Душеловы
Надежда Исаева

Даже ад не повелевает любовью

© Надежда Исаева, 2024

ISBN 978-5-0062-9291-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

День обещал быть теплым и солнечным, какие обычно бывают на излете бабьего лета. На небе ни облачка. И ветер где-то вдали заплутал. Ни дыхания его, ни шепота не чувствуют на себе листья старого вяза, из шершавого чрева которого вылезли голые ветви-руки и вскинулись вверх, переплетясь, словно застывшая в молитвенном экстазе женщина. Высоко над землей обросли ветки пальцами-сучками, а те – ноготками-листочками, да так мощно, что издалека напоминали мохнатую меховую шапку. Со временем плотная растительность поредела, будто изъеденная молью. В эти дырявые прорехи упали с утра первые лучи солнца, да так и застряли, задумавшись. Нет на них пастуха со свистящим кнутом, чтобы спугнуть, заставить скакать по кроне слепящими белогривыми конями.

В народе причудливое дерево прозвали «ведьминым помелом» то ли за сходство с метлой, то ли за сходство с женской фигурой. Людская молва прочно связала его с молодой графиней, угасшей от несчастной любви полтора века тому назад. А дом ее страданий – старинный двухэтажный каменный особняк – уцелел и как подснежник на прогалине влачит одинокое существование зажатый со всех сторон современными бетонными высотками.

Поговаривают, что и после смерти хозяйка никуда не ушла, всё также горюет и оплакивает свою судьбу. А еще бают, что вяз сей поливала она своими слезами, чтобы стал он свидетелем ее растерзанного сердца и был «живым» предостережением, так сказать, всем обманутым влюбленным.

Каких только музеев в нем не перебывало! Только под жилье ни разу не сдавалось. А виной тому опять-таки это дерево при усадьбе. По ночам его морщинистая кора трескается и кряхтит как простуженный дед. А наросты на стволе – следы былых ампутаций лишних сучков – растягиваются пухлыми губами в адской усмешке или трясутся в плаче как дряблые мышцы старика при ходьбе. Тянет ствол руки к стене – обнять и погладить; острые ветки царапают окна противным протяжным скрипом, будто стонет и вздыхает графиня, недовольная чужим присутствием в доме.

Музейные сторожа не задерживались на опасной для здоровья должности, увольнялись после нескольких ночных дежурств, а иные – особо чувствительные – после встречи со зловредным призраком закончили свои дни в лечебнице для душевнобольных.

Умная электронная сигнализация, пришедшая на смену людям, так часто срабатывала на ложные поцелуи в стекло прутьев «ведьминой метлы», что было принято решение и вовсе ее отключить. Начальство берегло сотрудников и бензин, резонно рассудив: какому вору в здравом уме захочется добровольно залезть льву в пасть? Призрак хозяйки – самый надежный охранник муниципального имущества. Лишь неугомонные блогеры еще горят желанием заснять и выложить в интернет гуляющую по ночам мертвую женщину, но везет немногим.

Как бы то ни было, а сейчас второй этаж музея декоративно-прикладного искусства закрыт на реставрацию, о чем любезно сообщает блеклое объявление на входной двери. Давно закрыт музей-усадьба, судя по выцветшей краске на буквах. Чего не скажешь про ломбард, облюбовавший полуподвальный первый этаж с незапамятных времен. Двери его всегда открыты для посетителей. Все режимы многострадальной страны пережила торговая точка, и съезжать не собирается. То ли работники в нем бесстрашные, то ли…

История первая

«Слеза вдовы»
Часть I

Глава I

Быстрым шагом, почти бегом, оглядываясь на ходу, Алексей торопился миновать улицу. Он боялся преследования, хотя за ним никто не гнался. Просто он вовремя увидел того, с кем не хотел столкнуться нос к носу. Оттого тут же развернулся и пошел обратно.

Споткнувшись у входа в ломбард, решил, что удача на его стороне: он переждет опасность в этой богом забытой лавке. Его кредитор ни за что не станет искать должника в такой дыре.

Пара ступенек вниз по каменной лестнице под навесом и вот он уже открывает стеклянную в верхней половине дверь.

Ах, Алеша! Удача удаче рознь. Избежал одной нежелательной встречи, но вляпался в другую…

***

Войдя с яркого сияния дня в полутемное помещение, молодой человек зажмурился. Над головой тренькнул колокольчик в виде пляшущего черта. Звонок сообщал обслуживающему персоналу о покупателе. Однако никто к Лехе не выбежал, чему он, кстати, был рад. Что-либо покупать задачи не стояло. Просто он здесь походит, поглазеет и пойдет своей дорогой.

Глаза пообвыкли, освоили новое освещение и парень осмотрелся.

Огромный торговый зал был заставлен громоздкой темной мебелью времен Григория Распутина. Наверное. Он не в теме. Просто так подумалось. Воздух что ли тут тяжелый? Может, низкий потолок давит на мозги? Или слабое мерцание подвесных люстр, каждый плафон в которых – какое-то чудище?

Алексей о всяких там монстрах знал из ужастиков, но такое кино не любил. Не его фишка. Ему по душе комедии и боевики. Ну, еще эротику с уклоном в порно не откажется посмотреть, если настрой будет соответствующий. А эти клыкастые оскалы с лампочкой внутри вместо языка больше оторопь вызывали, чем интерес. Хотя прикольно было бы глянуть на реакцию подруг, включи он свет в своей спальне, когда они, разнежившись, разлягутся на кровати. И тут бац! – свисает к ее башке такая расчудесная морда горгульи… Губы сами полезли в улыбку на его лице. «Вот будет ору!» – размечтался ловелас.

– Пугать девиц и в самом деле приятно, – проскрипел едва ли не в ухо сухой старческий голос, – только это не горгульи. Это мстительные бесы разных чинов и рангов. Та, на которую вы смотрите, молодой человек, непрощающая Алекто.

Беглец от кредитора обернулся на голос. Перед ним стоял неказистый сутулый продавец в маленькой шапочке плотно облегающей макушку головы, из-под которой выбивались жесткие волосы. Длинная вязаная кофта поверх спортивных штанов растянулась едва не до колен. Растительности на лице никакой, но определить возраст собеседника в причудливо ломающемся полумраке он все же не смог. Хотя, если судить по одежде, ему лет сто, не меньше.

Леша поморщился, будто нюхнул нафталина от сотрудника подвального магазинчика. Тот усмехнулся, как если бы прочел мысли посетителя, и отступил на шаг. Свет из окна за спиной залетного гостя заплясал по фигуре и физиономии торгаша яркими солнечными зайчиками, словно слайды менялись на неровном экране. Парню на мгновение даже показалось, что не человеческое лицо он видит, а одну из бесовских масок, насаженных на люстры.

– Окна, – сказал продавец и сверкнул мелкими острыми зубами в улыбке.

– Что? – неконтролируемо отшатнулся от него Алексей.

– Ноги прохожих, что мелькают в окне, играют с вашим воображением. Увы, – развел руками работник, – мы находимся ниже уровня земли, поэтому видим только ноги прохожих, – и крючковатым пальцем указал за спину пугливого клиента.

Молодой человек резко обернулся к окну и облегченно выдохнул. Обычный оконный проем полусферой в толстой каменной кладке стены. И, правда, вот на самокате проехал ребенок, отталкиваясь ногой в сандалии. Следом процокала каблучками мамаша в длинной летящей юбке. Тени рябью побежали по прозрачному полотну, сотканному в воздухе солнечными лучами.

«Совсем нервы не к черту», – посетовал юноша, вытирая ладонью испарину на лбу. Это кредитор, будь он неладен, сломал его нервную систему. Так и свихнуться недолго.

– Все пугаются поначалу, – заверил клиента продавец и пошел по своим делам.

Лешка тупо смотрел ему в спину. А тот, чуть ли не танцуя, передвигался по залу, обмахивая по пути стеллажи с товаром разноцветной, как попугай, щеткой.

– Уф! – смелее и облегченнее выдохнул случайный посетитель мистической лавки. И коль нужно повременить с выходом на волю, можно и поглазеть на чудные экспонаты этой кунсткамеры.

***

Разглядывая выставленные на продажу табакерки и статуэтки, которые его совсем «не вставляли», молодец размышлял. Уж не его ли поджидал заемщик, болтая по телефону возле своего умопомрачительно шикарного серебристо-черного Бугатти Чирон – навязчивую мечту самого Алексея? В автосалоне, где он работал, выставлен подобный красавец, укравший покой молодого повесы. Ему так хотелось стать владельцем быстрого как молния гиперкара, что даже во сне он гладил и целовал его совершенные формы.

Просыпаясь, обнаруживал, что ласкает Лизу, последнюю подружку, с которой съехался несколько месяцев назад. И не то, чтобы он ее не любил, однако, «чироша» манил больше. Его даже Лешей-Чирошей прозвали. Ради заветной игрушки он в кассу автосервиса влез и тут же потерял все до копейки в онлайн-казино. А планировал удвоить сумму! Карма не заставила себя ждать и прислала аудит на его голову. Хорошо, дружок со своим приятелем свел, чтобы тот деньжатами снабдил. За полчаса нужную сумму доставили. Свободу и рабочее место сохранил, зато кредитора-бандюка нажил. Ежедневно проценты нехилые капают. Заемщик уже бабкину однушку, доставшуюся в наследство, у него отжал. А долг так и не закрыт.

С невеселыми мыслями бродил любитель легких денег по залу от витрины к витрине, пока не наткнулся на прилавок у кассы. Под стеклом блестели украшения в раскрытых коробочках. Сразу видно – антиквариат! Он совсем не ювелир, но достоинство побрякушек оценил. Вычурные броши, изящные серьги, витиеватые браслеты, ажурные подвески, диковинные кулоны… Прямо Эрмитаж в занюханном подвале! Вот сроду бы не догадался о наличии пещеры Али-Бабы в пяти минутах ходьбы от своего дома.

«Неужели никто не соблазнился?» – подумал и головой завертел во все стороны, будто хотел убедиться, что никто его мысли не подслушивал. Он не прожженный уголовник, в кассу автосервиса руку запустить это одно, а ограбить магазин – совсем другое. Тут и навык нужен, и смелость. Он не сможет. А жаль! Вот оно – под стеклом – решение всех его проблем…

Алексей почувствовал, что покраснел: от смущения или адреналина, что принесли на хвостах крамольные желания? Снова огляделся и склонился к прилавку. Переливы драгоценных камней под демонической люстрой завораживали, пульс участился, дыхание сперло.

– Вашей девушке подойдет вот это колечко, – прошелестел в ухо, – будто бумагу комкали, – голос продавца. Рука в вязаной кофте змеей вползла в боковое зрение молодого человека из-за его спины, медленно полезла к витрине. Скрюченный палец вылез из потрепанного рукава, указав на обручальное кольцо с бриллиантом. Тот словно услышал про интерес к себе и тотчас заговорщицки подмигнул скромному менеджеру автосалона радужным бликом.

«Спокойно, – успокаивал расшалившиеся нервишки новоявленный жених, – это всё свет. Это он глючит, а не я». Сам, однако, склонился над стеклом – рассмотреть предложенный товар.

– Дарий Иванович, что вы пристали к юноше? Может, у него и девушки вовсе нет, чтобы колечко покупать? – сладким медовым голосом пропела размалеванная под японскую анимешную куклу девица за кассой. Ярко-желтый парик слегка съехал набок, придав ее облику некую русскую залихватость. Глаза хитро блестели, а губы цвета перезрелой вишни растянулись в наглой усмешке, – будто знала она об Алексее постыдную тайну.

«Откуда персонал набрали? – удивлялся про себя покупатель. – Просто чертов вертеп какой-то». И словно в подтверждение его мыслей кассирша хитро подмигнула ему. Затем спрыгнула с высокого стула без спинки, больше уместного у барной стойки, чем за прилавком доисторического ломбарда. Да и сидела она почему-то за громоздким кассовым аппаратом, который, к слову сказать, давно уже не используется в торговле.

Пышная короткая юбка чудачки взметнулась облаком в прыжке. Из-под нее вывалился куцый хвост с кисточкой. Барышня поправила юбку, хвост исчез. После чего, виляя бедрами, как пьяная кобыла на пробежке, она прошествовала к огромному – в человеческий рост – зеркалу на ножках в центре торгового зала. Оглядела себя, поправила парик, разгладила складки своего кукольного наряда. Нагнулась, чтобы подтянуть гольфы.

Леша-Чироша тоже наклонился, заглядывая ей под юбку. Нет, хвоста там не было! Панталоны с рюшечками были, а хвост исчез. Парень протер глаза, но готов был поклясться, что видел хвост.

– Фу, юноша! Какой вы бестактный, – капризно пропищала вертихвостка и погрозила Лехе пальцем.

«Все, – решил он про себя, – пора делать ноги» и стремглав бросился прочь.

***

Леха выскочил из ломбарда, взлетел по ступенькам наверх и… снова спустился. Быстро спрятался, присев на лестнице. Уф, опять вовремя увидел медленно движущуюся по дороге тачку Сафона.

– Чего он все тут вынюхивает? – обозлился молодец на воротилу и замер, прислушиваясь к мягкому шелесту шин по асфальту.

– Уважаемый, – окриком прозвучал хриплый голос заемщика из открытого окна машины, – не подскажете где тут поблизости отделение банка?.. Ну, извиняй, старик, коль не местный.

Шаркающие шаги прохожего, к которому обратился лешкин процентщик, отчетливо слышались в каменном колодце спуска. Страх включил в режим опасности все чувства Алексея. Он будто физически ощутил, как дедуля прошелся по его голове. Едкий пот предательски покрыл тело. С лица закапало на колени, прижатые к груди. Даже мысли не мелькнуло утереться. Поскорей бы только укатила с улицы машина-мечта.

– Это я не тебе… ходят тут всякие, песком трясут…

Голос Сафона стал отчетливей, он заглушил мотор, остановившись у ломбарда. От этой догадки трусоватого молодчика стал бить мелкий озноб. Слышал, что бандит и за меньшие суммы должников в лесу закапывал. Разгулявшееся нахальной шалавой воображение решило добить парня. Отогнать картинку свежевырытой для него могилы не было сил. Дрожь в теле усилилась, а вопль ужаса едва не вылетел из груди. Кулак в рот сунул, чтобы загнать крик обратно.

– А?.. Нет. Надо глянуть на его телку. Что?.. Да нет же! Банк – папин! Откуда знаю?.. Ты меня за кого держишь? Я б не отвалил бабла, если б был не в теме. Отдыхай, я скоро буду… Вот, курица!

Последние слова вряд ли были сказаны в телефон. Алексей слышал, что этот крутой чел побаивается свою жену. Говорят, она тоже участвует в его бизнесе.

Затем плавный ход авто продолжился и стих вдали, а затаившийся должник все продолжал сидеть на ступеньках лестницы в промокшей от пота рубахе.

Ах, Леха, Леха! Не будь ты таким трусом и вылези ты из подвала, увидел бы, что это Дарий играет с тобой, сидя на крыше крыльца, под которым ты прятался. Он голосом изображал и звук автомобиля, и хрип Сафона, и шаркающие шаги прохожего… А машина просто похожая была.

***

– Сидит? – спросил кассиршу вошедший через боковую дверь, спрятанную за портьерой, старший продавец Дарий Иванович. Этой информацией делился с миром бейджик на его груди. Хотя сам Дарий предпочел бы правдивые сведения о себе. Он втайне мечтал переписать бирку, чтобы открыть посетителям настоящий свой чин и демонический статус – Дарио, бес проклятых вещей!

Представитель ада бросил на помощницу укоризненный взгляд, не понимая, как она может кокетничать сама с собой у зеркала? Девица утвердительно кивнула в ответ, даже не взглянув в сторону входной двери, за которой на ступеньках сидел Алексей.

Босс прошел мимо работницы и сел в любимое кресло в углу. Оно было огромным, как для великана, и обтянуто мягкой кожей. Садишься в него – будто в теплые объятия женщины опускаешься. Подчиненной и клиентам запрещалось сидеть в кресле. Это его личное седалище, его трон. Тут он, конечно, лукавил. Когда появлялся Енаха – глава отдела купли-продажи душ, – ему приходилось лишь стоять у кресла, ибо тот тоже облюбовал сей предмет мебели. В торговом зале стоит диван. Он и мягкий, и плюшевый, но почему никого не привлекает? Все норовят усесться на его место! «Может мне перестановку сделать?» – мелькнула мысль и зачахла. Нет, диван в этот угол не влезет. Тут касса и прилавок, и вся торговая отчетность, которая всегда должна быть под рукой.

Дарий отмахнулся от ненужных дум и уставился на кассиршу. Она не обращала на него никакого внимания, и он похотливым взглядом стал разглядывать ее фигуру. Сглотнул слюну в пересохшем горле, хлопнул ладонями по коленям и резво – по-молодецки – выпрыгнул из кресла. Едва сдерживаемой рысцой направился к выходу, задрапированному тяжелой бархатной портьерой с мещанскими кистями, вышедшими из моды еще в позапрошлом столетии.

– Уверен, что вернется? – крикнула дева ему вдогонку.

– А куда он денется? Процесс запущен, кольцо его выбрало, – прозвучало в ответ вместе со скрипом открываемой двери.

– А сам куда?

Вопрос остался без ответа.

Глава II

Дарий Иванович, старчески сутулясь, медленно поднимался по ступенькам. Остановился на лестничной площадке третьего этажа, облокотившись о перила, – отдышаться. Прислушался: все тихо! Выпрямился, расправив плечи. Явив зрителю, если б таковой нашелся, жилистую узкую спину молодого мужчины под растянутой кофтой. Затем быстро прошел к двери одной из квартир. Ногтем как отмычкой открыл ее и прошмыгнул внутрь.

Непрошеный гость без опаски ходил по чужому дому. Лиза сейчас в банке, на своем рабочем месте. Алексей трясется от страха на ступеньках ломбарда. Так что ему никто не помешает.

Продавца подержанными вещами осмотр жилья привел в восторг: чистенько и со вкусом. Дарий замер на пороге спальни – полюбоваться. Чисто женское обиталище в теплых бежевых тонах. На гнутых ножках кровать с мягким изголовьем, туалетный столик с обязательным для девичьего будуара набором косметики и духов. Полная экипировка обывательского счастья. Как в витрине магазина. И ни одной брошенной в утренней спешке вещи.

– Аккуратистка! – возликовал торгаш, вылизывающий свою лавку до стерильного блеска. Затаив дыхание, шагнул в опочивальню.

В зеркальных дверях огромного во всю стену шкафа-купе метнулась тень. Дарий отшатнулся в испуге. Поняв, что сам себя напугал, раздраженно сплюнул на собственное отражение и с разбегу запрыгнул на кровать. Разлегся, прикрыл глаза, с шумом втягивая в себя воздух. Ноздри его длинного утиного носа завибрировали как помпы при откачке воды. Не глядя, нащупал подушку, и, заулыбавшись, положил ее на лицо. Нюхнул и в бешенстве отбросил в угол комнаты: Лешкин запах разозлил. Долго лежал под второй подушкой.

Насытившись ароматом женщины, поднялся, хищно огляделся. В глазах метался огонь желаний, как если б с поводка рвался адский пес.

Порылся в вещах и нашел то, что искал. Сокровища в виде аккуратно сложенных трусиков и лифчиков переполнили сердце радостью. Едва не задохнувшись от счастья, доставал женские вещички, разглядывал, в истоме прикрывая глаза. Приглянувшиеся трусики сунул в карман кофты, остальное вернул в первоначальное положение. Счастливый – огляделся. Уходить не хотелось.

Присел к туалетному столику, брызнул на себя духи хозяйки. Понюхал воздух, заулыбался. Заколку в виде бантика покрутил в руках, прицепил к чубчику. Покрасовался в зеркало, качнул головой: нет совершенства! Поэтому намазал помадой губы и вновь остался недоволен. Решил добавить красок: обильно нанес тени на веки и румяна на скулы. Довольный результатом осклабился отражению. Когда же черту покуролесить, если не «на полевой работе»?

И тут щелкнул замок на входной двери. Ухо Дария дернулось, уловив звук. В зрачках заметался огонь тревоги, будто сквозь стены увидел, как в прихожую влетел взъерошенный и красный от бега Лизкин хахаль.

– Зараза! Ты какого черта здесь делаешь? Ты же должен быть в моей лавке, – выговаривал жадному менеджеру застигнутый врасплох продавец ломбарда, будто Лешка мог его услышать. А впрочем, смог бы: шаги приближались к спальне.

Взгляд незваного гостя заметался по комнате в поисках укрытия. Слишком низкая кровать, под нее не залезть. За прозрачной шторой не спрятаться. Остается только шкаф. Едва ли не одним прыжком добрался до него и залез внутрь под висящие на плечиках платья. Притаился. Но не удержался, вернулся к комоду, схватил бюстгальтер, спрятал за пазухой и вновь нырнул в укрытие. Только после этого облегченно выдохнул.

***

Дарий Иванович из своего укрытия наблюдал, как хозяйкин сожитель рылся в ее вещах. Но не в тех, которые до этого потрошил он сам. Лешка рылся в бумагах, аккуратно уложенных в папку на молнии. Не найдя того, что его интересовало, он устало опустился на пол, прислонившись спиной к кровати. Потный и растерянный затих в размышлениях.

Бабы – болтушки. А эта ни разу не проболталась, что папа – банкир? Да ну?! Бред сивой кобылы! Ее родаки даже не в городе живут, а в какой-то сельской дыре. Но зачем Сафону врать?..

Лизкин возлюбленный потянул к себе край покрывала, вытер пот с лица.

– Деревня, – прошипел продавец в шкафу, презрительно скривив рожу. Такой пещерный моветон оскорбил его до глубины души.

И тут вновь щелкнул замок на входной двери. Оба мужика замерли в тревоге.

***

– Алло, мам, – говорила по телефону Лиза, разуваясь в прихожей, – я тут домой заскочила. После душа пойду папе подарок выбирать…

И сразу прошла в ванную, включила воду, вернулась назад.

– … Меня Машка подменит.

Алексей заметался по комнате, будто домушник на работе, которого хозяева внезапно застали на месте преступления. Загнав ногой папку с документами под тумбочку, пытался залезть под кровать. Не получилось. Бросил взгляд на окно – не то! Тогда он кинулся к шкафу, намереваясь спрятаться в нем. Дарий едва успел подвинуться, как плечистый молодец, согнувшись в три погибели, уже втискивался в облюбованное убежище. Торгаш поправил платье перед собой, как шторкой закрылся, тишком посетовал: «Остолоп, ты же дома! Чего прячешься?»

– Точно, – допер и Леха, – я же дома. Чего это я?.. – но выползать из шкафа не стал. «Тряпка!» – ругнулся фетишист на него.

– Мам, я уверена, что папе Леша понравится. А?.. Я уверена, что Леша меня любит. Спит, а сам из объятий меня не выпускает, – хихикнула стыдливо. – Да нет, мам. Как ты и просила, я ничего Леше не говорила. Пусть сюрприз будет, когда мы поженимся. Мам, замуж еще не позвал. Но позовет. Вот увидишь!..

Внезапно у Алексея зазвонил телефон. Он с перепуга так дернулся, что наполовину вывалился из шкафа. К счастью, Лиза в это время вернулась в ванную, и шум из спальни остался ею незамеченным.

Леха судорожно рылся в кармане брюк, доставая мобильник. Акробатический трюк в замкнутом пространстве не принес успеха. Парень выполз, и, стоя на коленях, наконец, достал телефон. Быстро отключил его, облегченно выдохнул и машинально потянул на себя первую попавшуюся вещь, чтобы вытереть пот с лица, который от стресса водопадом заливал глаза.

Платье соскочило с плечиков, упало ему на руку, явив взору скрюченную фигуру продавца ломбарда с девичьей заколкой на лбу. Незваный и размалеванный гость прижал палец к губам, виновато улыбнулся. Непроизвольный крик ужаса замер в горле парня: Дарий просто вырубил его ударом в кадык.

– Колхоз! Быдло! – ругался воришка, запихивая менеджера без манер обратно в шкаф.

Глава III

Прежде чем выйти в торговый зал из подсобного помещения ломбарда Дарий Иванович вытащил из горы сваленного в кучу хлама старый потертый чемоданчик и запихнул в него недавно сворованные вещи. Содержимого было так много, что пришлось на крышку коленом надавить, иначе не закрывалось. Рукавом кофты стер следы макияжа, глядя в гнутый металлический чайник, что валялся в общей куче. Выдернул заколку из волос, выкинул через плечо.

В приподнятом настроении он потянул дверь на себя и на пороге увидел хмуро подбоченившуюся помощницу. Она сверлила его взглядом, в котором смешались сарказм, презрение и ярость. Каждого ее чувства по отдельности он боялся как огня, а тут – коктейль Молотова! Любое неосторожное слово способно поджечь фитиль ее гнева.

И какой черт прислал ее ему в помощь? Он прекрасно обходился без этой фурии все годы служения ломбарду. Ан, нет! Там внизу посчитали, что снизились поставки душ в ад и виной тому, конечно же, он – рядовой конторщик. Совсем руководство не в теме. Не он, несчастный смотритель проклятых вещей, причина срыва квартального графика, а изменившееся время. На дворе XXI век. Кому нужны безделушки старины глубокой? Всем гаджеты подавай, да еще, чтоб продвинутые! Иные покупатели, забредая, только об них интересуются. Почему, спрашивается, никто не отслеживает спрос на товары? Спихнули сюда все барахло со склада преисподней, которое и даром никому не нужно. Лишь бы на него, бедолагу, всех собак навесить!

Нет, неспроста прислали эту бестию. Она так и роет под него, так и роет… Стоит только оступиться и лететь ему вниз к раскаленным сковородкам и кочерге. Как пить дать – подсидит она его!

– Чего надо? – цыкнул на нее, вспомнив, что пока еще он – старший в их команде.

Чертовка вытянула голову, заглядывая в кладовку через его плечо.

– Где был? Я недавно сюда заходила. Тебя не было.

– Ну и что? Гулял я. А тебе-то что?

– Я чете Вострыкиных продала чайный сервиз для племянницы.

– Ну и что? – отодвинув рукой размалеванную куклу и устремившись в проход, буркнул на ходу.

– Когда их заберем? – допытывалась девица, наступая ему на пятки. – Они почти всех родственников уже извели.

– Ну и что? – равнодушно пожал плечами начальник. – У них еще соседи остались.

– У нас недобор в этом месяце, – истерила кассирша в спину. – Надо брать!

– Не получится.

– Почему?

Доковыляв до прилавка (все пятки, гадина, оттоптала!), вытащил из его объемного пуза толстенную амбарную книгу, послюнявил палец, полистал желтые от времени страницы.

– Вот! – ткнул кривым ногтем в писанину. – Видишь? В списке еще пять фамилий числится, которым они хотят навредить. Договор нарушать нельзя. Мы ж не люди!

Девица склонилась над книгой. Вчиталась, удивилась:

– Серьезно? Чё, правда, что ли? Обиделись на автохама, окатившего их из лужи на дороге?.. Ничего себе злопамятность!

– А то!

Самодовольно ухмыляясь, согласился продавец и плюхнулся в любимое кресло для великана. Кожаная обивка с легким выдохом просела под ним, он поерзал, усаживаясь удобнее, и авторитетно изрек:

– Нечему удивляться. Ты людей не знаешь. Молодая еще. Поживешь с мое, привыкнешь. В них яда больше, чем в гадюках.

– А еще нас называют злобными тварями, – согласно закивала и зацокала языком красотка с хвостом. Она вытащила его из-под юбки и обмахивалась кисточкой как веером, затем поинтересовалась, – и много таких?

– Людей-то? Да все. Просто кто умнее, те не показывают вида. Спрячут обиды поглубже, типа – простили! А кто глупее, эти тешат себя местью. Планы вынашивают, – конторщик захихикал скрипуче и тягуче. – Хочешь развеселить черта? Расскажи о них, он посмеется. Я таких изуверских желаний наслушался, мама мия!

Дарио как усталый путник на отдыхе вытянул ноги, уперся головой в мягкую обивку высокой спинки. Глаза закрыл и продолжал:

– А некоторым в душу лучше не заглядывать, там одни колючки. И колют, колют их изнутри. Похлеще нашей пыточной. Нам что ли дело есть? Пускай колют. Наш учет простой: душу принял, душу отправил. А мазохистская она или просто жадная, или подлая – нам без разницы. Учись, школа, пока я добрый.

– Фи, – скривила губки обидчиво, – больно нужно. Сам веди свой учет.

– Не относись к учету поверхностно. Нам засчитываются только влюбленные души, – терпеливо пояснял старшой, – а все эти жлобы, сутяги, ворюги и прочие пакостники проходят по другим ведомствам.

– Чего так?

– Специфика.

– Чего?!

– Система пыток. На каждый грех – своя!

Начальник подозрительно уставился на помощницу, от его взгляда ей стало не по себе. Заерзала, заморгала.

– Ч-чего?.. Чего уставился?

– Ты как будто не из ада сюда попала. Такая невежда!

– Откуда мне знать? – вспылила. – Я в приемной Лилит сидела.

«Вот же, гад рогатый, так и сверлит глазищами, будто сжечь норовит», – оскорбилась про себя девица.

– Меня за красивый почерк взяли, верховным демонам поздравительные открытки писать, – поспешила объяснить.

– Продолжала б в секретаршах сидеть, – не унимался черт. – С чего вдруг потянуло на полевую работу?

– Скучно стало.

«Не верит, – запаниковала, – убедительности мало!» Бесиха юбку задрала, по ягодицам себя треснула.

– Весь зад отсидела.

И только тут руководство расслабилось.

– А-а, – молвил Дарий вяло и вновь на спинку кресла голову откинул. Но добавил, как бы невзначай, – а психовать зачем? Ты же не в допросной.

– Ага, ты меня еще туда засунь и пытай огнем: что да как? Подозрительный ты!

– А как иначе? По ночам доносы на меня строчишь? Своим красивым почерком? И не отпирайся, сам видел.

Тут тренькнул колокольчик на входной двери, заскрипели половицы под ногами вошедшего человека.

– Ну, наконец-то, – заулыбался владелец лавки, – женишок вернулся. Долго сумлевался молодец! Однако мы быстро его оприходуем. Хочешь на спор?..

Вместо ответа услышал вопрос: «Он же не влюбленный, зачем он нам?» Вот бестолковая стажерка! За всё объяснять приходится.

– Деньги, порой, влюбляют сильнее секса. Азбука жизни!

Дарий поднялся с кресла, заковылял к прилавку, на ходу подтягивая штаны. Резко остановился, осмотрел себя и, буркнув напарнице: «Прими клиента», быстро побежал в подсобку за портьеру – переодеваться. «Вспомнит, удод, как я вырубил его в шкафу», – размышлял на бегу.

***

Леша вертел в руках облюбованное колечко, долго рассматривал его. Кассирша крутилась рядом, мешала сосредоточиться. Он решился на покупку, но как же не хотелось терять свободу холостяка, коим себя ощущал! Хотя с другой стороны – звание «зять банкира» открывало двери к решению финансовых проблем. Он, наконец, сможет избавиться от Сафона. В смысле расплатится с ним и тот отстанет. Пожалуй, этот аргумент перевешивает все другие… ну, которые против брака.

Молодой человек огляделся, поинтересовался:

– А где старик, что обслуживал меня в прошлый раз?

– Его смена окончена. Может, я смогу вам помочь?

За спиной Алексея стоял чернявый кудрявый парень примерно его возраста в широкой мятой рубахе, заправленной в потертые бархатные штаны, словно сшитые из вон той старой портьеры. И обувка у брюнета странная: узконосые сапоги на завязочках. Леха оторопело разглядывал продавца в маскарадном костюме. Кажется, нечто подобное он видел в каком-то фильме, про Ромео что ли?.. или то принц был, который доставал всех: быть ему или не быть?

– Консультант? – зачем-то уточнил новоявленный жених. Будто утвердительный ответ объяснит ему несуразные наряды странной парочки.

Клоун в завязках ткнул пальцем на люстру в оскале, хохотнул:

– Мы в образах. Чтобы покупателю не было скучно, так сказать.

Лешкино частое моргание говорило о полном непонимании, пришлось уточнять:

– Акция такая.

– А-а…

Знакомое слово успокоило молодца и вернуло его внимание к кольцу.

– Хороший выбор, – кивнул Дарий на украшение. – Старинное колечко и история у него занимательная. Хотите послушать?

Консультант оказался на редкость обалденным рассказчиком, так живописал городскую легенду, что он, Лешка, заслушался и реально проникся историей. Особенно с того места, когда молодая графиня полураздетая со сбитой прической холодной дождливой ночью неслась как безумная в «нумера» (это типа дореволюционного публичного дома как понял Алексей), чтобы застукать муженька с поличным, то есть подловить супруга на измене. Вот она, обливаясь слезами, решительно распахивает двери, за которыми резвится прелюбодей с разлучницей. Те, само собой, в шоке. Таращат глаза на пистолет в руках обиженной дамы, и даже орать не могут, просто рты разинули и замерли в объятиях друг друга. Графиня, увидев то, что хотела, – долго не раздумывала…

Впечатлительный клиент ярко представлял себе картинки, которые рисовал вкрадчивый голос продавца. И он не один такой был. Кассирша тоже вся внимание, даже дышать перестала.

– Прицеливается жена в негодяя, растоптавшего ее любовь…

Дарий замолкает на полуслове, задумывается натурально так для наглядности.

– Ну, – подстегнула его вульгарная девица в гольфах и смачно со звуком ресницами захлопала от нетерпения, – что дальше то?

Рассказчик прокашлялся, навел указательный палец на грудь напарницы, затем перевел его на Алексея. Тот отступил на шаг, оробев. А консультант как заорет:

– Бах! Бах!

Лешка с чертовкой вздрогнули, отшатнулись. Паровозом бы торгаша переехали, если б дослушать не хотелось!

– Двумя выстрелами она делает себя вдовой, – осклабился тот довольный выходкой.

– Идиот! – вскричала перепуганная кукла и кулаком заехала ему между глаз. Сощурилась подозрительно, уточнила. – Это все? Финита ля?..

– Какая там финита, – ощупывая нос на предмет перелома, прогундосил зарвавшийся конферансье, – а полегче нельзя было?

– А ты не пугай.

– Тебя, пожалуй, испугаешь.

– Будешь дорассказывать? Что после «бах, бах» было?

Дарий на кулачки ее посмотрел, мельком на посетителя глянул в поисках поддержки и заспешил с концовкой. Столько раз рассказывал историю покупателям, что слова сами вылетали без запинки.

– Графиня снимает с пальца обручальное кольцо – символ их нерушимой супружеской клятвы. Целует бриллиант в нем, умытый ее слезами, и засовывает кольцо прямо в рот изменнику…

Слушатели охнули и глаза распахнули. Ему это понравилось. Самодовольно заулыбался и рассказ закончил:

– …с вечными проклятиями всему роду мужскому. С тех пор это кольцо именуют «Слезой вдовы».

Кассирша сердито топнула ножкой, к своему месту прошествовала. «На что обиделась?» – удивился Леха ей в спину и на кольцо уставился.

– Говорят, – шептал в ухо клиенту торговец, – что каждый мужчина, купивший это кольцо для своей возлюбленной, вскоре умирает. Так сказать, вдова старается извести мужское племя. Под корень. Ну, не гадина ли?..

Молодой человек ему не ответил, но и покупку оформлять не торопился. Байка, что ли, насторожила?

– Будем брать или как? – донесся писклявый голос от кассы.

Алексей утвердительно кивнул:

– Заверните, пожалуйста.

Ломбардная обслуга засуетилась, по высшему разряду старались угодить. Улыбки умильные, рожи счастливые. У парня от сердца отлегло, мистический туман рассеялся, и он заметно повеселел.

Дарий достал из-под прилавка потрепанную как Лешкины нервы и объемную как сибирские залежи нефти книгу, и слюнявым пальцем стал листать до нужной страницы. Смотреть на это было забавно, клиент тишком потешался, а продавец извинялся.

– Вещь антикварная, сами понимаете. Отчетности требует. Распишитесь в получении. Для руководства, так сказать.

И протянул Алексею гусиное перо. Покупатель хохотнул. Торгаш склонился над фолиантом. В его кудрях Лизкин жених увидел небольшие рожки. Отшатнулся, глянул на кассиршу, у которой до этого наблюдал хвост. Та красила губы помадой. Заметила его взгляд, жеманно захлопала ресницами, послала воздушный поцелуй. Леха смутился, вернулся глазами на черепушку чертяки. Рожек на голове Дария не было.

«И все-таки место тут гиблое», – решил менеджер, вращая перо в руке. Владелец лавки положил на прилавок старинный дамский инкрустированный пистолет.

– Это бонус, – улыбнулся приятельски, – акция «вторая вещь – в подарок». Без всяких доплат. Мы просто любим своих клиентов. А расписаться нужно здесь, – ткнул пальцем в книгу.

Бесплатный подарок обрадовал парня, он размашисто расписался. Зазубрина на пере поранила Алексею палец. Капля крови капнула на бумагу и тут же впиталась. Пока молодой человек обсасывал царапину, консультант ему, смеясь, посоветовал:

– Осторожней с колечком, мало ли что… Проклятие графини могло прилипнуть намертво, так сказать…

***

Кассирша, сидя за своим аппаратом на высоком стуле, долго смотрела в спину уходящего Алексея. За ним уж и дверь закрылась, о чем возвестил колокольчик, а она все смотрела и смотрела в пустоту, медленно туда-сюда вращаясь на шарнирном сиденье.

Продавец в это время раздвигал в витрине коробочки с серьгами и брошами, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту. Затем закрыл стеклянную крышку и хихикнул:

– Самый продаваемый предмет нашей лавки. Скоро снова к нам вернется.

– А вдруг на этот раз нет? – безразлично обронила помощница.

– Не веришь? На что спорим?

Она вяло отмахнулась от его предложения: «Вот еще!» и застыла в прострации. Старшой пожал плечами: «Ну, как хочешь!» и плюхнулся в любимое кресло подремать.

Время от времени Дарий выходит на волю не по работе, а за людьми понаблюдать. Но далеко отходить от ломбарда не отваживается. И не потому, что воровства боится, – кто у черта украдет? А потому, что бесноватый начальник, курирующий данную торговую точку, взял за моду появляться в любое время суток, что называется без приглашения и стука. Само собой, для галочки старается. У них там что-то вроде соревнования: чей отдел лучше работает? И теперь этот самодур выпрыгивает из преисподней и учиняет разгон персоналу, типа подстегнул работников. Поорет и вниз обратно проваливается. До следующего выпрыга.

Какую бы ловушку или капкан для него придумать, чтобы копыта переломал? Может, тогда угомонится? Сколь веков носа на землю не совал, а сейчас зачастил. Стахановец!

– Почему? – проговорила чертовка тихим голосом.

Она сняла дурацкий парик, умылась (когда успела?). Отрешенная и неподвижная, как облако в жару, зависла на рабочем месте. Всегда бы так. А то ведь ураган в юбке! Но с чего такой покой? Заболела? «Разве черти болеют?» – удивился босс и уставился на стажерку.

Пригляделся начальник к работнице и обомлел: обалденная красотка! Идеально правильные пропорции лица. Высокий лоб и скулы. Замысловатый пучок собранных на затылке иссиня-черных волос. Обожает брюнеток! На его канувшей в лету италийской родине все женщины были чернявыми. Только куртизанки красили волосы: визитная карточка их ремесла. С глазами, правда, промах. Сияют васильковым цветом, а ему больше кареглазые по сердцу. А в остальном полный порядок: богиня Диана на отдыхе. Однажды, еще при жизни, он видел ее статую в храме на Авентине. Впечатлился и часто с тех пор грезил ею во сне. Пока не умер. Сейчас вот всплыло. Забытое, но приятное ощущение. Чертовка женщиной оказалась… и богиней. Как шампунь с бальзамом в одном флаконе. Уф, аж в груди защемило! Черти что в башку лезет. Чтобы мозг не засорялся, руки работать должны.

Дарий взял пипидастр, покачал головой. И какому дурню пришло на ум – всего одним словом! – так унизить необходимую в быту вещь? Вот бы этот грамотей ему в руки попался, он бы приготовил для него кару небесную. Пардон, пытку адову. За издевательство над уборочным инвентарем.

– Почему? – теряла терпение присланная преисподней фурия. И с чего он решил, что она красивая и вкусная как мармеладка?

– Чего? – дернул подбородком, обозлившись. – Чего «почему»?

– Почему это кольцо самый ходовой товар нашего ломбарда?

Он поскреб чернявые кудри между рожками. Отмахнулся от прилипалы пипидастром.

– Потому что баба злющая была. Удивительно еще, что от ее злобы кольцо не разломилось. Вот какой силы была ее ненависть! – и пошел вглубь торгового зала пыль сметать с полок.

Бестия в юбке материализовалась прямо перед ним, напугав до чертиков. Дарий хихикнул, не сдержавшись: напугать черта до чертиков! Смешно, черт возьми!

– Лыбишься? – наседала негодница. – Только от баб бывают проклятые вещи? Мужики что ли не проклинают? Ты женоненавистник?

– С чего бы мне им быть? Я при жизни охоч был до женщин. Даже очень.

Нет, не в силах он сносить ее атаки. Ноги подгибаются и там где хвост – чешется. Пипидастром достать можно, но стыдно. Засмеет потом гарпия. А еще хуже – коллективу разболтает. Быть посмешищем в аду, это та еще инквизиция!

Он вернулся к креслу, сел в него и задумался.

***

Думы Дария посещают тревожные с момента появления стажерки в ломбарде. Сплошная головная боль свалилась на него в виде этой ненормальной. Настроение меняется, будто у живой женщины в критические дни. За что Енаха так с ним? Зачем подсунул испытание? Не доверяет больше?

– Тебе нравится работа?

Выбесила, однако.

– Пока тебя не было – вполне!

Дарий подскочил с намерением уйти. Но чертовка тут как тут. Руки на плечи ему положила, надавила, обратно усадила.

– Я про души расспросить хочу. Почему нам квота выдается только на влюбленных?

Он с подозрением уставился на ее физиономию: издевается?

– Миленький мой Дарио, не злись, пожалуйста. Моя натура такая. Я до жути любопытная.

Кассирша на боковинку кресла присела, кончиком хвоста по носу его щелкнула, рот в улыбке растянула.

– Точно хочешь это знать? – уточнил недоверчиво.

Старшой все еще сомневался, исподлобья на нее посматривая. После ее утвердительного кивка, рот приоткрыл набрать воздуха для слов, как она его перебила.

– Мне так неудобно. Я щас! – спрыгнула и к себе за стойку побежала.

Продавец почувствовал, как под его ногами пол стал проседать. Сейчас полыхнет! С ее появлением он столько половиц подпалил неконтролируемо! От гнева его копыта гореть начинают и вокруг все выжигают. Огнетушителей не укупишься!

Пока Дарий дыхательной гимнастикой успокаивался по совету своего куратора (когда тот в последний раз в лавке появлялся, и горящие ноги подчиненного увидел, то научил методике йогов из далекой страны Индии), бедовая стажерка уже свой стул от кассы прикатила. Уселась на него верхом, и ладошки на колени положила, как прилежная ученица. Типа, вся – внимание.

– Души влюбленных – это деликатес для падших ангелов. Только они могут ими лакомиться. Сидела под боком у Лилит и не видела ее трапез?

Ну, вот опять подозрение вернулось. Что-то не так с помощницей. Может, не сама она ушла от королевы ада, а ее «ушли»? Такая тупая, что и царицу ночи достала? Надо бы Енаху при случае расспросить.

– Иногда объедки низшим бесам достаются, если Дагон распорядится. Знаешь такого? – как бы невзначай поинтересовался и глаз скосил на стажерку. Та замычала: «Угу!» и тоже глаза в его сторону скосила: «Кто же про главного пекаря ада не знает?» Он кивнул головой и продолжил.

– Обычно после корпоративов так бывает, что Дагон щедрым становится. В остальные дни после того как начальство все соки высосет из душ, их отдают на прожарку в цеха. Из их остатков чипсы делают. Если успеют, конечно, на сковородку положить, – хихикнул ехидно. – А затем души вновь подают к столу их ничтожеств, но уже как десерт. Двойное употребление одного продукта. О-очень любят наши боссы под чипсы поболтать. Ну, типа – старушки под семечки на лавочке.

Словоохотливый конторщик, когда его внимательно слушают, остановиться не может. Так и прет из него желание поведать миру, что знает.

– Наша торговая точка считается одной из лучших в регионе. И наша продукция весьма востребована внизу. Оттого мы… – сделал паузу, чтобы важный момент обозначить, – поставщики их демонического стола! Нам доверено снабжать адскую элиту вкусняшками. У влюбленных душ аромат и вкус особенные, неповторимые. Это зависит от того, сколько слез и горя душа претерпела от любви. Оттого в приоритете только влюбленные!

Наставник скосил глаз на стажерку: слушает ли? Удостоверившись, продолжал:

– Сроки поставок срывать не можем, количество поставляемых душ тоже. В смысле, меньше нельзя, чем в разнарядке. За любую провинность – дисквалификация. Вернут в ад отбывать наказание. Ни разу туда не хочу! Ни за что! Поэтому, если ты начнешь тут гадить или еще чего хуже… пеняй на себя, спуску не дам! А про кольцо… оно всегда возвращается к нам. Круговорот вещей в природе, так сказать. На том стоим. Ты идешь на обед?

И он развязной пружинистой походкой скрылся за бархатным занавесом боковой двери.

Часть II

Глава I

Когда Леша с Лизой выехали за город, уже темнело. Он противился поездке изо всех сил. На работе устал. Да еще душа терзалась в сомнениях: правда ли, что его возлюбленная – наследница банка? Насколько он знает, других детей в семье нет. Может, тоже утаила?

Сами собой всплыли в памяти слова Сафона: «Она рядовухой работает в папином банке». Зачем тому врать? Тем более что он не Лехе это говорил.

Тогда следующий резонный вопрос возникает: неужели папа не может доверить дочери хотя бы малюсенький пост? Или у него такая воспитательная методика, чтобы дочь с низов весь путь прошла? Помнится, она ему рассказывала, что отец – строгий родитель, сказалась военная служба. За малейшую провинность строил ее как своих солдат на плацу. А она на него не обиделась. Всегда по-доброму о нем отзывалась, ни разу не ругнулась в его адрес. Странная девушка, не типичная. Все его знакомые предков костерят. Особенно после пары-тройки банок пива.

Вот он, к примеру, сильно обижался на отца, что тот не хотел подарить ему их старенькую, но вполне приличную «Ниву». Сам не ездил (если только от случая к случаю) и ему не давал!

Алексей скосил глаза в сторону барышни. Она сидела рядом на сиденье, смотрела вперед на дорогу и задумчиво улыбалась. Непонятной улыбкой Моны Лизы. И приятная волна благодарности за ее существование накрыло Лешку с головой.

Поначалу даже не понял, что за теплое чувство так разогрело грудь изнутри, что даже глаза увлажнились? Потом осознал: эта скромная, незлобивая, сговорчивая подруга принадлежит ему и душой, и телом. Всю себя вкладывает в их отношения. И боится его потерять, сама так сказала. Ему от такого признания слегка не по себе стало. Как будто он ее обманывал. Просто так глубоко как она, он не мог любить. Не сподобился. А сейчас вот защемило и прогрело. И почему-то вспомнилась их первая встреча…

***

…Был сильный дождь с ветром, был день, и была улица. Они оба с толпой переходили дорогу на зебре. Лиза продрогла в летнем платьице, пальцы окоченели и не удержали зонт. Он взмыл вверх и улетел. Девушка хотела догнать его, дернулась под машины, подвернула ногу и стала падать. И тут он, Алексей, как истинный джентльмен, подхватил ее, удержал и увел под руку с опасной проезжей части на тротуар. И ее благодарный взгляд покорил Лешку мгновенно. Нет, бабочки в животе как у барышни у него не запорхали, но рефлекторная слюна собаки Павлова закапала. Не могла не закапать. В тот момент незнакомка показалась ему феерично обворожительной небожительницей, упавшей в руки. Мужской аппетит разыгрался не на шутку. С большим трудом он удержал себя, чтобы не облобызать ее всю на том тротуаре…

***

Молодой человек зажмурился, тряхнул головой, разгоняя туман в мозгах. Сосредоточился на вождении.

Ночь наплывала быстро, небо тяжелело теменью, звезды не проглядывали. Придорожные кусты гнулись от усиливающегося ветра. На дорогу упали первые капли дождя.

Алексей закрыл окно и в салоне Лизкиного «шевроле» стало тихо и безопасно. Из радиоэфира лилась приятная тихая мелодия, успокаивая нервную систему. С чего это он так взбудоражился? Все хорошо. Даже замечательно! Они с возлюбленной едут на днюху ее отца. К утру будут, что называется, первыми поздравляющими. Там он и поймет, насколько откровенна была с ним подруга. Все увидит собственными глазами, – какой он этот папа?

– А чем занимаются отставные военные на пенсии?

– Что?

Лиза повернула к нему голову. Тихая и счастливая. И даже дождь за окном не нарушил ее безмятежности.

– Ну, скучно, наверное, сидеть без дела в деревне?

Девушка смотрела на возлюбленного черными глазами-бусинками, которые ему так понравились с той памятной встречи. Черноглазок до нее в его жизни не было, и он находил ее облик необыкновенно притягательным. Невысокая, но не субтильная. В его понимании женская красота должна выражаться и в груди, и в бедрах. С этим у Лиззи все в порядке. А еще у нее милое круглое личико и белая кожа. И черные бусинки блестят загадочной бездной. Девушка-мечта! Ему повезло. Он не против быть с нею рядом, просто жениться не хочется.

– Не помню, батя твой артиллеристом был или связистом?

Широкая улыбка словно приклеилась к лицу молодого человека, и, казалось, что она разрезает его физиономию пополам. А дождь за окном все усиливался. И ветер тоже. Парень включил дворники, чтобы разгонять по стеклу дождевые дорожки. Исподлобья глянул на любимую, неопределенно пожавшую плечами на его вопрос. В ее лице ничего не изменилось.

– Он по снабжению был.

Лешкина нога сама вдавилась в педаль газа. От неожиданности. «С таким-то прошлым запросто в банкиры можно прыгнуть, – хмыкнул про себя молодец и тут же насупил брови. – Меня что ли на вшивость проверяют?» Теперь нога руководствовалась командой, – автомобиль прибавил скорости.

– Лапуль, – в голосе Лиззи послышалось беспокойство, – дорога мокрая. Я так срочно забрала машину из ремонта, что мы остались без подушек безопасности.

– Не кисни, малыш. Я водила первоклассный. Все ништяк будет.

– И все же не гони. Береженого бог бережет.

– А небереженого конвой стережет! – весело заржал Алексей.

В его смехе девушка уловила нотки раздражения. Пристально уставилась на него своими бусинками и будто сверлила взглядом.

– Сказал же, будь спок! – заверил тот самонадеянно. – Все под контролем.

Человеку за рулем казалось, что «очи жгучие» реально прожигают кожу на щеках. Глянул в зеркало заднего вида. Точно! Раскраснелся, как невинная девица в брачную ночь. Его давно уже невозможно смутить, так с чего бы ему краснеть?

– Или за тачку переживаешь? Да все пучком, папа новую подгонит!

– Да причем здесь тачка? А ну как сами разобьемся?

– Боисся? – хохотнул возлюбленный, вдавил педаль сильней и повернул голову. Встречная машина осветила фарами салон и Лиза отшатнулась. Ухмылка на Лешином лице больше напоминала оскал злодея, чем его бесхитростно-бесшабашную улыбку рубахи-парня. Таким она его не знала и это ее напугало.

– Лапуль, перестань, – взмолилась, – мне, правда, страшно за наши жизни.

Скорость машины слегка упала, на мокром асфальте ее тут же повело в сторону. Алексей с усилием выровнял руль, вцепившись в него так, что костяшки пальцев побелели. Водитель хмуро глядел вперед. Девушка вжалась в спинку сиденья, прижав руки к груди и не отводя глаз от дороги.

***

Тягостное молчание напрягало обоих. И хотя автомобиль давно уже ехал в безопасном скоростном режиме, напряжение не отпускало.

Лиза не понимала, чем вызвала гнев своего мужчины. Почему он разозлился? Да, это папа подарил ей машину на двадцатипятилетие. А до этого помог купить квартиру, в которой они с Лешей проживают. На ее зарплату такую покупку не осилить. И что с того? Она же не упрекает любовника, что в примаках у нее живет. Если такой принципиальный, надо было ее к себе домой привести. И что у него за долги, что пришлось пожертвовать бабкиной квартирой? В эту его жизнь она не лезет. Что там было до нее, ей неинтересно. Нет, интересно, конечно. Но он мало что рассказывает на эту тему. Шуточками уходит от разговора. Им по четвертаку, как любит сам говорить, пора бы уже остепениться и пожениться. Сколько еще в сожителях ходить будут? Перед отцом стыдно. И в красивом белом платье хочется повальсировать в объятиях красавца-жениха…

Заманчивую свадебную картинку спугнул громоздкий встречный тягач, с тяжелым рыком прогромыхавший мимо них. Лиза вздохнула и отвернулась к боковому окну.

– Прости меня, малыш, – послышалось со стороны водителя.

Девушка счастливо улыбнулась, но поворачиваться к Леше не торопилась. Через минуту виноватый голос любимого уже заискивал:

– Не знаю, что на меня нашло. Усталость что ли сказалась? Сама знаешь, неделя выпала авральная. А тут еще поездка в ночь. И дождь. Все как-то смешалось. Ну, прости, кисуля. Не дуйся. Лады?

Алексей смотрел в затылок возлюбленной и корил себя за несдержанность. Вот к чему им ссориться? Все так ровненько было в их отношениях. Она не истерит по каждому поводу, как другие девчата. Отходчивая.

– Лиззи, – позвал…

И тут их здорово так тряхнуло, еле выровнял руль, чтобы не съехать в кювет. Камень под колесо попал? При такой видимости недолго в аварию угодить.

– Смотри на дорогу, – испуганно скомандовала спутница.

– А ты не молчи и не отворачивайся от меня.

– Хорошо. Только довези нас живыми.

– Почему ты в ночь захотела ехать в такую даль? Могли бы с утра. Я бы отдохнул.

– Леш, я же не знала, что будет дождь. До всех гостей хотелось приехать. Все-таки юбилей. И чтобы без спешки и наскока с родителями тебя познакомить. Чтобы ты осмотрелся, не комплексовал при родне и папиных коллегах.

– Заботливая, – услышала Лиза, но не поняла интонации. Это сарказм был?

– У твоего папашки коллеги – бандиты? С чего бы мне их бояться?

– Леша, мне не нравится твой тон, – вступилась дочь за отца. – У моего папы все знакомые приличные люди.

***

Какое-то время ехали молча, обида росла внутри обоих. Оба досадовали на недопонимание со стороны партнера. Ненастье за окном будто просочилось в салон и остудило их сердца. Первой заговорила Лиза.

– Пожалуй, ты прав. Надо было ехать с утра. К началу банкета все одно поспели бы.

– Да все нормально, – бодро отреагировал Алексей. – С утреца папуля глазки открывает, а мы тут как тут! Сю-юрпри-из!

Она заставила себя поддержать шутку парня смехом, хотя смешок получился сдавленным и гортанным. Раздосадованная собственной реакцией затихла и уткнулась взглядом в свои колени. Негромкая спокойная музыка наполняла салон. И, казалось, в машине даже потеплело от бесконфликтной благодушной мелодии. Лиза откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Тут же услышала голос возлюбленного: «Кисуля, загляни-ка в бардачок!», но не сразу отреагировала. Думала, что показалось. Однако сожитель настаивал:

– Ну же, малыш, быстрее!

«Малыш» послушно исполнила. И замерла: в бардачке лежала коробочка, в какие обычно укладывают ювелирку. Слегка оторопела, несмело достала подарок. Открыла и ахнула: «Ты решился?», и радостно кинулась на шею любимого. Машину резко занесло в сторону, но ее мужчина ловко и весело вывернул руль.

– Надо же когда-нибудь устаканить наши отношения, – хохотнул и пожал плечами. Лучше б он не продолжал. – То-то твой папа будет рад!

Девица оскорблено захлопнула футляр с кольцом и кинула обратно в бардачок.

– Малыш, что ты так реагируешь? Это шутка. Ну, кисуля, не дуйся.

Леша потянулся к Лизе, чтобы погладить ее по голове, как обычно он это делал в минуты размолвок. Но она отмахнулась. И опять они замолчали. Музыка заиграла тоскливая. Не заладилась поездка.

– Мне остановить машину? – спросил водила.

– Зачем?

– Выйдем под дождь, я встану на колено, ты согласишься. Мокрые и счастливые вернемся в машину.

– Дуралей! – отвесила «кисуля» легкий подзатыльник своему «лапуле» и полезла за коробочкой.

Парень облегченно заулыбался и поинтересовался:

– Нравится?

Разглядывающая кольцо Лиза живо и многократно закивала головой, и снова полезла к Алексею с поцелуями. Теперь пришла его очередь легонько отмахиваться.

– Тише, малыш, тише. Дорога скользкая. Бриллиант, между прочим, с дурной репутацией.

– Да ну?

Она уже надела кольцо на палец, покрутила вытянутой рукой вокруг себя, затем сняла и стала рассматривать его изнутри, включив подсветку на мобильном телефоне.

– Лиззи, что ты ищешь?

Разочарованная подруга выключила телефон, откинулась на спинку сиденья, надула губки и зажала кольцо в пальцах. Алексей вновь заволновался.

– Кисуля, я тебе абы, что не подарю. Кольцо небракованное. А ты что искала? Скол? Царапину?

Девушка ответила через время и очень тихо:

– Наши имена.

Но Леха услышал, громко рассмеялся.

– Малыш, это же антиквариат! У него собственное имя есть. Хочешь знать какое?

– Какое?

– «Слеза вдовы».

– Как?

– «Слеза вдовы».

Девушка поднесла кольцо к глазам, чтобы как следует рассмотреть подарок. Свет фар встречной машины осветил салон и забликовал на бриллианте. И он таким красивым ей показался, что дыхание перехватило.

– Мне антиквар такую историю любовную рассказал про это кольцо. Хочешь послушать?

– Неа.

Ответ не устроил жениха.

– Вот всегда так. Никогда меня не слушаешь. Что за бзик ехать в ночь в тмутаракань после работы?

– Я просто пообещала, что мы будем первыми поздравляющими.

– Конечно! Папа важнее парня! Кто я такой, чтобы меня спрашивать? Я за неделю вымотался как черт…

Автомобиль резко и мощно встряхнуло, закрутило, понесло в сторону.

– Ай, Леша, не убей нас! – вскричала испуганная невеста, которую от рывка качнуло в сторону. Она нечаянным взмахом руки оцарапала кольцом щеку Алексея. Даже кровь проступила.

– Под руку про смерть не каркай! – огрызнулся в ответ не менее испуганный водитель, крутя руль. – Или специально тачку из ремонта забрала без подушек?

– Совсем сдурел? Зачем мне твоя смерть? Я замуж за тебя хочу. В белом хочу быть, – хихикнула, – а не в черном.

Девушка потянулась к другу, чтобы носовым платком промокнуть кровь на его щеке, но он отвернулся и хмуро буркнул:

– Уверена? А как же Пашка? С детства в тебя влюблен. Он папе нравится.

– Лапуль, ну сколько можно? Не было у нас ничего. Ни в детстве, ни потом.

– Как знать, как знать…

– Ну, знаешь ли! Я не тычу тебе в нос твоими любовницами! – с обидой выкрикнула Лиза и недовольно сложила руки на груди, откинувшись на сиденье.

Лешка аж задохнулся от негодования.

– Что? Кто? Я? У меня?!

Тоже надул щеки и надавил на газ.

– Да, у тебя! – прорвало подругу. – Свою бывшую забыть не можешь? Мне Машка сказала, что видела вас вместе.

– Слушай больше свою Машку, она тебе еще и не такого наговорит!

– Что?! Хочешь сказать, что не заходил позавчера в «Шоколадку»?

– Мне уже и в кафешку зайти нельзя? Она там работает! Дура!

– Нечего дуре колечки дарить! – Лиза нервно стала сдергивать с пальца кольцо, но снять не получалось. – Неси их своей…

Сильный удар в машину прервал ее речь. Автомобиль от толчка подкинуло. Послышался звук разбитой фары. Или это из радио в джазе бьют тарелки? Кажется, она ударилась? Девушка трясет головой, всматривается в треснувшее лобовое стекло, но все плывет перед глазами. Позвала любимого. Но он уже вышел из салона и осматривает капот в свете одинокой фары.

– Что это было? – спросила у Алексея, когда он, приоткрыв дверцу с ее стороны, поинтересовался, не ранена ли она? Приказал не выходить из машины, сам отправился по дороге назад. Зачем джаз так громко играет? А дождь льет как из ведра.

Глава II

Растерянный Лешка стоял над лежащим на дороге Дарием, переодетым в старуху, которого он, конечно, не узнал в темноте. Взгляд надолго застыл на неестественно вывернутой ноге в дырявом носке, галоша валялась невдалеке. Со склоненной головы водителя струйкой стекала дождевая вода.

Постепенно до сознания парня стали долетать звуки дороги. Кажется, приближалась машина. Леха запаниковал. Дрожащими руками ухватился за чертову ногу, потянул к себе, но тяжелая бабка ни на сантиметр не сдвинулась. А было бы неплохо оттащить ее с дороги. Тогда бы никто и не увидел сбитого пешехода. Кажется, помощь Лиззи понадобится…

Пока шел назад к машине вроде как трясти перестало. Потому что созрел новый план…

***

Лизкин кавалер открыл дверцу автомобиля с ее стороны и обреченно повис на ней, пряча глаза от подруги.

– Мы кого-то сбили? – озабоченно поинтересовалась она у него.

– Какую-то старуху. Там валяется.

Парень, не поворачивая головы, жестом указал в темноту. Девушка испуганно ахнула, прикрыла рот ладошкой. Яркая молния разорвала небеса, и в ее свете можно было увидеть, как сверкает бриллиант кровавым отблеском в кольце на ее пальце.

– Какого черта эту старую ведьму под колеса понесло? И откуда она, вообще, здесь взялась? – Леха распростер руки, покрутился. – Степь, блин, кругом! Ни души! Ау!

Будто в ответ грянул гром. Люди вздрогнули от его мощного разряда, подавленно уставились друг на друга.

– С… скорая уже не… нужна? – спросила Лиза. – Тебя теперь посадят?

Наконец их взгляды встретились. Мелькнула молния, осветив ехидный оскал на мужском лице.

– Меня? – Алексей широко улыбнулся. – А за что? Я только гость в твоей машине. Попутчик.

Он еще радостнее ощерился и повторил по слогам:

– По-пут-чик!

– Что? – заморгала девица в недоумении.

– Лиззи, это ты была за рулем. Ты хозяйка машины. Я тут причем? – с невинным лицом младенца прояснил ситуацию молодой человек.

***

– Фи, – прокомментировал Дарий, поднимаясь и вправляя ногу, – старо, как мир. Банальщик! Придумал бы что-нибудь другое. Как предсказуемы люди!

Черт усмехнулся, бросил взгляд в сторону машины, подобрал галошу и довольный собой заковылял в темноту.

А Лешка тем временем отобрал у любимой телефон, написал смс-ку «Я насмерть сбила человека. Папа, мне нужен адвокат. Срочно!» и, ухмыляясь, нажал кнопку «отправить». Повертел мобильник в руках, размышляя, отдавать ли его владелице? Решил, что сопротивление ее сломлено, она уже не опасна и фортелей не выкинет, поэтому кинул его ей на колени. После чего назидательно изрек: « Мне очень жаль, дорогая. Надо было остаться дома» и жестом предложил Елизавете выйти из машины. Она тупо смотрела на протянутую руку. Радио играло трагическую музыку.

И тут послышался вой полицейской сирены.

Леха сразу нервно дернулся, рывком вытащил барышню из авто, прижал к себе.

– Никогда не слушаешь меня, – зашипел в ухо и пригрозил ей бонусом от чертей – дамским инкрустированным пистолетом.

Лиза уставилась на старинное оружие. Казалось, она вообще не понимала, что происходит и чем ей грозит дорожный инцидент. Она просто была не в состоянии принять перемены в женихе. Ополоумевший от страха менеджер всматривался в темноту на дороге и терял терпение, ибо вой сирены нарастал. Вскоре уже можно было заметить мигающие огоньки на приближающемся автомобиле.

– Лиззи, двигай ногами! Я не шучу. И в тюрьму не пойду. А тебя папа со своими связями быстро вытащит.

Девушка пребывала в прострации, поэтому ему пришлось тащить ее к водительской двери. Хорошо, что полицейская машина приближалась спереди и их неуклюжий танец черепах позади шевроле менты увидеть никак не могли.

– Кисуля, не зли меня, топай, давай!

Так, подталкивая невесту в спину пистолетом, довел-таки куда хотел и усадил за руль. А сам пошел к стражам порядка навстречу. Те уже остановили потрепанный как халат неряхи «москвич» на обочине и водитель-толстяк с трудом вылезал из-за руля. Ему мешал живот.

***

Через треснутое лобовое стекло Лиза наблюдала за Алексеем, шедшим навстречу полицейскому. Видела в свете фары, как ее возлюбленный за спиной на ходу запихивал пистолет за пояс под одежду. И как встретились двое мужчин на дороге – высокий и стройный с низеньким и толстеньким – и, судя по жестам, оживленно что-то обсуждали. Ее, наверное. А дождь все льет, а музыка играет.

Девушку качнуло в сторону, и она машинально схватилась за голову, затем за руль, чтобы удержаться и не упасть. Посмотрела на руки, они были в крови. Глянула в зеркало заднего вида: рана на голове, из которой сочилась кровь. Видимо, ударилась при столкновении со старухой, вяло подумалось ей. Чего так долго жених кляузничает на нее? Вон даже махнул рукой в ее сторону и вновь отвернулся, и опять болтает. Ну, что за мужики пошли? И дождь какой-то странный, будто танцует вокруг тех двоих.

– Лапуль, это такая у тебя любовь ко мне? А моя любовь к тебе была крепкая! Разве ты не видел? Совсем ее не видел?

Радио перешло на веселые плясовые мотивы. Лиза сдавленно прохрипела:

– А знаешь, дорогой, я передумала. Не будет у нас свадьбы!

И нажала педаль газа. Послушная ласточка полетела вперед.

– Прости, малыш, но в тюрьму мы пойдем вместе, – весело кричала отставная невеста. В салоне орала «Калинка», снаружи ей вторил буйный мотор.

За окном занималось утро – серое, блеклое. И дождь поредел: вот-вот скинет последние ленивые капли и остановится.

***

Алексей обернулся на звук двигателя и застыл с открытым ртом. Полицейский колобок успел откатиться.

Последнее, что запомнила Лиза до удара – это удивленное Лешкино лицо с выпученными глазами. Его полет и падение на асфальт тянулось как в замедленной съемке. Так долго тянулось, что жалко его стало до боли в груди.

Машина в толчке остановилась. Шустрый колобок поднялся, уставился на девушку за рулем, которая била лбом по сигналу и хохотала. Затем, видимо вспомнив про свои должностные обязанности, он сообщил по рации о дорожном происшествии и решил обезвредить хулиганку, предложив ей выйти из авто. Она послушно и улыбчиво исполнила приказ. А выйдя из машины и отодвинув блюстителя порядка в сторону, пошла к жениху. Полицейский семенил следком, но девица так сурово глянула на него, что он отстал. Она же, подойдя к Алексею, пристально посмотрела ему в глаза, не обратив никакого внимания на забрызганное кровью тело и неестественно вывернутую его ногу. Леша тянул к ней руку и что-то говорил. Она его не слышала. Наверное, он был прав: она неспособна его услышать.

Лиза опустилась на колени возле любимого, склонила голову. Прислушалась.

– Прости меня, Лиззи. Это все проклятое кольцо. Я не должен был его покупать…

Все повторял и повторял он, а она ему в ответ: «Что ж ты никак не сдохнешь, дорогой?», чем привела его в неописуемый ужас. Такого он не ожидал! Вытаращил глаза в догадке:

– Вдова постаралась! А я не поверил продавцу.

Парень очень хотел заглянуть в глаза-бусинки своей возлюбленной, чтобы увидеть ее истинные чувства. Не могла же она, в самом деле, пожелать ему смерти? Это ведь шутка была? Не может человек одномоментно меняться! Если только адская воля не вмешается…

– Милая, – едва слышно позвал.

Но милая смотрела в сторону горизонта, где занималась окрашенная старым золотом заря нового дня. Не оборачиваясь к нему, она тихо говорила:

– Лапуля, почему у нас с тобой все случается в дождь? И первое свидание, и последнее расставание?..

Наконец обернулась, приподняла друга, обняла. Вытащила из-за его спины спрятанный за поясом пистолет. После чего аккуратно положила парня обратно на дорогу. Ртом сняла кольцо с пальца, наклонилась к губам Алексея, поцеловала, вытолкнув языком его окаянный подарок. Затем ядовито улыбнулась ему в лицо. «Все как в рассказе консультанта из ломбарда», – ужаснулся напоследок женишок. И да! «Кисуля» приставила дуло ко лбу ненавистного любовника и два раза нажала на курок.

Под головой незадачливого менеджера медленно растекалась кровавая лужа. А во рту лежало проклятое кольцо.

Глава III

Из остановившейся на обочине кареты «Скорой помощи» с усилием вылезла фельдшерица – полная молодящаяся женщина. Короткая узкая юбка и обтягивающий грудь топик под распахнутым белым халатом красноречиво свидетельствовали о ее жажде жизни, но одышка, будь она неладна, напоминала о возрасте. Как могла быстро заспешила она к неподвижно лежащему на асфальте молодому человеку.

Подъехал пикап, резко затормозил. Из него выскочил стройный для своих лет седовласый мужчина, военная выправка которого легко читалась в движениях. Он бросился к дочери в наручниках, обнимал ее, тряс, что-то доказывал полицейскому.

Петрович, водитель Скорой, не усидел за рулем, вышел на воздух. Втайне позавидовал Михалычу, отцу Лизы, за худобу. Огорченно глянул на свой нагулянный пивком животик. Поприседал. Хватило на два раза. После чего он плюнул на физкультуру и просто наблюдал суматоху на дороге. Изредка поглаживал то усы на широком лице, то брюшко, то лысую голову. Его переполняли эмоции, но явное их проявление на людях он не приветствовал. Тем не менее, чувства двигали его руками.

Петрович с сочувствием смотрел на арестованную девушку – отстраненную и тихую. Не одобрял фельдшерицу, оживленно болтающую по телефону возле трупа Алексея. Жалел молодого человека, чья жизнь так нелепо закончилась.

Недалеко от него остановился бортовой уазик, из которого как пробка из бутылки выпрыгнул веснушчатый крепыш в майке и в наколках. Он пружинистой походкой заспешил к усатому водителю, но потом, передумав, переключил скорость и вразвалочку, не спеша и поеживаясь от утренней прохлады, подошел к односельчанину; поздоровались за руки.

– Беспокойная смена досталась, Петрович? Это, случаем, не Михалыч с дочкой?

Фильку раздирало любопытство до такой степени, что удержу не было стоять на месте спокойно. Он, как заводной, вертел головой во все стороны и, кажется, подтанцовывал от нетерпения поскорей узнать новости.

– А чё случилось-то? За что Лизку замели?

Петрович неопределенно пожал плечами.

– Чертовщина какая-то. Сначала она его машиной сбила, затем застрелила. Случайно вон тот, – рассказчик махнул в сторону толстяка в форме, – оказался свидетелем. Заблудился ночью, остановился спросить дорогу. И на тебе!

– Ага, не из наших колобок, – весело подтвердил молодой водила, – но Лизка-то!.. Учудила, так учудила! А за что она со своим парнем так? Леха с бабами спалился?

– Знаешь его?

– Пару раз в городе встречались. Лизка нас и познакомила. Нормальный мужик. Веселый, – Филька глянул на мертвое тело и добавил, – был. Не из ревности значит? А как тогда?

– Тут еще больше непоняток, – Петрович почесал затылок, – они, вроде как, старуху сбили насмерть.

– Да ты чё?! А кого?

– В том то и дело, что никого.

– Как это?

Филька ошалело таращился на Петровича, тот руками развел.

– А вот так: нету никого! Все обыскали. Ни старухи, ни старика, ни псины, ни даже ежика. Пусто!

– Во, дела! А кровь?

– Кровь, если и была, то водой смыло.

– Это как?

– Филька, ну ты даешь! Ночью ливень был. Ты или не проснулся еще? Или еще не отрезвел?

– Точняк! – хлопнул себя по лбу разбитной сельчанин.

– Если и сбили ребята кого, то не насмерть, – вслух рассуждал рассудительный Петрович. – Ушел, поди, на своих двоих. А они повздорили с перепугу.

Филька с пониманием и с сочувствием кивал головой, а сам рыскал по карманам в поисках мобильника. Азарт свежей жареной новости так и сверкал в его глазах. Телефон нашелся быстро, – в штанах всего два кармана. И он тут же стал листать записную книжку контактов в поисках первого слушателя.

– Может, жених Лизкин, что и наговорил ей в пылу, но не убивать же его из-за этого?

– А? Ну да, ну да, – поддакивал, цокая языком, шофер уазика, мыслями весь в телефоне. – Ну, тихоня! Ну, Лизка!

Петрович согласно кивнул.

– Девка не шалопутная, домашняя. Чего вдруг сдурела?

Новоявленный корреспондент новостей до респондента не дозвонился. Снова в список номеров уставился.

– Ну да, ну да… Кто бы подумал, что дочка Михалыча на такое способна? В тихом омуте, как говорится…

На том конце связи Фильке, наконец, ответили.

– Ладно, Петрович, мне пора. Опаздываю уже, – и побежал к своей машине с телефоном у уха.

– Никак не вяжется одно с другим, – продолжал вслух говорить мужчина, как если бы собеседник еще не ушел. – Не иначе черт покуролесил.

Вот тут он был недалеко от истины. За его спиной из-за машины выглядывала кассирша ломбарда в обычном гражданском наряде и ничуть не размалеванная. Ну, типа она самая что ни на есть простая русская женщина!

Зевак все прибывало. Автомобили останавливались на обочинах. Люди выходили, разглядывали труп парня, тыкали пальцами в его убийцу. Водитель Скорой покачал головой.

– Всего-то пять километров не доехали до дому.

Он, конечно, имел в виду Лизу с Лешей. Ему стало неприятно, что их трагедию обсуждают все кому не лень. Раздраженно сплюнул, залез в машину и громко захлопнул дверь.

Чертовка вышла из укрытия, долго и пристально смотрела на отрешенную Лизу, которую никак не удавалось растормошить ее отцу, как бы он ни старался. Затем прошла к Алексею. Бриллиант в кольце, зажатый во рту молодого человека, сверкнул в луче появившегося солнца и подмигнул ей.

Дарий одетый как обычный человек стоял в толпе зевак и наблюдал за Лерой. Когда она ушла обратно за машину Скорой, черт свистнул и подождал, пока кольцо не выпрыгнуло изо рта Алексея и не прилетело к нему. Он раскрыл ладонь, «Слеза вдовы» покорно легла ему в руку. Бес проклятых вещей удовлетворительно хмыкнул, зашел за спины людей и исчез. Лиза упала без чувств на руки отца.

Часть III

Дарий, еще не снявший с себя худи и джинсы, оглянулся на торговый зал: не подсматривает ли помощница за ним? Ее не было. Он облегченно выдохнул и сдвинул в сторону висящую на стене картину в красивой раме, им же самим нарисованную несколько лет назад. Он изобразил себя молодого и веселого на фоне весенней свежести холмов, во впадинах которых просматривались аккуратные домики. «Заразился от русских ностальгией», – сам дал оценку своему творению по окончании работ.

В прошлой – еще живой – жизни он, как бы сейчас сказали люди, стажировался у модного в то время живописца, растирал ему краски, мыл кисти, учился ремеслу. Даже грезил славой великого художника. Но беда по имени Лукреция Борджиа не дала мечтам воплотиться. Увидев, как ловко и со знанием дела подмастерье растирал и смешивал ингредиенты для наставника, всемогущая красавица определила его на свою «ядовитую» кухню, вложив в руки смышленому подростку ступку с пестиком. С тех пор началось его падение, закончившееся нечаянной смертью.

Испустив дух, он попал к Енахе – бесу-карателю четвертого чина, приглянулся тому умением парировать обвинения в свой адрес. Из пыточной его – знатока зелий и собирателя растений – перевели в жаровню к сковородам, смрад которой сразу же вогнал его в депрессию. Но слава Енахе! Отправляясь с миссией заселения грехами православных земель, тот вспомнил о бойком грешнике и забрал его к себе в отряд. Так бесячей толпой доковыляли они до владений Ивана Грозного (копыта стер до колен!) и застряли тут на веки вечные. Не Русь, а трясина… в смысле землетрясение для католических мозгов. Чтобы научиться мыслить как московит, подводу соли пришлось съесть несчастному южанину. А сколько раз его обмороженного суровыми северными зимами отогревали на сковороде?!

Нет, не счесть несчастий, выпавших на его загробную долю.

Это потом много столетий позже ему стало легче, когда русский дух перестал нервный чих вызывать. Черт или демон, – какая разница, если суть работы одна и та же?

***

Взгрустнув о былом, владелец ломбарда потянул на шее шнурок с винтажным ключом-подвеской, вытянул его из-за пазухи и открыл им замурованный в стене сейф – небольшая, но не лишняя для торговца предусмотрительность.

Богатый купец, построивший особняк, расположил здесь винный погреб для тогдашнего бренда «южнобережных вин светлейшего князя Воронцова», качество которых высоко оценил император Николай I и все население. Сам хозяин – Порфирий Никандрович – пить спиртное не любил, в отличие от зятя – отпрыска обедневшего дворянского рода.

Старик согласился на брак дочери с непутевым Жоржем с болью в сердце и скрипя зубами. Уж как просила барышня благословение отца, как просила! Влюбилась дуреха в красивую упаковку. Думала, что заполнит своей любовью пустую тару, зовущуюся человеком, и придаст смысл жизни наследнику звонкой фамилии. Из-за фамилии и титула графини он пошел на поводу у дочки. Мещанское происхождение прикрыла гербовая этикетка, но отрада души его не была счастлива в браке. Он это видел (сразу после свадьбы молодые переехали к нему) и очень печалился. Дитя единственное, обожаемое, сам растил ее после смерти супруги. Вот у них с женой была любовь так любовь! Сердце ни разу не поманило жениться во второй раз.

Дарий расчувствовался; кажется, даже слеза набухла в глазу. С чего бы чужим воспоминаниям будоражить его? Аура дома так действует?

Впечатлительный итальянец тряхнул головой, отгоняя видения прошлого, вытащил из кармана «кенгурятника» небольшую перевязанную бантом коробочку с фотографией Алексея в сердечке и спрятал ее в сейфе.

– Лежи смирненько, жди отгрузку. В аду покоя нет, там уже не расслабишься… душа моя.

Черт счастливо улыбался, закрывая сейф и задвигая на него картину.

– Жаль, что девицу за собой не прихватил. Было бы две души для отправки. Раньше я одним контрактом несколько душ имел.

Адское отродье вздохнул, протер автопортрет рукавом, куда достала рука. Поднял голову и пожаловался своему изображению:

– Я, ведь, парня предупреждал. Чтоб осторожней был с колечком. Почему никогда мне не верят? Прямо обидно за себя. Я единственный из чертей, кто честен с клиентом!

Махнул рукой в досаде, подошел к другой картине висевшей рядом на стене и тоже потер рукавом по холсту.

– Царица проклятий, не ослабевает твоя черная сила!

Он поклонился портрету молодой графини-купчихи. Долго всматривался в изображение, словно впервые увидел ее.

– Откуда столько злобы в таком красивом теле? Дурак был твой муж, – поцокал языком. Отошел на шаг назад, присмотрелся к полотнам.

– Однако хорошо смотримся, – удивился и сдвинул нижние углы рам друг к другу вырезом V.

– Налюбоваться собой не можешь?

Дарий, застигнутый врасплох, испуганно присел, оглянулся и огрызнулся:

– Фу, напугала, фурия! Хоть бы копытами стучала, когда ходишь.

Затем он прошел к прилавку, достал из кармана кольцо, уложил его в пустой футляр в витрине. Дьявольский предмет вернулся на прежнее место.

– Фи, чего мне с тобой манерничать? – высокомерно заявила чертовка и неспешно прошествовала на свое рабочее место за кассовый аппарат, разгульно вихляя задом.

– С того, что я старшой в нашей конторе. Субординация! – неожиданно осипшим голосом возмутился бес, наблюдавший за ее походкой. Сглотнул слюну и уже мягче поинтересовался, – тебя при жизни хоть чему-нибудь учили?

Проказница, жеманно усевшись на стул и обмахиваясь хвостом как веером, будто издевалась над ним, являя мужскому взору все уловки великих соблазнительниц. Надула губки, волосы поправила, взгляд в никуда отвела, почти ласково возмутилась.

– Нахватался на земле словечек: субординация, этика… Чушь полная! – и ножкой покачала издевательски.

***

Дарий так отчаянно боялся Лукрецию, что даже никогда не вожделел ее. И ни какой другой красивой женщины тоже – на всякий случай, – чтобы не злить знаменитую отравительницу, ибо была она скора на расправу.

А эта обворожительная злюка и пугает, и будоражит его. Какие-то забытые волнения шевелятся в груди как змеи в гнезде, когда он смотрит на нее. И ноги предательски обмякают и путаются при ходьбе.

Почти бегом добрался он до кресла, плюхнулся в него как в спасительную люльку для ослабшего тела, откинул голову на спинку, глаза прикрыл. Даже веки, зараза, дрожат! За что ему такое наказание?

– Как давно ты уже на земле? – донесся медовый голосок. – Не вообще, а в этом ломбарде?

Босс заерзал на сиденье, не от вопроса, а от неудобства. Что-то мешало комфорту. Вынул из-под себя скатанный в рулон ватман, раскатал на коленях. Это был график поставки душ в ад за 1979г. с диаграммой, нарисованный его собственной рукой. В тот памятный год он удостоился звания «лучший работник преисподней», о котором мечтал долгие столетия. Разглаживая рукой смятую бумагу, поднял красные в бешенстве глаза на оторву в юбке. Потребовал ответа:

– Как это здесь оказалось?

Из ушей начальника струйками повалил дымок.

– Рога обломаю, если будешь рыться в моих вещах!

Кассирша согласно кивнула головой.

– Ага! Только и я обломаю, если в своих вещичках обнаружу пропажу.

– Белены объелась в адовой столовке? На черта мне…

И замолк на полуслове, когда бесиха ногой пнула в его сторону пузатый чемодан. Глаза продавца сначала округлились, затем сощурились от негодования. Потертый баул ударился о его копыто и с хлопком раскрылся. Часть содержимого вывалилось, образовав кучу нижнего женского белья разных размеров и расцветок.

– А ты во всем передовик, да? – с отвращением поморщилась нахалка. – Сколько же ты девиц обобрал, чтоб собрать такую коллекцию?

Она спрыгнула со стула, задрала юбку, указывая на свои панталоны в рюшечках, пригрозила:

– Попробуй только мою красоту спереть, узнаешь тогда гнев разъяренной женщины. Фетишист проклятый!

На этом фурия не успокоилась и пошла к Дарию, на ходу хвостом как плеткой постукивая по ноге. Он – оскорбленный и униженный – запаниковал, задышал как паровоз, но не сдавался.

– Думал, мне помощницу прислали. Теперь вижу: свинью подложили!

Чертиха остановилась на полпути, захохотала:

– Больно надо мне тебя подсиживать!

Она медленно сняла парик с головы, встряхнула головой, распушивая волосы.

– Я просто по дому соскучилась, – и победно оскалилась.

***

В радости от произведенного эффекта и гордая как спортсмен на пьедестале начинающая душеловка погрозила боссу пальчиком.

– А ты труханул не на шутку! Так место боишься потерять?

Служитель ломбарда ахал, переводя взгляд с гарпии на портрет хозяйки дома и обратно. И смачно со звуком хлопал глазами.

– Калерия Порфирьевна? Вдова?!

– Бес мщения! – поправила она. – А ты – бес проклятых вещей. Мы с тобой в одном чине, так что нос не задирай. «Старшой» он!

Дарий подскочил с кресла, двинулся к даме, раскрыв объятия.

– Калерия Порфирьевна, голубушка, но как?..

– Да как-то по наклонной. Я же убийца. А этот ублюдок, муженек мой убиенный, видимо, в другое место отправился…

Бывшая графиня мимоходом ткнула указающим перстом в потолок, как бы зафиксировав свою догадку.

– … внизу не сыскала. А я столько пыток для него придумала! И где справедливость?

Коллега сочувственно кивал рогатой башкой, и было заметно, что еще не опомнился. Она прошла к креслу, попутно сдвинув ногой мешавший проходу чемодан, села и продолжила:

– Кстати, внизу тобой недовольны. Раньше план перевыполнял, даже негласный титул носил «непревзойденный ловец душ». А сейчас хватку растерял? – кивнула на разбросанное белье. – Или другими делами занят?

Собеседник выпучил глаза в обиде.

– Калерия Порфирьевна…

– Лера.

– Лера, голубушка, это всего лишь маленькая страсть.

– Ну, не такая уж и маленькая.

Чертовка поддела ногой лифчик большого размера и кинула в начальство. Продавец лихо поймал вещичку, как голкипер решающий мяч, и спрятал у себя за спиной.

– Это нечаянно попало сюда.

Женщина засмеялась и отмахнулась.

– Мне плевать, Дарий Иванович.

– Просто Дарий.

Ободренный сменой тона ломбардный клерк ползал по полу, собирая любимые игрушки обратно в кофр, и замер, когда издевательница поставила ногу ему на спину и надавила на нее каблуком. Прямо один в один садистка из фильма для взрослых. Он подсмотрел однажды кусочек видео в окне многоэтажки во время ночной прогулки. Неожиданно для себя ему захотелось заскулить по-щенячьи и почувствовать удары плетки. Но оценить новое желание не успел. Потому как ведьма не унималась и донимала его:

– Дарио, миленький, ну, какой черт без слабостей? Тем более твоя италийская натура…

– А что с моей натурой не так? – прохрипел возмущенно и сглотнул обильную слюну.

– Я к тому, что столько лет служить семейке Борджиа и не сбрендить?.. Кстати, сколько ты у Лукреции в услужении был, пока яд по ошибке не заглотил?

– Просто бутылочки перепутал.

– Да, да. И об этой твоей слабости знаю.

– Но откуда?.. Я тишился как мог, – бывший зельеваритель сокрушенно покачал головой. – Ты и вправду создание ада! Без году неделя на службе, а уже все здесь обнюхала.

Змея подколодная наклонилась к несчастному служаке, вмиг потерявшему всякий интерес к жизни на земле, дружески похлопала его по голове, зашипела в ухо:

– У всех есть тайны, Дарио…

Итальянец обреченно зажмурился: русские победили! Они всегда побеждают. Он знает. Он это видел. Пять веков кряду! Всех пришлых сюда ожидает один конец. Это – расплата. У них даже одна баба – воин в поле! И никакие рога с копытами его не спасут. Обидно только – бабе проиграть!

«Стоп!» – одернул себя бес проклятых вещей и решительно открыл глаза. Кто сказал, что он проиграл? Он давно уже Дарий Иванович. Он русский! По крайней мере, сам себя он так ощущает. Да и русский язык он знает лучше самих русских. Все реформы языка при нем проходили.

Черт повеселел. Еще посмотрим: кто кого?

***

Бывшая владелица дома уверенная в быстрых переговорах с трусливым бесом снисходительно продолжала:

– У всех есть тайны. Я не вижу твоих, ты…

Она схватила компаньона за чуб, заглянула в глаза, огрубевшим голосом предупредила:

– Ты не лезешь в мои! Понял?

Графиня с замашками купчихи грубо оттолкнула сертифицированного душелова.

– Тогда в нашем ломбарде будет мир и покой. Каждый сам по себе. Нейтралитет, так сказать, – передразнила его под конец и мило улыбнулась.

Хмурый босс с чемоданом в охапке отправился в подсобку. Услышал в спину: «Не веришь?», но не обернулся, не отреагировал. Тогда она добила его окриком:

– Правильно делаешь. По правде, меня Енаха послал с тайным поручением…

Чемодан выпал из вмиг ослабевших рук и раскрылся с хлопком. Белье живописно вывалилось на пол, хоть кисть бери и запечатлевай для истории. Но он стоял и смотрел в пол. И даже не дымился. Лера со счастливой улыбкой наблюдала за ним. Насладившись триумфом, закончила горький спич:

– … помочь тебе поднять производительность. Вернуть былую славу торговой точке, так сказать.

– С чего только сейчас открылась, что ты – казачок засланный? – не реагируя на дразнилку, спросил глава ломбарда и опустился на пол собирать вещи.

Жестокая бабенка небрежно отмахнулась.

– Никакой я не казачок.

Не выдержал Дарий, обернулся, поклоны шутовские стал бить с лифчиком в руке.

– Ах, простите, сударыня!.. Вернее, юная графиня стопятидесятилетней свежести.

Она тоже не выдержала: подскочила в обиде с кресла, задышала гневно.

– Да как ты смеешь… тыкать мне возрастом?.. И вовсе мне не сто пятьдесят лет!

Посланница геенны огненной горделиво передернула плечами, задрав подбородок. Сказала с укором:

– И, вообще, это неучтиво по отношению к женщине.

Он презрительно хмыкнул в ответ. Она фыркнула, но не успокоилась.

– Сам ты… пень замшелый!

– Не проймешь, не старайся. Мужчину года «уважаемым» делают.

– В твоем случае – века! В каком веке оброс копытами? В тысяча пятьсот пятнадцатом?..

Дарий усмехнулся, сел на чемодан, посмотрел на коллегу.

– Ну, если с возрастом разобрались, – вскрываемся!

– Что?!

– В смысле – открываемся без утайки! Карты на стол, так сказать. Компромат на меня собираешь? Кляузами дело не ограничится?

– Нет. С чего бы?.. Ты такой мнительный, – а сама глаза в сторонку отвела.

– Да как тебе верить? Ты, что тот флюгер на крыше – то в одну сторону, то в другую – мечешься.

Лера плюхнулась обратно в кресло, аккуратно распрямила складки на юбке.

– Не говорила потому что… просто наблюдала, опыт перенимала. И смущать тебя не хотела, – прыснула в кулачок со смеха. – Ты после каждой удачной сделки так мило кланяешься моему портрету.

– Так ты не доносы по ночам малюешь?

– Вовсе нет. Я рынок сбыта изучаю и это… как ее… логистику… так сказать.

– Издеваешься? Сказал же, вскрываемся! Есть приказ вернуть меня в жаровню?

Кассирша отрицательно покачала головой.

– В этой службе вакансий нет.

Дарий облегченно выдохнул: «Слава копытным!» и унес-таки чемодан со шмотками в подсобку. Уже оттуда пожаловался помощнице:

– Не поверишь, спать боюсь, одни кошмары снятся: за срыв поставок лечу вниз уже как клиент.

Вернувшись в торговый зал, он добавил, передернув плечами:

– Жуть! Хоть на снотворное переходи.

Смотритель проклятых вещей притащил стул от кассы, сел перед стукачкой, наклонился для доверительного разговора.

– Эти внизу совсем не в теме! Ассортимент у меня никудышный, отстой, так сказать. Для пенсионеров вещи, не для молодых. А старики больше о вечном думают, чем о любви. Отсвистели их годы желаний. Чем арканить души влюбленных, когда… м-м… гаджетов отродясь у нас не водилось? – и сладко-ядовито улыбнулся ей в лицо. – Только ваше колечко, сударыня, и спасает. На нем одном делаю квартальную норму. Еще, пожалуй, пистолетик выручает. Ваше счастливое наследие, так сказать.

Довольный собой он откинулся на спинку, которой нет, и свалился на пол.

Прозвенел дверной колокольчик. Черт широко улыбнулся.

– Что я говорил?! Вовремя колечко вернулось. Еще один влюбленный ищет смерти!

Взоры чертей обратились к вошедшему.

История вторая

«Последнее желание»

Часть I

За клиентом захлопнулась дверь, о чем мелодично сообщил колокольчик. Дарий даже не взглянул в ту сторону: расставлял в витрине футляры с кольцами, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту. Самодовольство расплылось по щекам как разварившийся вареник в кастрюле.

В отличие от босса Лера будто приклеилась взором к двери. Через время горестно вздохнула:

– Такой молоденький…

– А?

Компаньон закрыл крышку прилавка, глянул на подругу, перевел взгляд на дверь.

– Игорек-то? Рохля!

– Такой влюбленный…

Бес нюхнул воздух, блаженно прикрыл глаза.

– Да-а, вкусняшка! Давно абрикосами не пахло.

Наклонился под прилавок, вытащил разноцветную метелку для пыли, пританцовывая, поковылял к стеллажам с сувенирами. На ходу делился мыслями со стажеркой.

– Настоящие влюбленные перевелись. Все потому, что нежность из чувств ушла. Только секс остался. Так люди теперь любовь видят. Через секс.

Остановившись у большого зеркала в центре зала, засмотрелся на отражение Леры в нем. Неожиданно для самого его накрыла фантазийная картинка: на траве под цветущим деревом на расстеленном пледе сидят они с ней вдвоем, улыбаются, кормят друг друга мороженым в стаканчиках, замирают на мгновение и вытягивают губы для поцелуя. А сверху на них осыпаются нежные лепестки…

Дарий тут же влупил метелкой себе между глаз.

– Проклятая работа, прямо как вирус накрывает. Свихнуться можно, – вытирая слюну с подбородка, пробурчал недовольно и замахнулся метелкой на зеркало, словно это оно было виновато в его скоромных желаниях. Увидел, что чертовка недобро прищурившись, наблюдает за ним. Поспешил зайти за зеркало.

И тут же натолкнулся на нее. От испуга уронил метелку, наклонился подобрать, да так и остался сидеть, ибо ноги предательски дрожали. Что за напасть на его конечности! То горят, то дрожат, то не держат. А злыдня в гольфах так и сверлит взглядом, вот-вот волосы подпалит огнем ненависти. Мужененавистница! Прямо на его погибель прислали фурию искусительницу, чтоб им места в аду было мало!

– Хозяюшка, – доносится презрительно-ласково сверху и в каждой букве слышится ему посвист нагайки. Было б живым сердце, уже бы умерло от страха. Или экстаза.

– А? – только и сумел выдохнуть.

Но тут же взял себя в руки и, поднявшись, назидательно заверил: «Чистота – залог здоровья!» и засеменил от греха подальше ближе к полкам. А несчастье не отставало и плелось следом, наступая на пятки.

– Ты и так бессмертный. Зачем тебе здоровье?

«На что намекает? – заметались мысли в голове конторщика. – Копыта хочет мне переломать? Но за что?!» Дарий резко остановился, обернулся, выкрикнул в лицо фурии:

– За что?!

Она вопросу не удивилась, ровным голосом попросила:

– Дай парнишке погулять. У него сегодня первое свидание.

Босс даже опешил. Так это из-за клиента такой переполох? Облегченно выдохнул.

– И что с того? – насколько возможно безразлично поинтересовался.

– Ну, пусть порадуется жизни напоследок. Сам-то хоть раз любил когда-нибудь?

Старшой не отреагировал, но и она не сдавалась.

– Если любил, то хотя бы из мужской солидарности поддержал бы парня. Дал ему время девственность потерять.

Дарий остановился. Лера уткнулась в его спину. Тут же отпрыгнула в сторону. Шею вытянула, с мольбой заглядывая ему в лицо. Увидала разгорающееся пламя в глазах, отпрянула. Он с виду только мягкий и податливый, но быстро вспыхивает гневом. Надо гасить, подумалось ей. Сменила тактику.

– Но если не ради него, то мне пойди навстречу. Сделай мне приятное, а? А я в отместку кличку тебе дам – ломбардинец. Ты же из Ломбардии, верно? И созвучно месту работы – ломбард. Разве не клево?

Замигали лампы в плафонах, закачались люстры на цепях, адом пахнуло так, что задохнулась. «Погасила гнев, называется, – упрекнула себя за недомыслие, – кажется, в преисподней я сноровку дипломатии растеряла».

– В собаки меня записала? – орал обиженный итальянец, гоняя смерчи по помещению. Изо рта то ли пар, то ли дым вырывался, глаза искрили электрическим замыканием. Словом, не на шутку разбушевался! Снова половицы придется закрашивать от подпалин. И как ей удается все время его злить? Если и дальше так продолжится, то, скорей всего, он сам запросится в кочегары.

– Милый Дарио, – лепетала плутовка испуганно, – ничего обидного не имела в виду. Просто решила, что прозвище… ну, знаешь, как влюбленные парочки друг другу дают – «кисуля, лапуля»… Подумала, что это нас сблизит. Все-таки вместе работаем.

Бес тяжело дышал, пытаясь на йогу перейти. Бесиха пыталась залечить его раны, ею же нанесенные.

– Хочешь, меня тоже как-нибудь назови. Я не против. Мы не будем при людях употреблять словечки друг другу предназначенные. Это будет наш секрет.

– Зачем? – наконец прохрипел он обожженным горлом. – Зачем этот спектакль устроила? Будто всамделишно решила подружиться? Нет, тут что-то другое. Смотри мне в глаза! Моего клиента прикарманить хочешь? В обход меня?

– Да ни в жисть!.. Просто сегодня или завтра, – какая тебе разница? А он мужчиной станет. Разве гордость за клиента не испытаешь?

«Ломбардинец» стоял, насупившись, и молчал. Кажется, женский елей делал свое дело. А она доливала:

– Он еще вкуснее запахнет, когда ты придешь по его душу. Аромат не выветрится до отгрузки. Сразу упакуем, бантик навесим…

Она отшатнулась от Дария, когда пипидастр в его руках громко треснул.

– Вот и ладненько! Отдохни денечек. В гамаке своем повиси. Зачем гамак в кладовке повесил? Не для красоты ведь? А клиентов я сама обслужу, если таковые появятся.

И зацокали каблучки, удаляясь.

– Ломбард не смей покидать! Если стыришь чьи-нибудь трусы, руки повырываю.

– И не собирался! У меня по графику генеральная уборка.

Черт с досадой уставился на сломанную метелку.

Часть II

Глава I

Последний октябрьский день медленно полз к своему завершению. Серая сумеречная пелена медленно накрывала город. Зажглись фонари. Ярче разливался искусственный свет, который как стыдливая компаньонка прикрыл вуалью постаревшее небо. Заметно прибавилось народа на тротуарах, автомобилей на дорогах. Дневная сутолока сменилась вечерней, более оживленной и озабоченной одновременно.

Обычно застенчивый Игорь почти беспардонно обгонял прохожих, иногда задевая или вклиниваясь в парочку и на ходу роняя извинения.

Он спешил на самое важное свидание в своей жизни. Сегодня он намерен сделать предложение руки и сердца своей возлюбленной, своей неповторимой, неотразимой, необыкновенной Иринке, Ирише, Ирочке. Как бьется сердце в груди! Кажется, от возбуждения оно сейчас или выпрыгнет, или остановится. Но, боже, какое же это счастье, что она выбрала его, подарила надежду, подарила ему жизнь, в конце концов!

Стыдно признаться, но сам Игорь никогда не отважился бы на шаг сближения с дачной соседкой. От природы робкий, а когда видел ее, то совсем деревенел, немел, краснел, обливался противным холодным потом и чувствовал себя полновесным недотепой. Чтобы такая красавица как Ирина обратила на него внимание?! Не может быть! Годами из-за забора он наблюдал за предметом своего обожания, взрослел вместе с нею, старался не показывать своей заинтересованности. С возрастом это уже стало походить на паранойю, но пересилить себя не мог. Она уже успела ненадолго сходить замуж, развестись, а он все еще мысленно оттачивал признания в любви и собирался с духом.

Внезапный порыв ветра распахнул полы расстегнутого пальто, закинул конец шарфа на плечо. Игорь по какой-то необъяснимой причине чувствовал в своем теле только сжатые ладони: в одной – букет цветов, в другой – коробочка с обручальным кольцом. Там, в ладонях, сейчас сосредоточен центр мира, смысл его существования, его вселенная. И только одна мысль сверлила мозг: «Понравится ли ей кольцо? Не отвергнет ли она его?»

Парень почти до обморочного состояния испугался подобной перспективы. Остановившись под фонарем и сунув под мышку букет, дрожащими руками открыл коробочку, полюбовался кольцом. Улыбнулся воспоминаниям поиска кольца. Все ювелирки обошел, пока не обрел то, что рисовал в своем воображении. И как гравировку заказывал непонятливому мастеру. Ах, какие волнительные приятные хлопоты он пережил! Лишь бы не закончилось сегодня все крахом!

Он так волновался, что весь промок под пальто от пота. Да еще руки предательски дрожали. И, пожалуй, в ногах силы не было, словно ватные или тряпичные: постоянно подкоситься норовили. Такие длинные и неуправляемые! (Из-за них его в школе «дылдой» дразнили и кучей комплексов наградили.) А тут еще обходившие с двух сторон девицы нечаянно толкнули застывшего посередине толпы долговязого, нескладного жениха. Коробочка выпала из рук и отлетела на край тротуара. Неожиданно для себя Игорь злобно зашипел в спину девушкам, раскрашенным под зомби, и спешащим, видимо, на празднование Хэллоуина.

С отчаяньем безумца влюбленный герой пустился на поиски заветной драгоценности, едва не руками распихивая ноги прохожих. Ужас охватил его при мысли, что кольцо безвозвратно потеряно и запланированное на сегодня предложение руки и сердца не состоится. Женский сапог подтолкнул потерю к Игореше. С облегчением и благодарностью он зажал вновь обретенное счастье в кулаке так, будто жаждал раздавить его и впитать в себя.

Пожилая дама с собачкой на руках кивнула вслед девушкам, напевно осудив их неожиданно приятным звонким голосом:

– Понабрались жути заграничной. Чужой кошмар как хит народных гуляний. Бред! Хэллоуин какой-то выдумали.

Но молодой человек ей не ответил: его спина мелькала уже далеко в толпе.

– Всегда-то они спешат, – досадливо обронила дама вслух и, чмокнув собачку в мордочку, продолжила свой путь.

***

Игорь свернул в сквозную арку жилого дома и с разбегу попал в кучу-малу нетрезвых дерущихся парней. Вернее, двое забияк дубасили ногами скорчившегося на земле подростка, который не сопротивлялся и лишь прикрывал голову руками. Не успевая затормозить, рохля Игореша, как охарактеризовал его Дарий, споткнулся о лежачего юношу и, теряя равновесие, схватил для опоры одного из нападающих за полы куртки. Тут же получил от него удар в лицо и рухнул на асфальт как подкошенный.

– Диман, лупи подмогу! – пьяно скомандовал драчун товарищу.

– Четырехглазый уйдет, – указал тот в ответ на отползающего в сторону избитого мальчишку.

– За ним должок! Не упусти! – поступила очередная команда от лидера и оба с жаром налетели уже на две жертвы.

Из стены арки появились полупрозрачные колышущиеся тени в строгих похоронных костюмах с котелками на головах и скорбным выражением на лицах. Ярким пятном в этом мрачном облике потусторонних гостей выделялась синяя лента, привязанная к запястью одного из них. Сюда под арку пожаловали гости с того света – жнецы смерти: наставник со стажером. Значит, быть беде!

– Приготовься, сейчас будешь брать, – говорит тот, кто постарше.

– Может, я сначала посмотрю? – робко возражает молодой.

– Твоя стажировка подходит к концу, а ты еще ни одной души не принял. Из-за тебя я лишусь квалификации.

Жнец непреклонен. Стажер с лентой медленно отплывает от стены, затем останавливается в нерешительности.

В это время Игорь с распухшим окровавленным лицом встает на ноги, озирается в поисках букета. Футляр с кольцом крепко сжимает в кулаке – не вырвать. Кажется, он совершенно не понимает происходящего. На своей волне. Видит, как очкарик отмахивается от дуболомов его букетом. В разные стороны отлетают цветы, теряя в полете лепестки. Парень не задумывается, отчего наблюдает за цветочным полетом в замедленном темпе. Будто время остановилось. Нет прошлого. Нет будущего. Осталось только настоящее. И он – тихий и застенчивый когда-то, – сейчас просто звереет. Откуда накатила эта волна, вывернувшая его наизнанку?

– Вот сейчас! Не упусти! – предупреждает старший жнец младшего.

Игорь набрасывается на пацана в треснувших очках, отбирает то, что осталось от букета. Глухо рычит. Подросток прытко прячется за спины недавних оппонентов. Озверевший тихоня бесстрашно надвигается на дебоширов.

– Что за трясогузка?! – недоумевает один из них и интересуется у очкарика. – Ты кого привел?

Бедолага отнекивается:

– Да я его не знаю!

Долговязый детина протягивает к парням руку с пучком стеблей, грозно потрясает ею. Кулак с зажатой коробочкой поднимает над головой. Открывает рот, чтобы высказать наболевшее…

Подручный главаря втыкает нож в шею обезумевшего жениха. Жнец подталкивает своего помощника к нему. Удивленный Игорь с торчащим из шеи ножом, медленно переступая, поворачивается. И тут же сталкивается со Стажером, подминает его под себя и они оба падают на землю.

***

Игорь любуется стройной фигурой Иришки в купальнике, поливающей цветочные клумбы из шланга. Солнце больно светит в глаза, мешает наслаждаться прекрасным зрелищем. Он частенько тайком из-за забора наблюдает за своей богиней. Она его мечта, его недосягаемая звезда, его центр мироздания. Она – это все, он – ничто.

Ира высоко поднимает шланг, направляет струю в сторону прячущегося воздыхателя и окатывает его водой. Растерянный и мокрый влюбленный сосед вскакивает на ноги. Девушка задорно смеется в брызгах воды, откидывая голову назад. Безукоризненная в своих пропорциях шея вытягивается, вытягивается…

Маленькая пульсирующая жилка на ней привлекает его взор. Отчего жилка разрастается и пульсирует в такт его сердца? «Вот оно счастье, когда двое как одно целое», – млеет от восторга парень и летит в пустоту, разорванную взрывом.

***

Игорь лежит на земле, на нем лицом к лицу лежит Стажер. Оба удивленно смотрят друг на друга. «Ты кто?» – хочет спросить человек, но проваливается в бездну, из которой его, словно сорвавшегося в пропасть альпиниста, тянут канатом наверх.

Оглушенный взрывом парень постепенно выныривает из тишины, начинает различать звуки города: урчание автомобильных моторов, шелест шин по влажному асфальту, голоса людей. Да, голоса… Глухой голос, как выдох уставшей трубы, интересуется:

– Ты на фига его пырнул?

«Почему трубы? – удивляется своим ассоциациям жених. – Я никогда не слышал уставшую трубу…»

– Вы взяли нож на меня?! – пищит с придыханием ломающийся голос.

Игореша точно знает, что это тот, кого избивали, и тот, кто его букет превратил в веник.

– Припугнуть хотел, – сипло картавит убийца, воткнувший нож в его шею.

– Сдох? – это снова труба.

Осторожные шуршащие шаги, толчок ногой в тело Игоря.

– Делаем ноги! – приказывает главарь.

Картавый подносит кулак к лицу вжавшегося в стену очкарика.

– Нас тут не было! Понял?

Перепуганный парнишка согласно кивает головой и трясущимися руками поправляет очки. Его мучители со скоростью ракеты убегают из арки в сторону улицы. Подросток облегченно выдыхает испуг из тела и по стеночке идет из арки в сторону двора к своему подъезду.

Жнец подходит к лежащему на земле человеку.

– Эй, стажер! – зовет негромко.

Покойник поднимается в сидячее положение. В это время в арку возвращаются хулиганы. Игорь слышит командный голос трубы:

– Лох, тютя! «Пальчики мои, пальчики». Забираем нож и разбегаемся…

Слышит, как резко обрываются шаги… «Мною любуются, – отмечает про себя новопреставленный и со злорадной усмешкой медленно поворачивает к ним голову. – Любуйтесь, ублюдки!» Слышит, как с воплями и, спотыкаясь, те убегают.

Из лица Игоря высовывается улыбающийся Стажер. Жнец осуждающе качает головой и закрывает лицо руками. За этой сценой наблюдает нечаянно обернувшийся очкарик. Он тут же млеет и сползает по стенке на землю.

Глава II

По тротуару идут Игорь с лицом Стажера и Жнец. Из шеи жениха торчит нож, в руке зажата коробка с кольцом.

– Стажер, куда ты прешься? Что это еще за вечерний променад?

Сквозь Жнеца проходит женщина с коляской, оглядывается на окровавленного парня с ножом в шее, ускоряет шаг.

– Это не я!

– Как не ты? Трупы не ходят.

– А мой – идет!

Игорь и Жнец останавливаются, смотрят друг на друга.

Собачка пожилой дамы, проходящей мимо, лает и рвется с поводка.

– Ах, это вы, молодой человек! Очень натуральный костюм. Решили поучаствовать?..

Молодой человек недоуменно оборачивается на слова интеллигентной старушки.

– … в карнавале монстров?

Она указывает на спешащих подростков в костюмах скелетов. Женщина наклоняется к песику, ласково треплет у него за ухом.

– Зизи, и тебя черти напугали? Да уж, нам с тобою теперь не уснуть. Погуляли, называется.

Дама с тявкающей и упирающейся собачонкой сворачивает с тротуара к пешеходному переходу. Рохля-покойник садится на лавочку и обхватывает голову руками.

– Что это со мной? Что происходит?

– Ты помер. Я пришел за тобой. Такая процедура. Так что пошли уже, – звучит в голове недовольный голос.

Покойник так резко подскакивает, что Стажер наполовину вываливается из него. Тут же Жнец хватает напарника за плечи и тянет на себя. Мертвый клиент резво перепрыгивает через скамейку и прячется там.

– Штаны не обмочи, – насмехается голос в его голове. – Хоть и вымахал с версту, а труса из себя не выдавил.

Стажер, удерживаемый Жнецом, растягивается, будто резиновый, и с хлопком через скамью влетает обратно в усопшего. Игорь падает на землю без чувств. Напоследок слышит ворчливое:

– И как долго ты намерен прятаться от меня в бессознанке?

***

Почивший лежит на земле под лавочкой, на нем восседает Жнец и от души отвешивает оплеухи непослушному мертвецу, а заодно и растяпе-стажеру. Ладони пролетает сквозь лицо жениха туда и обратно, что приводит вестника смерти в отчаянное раздражение.

– Эй, труп и стажер! Ау! Подъем! Очнитесь! Оба, что ли, в отключке?

Парень открывает глаза и приподнимается. Все вокруг плывет и качается, будто он оказался в центре шаманской пляски. Жнец кричит молодому человеку прямо в лицо:

– Где мой стажер?

Игорек хлопает глазами, затем закатывает их и отваливается назад. Жнец хватает полы пальто, руки влетают в пустоту. Никем и ничем неподдерживаемый покойник падает на землю. Жнец засовывает свое лицо в его лицо и истошно вопит:

– Стажер, ты где?

Мертвый молодец резво вскакивает на ноги, отшвыривает от себя безумную нахальную тень и бежит вдоль аллеи.

– Нет, это уже слишком! – возмущается конвоир душ. – Труп ходячий, стажер бездарный! Работу мою решили загубить?! Так не пойдет!

И… тает в воздухе.

– Жаловаться побежал, – удрученно констатирует тот, кто поселился у Игоря в голове и после паузы добавляет, – можешь тормозить, не скоро вернется. У нас, знаешь ли, тоже бюрократия: жалобу подать, согласовать… Да стой ты уже!

Несостоявшийся жених останавливается, тяжело дыша.

– Не смеши меня: запыхался он!

Игорь, стараясь не слушать, кутается в пальто, оглядывается, направляется к пешеходному переходу. Как будто нет никого с ним рядом, никто с ним не разговаривает, не злорадствует и сам он – живой.

– Мертвяки не потеют, не мерзнут, не бегают, кстати. А лежат себе мирненько там, где их кондратий окочурил, – наставляет навязчивый голос.

– Ты – Кондратий?

– Я – стажер, это мое первое самостоятельное задание. И, как видишь, я не справился.

Кровавый кавалер замирает у пешеходного светофора, терпеливо ждет зеленый свет. Вблизи него останавливается седовласый мужик, которому и дела нет до торчащего ножа из шеи у парня рядом. Равнодушный скользящий взгляд и никаких эмоций. Вот уж воистину: моя хата с краю…

– Ты почему не покидаешь тело?

– У меня есть неоконченные дела.

Стажер выглядывает из тела человека, смотрит на светофор, хихикает:

– Под машину боишься угодить? Дважды не умирают. Ты уже покойник. Понимаешь?

Загорается зеленый свет. Игорь поспешно переходит дорогу, быстро идет по тротуару, почти сбегает по каменным ступеням спуска и выходит на набережную, длинную и ровную, как линия на ладони. Жаль, что у него такая отсутствует. Бегунок от небесного патруля замедляет шаг, вскоре и вовсе останавливается и всматривается вдаль.

***

Серый туман висит над рекой. Лишь в свете фонарей он слегка редеет и отступает. Скамьи у фонарных столбов пустуют, люди пробегают мимо, пряча носы в воротники курток. Да и кому захочется сидеть в сумрачной слякоти, холодной и липучей как непрошеная беда?

Однако такая душа отыскалась. Одиноко и терпеливо ждет девица своего кавалера. А он стоит вдалеке, смотрит и не решается подойти.

– Как долго ты собираешься таскать меня в своем трупе? – возмущенно звучит дребезжащий голос Стажера в голове, как будто и его, бестелесного, накрыла волна холода от реки и ему хочется скорей добраться до дому и там отогреться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.