# Великий крестовый поход

Пол Андерсон

Герой «Великого крестового похода», барон Руже де Турнефиль, бросает вызов далекой звездной империи и во главе своего отряда отправляется в опасную экспедицию. Настала пора привести к покорности коварных синелицых варваров!

Poul Anderson

The High Crusade

* * *

Печатается с разрешения литературных агентств The Lotts Agency и Andrew Nurnberg.

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.


© Poul Anderson, 1983

© Перевод. А. Захаренков, 2021

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

* * *

Капитан поднял голову. Настольная лампа под абажуром осветила его лицо, положив глубокие тени в морщинах, обострив и без того резкие черты. В открытый иллюминатор смотрела чужая летняя ночь.

– Ну? – спросил он.

– Я перевел, – ответил социотехник. – Пришлось экстраполировать от современного языка, потому работа заняла так много времени. Зато я неплохо поднаторел и теперь могу общаться с этими…

– Хорошо, – промолвил капитан и, чуть помедлив, добавил: – Я ожидал увидеть все что угодно, но это!.. Разрази меня гром!

– Я полностью разделяю ваши чувства. Даже при всей очевидности в это трудно поверить.

– Ладно, прочту не откладывая. Ни днем, ни ночью ни минуты покоя. – Он кивком отпустил социотехника.

Несколько мгновений капитан невидящим взглядом смотрел на документ – древний фолиант, уникальную рукопись на тонком хрупком пергаменте, в тяжелом массивном переплете. Время шло, а он все не решался открыть ее, боясь того, что в ней заключено, – перед ним лежало описание грандиозной катастрофы, произошедшей тысячу лет назад, последствия которой и сейчас отзывались эхом из глубины веков. Он вдруг почувствовал себя крохотной песчинкой в огромном мире. Как далеко отсюда его дом! Однако…

Он начал читать.

## Глава I

Архиепископ Уильям, ученейший и благочестивейший прелат, велел мне изложить английским письмом те великие события, свидетелем коих я оказался волею судеб. Я беру в руки перо во имя Господа нашего и моего Ангела-хранителя, веря, что они укрепят мои слабые силы и помогут в назидание будущим поколениям описать поход Роже де Турневиля. Прочтя сей труд, люди пылко воздадут хвалу Господу, воля которого правит всем.

Я опишу события так, как они мне запомнились, без страха и пристрастия, тем более что большинства их участников уже нет в живых. Сам я слишком ничтожен, но, поскольку всегда полезно знать о летописце, чтобы судить о его правдивости, позвольте сказать несколько слов о себе.

Родился я за сорок лет до этих удивительных событий в маленьком городке Энсби на севере Линкольншира в семье кузнеца Уста Брауна. Земля тут принадлежала баронам де Турневиль, чей родовой замок, венчая холм, возвышался над городом. Здесь же находилось и небольшое аббатство францисканцев, куда я поступил еще будучи мальчиком. Приобретя скромные познания в каллиграфии и словесности (боюсь, это единственное, что я приобрел), я стал обучать этому искусству послушников и детей мирян. Переведя на латынь свое детское прозвище, я, в знак смирения, сделал его своим церковным именем.

Итак, зовут меня брат Парвус, что значит – Слабый. И действительно, я мал ростом, болезнен, но, к счастью, быстро завоевываю доверие детей.

В лето 1300-е от Рождества Христова барон Роже де Турневиль собирал армию добровольцев, желая присоединиться к нашему королю Эдуарду III и его сыну в войне против Франции. Энсби был местом сбора, и уже в мае здесь собралось все войско. Наш тихий городок превратился в шумный военный лагерь, полный драк и скандалов. Лучники, арбалетчики, копьеносцы, кавалеристы слонялись по размокшим от весенних дождей улочкам, пьянствовали, играли в азартные игры, волочились за девками, ссорились, ругались – словом, предавались разгулу, нимало не заботясь ни о своих бессмертных душах, ни о наших, крытых соломой домах. И в самом деле, два дома сгорело.

Вместе с тем все это разномастное воинство привнесло в наш дотоле тихий и мирный Энсби необычное оживление, лучезарное сияние ратной славы прямо-таки свело с ума крестьянских парней, которые теперь только и мечтали уйти на войну, подвернись такая возможность. Да что они! – даже меня смущали подобные дерзновенные и, надо сказать, вполне реальные мечты – я был домашним учителем сэра Роже и приводил в порядок его бумаги; барон частенько поговаривал о том, что хотел бы видеть меня своим секретарем. Правда, аббат пока не давал согласия.

Такова была ситуация на тот момент, когда на город обрушился версгорский корабль.

В тот достопамятный день, уж не помню по каким делам, я оказался в городе. Улицы утопали в грязи, но небо прояснилось, и сквозь рваные облака проглядывало долгожданное солнце. Было довольно людно, повсюду слонялись мающиеся от праздности солдаты… И вдруг совершенно неожиданно грянул громовой раскат. Как и все, я запрокинул голову в небо.

– Смотрите, смотрите! – раздалось со всех сторон. – Чудо! Чудо!

Господи правый! Увеличиваясь с чудовищной быстротой, с неба прямо на нас спускалась невиданная воздушная каравелла. Солнце сверкало на ее металлических боках; о, как она была огромна (!) – не менее двух тысяч футов в длину и, если не считать легкого свиста, опускалось это судно совершенно бесшумно.

В толпе кто-то вскрикнул. Стоящая неподалеку уличная торговка в ужасе повалилась на колени прямо в лужу и принялась исступленно молиться. Какой-то мужчина закричал во весь голос, что это божья кара за грехи наши, и, осенив себя крестным знамением, тоже повалился в грязь на колени. Я понял, что при таком скоплении народа паника может привести к человеческим жертвам; вряд ли Всевышний замыслил дурное, посылая нам сие видение.

С трудом соображая, что делаю, я вскочил на ствол железной бомбарды, стоящей на увязшей в грязи повозке, и крикнул:

– Не бойтесь, люди! Не бойтесь! Господь Бог с нами!

Однако мой слабый голос не был услышан.

Тут рядом со мной возник Джон Хеймворд. Рыжий Джон, капитан лучников, веселый гигант с волосами цвета меди и яростными голубыми глазами, – он стал моим другом с момента своего появления в городе.

– Э-э-эй! – гаркнул он, перекрикивая рев толпы. – Кто знает, что это за штуковина? Никто не знает, я – тоже. – Толпа на мгновение стихла. – Может, – продолжал он, указывая на снижающийся корабль, – это какая-нибудь французская хитрость. А может – шутка. В любом случае бояться ее просто глупо. За мной, солдаты! Что бы там ни было, за мной! Встретим ее как подобает англичанам!

– Это колдовство, – вдруг взвился некий старик. – Мы погибли!

– Нет, нет, – отвечал я. – Добрым христианам не страшна никакая магия.

– Но я… – запричитал тот. – Я – жалкий грешник…

– Святой Георгий! Король Эдуард! – Рыжий Джон спрыгнул с повозки и устремился вниз по улице.

Подобрав сутану, я бросился за ним, на ходу лихорадочно вспоминая заклятия от злых духов. Оглянувшись, я с удивлением увидел, что солдаты и впрямь последовали за Рыжим Джоном, хотя, полагаю, двигала ими вовсе не храбрость, а воинская закалка и дисциплина.

Тем временем из замка на холме вылетел отряд кавалеристов под предводительством самого барона де Турневиля. Без лат, с мечом у пояса, сэр Роже потрясал копьем и что-то на скаку кричал воинам. Как только наши отряды поравнялись, барон вдвоем с Рыжим Джоном поставили людей в некое подобие строя, и тут…

И тут корабль приземлился, глубоко войдя сверкающим телом в мягкую почву пастбища. Сколько же он весил? Какая такая сила держала его в воздухе? Я недоумевал. Гладкий, ровный, он застыл изваянием перед нами; без единого выступа – ни кормы, ни бака… Не могу сказать, что я ожидал увидеть весла, но отсутствие парусов, надо признаться, отчасти меня озадачило. Зато я разглядел бойницы, из которых на нас смотрели грозные орудийные стволы, чем-то напоминающие наши мортиры.

Над полем воцарилась мертвая тишина. Ко мне подъехал сэр Роже.

– Вы – ученый муж, брат Парвус, – спокойно произнес он, хоть ноздри его побелели, а волосы взмокли от пота, – что вы об этом думаете?

– Не знаю, что и отвечать, сэр, – выдавил я из себя. – В некоторых древних сказаниях говорится о колдунах, преуспевших в воздушных полетах. Мерлин, например…

– А не явление ли это Господа нашего? – Он перекрестился.

– Не знаю, милорд. – Я робко взглянул на сэра Роже, потом пристально оглядел таинственный корабль. – Я не вижу сонма Ангелов, милорд…

Вдруг из корабля донесся странный звук, по строю прокатилась волна приглушенного стона, люди зашептались. Начала открываться круглая дверь. Повеяло жутью, у меня перехватило дыхание. Но наши солдаты оставались истинными англичанами – никто не побежал.

Подобно гигантскому языку из разъятого отверстия выскочила металлическая лестница и коснулась земли. Я поднял крест, и с моих губ сорвались слова молитвы.

В дверях корабля появился Демон.

О всемогущественный, всемилостивейший Боже! Как, как мне описать весь ужас первого знакомства?! Демон. Конечно, это могло быть только исчадие Ада!

Около семи футов ростом, широкоплечий и сильный на вид, облаченный в серебристое платье, он взирал на нас желтыми глазами из-под густых бровей. Его безбородое тупоносое лицо было глубокого синего цвета; по бокам круглой, как шар, головы торчали длинные заостренные уши, и… о Боже, у него был хвост!

Кто-то не вынес молчаливого испытания и закричал. Рыжий Джон натянул тетиву.

– Всем стоять! – рявкнул он. – Трусам место в Преисподней. Собственноручно спущу всех в Ад с моим причастием!

Еще выше воздев крест, я заставил неповинующиеся ноги сделать несколько шагов вперед и произнес заклинание. Но все – тщета. Какие молитвы, когда наступает конец света?!

Если бы Демон так и продолжал стоять не шелохнувшись, мы бы не вынесли пытки и обратились в бегство, но он шагнул к нам, вскинув зажатую в руке металлическую трубку. Из трубки вырвалась ослепительная белая молния, и стоящий рядом со мной лучник вспыхнул, как смоляной факел.

Из корабля вышли еще три Демона.

В таких случаях солдаты привыкли действовать не задумываясь. Прозвенела тетива лука Рыжего Джона – первый Демон, пронзенный насквозь, рухнул замертво. В воздух взметнулся целый град стрел, и через секунду поверженные Демоны лежали на земле столь густо утыканные стрелами, что напоминали ежей.

– Ага! – воскликнул сэр Роже. – Эти твари смертны. Вперед, солдаты, не посрамим Англию! – И он направил коня прямо к лестнице.

Говорят, страх рождает неестественную храбрость… Подхватив клич барона, солдаты ринулись за ним в неведомое чрево корабля. Не знаю, что побудило меня, но, надо признаться, я бросился вместе со всеми.

Смутно помню подробности схватки, завязавшейся в бесчисленных комнатах и проходах, вспоминаю, как подхваченным где-то боевым топором я наносил удары по отвратительным синим лицам… Кругом потоками лилась кровь, повсюду властвовала смерть.

Сэр Роже уже не мог влиять на события – люди его совершенно озверели, обезумели, впав в грех смертоубийства.

Их оказалось не более сотни, но мало кто был вооружен. Позднее мы обнаружили на корабле оружейные палаты, битком забитые оружием, – видимо, синелицые не рассчитывали встретить сопротивление. Да, они не знали англичан!

Не прошло и часа, как мы всех их перебили.

Выбравшись наконец из кровавой бойни, я готов был петь от радости и возблагодарил Господа, что снова вижу солнце. Сэр Роже подсчитывал потери, получалось, что победа стоила нам жизни пятнадцати солдат, не так уж много за целых сто Демонов.

Из недр корабля вынырнул Джон Хеймворд, таща на плече пришельца. Он спустился по лестнице и швырнул Демона к ногам сэра Роже.

– Один удар кулаком, сэр, и он свалился без памяти, – доложил он. – Прикажете его добить? Или послушаем, что он нам поведает? Это последний живой…

Барон задумался. Ни он, ни мы еще не осознали всей необычности произошедшего.

Наконец губы его тронула улыбка, и он ответил по-английски так же легко, как обычно говорил по-французски.

– Если они Демоны, – произнес он, – то весьма немощные. Они умирают так же быстро, как Адамовы отпрыски, если не быстрее. И разбираются в войне не больше моей трехлетней дочери, а пожалуй, и меньше – от Матильды мне частенько доставалось по носу. – Он громко рассмеялся, неожиданно смолк и вперился в Демона. – Думаю, цепи удержат это Адово созданье. Как считаете, брат Парвус?

– Наверное. – Я согласно кивнул. – Хотя святые мощи не помешают, на всякий случай надо держать их рядом с Антихристом.

– Что ж, но тогда забирайте его к себе в аббатство и глядите в оба. Не приведи Господь, сбежит. Вечером, брат Парвус, я жду вас в замке.

– Да, милорд. Но только после мессы в честь заступника и властелина нашего – Господа Бога. Да не оскудеет делами добрыми десница его, даровавшая нам сегодня победу над силами зла.

– Да-да, – нетерпеливо перебил меня барон. – Это к аббату, решайте с ним. Но помните, я жду вас к ужину, поведаете мне все, что сумеете разузнать. – И он задумчиво поглядел на корабль.

## Глава II

Аббат не противился решению барона поместить Демона в нашей монастырской обители, даже наоборот, подчеркнуто произнес, что делам мирян дóлжно стоять бок о бок с делами церкви.

Вечером, как мне было велено, я отправился в замок на горе. Сумеречный город был на удивление тих, когда я пробирался узкими улочками: кто задержался в церкви в молениях своих духовных, кто уже наслаждался отдохновением в домашнем уюте; со стороны лагеря доносились слабые отзвуки вечерней молитвы. Над хрупкими скорлупками домов нависала зловещая в ночи тень чужеродного корабля.

И все же в воздухе витало некое сладостное волнение, опьянение от победы над неземными силами, казалось, весь Энсби уверовал, что Бог не оставит нас.

Через двор замка, мимо утроенной стражи, я прошел прямо в трапезную залу, холодную и мрачную, несмотря на множество факелов, отбрасывающих колеблющиеся тени на развешенные по стенам оружие и гобелены. За широким столом восседали вся городская знать и военачальники, сновали слуги, на каменном полу, высунув языки, лежали баронские псы. Голоса собравшихся многократно отражались в высоких сводах, и в зале стоял равномерный низкий гул. На первый взгляд все было как обычно, но за внешним спокойствием чувствовалось сокрытое напряжение.

Барон де Турневиль оказал мне особую честь, пригласив сесть рядом с собой и своей супругой.

Позвольте на минуту отвлечься от повествования и описать Роже де Турневиля, барона и рыцаря.

Представьте себе высокого человека лет тридцати, крепкого телосложения, с серыми глазами и орлиным носом на худощавом лице, которое несколько портили большие оттопыренные уши. Светлые волосы, подстриженные по последней военной моде, тоже, увы, не украшали его внешность.

Большую часть данной ему Богом жизни он проводил на полях сражений, запустил дела, и хозяйство его медленно, но верно приходило в упадок. К тому же ношение воинских доспехов явно не способствовало появлению хороших манер; и все-таки сэр Роже был по-своему добр и умен.

Жена его, леди Катрин, дочь виконта де Мони, являла собой полную противоположность мужу. Голубоглазая, с густыми каштановыми волосами, она была настоящей красавицей, но характер имела отчасти капризный и сварливый. Большинство дворян считало, что этот брак не соответствует ее утонченному воспитанию, полученному в родительском доме в Винчестере.

У них было двое детей – Роберт, чудный мальчик шести лет, мой ученик, и трехлетняя Матильда.

– Ну, брат Парвус, – прогремел на всю залу барон, – садитесь, выпейте с нами. Эх, черт возьми, сегодняшняя победа заслуживает большего, нежели эль! – При этих словах носик баронессы слегка сморщился, в доме ее родителей эля удостаивались лишь слуги.

Не успел я опуститься в кресло, как сэр Роже зашептал мне в ухо:

– Ну, как там – взаправду Демон?

Все вдруг мгновенно притихли. Собаки и те лежали не шелохнувшись, только слабое потрескивание факелов да мягкий шелест родовых знамен, свисающих с потолочных балок.

– Думаю, да, милорд, – осторожно ответил я. – Он так и взвился на дыбы, едва я окропил его святой водой.

– Ха! И это вместо того, чтобы испариться бурым облаком?! Хорош Демон! Как-то он мало напоминает тех, о которых я наслышан. Он так же смертен, как вы и я.

– Полагаю, милорд, даже в большей степени, – вмешался один капитан, – у него нет души.

– Плевать мне на их чертовы души, – фыркнул барон. – Меня интересует корабль. О-о! Я прошелся по нему после битвы! Кит, а не корабль! Да в него войдет Энсби со всеми потрохами, каждому йомену достанется по каюте. Вы не спросили у Демона, зачем им столько кают?

– Он не владеет ни одним из употребимых языков, милорд, – ответил я.

– Вздор! Все Демоны знают по крайней мере латынь!

Тут в разговор вступил Оливер Монтбелл:

– А не устроить ли ему свидание с палачом, сэр Роже? – спросил он.

– Нет-нет, – поспешил вмешаться я, – ради бога, не надо. Демон все схватывает на лету. В какой-то миг мне даже показалось, что он морочит мне голову…

– Вот-вот, – перебил меня сэр Оливер.

– Дайте мне несколько недель, – не обращая внимания на реплику рыцаря, продолжил я, – и я смогу с ним разговаривать.

– Несколько недель… – протянул сэр Роже. – Это слишком много.

Он швырнул обглоданную кость собакам и шумно облизал пальцы. Леди Катрин сдвинула брови и указала на чашу с водой.

– Извините, дорогая, – смешался барон. – Никак не могу привыкнуть к этим новомодным штучкам…

Сэр Оливер нарушил неловкое молчание, возвращая разговор в прежнее русло:

– Почему вы так торопитесь, милорд? Опасаетесь, что прилетит другой корабль?

– Да нет, конечно. Сколько можно воину томиться в безделье?! Мои люди изнывают от тоски, а сегодняшнее событие изменило все планы.

– Как? Разве мы не выступим в назначенный срок?

– Вы что, ослепли? – сэр Роже вдруг с такой силой грохнул кулаком по столу, что вино выплеснулось из кубка. – Неужели не видите, какие возможности открываются перед нами?! Воистину, корабль послан нам Провидением!

Его слова повергли нас в смятение.

– Вся армия, – продолжал барон, – поместится во чреве корабля. Да что армия?! Мы возьмем с собой скот: лошадей, коров, свиней, птицу… Ха, и жен в придачу! И детей! Все прелести домашней жизни, никаких проблем с продовольствием. – Он на мгновение призадумался. – Остается узнать, какая сила заставляет летать эту гору. Нам даже не придется обнажать меч – один вид корабля внушит неприятелю такой страх, что он забудет о сопротивлении. Мы перелетим через Канал, за месяц покорим Францию, потом освободим Святую Землю и, как раз к сбору урожая, вернемся домой.

Последние слова потонули в восторженном реве, заглушившем мои слабые возражения. Сей план казался мне откровенным безумством, и я заметил, что леди Катрин и кое-кто из офицеров придерживались того же мнения.

Но остальные безудержно гоготали и поднимали кубки, предвкушая скорую победу.

Сэр Роже повернул ко мне разгоряченное лицо.

– Все зависит от вас, брат Парвус! – воскликнул он. – Вы должны заставить Дьявола говорить! Ну, хорошо, хорошо, пусть – научить, мне безразлично. Он объяснит нам, как управлять кораблем, и тогда…

– Мой благородный господин… – осмелился прервать я барона, но он уже был весь во власти дьявольской идеи.

– Верю! – прогремел сэр Роже и так хлопнул меня по плечу, что я подавился и едва не упал с кресла. – Верю, вы поладите с Демоном, брат Парвус, а в награду… в награду я возьму вас с собой, черт возьми!

…Боже, Боже! Прежде чем принимать такое решение, надо бы посоветоваться с настоятелем, а то и обратиться за советом в Рим…

Но нет, – армия, город… казалось, все посходили с ума, все возжаждали лететь! Женщины не желали расставаться с мужьями, родители – с детьми, девушки – с возлюбленными. Самые наибеднейшие крестьяне, отрывая взор от своих жалких делянок, видели себя освободителями Гроба Господня, торжествующими победителями, возвращающимися на родные земли с мешками, полными злата.

Я вернулся в аббатство и всю ночь провел в молитвах, прося Святых ниспослать мне знак. Но Святые безмолвствовали. После заутрени я с тяжелым сердцем отправился к аббату и поведал ему о замыслах Роже де Турневиля. Настоятель было разгневался, но благоразумно не стал прекословить барону и освободил меня от всех обязанностей, дабы я больше времени мог проводить с Демоном.


Узкий мрачный подвал, куда поместили пленника, обычно служил для епитимьи. Брат Томас, наш кузнец, приковал Демона к стене и кинул на пол охапку соломы, вместо подстилки. Жуткое зрелище являл синекожий в полумраке подземелья! Когда я вошел, он поднялся, гремя цепями, и уставился на меня желтыми узкими глазами. В противоположном углу, за пределами досягаемости Демона, лежали священные реликвии: бедренная кость Святого Освальда и коренной зуб Преподобного Виллибарда, которые не позволяли ему сбросить цепи и бежать обратно в Ад. Но, признаться честно, я бы не очень расстроился, вернись он в Люциферовы чертоги.

Осенив себя крестным знамением, я опустился на скамью и разложил на столе бумагу, чернила, перья, намереваясь воспользоваться своей небольшой склонностью к рисованию.

Изобразив человека, я произнес:

– Хомо. – Я решил, что разумнее будет начать с общеупотребимой латыни, нежели обучать Демона какому-либо языку, принадлежащему одному народу.

Затем, нарисовав еще несколько человеческих фигур, я объяснил, что это люди. Демон все быстро усваивал и вскоре сам попросил бумагу. Рисовал он, надо отдать ему должное, весьма искусно. Я узнал, что имя нашего пленника Бранитар, а раса его зовется версгорцами. Странно, но в демонологии я не смог отыскать подобных слов!..

В течение недели я почти не выходил из подвала, наши учения быстро продвигались вперед. Сэр Роже настоял на том, чтобы никто кроме меня не приближался к Демону, опасаясь, как видно, разглашения секретов таинственного корабля. Сам же он со своими воинами неусыпно бдил на границах, задерживая путешественников, странников, никого не пропуская в Энсби.

Вскоре Бранитар настолько овладел латынью, что смог выразить недовольство скудной пищей, состоявшей из хлеба и воды, при этом пригрозив местью. Я сделал вид, что не боюсь его угроз.

Конечно, на самом деле все шло не так скоро и гладко, как я здесь излагаю; порой мы с великим трудом понимали друг друга.

– Вы сами навлекли на себя беду, – говорил я. – Вам не следовало нападать на добропорядочных христиан.

– Христиане? – переспросил Бранитар. – Кто такие христиане?

Мне показалось, что он хитрит, и в качестве испытания я прочел «Отче наш». К моему изумлению, он не растаял и не превратился в дым.

– Кажется, понял, – произнес Бранитар, когда я кончил молитву. – Вы поклоняетесь какому-то примитивному пантеону.

– Вот еще! – вскипел я. – Мы не язычники. – Я принялся объяснять ему сущность Троицы и уже дошел до Распятия, когда Бранитар взмахнул синей рукой, очень напоминающей человеческую, если, конечно, не считать цвета и больших острых когтей.

– Это не важно, – вскрикнул он. – Ты мне скажи вот что: все ли христиане воинственны, как вы?

– Ну-у… – протянул я. – Это Бог покарал вас, приземлись вы во Франции, думаю… А мы, англичане…

– Да, – подтвердил Бранитар, – вы упрямый народец. Это вам дорого обойдется. Но если вы сейчас же отпустите меня, я постараюсь смягчить вашу участь.

Язык мой от этих слов прилип к нёбу, но, пересилив страх, я холодно потребовал немедленных объяснений.

Говорил он очень долго и поведал мне весьма странные вещи. Я не сомневался, что Бранитар лжет, но все же не мешал ему: в конце концов, пусть усваивает язык…


Спустя неделю в аббатстве появился Оливер Монтбелл. Мы прошли в монастырский сад и присели на скамью.

Сэр Оливер, младший сын местного разорившегося барона и благородной леди, уроженки Уэльса, отличался необыкновенной красотой. Смею заметить, в груди его тлел древний конфликт двух великих кровей, может, поэтому судьба была к нему довольно строга. Он был пажом, затем оруженосцем прославленного рыцаря из королевской свиты и настолько расположил к себе господина, что тот одаривал его привилегиями гораздо большими, чем подобало положению юного Оливера. Он много странствовал, был трубадуром, воином и только совсем недавно удостоился чести быть посвященным в рыцари; но до сих пор он так и оставался бедным. В погоне за счастьем он прибыл в Энсби с намерением присоединиться к войску сэра Роже. Это был несомненно храбрый рыцарь, но для мужчины слишком прекрасный, говорили, что никто не может чувствовать себя уверенно в его присутствии. Однако все не совсем так, как говорят, – сэр Роже принял его с радостью, довольный тем, что леди Катрин обрела наконец достойного собеседника.