# Ведьма и бог

Лив Стоун

Элла – ведьма без дара и живет как простой человек: учится в университете, развлекается с друзьями. Но проблемы магического мира не обходят ее стороной.
Ведьмы и боги издавна враждуют, но их влияние и силы стали ослабевать. Чтобы вернуть былое могущество, они решают заключить перемирие и… скрепить его браком. Будущий жених – высокомерный Деймос, бог ужаса. Он срывает переговоры, отказываясь от навязанной ему ведьмы, и сам указывает на выбранную им невесту: Эллу.
Элле и Деймосу предстоит сыграть предначертанные роли, но каждый преследует и личные цели. А когда в игру вступают настоящие чувства и карты спутывают заговоры близких, все становится сложнее.
А отношения ведьм и богов только обостряются…

Liv Stone

Witch and God

* * *

Couverture © Moorbookdesign

© Hachette Livre, 2022, pour la présente édition

© Анна Ушмарина, перевод на русский язык, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

> Двум моим младшим сестрам,

> наша Сила Трех


## Глава 1

Осень охватила природу. Все сияло красными, бронзовыми и золотыми оттенками. Деревья на территории кампуса университета Спрингфолл были похожи на бесшумные костры. Казалось, будто они соревнуются, чтобы узнать, кто из них окажется самым ярким. Клены закутались в роскошные кроваво-красные одеяния, березы сделали ставку на контраст черно-белых полосатых стволов и сверкающей желтизны листьев. Невозмутимые ели гордо красовались в костюмах из темно-зеленых нежных иголок. Солнечный свет довел представление до совершенства. Нимфы отлично справились с работой! Я могу часами любоваться этим великолепием.

– Элла!

Отвлекаюсь от роскошного пейзажа и вижу Мадлен и Рэйчел, которые машут мне. Со счастливым вздохом решаю продолжить путь и присоединяюсь к ним. Многим нравится гулять по снегу, оставляя следы, но я предпочитаю ловить носком ботинка осенние тысячелистники, которые становятся плодородными веществами, необходимыми весной.

– Все витаешь в облаках? – поддразнивает Мадлен.

– Вы видели, какая красота нас окружает? Я не могу быть единственной, кто ее замечает!

Подруги обмениваются понимающими взглядами. Они встретились на дне открытых дверей университетских клубов в начале учебного года и с тех пор неразлучны. В прошлом году мы с Мадлен начали жить в одной комнате, но, так как у Рэйчел есть своя квартира, комната со временем стала полностью моей. Они так легко нашли друг друга. С самого начала между ними все было предельно ясно. Надеюсь, когда-нибудь и мне удастся найти любимого человека.

– Мы на севере Нью-Йорка, – заявляет Рэйчел, пожимая плечами. – Такая осень здесь как день рождения – наступает каждый год.

Распустив рыжий хвост, надеваю шапку.

– Никакой в вас романтики.

– Рэйчел хотела сказать, что ты радуешься за нас троих, – добавляет Мадлен, подмигивая.

Это заставляет меня улыбнуться, приходится постараться сделать достойное – и наигранное – выражение лица, пока мы идем через университетский парк.

– Тсс, не поощряй ее, – шутит Рэйчел. – Наша Элла и так уже с растениями разговаривает.

– Научно доказано, что для растений полезно, когда с ними разговаривают, – по-учительски поднимаю указательный палец.

Девочки заливаются смехом.

– Не примешивай науку, этот спор ты точно проиграешь, – с уверенностью отвечает Рэйчел.

Мы с Мадлен обмениваемся улыбками. Мы изучаем искусство, тогда как Рэйчел – науку. Это не раз приводило нас к бурным дискуссиям за чашкой кофе.

– Во сколько приезжают твои сестры? – спрашивает Мадлен, когда подходим к общежитию.

– Примерно через двадцать минут, – отвечаю, взглянув на часы.

– И чем же интересным вы займетесь в выходные?

– Посетим семейное собрание, ничего захватывающего.

– Подобные встречи всегда такие, – морщится Рэйчел.

Они обнимают меня на прощание, Мадлен шепчет на ухо: «Постарайся получить удовольствие» и уходят к машине.

– Не забудь про имбирное пиво твоей мамы для вечеринки на следующей неделе! – вдогонку кричит Мадлен.

– Не забуду!

В последний раз помахав им рукой, толкаю дверь общежития и поднимаюсь по лестнице в комнату. Энергично открываю дверцу шкафа, достаю сумку, запихиваю пижаму, косметичку, джинсы и свитер. Всегда с нетерпением жду поездки на Поляну, расположенную посреди леса Спрингфолл. Соберется вся семья, а я обожаю своих сестер. Тем не менее знаю, что, как только там окажусь, почувствую разочарование. Даже не знаю, почему община до сих пор приглашает меня. Полагаю, из доброты… Все они могущественны, прекрасны и бесстрашны, а я…

Я ведьма без дара.

Первая в истории. Так что в каком-то смысле я особенная. Отец всегда это говорил, но он был обычным человеком, как и все мужчины, которые окружают ведьм. Его полностью устраивало мое положение. К сожалению, он ушел слишком рано, чтобы я успела провести с ним достаточно времени.

Вырывается тяжелый вздох, и я мотаю головой, чтобы прийти в себя. Ненавижу хандрить. Всегда наступает момент, когда нужно заткнуть внутреннего саботажника. Я уже двадцать лет живу без магии, ничто этого не изменит, а моя жизнь все так же остается многообещающей. У меня прекрасные сестры, мама всегда балует меня, когда приезжаю домой, община платит за мое обучение в университете и делает все возможное, чтобы мое будущее было светлым.

– Меня ждет шикарная карьера, не так ли, Норберт?

Мой фикус Бенджамина, обладатель очаровательных маленьких листочков, со мной согласен. Распахиваю шторы, чтобы в течение следующих двух дней было светло, и, как всегда по пятницам, немного поливаю фикус.

– Никаких глупостей в мое отсутствие. Хороших тебе выходных!

Беру рюкзак, наматываю шарф и закрываю за собой дверь. Спускаюсь по лестнице и опять оказываюсь на улице, погода не перестает вызывать улыбку. Полной грудью вдыхаю свежий воздух. Поляна в это время года будет выглядеть чудесно! Еще одна причина желать туда вернуться. Неспешно направляюсь к дороге. Окруженный горами и лесом университет Спрингфолла скромен как в размерах, так и в амбициях. До города можно добраться на автобусе. В ожидании машины сестер ставлю рюкзак у ног и прячу руки в карманы.

Здесь тихо каждую пятницу. Немногие студенты остаются на выходные. Поэтому одновременно удивительно и обыденно увидеть в нескольких метрах от меня большого пса, похожего на волка, внимательно смотрящего в мою сторону. Оглядываюсь в поисках его хозяина или хозяйки. Он ведь не может быть волком? Конечно, мы находимся в отдаленной местности, но город совсем недалеко.

Начинаю его рассматривать. У него угрожающий вид, прямые уши и желтые глаза. Темная шерсть неожиданно чистая для бездомного животного. Кажется, ошейника нет. Наверно, его бросили хозяева.

– Привет, – протягиваю ему руку. – Иди сюда, я тебя не обижу.

Он склоняет голову набок. Его недоуменное выражение сбивает меня с толку. Клянусь Гекатой, в этом животном есть что-то странное, но не могу понять, что именно. Оно не выглядит испуганным или агрессивным, скорее… любопытным.

Раздавшийся позади гудок заставляет вздрогнуть. Закрываю глаза и кладу руку на грудь, чтобы прийти в себя, а когда их открываю, пса нигде нет.

– Элла!

Сестры вылезают из «Жука»[1] баклажанового цвета и бросаются ко мне. Я оказываюсь зажата между ними, разрешая щипать за щеки и ерошить волосы так, как это могут себе позволить только старшие сестры. С тех пор как я уехала из дома, мы проводим намного меньше времени вместе. Поэтому, как только мы снова собираемся, все наше ребячество вырывается наружу. Когда они меня отпускают, лицо пылает, волосы взлохмачены, а шапка оказалась на земле, сброшенная посреди веселья.

– Итак, как поживает наша маленькая Тыковка? – спрашивает Цирцея, старшая сестра.

По этому прозвищу я точно не скучала! Но не могу устоять перед нежной улыбкой Цирцеи. Серебряный пирсинг, короткие рыжие волосы и джинсовая куртка делают ее одной из самых крутых людей, которых знаю. Не говоря о том, что Цирцея, как и следует из ее имени, будет одной из будущих проводниц общины. Точнее, двадцать второй проводницей Спрингфолла. Ибо все здешние ведьмы – потомки Цирцеи Первой, дочери солнечного Титана Гелиоса, и ее племянницы Медеи. Дочери этих двух ведьм сначала поселились на Ээя, средиземноморском острове Цирцеи, и жили там на протяжении сотен лет. Только в XVII веке община отправилась в Новый Свет, и отсчет поколений был начат заново.

Любой был бы ошеломлен, узнав об этом!

– Все у меня хорошо, – ворчу, наклоняясь, чтобы поднять шапку. – И перестань так меня называть. Мой цвет волос – настоящее проклятие.

– О, а Тыковка сегодня ворчливая, – смеется Мероэ.

Ее успокаивающий и дразнящий тон подталкивает широко улыбнуться. Сдерживаю переполняющее желание, чтобы не уступить им, как всегда делаю, когда они используют это отвратительное прозвище. Оно мне нравится, в чем ни за что не признаюсь.

Мероэ берет у меня из рук шапку и натягивает мне на голову. Каштановый боб, татуировка в виде египетского лотоса, расцветающая в уголке левого глаза, и черная куртка в заплатках – привлекательные черты и одновременно причины избегать ее. Ей, как младшей сестре Цирцеи, предстоит произвести на свет вторую проводницу, будущую Медею, двадцать вторую по счету.

Мои сестры – не просто девушки из общины. Они две из самых могущественных ведьм Спрингфолла.

– Мы по тебе скучали, Элла, – добавляет Мероэ, обхватывая меня за плечи и ведя к машине, пока Цирцея берет мою сумку и укладывает ее в багажник.

– Я тоже по вам скучала, – отвечаю, чувствуя, как в животе разливается тепло.

Мы забираемся в машину. Цирцея и Мероэ на передних сиденьях, я сзади. Двигатель урчит, и мы отправляемся в дорогу. Сестры быстро сообщают необходимую информацию: у нас нет времени заехать домой, мама уже на Поляне с остальными. Ежегодная общинная вечеринка продлится всю ночь, и они с нетерпением ждут ее. Ведь на ней можно обменяться последними новостями, обсудить самые эффективные заклинания и суть магии, поинтересоваться о претензиях лесных и речных нимф, которые с нами соседствуют… Так много разговоров, в которых чаще всего теряюсь. Иногда чувствую себя этнологом, который оказался в одновременно знакомом и совершенно новом мире и слушает невероятные разговоры за бокалом имбирного пива: ведьмы обожают имбирное пиво, а наша мама – сертифицированный производитель в Спрингфолле.

– Элла, – зовет Цирцея, отвлекая меня от мыслей. – Сегодняшний вечер будет отличаться от предыдущих.

Мероэ бросает на Цирцею удивленный взгляд. И скорее ее реакция, а не заявление Цирцеи вызывает интерес. Разве ей не позволено мне это говорить? Меня редко интересуют события на Поляне, не представляю, что может быть таким важным, чтобы это от меня скрывать.

– Почему?

– Этот вуайерист Гермес приедет сегодня не один, – бормочет она, покачивая головой.

Мероэ поворачивается ко мне, стиснув зубы, чтобы не рассмеяться.

Цирцея и Гермес – интрижка года! Прошлой весной Гермес столкнулся с моей сестрой, когда она загорала на Поляне. Стоит отметить, что обычно Цирцея загорает топлес, чтобы избежать следов от купальника. В приступе паники и ярости – у сестры, помимо всего прочего, еще и очень гордый характер – она превратила Гермеса в свинью. Заклинание продлилось всего несколько секунд, ведь не так просто провести какую-то манипуляцию над богом, но этого хватило, чтобы их раззадорить. К счастью для Цирцеи, Гермес – посланник богов, дипломат. Ему пришлось отступить, чтобы исправить ситуацию. Но с тех пор каждый раз, когда Гермес приходит к проводницам, Цирцее Великой и Медее Юной, сестра ворчит, а Гермес избегает ее, но при этом продолжает поглядывать в ее сторону.

По словам Мероэ – а ее мнение стоит воспринимать с долей скептицизма, – их так называемое «недопонимание» – всего лишь один из способов сдержать очевидное сексуальное напряжение между ними. Этого достаточно, чтобы заставить содрогнуться общину: ведьмы и боги терпеть не могут друг друга. Вот почему сюда отваживается приходить только Гермес.

Опираюсь подбородком на сиденье старшей сестры и хлопаю ресницами.

– Он такой милашка! А какие у него волосы цвета шоколада!

– А как он мило левитирует рядом с тобой, – добавляет Мероэ.

Щеки Цирцеи покрываются румянцем, и она нетерпеливо морщит лоб.

– И, если правильно помню, у него довольно упругая попка, – замечаю, улыбаясь во весь рот.

Моей шутки достаточно, чтобы она отреагировала.

–У Тыковки в углу будет только пятачок, – говорит она, глядя на меня в зеркало заднего вида.

Поспешно приваливаюсь спиной к сиденью и закрываю руками меняющееся лицо. Вот дрянь! Она уже много лет не использовала на мне это заклинание, с тех пор как мама запретила использовать магию на сестрах.

– Немедленно сними заклинание! – рычу в ярости.

– Так тебе и надо!

Мероэ хихикает, не боясь гнева старшей сестры. Цирцея поворачивается, чтобы снять заклинание.

–У Тыковки в углу больше не будет пятачка.

Чувствуя облегчение за вновь обретенный нос, бросаю мрачные взгляды на сестер. Мне хватило всех этих «а у нас в семье есть магл», когда мы были маленькими! Им ведь даже не нужно формулировать заклинание, чтобы оно сработало, это всего лишь ребячество. Которое отлично на мне сработало. Помню, как не раз уединялась, с надеждой читая заклинания. Но ничего не происходило.

– Все боги – извращенцы. Это давно всем известно, – продолжает Цирцея. – Они эгоистичны, жестоки и мстительны. Сегодня мы будем принимать худшего из них, давайте не забывать об этом.

Мероэ кивает, но я все еще остаюсь в полном неведении.

– О ком ты?

«Жука» трясет, пока едем по ухабистой дороге через лес.

– О Зевсе, деспоте, превосходящем всех деспотов.

Распахиваю глаза. Не подводит ли меня слух? Я живу оторванной от дел общины, так как не могу вносить в нее вклад. Но знаю, что произносить это имя и связывать с предстоящим визитом – совсем не пустяковое дело.

– Зевс? Здесь? В Спрингфолле?

Сестры кивают.

– Сегодня вечером мы будем устанавливать условия союза, – говорит Цирцея так, будто я должна знать, о чем идет речь.

– Союза? Какого союза?

Мероэ настойчиво кладет руку на плечо Цирцеи. Похоже, она больше не в настроении шутить.

– Цици.

Старшая сестра вздыхает.

– Она рано или поздно все узнает.

– Узнаю что?

Начинаю волноваться. Чувствую, как вдруг что-то пошло не так. Цирцея стала слишком серьезной, а Мероэ – слишком встревоженной.

– Тыковка, не волнуйся, – успокаивает меня последняя. – Благодаря союзу наконец настанет мир между ведьмами и богами. За тем, что случится сегодня вечером, может последовать только что-то хорошее.

Киваю скорее машинально, чем убежденно. Мероэ никогда не давала повода сомневаться в ее словах, но недосказанность, особый визит, напряжение в машине… все наводит на мысль, что что-то произойдет и я окажусь потрясена. Я верю в добрые намерения сестер, они хотят предупредить как раз чтобы этого избежать.

Когда между нами устанавливается тяжелое молчание, впереди предстает Поляна. Она выглядит так, как я и представляла: в красных и золотых цветах. Деревья словно раздвинулись прямо посреди леса и образовали залитый светом круг, где растут кусты желтых хризантем и розовых камелий. Немного в стороне от центра расположен дом Цирцеи Великой и Медеи Юной, чья облицовка когда-то была малинового цвета, а теперь покрыта плющом, сиреневыми и белыми глициниями. Это райский природный уголок. Единственная часть, которую изменили ведьмы, – сад ароматических и лекарственных растений. Но все, кажется, растет не на своих местах, беспорядочным нагромождением запахов и цветов, которое каждый раз переносит меня в другое место.

Когда Цирцея заглушает двигатель, мама выходит из дома с широкой улыбкой. Едва успеваю поставить ногу на землю, как она обнимает меня.

– Моя Тыковка!

О, Геката, сестры и ее заразили! Тесса, моя мама, как обычно, устраивает привычный допрос, не дожидаясь ответов:

– Как дела? Хорошо питаешься? Как жизнь в кампосе?

– «Кампус», мама. Он называется «кампус».

Она звонко целует меня в щеку, отпускает и наколдовывает две бутылки имбирного пива. Внешне больше всего на нее похожа, пожалуй, Мероэ: у матери такие же каштановые волосы средней длины. Но у всех четверых одинаковый цвет глаз: голубовато-зеленый.

– Положи их в багажник вместе с вещами. Отложила для тебя, пока не закончились.

Еще до того, как соберусь это сделать, Цирцея их выхватывает и убирает. Мама ведет в дом. Они все еще слишком склонны к инфантилизации, считая меня маленькой. Поначалу это успокаивало, а затем начало надоедать. Считаю, что самостоятельная жизнь среди людей, чей образ жизни разделяю, заставила сильно повзрослеть. Сейчас я особенно дорожу независимостью.

Как только переступаем порог, нас захлестывает шум разрозненных разговоров. Вся община собралась в огромном вестибюле. Его стены заставлены терракотовыми статуэтками на подставках, изображающих прошлых проводниц Спрингфолла. С потолка свисают большие лампочки, а в двух боковых каминах зажжен огонь. Деревянные ступени ведут на верхние этажи и галерею, расположенную по периметру комнаты. Некоторые ведьмы уединились в ней для конфиденциальных разговоров. Остальные наслаждаются едой, разложенной на столах и тумбах. У всех в руках бокалыимбирного пива, но не сомневаюсь, что мы закончим вечер знаменитым домашним джином тети Зельды.

Центральным элементом зала является позолоченная бронзовая статуя богини-покровительницы Гекаты, стоящая на пьедестале у задней стены, окруженная подношениями из растений, вазами и пирогами. Бронзовый треножник, на котором ведьмы сжигают засушенные цветы, установлен у ее ног и выпускает струйку дыма. С высокой цилиндрической тиарой, украшающей голову, пеплумом[2] в плотную складку, подпоясанным под грудью, и факелом в руке, Геката внушает непреклонную строгость.

– Тесса, Цирцея, Мероэ, вот вы где!

Проводницы направляются к нам. Кажется, они удивлены, увидев меня. Изумление на лице Цирцеи Великой быстро сменяется дружелюбной улыбкой. Ей, должно быть, за шестьдесят, и она является воплощением мудрости и защиты. Как и наша предшественница, которая превратила людей Одиссея в свиней, Цирцея Великая особенно сильна в трансмутации: искусстве превращения вещей и живых существ.

– Элла, ты тоже с нами, как чудесно, – говорит она ровным, но сочувственным тоном.

Она заправляет за ухо выбившуюся из пучка седую прядь, побрякивая золотыми элементами сережки. В ней доброжелательно все – от отношения до решений. Но она всегда казалась немного отрешенной. Тем более в черной водолазке c длинными рукавами, которая совсем не оставляет простора для фантазии. Успокаиваю себя тем, что по крайней мере не выгляжу неуместно в изумрудном джемпере и джинсах. Да и сестры, если на то пошло, тоже. Хотя у общины много традиций, восходящих к античности, с годами она адаптировалась к современной одежде.

Медея Юная, ее племянница, лет тридцати, улыбается более открыто. Длинные, волнистые черные волосы каскадом ниспадают на плечи и белую блузу с отложным воротничком. Как и наша вторая предшественница, Медея специализируется на искусстве зелий и знании растений. Она может сделать оружие неразрушимым, покрыв приготовленным раствором, или усыпить чудовище, окропив святой водой с ветки можжевельника.

Это еще круче, но все равно сложно!

– Элла, как проходит жизнь в кампосе?

– Правильно говорить «кампус», – тут же поправляет мать, выбивая почву у меня из-под ног.

– Думаю, Зельда будет рада помощи на кухне, – вставляет Цирцея Великая. – Элла, мы на тебя рассчитываем.

Она не могла придумать лучшей фразы, чтобы избавиться от меня. Киваю с улыбкой и ухожу. Они наверняка хотят поговорить об этом пресловутом «союзе». Не собираюсь жаловаться по этому поводу, мне всегда было комфортней с Зельдой в задней комнате, откуда доносятся аппетитные запахи ежевичного варенья, тыквенного и яблочного пирогов. Кухня загромождена банками, кастрюлями, сковородками и виноградными лозами. Маленькая дверь выходит прямо в садик и лес. Зельда стоит там, прислонившись к дверному косяку, с бокалом в руке.

– Элла! Наконец-то ты пришла!

– Привет, тетя Зельда.

Снимаю пальто, шарф и шапку, кладу на свободный стул и подхожу к ней. Я очень на нее похожа. У нее такие же длинные рыжие волосы и нотка оригинальности в поведении.

– Держи, тебе это точно понадобится. Моя последняя партия джина, – говорит она, наливая мне бокал.

Мы чокаемся, и я отпиваю напиток из двадцати пяти трав, который обжигает изнутри. Выражение моего лица вызывает у Зельды смех, но все равно продолжаю пить. Чувствую, что проведу вечер здесь. Тут намного спокойней и душевней, чем в огромном холле.

– Ну что, готова увидеть великого Зевса?

Почему бы не взглянуть на могущественного повелителя богов? Из чистого любопытства!

## Глава 2

Уже час как стемнело. Я следую за тетей Зельдой с подносом в руках, лавируя среди ведьм общины, которые наконец-то собрались вместе. Зельда предлагает хрустящие розмариновые палочки, а я – различные травяные соусы, в которые их можно макать. Сколько себя помню, всегда прислуживала в этом доме. В детстве меня хвалили, а сейчас совершенно не замечают. Мечтаю найти работу в мире людей, только чтобы сказать матери: «К сожалению, я не смогу приехать в этом году на встречу, на носу суперважное мероприятие, к которому нужно готовиться. К тому же завтра рано утром вылетаю в Сан-Франциско. Может, получится в следующем году?»

– Правильно говорить «кампус»? Я думала, наша Элла учится на кампосе.

Звук моего имени отвлекает от мыслей. Должно быть, Зельда второй или третий раз поправляет одну из ведьм. Община живет в одном мире с людьми, но остается совершенно оторванной от человеческой реальности. Иногда кажется, что им не хватает интереса к окружающему миру. Они ведут так себя не из-за злого умысла или презрения, просто такое у них состояние души.

Зельда ведет меня обратно на кухню, чтобы пополнить подносы.

– «Кампос», – бормочет она, поджимая губы и качая головой. – Хорошо, что ты дала свой пароль от Lugh+, сериалы открыли для меня новые горизонты!

– Рада за тебя, – смеюсь вместе с ней и мысленно благодарю Мадлен с Рэйчел.

Зельда забирает поднос, чтобы разгрузить меня, и, напевая, наполняет его. Пользуюсь возможностью и выглядываю на улицу в поисках первых светлячков. Но вместо них замечаю мать, Мероэ и Цирцею Великую. Напряжение, витающее в воздухе, не ускользает от меня. То тут, то там я слышала обрывки разговоров о пресловутом союзе. Бросаю взгляд на Зельду, которая стоит ко мне спиной, все еще занятая едой, и незаметно выхожу из кухни. На цыпочках, изо всех сил стараясь избежать хруста сухих листьев под ногами, подкрадываюсь к трем фигурам, уединившимся под деревьями. Когда вижу очертания матери в сиянии луны, останавливаюсь и прислушиваюсь.

– Тесса, все будет хорошо, – говорит Цирцея Великая.

– Конечно, у нас все будет хорошо, но речь ведь идет о Мероэ!

– Мама, пожалуйста, – настаивает Мероэ, успокаивающе поглаживая по руке. – Я готова!

– Дорогая, мы ведь говорим о твоей жизни.

– Да, о «моей» жизни. И мой выбор – помочь общине.

Обеспокоенный и умоляющий тон матери поражает до глубины души. Меня охватывает дрожь, а пульс учащается. Что произойдет сегодня вечером? Из-за чего сестра вынуждена утешать маму? С момента разговора в машине у меня были основания для опасений, но теперь живот завязался узлом. О чем они говорят? Похоже, они собрались принести Мероэ в жертву.

– Тесса, мы рассчитываем на тебя, – напоминает Цирцея Великая.

Не успевает мама ответить, как раздается громовой раскат. Поднимаю глаза к небу, удивляясь неожиданности грозы, прежде чем слышу, как мама говорит:

– Зевс скоро прибудет, нам пора.

В этот момент сноп ослепительных молний прорезает небо. Сердце начинается биться сильнее. Мне страшно. Хотя здесь, на Поляне, всегда чувствовала себя в безопасности. Ведьмы уходят, а я спешно возвращаюсь на кухню. Мысли путаются, пальцы нервно цепляются за широкие рукава джемпера. Едва возвращаюсь, как Зельда хватает меня за руку, взволнованно шепчет: «Идем скорее!» – и вот мы уже пробираемся сквозь толпу. Все отошли от двери, оставив свободное место в центре комнаты. Там стоит деревянный стул. Цирцея Великая и Медея Юная расположились напротив, на появившемся кожаном диване.

– Зевс всегда тщательно продумывает появления, – шепчет мне на ухо Зельда.

Должна признаться, мое любопытство разгорелось. Я часто слышала о повелителе богов, но никогда не видела. Если у Гермеса совершенная внешность и невероятные способности, что уж говорить о Зевсе, самом могущественном боге… Он должен быть невероятным.

Молнии сверкают за окнами и ударяют прямо за дверью. Лампочки мигают, а затем успокаиваются. Сердце замирает. Я одновременно напугана и взволнована. Наверно, я единственная, кто беспокоится о том, что машина могла пострадать из-за разгулявшейся стихии. Наступившая тишина оглушает. Стук в дверь заставляет вздрогнуть.Зевс стучит в дверь? Цирцея Великая и Медея Юная не говорят ни слова.

Удивляюсь, прежде чем понимаю, что дверь открывается без приглашения.

Появившаяся высокая фигура наклоняется, чтобы не удариться о перемычку. Что за мужчина! Мужчина… Нет. Бог, одетый в жемчужно-серый костюм безупречного кроя с тонким черным галстуком, заходит внутрь. Серебристые волосы лежат короной, волнистой и плавной, по ним пробегают электрические искры. Сначала лицо кажется металлическим, но вскоре приобретает более естественный цвет, средний между розовым и бронзовым. Аристократический нос, серые глаза и тонкая улыбка придают черты, полные гордости и превосходства. Медленно и самоуверенно Зевс скрещивает руки за спиной.

– Дамы, – произносит он глубоким голосом.

У него, должно быть, огромные легкие, но он сдерживается, чтобы не повысить голос.

– Добрый вечер, Зевс.

Твердый и ровный голос Цирцеи Великой вырывает из созерцания. Осознаю, что мои пальцы сжаты в кулаки, а горло перехватило. Какую же мощь он источает! Она оказывает на меня сильное действие. Ведьмы вокруг выглядят обессиленными. Но мне хочется прыгать от восторга. Ведь это же невероятная встреча с Зевсом!

Повелитель богов выходит в центр комнаты, за ним следует Гермес, который, как обычно, левитирует. Каштановые волосы в аккуратной укладке, золотая брошь в форме кадуцея[3] украшает карман темно-синего костюма-тройки. Он пристраивается возле двери, давая понять, что проводницы будут разговаривать не с ним. Зевс смотрит на деревянный стул, который его ожидает. Его полуулыбка становится шире, и он щелкает пальцами. Угольное облако разбирает ножки, спинку и сиденье, превращая скромный стул в большое клубное кресло, сделанное из облаков и орехового дерева. Затем бог позволяет себе опуститься в него, будто находится у себя дома.

– Удобно? – насмешливо спрашивает Медея Юная.

– Да, так лучше, – отвечает Зевс в тон ей.

Вижу, как он смотрит за спины проводниц.

– Все еще молитесь Гекате?

Он говорит это с такой непринужденностью, что все в комнате напрягаются.

– Пусть Гекаты уже нет с нами, но она до сих пор хранит нашу преданность, – твердо отвечает Цирцея Великая.

Зевс сжимает челюсти. Думаю, если бы у него были человеческие вены, мы бы увидели, как одна из них вздулась на виске. Но у богов особая, золотая кровь, ихор, придающая лицам медный блеск. Говорят, что их сердца бьются очень медленно, даже когда они в ярости. О них рассказывают множество историй, но не таким, как я. Без способностей нет посвящения перед проводницами. Я не имею доступа к многим секретам, а то, что знаю о богах, почерпнула из занятий в университете. Поэтому особенно забавно, что я представляла Зевса бородатым стариком, а в итоге оказалась перед нестареющим существом мужского пола с серебристой бородой и аурой, заставляющей преклонить колени.

– Она предательница, – рычит Зевс.

Гермес прочищает горло. Зевс нетерпеливо вздыхает, но, похоже, решает не продолжать эту мысль.

– Сто лет отделяют нас от прискорбных событий, от ссоры, которая разделила нас, богов, и вас, ведьм, – продолжает он и снова делает паузу.

Сдерживаю эмоции. Легкое раздражение скручивает желудок. Его «ведьм» полно презрения.

– Сегодня мы все страдаем от печальных последствий…

– Вы превратили Гекату в пыль, – холодно отрезает Цирцея Великая. – В нашем понимании это выходит за рамки «печальных» последствий.

– Геката вторглась на Олимп и унизила его, – сухо парирует Зевс.

В тот же миг в его волосах шипит электричество.

– Что не так уж и плохо, поскольку у вас больше нет к нему доступа, – саркастически отвечает Медея Юная. – Вы не видите его, чтобы каждый день оплакивать.

– По вашей вине. Ваши предки наложили проклятое заклинание, изгнавшее нас из собственного дома! – рычит Зевс.

Стены начинают дрожать под громовым голосом повелителя богов. Статуэтки шатаются на подставках, посуда стучит на столах. Гермес, до сих пор сдержанный, наконец подходит к Зевсу. Со свойственным ему добродушием и тактом он наклоняется к своему господину и произносит на ухо несколько слов, прежде чем обратиться к проводницам:

– Позволю себе напомнить: мы собрались сегодня, чтобы обсудить союз. С нашей стороны ситуация становится неотложной, скоро она станет такой и с вашей.

Его теплый голос успокаивает пыл Зевса. Только старшая сестра скрещивает руки в углу, размышляя над его словами.

– Конечно, – бормочет Зевс сквозь зубы.

Уверенность сменяется хмуростью.

– Как вы уже знаете, сатиры, сирены, менады и другие нимфы выходят из-под нашего контроля, – признается он, отводя глаза. – Наша власть над ними ослабевает, а значит, слабеют и наши силы с тех пор, как мы покинули Олимп. Что же касается вас…

Он позволяет заявлению повиснуть в воздухе на несколько секунд, держа меня в напряжении. Как это может отразиться на нас?

– У вас есть ведьма без дара, – заканчивает он с такой яростью, что у меня колет в груди.

Ощущаю на себе взгляды ведьм, но повелитель богов меня им не удостаивает. Мне хочется отступить и укрыться на кухне, но не смею пошевелиться, опасаясь привлечь еще больше внимания.

– Исчезновение Гекаты действительно лишило нас источника магии, – подтверждает Цирцея Великая. – На данный момент Элла единственная рожденная без силы, но это признак того, что и мы слабеем. Мы продолжаем молиться Гекате, но нам нужно новое божество, в котором мы могли бы черпать силу.

Речи Зевса и Цирцеи, кажется, снизили напряжение в комнате. Но я чувствую стыд и унижение. Я – доказательство недостатков общины. Делаю шаг назад, надеясь как можно незаметнее сбежать.

– Значит, мы пришли к решению, – продолжает Зевс. – Мир будет установлен только в результате брака между одной из вас и богом, который станет вашим новым источником силы. Взамен вы вернете нам доступ на Олимп.

Сердце уходит в пятки. Так вот на какую жертву готова пойти сестра. Из-за меня. Выйти замуж за бога значит перечеркнуть всю свою жизнь и отдать стороне богов отцовство новой Медеи… Это идеальный союз, но он разрушает романтическое будущее и амбиции сестры в общине. Болезненно сглатываю, все быстрее отступая, и укрываюсь на кухне, пока Зевс и проводницы начинают переговоры о союзе. Цирцея была права, предупреждая меня, что я буду расстроена. Я не только бесполезна для своего рода, годна только в качестве прислуги, так и все мое существование – проклятие!

Мероэ… Моя дорогая Мероэ, независимая, энергичная и страстная, стала разменной монетой. Наконец гнев берет верх над потрясением. Мы больше не руководствуемся устаревшими античными законами. В наши дни мы больше не скрепляем мировые соглашения браком. Как такая мысль могла прийти в голову проводницам и проклятым богам?

Хочу выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, но, когда открываю дверь, сталкиваюсь с неожиданным гостем, который сверкает желтыми глазами, сидя в нескольких метрах от меня. Остановившись, хмурюсь, удивленная встречей с черным псом с кампуса. Не мог же он следовать за машиной? Кажется, он с серьезным видом наблюдает за мной, и досада мгновенно улетучивается. Опускаюсь на колени и смотрю на него в ответ.

– Что ты здесь делаешь?

На этот раз он подходит ближе и садится передо мной. Издалека он не казался таких внушительных размеров. Приходится выпрямиться, чтобы оказаться на его уровне.

– Ты голоден? Предупреждаю: у нас мало мяса. Но, может быть, где-нибудь остался кусочек курицы.

Встаю и быстро осматриваю несколько тарелок в кухонном завале Зельды, прежде чем натыкаюсь на куриную тушку. Отделяю тонкий кусочек белого мяса и возвращаюсь к волкособу. Начинаю махать перед ним мясом, высоко поднимая руку.

– Для кого эта курочка? Кто хороший песик? Кто самый красивый?

Обожаю животных. У них нет скрытых мотивов, они настоящие и жизнерадостные. Иногда они жестоки, но это способ выживания. А этот волкособ кажется одновременно очень красивым, загадочным… и, как ни странно, совсем не в восторге от моего предложения попытаться допрыгнуть до курочки. Поэтому опускаю руку и протягиваю мясо. Так он соглашается его съесть.

– Кое-кто не так прост, – весело говорю я. – Хочешь пить?

Он поднимает глаза, я следую за его взглядом и вижу, что он смотрит на бутылки джина, которые ждут, чтобы их выпили. Смеюсь и качаю головой.

– Почти уверена, что ты не захочешь пробовать экспериментальный алкоголь тети Зельды.

Пес и без того угрюмый, мрачнеет еще больше. Похоже, он разочарован. Или обижен. Или сомневается в моих словах.

– Может, в качестве альтернативы, тебя устроит ласка?

Осторожно протягиваю руку, ожидая защитной реакции, но пес, кажется, принимает поглаживания по загривку. О, какая у него мягкая шерсть! Зарываюсь в нее, присоединяю вторую руку, почесывая ей уши и шею. Ворчливый вид прищуренного пса, несмотря на лавину ласк, которыми его одариваю, заставляет растаять.

– Ты очарователен!

Не в силах больше сдерживаться, обнимаю его, наслаждаясь исходящим от него теплом.

– Хорошо, что ты здесь.

Я очень хочу завести собаку. Но пока живу в университетском кампусе, об этом не может быть и речи. Как только появится собственное жилье, заведу собак, кошек и посажу повсюду растения.

Посреди раздумий чувствую, как меня поднимают. Волкособ, должно быть, пытается избавиться от меня, но я не успеваю отцепиться от него, когда ноги внезапно отрываются от земли. Удивленная, хватаюсь за шею пса. Чувствую себя так, словно меня прижали к человеческому торсу. Какой абсурд! Тем не менее две руки властно обхватывают мою талию, а под носом чувствую горячую человеческую кожу. Пальцы пробегают не по шерсти, а по темному шерстяному костюму. Должна признать, он невероятного качества.

Несколько секунд я и незнакомец молча прижимаемся друг к другу. Чувствую запах леса, опавших листьев и сухой древесины. Неудивительно, ведь пес, которым незнакомец был мгновение назад, бродил по окрестным лесам. Широкие плечи не дрожат под моим весом, и только когда чувствую дыхание на шее, вздрагиваю от изумления и страха.

Что происходит? Кто он? Как может такое сделать? За кого я держусь? Нормально ли это? Есть ли вообще во всем этом что-то нормальное?

– Ты не против?

Хрипотца, что-то среднее между человеческим голосом и звериным рыком, призывает к порядку, и я поспешно убираю руки, словно обожглась. Но все еще парю над землей, ведь незнакомец держит меня за талию, на расстоянии вытянутой руки.

– Извините! – восклицаю в панике.

Только после этого он опускает меня на землю, шатаясь, отступаю на несколько шагов, выставив перед собой руки, не в силах ослабить бдительность. Незнакомец разглаживает безупречный костюм и черную рубашку, расстегнутую у воротника, жестами, которые не скрывают раздражения. Он высокий, на целую голову выше меня. Почти белые, светлые волосы, густые, как шерсть животного. Мужественные черты необычно гармоничные, созданы с пугающим совершенством: маленькая ямочка на левой щеке, прямой нос, похожий на нос Зевса, четко очерченная линия челюсти, и тот же суровый вид, вероятно из-за нахмуренного лба, который заметила у него в животном обличье.

На самом деле он внушает такое же поразительное и тревожное очарование, которое я почувствовала, когда увидела Зевса. Но его глаза, один прозрачно-голубой, а другой черный как ночь, делают взгляд леденящим.

Складываю руки перед собой, охваченная страхом, который обездвиживает. Кто он? Как может вызывать такую реакцию?

Медленным жестом, пока его внимание сосредоточено на мне, незнакомец достает из кармана пачку сигарет. Губами вытаскивает одну и закуривает. Пока рассматривает меня, выпуская струйку дыма, чувствую запах, проникающий на кухню. Узнаю запах: табак, смешанный с лавром Аполлона и критской травой. Табак. Ненавижу его. Но лавр? Не уверена, что с ним курение станет полезнее.

У меня сейчас столько вопросов, чтобы завалить ими незнакомца. Но слова не хотят выходить наружу. Сердце колотится в груди. Если это продолжится, оно вырвется в любой момент.

Анезнакомец… молча курит. Его изгиб губ остается прямым, словно он забыл, как улыбаться.

Минутку. Я действительно ласкала этого парня?

О, Геката!

– Кто вы такой? – говорю я, когда смущение внезапно берет верх над страхом.

Не отвечая, он тушит сигарету о полупустую тарелку, устало вздыхает и уходит в сторону прихожей. Немедленно следую за ним, опасаясь, что его присутствие неуместно. Когда он проходит мимо, ведьмы с опаской расступаются. Это удивляет. Они редко проявляют подобные эмоции. В комнате повисает напряженная тишина. Незнакомец, не терпя отлагательств, подходит к Зевсу и хрипловато говорит:

– Я еще должен поймать дюжину менад, которые устраивают чудовищные беспорядки. Давайте пошевеливаться.

Он занимает место справа от повелителя богов. Руки скрещены, взгляд устремлен на проводниц. Вокруг меня снова начинают шептаться. Если изначально обе стороны вели себя вызывающе, то теперь на стороне ведьм царит смятение, а на стороне Зевса уверенность. Высматриваю реакцию матери, чтобы успокоить себя, но ее лицо выражает изумление. Она хватает за руку Мероэ, которая стоит впереди и бледнеет. Они, должно быть, уже представили ее в качестве кандидата для брака.

А это значит, что… идиот, который может превращаться в пса, – кандидат от богов. Жених моей сестры. Которая, кажется, охвачена тем же ужасом, что и я.

– Отбрось сомнения, Зевс, – возмущается Цирцея Великая. – Мы предлагаем тебе руку Мероэ, талантливой ведьмы, сестры Цирцеи и, следовательно, матери будущей Медеи, а вы…

– Вы не останетесь в стороне, – отрезает Зевс, безмятежно скрестив ноги. – Я предлагаю вам руку нашего с Герой внука, восседающего на Золотом троне, сына Ареса, Бича людей, и Афродиты Небесной. Я предлагаю Деймоса Ужасного.

Снова вздрагиваю. Ужасного.Ужасного! Воплощение ужаса! Я не позволю, чтобы сестра вышла замуж за это чудовище!

– Вы, должно быть, шутите! – восклицает Медея Юная. – Вы действительно думаете, что мы будем черпать магию из этого…

Она делает паузу, не зная, какое слово подобрать. Деймос, напротив, спокойно достает новую сигарету и прикуривает ее.

– Неужели вы думаете, что я позволю вам оскорблять мою семью? – продолжает Зевс, искры снова играют в его серебряных волосах. – Ваша Мероэ…

– Я должен прервать тебя, Зевс.

Хриплый голос Деймоса заполняет пространство. Очевидно, он контролирует голос гораздо хуже, чем дед. А я-то думала, что это объясняется только его превращением из волкособа в чел… бога.

– Я не хочу жениться на Мероэ.

Присутствующие замирают после его слов. Сдерживаюсь, чтобы не вскочить. Вот же хам! Он что, хочет сказать, что Мероэ недостаточно хороша для него?

– Я хочу ее, – добавляет он, указывая на одну из нас.

Он указывает в мою сторону, и я спешно осматриваюсь, чтобы выяснить, о ком он говорит. Вот только все ведьмы с любопытством косятся на меня. Но, должно быть, я сошла с ума, ведь он не может говорить обо мне. Бросаю на него недоуменный взгляд и наконец с неверием осознаю, что он действительно указывает на меня.

## Глава 3

– Ведьму без дара?

Повелитель богов с трудом скрывает удивление.

– Ты шутишь, Деймос! Какой престиж ты думаешь получить от союза, выбрав единственную, кто не имеет силы?

– Она совершенно безобидна, и это гораздо более мудрый выбор, чем ее сестра.

Кажется, сердце замерло на несколько секунд, прежде чем возобновить работу в гораздо более быстром темпе. Деймос должен перестать так на меня смотреть! Снова чувствую себя скованной, мышцы напряжены, как будто тело сводит адская судорога.

– Об этом не может быть и речи! – яростно рычит мама, заставляя меня дрожать. – Элла не имеет к этому отношения!

– Вам придется пройти по нашим бездыханным телам, прежде чем мы бросим сестру на растерзание этой мерзости, – сурово предупреждает Цирцея, сжимая пальцы в кулаки.

– Как знаете, ведьмы, – холодно отвечает Деймос, наконец отворачиваясь и освобождая от нематериальной связи, которая душила.

Цирцея Великая и Медея Юная, до сих пор молчавшие, встают, когда сестры и мать готовы дать отпор этому мудаку с его притязаниями.

Зевс, похоже, улавливает их движение, ибо следует за ними, махая рукой уроду, которому стоило бы снова стать шавкой и убежать.

– Давайте прервем дискуссию. Нам нужно обсудить, – предлагает Цирцея Великая.

– Нам уж точно надо, – рычит Зевс, поворачиваясь, чтобы выйти из дома.

Деймос с сигаретой в зубах невозмутимо следует за ним. Гермес закрывает за ними дверь. В зале раздается какофония восклицаний. Не успеваю перевести дыхание, как оказываюсь крепко схваченной за запястье посреди толпы. Медея Юная подталкивает меня к боковой двери, и мы оказываемся в уютной гостиной с бронзовыми треножниками, двумя диванами, покрытыми пледами и подушками, зажженным камином. Дверь за нами захлопывается. Цирцея Великая, мои сестры и мама уже здесь, в состоянии паники, очень близком к моему.

– Об этом не может быть и речи, – говорит мама, расхаживая по комнате. – Она слишком молода! Неопытна!

– Успокойся, Тесса! Давай лучше подумаем, – говорит Цирцея Великая.

Я тоже не могу думать здраво. Почему бог хочет жениться на мне? Зевс прав, это абсурд. Едва могу дышать. Чувствую себя подавленной до такой степени, что дергаю воротник джемпера и глубоко вдыхаю.

Я ведь самая бесполезная ведьма!

А может быть… Может быть, если я спасу Мероэ, то окажусь полезной общине? Так они не потеряют силу. Но цена спасения – замужество! Никогда не задумывалась о подобном. Все, чего хочу, – развлекаться, знакомиться с парнями, ходить с некоторыми на свидания, переспать с самым подходящим, бросить его, если придется…

Я и целовалась-то только с двумя, слишком рано брать на себя пожизненные обязательства перед совершенно незнакомым человеком. Тем более перед богом ужаса! Не хочу еще раз испытывать ужас от одного его взгляда.

Но не могу смириться с тем, что Мероэ может пострадать. Она побледнела, увидев его. Никому не желаю ощутить то, что он может вызвать одним лишь взглядом.

Моя семья и проводницы кричат друг на друга. Я должна это остановить.

– Я согласна, – говорю, надеясь, что голос будет звучать громко.

Меня никто не слышит. Вернее, никто не слушает. Сжимаю пальцы в кулаки, ведь должна до конца подпитывать решимость.

– Я согласна! – кричу, чтобы прекратить их спор.

Мне удается прервать их. Все в изумлении поворачиваются ко мне.

– Тыковка, ты не понимаешь, о чем говоришь, – вздыхает Мероэ. – Деймос – глава службы безопасности богов на Земле. Он терроризирует всех, даже свой народ! Он неподходящий для тебя вариант.

Этого достаточно, чтобы заставить меня похолодеть и еще больше убедиться в решении.

– Почему же тогда я должна смириться с тем, что ты выйдешь за него замуж?

Мероэ удивленно распахивает глаза.

– Потому что могу за себя постоять, – отвечает она с дрожью в голосе.

Впервые вижу ее неуверенной. Должно быть, она возлагала большие надежды на этот союз, а теперь упала духом.

– Это всего лишь брак, а не битва, – возражаю я.

Цирцея Великая и Медея Юная переглядываются, затем кивают.

– Элла, тебе действительно нужно знать, во что ты ввязываешься, – начинает первая.

Мама снова разражается громогласным отказом, который Медея Юная прерывает резким «молчать!». Моя семья собирается в углу, угрюмая и обеспокоенная. Если кандидат богов может парализовать кого угодно за долю секунды, то должна признать: нахождение в окружении проводниц в такой серьезной ситуации пугает не меньше.

– Обычно боги живут в трех измерениях: инфернальное, или подземное измерение, земное измерение, в котором раньше жила Геката, и олимпийское, или небесное, к которому у них нет доступа уже сто лет. При этом не имеет значения, какое измерение они предпочитают, если говорить об их характерах. Хотя все боги злопамятны, гневливы и горды, их можно разделить на две категории: боги с благосклонной натурой, такие как Гера, богиня брака, Афина, богиня мудрости, Аполлон, бог солнца, Афродита, богиня красоты, или Эрос, бог любви. И те, кто имеет злую природу, такие как Аид, бог подземного мира, Арес, бог войны, Танатос, бог смерти, или Деймос, бог ужаса.

Пытаясь усвоить длинную речь, киваю, просто чтобы что-то сделать. Но застреваю на «Деймос – злобная сущность».

Медея Юная вступает в диалог:

– Да, но ты забыла упомянуть, что Деймос и его брат Фобос обычно сопровождали своего отца Ареса на поле боя и наводили ужас на врагов. В древние времена можно было умереть как от копья, так и от страха.

– Верно, но если Зевс откажется изменить кандидата, у нас не останется выбора, Элла. Это очень серьезно, нам нужен союз.

Снова киваю, находясь в смятении. Мероэ делает шаг вперед, чтобы вмешаться:

– Но мы…

– Позже подумаем о том, что делать дальше, – вмешивается Цирцея Великая.

Проводницы смотрят на меня, скрестив руки. Похоже, они ждут устного подтверждения.

– Я понимаю, – бормочу, прежде чем прочистить горло. – У Мероэ, в отличие от меня, есть будущее.

– А как же твоя учеба? – бросает мать.

Внезапно вспоминаю об университете. На несколько минут я выпала из повседневной жизни. Разделяя жизнь на две части, когда нахожусь в одной, не думаю о второй.

Смутившись, опускаю глаза.

– Если честно, до сих пор не знаю, куда двигаться в учебе. Может быть, если смогу взглянуть на нее со стороны, приду к решению проблемы.

– Тебе придется родить будущую Медею, – отвечает она. – Ты об этом подумала? Ты готова стать матерью?

Я сглатываю, потому что думала об этом даже меньше, чем о замужестве.

– Может, Элла не сможет родить ведьму со способностями? – с надеждой спрашивает мать.

– Нет, Элла отлично с этим справится, – быстро отвечает Цирцея Великая.

Она и Медея Юная встают по бокам от меня, взяв за руки.

– Если согласишься, мы будем на твоей стороне. Можешь рассчитывать на нашу поддержку.

Кажется, это первый раз, когда они сказали мне что-то подобное, и чувствую, что меня наконец-то принимают в общине. Смотрю на них как на моих проводниц, думая, что никогда не была собственной проводницей.

– Я сделаю это.

Не обращая внимания на обескураженные и гневные восклицания матери и сестер, следую за Цирцеей Великой и Медеей Юной в зал. В это время Гермес, который, должно быть, наблюдал за нами из окна, открывает входную дверь и освобождает место для Зевса и Деймоса. Мы снова оказываемся лицом к лицу. Предпочитаю сосредоточить внимание на Зевсе.

– Мы завершили обсуждение, – заявляет Зевс.

Его голос звучит смущенно. Надеюсь, что он сообщит о замене Деймоса на другого, более благосклонного бога.

– Деймос стоит на своем. Что об этом думает ведьма без дара?

Проклятье. «Ведьма без дара»… Неужели я никогда не стану кем-то другим? Если Зевс считает меня куском мяса на торгах, то может хотя бы называть по имени!

– Я не просто ведьма без дара, меня зовут Элла. – Чувствую, как хватка проводниц усиливается.

Зевс поднимает брови в явном удивлении. Он бросает мрачный взгляд на внука и рычит:

– Так у нее еще и вспыльчивый характер.

– Она стоит того, Зевс, – отвечает Деймос.

О, Геката, ты не знаешь, на что себя обрекаешь, глупец!

Зевс делает глубокий вдох и выдыхает, заставляя свет в зале потрескивать.

– Пусть так! – говорит он громким голосом. – Что же думает я-не-просто-ведьма-без-дара-меня-зовут-Элла?

Открываю рот, чтобы ответить, но Цирцея Великая опережает:

– Она согласна.

– Что ж, тогда они официально помолвлены. Гера позаботится об остальном, мы поженим их через две недели.

– Таков был план, – подтверждают проводницы.

Всего две недели! Свадьбы на Земле не организуются за одну ночь. И я пропустила планирование свадьбы, потому что была слишком занята кормлением бога ужаса курочкой!

– Прежде чем мы уйдем, хочу поговорить с невестой наедине.

Не уверена, что хочу этого. Но как только Деймос делает шаг ко мне, Цирцея Великая и Медея Юная отступают. Бог хватает меня за запястье, и я подавляю дрожь страха.

– Не вздумай покидать это место вместе с Эллой, – предупреждает старшая проводница. – Защитное заклинание над Поляной не позволит тебе этого сделать.

– Это не входит в мои намерения, ведьма.

В мгновение ока мы оказываемся снаружи, в центре Поляны, среди камелий и хризантем. У меня несколько секунд кружится голова, пока привыкаю к неожиданной телепортации. Деймос отпускает меня и отходит на два-три шага, ровно настолько, чтобы прикурить еще одну сигарету. Стараюсь выровнять дыхание. Свежий воздух помогает в этом. Я должна прийти в себя и попытаться рационально осмыслить то, что со мной происходит.

Запах сигарет снова поражает: бадьян с Крита и лавр Аполлона… оба растения обладают успокаивающими свойствами, видимо, боги обработали их, чтобы сделать пригодными для употребления в таком виде. Почему этот бог так много курит? Неужели я только что обручилась с курильщиком?

– Хочешь мне что-то сказать?

Понимаю, что смотрю на него сквозь призму его вредной привычки.

– Вы нервничаете, более того, вы боитесь нас.

Его прямые губы изгибаются в холодной улыбке. Чтобы ее увидеть, нужно сосредоточиться на них.

– Я курю, чтобы сдержаться посреди ведьминского сборища. Поверь, никто не хочет увидеть, на что я способен.

Хриплая угроза в его голосе убеждает в этом. Проклятье, в какое безумие я ввязалась! Как мы вообще до этого дошли?

– Почему выбор пал на меня? – спрашиваю, решив понять ход его мыслей. – Потому что я безобидная? Это единственная причина?

Решаюсь поднять на него глаза, и его отстраненный взгляд снова захватывает меня. Делаю шаг в сторону, морщась от боли, когда чувствую, как напрягаются руки и ноги. Аура Деймоса, захватив меня, не отпускает.

– Со временем привыкнешь.

– К окружающей вас ауре ужаса?

– Чем больше времени проведешь со мной, тем меньше будешь ее чувствовать.

Я очень этому рада, даже если это означает провести рядом с ним много времени.

– Вы сейчас не такой жуткий, каким были в облике пса, – бормочу я, и он озадаченно склоняет голову набок.

– Вот почему ты меня тогда погладила.

Распахиваю глаза, сбитая с толку его заявлением. Если до этого момента чувствовала себя заторможенной, то теперь вспышка смущения охватила живот и лицо.

Отрицать! Все отрицать! Он не должен неправильно трактовать!

– Нет, нет, нет! Я всего лишь почесала вас за ухом!

– Трижды.

Чувствую, как стремительно краснею.

– Дважды! Третий раз был чистой случайностью!

– Как ты это назвала? «Ласка»?

Машу указательным пальцем перед собой в поисках подходящего ответа, но ничего не приходит на ум. Клянусь Гекатой, я действительно это сказала!

– В тот момент я не знала, кто вы, – обвиняю его, находясь на пике смущения.

Скрещиваю руки, решив принять возмущенную позу. Это действительно передается по наследству. Зевс превратился в быка, чтобы похитить Европу, и в орла, чтобы украсть Ганимеда. Будущий супруг тоже может оказаться извращенцем… Например, курильщиком, который превращается в пса, чтобы приставать к девушкам по ночам… О, Геката!

Бросив на него подозрительный взгляд, замечаю, что он позволяет себе смотреть на меня с властным видом.

– Я не хочу, чтобы моя невеста обнималась с кем попало.

– Я не обнимаюсь с кем попало, – парирую я.

Только с сестрами, мамой, иногда с тетей Зельдой, друзьями в кампусе, особенно с Мадлен и Рейчел, лесными нимфами, когда их вижу, животными, которые кажутся милыми, и несколькими деревьями, о которых забочусь. Ладно, ладно. Я много кого обнимаю. Но дело не в этом! Качаю головой, чтобы прийти в себя.

– Вы не имеете права что-либо мне запрещать.

Деймос издает низкий, гортанный рык, который не очень-то успокаивает и заставляет тело дрожать.

– Я могла потребовать в мужья другого бога!

Кажется, я очень близка к тому, чтобы взять лопату и начать копать себе могилу.

– Правда? – высокомерно спрашивает он. – И кого?

– Гермеса, – первый, кто пришел на ум.

Я все глубже и глубже себя закапываю. Но делаю это с пафосом!

# Примечания

1

Автомобиль Volkswagen Beetle. (Здесь и далее прим. переводчика, если не указано иное.)

2

Пеплум – женская верхняя одежда из легкой ткани в складках, надевается поверх туники.

3

Кадуцей – жезл, обвитый двумя обращенными друг на друга змеями.