отличный был парняга, – заметив, что Ух не сводит с него внимательного взгляда, Питер добавил: – А ты праздновать не собираешься?

– Позже, – ответил Ух. – Как закончу парочку дел. Присоединишься?

– Не, – мотнул головой Питер. – Хочу отдохнуть. Утром я уйду. Меня не будет пару-тройку дней. Ты за главного – впрочем, как обычно. Тренировки не прекращать, дежурства по расписанию, если наткнетесь вдруг на случайный патруль пиратов – отлично, нет – на рожон не лезьте.

– Ты на Ту Сторону? – то ли Питера показалось, то ли в голосе Уха слышалось не то страх, не то отвращение; а может, и то и другое вместе взятое.

– А куда еще?.. – усмехнулся Питер и кинул взгляд в сторону пришвартованного вдалеке корабля, отсюда кажущегося черной точкой. – Сдается мне, мы чересчур засиделись – пора приспустить несколько крыс за борт. Одних очень наглых, одноруких и самонадеянных крыс.

– Ты же не хочешь сказать… – Ух чуть побледнел.

– О, именно что хочу, – усмехнулся Питер одними уголками губ. – Так что позаботься о том, чтобы и парни, и снаряжение к моему возвращению были готовы. Нас ждет славная потеха.

Ух вроде бы хотел что-то сказать – но вместо этого лишь коротко кивнул и направился к лестнице.

– Эй, Ух, чуть не забыл, – сказал Питер и, когда из дыры показалась лохматая башка, ухмыльнулся, – еще раз назовешь меня Пити – и ты покойник.

Ух в ответ показал Питеру средний палец и исчез. А он прикрыл глаза и устроился поудобнее, надеясь вздремнуть. Совсем скоро их действительно ждет очень славная потеха.

Вот только не всем будет дано ее пережить.

Глава 1

Заброшенная пятиэтажка выглядела точь-в-точь как и сотни, если не тысячи других заброшенных пятиэтажек по всей необъятной. Впрочем, думается, такие дома можно встретить в любом другом уголке мира. Покинутые и забытые, они напоминали муравейники, враз лишившиеся своих хозяев. Грязные стены, покрытые ругательными фразочками. Обвалившиеся козырьки. Выбитые окна, походившие на пустые глазницы. Бычки и разбитые бутылки, стелящиеся ковром между высокими сорняками.

Поправив лямки рюкзака, Максим уже направился внутрь, как вдруг услышал позади себя тихий шорох. Он резко оглянулся, приготовившись, если что, драться или драпать – вряд ли в подобном месте встретишь приятную компанию – но увидал лишь черную кошку, которая, коротко мявкнув, скрылась в ближайших кустах. Макс хмыкнул и огляделся. Если честно, практически всю дорогу его не покидало ощущение, что за ним кто-то следит. Но так как вокруг не было ни души, он списал внезапно обострившуюся паранойю на простую усталость и пролез сквозь проем в стене.

Таскаться по подобным местам – занятие на любителя. И Макс был как раз из их числа. Признаться, если бы кто-то вдруг спросил у Макса, чем его так завлекают покинутые дома, закрытые крыши и сырые подвалы, он бы вряд ли нашел, что ответить. Было в них что-то одновременно и зловещее, и умиротворенное. Они походили на кладбища – кладбища чужих судеб. Собирая спиной паутину в очередной заброшке, Макс представлял, что вот на том разбитом пианино совсем недавно кто-нибудь играл красивейшую музыку. А та перевернутая люлька для кого-то стала первой в жизни кроватью. Что стало с ее хозяином? Кем он вырос? И вырос ли вовсе?..

Иногда Макс брал себе на память какую-нибудь мелочь, что случайно попадалась ему на глаза: сломанный магнитофон, сколотую пластинку или чудом уцелевшее карманное зеркальце в пластмассовой рамке. И плевать, что весь этот мусор ничего не стоил – его привлекали истории, которые хранили эти вещички. Правда, дома его увлечения, мягко говоря, не поощряли, особенно отчим, который не уставал повторять, что рано или поздно Макс словит кирпич на голову или сорвется в какую-нибудь яму и в лучшем случае сломает пару костей, если не шею. Мама же больше ругала Макса за то, что он тащит домой всякий хлам, который неизвестно кто трогал. Однако оба соглашались в одном: лучше бы нерадивый отпрыск занялся делом – в кружок какой записался или оценки подтянул. В классе Макс тоже вряд ли найдет родную душу – тем более, что он с семьей только-только переехал, когда отчим нашел новую работу, и еще не успел обзавестись приятелями. Впрочем, в родном городке Макс прожил почти семнадцать лет, но так и не смог похвастаться хотя бы одним другом.

Не то, чтобы Макс был каким-то нелюдимым угрюмым молчуном – хотя многие могли сказать обратное – просто… Чувствовал он себя одиноким даже в самой шумной толпе. С одной стороны, ему, конечно, хотелось бы стать душой компанией – ну или хотя бы частичкой души – однако каждый раз все его попытки влиться в коллектив заканчивались в лучшем случаем неловким молчанием. Шутки Макса мало кто понимал, его же совершенно не интересовало то, от чего сходят с ума сверстники, так что со временем он будто бы даже привык быть незаметной тенью, которая вроде бы всегда рядом, но вниманием похвастаться не может, и даже отчасти научился находить удовольствие от своего положения. Интернет – другое дело. Несмотря на то, что «сталкерством» – не слежкой за бывшими, а лазаньем по местам, подобным этому – Макс занялся не так давно, всего каких-то полгода назад, он уже успел стать солидной персоной на паре тематических ресурсов и даже получил несколько приглашений полазить где-нибудь по области – жаль только, мама не согласится отпустить Макса хотя бы на пару деньков куда-то одного с ночевкой, что уж говорить про отчима…

Макс обшарил все пять этажей, и, остановившись на последнем, вытащил из кармана телефон – почти полшестого, пора домой. Несмотря на теплую погоду, за окном все же стоял конец сентября и темнело довольно рано, а возвращаться назад – минимум час. Увы, этим вечером Макс не нашел ничего лучше сломанной расчески, пары пуговиц, пластмассового пупса без одной руки и прочего хлама, за которым и наклоняться было лень. Жаль – он уже обещал «коллегам» из сети подробный отчет и предвкушал их восторженные комментарии, как тогда, когда он обнаружил практически целый патефон. Макс уже было ступил к полуразрушенной лестнице, как вдруг кинул взгляд внутрь одной квартиры – и не поверил своим глазам.

Прямо в центре большого зала с потолка, чуть покачиваясь, свисали большие ножны с кинжалом, что зацепились кожаным ремнем за люстру. Рукоять кинжала была выполнена из дерева и покрыта какими-то странными узорами, само же лезвие длиною достигало сантиметров пятнадцати, не меньше. Судя по виду – дорогая игрушка. Интересно, кто же так спешил, что оставил здесь подобное сокровище? И зачем повесил на люстру?

Подойдя поближе, Макс закусил губу, прикидывая шансы достать кинжал. Он раскачивался прямо над здоровенной дырой в полу, которая вела вниз минимум на пару этажей. Навернешься – в лучшем случае переломаешь ноги, в худшем – свернешь шею, а то и вовсе до старости будешь прикован к инвалидному креслу. Совсем как тот пацан из параллели, который прошлым летом сдуру сиганул в речку головой вниз, гостя в деревне у родственников. Воды там оказалось по колено – бедолага хоть и поломал несколько позвонков, но выжил, правда, шевелить теперь он мог только башкой и прогнозы врачей были неутешительными.

Вспомнив об этом случае, Макс уже было отказался от своей затеи, но еще раз взглянул на нож и все же решил рискнуть. Такое сокровище было грех упускать. Думается, даже мама сменит свое мнение, да и отчим одобрительно хлопнет по плечу – кому как не бывшему военному разбираться в хорошем оружии. Скинув рюкзак прямо на пол, Макс протянул руку к кинжалу – дьявол, не хватало каких-то пары сантиметров! Макс придвинулся чуть ближе к краю – несколько камушков под его подошвами скатились вниз – и аж высунул язык от напряжения. Еще немножко, еще капельку и…

Не успел Макс дотронуться до ножен, как в спину ему будто бы ударил легкий порыв ветра. Макс потерял равновесие, неловко взмахнул руками – и через миг уже висел над пропастью, отчаянно цепляясь за край. Он попытался было вскарабкаться обратно – куда там! Сил ему едва-едва хватало на то, чтобы не рухнуть вниз. Да и то – взмокшие от пота ладони его начали предательски скользить, он оглянулся через плечо прямо в черную бездну, что напоминала жадную пасть, только и ждущую, когда в нее попадет добыча, и подумал о том, что мать с отчимом, наверное, все же были правы. Эх, и почему Макс каждый раз отчаянно филонил на физкультуре – кто бы знал, что подтягивания однажды действительно могут пригодиться…

– Не хотелось бы тебя расстраивать, но скоро ты упадешь, – раздался вдруг звонкий голос.

Макс поднял голову и увидел какого-то паренька, который, лежа прямо на полу и опершись кулаком на щеку, смотрел на Макса с предельно скучающим видом. Одет незнкомец был престранно: зелено-коричневая куртка, покрытая какими-то листьями, желудями и веточками, такого же цвета колпак, из-под которого торчал залихватский ярко-рыжий вихор, узкие кожаные штаны и легкие мокасины на босу ногу.

– Правда? – огрызнулся Макс. – А я-то и не знал. Спасибо за подсказку, умник!

– Всегда пожалуйста! – с широкой улыбкой отсалютовал парень и достал из-за пазухи большое красное яблоко. С хрустом откусив от него большой кусок, он принялся жевать его, да так тщательно, словно бы ничего больше в этом мире его не беспокоило.

– Ну и?! – не выдержал Макс.

– Что «Ну и»? – казалось, искренне удивился парень.

– Быть может, вытащишь меня? – пропыхтел Макс.

– А, так ты не специально повис прямо над пропастью? – парень уселся на корточки, сдвинул колпак на затылок и озадачено почесал нос. – Просто я так частенько делаю. Помогает с мыслями собраться. Не хотел, знаешь ли, прерывать чужое веселье.

– Разумеется, нет! – ответил Макс и стиснул зубы, чувствуя, что пальцы его начинают неметь, а футболка под курткой намокла от холодного пота. – Так ты поможешь?

– Конечно! – воскликнул парень. Он уже протянул Максу руку, как вдруг отдернул ее и задумчиво произнес: – А ты мне что?

– В смысле?

– Допустим, я помогу тебе вылезти. Что я получу взамен?

– Серьезно? – простонал Макс. – Ты еще торговаться вздумал? Сейчас?!

– Нет так нет, – пожал плечами парень, куснул яблоко еще раз и бросил огрызок прямо в пропасть; через мгновение снизу раздался тошнотворный шлепок и Макс невольно представил, как с подобным звуком раскалывается его череп. Его невольно замутило, а во рту загулял кислый привкус.

– Я дам тебе все, что ты хочешь! – простонал он, пытаясь справиться с внезапным приступом тошноты и удержать в желудке свой обед.

– Заметано! – губы парня растянулись в широкой улыбке, а в глазах вспыхнули какие-то странные огоньки.

Ухватив Макса за ворот, парень одним движением вытащил нового знакомого из бездны. Кое-как поднявшись на ноги, Макс отряхнулся и оглядел незнакомца, что, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, наблюдал за Максом сквозь полуприкрытые веки. На вид парень был младше Макса на пару лет, но, быть может, выглядел немного моложе из-за небольшого роста и субтильного телосложения: макушкой чувак едва бы достал Максу до плеча, а весил, наверное, килограмм пятьдесят, не больше. Кожа парня была бледнее мела, по худому вытянутому лицу россыпью раскинулись веснушки, небольшой же нос был хвастливо вздернут к потолку, придавая его хозяину извечно самодовольный вид.

– Меня кстати Макс зовут, – он вдруг вспомнил, что так и не узнал имя нежданного спасителя и протянул ладонь.

– Питер.

Пожимая пареньку руку – несмотря на тщедушность, хватка у него была железная, видно, спортик, боксер там или легкоатлет – Макс не сдержал усмешки. Видимо, и до их глуши добрался один последних трендов – заместо родного имечка подбирать себе зарубежное и чем громче оно звучало, тем хозяин его круче. Во всяком случае, в глазах хозяина. Серега, Михан или Аня нынче не в моде – вот Сержио, Марк и Аннет совершенное другое дело, так и страничку в интернете подписать не стыдно. Впрочем, нельзя полностью отметать вариант с неумной фантазией родаков – около школы Макса часто стрелял мелочь у прохожих бомж Адемар Владиленович Васильев, который с радостью демонстрировал всем неверам паспортом. За мелочь, разумеется, или бутылку пива на опохмел.

– Странный прикид, – хмыкнул Макс.

– Это еще почему? – с недоумением спросил Питер.

– Ну… Все эти ветки, листочки…

– Ах, ты про это. Просто осторожность. Чтобы, скажем, какой чуд лишний раз не увидел, да и на пиратов ловчее засады устраивать, когда ты с деревом сливаешься.

Глядя на абсолютно серьезное лицо Питера, сложно было подумать, что он шутит. Однако и на чокнутого он тоже не был похож. Видно, на приколе чел.

– Итак, раз уж мы познакомились, предлагаю перейти к завершающей части нашей сделки. Я хочу от тебя…

Что ж, справедливо. Макс тяжело вздохнул и прикинул, сколько у него с собой наличных. Конечно, можно было плюнуть на обещание и свалить подальше – но он все же привык держать данное слово, ну и к тому же этот чувак буквально жизнь Максу спас. И пара соток – малая за то цена.

– … то, что лежит в твоем правом кармане и приключение.

Признаться, Макс ожидал, что Питер попросит у него денег, телефон, рюкзак, даже кроссовки – но это?.. Максим поначалу решил, что Питер просто шутит, но нет – кажется, он был предельно серьезен. Вытащив из кармана куртки дешевый складной нож, Максим пожал плечами и отдал безделушку Питеру.

– А ты не так прост, как кажешься, – с уважением присвистнул Питер, оглядывая лезвие. – Никогда бы не подумал, что ты с собой перышко таскаешь. Уже кормил его кровью?

– В смысле? – в недоумении спросил Макс.

– Ну, убил им кого-нибудь? Или хотя бы ранил?

Отчего-то Макс понимал, что смотрящий прямо ему в глаза Питер был до предела серьезен и от его будничного тона не то, что мороз прошел по коже – провальсировал галопом, оставляя под кожей мурашки.

– Шучу, – уголками губ улыбнулся Питер, сложил нож и спрятал в карман. – Сталь – дрянь, но, быть может, сгодится. Ладно, с тебя еще приключение – отдашь мне его чуть позже, идет?

– Идет, – согласился Макс, поднимая с пола рюкзак; если честно, ему было слегка не по себе от компании Питера, так что Макс попытался слиться, но так, чтобы не обидеть нового знакомого. – Слушай, спасибо за помощь, но уже поздно и мне пора…

Он огляделся – но Питера и дух простыл. Странно. Очень странно. Макс не слышал ни звука, ни топота шагов – но от Питера осталась лишь цепочка следов в пыли и щебне, ведущая к разбитому окну. Макс выглянул наружу и у него невольно закружилась голова – пятый этаж есть пятый этаж, тем более, что высоту он всегда недолюбливал. Но не мог же Питер просто взять и прыгнуть – от него бы сейчас мокрое пятно на земле осталось, если, конечно, он летать не умеет.

Чем больше Макс размышлял обо всей этой ситуации, тем больше она ему не нравилась. А что если он столкнулся с настоящим призраком?.. На это невероятное открытие указывал один факт, который Макс осознал только сейчас. Питер не отбрасывал тень, от слова вообще. Ножны тоже испарились, будто бы их и вовсе не было. На противоположном конце этажа раздался тихий скрип – или то разыгралось воображение Макса?.. – и он чуть ли не бегом, перепрыгивая разом через три ступеньки, спустился вниз, накинул капюшон и быстрым шагом направился домой, стараясь лишний раз даже не оглядываться – вдруг где-то среди деревьев мелькнет зеленый колпак…

Дома его встретила звенящая тишина. Мать опять задержалась на работе, а отчим был в командосе до конца следующей недели. Оно и к лучшему – никто не будет мозги полоскать насчет очередной двойки по алгебре и испорченных штанов, что выглядели так, точно еще не так давно валялись на помойке. Еще и дыра новая – зашить бы, но… Потом. Кинув шмотки в стиралку, Макс перекусил разогретыми в микроволновке наггетсами, сел за комп и уже через пять минут сосредоточенно выцеливал из снайперской винтовки выход с вражеской базы.

Через несколько часов, услышав, как хлопнула входная дверь, Макс закрыл вкладку с видео, в котором популярный в узких кругах «сталкер» изучал заброшенный супермаркет и подтянул к себе лежащие на краю стола тетрадку с ручкой, делая вид, что невероятно увлечен геометрией.

– Голодный? – спросила мама, заглядывая в комнату Макса. – Подожди полчаса, я котлеты пожарю.

– Не надо, – ответил он, оглянувшись через плечо. – Я ел.

– Опять по своим помойкам весь день лазил? – Макс, конечно же, усиленно замотал головой, надеясь выглядеть естественно. Разумеется, у него ничего не получилось и мама тяжело вздохнула: – Понятно, совсем от рук отбился. Эх, может и вправду надо было тебя в Суворовское отдать, как Игорь предлагал…

Макс в ответ только скривился. Игорь – отчим Макса – на самом деле было мужиком неплохим: никогда в жизни не поднимал голос на жену или пасынка, практически не пил – разве что по праздникам рюмку-другую – работал за двоих. Однако Игорь хоть и снял погоны с плечи почти десять лет назад, все равно оставался военным до мозга костей, и считал, что все проблемы подрастающего поколения можно решить муштровкой и дисциплиной. Не стоило и говорить, что Макс придерживался ровно противоположного мнения – но кто ж его спрашивал…

– Ложись спать, завтра в школу, – напоследок произнесла мама, отправилась в ванную и вскоре оттуда послышалось журчание воды.

Макс же скинул шмотки, нырнул под одеяло, положил голову на подушку и незаметно сам для себя уснул. Пробуждение выдалось не из приятных, даром что наступил понедельник. Раскрыл глаза Макс от маминого крика:

– Максим! Ты издеваешься?!

Стоявшая в дверях мама буквально кипела от возмущения, сжимая в руках собственную блузку и Максим мысленно выругался, увидев на белоснежно-белой ткани серые разводы. Он вчера так замотался, что совсем забыл проверить, нет ли в стиралке других вещей.

– Я отстираю, ма, – произнес он, усаживаясь на кровати и широко зевая.

– Каким образом?! – крик мамы едва не перешел в визг. – У меня сегодня встреча с клиентом, в чем мне идти предлагаешь, в халате?! Нет, это перешло всякие границы! Ты наказан! Никакого интернета и видеоигр до конца месяца! А весь этот хлам, который ты тащишь домой, отправляется туда, куда ему самое место – на помойку!

– Нет! – с Макса слетели последние остатки сна; вскочив на ноги, он встал между мамой и полкой, на которой хранил свои «сокровища». – Мам, не надо, ну пожалуйста! Я тебе новые вещи куплю – найду подработку на выходные и…

– Какая еще подработка? – мама будто бы вмиг стухла; руки ее опустились, голос перестал звенеть сталью, в глазах читался не гнев, но огорчение. – Ты бы учился лучше. Я бы еще закрыла глаза на твои «увлечения», если бы ты одни двойки и трояки не таскал. Ну и чем ты потом заниматься будешь? До конца жизни по свалкам лазить?

Не дождавшись ответа, она вышла вон, зашла в спальню и принялась рыться в шкафу с вещами, видимо, ища хоть что-то более менее приличное. Макс же понуро оделся, собрал рюкзак и выскользнул в подъезд, даже не позавтракав. Настроение у него было настолько дрянное, что он и думать позабыл о встреченном в заброшке странном пареньке. Сейчас у Макса были заботы поважнее. Да и спустя время с холодной головой произошедшее перестало казаться таким уж чудным. Ну косплеит тот пацан эльфов, ну зовет себя зарубежным именем, ну несет всякую чушь. Мало ли таких чудиков по свету бродит. Кинжал наверняка просто упал в дыру, а что касается тени – так Макс особо не вглядывался, могло и почудиться.

Первые три урока прошли как обычно, а вот на четвертом, который, как назло, вела завуч, начались проблемы. У невысокой строгой женщины зазвонил телефон – видимо, звонок был важным, так как она покинула класс, оставив учеников списывать с доски химические формулы. Макс как раз выводил очередную закорючку, не имея ни малейшего представления о том, что она значит, когда позади послышался шепот:

– Эй, Помоечник!

Макс вжал голову в плечи и решил не обращать внимания на Глеба – главного заводилу класса, а по совместительству – заядлого хулигана, от которого стонала вся школа, считая деньки, когда он покинет ее стены и отправится прямиком в ближайшую каблуху. До тех же пор Глеб со своими дружками-прихлебалами не давал житья никому и, кажется, настала очередь Макса. Первое время его не трогали – похоже, присматривались – но, увы, лафа кончилась.

– Он не Помоечник, а Бомжара, – хихикнул Леха, что сидел с Глебом за одной партой и таскался за ним хвостом. – Эй, Бомжара, если хошь, я тебе мусор из дома отдам – мы вчера картошку жарили, сможешь из очисток салат состряпать.

Теперь посмеиваться начали и другие школяры. Впрочем, таких было меньшинство. Оставшиеся терпеть не могли ни Глеба, ни Леху, так как доставали они всех без исключения. Разумеется, кроме тех, кто мог дать сдачи. Однако вписываться за Макса все равно никто не собирался – оно и понятно, всегда лучше, когда достают кого-то другого.

– Ты че молчишь, Помоечник-Бомжара? – Глеб ткнул Макса в плечо ручкой.

– Отвали, – буркнул он.

– А то че? С помойки крысу принесешь и на меня спустишь? А? А? А?

Каждое «А» Глеб сопровождал очередным тычком и где-то на пятом Макс взорвался, неожиданно сам для себя. Вскочив на ноги и едва не перевернув стул, он резко развернулся к Глебу и что есть силы вмазал ему по сивой роже. И точно назло в этот же самый момент в класс вернулась завуч.

– Это что такое?! – в возмущении воскликнула она, глядя на покрасневшего Макса и Глеба, зажавшего разбитую губу. – Кто начал драку?!

– Он! – Леха тут же ткнул пальцем в Макса и, как бы ему не было тяжело то признать, сученыш ни капельки не соврал. – Бросился ни с того ни с сего, сумасшедший! Наверное от какой-нибудь бродячей собаки бешенство подхватил, когда по очередной свалке лазил!

– Завтра утром – с родителями в школу, – ледяным тоном произнесла завуч, меряя Макса тяжелым взглядом.

Он попытался было выдавить что-то в свое оправдание – однако потом просто бухнулся на место и подпер щеку кулаком, позабыв про формулы.

– Завтра после школы за гаражами, – прошипел Максу в спину Глеб. – Разберемся раз на раз, крысеныш.

Макс просто показал ему средний палец и не без удовольствия заметил, как широкая морда от злости покрылась алыми пятнами. Кое-как досидев до звонка, Макс сгреб в рюкзак учебник с тетрадью, первым выскочил из класса и побрел к выходу, благо что впереди было только две физкультуры, а него справка до конца месяца.

На душе скреблись не кошки – тигры. Как пить дать, интернета – а то и компа – ему не видать не то, что месяц – минимум полгода. Блин, ну и нужно было этому уроду докопаться до Макса именно сегодня, когда мама и так вся на нервах из-за испорченной одежды…

Бесцельно бродящий по городу Макс не сразу заметил, как очутился в каком-то грязном проулке, где в чужака озлобленными собаками тут же вцепились три внимательных взгляда. Их хозяева – каждому из которых в виду их помятого вида можно было легко дать как лет двадцать, так и в два раза больше – обладатели растянутых спортивных костюмов с ближайшего рынка, бритых под «тройку» затылков и синюшных «перстней» на пальцах, без слова показывали, что встреча с ними не сулит ничего хорошего. Чутье Макса не обмануло. Он ускорил шаг, стараясь смотреть прямо перед собой, однако когда он поравнялся с троицей, один из них – самый здоровый – перегородил Максу дорогу:

– Слышь, малой, есть закурить?

– Не курю, – буркнул Макс и попытался обойти незнакомца, но рядом с гопарем встал его приятель.

– А че ты базаришь-то так кучеряво? Впадлу пацанам ответить нормально?

Макс было попятился и оглянулся, однако путь к отступлению закрыл третий «пацан», худой и невероятно высокий, похожий на каланчу. Единственный шанс не получить люлей и сохранить нехитрое имущество – рвануть вперед и попробовать добежать до какой-нибудь людной улицы. Наверное, даже у этих обезьян хватит мозгов на то, что грабеж на глазах у лишних свидетелей – прямой путь за решетку.

– Парни, мне проблем не надо, – сказал Макс и сделал маленький шажок вбок, примеряясь к тому, как бы ему ловчее прорваться сквозь мордоворотов. – Мне сестренку из садика забрать надо, если опоздаю – мать прибьет.

– Мать – эт святое, – третий гопник, пухлый коротышка, зажал ноздрю и с шумом выпустил на асфальт содержимое другой. – Ладно, вали давай, только подогрей по братски, а то трубы горят.

Макс залез в карман, сгреб всю мелочь и протянул ее пухляшу.

– Ты угораешь что ль? – хмыкнул он, перебирая монеты. – Тут рублей двадцать в лучшем случае наскребется.

– А у меня откуда больше? – возразил Макс. – Это я еще пешком хожу, чтобы на автобусе сэкономить.

– Смотрите-ка, экономист хренов, – раздался из-за спины голос каланчи. – Трубу значит гони и рюкзак, если денег нет. Завтра сюда пятихат принесешь – вещички назад получишь.

Гопники, широко ухмыляясь, закивали, ну а Макс, разумеется, понимал, что расставшись с телефоном – попрощается с ним навсегда и уж тогда ему действительно лучше домой не возвращаться. Потупив взгляд, Макс сделал вид, будто лезет в карман. А потом оттолкнул стоявших пред ним гопарей и бросился вперед. Правда, они оказались куда ловчее, чем выглядели на первый взгляд. Верзила успел подставить Максу подножку, а когда он растянулся на земле, наградил его пинком под ребра, выбившим все дыхание.

– Сбежать хотел, сученыш? – прошипел каланча, наклонившись. – Так бы только телефона лишился, а сейчас еще и зубов.

От него невыносимо воняло табаком, перегаром и потом. Наверное, именно так будет выглядеть Глеб лет через двадцать – обрюзгшим, небритым, способным докапываться разве что до школьников в два раза младше себя. Нет уж! Просто так Макс этим упырям ничего не отдаст. Он вскочил на ноги, прижался спиной к стене и поднял перед собой кулаки. Троица переглянулась – а потом дружно заржала.

– Ты че, с нами драться что ль решил? – ухмыльнулся пухляш, подворачивая рукава прожженной сигаретами олимпийки «Abibas». – Ну, сам нарвался – так бы отдал, что просят, и домой к мамочке потопал, теперь же так легко ты не отделаешься…

– Весело тут у вас! – раздался знакомый звонкий голос.

Повернув голову, Макс увидел Питера, что сидел на мусорном ящике, сложив нога на ногу и с улыбкой наблюдал за всей четверкой. Одет он был в тот же самый костюм и колпак. Но как он здесь очутился? Макс был готов поклясться, что еще минуту назад там, где сидел Питер, никого не было… Похоже, гопники тоже озадачились этим вопросом. Пухляш озадаченно почесал затылок, взглянул на приятелей, что только пожали плечами, а потом протянул:

– А ты еще че за клоун?

– Я – Питер.

– Слышь, ты, Питер… – сказал каланча и довольно банально, но доходчиво исковеркал услышанное имя, превратив его в ругательство, – эт твой дружбан что ль?

– Ну, можно сказать и так, – кивнул Питер и спрыгнул на землю. – Во всяком случае, я надеюсь, что мы подружимся. Он должен мне приключение – а всем известно, что приключаться лучше с друзьями.

– Че? – в недоумении протянул верзила. – Какое еще к хренам приключение?

– Совершенно обычное, – пожал плечами Питер, точно объясняя непреложную истину. – Например, поиск зарытого клада, охота на пиратов, вылазка к жевунам…

– Ты че несешь, сопляк?! – рявкнул пухляш. – Клея обнюхался?! Или приколоться решил? Мож тебе тоже по зубам разок съездить, чмо?!

– Знаешь, ты напоминаешь мне одного старого знакомого, – прищурился Питер и в голосе его засквозил такой могильный холод, что Макс невольно громко сглотнул слюну. – Тоже любил вопить по поводу и без, да к тому же то и дело грозил снять с меня шкуру и подарить ее кэпу, раздери черти его селезенку. Знаешь, в какой момент тот грубиян орал громче всего? Когда я пару недель назад всадил нож ему в печень. Ох и верещал он, покуда не издох, мы с Грюмом чуть животики не надорвали!

Питер весело рассмеялся и хлопнул ладонями по худым ляжкам, но вот гопникам, похоже, было не до смеха. Да и Максу тоже, откровенно говоря. Было во взгляде Питера что-то такое, что заставляло поверить в правдивость его слов. Гопники обменялись быстрыми взглядами – а потом, не сговариваясь, бросились прямо на Питера с явным намерением надавать ему люлей.

Макс не поверил своим глазам, когда Питер легко перепрыгнул через троицу, да еще сделал в воздухе сальто. Что ж, теперь понятно, как Питер смог выбраться из заброшенного дома через окно пятого этажа – не иначе он акробат или гимнаст, а то и вовсе цирковое училище закончил. Гопота заметно растерялась, но спустя миг снова кинулась в сторону Питера, что спокойно улыбался, скрестив руки на груди.

Макс было хотел прийти на выручку нежданному спасителю, но быстро понял, что если кому и нужна помощь, то явно не Питеру. Он не пропустил и удара, тогда как сам ловко развешивал оплеухи, раздавал пинки и награждал зуботычинами. Двигался он так быстро и ловко, что Макс с трудом мог уследить за всеми движениями Питера. Через пару мгновений верзила, подвывая, валялся на земле, держась за сломанную кисть, пухляш стоял на четвереньках и зажимал ладонью сломанный нос, из которого на грязный асфальт капали крупные алые пятна, собираясь в лужицу, каланча же и вовсе был в отключке.

– М-да, я ожидал большего, – презрительно бросил Питер, качая головой. – Такие лбы здоровые, а драться не умеете. С вами бы даже Умник справился.

– Ну все, сука, – прогудел пухляш, поднимаясь на ноги, сплюнул на асфальт и вытащил из кармана нож-бабочку. – Игры кончились, петушара.

– О, нет, они-то как раз только-только начались, – Питер растянул тонкие губы в широкой улыбке.

Макс и не заметил, как в руке Питера заплясал ножик, что он получил от Макса в той самой пятиэтажке. Некоторое время пухляш примерялся, делая вид, что хочет кинуть вперед, а потом прыгнул к Питеру и взмахнул бабочкой. Тот ловким пируэтом ушел в сторону и ударил в ответ. Какое-то время пухляш тупо смотрел на пластиковую рукоять, торчащую у него в груди, а потом покачнулся и рухнул на спину. Завидев это, верзила выпучил глаза и, баюкая сломанную руку, умчался прочь, а за ним последовал каланча, что успел прийти в сознание и подняться на ноги.

– Он… он мертв?! – в ужасе прошептал Макс, глядя на пухляша, что уставился в небо стеклянным взглядом, пока под ним растекалась большая лужа крови.

– А ты догадливый, – с невозмутимым видом произнес Питер. – Наверное, хорошо в школе учишься? Совершенно верно, если из кого-то торчит нож и этот кто-то не дышит – скорее всего, он мертв.

– Но… зачем ты это сделал?!

– Странный вопрос, – фыркнул Питер. – Что ты прикажешь делать с человеком, который пытается тебя зарезать? Угостить чашечкой чая? Предложить решить спор игрой в салочки? Или подставить брюхо и ждать, пока он мне кишки выпустит? Знаешь, у меня есть знакомый по кличке Умник, вы бы отлично поладили. Сидели бы вдвоем и ныли по поводу и без. «Питер, зачем ты убил того недоноска? Питер, быть может, мы не будем устраивать засаду возле лагеря пиратов? Питер, я подтирал задницу крапивой и обжегся!».

Из-за спины послышались крики. Оглянувшись через плечо, Макс увидал нескольких прохожих, рядом с которыми стояли каланча и верзила, что тыкали пальцами в сторону двоицы, и Макс только сейчас полностью осознал, во что вляпался. Человека убить – это тебе не в школе подраться, тут нагоняем от директора с матерью не отделаешься. Макс вспомнил все, что слышал про колонии для несовершеннолетних, и ему стало дурно. Оставалось лишь надеяться, что полиция поверит тому, что это была лишь самооборона… Но дружки погибшего, разумеется, будут утверждать, что они стояли себе никого не трогали и на них вдруг напали бешеные подростки…

– Похоже, у кого-то скоро будут бо-о-ольшие проблемы, – протянул Питер, проследив за взглядом Макса.

– Ага. У тебя, – буркнул он.

– Это с чего вдруг? – хмыкнул Питер.

– Так это ты только что человека грохнул, а не я! – воскликнул Макс. – Боже, да что с тобой не так?! Ты будто с луны свалился!

– Во-первых, со мной все очень даже «так», – насупился Питер. – Это тебя любой скажет – и Джамбо, и Ух, и Рыб и даже чертов Умник, когда скулить перестанет. Во-вторых, этот доходяга первый за нож схватился, за руку его никто не тянул. А в-третьих – что-то ты какой-то нервный, приключения в таком настроении не приключаются. Ладно, я пошел, бывай.

– Эй, эй, эй! – Макс ухватил Питера, что, сдвинув колпак на затылок, уже направился было куда подальше. – Ты куда это собрался?!

– Домой, – пожал плечами Питер. – У меня вообще-то дел невпроворот, а я еще хотел в Русальне искупаться.

Макс затравленно огляделся. Прохожие показались и с другого конца проулка. Мало того – среди них маячила плотная фигура в синей форме, которая, не торопясь, направилась в сторону Макса, Питера и остывающего покойника.

– Судя по твоей реакции, это местный констебль или стражник? – спросил Питер, глядя на приближающегося полицейского. – М-да, не завидую. Они везде одинаковы: рычат, слюной брызжат и чуть что тащат на эшафот.

– Нам конец… – обреченно прошептал Макс.

– Тебе конец, – поправил его Питер. – Меня-то поймать – проще ветер руками схватить. Так что искренне советую придумать мало-мальски правдоподобную историю о том, почему ты оказался в замызганном проулке вместе с трупом, из которого торчит твой нож. Хотя… я бы конечно мог тебе помочь тебе сбежать, но… Уже не знаю, хочу ли я это делать, учитывая твой настрой…

– Не тяни! – взмолился Макс. – У тебя есть план, да?

– Можно сказать и так, – сощурил глаза Питер. – Я могу вытащить тебя отсюда и перенести в место, где ты сможешь переждать неразбериху. Там нет ни констеблей, ни городовых. И никто не будет возбухать, если вдруг почикаешь какого-то недоноска. Напротив – тебя за это по плечу похлопают. Однако вернуться домой ты сможешь лишь после того, как отдашь мне долг. Помнишь? За тобой приключение.

– Все, что угодно, – облизнул пересохшие губы Макс, глядя на то, как полицейский снимает с пояса рацию. – Только быстрей!

Питер достал из кармана огрызок мела и принялся чертить на ближайшей стене дверь. Увидев, что делает Питер, Макс едва не застонал от досады – похоже, его новый знакомый действительно был психом. Притом буйным и весьма опасным! Однако спустя несколько секунд Макс разинул рот от удивления. Когда Питер закончил рисовать, круглая ручка вдруг вмиг стала выпуклой. Он потянул за нее – и в стене открылся проем, состоящий из мерцающего белого света.

– Прошу, – Питер жестом пригласил Макса войти вовнутрь.

Какое-то время он еще колебался, но потом закрыл глаза, собрался с духом и шагнул вперед. В этот момент кто-то словно бы надел ему на голову плотный мешок или выключил свет. Мир вокруг погрузился во тьму и были видны лишь кавалькады прыгающих тут и там огоньков – так бывает, когда чересчур сильно трешь глаза. Откуда-то издалека послышался хохот Питера. В лицо Максу вдруг ударил свежий мокрый воздух, где-то закричали чайки, под футболку забрался холодный ветер. Макс внезапно почувствовал, как кто-то точно выдернул землю у него из-под ног – и вот он отправился в полет.

Глава 2

Кажется, Макс на какое-то время потерял сознание, потому что последнее, что он помнил – хороводы огоньков, голос Питера и дальше наступила тьма. Когда же Макс наконец пришел в себя, то так сразу и не понял, отчего в ушах его стоит оглушительный свист, а в лицо бьет ветер, точно бы он уснул перед огромным вентилятором. И только как следует проморгавшись Макс понял, что падает с огромной высоты прямо в сторону быстро приближающейся водной глади. Он даже не успел как следует испугаться, когда сбоку послышался ехидный голос:

– Прекрасный вид, не правда ли?

Макс повернул голову и увидел Питера – он летел совсем рядом, скрестив руки на груди и с явным наслаждением наблюдая за реакцией Макса. Похоже, Питера их нынешнее положение ничуть не волновало, словно бы он проделывал подобное сотни раз.

– Ты в курсе, что через минуту мы расшибемся вдребезги?! – выкрикнул Макс, пытаясь унять дрожь в голосе. Сердце его колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, во рту пересохло, а в животе растеклось что-то склизкое.

– Минуту? Секунд тридцать, не больше, – хмыкнул Питер, оглянувшись через плечо.

– Что нам делать?!

– Попробуй начать быстро-быстро махать руками – если не полетишь, так хоть сдохнешь потешно! – хохотнул Питер, но видя, что Макс явно не настроен веселиться, посерьезнел и вздохнул: – Ладно, хватай лапу.

Не успел Макс ухватить протянутую ладонь, как Питер точно оттолкнулся ногами от воздуха – и, описав широкую дугу, они оба взмыли вверх. Макс даже не успел толком удивиться тому, что его новый знакомый умеет летать, так как поднял голову – и раскрыл рот от изумления, увидев перед собой огромный остров. Прямо как в фильмах или рекламных роликах – лазурная вода омывала золотистый песок, который, поблескивая под ярким солнцем, просто слепил глаза, чуть дальше начинались густые зеленые джунгли, а где-то по середке возвышалась большая гора.

В этот момент послышались отдаленные выкрики. Повернув голову, Макс увидал большой корабль о черных парусах, на которых белой краской были намалеваны ухмыляющийся череп и кости. Корабль стоял на якоре неподалеку от берега. На нем же умостилась небольшая деревушка – хижин на двадцать, не более – окруженная высоким частоколом. По палубе мельтешили мелкие вопящие фигурки, с такой высоты напоминающие муравьев. Питер тоже увидал корабль. Хмыкнув, он дал крена – и вот они вместе с Максом уже летели прямо навстречу судну.

Питер опустился чуть ниже, облетел корабль пару раз, показал матросам неприличный жест – который они не преминули вернуть, добавив сверху смачной брани. Потом раздался дикий грохот, борт корабля окутало облако дымом, а следом что-то просвистело в воздухе буквально в метре от Питера и Макса. Те незнакомцы снизу, что…

– …стреляют по нам из пушки? – выдохнул Макс.

– Ага, – ответил Питер, которого этот факт, похоже, ни капельки не смутил.

– Но они же могут по нам попасть!

– Да ты че? – фыркнул Питер. – Как бы они и хотят по нам попасть, иначе бы зачем им пальбу устраивать? Забавы ради, смеха для? Ладно, погнали. Пока, членососы, передавайте привет однорукому!

Питер вновь оттолкнулся ногами от воздуха и понес Макса к острову, огибая его с востока и понемногу сбавляя высоту. Вскоре корабль остался далеко позади, а потом и вовсе скрылся из виду.

– Ты плавать умеешь? – внезапно спросил Питер.

– Не особо, – признался Макс. – А что?

– Советую научиться, – улыбнулся Питер и разжал пальцы.

Не успел Макс понять, что к чему, как уже рухнул в воду, подняв тучу брызг и распугав стаю мелких полупрозрачных рыбешек. Вынырнув, Макс, отплевываясь, огляделся и кое-как погреб в сторону пляжа, благо что до него было метров двадцать, не больше. Не успел он выбраться на песок и рухнуть на спину, переводя дыхание, как над ним нависло недовольное лицо Питера:

– А ты не торопился. Я уже заскучать успел. Ты всегда такой тормоз?

– Пошел ты нахер! – огрызнулся Макс, поднимаясь на ноги. – Я здесь и пяти минут не пробыл, а уже чуть не помер… К слову, мы вообще где?

– Добро пожаловать на Небыль, – торжественно произнес Питер, выпятив грудь, и обвел рукой лежавшие пред ними джунгли. – Здесь живу я и вся моя шайка, с которой ты очень скоро познакомишься. Пожалуй, я пропущу мимо ушей первые три слова, однако настоятельно рекомендую не посылать в подобные места Грюма, иначе это будет последняя ошибка в твоей жизни.

– Да кто ты вообще такой?.. – спросил Макс, поднимаясь на ноги.

Он уже успел понять, что его новый знакомый вовсе не простой чудила, каким мог показаться на первый взгляд. Простые чудилы не умеют летать, не открывают какие-то магические порталы, прямо как в каком-нибудь «Гарри Поттере», не избивают в одиночку трех верзил и уж тем более не мочат одного из них с хладнокровием настоящего маньяка. И да, тень у Питера действительно отсутствовала – сейчас Макс видел это предельно четко.

– Питер Пэн собственной персоной к твоим услугам, – Питер сделал шаг вперед, сорвал с себя колпак и отвесил нарочито глубокий поклон, чуть ли не причесав волосами песок; после же он нацепил шапку обратно на макушку и продолжил: – Вожак потерянных мальчишек и хозяин этого чудесного острова. Первое – неоспоримо, второе – номинально, однако других желающих нет, а если вдруг такие и найдутся, то могут попробовать оспорить этот титул лично, а заодно поцеловать меня в задницу.

– Мы что, – Макс пригладил волосы и огляделся; признаться, даже у него в голове эта идея звучала как нечто столь невероятное, что и в теории не могло быть правдой, – переместились… в другой мир?..

– Можно сказать и так, – уклончиво ответил Питер. – Но на твоем месте я бы не стал сильно заморачиваться по этому поводу. Ладно, пошли в Логово, познакомлю тебя с парнями.

Произнеся это, он развернулся на одних пятках и, посвистывая, направился вглубь острова. Максу же ничего не оставалось, кроме как последовать за Питером, глазея по сторонам. Рюкзак Макс посеял где-то при падении, телефон, походу, оставил плавать в море. Впрочем, сейчас у него явно есть проблемы чуть посерьезнее, чем потерянные вещи. Как минимум – понять, куда его приволок Питер и, самое главное – зачем. Отчего-то Макса терзали смутные сомнения, что здесь его ждет не шезлонг на пляже, а что-то куда опаснее…

***

Стоявший пред дверью матрос по кличке Шварт долго не решался постучать, но потом все же собрался с духом, трижды ударил по крепкому дереву и прислушался, затаив дыхание. Через несколько мгновений он услышал: «Войдите!» и с облегчением выдохнул. К счастью, Крюк, похоже, был в настроении. Во всяком случае, он не выстрелил в того, кто посмел потревожить его покой.

В каюте капитана как обычно царил густой полумрак, который разгоняла лишь одинокая свеча, стоявшая на столе. Сам Джеймс Хоукен, он же Крюк, капитана «Веселого Роджера», сидел в обитом алым бархатом кресле с высокой спинкой и резными подлокотниками, читая лежавшую пред ним большую книгу. Огонек самокрутки в мундштуке, что сжимали тонкие длинные пальцы, походившие на паучьи лапы, сиял маяком. Вот только ничего хорошего он не сулил практически никому, кто его видел…

– Вызывали? – спросил Шварт, искренне надеясь, что дрожь в голосе не выдает его страх.

Больше всего на свете – кроме того рыжего сопляка, разумеется – Крюк ненавидел две вещи: хамство и трусость. И за обе карал быстро и беспощадно.

Капитан ответил не сразу. Стряхнув пепел в пепельницу, что была сделана из половины черепа, когда-то принадлежавшего подростку, Крюк поднял искалеченную руку – Шварт вздрогнул, увидев, как хищно блеснул стальной протез в виде крюка, что красовался заместо кисти – и с хрустом перевернул страницу.

– Сколько? – наконец нарушил тишину Крюк.

– Один.

– Всего один?..

– Видимо, паренек решил тщательнее подбирать себе друзей, – пожал плечами Шварт.

Молчание уже изрядно затянулось и по спине его слизняками проползли капли холодного пота, однако он боялся пошевелить и пальцем.

– Oui¹, я тоже так считаю, – произнес Крюк, туша сигарету.

Шварт с облегчением выдохнул и расхрабрился настолько, что посмел задать вопрос, терзающий его – да и не только его, пожалуй – уже очень, очень давно:

– Скажите, капитан, сэр… А что мы будем делать, если… то есть когда, – моментально поправил сам себя Шварт, заметив, как недобро блеснули в темноте ярко-голубые глаза Крюка, – мы убьем пацана и его гаденышей?

Крюк подался вперед. Шварт напрягся, но, к счастью, в свете показалась целая половина лица капитана – та, что еще придавала ему хоть какое-то сходство с человеком.

– Мы отправимся домой, garçon², – тонкие губы Крюка растянулись в неком подобии улыбки. После он откинулся на спинку стула, чиркнул спичкой, закурил еще одну сигаретку, пустил под потолок клуб сизого дыма и вновь углубился в чтение, ясно дав понять, что разговор закончен.

Шварт развернулся и направился к двери, но стоило ему только взяться за ручку, как Крюк произнес:

– Передайте первому помощнику, чтобы он немедленно зашел ко мне. Это важно. И еще – держите оружие наготове, а ухо востро. Скоро нас ждет славная la rigolade³.

Шварт кивнул и вышел прочь.

***

– А чей это был корабль? – спросил Макс, перелезая вслед за Питером через упавшее дерево.

– Пиратский, чей же еще, – скривился тот. – Редкостные ублюдки. Думаю, скоро ты познакомишься с ними чуть поближе.

Макс попытался припомнить, что вообще знает о пиратах. В памяти его неизменно всплывал образ, почерпнутый из книг, фильмов и видеоигр – моряк с деревянной ногой и попугаем на плече, то и дело вопящий: «Пиастры! Пиастры!», а еще ведра рома, абордажные схватки, грабежи и золото, что спускалось в ближайшем портовом кабаке. Разумеется, Максу было не десять лет, и он прекрасно понимал, что уже давным-давно единственные существующие пираты – помимо тех, кто кучкуется на торрентах, конечно – это негры с «калашами» на быстрых катерах. Однако то были реалии его мира – а по каким законам живет этот ему только предстояло узнать.

– То есть здесь есть настоящие пираты? – на всякий случай переспросил Макс; он было подумал что Питер решил его разыграть, но нет, говорил тот предельно серьезно и, судя по тону, такое соседство его если и не злило, то, как минимум, изрядно раздражало.

– Самые что ни на есть настоящие, – буркнул Питер. – Из плоти, крови и дерьма – последнего больше всего, особенно в черепушках. У нас с ними, скажем так, кое-какие терки, поэтому если вдруг встретишь случайно какого-нибудь пирата – в общем, любого взрослого кроме индейцев, но они за пределы своей деревни носа не кажут – бей или беги. И уже тем более, – Питер резко остановился и потряс пальцем перед лицом Макса, что чуть не налетел на своего сопровождающего, – не пытайся с кем-нибудь из них разговаривать, если не хочешь, конечно, получить второй рот.

Питер недвусмысленно провел большим пальцем над кадыком, а потом продолжил путь.

– А индейцы здесь откуда? – сказал Макс.

– От верблюда, – закатил глаза Питер и добавил: – Ты можешь не трындеть хотя бы пять минут? Не дай боже я из-за твоей болтовни не услышу подкрадывающегося грызехвата или того хуже – жевуна. Они, конечно, как правило по ночам шастают, но лучше перебдеть.

Каждый ответ Питера вызывал еще больше вопросов – например, кто такие грызехваты или жевуны – но Макс все же смолчал, уж больно раздраженным тот выглядел. Вместо этого он стал внимательно смотреть под ноги и по сторонам. Хрен его знает, конечно, как выглядит грызехват или жевун, но змею или паука Макс распознает, а встреча с ними тоже сулит мало чего хорошего, в таких местах обычно гады ядовитые обитают.

– А почему ты просто не отнес нас по воздуху в это твое Логово? – наконец не выдержал Макс, приготовившись получить еще один нагоняй; однако к его удивлению Питер поуспокоился и ответил, причем довольно терпеливо.

– Ох, если бы все было так просто, – произнес он. – Для полета нужна пыльца фей, а они – редкостные жмоты и за лишнюю крошку удавятся. Да и надуть не дураки. Был у нас один парнишка по имени… как же его звали, дьявол? Торба?.. Толстый?.. Черт с ним, все равно не вспомню. В общем, одна феечка ему вместо волшебной пыли цветочную дала – уж не знаю, обидел он ее чем или так, позабавиться решила. Нет бы пыль на земле опробовать – он на самую высокую скалу залез, пыльцой себя обсыпал и вниз шагнул. Еще и парочку друзей позвал посмотреть. Ну, что сказать – смотрели недолго, зато долго отскребали. В общем, пыльца фей – штука редкая и ее стоит беречь для особых случаев.

– А вас тут много на острове?

– Ага. В одиночку я бы уже от тоски тут помер, – кивнул Питер, а после вдруг замер на месте и поднял руку, положив ладонь на рукоять ножа; так они простояли пару минут, потом же он слегка расслабился и сделал знак, что можно идти дальше. – Со мной здесь Ух, Джамбо, Грюм, Куст, Длинный, Умник, Жир… В общем, пара дюжин наберется. И все как на подбор – отличные парни, каждый десятка пиратов стоит, не меньше. Уверен, вы быстро поладите.

– И вы здесь совершенно одни? – недоверчиво сказал Макс. – Ни родителей, ни учителей, ни каких-нибудь там, я не знаю, воспитателей или ментов?

– В точку! – поднял вверх указательный палец Питер. – Не считая тех ублюдков с «Веселого Роджера», на острове – никого. Ну, кроме индейцев. И русалок. Чуды считаются? Тогда еще и они. Феи еще, да. И проклятые жевуны… Короче, полная свобода, делай что хочешь: дерись, дрыхни до обеда, жри от пуза – мечта для любого нормального мальчишки. Верно?

Макс рассеянно кивнул и выдавил слабую улыбку, заметив выжидающий взгляд Питера. Похоже, именно такой реакции он и ожидал, так как хитро подмигнул и хлопнул Макса по плечу. Тот же попытался переварить все те невероятные вещи, которые успел узнать за неполные полчаса, проведенных на острове со странным названием Небыль. Откуда здесь вообще появились пираты? Их также перенес Питер? Но зачем, раз они не ладят? А индейцы как тут появились? На Небыле действительно водятся феи или Питер придуривается? Да и кто он вообще такой?

Размышления Макса прервал резкий свист – и через секунду в землю между ним и Питером вонзилась стрела с кроваво-красным оперением. Коротко выругавшись, он оттолкнул Макса в сторону и укрылся за ближайшим деревом, обнажив кинжал. После Питер выглянул из-за укрытия – и выругался еще громче и грязнее:

– Длинный, пиратолюб ты сраный, тебя Умник что ли слепотой заразил?! Ты какого дьявола по своим стреляешь?!

– Прости, Пит, – отозвался с вершины высокого дерева смущенный бас; приглядевшись, Макс увидал сидящего на широкой ветви высокого парня с луком в руках; одет он был в почти такой же костюм как и у Питера, из-за чего почти сливался с темной корой. – Я придремал чутка, а потом голоса услышал, вот со страху и пальнул. Думал – парни Джеза…

– Ты не думай, Длинный, – сказал Питер, помогая Максу подняться на ноги. – У тебя это плохо получается, если ты еще не заметил. А знаешь, что у тебя выходит великолепно? Драить общий котел. Пожалуй, этим ты и займешься в ближайшие два дня – не забудь попросить Уха поправить график.

– Ну Пит…

– Три дня! – рявкнул Питер. – Один – за чуть не всаженную в мою задницу стрелу! Второй – за сон на посту! Третий – за то, что переговариваешься со мной, каланча ты заторможенная!

Длинный только испустил тяжелый вздох и умолк, Питер же повел Макса дальше и вскоре они наконец вышли на какое-никакое подобие тропы, так что идти стало заметно проще и веселей. Во всяком случае, больше никто не предпринимал попыток превратить их в подушечку для иголок, точнее для стрел. Пока что…

– Строго тут у вас, – протянул Макс, покуда Питер все еще костерил на все лады незадачливого часового.

– А ты как хотел? – хмыкнул тот. – Предупреждаю: если вдруг приживешься и вздумаешь дрыхнуть на дежурстве – не поленюсь лично залезть на дерево и разбудить тебя старым-добрым пинком под задницу. Падать будет больно, поверь, а коль не веришь, поспрашивай у остальных. Я и сам дурака повалять не прочь, но валяя дурака на посту, ты рискуешь не только своей шкурой, но и жизнями товарищей.

В словах Питера было зерно истины, однако Максу очень не понравилось вскользь уроненное слово «Если». Почему-то он подозревал, все больше узнавая о местных порядках, что в случае чего вряд ли ему вручат обратный билет до дома и магнитик на память. Но спорить Макс не стал, так как Питер, судя по побагровевшей шее и пружинистой походке, явно был на взводе. Да и выводить из себя человека, способного за милую душу пырнуть в пузо ножом – такая себе затея.

Совсем скоро они приблизились к высоченному дубу, который окружала изгородь из заточенных кольев, вкопанных в земля и связанных меж собой толстыми канатами, судя по виду – сплетенными из лиан. Остановившись перед воротами, Питер приложил руки ко рту и трижды прокукарекал. Над забором показалась чья-то чумазая физиономия, чтобы через миг исчезнуть. Кто-то завопил: «Пите-е-ер верну-у-улся!», следом же створки медленно растворились и вот перед Питером с Максом уже стояла галдящая толпа из двух десятков парней. Одеты они были кто во что горазд – от шкуры волка до какой-то замысловатой деревянной брони, некоторые же и вовсе гарцевали в одних набедренных повязках – но вот возраста были примерно одинакового. Самому младшему – худому и чуть сгорбленному пацану в больших очках – вряд ли стукнуло больше тринадцати; самый старший же на вид – здоровенный чернокожий парень, улыбающийся во все тридцать два зуба – явно уже успел отметить как минимум шестнадцать.

Уперев руки в боки, Питер оглядел всю эту разношерстную ораву – которая вмиг умолкла как по команде – и с деланой обидой протянул:

– М-да. И вот так, значится, банда потерянных мальчишек, гроза Небыля и страшный сон капитана Крюка, встречает своего бессменного лидера? Туда ли я вернулся? Быть может, за время моего отсутствия здесь каким-то чудом образовался приют благородных девиц, что лишний раз пискнуть боятся?

– Гип-гип ура Питеру Пэну!.. – гаркнул чернокожий парент и все прочие тут же подхватили его выкрик.

Орали они так громко и яростно, во всю мощь своих легких, что некоторые даже сорвали глотки – при этом они все равно пытались что-то сипеть – Питер же явно наслаждался подобным рвением, слушая этот рев словно прекрасную музыку, скрестив руки на груди с довольной улыбкой. Наконец, вдоволь наслушавшись дифирамбов в свою честь, он прервал нестройный хор:

– Ладно, ладно, вот теперь-то я узнаю старых добрых разбойников. Знакомьтесь с новеньким – это Макс, который, я уверен, в скором будущем внесет посильную долю в наше нелегкое дело. Но с ним вы еще успеете пообщаться поближе, как только он чуть освоится, а сейчас – свободны. Ух! Ух? Мать вашу, где его черти носят?

– Ух скоро вернется, – тут же шагнул вперед невысокий паренек с мутными слезящимися глазами; смотрел он на Питера с подобострастной улыбочкой, будто впервые увидев перед собой живого кумира. – Он пошел силки проверить.

– Ему заняться что ли нечем больше? – проворчал Питер. – Еще б отправился яму под нужник копать, будто у нас рук не хватает… Спасибо Рыб, – тот просиял, как начищенный пятак и ажно надулся от важности, презрительно поглядывая на столпившихся вокруг парней. – Ладно, как появится – пусть сразу дует ко мне, – произнеся это, Питер оглядел переминающихся с ноги на ногу мальчишек и добавил: – А у вас работы нет, кроме как у меня под ногами путаться? Ближайшие три дня Длинный драит котел, но вряд ли откажется от пары помощников. Например, это будут…

Парней будто бы ветром сдуло и через мгновение в лагере снова кипела жизнь. Кто-то латал одежду или чинил сети, угрюмый тип со шрамом через все лицо точил большой охотничий нож, то и дело проверяя остроту лезвия подушечкой большого пальца, Рыб вернулся к ощипыванию птицы, походившей на индюшку, а чернокожий, устроившись под ближайшее дерево и сложив руки за голову, прикрыл глаза, мурлыкая под нос какую-то песенку – словом, каждый здесь занимался кипучей деятельностью или, во всяком случае, пытался ее изобразить. Идя за Питером, Макс ощущал спиной десятки любопытных взглядов. Так наверное встречают каждого новенького – без открытой вражды, но с вызовом, будто бы спрашивая: «Чего ты стоишь? Ты хищник или добыча?». Думается, Глеб с Лехой по сравнению с местными могут показаться сущими лапочками…

Питер привел Макса к дубу, в котором была вырезана крепкая дверь. И пройдя через оную, они попали в огромный зал, где, похоже, спали мальчишки – об этом говорили самодельные койки, висящие тут и там, гамаки или же матрасы, что представляли собой набитые травой мешки, сшитые из разных тряпок, и валяющиеся прямо на полу. В дальнем углу с потолка свисала веревочная лестница, к которой сразу направился Питер и ловко взмыл наверх. Поднявшись вслед за ним – не столь быстро, конечно же – Макс очутился в просторной полутемной комнате и с любопытством огляделся.

Под ногами ковром стелилась шкура огроменного медведя. По правую руку находилось окно с видом на море, где черной точкой виднелся «Веселый Роджер». По левую руку стояла самая что ни на есть настоящая низкая кровать, в изголовье которой был пузатый сундук. Прямо перед Максом же расположилось большое кресло, местами изъеденное молью, за которым к стене ножом была пришпилена карта острова – притом довольно подробная – а над ней крест-накрест висели кривые сабли.

Питер плюхнулся в кресло и тут же закинул ноги на подлокотник. Макс огляделся – но более стульев или табуретов здесь не было. Взглянув на кровать, Макс посмотрел на Питера – тот благосклонно кивнул и Макс аккуратно уселся на краешек.

– Что ж, как первые впечатления? – спросил Питер, покачивая мокасином.

– Тут все очень… необычно, – признался Макс, стараясь как можно более аккуратно подбирать слова. – Нужно привыкнуть, осмотреться.

– Согласен, мало кто вливается в коллектив и привыкает к новой жизни вот так сходу, – кивнул Питер. – Ничего, притрешься. Даже Умник за своего сошел – а он тот еще зануда, уж поверь, тебе тоже плешь проесть успеет.

– Слушай, а сколько я буду здесь находиться? – спросил Макс.

– Не понял?.. – мокасин застыл в воздухе.

– Ну, помнишь, ты говорил о том, что я смогу вернуться домой после того, как выплачу долг…

– Уже соскучился по мамочке? – насмешливо протянул Питер, сощурив глаза. – Или по тем недоноскам, что чуть не оставили тебя без штанов?

Макс ничего не ответил, но, видимо, его набыченный взгляд сказал сам за себя, так как Питер закатил глаза и поднял перед собой ладони:

– Ладно, ладно, шучу. Боже, если мы вдруг решим провести конкурс за звание «Душнила года», я и не знаю, на кого ставить – на тебя или Умника… Все, прекращаю обезьянничать. Признаю, меня иногда заносит. Давай так: буквально через несколько дней я планирую провернуть одно дельце и мне понадобится каждая лишняя пара рук. Поможешь мне – и я верну тебя домой, обещаю. Хоть в тот же самый проулок. Уговор?

Макс взглянул на Питера – сейчас, кажется, он был абсолютно серьезен, и даже чертики в его глазах перестали отплясывать джигу – и согласился:

– Уговор. А че за дельце-то?

– Узнаешь вместе со всеми, когда настанет время, – уклончиво ответил Питер. – Не то, чтобы я тебе не доверяю, просто…

В этот момент раздался тихий шорох – и из люка вылез жилистый парень с ежиком коротких волос и худым вытянутым лицом.

– О, какие люди. Ух – это Макс. Макс – это Ух, – представил их друг другу Питер; Ух молча окинул Макса внимательным взглядом. – Ух – моя правая рука и единственный – кроме меня, разумеется – кто может раздавать тут приказы. Если он скажет спрыгнуть со скалы, ты спрашиваешь: «С какой?», если он попросит нагадить под ближайшее дерево – будь добр снять портки и не выходить из кустов, пока не наложишь огромную кучу. Усек? – не дождавшись даже кивка, Питер повернул голову к Уху. – А теперь расскажи, пожалуйста, за каким хреном ты поперся лично силки проверять?

– Просто развеяться решил, Пит, ноги размять, – вздохнул Ух и пригладил пятерней волосы. – Сам понимаешь – то Спичку жевуны сожрали, то Зяблика пираты грохнули…

– Понимаю, – перебил Уха Питер и кинул на Макса быстрый взгляд, точно бы предупреждая, что сейчас Питер с Ухом не вдвоем и здесь находятся лишние уши. – Но твоя шкура слишком дорогого стоит, чтобы вот так запросто ей рисковать. Так что в следующий раз отправь Длинного или Рыба, а коль размяться решишь – вокруг лагеря побегай. Идет?

Ух только коротко кивнул.

– Чудно, – улыбнулся Питер и сдвинул колпак на затылок. – Есть что-то, требующее моего внимания?

– Серьезного – ничего, – начал отчитываться Ух, заложив руки за спину; выглядел он как солдат, которого вызвал на ковер генерал; впрочем, наверное то было недалеко от истины. – Почти сразу после твоего ухода Длинный поспорил с Бобром, что тот не сможет залезть на верхушку бананового дерева. Бобер, конечно же, навернулся, но уцелел – повезло, что в кусты грохнулся. Однако в ближайшие дни ходить сможет только с палочкой, да и то не факт.

– Сам виноват, – фыркнул Питер. – А ты, кстати, почему их не остановил? Ты вроде как дико не любишь подобные развлечения.

– Мне нужно было отлучиться из лагеря, – уклончиво ответил Ух. – Потом заболел Див. Перекупался ночью в озере. Утром на боль в ухе жаловался, а еще через день вообще с постели встать не смог. Умнику удалось кое-как сбить жар, но Диву бы отлежаться.

– Сколько?

– Пару дней. А лучше недель.

– Столько времени у нас нет, – решительно заявил Питер и Макс заметил, как омрачилось лицо Уха. – Максимум – три дня, не более. Пираты в этот раз всего один раз по мне пальнули, да и то, походу, чтоб меня не обидеть. А я нарочно вокруг их корабля несколько кругов сделал – думал, может уснули. Видимо, Крюк приказал беречь порох – а значит, они что-то замышляют. Так что пускай Див будет так любезен высморкать сопельки и вернуться в строй. У нас каждый человек на счету.

– Как скажешь, Пит, – немного помолчав кивнул Ух. – На этом все.

– Чудно, – Питер хлопнул себя ладонями по коленкам. – У меня для тебя важный приказ – позаботься о новичке. Макс – скажи: «Привет!» новой жизни.

Произнеся это, Питер надвинул колпак на глаза и заерзал на кресле, устраиваясь поудобнее. Видимо, так он дал понять, что разговор окончен. Покачав головой, Ух поманил за собой Макса и скользнул в люк.

– Ну, что ж, – произнес Ух, когда Макс тоже спустился вниз. – Добро пожаловать в ад.

Макс же подумал, что, возможно, следовало просто отдать телефон и рюкзак тем трем гопарям в грязном проулке…

Глава 3

После разговора с Питером Ух принес Максу миску какого-то вязкого безвкусного варева, напоминающего не то жидкую кашу, не то густой суп – впрочем, Макс так проголодался, что проглотил нехитрый ужин за несколько минут – а после показал ему место для ночлега. То был худющий тюфяк, спать на котором было равно что растянуться на полу. Но выбирать не приходилось, и не успел Макс прикорнуть, как провалился в глубокий сон, невзирая на царивший снаружи галдеж.

«Привет!» новой жизни он сказал сразу же после пробуждения, когда не обнаружил свою одежду. Вместо нее прямо на земле лежал сверток, в котором оказались холщовые штаны с тонким ремешком, латаная-перелатанная рубаха с неровными заплатами да мокасины; совсем как у Питера, но больше размером. Что удивительно – все из этого пришлось Максу впору, кроме разве что рубашки, чьи рукава сантиметров на пять не доходили до кисти. Впрочем, он быстро решил эту проблему, закатав их по локоть, а после вышел наружу.

Судя по всему, вставать в такую рань здесь было не принято, так как над лагерем – или Логовом, как его называли сами обитатели – стояла блаженная тишина, прерываемая лишь стрекотом насекомых и редкими криками птиц. Почувствовав природный позыв, Макс было огляделся в поисках места, где можно справить свои дела. Однако через пару мгновений он заметил лохматого паренька, который, выйдя из хижины и позевывая, устроился у ближайшего дерева – и последовал его примеру. Кажется, особой стыдливостью тут тоже не страдали.

Закончив, Макс еще какое-то время бесцельно слонялся туда-сюда, разглядывая лагерь. В самом центре находилось огромное кострище, выложенное большими круглыми камнями, в котором еще тлели угли. Вокруг же были разбросаны кости с остатками мяса и хрустящие под ногами ореховые скорлупки. Помимо дуба, под защитой частокола также находились несколько хижин: от небольших криво сколоченных хибар, которые, казалось, вот-вот сложатся как карточный домик, до вполне себе ладных построек.

Макс думал было прогуляться по острову, но потом передумал, вспомнив про пиратов, индейцев, жевунов, фей, грызехватов и бог весть еще каких тварей, что водятся в местных джунглях. Не найдя себе занятия, он уже было решил пойти вздремнуть еще пару часиков, когда из ближайшего сарая раздался какой-то грохот и брань. Макс заглянул вовнутрь. Похоже, то была мастерская: в углу находился крепкий стол с рубанком, на стенах же висели полки со всякими разными инструментами, как самодельными так и вполне приличными – молотки, угольники, циркули, линейки, стамески и тому подобное. Посреди же мастерской на полу, усеянным опилками, лежал худой пацан в очках, который безуспешно пытался высвободить ногу, придавленную узкой вытянутой лодкой.

– Доброе утро, – оглянувшись, бедолага перестал кряхтеть раненым тюленем. – Ты же новенький, верно?.. Не будешь так любезен?..

Макс поспешил на помощь – и через несколько секунд освобожденный парень, согнувшись в три погибели, внимательно оглядывал ушибленную голень, на которой расползлось большое фиолетовое бесформенное пятно.

– Фух, вроде только синяк, – он выпрямился и поправил очки. – Как обычно – они ломают, а чинить кому? Длинный уже третий раз за месяц лодку на скалах пробивает, рыбак хренов, будто нарочно, ей-богу. И ладно бы с хорошим уловом возвращался – в лучшем случае сачок мелких рыбешек на жидкую похлебку притащит, а гонору – точно акулу поймал. Уверен, что он в море ходит подрыхнуть лишний раз. А у меня что, работы нет? Пробоину залатать – Умник, трав лекарственных натолочь – Умник, компресс сделать – Умник… Ой, – паренек прервал поток жалоб и смущенно улыбнулся, – забыл представиться: я – Кевин. То есть Умник.

– Макс, – протянул он ладонь и поинтересовался. – А вы что, тут все друг друга по прозвищам зовете?

– Ну да, – шмыгнул носом Умник. – Ты тоже кличку получишь, если, конечно, пройдешь испытание… то есть, когда ты пройдешь испытание, – быстро поправил он сам себя, видимо, заметив взгляд Макса.

Странно, что Питер и словом не обмолвился ни о каком таком испытании. Хотя Макс подозревал, что вожак потерянных мальчишек явно знает больше, чем договаривает. Нужно держать с ним ухо востро – чуял Макс, что беспечность может сыграть с ним злую шутку. Впрочем, как и с любым другим на Небыле.

– И ты можешь выбрать себе любое имя? – недоверчиво хмыкнул Макс, постаравшись отогнать тревожные мысли. – Прям вообще любое? Какое захочешь?

За всю свою жизнь он бы не смог припомнить хоть одного случая, когда прозвище выдумывал самолично его обладатель. Как правило, делал это кто-то другой и, что самое интересное, чем обиднее и правдивей было «погоняло», тем крепче оно прилипало; от сравнительно безобидной кликухи «Топор», до которой сократили фамилию Топорков, до такой экзотики как «Двести двадцать вольт» – так в их школе прозвали нового учителя истории за вечно стоящие дыбом волосы и выпученные глаза. Впрочем, как оказалось, в этом плане местные порядки мало чем отличались от нормального мира.

– Не, – ухмыльнулся Умник. – Иначе бы по острову одни Уничтожители, Мясники и Пиратодеры расхаживали. Ты, конечно, можешь свой вариант предложить, но последнее слово все равно за Питером остается. Был у нас один паренек – просил себя Непобедимым звать, ха! Умора.

– И какое имя ему в итоге досталось? – улыбнулся в ответ Макс.

– Никакое, его крокодил на второй день сожрал, – пожал плечами Умник, оглянулся на лодку и смущенно потер шею: – Слушай, не подсобишь? Тут делов-то на пятнадцать минут, но один я до завтрака возиться буду.

Макс не стал отказывать. Во-первых, он пока еще тут никого не знал и не стоило отказываться от возможности завести дружбу с одним из обитателей Логова, тем более, что Умник, несмотря на все издевки Питера, явно пользовался тут каким-никаким уважением – иначе бы вряд ли Кевину доверили заниматься такими важными штуками. Во-вторых, Макс надеялся еще немного расспросить нового знакомого про остров и местные нравы, чтобы не попасть впросак в случае чего. Ну и в-третьих – ему все равно было нечем заняться.

Макс с Умником управились и впрямь быстро и уже буквально через полчаса лодка стала как новенькая. «До ближайшей рыбалки Длинного», – тяжело вздохнул Умник, когда они вместе с Максом покинули мастерскую и уселись на бревно неподалеку от мастерской, перевести дух. И точно бы услышав, что речь идет про него, из утренней дымки утреннего тумана показался и сам незадачливый рыбак, который, горестно вздыхая, покатил к воротам огромный котел. Вот отчего этот парень получил свое прозвище понятно было с первого взгляда: худой и невероятно высокий, у себя дома он наверняка был просто царем баскетбола. Ненароком вспомнив про свой мир, Макс слегка приуныл – мать наверняка уже с ног сбилась, разыскивая пропавшего сына, и весь город на уши подняла…

– Извини, – вдруг произнес Умник, похоже, истолковав мрачное молчание Макса по-своему. – Я всегда так – вроде нормально общаемся, а потом как брякну какую-нибудь глупость – и все смотрят, как на дебила… Если уж я испытание прошел, ты и подавно справишься. А тот дурачок – ну, экс-Непобедимый сам виноват. Захотел перед Питером повыделываться и решил спящего крокодила по носу стукнуть.

– Они вроде как с открытыми глазами дремлют, – Макс припомнил один из тех роликов, который ну до смерти хочется посмотреть вместо того, чтобы лечь спать, делать уроки или заняться любым другим мало-мальски полезным делом. Как-то раз таким образом он за полночи успел изучить историю Сингапура, хотя до того и знать не знал даже в какой части света тот находится.

– Ага, в тот день мы это и выяснили, – шмыгнул носом Умник. – Спасибо Непобедимому и вечная память.

– А что у тебя за испытание было? – полюбопытствовал Макс.

– Вообще-то, – замялся Умник, – Питер не слишком любит, когда мы о таком болтаем. Он для каждого новое выдумывает. Например…

– Я вам не мешаю, девочки? – раздался сверху насмешливый голос.

Задрав голову, Макс увидел чернокожего парня, который лежал на раскидистой ветви, заложив ладони за голову и свесив вниз одну ногу. Одет он был пречудно: потрепанный джинсовый жилет на голое тело, весь украшенный разноцветными перьями, ракушками, деревянными бусами и прочими побрякушками. На шее у здоровяка висело ожерелье из крупных – не меньше большого пальца взрослого мужчины – клыков каких-то зверей, из каждого уха торчало по три кольца, а обут парень был в высокие, почти до колен, сапоги.

– Увянь, Джамбо, – ответил Умник, чуть покраснев.

– Ох, прошу прощения, – тот состряпал страдальческую мину и закатил глаза. – Не хотел обидеть твою новую подружку. Не забудь показать ей свое выходное платьице – уверен, от кавалеров не будет отбоя.

Джамбо громко чмокнул губами и коротко хохотнул. Умник в ответ только вздохнул, покосился на Макса и покачал головой, будто бы говоря: «Видишь, с кем мне приходится иметь дело?». Сам же Макс произнес:

– А ты свою юбку куда дел? Сушиться повесил после бурной ночи?

– Ого, да у нашего щеночка режутся зубки, – Джамбо свесился с ветви: – Дружок, знаешь, как говорили на моем районе: «Не тряси яйцами перед тем, кто может их оторвать».

– У нас в ходу другая поговорка: «Чем выше шкаф, тем громче падает».

Ничего не ответив, Джамбо ловко слез с дерева, засунул большие пальцы за пояс и вразвалку подошел к Максу и Умнику; сделал здоровяк это с такой ленцой, точно до сих пор раздумывал, стоит ли тратить на них свое время. Едва он приблизился, как Макс поднялся и сделал шаг навстречу, сжав кулаки. И хоть глаза его находились где-то на уровне подбородка Джамбо, а поигрывающий бицепс здоровяка Макс не смог бы обхватить даже двумя руками, отступать он не собирался, зная, что сейчас главное – не дать слабину. Пускай лучше его отделают, чем он позволит насмехаться над собой – в противном случае, издевок станет еще больше.

– Усп-покойтесь, п-парни, – попытался разрядить обстановку Умник, что аж начал заикаться, пока взгляд его метался между Максом и Джамбо. – Вы же не соб-бираетесь тут драку устроить? Ух страсть как это не люб-бит…

– Зато Питер всегда рад старой доброй сваре, – произнес Джамбо, растягивая слова и внимательно глядя прямо в глаза Максу. – Но, боюсь, наша «драка» с этим задохликом закончится, так и не начавшись.

– Рад, что ты трезво оцениваешь свои силы, – ответил он. – Обещаю не бить слишком сильно.

Если честно, начинать потасовку первым ему страсть как не хотелось, тем более, что он прекрасно понимал свои шансы против подобного верзилы. Но за их разговором с интересом наблюдали уже с десяток любопытных глаз, так что сдавать назад было поздно. Однако Джамбо вдруг растянул толстые губы в широкой улыбке, коротко хохотнул, развернулся и побрел в сторону ворот. Зеваки, надеющиеся поглазеть на бой, с разочарованным видом разошлись кто куда, а Умник же с уважением произнес:

– А ты не из трусливых. До этого момента со здоровяком в первый день бодаться только Грюм решился. Джамбо всех новеньких так проверяет, но ты не думай, что он задира – на деле он добрый малый.

– Рад, что вы уже проснулись, – Макс не успел ответить, как будто из-под земли перед ним и Умником вырос Ух. – Кевин, ты сегодня проверял Дива?

– Э-э-э… еще нет… Алекс, – Умник произнес имя Уха почти что шепотом, точно оно было грязным ругательством, а после сразу вжал голову в плечи, словно ожидая тумака. – Мы лодку чинили, а Див пусть выспится – ему сейчас сон только в пользу. На самом деле, мне бы помощника, жуй-травы нарвать, а то последний пучок на Бобра ушел и запасы почти кончились.

– С этим прекрасно справится… – Ух огляделся и остановил свой взгляд на проходящем мимо пухлом парне с копной кудрявых волос, который, заметив на себе взгляд Уха, ускорил было шаг, но улизнуть не успел. – Куст. До вечера он в твоем полном распоряжении.

– Это, Ух, мне вчера Пит приказал к Русальне сбегать, глянуть, какое настроение у девочек, – протянул Куст, подходя к Уху. – Если я сейчас выйду, то ток к вечеру в лагерь и вернусь. А коль Пит узнает, что я не сделал, че он просил – шкуру спустит, сам знаешь.

– Думаю, настроение у них совершенно обычное – притопить кого-нибудь и сожрать, – хмыкнул Ух. – А Питера я беру на себя. Ступайте.

Умник напоследок махнул Максу рукой, а потом вместе с Кустом – Макс искренне надеялся, что сумеет выторговать себе имечко получше – нырнул обратно в свою берлогу. Ух же не спеша направился по лагерю, заложив руки за спину и позвав Макса следовать за собой.

– У вас тут и впрямь русалки водятся? – недоверчиво спросил тот, вышагивая рядом с Ухом и все еще подозревая, что это все может быть только чересчур затянувшийся розыгрыш. Так сказать, пранк, вышедший из-под контроля. – Настоящие? Прям с хвостом?

– С ним самым, – кивнул Ух.

– Круто, – выдохнул Макс.

– Кхм, – Ух издал какой-то странный звук, напоминающий одновременно и смешок, и кашель. – Боюсь, если тебе не посчастливится с ними познакомиться поближе, от твоего восторга не останется и следа.

– О. Так значит про «сожрать» ты…

– Говорил чистую правду. Со всем, что касается местных чудов… то есть чудовищ и прочих диковинных существ – шутки плохи, – пояснил Ух, заметив недоуменный взгляд Макса. – Русалки не трогают только Питера, остальным же в Русальню путь заказан, если жизнь дорога, конечно. К счастью, за пределы своей лагуны они тоже выплывать не любят, чем делают всем остальным обитателям Небыля огромное одолжение. К слову, я тут краем глаза успел застать твою беседу с Джамбо…

– Ничего серьезного, – небрежно бросил Макс, не собираясь жаловаться и уж тем более сдавать здоровяка. – Обменялись парой шуток и разошлись.

– Хорошо. Врагов на Небыле у нас достаточно и устраивать грызню между собой не стоит. Хотя кое-кто явно считает иначе, – сказав это, Ух кинул быстрый взгляд в сторону дуба, мимо которого они проходили. – Пока ты тут новенький, к тебе будут присматриваться. Быть может, кто-то даже захочет проверить тебя на прочность, если ты понимаешь, о чем я. Спуска не давай, но и сам попусту не задирайся. Если вдруг возникнут вопросы или проблемы – сразу ко мне. По рукам?

– По рукам, – с легкостью согласился Макс и спросил: – А куда мы идем?

– Собственно, уже пришли.

Они остановились перед горкой не то фруктов, не то орехов, сваленных прямо на земле, рядом с которой стояла деревянная тачка на одном колесе. Макс впервые видел такие плоды: круглые, размером примерно со сжатый кулак и темно-фиолетового цвета; пахли же они весьма приятно, как свежие лимоны.

– Мы называем их плюхи. Смотри, – Ух достал из тележки небольшой деревянный молоток, походивший на тот, которым отбивают мясо. – Берешь один, кладешь на землю, разбиваешь скорлупу – и плюх!

Он протянул Максу белую мякоть, формой и размером напоминающую дольку апельсина. Не без сомнения взяв ее в руки, Макс принюхался и взглянул на Уха – но тот уже успел расколоть второй плод и засунуть его содержимое себе в рот. Макс последовал примеру Уха – на вкус плюх оказался вполне ничего, не слишком сладкий, слегка терпкий, чуть вязнущий на зубах.

– Как нагрузишь эту развалюху целиком – дуй вон туда, – Ух прожевал последний кусок и указал пальцем на большой шатер, из которого шел дым. – Там у нас кухня, на ней командует Жир, местный повар. За пару-тройку подходов управишься. Он потом скажет, что делать.

Макс кивнул. Видимо, его кислая физиономия говорила сама за себя, так как Ух усмехнулся и хлопнул Макса по плечу:

– Не слишком интересно? Понимаю. Но все же нам нужно где-то жить и что-то есть, так что приходится готовить ужин, шить одежду, чинить прохудившуюся крышу и заниматься другими скучными обыденными делами. Ладно, не думай, что отныне тебе придется заниматься лишь этим – после обеда попрошу Грюма показать тебе, как ножом и копьем управляться. А если Длинный опять к вечеру не накосячит, поучит тебя стрелять из лука. Ты не смотри, что он ползает, как сонная муха – он на спор как-то белку с двадцати шагов подстрелил, притом ночью.

Макс заметно воодушевился, и как только Ух ушел прочь, принялся за работу. Макс даже вошел в некий азарт, и если поначалу на каждый орех у него уходило по несколько ударов, то со временем он наловчился разбивать самый крепкий плюх с замаха. Нагрузив тачку, Макс аккуратно повез ее к шатру, из которого шел аппетитный запах, стараясь не уронить и дольки. Знакомство с хозяином кухни стало для Макса сюрпризом. Он-то ожидал увидеть розовощекого улыбчивого толстяка – но вместо него вокруг вертелов и бурлящих котлов суетился крепкий налысо бритый парень в запачканном переднике, напоминающим мясницкий фартук.

– Ты еще кто? – буркнул он и оглянулся на Макса, застывшего у порога с груженой повозкой.

– Новенький. Ух сказал, что я до обеда тебе помогаю, – ответил Макс. – Меня Макс зовут.

– Новенький – это хорошо, – протянул Жир и повернул ломоть мяса на огне. – А то старенькие уже к концу подходят.

Произнес он это с предельно серьезным видом, но Макс успел заметить промелькнувшую на лице Жира ухмылку и решил подыграть.

– Я жилистый, могу и в глотке у кого случайно застрять, – с деланным беспокойством произнес Макс.

– Сработаемся, – уже открыто улыбнулся Жир.

Аккуратно вывалив очищенные плюхи на стол, Макс еще пару раз скатал тачку туда-сюда, а потом, вооружившись тряпкой, бросился в бой со сковородой, пытаясь очистить ее от пригари. Не сказать, чтобы у него это сильно получилось – мама бы такую утварь в ближайшую мусорку отправила – однако Жир остался доволен и поручил Максу нарезать зелень, а после того, как он справился и с этим поручением, доверил ему помешивать суп, пред тем щедро ссыпав туда треть плюхов.

Все это время Жир не уставал подкалывать Макса по поводу и без – правда, забавно и безобидно – а когда Макс начал отвечать, каждую его остроту встречал басистым смехом, так что время пролетело незаметно. Как оказалось, сообща мальчишки только ужинают – кто-то предпочитает дрыхнуть до полудня, вернувшись с ночного дежурства или очередной вылазки, другие же напротив вскакивают ни свет, ни заря – так что Макс в процессе готовки подреза́л кусок то тут, то там, и вскоре, взглянув на очередную белую дольку, понял, что еще крошка – и он попросту лопнет.

Пока Жир колдовал над соусом, в шатер заглянул Длинный. Он подмигнул Максу и протянул было руку к шампуру со скворчащей на ней рыбой, как Жир, даже не оглянувшись, рявкнул:

– Лапы! Это на ужин.

– Хорош тебе, – заныл Длинный, переминаясь с ноги на ногу. – Дай пожрать, я с самого утра туда-сюда мотаюсь, присесть некогда.

– Вот вечером и пожрешь, – неумолимо сказал Жир.

– Ну хоть окуньков пару…

– Не жирно будет?! – Жир пригрозил половником. – Можешь оставшиеся плюхи догрызть, если хочешь.

– Да что их есть-то? – с обидой воскликнул Длинный. – Мне эти плюхи на один зуб будут!

– А если не прекратишь продукты без спроса лапать – с одним зубом и останешься, – отрезал Жир. – Не хочешь – не надо. Жди ужина.

Длинный тяжело вздохнул и кинул взгляд на Макса, точно прося помощи – однако тот в ответ лишь пожал плечами. Набив карманы плюхами – досталось ему штук пять, не больше – Длинный, ворча под нос, вышел наружу, а Макс обратился к Жиру:

– Слушай, а тебя как звать-то, если не секрет?

– Жир, – ответил тот с таким видом, словно бы его спросили, как называется та желтая круглая штука на небе.

– Нет, я про настоящее имя. Ну, которым тебя дома называли.

– Так я и есть дома, – в недоумении оглянулся через плечо Жир, оторвавшись от жарящейся на углях рыбы.

– Я про место, где ты родился. В нормальном мире. Тебя же мама с папой явно не Жиром звали, верно?

Жир нахмурил брови, точно глубоко задумавшись. Через несколько секунд лицо его слегка прояснилось… Однако тут запахло горелым и Жир, выругавшись, вернулся к рыбе. Макс же задумался о причине такой странной реакции на столь простой вопрос. Умник помнит свое настоящее имя, и Ух, похоже, тоже. Нужно будет пораспрашивать первого – кому как не ему знать, что здесь происходит.

Кто-то снаружи позвал Макса. Покинув кухарский шатер, он увидел невысокого плечистого парня с затянувшимся шрамом через все лицо. Он был раздет по пояс и бос, все его загорелое тело покрывали многочисленные белесые порезы, на груди у него висели ножны с кинжалом, рукоять которого, судя по виду, была выполнена из кости, а опирался он на копье.

– Я Грюм, – без лишних слов сказал он. – Ух попросил научить тебя драться. Пошли.

Не успел Макс произнести и слова, как Грюм развернулся и направился прочь от палатки. Макс поспешил следом – и вскоре они очутились на просторной площадке, засыпанной песком и опилками, что местами были заляпаны чем-то бурым. Здесь стояли несколько соломенных чучел, одетых в потрепанную рваную одежду, а у одного заместо левой кисти торчал деревянный крюк – и этого болванчика, судя по его потрепанному виду, били чаще всего. Чуть поодаль же стоял небольшой сундук. Грюм откинул крышку, порылся в ларе и потом протянул Максу деревянный нож:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Да (фр.)

Вернуться

2

Мальчик (фр.)

Вернуться

3

Потеха (фр.)

Вернуться