Череп овец
Анастасия Буфина

Редактор Сергей Агарков

Иллюстратор Анна Антипина

© Анастасия Буфина, 2024

© Анна Антипина, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-0062-9502-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЧЕРЕП ОВЕЦ

ПРОЛОГ

Вологодская область, Череповецкий район, село Пагубино. Утро.

6 августа, суббота. 2022 год.

Дрожь пробирала до самых костей. Ладони хоть и были липкими, оставались такими же холодными, как и пару минут назад. Я со страхом прикоснулась к бабушке:

– Пошли со мной, – мой голос казался тихим, шелестящим и почти неслышным.

Мозг отказывался верить в происходящее. Родная бабушка Марина, которая умерла двенадцать лет назад, сейчас стояла напротив меня, загораживая чужого ребенка.

Она посмотрела назад. Пухлая рука бабушки уверенно сжимала тонкую кисть девочки, стоящей рядом. Когда Марина повернулась вновь ко мне, скользя равнодушным взглядом, сердце больно кольнуло.

– Мой дом здесь, —ответила Марина твердо и властно. Именно так она отвечала мне, когда не терпела возражений. Именно с такой назидательной интонацией произносила слова, когда мы вместе учили математику или геометрию. Именно так она отвечала моему папе, когда тот не слушал ее. Забытый голос раздавался в моей голове, родной и теплый, несмотря на железные нотки. Но вот взгляд бабушки оставался совсем равнодушным.

– Я не брошу тебя, нет! —вертя головой, я шагнула вперед, желая схватить бабушку за руку и, если понадобится, силой вытащить отсюда. Мы выберемся вместе, на этот раз я не оставлю ее.

Но Марина отпрянула, ребенок за ее спиной захныкал и стал дергать за ткань цветастого сарафана.

– Домой! —заплакала девочка.—Я хочу домой!

Заговорила! Впервые заговорила при Марине! А ведь молчала до этого, не желая и звука произносить!

– Сейчас пойдем, —Марина перехватила девочку за руку, чтобы та не баловалась. Вновь повернулась ко мне.

Губы бабушки были поджаты в тонкую линию, а глаза походили на две маленькие щелочки. На ее живом и розовом от летней духоты лице в редких местах появлялись капли пота, а лоб покрывался испариной. Я, так давно не видевшая родного лица, отмечала про себя все линии и особенности кожи, как у корней завивались короткие каштаново-рыжие волосы —вечный предвестник дождя и грозы, а редкие веснушки усеивали пухлые руки. Две симметричные родинки, расположенные на щеках, густые темные брови, внимательный и цепкий взгляд из-под опущенных ресниц. Марина всегда была доброй и понимающей. Любила, наставляла и оберегала меня, однако сейчас эта женщина надела маску строгости и настороженности. В ее глазах я увидела недоверие и нерешительность, словно где-то промелькнуло давно забытое воспоминание.

– Пожалуйста, пошли со мной! – внутри все клокотало. Мой голос, вмиг ставший чужим, звучал умоляюще и жалко. – Папа так обрадуется! Все обрадуются! Боже, я так скучала по тебе!

Я закрыла рот рукой, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями и сделала шаг вперед. Марина дернулась назад, все еще держа меня на расстоянии нескольких метров. Что-то чужое было в ее движениях, что-то механическое и ей несвойственное.

Громыхнул гром, и маленькая девочка вскрикнула, прижимаясь к бабушкиному платью. Марина присела на корточки и принялась ее успокаивать.

– Ты здесь чужая, —ответила мне Марина спустя несколько минут молчания. —Тебе нужно вернуться домой, – добавила она, взяв девчонку и повернувшись в сторону дома.

– Да пускай все сгорит к чертям, я не уйду без тебя! —рявкнула я, бросаясь вперед и хватая ее за локоть.

– Отпусти меня! – властно потребовала Марина, хватая свободной рукой мое плечо и что есть силы встряхивая его. – Тебе здесь не место, возвращайся домой!

Глаза бабушки недобро заблестели, взгляд стал суровым и требовательным, а хватка железной и крепкой.

– Ты —мой дом!

Все тело дрожало то ли от страха, то ли от происходящего. Рыдания сдавливали ребра, застревали в горле. Как бы сильно я ни пыталась сдерживаться, но когда Марина схватила меня за плечо, когда я почувствовала на своей коже тепло бабушкиных рук —слезы потекли ручьем.

– Послушай меня! – перебила меня Марина, не дожидаясь, когда я наконец успокоюсь и перестану дрожать.– Ты обязана вернуться домой, к родителям.

Я непослушно мотала головой. Все последние дни, месяцы, годы я будто бы и не жила – плыла по течению. Мне казалось все блеклым и нереальным, но сейчас, оказавшись вместе с Мариной, все встало на свои места. Я наконец-то обрела покой.

– Твое время еще не пришло, кулечек. – прошептала бабушка, прижимаясь ко мне и наклоняясь прямо к уху. Мое детское прозвище словно кольнуло сотнями игл, а холодное дыхание окатило до мурашек.

– И, надеюсь, придет еще не скоро, – с улыбкой добавила она.

Зеленые глаза буравили меня насквозь.

Бабушка крепко сжала мою руку, будто бы молча прощалась, будто бы говорила таким образом последнее «люблю».

Я закрыла глаза. Почувствовала, как по горячим щекам текут огненные слезы, как они обжигают кожу и одновременно с этим успокаивают сердце.

Мне хотелось рыдать. Хотелось кричать. Хотелось вопить, показывая тем самым всю несправедливость этого мира. Сейчас я как никогда чувствовала себя живой, и именно сейчас разбивалась о жестокую реальность.

– Проклятое село, —отстраняясь от бабушки, зашипела я в отчаянной злости, вытирая рукавом нос, – чертово тут все! – Крикнула уже сильнее, отходя в сторону.

В висках стучало. Плечи тряслись, словно пытались сбросить с себя тяжкий груз. Все мое естество вопило о том, что происходящее здесь – фантастика, быль, сказка, плохой и страшный сон.

Я зажмурилась и принялась считать до десяти. Старалась успокоить дыхание и сердцебиение. Перестать обращать внимание на эту проклятую девчонку за спиной бабушки, на саму бабушку.

«Этого просто не может быть. Этого не существует», – вторила я себе как молитву или мантру.

ЧАСТЬ I
ИСХОД

«У меня такое ощущение, что я всю жизнь

фокусируюсь либо на недосягаемом,

либо на нежелательном»

Джулиан Барнс «Элизабет Финч»

1

Москва, Красная Площадь, 7. День.

1 августа, понедельник. 2022 год.

Я стояла под летним палящим солнцем, высматривая впереди коричневый «Дастер». Рядом туристы с телефонами и фотоаппаратами спешили к главной достопримечательности города – Красной Площади. Прямо позади меня возвышалась церковь Григория Просветителя, а впереди – нескончаемый поток людей и автомобилей, снующих туда-сюда.

В наушниках играла спокойная песня «Москва» группы «Аффинаж». Легкий, мелодичный голос тихонько напевал:

«Я не боюсь» – говорю кому-то

«Всё хорошо» – себя успокою

И дождь пройдёт над Москвою

И я по-новому будто

Как в первый раз, задышу

В свободном паденьи

И угадаю по тени

Раскрывшийся парашют¹

Я достала мобильник и еще раз прочитала сообщение, чтобы удостовериться, что не перепутала адрес.

«Красная площадь, 7. Напротив пятого дома.»

Подняла глаза к трехэтажному зданию. Ничего примечательного и необычного, вот только Ваня опаздывает на тридцать минут. Хрустнув пальцами, я принялась в нетерпении постукивать правой ногой. Потрогав липкую от жары кожу, мне захотелось принять холодный душ.

Хотя туда, куда я еду, могу рассчитывать разве что поплавать с пиявками. Село в Череповецком районе, судя по отзывам в интернете, не славилось ничем примечательным, кроме как необходимой мне иконой.

Нескончаемый поток автомобилей медленно проезжал мимо, и ни одна машина мне была не нужна так сильно, как коричневый кроссовер. В голову уже стали заползать дурные мысли, что он просто бросил меня. И хоть здравая и адекватная часть меня говорила о том, что нормальные люди так не поступают, мой внутренний параноик уже хотел звонить и писать ему во все мессенджеры.

Мимо пролетела мошка, и я помахала перед лицом. Мелкое насекомое все никак не хотело улетать, поэтому я помахала чуть сильнее, чем привлекла внимание прохожего. Оторвавшись от телефона, мужчина поднял на меня глаза и равнодушно смерил взглядом.

Раздался гудок. Машинально посмотрела в сторону звука и увидела, как в потоке автомобиля засверкал чистый «Дастер».

Схватив рюкзак и накинув его на плечо, я пулей полетела к автомобилю. Окно опустилось, и я увидела Ивана.

– Быстрей-быстрей-быстрей! —торопил он меня. Сев в автомобиль, я постаралась закинуть вещи назад. В конечном итоге рюкзак бесшумно повалился куда-то в ноги будущим пассажирам задних рядов.

– Привет, Настюх! —поздоровался приятель, внимательно следя за потоком автомобилей. Я, зная что Ваня совсем недавно получил права, на мгновение замерла, наблюдая за напряженными на руле пальцами. Они выдавали неуверенность.

– Привет, —я принялась наводить порядок на своем месте: сложила в сторону пустые стаканчики из-под кофе, закрыла окно, настроила кондиционер и пристегнулась.

С Ваней мы хоть и были давно знакомы, общались крайне редко. Быстрые кивки друг другу на занятиях боксом, короткие фразы на разные темы между подходами, иногда вставали в пары отрабатывать удары. Я знала, что Иван работает криминалистом. Я сама окончила юридическую академию и думала, что если и пойду работать по профессии, то выбор упадет на эту же отрасль. Однако, не срослось. Вместо будущего криминалиста появился керамист, что практически созвучно. Вместо трупов и экспертиз —занятия и мастер-классы с детьми и взрослыми. Я, если и переживала по этому поводу, то всегда смотрела на свою подругу Дашу, которая пошла работать в судебные приставы и практически жила на работе.

– Так зачем ты едешь в Череповец? Не думал, что там могут быть какие-то дела, – выдернул меня Иван из раздумий, и я заметила, что мы уже проезжали Большой Москворецкий мост. Автомобилей за окном становилось меньше, людей —больше.

– А ты зачем? – вопросом на вопрос решила переспросить я. Сейчас, когда за окном маячит родной город, а впереди поездка на несколько дней в какое-то село ради непонятной иконы, моя настоящая причина выглядела глупой и надуманной.

– У меня бабушка там живет, я каждое лето ездил к ней.

– Ездил?

– Давно не был, —пояснил Ваня, прибавляя скорость.

Мы погрузились в молчание. Не могу сказать, что неловкое, однако напряжение ощущалось. Я буквально чувствовала кожей, что Ваня хотел бы поболтать: развить тему поездки, перекинуться парой фраз, пошутить, да что угодно. По идее, я могла бы и поддержать диалог: задать парочку вопросов о бабушке, о детстве, развернуто ответить про причину поездки, вот только мне этого делать совершенно не хотелось. Пойдя на поводу у своей собственной бабушки, я сейчас нахожусь в машине с мужчиной, которого по факту даже не знаю. Что нас вместе связывает? Бокс? Парочка разговоров о его работе? А вдруг он вообще вывезет меня в лес и оставит там? А если он убийца? Андрей Чикатило был школьным учителем и даже участвовал в поисках маньяка, а что вышло по итогу? Он им и оказался. Я скосила глаза в сторону Вани, про себя отмечая, чем могла бы защищаться в случае чего. Ароматизатором в виде елки? Пустыми бутылками? Ваня же ехал молча и даже, казалось, был погружен в собственные мысли.

В итоге я села поудобнее, отвернувшись к окну.

А ведь действительно, зачем я поехала в Череповец? Чтобы что? У меня не было в том городе ни родных, ни знакомых. Что мне там делать?

«В августе» —фраза, брошенная в надежде, что от меня отстанут. Однако именно за неделю до начала третьего месяца лета меня стали мучить еще больше. «Приложись к мощам, Настя» —твердила моя бабушка денно и нощно, каждое утро названивая ровно в восемь тридцать утра, как какой-нибудь непутевый мошенник из выдуманного банка. «В твоем сердце нет бога, поэтому ты не можешь выздороветь» —повторяла она это как молитву, хотя сама верующей никогда и не была.

– Я пишу новую книгу, хочу собрать информацию, – внезапно выпалила я, почувствовав, как глупо, наверняка, со стороны выгляжу. Сама напросилась, чтобы Ваня меня подвез, несколько раз переносила поездку, а теперь сижу, насупившись, даже не говорю ничего.

– А про что книга? – тотчас отозвался Иван.

– Как обычно, фэнтези.

– То есть сюжет еще не придумала?

– Можно и так сказать.

Разговор вновь зашел в тупик. Я отвернулась, провожая глазами мелькающую за окном Кардашевскую набережную. Почему-то сейчас, отъезжая все дальше от дома, мне хотелось остановить машину и никуда не ехать. Гадкое чувство, проникшее прямо под кожу, вопило остаться в городе. Будто там, впереди, меня ждало нечто ужасное и плохое.

Посмотрев в окно заднего вида, я мысленно вспомнила все свои действия, когда выходила из дома. Прикрыв глаза, заново проверяла конфорки, ручки от дверей и окон, а также шнуры от утюга и удлинителей. Про себя ругнувшись, я достала телефон и открыла запись, на которой ходила по квартире и все выключала. Начинала как обычно со спальни, проверяя две розетки возле светильника и окна, затем были туалет и душевая, оттуда, удостоверившись, что краны закрыты, я перешла к кабинету. В кабинете стояла тишина. Это та комната в доме, где я бываю чаще всего. Там есть стеллаж с книгами, мой рабочий стол, за которым я пишу романы, сценарии и статьи, а также небольшой диванчик и две клетки с крысами. Увидев, что клетки я все-таки закрыла, а воды и еды грызунам хватит, чтобы продержаться до вечернего приезда соседки, которой оставила ключи, я спокойно досмотрела видео, где обхожу гостинную и кухню.

Удостоверившись, что квартира не сгорит в мое отсутствие и воры не ворвутся через открытое окно, я поставила мобильник на беззвучный режим и кинула его назад. Мне хотелось включить музыку в наушниках или посмотреть какой-нибудь сериал, однако, это было бы не слишком вежливо. Поэтому в машине вновь наступила тишина.

***

Когда мы проехали Сергиев Посад, то потихоньку разговорились. Впервые я отметила про себя, что Иван весьма красив: тридцатилетний мужчина выглядел чуть моложе своих лет, на год или два. Короткие стриженные волосы темного оттенка и легкая щетина на лице придавали ему некую брутальность. Взгляд Ивана неотрывно был сосредоточен на дороге, что позволило мне в деталях рассмотреть его профиль и карие глаза. На закате, когда их озаряли блики солнца, они становились яркими, насыщенными, словно в них спрятан янтарный камень. Это сравнение мне очень понравилось, и я решила его сохранить для будущей книги.

Также я узнала, что Иван родился и вырос в Москве, но в Череповце проживает его бабушка, к которой он частенько раньше ездил в гости на все лето.

– До учебы, —пояснил криминалист.—После академии моя жизнь перевернулась.

– Что еще расскажешь? —спросила я, поудобнее устраиваясь на сидении.

– Давай теперь ты.

– Хорошо, —тревога от отъезда постепенно улетучивалась и вместо нее появлялось приятное щемящее чувство в груди от предстоящей поездки. – Что ты хочешь знать?

– Как тебя угораздило пойти на бокс, конечно! —Ваня дружелюбно улыбнулся.—Ты же девушка! Зачем тебе это?

Цокнув языком, я шутливо бросила:

– До меня домогался старый препод, а я не смогла себя защитить. Вот решила пойти на бокс, чтобы сразу в случае чего бить таких мудаков.

– Серьезно? —Иван впервые отвлекся на секунду от дороги, но увидев улыбку до ушей, раздраженно бросил. – Над этим не смеются.

– Ладно, хорошо! – я подняла руки вверх, признавая неудачную шутку. – Я просто люблю бить потных мужиков, подойдет?

Мы продолжили общаться. Я рассказала, что свою первую книгу написала в тринадцать лет, а в семнадцать уже участвовала в литературном конкурсе, на котором заняла сто двадцать первоеместо из тысячи. Рассказала про работу в гончарной мастерской, и как мы с мамой решили открыть свою, про планы стать криминалистом и работу общественным помощником в следственном комитете. Ваня слушал внимательно: интересовался, задавал вопросы. Затем рассказывал о себе. По его словам, все детство он мечтал о героических подвигах —опасных приключениях, в которых нужно проявить смекалку и мужество. С такими мыслями, неудивительно, что после школы Иван поступил в московский университет МВД, где преуспел в дисциплинах, связанных с уголовным правом.

Когда мы проезжали Переславль, то пришлось остановиться: «Дастер», по словам Ивана, стал странно себя вести.

– Это ненадолго, тем более я хочу обновить информацию в аккаунте, —делился он со мной мыслями, проезжая мимо одноэтажного маленького здания. У меня завибрировал телефон, сообщая, что мы только что проехали Федоровский монастырь. Свайпнув уведомление вправо, я отложила мобильник.

– Что за информация в аккаунте?

– Иногда я подвожу других людей в Череповец с помощью приложения совместных поездок. Таким образом на бензине экономлю.

– И к нам кто-нибудь присоединится?

– Пока не знаю. Но я дам объявление, что уже в Переславле, и, скорее всего, кто-нибудь откликнется.

Мы остановились на пересечении Московской улицы и Большой Крестьянки. Иван вышел договариваться об осмотре машины, а я тем временем решила размять ноги. Ни разу не слышала о городе, в который заехали, так что я решила не испытывать судьбу и не отходить далеко от Ивана и автомобиля. Сомневаюсь, что он может оставить меня одну в незнакомом городе, но и бегать искать вряд ли будет.

Опять завибрировал телефон. На этот раз недалеко от автомастерской находилась церковь Сретения Господня. Я даже не знала, что означает «Сретения». Но, подумав, что ближайший час меня все равно не хватятся, решила посмотреть на местную достопримечательность.

Церковь оказалась буквально через дорогу. Подойдя прямо к главным воротам, я увидела возле здания местных прихожан. Одетые в темные одежды, с покрытыми головами, немногочисленные мужчины и женщины выходили на улицу, и, поворачиваясь к зданию и перекрестившись, отходили в сторону.

В эту же секунду прозвучал церковный колокол. Он был мощным и басистым, звонким и оглушающим. Мне такие звуки никогда не нравились, уж слишком громкими они были.

Сама церковь выглядела очень старинной. Она находилась прямо на возвышении, буквально напротив центральной улицы Московской. Про себя отметила, что, несмотря на малочисленность прихожан, к церкви вела крутая пешая лестница, а совсем рядом можно было воспользоваться более пологим асфальтированным заездом, подходящим для автомобилей.

Уже собравшись пройти вперед и посмотреть на храм изнутри, на телефон пришло сообщение от Ивана:

«Ты где? Машина готова, можем ехать»

***

Он сидел в машине, курил и что-то искал в телефоне. Увидев меня, он выкинул бычок на землю и завел автомобиль.

– Ты где была? Я уже думал без тебя уехать, – отшутился он.

Я хоть специалистом в машинах не была, но мне показалось, что на этот раз «Дастер» завелся лучше, чем пару часов назад у заправки.

– Здесь церковь недалеко есть, к ней ходила.

– Зачем тебе в церковь? – Иван направил машину в сторону проезжей части, убавляя радио.

– Я в Череповец еду, чтобы к святым мощам приложиться, – призналась я, подшучивая. – Почему-то подумала, что разницы нет, и решила посетить церковь здесь.

– А в Москве разве нет храмов, церквей? – пытался понять мою логику мужчина, хмурясь и следя за дорогой, —Почему именно в Череповец?

– Меня моя бабушка практически заставила поклясться, чтобы я поехала именно в Череповец и именно к той иконе, о которой она мне все уши прожужжала.

Достав смартфон, я зачитала вслух:

– Церковь иконы Божией Матери «Утоли мои печали». Говорят, что история ее «триумфа» начинается с одной богатой и родовитой женщины, которая тяжело заболела. Она была парализована и прикована к постели. Но однажды к женщине во сне явилась Богородица и сказала, что больная будет исцелена, если помолится иконе «Утоли мои печали». Когда образ принесли к больной, ее рука сама собой сложилась в крестное знамение. А после молитвы женщина встала с постели и ушла из храма своими ногами.

После зачитанного фрагмента Иван замолчал. Я успела попить воды и проверить несколько мессенджеров, как мужчина вдруг подал голос:

– Все равно не понимаю, зачем ехать именно в Череповец. Неужели в Москве нет этой иконы?

– Двадцать лет назад в Череповец ездил мой дядя Андрей. У него были… проблемы. Но, по его словам, после посещения той церкви все прошло. А моя бабушка очень впечатлительная. Запомнила эту историю и вот уже год мне ее постоянно рассказывает.

– Год?

Я кивнула, зная, что Иван этого не увидел.

– На самом деле больше, я просто округлила не в ту сторону. Но суть в том, что мне проще согласиться и съездить в этот Череповец.

– А что насчет истории, которую ты мне рассказала? Это как-то связано с тем, что твоя бабушка посылает тебя конкретно к этой иконе?

– Имеешь в виду, не отсохла ли у меня какая-нибудь конечность? —фыркнула я.—Нет. Здесь все проще.

– Насколько?

– Мне год назад поставили тревожно-депрессивное расстройство, – я пожала плечами, засматриваясь на розовато-оранжевый горизонт, и на секунду вновь очутилась в белом просторном кабинете, где светловолосый врач невнятно говорит: «Похоже, у вас тревога и депрессия смешаны между собой». – Бабушка думает, что раз у меня депрессия, то в моем сердце нет Бога.

– Думаю, что депрессия это все-таки болезнь и ее надо лечить… медикаментозно, что ли… – осторожно произнес каждое слово криминалист.

Поерзав на сидении, Иван бросил короткий взгляд на меня, и, как бы в нерешительности, задал следующий вопрос:

– Что, реально, депрессия? Я просто особо в это не верю. Ну там… депрессия бывает же почти у всех. Ничего не хочешь делать, с кровати трудно встать. А чтоб прям диагноз… – он сжал губы в прямую линию. Глаза его бегали по периметру дороги, руки постукивали по рулю. —Нет, если не хочешь, можешь не говорить об этом.

Тут наш разговор сошел на нет. Я буквально кожей чувствовала, что Ваня хотел расспросить побольше. Наверняка он бы задавал стандартные вопросы: «С чего все началось? Как чувствуешь себя сейчас? Принимала ли таблетки, и если да, то как ощущала себя после них? Правда ли, что некоторые из лекарств вызывают состояние овоща и привыкание?». И много других однотипных, скучных вопросов. Затем в ход пошли бы рекомендации. Хотя, думаю, Иван не входит в число тех, кто будет лезть с непрошенными советами, хотя и не исключала этого.

Мне хотелось и продолжить этот разговор, и одновременно переключиться. Хотелось выговориться и закрыть эту тему раз и навсегда.

Хотя кого я обманываю? Если бы не хотела, то даже не сказала ему про это. Глупо оправдываться и говорить, что ты случайно проболталась про свое заболевание, когда как сама хочешь, чтобы к тебе проявили хоть каплю сочувствия. Неосознанно, но хочешь.

Но о чем говорить? Что у меня депрессия? Развивать, мусолить эту тему сотни тысяч раз? У каждого второго есть либо депрессия, либо что-то еще, и заострять на этом внимание смысла нет. Тем более, это не очень-то и приятная тема для разговора, особенно с учетом того, что я до сих пор хожу каждые две недели к психотерапевту за новым рецептом антидепрессантов и транквилизаторов. Лечиться я не хочу. Называйте это как хотите: «предпочитаю глушить в себе боль и эмоции колесами», «стала аптечной наркоманкой» или же мне «просто лень». Любой из предложенных вариантов имеет место быть. Хотя, стоит отметить к чести врача, та пробовала вразумить меня на гипноз, массаж или когнитивную терапию. От всего я отказалась.

И пока я разрывалась от одного к другому, о желании выложить своему знакомому все как на духу или переключить эту тему раз и навсегда, на телефоне Ивана прозвучал звук сообщения, и мужчина сразу же полез в карман за мобильником. В эти доли секунды я забыла обо всех своих предыдущих мыслях и неотрывно следила за дорогой, проигрывая в голове различные сценарии происходящего.

Например, на трассу выбегает женщина и машет руками. Иван не видит ее, а когда замечает, становится слишком поздно. Происходит удар. Женщина летит в сторону. Мы сидим в машине и смотрим в дальнюю точку в надежде увидеть, что она встанет с дороги. Но та продолжает лежать, а под ней растекается ярким пятном кровь.

Или он все же замечает женщину. Рефлексы и инстинкты срабатывают первыми, и мужчина крутит руль в сторону. Автомобиль съезжает на полной скорости в кювет. Мы оба погибаем или отделываемся тяжелыми ссадинами и ушибами.

Но вот Ваня достал телефон и нажал на кнопку уведомления. На трассе не было следов ни женщины, ни аварии. Мы спокойно продолжали путь, пока мужчина вчитывался в экран смартфона.

– У нас появился новый попутчик, —радостно и, как заметила я, чуть облегченно объявил Иван.—Александра из Ярославля.

2

Ярославль, в дороге. Вечер.

1 августа, понедельник. 2022 год.

Ярославль встретил нас в половину девятого вечера, когда небо окрасилось в персиковый цвет, и на улице наступила долгожданная прохлада. Иван отключил кондиционер, открыл окна и вдохнул летний свежий воздух полной грудью.

– Обожаю такие поездки, —признался он, —ощущается свобода, счастье…

– Я тоже, —механически ответила я, проверяя сообщения на телефоне, а также пересматривая свое утреннее видео. Однако, сбилась, когда услышала знакомый голос из динамиков:

И у вас одна и та же жизнь,

И ты им страшно дорожишь,

Твой главный враг тебя прочел,

Тобою страшно огорчен.²

Я знала эту песню —«Твой главный враг» группы Аффинаж. Не самая моя любимая песня, да еще и смысл до меня дошел далеко не сразу, но я приятно удивилась, услышав эту группу в машине криминалиста.

Увидев проявленный интерес, Иван поднял новую тему для разговора:

– А что ты слушаешь? Можем включить.

– У меня нет какого-то особого предпочтения в жанре, – пожала плечами я, все же принимая проводной кабель и подключая тот к телефону. Осталось выбрать что-то среднее между качающим фолком, который я слушаю на боксе, слезливыми песнями о неразделенной любви, когда хочется плакать и классической музыкой во время написания книг. Выбрав заветную песню, я нажала на «play».

– В последнее время слушала вот это.

Сначала из машины стали доноситься звуки, отдаленно напоминающие восточно-арабский мотив. По крайней мере, так представляла себе это я. А затем, спустя несколько секунд раздался громкий бас и голос из колонок затараторил:

Трупы на камне перед дорогой

Копятся дамбой, попадая в прорубь

Выбор-обман, по типу Пандоры

Попади в прорубь, пропади тут³

– Интересный у тебя музыкальный вкус, —заключил он. – А можешь рассказать, о чем песня? Я не особо понял.

– Как я думаю, смысл в том, что совершаемый нами выбор во многом похож на миф про ящик Пандоры, открытие которого выпустило всевозможные беды, оставив на дне надежду. Я могу ошибаться, но в песне поется про конкретную ситуацию, выхода из которой нет. В любом случае все приведет к бедам.

– Оптимистично, – заключил Иван, забирая у меня провод. – Однако, нам нужно найти эту Александру по адресу… – криминалист провел пальцем по экрану вниз, видимо, выискивая его среди многочисленных сообщений. Цокнув языком, сказал, – улица Трефолева, 24а.

Настроив навигатор, мы отправились в неизвестный нам гастробар «Zeppelin».

Возле заведения собралась толпа народа. Подъезжая, у меня в голове промелькнуло только одно слово, описывающее происходящее вокруг: «тусовка».

На тусовках я была редко, а если совсем честно —никогда.

Я не была затворницей, но по душе мне больше нравились вечера в близком кругу людей, где каждый занимался кто чем хотел, но при этом была общая атмосфера сплоченности. Мне нравятся походы, я люблю гулять с друзьями, но громкая музыка, душные помещения и вся сопутствующая вакханалия меня изрядно пугали. Я не была против тех, кто каждую пятницу ошивался в подобных местах, вовсе нет. Просто я этого не понимала.

Однако в этот раз интерес заставил пройти вперед. Протиснуться прямо в гущу толпы, в одночасье став ее частью. Я сразу же увидела, как контрастны были гости бара. Как одни шли в белых рубашках с широкими рукавами, другие – в джинсах кислотного цвета с незатейливыми рисунками. Одни были спокойны и расслаблены, другие же возбуждены и веселы. До уха долетали имена комиков, особенности их выступления. Услышав знакомое имя, я остановилась.

– Эта Саша обожает высмеивать тупость. Ее, блядь, хлебом не корми, дай доебаться до кого-нибудь, —откуда-то справа проворчал парень, примерно мой ровесник.

– Повезло еще, что девчонка, —ответил собеседник, – Так бы получила бы давно.

Дальше я и не слушала. В один миг от услышанных слов мои ладони вспотели, так что пришлось вытереть их о джинсовые шорты. Мне показалось, что я моментально приросла к земле.

Сразу исчезла вся та уверенность и бравада, с которой я шагала в бар несколько секунд назад. Захотелось вернуться в машину, сесть на пассажирское сидение и уехать отсюда. «Доебаться до людей». Что они имели в виду? Что Саша будет ходить вокруг зрителей, выводить их в зал и прилюдно смеяться над ними? Зачем? А если она выведет и меня?

В памяти всплыло школьное время, когда я была объектом шуток и издевательств. Чересчур полная девчонка с прыщавым лицом, без друзей, без возможности постоять за себя из-за страха быть еще более загнобленной. Каждый день приходилось терпеть нападки от одноклассников, которые то дразнили меня жирной, то делали гадости, пряча спортивную одежду, учебники. Каждый день приходилось повторять про себя мысль, что мне все равно на них, что своими оскорблениями они никак не сделают мне больно.

Иногда это помогало. Иногда – нет. В иные дни они, как пираньи, переключались на других детей, которым повезло меньше. Которые велись на их никчемные провокации, показывая истинные эмоции. Что им больно и страшно, что слова обидчиков словно раскаленный металл по коже, который причинял жгучую агонию. Мне было их жаль. За них некому было заступиться. Однако школа —это то место, где каждый сам за себя. И потому я стала кремнем, который не показывал эмоции, который научился душить в себе слезы и смеяться, даже когда жутко горько.

После девятого класса все школьные обидчики разошлись в свободное плаванье, а я, доучившись десятый и одиннадцатый класс, так и не смогла справиться с асоциальностью, подозрительностью к людям и страхом толпы. Каждый раз, когда меня приглашали на вечеринки, приходилось отказываться под глупыми предлогами, а увидев на улице смеющихся людей —огибать их, думая, что как только они увидят меня, то сразу же начнут высмеивать.

Конечно, я уже давно не школьница. Пропали прыщи, лишний вес, появились друзья, однако, где-то внутри до сих пор сидит червяк сомнений, пожирающий изнутри всю мою уверенность.

И сейчас, когда я практически стояла возле входа в бар, этот червь вновь проснулся. Я уже в красках представляла, как этот комик видит меня с Ваней и начинает шутить. Как высмеивает внешний вид, одежду, манеру поведения. Да что угодно. Как катком проходит по самому большому страху, упиваясь одобрением аудитории. Лишь от одной мысли все мое лицо стало горячим, а уши полыхали, как два факела.

– Пошли, она заняла нам столик прямо у сцены! – воодушевленно прокричал Иван над самым ухом, и тут сердце мое ухнуло вниз.

Я шла на место, как на гильотину. Как на плаху, где меня ждала толпа народа лишь бы посмеяться над страхами и комплексами. Я видела импровизированную сцену: микрофон, красные шторы и отполированный до блеска пол. Слышала смех, который тонул среди круглых столов и вспышки камер. Не обращая внимания ни на что вокруг, я шла за Иваном.

Сев на места, мы погрузились в молчание. Он —в предвкушении, я —в тревожном ожидании.

– Александра Иванова! – только сейчас я увидела, что на сцену выбежал щуплый парень, который объявил комика. Как только он скрылся в тени прожекторов, вперед вышла Александра.

Наши взгляды сразу встретились, и тут я приготовилась к шуткам, к иронии и сарказму. Сердце замерло в тревожном ожидании.

Вместо этого девушка дружелюбно улыбнулась нам, подходя к микрофону.

На вид ей было не больше двадцати пяти лет. Тонкая длинная шея, красивые ключицы и узкие, но пропорциональные плечи. На ней были светло-голубые джинсы LeviStrauss& Co, блузка с широкими прозрачными рукавами цвета шампань, украшенная мелкими бусинами. В ушах – большие длинные сережки, удлиняющие и без того лебединую шею. Пушистые темные волосы собраны на голове в пучок с несколькими выбивающимися прядками. Обута Александра была в черные кеды.

– Привет, привет, привет! – Александра подошла к микрофону и взяла его в руки.

Бар взорвался аплодисментами и криками. Большинство сразу же навели камеры своих смартфонов на девушку. Та иронично помахала рукой.

– Знаете, сегодня будет моя любимая тема, —Александра замолчала, держа интригу, а затем бросила, —свидания с сайта знакомств. Совсем недавно я познакомилась с парнем. Из всех предложенных вариантов он оказался самым смазливым. Ну, знаете, видно, что умеет показать себя со всех сторон. Он буквально повторил мой профиль: у него были и таинственные черно-белые фоточки, и домашние на диване, и эротично-сексуальные возле зеркала в качалке. Короче, наш вариант. Я согласилась на свидание. Мы пошли гулять в парк и все было замечательно, пока я не сказала «в перспективе». Поднимите руки, кто знает значение этого слова?

Я неуверенно подняла руку. Иван вслед за мной. Я не стала оборачиваться, чтобы посмотреть на результат опроса, но, судя по довольному лицу Александры, таких было много.

– Плюс-минус все. Так вот. Когда я сказала «В перспективе наших отношений», наш с вами друг посмотрел на меня, как на полную идиотку. И нет, это не потому, что я заговорила на первом свидании про отношения. Я сначала не поняла, почему он так на меня посмотрел, пока не переспросил. И я, самое главное, решила пояснить шутки ради, что «в перспективе» означает «в ближайшем будущем». На что мне ответили: «Ой, извини, я просто тупой».

Александра замолчала, карикатурно пожимая плечами. Ее приподнятые брови то и дело двигались, показывая живую, наполненную красками мимику, а широкая улыбка располагала к себе настолько, что я в конце концов расслабилась.

– Это еще не все! —Саша перехватила микрофон в другую руку и двинулась вдоль импровизированной сцены. – У нас повисла неловкая пауза. Знаете, сейчас же модно почти всегда говорить «извини, я тупой», но не думаю, что такое срабатывает, когда тебе двадцать восемь, ты, видимо, безрезультатно сидишь сутками на сайте знакомств, и на первом свидании с девушкой говоришь именно это. Мы же все мечтаем услышать «извини, я тупой» на первом свидании, да? Так вот. Чтобы поддержать диалог, я решила подбодрить парня, сказав, что он не тупой, а просто самокритичный, на что он так искренне переспросил у меня: «Какой?».

В зале послышались смешки. Не рев, а тихие и подбадривающие. Я слышала, как позади меня кто-то обсуждал выступление Александры, сказав, что она всегда начинает с отношений, а после выводит какого-нибудь активного зрителя на разговор и стебет его при всех. Мы заказали напитки и стали дальше наслаждаться выступлением.

***

Выступление закончилось далеко за полночь. Зрители стали разъезжаться, комики расселись около барной стойки. Я и Иван стояли в дверях, выжидающе поглядывая в сторону бара. После выступления Александра будто испарилась. Не отвечала на сообщения, на звонки. Иван, как видела я, уже заметно нервничал.

– Я, конечно, планировал остановиться где-нибудь, но думал это сделать в Данилове.

– Почему именно там?

– Попутчики чаще встречаются, – сквозь зубы ответил Иван, заметив, как к нам приближается Александра.

– Привет, ребят, —начала она говорить елейным тоном, и я почувствовала, что сегодня мы не уедем. – Я забыла, что у меня еще завтра выступление. Точнее, узнала об этом всего пару минут назад.

– То есть ты не едешь с нами? – Иван, как я могла поклясться, уже мысленно считал, сколько времени упустил.

– Нет! – глаза девушки широко распахнулись, машинально рукой она потянулась к мужчине. —Мне очень нужно в Череповец, у меня там сольник. Просто если бы мы могли перенести нашу поездку на завтра, то было бы просто замечательно!

– А во сколько твое выступление? – задумавшись, спросил Иван.

– В восемь.

Ваня фыркнул. Его напряжение в теле и то, как он стискивал лямку от рюкзака, говорило о нервозности, граничащей со взвинченностью. Неужели не любит, когда его планы нарушают? Я искоса глянула на мужчину, подмечая его сдержанность. Демонстративно громко выдохнув и пробормотав что-то невнятное под нос, он немного погодя согласился.

– Ладно. Но это безответственно с твоей стороны ставить нас в такое положение. Нам даже переночевать негде.

– Об этом не беспокойтесь, я забронировала вам места в отеле.

– Ты знала, что мы согласимся? – впервые я подала голос.

– Нет, но у меня не было выбора. Я бы задержала вас любой ценой, потому что мне очень нужно в Череповец, а поздно вечером туда мало кто едет, – шутливо ответила Саша, стараясь нас задобрить.

– И все же мне не нравится идея ехать куда-то ночью, —проворчал криминалист.

***

Александра не соврала: она и правда забронировала один номер в отеле недалеко. Всего пять минут на машине, и мы припарковались около двухэтажного светлого здания, окруженного зеленым газоном.

На ресепшене нас отвели в номер. Александра записала на нас небольшую комнату. Апартаменты оказались светлыми и чистыми: две односпальные кровати, заправленные в желтые пододеяльники одеяла и горчичный плед, зеленые обои, два торшера над койками и зеркало с комодом. В соседней комнате —уборная, где стоял унитаз, раковина и душевая кабинка. Все было скромно, но со вкусом. Бросив свой рюкзак на кровать у окна, я насмешливо произнесла:

– По всем канонам это должна быть одна большая двухместная кровать. Но поблагодарим Сашу за то, что она догадалась забронировать с двумя раздельными.

– Раз такая догадливая, могла забронировать два номера, —едко бросил Иван через спину, закрываясь в ванной комнате. Слышимость в отеле была хорошей, и я сразу же услышала звук льющейся из-под крана воды.

Пока Иван остывал от прожитого дня, я разложила свои вещи. В Череповец я взяла с собой запасную теплую одежду, маленький нетбук, купальник, шлепки и платок на голову с длинной юбкой. На самом дне рюкзака лежала карманная Библия. Ее мне положила бабушка, сказав, что во время поездки необходимо читать Закон Божий и молиться, тогда Господь непременно поможет. Подумав, я оставила Библию на дне рюкзака.

Вдруг тишину комнаты прорезал звук будильника. Глянув на дисплей экрана, я вновь потянулась к сумке. На этот раз к боковому отсеку.

Там в маленькой таблетнице лежали мои лекарства. Белый сплющенный кружок и бледно-зеленая пилюля. Доставая их, я мысленно согласилась с Ваней: наша задержка в Ярославле не принесла ничего хорошего, и если он просто не хотел задерживаться, то у меня с собой было ограниченное число таблеток, а без рецепта мне никто ничего не продаст.

Посчитав, и поняв, что они закончатся к четвергу, мелкая волна тревоги прошлась по телу. Нужно было взять хотя бы рецепт или прикупить лекарства заранее, но теперь лишь оставалось надеяться, что к четвергу я уже буду дома. По приезде в Череповец быстро заскочу в церковь, поставлю свечку, поцелую икону и далее по списку, а затем сразу же ближайшей попуткой или электричкой стартану в Москву.

Выпив нужную дозу, я быстро переоделась и расправила кровать. Через пятнадцать-двадцать минут лекарства начнут действовать и будет легче уснуть. Написав родителям и друзьям сообщения, что со мной все хорошо, я под тихий шум воды уснула крепким сном.

3

Ярославль, отель. Утро.

2 августа, вторник. 2022 год.

Следующее утро началось отвратительно: мысли путались в голове, в горле словно ком застрял, а кости ломило так, словно переехал КАМАЗ. Иными словами, я чувствовала себя развалившейся старой бабкой. Медленно выровняв дыхание, уставилась в потолок. После таблеток все время было чувство, что меня придавили бетонной плитой. Наощупь потянулась к телефону и разблокировала. Яркий свет экрана ослепил меня, перед тем показав 11:11.

– Проснулась?

На соседней кровати лежал Иван и что-то смотрел в телефоне. Вытащив из уха беспроводной наушник и положив на прикроватную тумбочку, мужчина встал и начал ходить по номеру из комнаты в комнату.

– Я специально не шумел, тебя боялся разбудить, —криминалист вышел из ванны с дорожным набором личной гигиены —зубной щеткой, нитью, маленьким тюбиком пасты и круглой расческой. В комнате моментально запахло свежей мятой и чем-то свежим, отдаленно напоминающим эвкалипт. —Какие планы на день?

Вспомнив, что выступление у Саши будет только в восемь вечера и в лучшем случае нужно найти занятие на весь день, я мысленно застонала. Зачем мы вообще подобрали эту Сашу? Почему не уехали?

Ответ пришел моментально:

– Кроме Саши никто не отозвался, —сказал криминалист вслух, будто прочитал мои мысли, – Сам не в восторге, что нам нужно ждать.

Я вопросительно взглянула на Ваню.

– У тебя на лице написано все.

– У меня нет планов, —честно призналась я. —А у тебя?

Иван сел на кровать, раскладывая вещи. Он с большой педантичностью складывал багаж, словно играл в тетрис.

– У меня тоже. Но не будем же мы сидеть весь день в номере?

– Почему? Этим я и думаю заняться.

Ваня пожал плечами.

– Я ни разу не был в этом городе. Хотелось бы прогуляться.

– Тогда ты можешь пойти погулять, а я останусь тут. Хочу поработать над книгой.

Криминалист замер, но лишь на мгновение. Мне даже показалось, что он хотел что-то сказать, но вовремя осекся. Я уже сама собралась спросить, не хочет ли он о чем-то спросить, как одернула себя.

Подождав, пока мужчина соберется и выйдет из номера, я достала нетбук и принялась работать.

В этот раз я решила отойти от классического фэнтези, наполненного интригами и магией. Прошлая серия моих книг, трилогия «Шабаш», написанная под псевдонимом Марины Верещагиной, хоть и занимала приличные места в рейтинге молодых авторов и долго не пылилась на полках книжных магазинов, со временем перестала быть настолько актуальной и интересной, как хотелось бы.

Поэтому обратившись к Интернету, я принялась гуглить про Череповец. Может, я вдохновлюсь историей города и напишу о нем книгу? Или же использую интересные факты как базис для постройки собственного мира? В любом случае, предварительное изучение нового, анализ и поиск чего-то интересного всегда вводил меня в азарт: я, словно кладоискатель, отыскивала в сети Интернет алмазы и сапфиры, отбрасывая в сторону кучу камней. Для того, чтобы написать «Шабаш», я изучала Библию, сатанизм, ознакомилась величайшим трактатом по демонологии —«Молот ведьм» Генриха Крамера и Якоба Шпренгера. Сейчас же, не зная, что конкретно ищу, я вбила в поиск «интересные факты Череповец» и принялась листать ссылку за ссылкой.

Узнала, что Череповец —самый крупный город в Вологодской области, впервые упоминается в летописях, датируемых 1362 годом, однако, статус города получил намного позже —в 1777 году. Все эти факты были однотипными и немного скучными, сама я уже мысленно стала возвращаться к идее с фэнтези, только на этот раз вместо ведьм писать про вампиров-следаков. Даже материал есть: главный герой-вампир может быть начальником-самодуром, который постоянно ворчит и кричит на свою помощницу, тоже вампиршу. Однако они расследуют дела вместе по каким-то личным причинам, по большей части связанными в прошлом. Я представила, как помощница будет изводить и терроризировать следователя, а тот, в свою очередь также поступать с ней. Однако, они будут помогать и защищать друг друга по мере необходимости.

И вот, мысленно уже накидав сюжет про начальника-упыря, я перешла на последнюю ссылку и увидела интересный заголовок. «Депрессивный промышленный город с необычным названием» крупными черными буквами было написано на светло-сером фоне сайта.

«Да вы издеваетесь», —хмыкнула я, взглядом скользя по содержимому.

«В этом городе родился великий художник-баталист —Василий Верещагин», —начиналась статья, и я быстро пролистнула вниз.

«Череповецкие болота представляют собой малоизученную местность в Вологодской области. В наше время о ней принято говорить как об аномальной зоне, потому что здесь издавна наблюдались загадочные исчезновения людей с дорог, частые самоубийства, необъяснимо большое количество сумасшедших в близлежащих деревнях и странное поведение, казалось бы, вполне здоровых людей». Глаза зацепились за упоминание самоубийств, и я замедлилась. Вчитываясь в явно выдуманные истории про местных русалок, чудищ и «болота, что зовут людей» я изрядно веселилась и забавлялась. Радуясь, что нашла интересный материал для книги, я создала файл, куда копировала все интересное и необычное.

И узнала, что по статистике XIX века, в районе череповецкого болота число самоубийств в 3—4 раза превышало общероссийские показатели, также в 9 раз была выше преступность. В этих краях самоубийцы обычно травмировали себе голову. И нет ничего удивительного в том, что старинное болото в окрестностях Череповца обросло своими мифами и легендами. А большинство исследователей аномальных явлений, происходивших на череповецком болоте, определяют эти места как «одержимые тёмным духом». Дух, согласно сайту, герой местных преданий, некая стихийная тёмная сила, несущая зло и страдания без каких бы то ни было мотивов, какова его природа —неизвестно.

«Дух в болотах появился давно», – писал лекарь Грязнов в 1879 г. – «Никто не знает, что его породило: дремучая природа болот, тёмные силы земли, грехи живущих в этой местности людей – или вообще сам дух, поселившись в этой местности, создал для себя удобные для его жизни и дремучести болота».

Мышка и клавиатура щелкали в тишине комнаты отеля, пока я делала заметки на телефоне и компьютере. В голове уже родилась мысль написать про местный культ, который поклонялся бы этому самому Духу, или даже написать историю от лица самого духа. В первом варианте это наверняка был бы детектив, тогда как во втором —психоанализ с ярко выраженной экспрессией на происходящую жизнь со стороны того, кто бесконечен во времени и пространстве.

Наткнувшись на новую запись, якобы списанную с архива и датируемую серединой XIX века, я принялась изучать новые небылицы.

«Дух можно спугнуть», – письмо некого Перфильева, уроженца этих мест, лечившегося от своей «болотной хандры» у одного из местных докторов. – «Не говорите о нём, не показывайте ему дорогу, он живёт в самом центре, где лесная поросль обступает небольшое рыжее место, похожее на вытянутый круг. Наш лесник называет его ведьминым. Сам боится-боится, а других приглашает послушать. В лес стал ходить без ружья. Все знают: его предшественник застрелился дома. Дослужился до старшего и застрелился, а из города не уехал. Так и не успел. Или не смог… А ещё лучше – молчать. Идти и молчать. И оно не сможет воровать голос».

«Замечательно, просто замечательно!» – я встала с кровати, подошла к рюкзаку и вытащила оттуда блокнот для записей. Сделав заметки еще и на бумаге, я принялась раскладывать вещи для дальнейшей поездки. Сейчас, когда базис для книги у меня уже готов, можно немного отдохнуть и насладиться городом, как и Ваня.

***

После выступления Саши, которое прошло в небольшом клубе, Иван и я уже по обыкновению ждали девушку возле барной стойки, обсуждая удачные и не совсем моменты шоу.

– Помнишь, как она пародировала шутку, где девочка говорит в машине «Я в порядке?» —скалился Иван, подражая мимике стендапера.—Вышло очень смешно!

– А когда она вывела на сцену чувака, который жаловался, что хочет есть? Бедный, он наверняка пожалел, что вообще заговорил с ней! —поддержала я его, делая очередной глоток безалкогольного коктейля.

Иван беззвучно засмеялся, вспоминая фрагмент выступления и покосился в сторону сцены. Стендап закончился четверть часа назад, а Саши все еще не было видно. Зрители стали расходиться, работники заведения протирать столы и убирать мусор. Те немногие, кто оставался внутри, кучкой стояли либо возле сцены, делая снимки на память, либо возле бара, выбирая напитки. Вокруг пахло разливным пивом и чем-то соленым, а духота лишь усиливала запахи.

Тогда я и увидела его.

Облокотившись о стену в дальнем углу, молодой парень неотрывно следил за нашей компанией: его глаза бегали от меня к Ивану и обратно, а правая рука быстро крутила телефон. Парень не выглядел как-то цепляюще, запоминающе. Вот только я заметила сразу, увидела сквозь толпу именно его. Узковатое лицо неотрывно, по-змеиному следило за Иваном, будто бы издалека сканируя. Тощее, но жилистое телосложение было заметно даже за широкой рубашкой и джинсовыми шортами, а зачесанные наверх волосы, прилизанные немного гелем, да редкая щетина с бакенбардами на лице делала парня жутко знакомым. Будто это он стоит напротив меня.

Резко отвернувшись, я залпом допила свой напиток. Холодная жидкость растеклась по стенкам горла, обжигая прохладой. В ушах непривычно шумело, перекрывая все прочие звуки поблизости, а сердце предательски стучало —быстро и тяжело.

А повернувшись вновь, увидела, что незнакомца не было возле стены.

– Саша! —Иван помахал рукой комику, подзывая к себе. Саша кивнула и, пойдя в другую сторону скрылась в толпе.

– Очень интересно, она забыла, что мы едем вместе? – удивилась я, давая знак бармену, чтобы повторил напиток.

– Я уже ничего не понимаю. Может, написать ей?

Я пожала плечами, оглядывая редких посетителей. Место у той заветной стены пустовало, вокруг никого не было. Мне показалось, что я видела его, или все же нет? Хотя, как такое может быть? Не может же он приехать сюда из Москвы? Да и зачем?

Потянув руку к напитку, я увидела, как дрожит моя ладонь. Уронив ее на барную стойку, я, чтобы отвлечься, стала стучать пальцами по темному дереву.

Мне показалось. Сейчас вторник, он наверняка на учебе, ему незачем ехать в Ярославль.

И так, мучая себя подобными вопросами, я и не заметила, как к нам подошла Саша с новым спутником.

– Ребята, познакомьтесь —это Максим, —девушка в руках держала дорожный чемоданчик, а на поясе у нее болталась желтая небольшая сумочка. Прилипшие ко лбу волосы от пота были похожи на одинокие линии, хаотично разбросанные по лицу. А глаза комика —веселые и задорные, заражали своим блеском. —Он собирался в Череповец, и я предложила ему поехать с нами. Вы ведь не против?

Дальше я ее не слушала. Все внимание было направлено на парня, стоящего рядом с Сашей. На его лицо, джинсовые шорты, широкую рубашку и темно-русые волосы, зафиксированные гелем. Опустив взгляд, я стала разглядывать руки. Худые и жилистые с едва просвеченными венами, они казались такими знакомыми, что становилось тошно.

Вот только это был не он. Незнакомый молодой человек, которого я никогда и не видела прежде, не заинтересовано, будто бы даже скучающе, стоял рядом с Сашей, показывая всем видом безразличие.

Я же, отметив к своему стыду, почувствовала дрожь во всем теле —мелкую и частую, словно бы замерзла.

– Хотелось бы, конечно, знать об этом заранее, а не быть поставленным перед фактом, —губы Ивана были сжаты в тонкую линию, брови нахмурены, а мелкие, едва заметные движения пальцами, теребящие лямку сумки, приковывали к себе взгляд. – Мы и так потеряли день, а тут еще и это, —криминалист кивнул в сторону Сашиного попутчика, и я тайно обрадовалась, что не меня одну не привлекает перспектива ехать с новым знакомым.

– Я бы хотел вмешаться, —заговорил незнакомец, и мурашки тотчас пробежали по моей спине. У парня был его голос. Мелодичный, но чуть хрипловатый. Самоуверенная интонация граничила с напущенной манерностью. —Александра не виновата ни в чем. Я по старой памяти попросил ее взять с собой до Череповца, но она забыла о моей просьбе и вспомнила только пару минут назад, когда мы встретились. Я бы не хотел ставить ее в неловкую ситуацию, не хотел как-то беспокоить вас, тем более, я вижу, у вас своя компания, однако, мне очень хотелось бы попросить вас войти в мое положение и добросить до города. За проезд я заплачу, об этом не стоит волноваться.

После тирады парня, произнесенной на одном дыхании, я буквально слышала, как скрипят у Ивана зубы и гадала: связано это с обычным раздражением или же криминалист до такой степени жуткий перфекционист, любящий выполнять все точно в срок и не терпящий, когда что-то происходит за его спиной?

Я буквально прожигала в мужчине дыру, мысленно посылая сигналы не соглашаться. Если бы он повернулся ко мне в тот момент, то заметил бы мое недовольное, наполненное скепсисом лицо. Увидел расширенные глаза, заметил яркую мимику, прямо кричащую о том, чтобы он отказался.

Однако, когда мужчина дал добро на еще одного попутчика, мне захотелось удариться головой об стенку, но я лишь кротко произнесла:

– Отлично.

***

Через час мы вновь были в дороге: Иван вел машину по быстро темнеющей улице, изредка перебрасываясь со мной фразами. Мы обсудили выступление, общее впечатление от города и, пока на задних пассажирских местах Максим и Александра вовсю болтали так, будто не виделись сто лет, проложили маршрут к Череповцу.

– А зачем вам в Череповец? —Саша наклонилась вперед, практически вылезая к передним местам. Локти она положила на спинки кресел, от чего загораживала задний вид, на что Ваня и сказал:

– Мне ничего сзади не видно, сядь нормально.

Саша чересчур наигранно выдохнула и переместилась на мою сторону. Тотчас в нос ударил цитрусовый аромат: терпкий и насыщенный. С Сашей я чувствовала родное спокойствие, будто знала девушку тысячу лет. И не скажешь, что всего день назад боялась ее и не хотела знакомиться.

Однако я этого не могла сказать про ее друга Максима. Тот хоть и не разговаривал с нами, никак не обращал внимания и всю дорогу либо сидел в телефоне, либо разговаривал с подругой, в машине чувствовалось напряжение, исходившее от него.

Или оно было от меня?

– Нам в дороге минимум часа три ехать, давайте познакомимся? —предложила комик. Макс, видя, что мы с Ваней молчали, подхватил идею подруги.

– Отличная идея, кто начнет?

– Вот кто предложил, тот пускай и начинает. —Иван, как заметила я, руками вцепился в руль, и костяшки на пальцах неестественно бледнели на фоне загорелой шеи мужчины.

– Если хочешь, можем остановиться, —предложила я тихо. Так, чтобы он услышал только меня.

– Позже, на заправке, – также тихо ответил криминалист, продолжая неотрывно следить за дорогой.

– Хорошо, начну я. Предлагаю сыграть в игру про факты. Каждому нужно сказать четыре факта о себе. Три из них будут ложными и только один верным. Итак! Я училась в детстве в балетной школе, у меня юридическое образование, я – дочка известного политика и написала книгу про детские травмы. Что правда?

– Что ты дочка известного политика, —фыркнул Максим, подаваясь вперед. Теперь они оба загораживали задний обзор и от этого Иван только сильнее сжал руль.

– Оставлю эту роль тебе, – высунув язык, съехидничала девушка.

– А я думаю, что у тебя юридическое образование. —Иван отвечал быстро и коротко. Его голос хоть и был умиротворяющим и спокойным, выдавал еле заметное напряжение и настороженность.

«Да что с тобой не так?» —подумала про себя я, наблюдая за наморщенным лбом, стиснутыми зубами, еле заметно выдвинутой вперед челюстью, и испытующим взглядом, буквально сверлящим дорогу. Его черты лица заметно обострились и маленькие морщины, пролегающие возле уголков глаз, сейчас были заметны особенно сильно.

Во мне же вопили негативные эмоции. Напряжение и настороженность от Максима, пассивная агрессия и раздражение от Ивана. Лишь Саша старалась скрасить эту атмосферу, хоть и получалось у нее, на мой взгляд, не очень.

– Голосую за книгу. Приятно знать, что у нас с тобой есть что-то общее, – повернулась назад я, и сразу же встретилась взглядом с Максимом. Зеленые, внимательные, цепкие глаза. На секунду показалось, что он ждал, пока я повернусь. Низ живота моментально скрутило в тугой узел, а дыхание сбилось настолько внезапно, что грудь больно кольнуло. Быстро опустив глаза, я переключила внимание на дорогу.

– У меня юридическое образование! —Саша легонько дотронулась до плеча Ивана и тихонько сжала.—Молодец, угадал! Теперь ты.

– Так, ну… – Иван шумно выдохнул, думая наверняка над тем, что можно выдать за ложь и какую правду лучше сказать. Спустя пару секунд он начал накидывать нам варианты. – В том году я поднялся на Эльбрус, я левша, работаю криминалистом, а в детстве мечтал стать космонавтом.

– Мечтал стать космонавтом, а в итоге стал космосом, —промурлыкала Саша слова из вирусного ролика.—Я за этот вариант.

– Думаю, что ты поднялся на Эльбрус, —нарочито медленно, растянуто ответила я. Ваня скосил на меня глаза, всем видом показывая, что я могла бы ответить и правду, ведь прекрасно ее знала. Однако угадал Максим, отчеканив одно слово:

– Криминалист.

– Мимо. —Иван посмотрел через зеркало заднего вида на Максима, и я уже готова была повернуться лицом к нашему новому пассажиру, как Иван произнес. – Сделаем небольшую остановку, нужно заправиться.

***

На остановке Иван купил мне кофе, и пока мы ждали Сашу и Максима около машины, то разговорились. На улице уже было довольно темно, и мы отчетливо видели, как Максим стоял возле холодильника с напитками, а Саша у витрины с закусками. Иван в это время уже заканчивал заправлять машину, внимательно наблюдая за индикатором подачи бензина, и через плечо, не смотря на меня, бросил:

– Ты же знала, кем я работаю.

– Так ты должен шифроваться, разве нет? Я вообще удивилась, когда ты предложил этот вариант.

– Какой смысл? Мы из разных городов. Вряд ли они вообще вспомнят обо мне на следующий день. А я бы хотел послушать, какие варианты предложишь ты.

Я поставила стаканчик с горячим кофе на крышу автомобиля, открыла дверцу пассажирского сидения и присела, блаженно вытянув вперед ноги.

– Именно поэтому я сказала про Эльбрус. Не хотела быть следующей.

Иван облокотился о машину. Наблюдая за тем, как Максим и Саша подходят к кассе, уточнил:

– Допустим, я бы сказал, что забрался на Эльбрус. Какие бы были твои варианты?

– А ты бы соврал? – я улыбнулась одними губами. Несмотря на двух новых пассажиров, от одного из которых волнами исходила неловкость и неуютность, с Иваном я чувствовала себя как в своей тарелке —спокойно и безмятежно. Было ли дело в том, что мы уже знакомы, или он просто умел расположить к себе, ответа точного я дать не могла, да и не думала над этим. С Сашей же мне просто было хорошо. Она словно теплый кокон обволакивала своим присутствием, даря покой и умиротворение.

– Почему нет?

– Тогда я бы сказала про первую писательскую премию, которую получила в семнадцать лет, назвала цель своей поездки, еще добавила про работу следователя и, наверное, завершила все тем, что в детстве я сломала ногу, и она зажила за две недели.

– Погоди… Было бы три правильных ответа?

– Нет, все было бы правильным ответом, – увидев непонимание на лице криминалиста, добавила, – думаешь, что только один можешь хитрить в этой игре?

Мы ждали ребят, продолжая болтать о ерунде: о планах на ближайшее будущее, о походах и домашних делах. Успели посетовать даже на рост цен в центре бокса, куда оба ходили, пока нас не окликнул пожилой мужчина.

Старый, неопрятный, заросший и дурно пахнущий, он буквально выплыл из темноты под свет фонаря заправки, ведя за собой тележку на колесиках.

– Сердце радуется, когда вижу таких счастливых молодых людей, —проскрежетал он. – Куда путь держите, молодежь?

– В Череповец, – Иван отошел от машины и загородил меня собой.

– Череповец… Череп-овец. Всегда забавляло название этого городишки. Недаром ведь в «Кровостоке» поется: «Вена, вальс, голые плечи. Манипуляции с веерами. думать об этом приятней и легче, чем о Череповце вечерами», —он хохотнул, и я увидела черный проем рта практически без зубов, а те, что остались, напоминали пеньки —маленькие и сточенные. —И как поедете? Через Пошехонье или Шексну?

– Планировали через Шексну, – Иван осторожно покосился в сторону магазина. Взглядом показал мне идти за ребятами. Я, прекрасно поняв намек, осталась стоять на месте.

Старик неодобрительно цокнул языком. Проследил за Иваном, покачал головой. Затем достал из кармана мятый бумажный стаканчик, развернул его и протянул нам. Я вытянула шею посмотреть. Как и ожидалось, на дне лежали свернутые купюры и несколько монет. Криминалист, кинув мелочевку, еще раз покосился на меня. Я осталась стоять.

А старик, поняв, что нашел идеальных слушателей, сунул в свою телогрейку стаканчик и гнусавым голосом произнес:

– Мой вам совет, молодежь, езжайте уж лучше через Пошехонье. Да, на час больше, но безопаснее.

– Почему?

– Поселок за Шексной есть один. Проклятый, говорят. Не живет там никто, стоит в отдалении —километров десять, не меньше от других сел. Да и происходит там странное, сам черт ногу сломит.

– А как поселок называется? – Иван достал карту наверняка посмотреть название, на что старик лишь ощетинился.

– Значения не имеет. Байки это. Да только часто там аварии происходят. Там, ребят, болото недалеко, а вы знаете, какие байки ходят про череповецкие топи?

– Нет, —ответил Иван.

– Да, —не раздумывая сказала я.

Старик перевел взгляд на меня. Глаза его были белыми, опухшими, словно перед нами стоял слепой. Он улыбнулся и продолжил говорить, на этот раз смотря на меня:

– В тех местах туманы часто бывают, мерещится всякое. Я сам там ни был, да толку: все проезжающие мимо едут оттуда так, что шины стирают на своих дорогих автомобилях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Текст песни «Москва» группы «Аффинаж»

Вернуться

2

Текст песни группы Аффинаж – «Твой главный враг»

Вернуться

3

Текст песни исполнителя Logiemean – «Прорубь»

Вернуться