Ловушка для сентиментальной старушки
Ольга Квирквелия

© Ольга Квирквелия, 2024

ISBN 978-5-0062-9253-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ольга Квирквелия

ЛОВУШКА ДЛЯ СЕНТИМЕНТАЛЬНОЙ СТАРУШКИ

– НАЧАЛО

Бывают следователи по особо важным делам, а вот Павел Петрович Корнецкий был исследователем по особым делам. Не то, чтоб они были не важные, скорее даже не особые, а особенные. Да и сам Павел Петрович был во многом особенный.

Во-первых, несмотря на то, что все его называли «Павел Петрович», от роду ему было 30 с небольшим, да и с виду совсем не солидный – высокий худощавый очкарик, улыбчивый, но не очень общительный. (Вернее, очень общительный, правда, с компьютером, блокнотиком и ручкой.) Это, впрочем, объяснимо: Пашкой, Павлухой или носителем какого-либо прозвища становятся те, кто приходит в коллектив молодым и взрослеет в нем вместе со своими ровесниками. Павел Петрович же пришел в ГУВД со стороны, и на той стороне кто-то вполне возможно звал его Пашкой. Здесь же даже за глаза Корнецкого величали ПэПэ.

Вторая особенность ПэПэ была в том, что он абсолютно не умел стрелять, бегать, бороться, да что там – даже проводить обыск, вести слежку, составлять протокол, то есть не умел ничего того, что обязан уметь каждый милиционер, а тем более следователь.

Зато третья особенность все объясняет: ПэПэ не был милиционером, равно, как и не был следователем. Он числился внешним консультантом, прикрепленным к ГУВД для разработки новых методов ведения следствия. Дело в том, что, несмотря на свой юный для научного сотрудника возраст, он уже защитил кандидатскую диссертацию, написал полсотни статей и три книги на совершенно зубодробительную тему – практическое использование теории множеств, факторного анализа и методов распознавания образов и ряда других для анализа и оценки перспектив развития конфликтных ситуаций в разных областях деятельности. И вот именно практические результаты, полученные Корнецким, принесли ему определенную известность, хотя и не широко афишируемую, вплоть до самых верхов иерархической лестницы государственной структуры.

Пора было определяться с темой докторской диссертации, и ПэПэ, у которого было два страстных увлечения – его исследования и детективы (он их читал и смотрел в огромном количестве), решил их объединить и занялся сбором информации по расследованиям. Его прикрепили к одной из следовательских групп в качестве консультанта. И группу эту назвали ОПОП – отдел по особым преступлениям.

К его огорчению, особенных дел было совсем немного, чаще всего речь шла о пьяных драках и семейных разборках, примитивных кражах и ограблениях, в анализе которых милиционерам совсем не требовался факторный анализ. Корнецкий даже приуныл. Но однажды вскоре после полудня раздался звонок начальника отдела:

– Павел Петрович, у нас, кажется, есть кое-что для Вас. Машина у входа, выезжайте на место происшествия.

– ПОНЕДЕЛЬНИК. УТРО

Мария Александровна и Настя вытащили из лифта набитые сумки и подошли к двери своей квартиры. Мария Александровна, высокая подтянутая пожилая женщина, в мягких темных брюках, серой в клеточку рубашке и кроссовках, вытащила из сумки связку ключей на длинной цепочке, прикрепленной к ручке сумки, вставила один ключ в замочную скважину и замерла.

– Настя, верхний замок не заперт, – сказала она тихо.

Женщины напряглись, потом старшая осторожно вытащила ключ, и они отошли от двери. Анастасия, чем-то неуловимо похожая на свою спутницу, но более миниатюрная и порывистая, в светлых бриджах и спортивной майке, спустилась на один пролет и набрала номер участкового.

– Василий Степанович, это Анастасия Андреевна, Зеленодольская 1, квартира 23; мы с мамой вернулись с дачи, а верхний замок не заперт, – приглушенным голосом сказала она, когда участковый ответил на звонок. – Конечно, не забыли, Вы же знаете маму… Нет, не входили, лучше мы Вас подождем, мало ли что… Спасибо.

– Сейчас подойдет, давай пока здесь постоим, – обернулась она к матери.

– Только ближе к двери встанем, чтобы задержать, если кто выскочит, – Мария Александровна вытащила из сумки стеклянную бутылку оливкового масла и встала сбоку от двери.

– Мааам! Опять свои военные подвиги вспомнила?! – шепотом вскричала дочка.

– Не волнуйся, справимся.

– ТРУП ПЕРВЫЙ

Василий Степанович Полетаев, участковый лет 55-ти, с цепким взглядом, который несколько контрастировал с дружелюбной улыбкой, поспешил по указанному адресу. Он хорошо знал семью Красавиных и не сомневался, что Мария Александровна, дама чрезвычайно ответственная и пунктуальная, не забыла запереть дверь. К тому же Анастасия Андреевна была довольно известной журналисткой, а это, как известно, профессия повышенного риска – в том числе для сотрудников милиции: не дай Бог что, от прессы не открутишься. Лучше уж перебдеть…

Выйдя из лифта, участковый добродушно хмыкнул, увидев двух женщин с бутылками наперевес по бокам двери. Но оружие на всякий случай вытащил.

Мария Александровна отперла нижний замок, Василий Степанович тихонько отворил дверь, нащупал выключатель и включил в прихожей свет.

Четырехкомнатная квартира имела нестандартную планировку: налево вел к кухне маленький коридорчик с дверями в ванную и туалет, в длинный коридор прямо выходили четыре двери в комнаты – две слева и две справа – и одна маленькая дверца напротив входа вела в чуланчик.

– Дверь в гостиную, последняя слева, – мы никогда ее не закрываем, – прошептала Мария. Василий Степанович знаками велел женщинам оставаться на месте.

Заметив на полу коридора множество следов, причем явно не только женских, участковый, стараясь их не затоптать, вдоль стенки пробрался к гостиной и рывком распахнул дверь.

Заглянув в комнату, он как-то резко побелел и вновь закрыл дверь, потом заглянул в другие помещения, все так же стараясь не затоптать следы, и наконец вышел из квартиры. Вытер со лба пот, спрятал оружие, тяжело вздохнул.

– У вас есть, где подождать, пока следственная бригада подъедет? Может, у кого-нибудь из соседей?

– Мы в машине можем посидеть. А что случилось-то? – спросила Мария, сразу насторожившись.

– Труп у вас там посреди комнаты…

– ТРИ ВДОВЫ

Первыми в квартиру вошли специалисты по снятию отпечатков, прежде всего следов на полу. Корнецкий остался у машины Красавиных, где его ждал Василий Степанович. Участковый, уже поговоривший с женщинами, доложил ПэПэ:

– В квартире проживают Ольга Александровна Красавина, Мария Александровна Петунина, Анастасия Андреевна и Вера Петровна Молоховы.

– Ого! Прямо женский монастырь какой-то! – удивился медэксперт, тоже ожидавший, пока зафиксируют следы на полу. – Ольга и Мария – сестры, что ли?

– Нет, Ольга Красавина – самая старшая, сейчас с мая по октябрь живет на даче. Ее дочь Мария со своей дочерью Анастасией и с внучкой – правнучкой Ольги – Верой в пятницу ближе к вечеру уехали на дачу в Тулепово на своей машине. Я уже переговорил с местным участковым, он абсолютно уверен, что вплоть до сегодняшнего утра никто из них не покидал дачный поселок. Его участок граничит с участком Красавиных, и он не мог не заметить длительное отсутствие какой-либо из женщин и машины. Рано утром все они кроме Ольги выехали в Москву, завезли Веру в школу, а сами отправились в супермаркет за продуктами – чеки сохранили, я проверил время покупок. Они всегда так поступают – Марии Александровне уже трудно носить тяжести, поэтому они закупают продукты на неделю. Вернувшись, они почувствовали неладное и уведомили меня.

Я обнаружил множество следов на полу квартиры, следы поисков чего-то во всех комнатах и обезображенный труп мужчины в гостиной. Добавлю, что никаких мужчин, ни совместно проживающих, ни приходящих, в семье Красавиных не имеется. Красавина Ольга Александровна – 84 года, вдова, в прошлом учительница немецкого языка, муж погиб в Великую Отечественную, Мария Александровна, Петунина по мужу, дочь Красавиной— 61 год, врач на пенсии, хирург, во время вьетнамской войны работала в полевом госпитале вместе с мужем, который там и погиб. Анастасия Андреевна, по мужу Молохова, дочь Петуниной – 34 года, журналист, пишет для журнала «Огонек» историко-искусствоведческие обзоры. Заявила, что никаких для кого- либо опасных журналистских расследований в данный момент не ведет. Вдова, муж, тоже журналист, погиб в Афганистане. Молохова Вера Петровна, дочь Анастасии, ученица, вот-вот вернется из школы. Семью знаю очень хорошо, занимают активную общественную позицию, пользуются авторитетом у соседей, никаких жалоб никогда не поступало, равно как и слухов, порочащих кого-либо из них, не ходит.

– Надо же, три вдовы на одну семью… Впрочем, этим поколениям досталось, – ПэПэ покачал головой.

Из подъезда вышел один из экспертов и знаками показал, что можно подниматься в квартиру. У входа он пояснил:

– Мы со следами на полу закончили и с кухней разобрались – женщины могут там посидеть, чайку выпить, пока мы в комнатах поработаем.

– Пожалуйста, начните с туалета, если можно, мы с раннего утра в дороге. – Настя помогла Марии Александровне выйти из машины.

Эксперт кивнул и поспешил к коллегам.

– КВАРТИРА

Кухня была крохотной, невероятно чистой и рационально обставленной. Мария раскрыла откидной столик и два складных стула, а Анастасия сразу поставила чайник и занялась разгрузкой сумок. ПэПэ пошел было осматривать квартиру, но остановился, достал блокнотик с прикрепленной к нему ручкой и стал рисовать какие-то схемки. Тут один из экспертов протянул ему пластиковый пакетик со связкой ключей.

– Мы проверили – ключи от этой квартиры, нашли под тумбочкой в прихожей, – пояснил он.

Корнецкий заглянул в кухню:

– Простите, сколько у вас комплектов ключей от квартиры? – спросил он.

– Было три, но пару месяцев назад Вера потеряла в школе свой комплект, мы как раз сегодня заказали ей новый. – ответила Анастасия.

– А можно увидеть ваши?

Мария достала из своей сумки ключницу.

– А вторая связка осталась в двери.

– Чья же тогда эта? – спросил Корнецкий, показывая пакетик. – Может быть, Вера не потеряла ключи в школе, а они просто завалились за тумбочку?

– Молодой человек, что Вы себе позволяете? Вы осмелились предположить, что в этой квартире два месяца не убирали и не мыли полы? – Возмущенная дама поднялась со стула, и ПэПэ даже на мгновенье растерялся.

– Ох, квартира сейчас в таком состоянии, что можно сделать любые предположения, – пришла ему на помощь Анастасия.

– Павел Петрович, мы с отпечатками пальцев закончили, да и медэксперт осмотр произвел, можно обыскать квартиру и увозить труп, – заглянул в кухню дактилоскопист.

Корнецкий вошел в Верину комнату, маленькую, сразу налево по коридору. Там был относительный порядок, типичный для девочки-школьницы – полка с книгами над письменным столом, кровать и открытый шкаф для одежды. Но все же чувствовалось, что здесь кто-то что-то искал, хотя и без особого усердия – вывалил на пол содержание пары ящиков, разворошил кровать да разбросал учебники на столе. Зато в комнате бабушки, напротив комнаты ее правнучки, как будто циклон прошел. В комнате были только кровать, комод и стеллажи до потолка. Особенно досталось книгам, альбомам, шкатулкам, вазам, кувшинчикам, в изобилии заполнявших стеллажи, все ящики комода были выдвинуты и их содержимое вывалено на пол. ПэПэ попросил фотографа все тщательно сфотографировать и пометить на схеме комнаты, а сам перешел в гостиную, напротив комнаты Веры.

Это был явно центр семьи – комната с диваном, парой кресел, телевизором и складными же столом и стульями.

За свою пока небогатую практику Корнецкий еще не привык к трупам, поэтому при виде распростертого на полу человека он охнул и нервно сглотнул. Лицо мужчины было превращено в кровавое месиво, а в комнате царил такой же разгром, как и у Ольги Александровны.

– Удар тупым предметом по голове, как сами видите, смерть наступила, скорее всего, в субботу, точнее скажу после вскрытия. Но есть странный момент – у убитого разъедены кислотой подушечки всех пальцев аж до кости. Надеюсь, это сделано после его смерти, а то ведь боль жуткая, – медэксперт поднялся с колен.

– ЧЕЛОВЕК С ПРОСЕДЬЮ

– Мне очень не хотелось бы вас просить, но это необходимо, – Павел Петрович вошел на кухню. – Взгляните, пожалуйста, на покойного, может быть, вы его узнаете. Мария Александровна, как Вы себя чувствуете?

– Уж чего-чего, а покойников я не боюсь, повидала во время войны, – Мария Александровна решительно заглянула в гостиную. – Нет, никого мне не напоминает. Да и как его узнать? Лица-то практически нет!

– По фигуре, по одежде, прическе, может быть… – ПэПэ пожал плечами.

Анастасия подошла к комнате неохотно, глубоко вздохнула и лишь потом посмотрела на распростертого мужчину плотного телосложения, явно не очень молодого (в волосах была вполне заметная проседь), в красно-белом спортивном костюме и кедах.

– Это Виталий Сергеевич, учитель физкультуры в Настиной школе, – она нервно потерла руки. Потом вернулась на кухню.

– ЖИВОЙ ТРУП

Внезапно в квартиру влетела юная школьница, бросила в коридоре портфель и с порога закричала:

– Мама! Бабушка! Я сейчас такое видела! Там я лежу! – только сейчас девочка заметила странную обстановку в доме и закончила уже растерянно: – С Виталием Сергеевичем…

– Не неси вздор! Виталий Сергеевич лежит у нас в гостиной. Мертвый. – Анастасия говорила как будто с усилием.

Вера плюхнулась на табуретку и зажмурившись запричитала:

– Ой, боюсь, боюсь, боюсь…

– Вера, расскажите, пожалуйста, что случилось, – заинтересовался Павел Петрович. Но девочка продолжала твердить «Боюсь…. Боюсь», пока Мария Александровна не оборвала ее строго:

– Вера, немедленно возьми себя в руки и подробно ответь следователю! И не забывай, что ты – девочка из интеллигентной семьи, которой не пристало кудахтать и бормотать!

Вера выпрямилась и заговорила внятно, хотя ее голос то и дело срывался:

– Я спешила домой, поэтому пошла к черному входу школы, оттуда ближе к нашему корпусу, чем от центрального. Там надо было пройти мимо физкультурного зала, и я заметила, что он не заперт. Виталий Сергеевич всегда запирает зал, чтобы мальчишки мячи не растащили. Я заглянула в зал и увидела, что там на матах лежу я рядом с Виталием Сергеевичем…

Тут девочка опять со всхлипом тяжело задышала.

– Подождите, Вера, Вы совершенно точно сидите здесь, почему же Вы решили, что лежите в спортзале? – ПэПэ почувствовал, что происходит что-то очень важное.

– Ну, как же?.. Моя красная куртка, мои сапоги, а главное – моя шапка! Такая только у меня есть, мне ее прабабушка связала, и сама модель придумала и рассчитала!

– Но Вы же сейчас не в красной куртке, а в ветровке, и не в сапогах, а в полуботинках! И потом, красных курток и сапог много…

– Ой, правда! Мама же сказала, что уже потеплело и теплые вещи надо постирать и убрать… Значит, это не я была?.. А шапка? Шапка точно моя!

– Не волнуйтесь, разберемся! Вероятно, ее кто-то украл. А Виталия Сергеевича Вы хорошо разглядели?

– Да, он еще на локте приподнялся и на меня посмотрел.

Корнецкий обернулся к участковому, топчущемуся на пороге кухни, и выразительно глянул на него. Василий Семенович понятливо кивнул и вышел.

– Позвоните! – крикнул ему вслед ПэПэ.

– ТРУП ВТОРОЙ

ОПОП в полном составе собрался на совещание. Правда, полный состав – это три сотрудника и один консультант.

– Давайте наметим первоочередные задачи. Как вам известно, в спортзале школы обнаружен труп неизвестной девушки в красной куртке. Причины смерти выясняются. Но еще непонятно, связано ли это с трупом в квартире Красавиных, – заметил Дынин, начальник отдела.

– Верно, Михаил Анатольевич, но и исключить такую возможность мы пока не можем. Поэтому отнесем ее пока к числу неподтвержденных гипотез. Конечно, вы прекрасно знаете и без меня, что необходимо сделать, но я все же перечислю то, что мне пришло в голову. Начнем со входа. Про ключи, найденные под тумбочкой: проверить на отпечатки пальцев, если есть – сравнить с отпечатками девушки из спортзала. – Корнецкий листал свой блокнот.

– А почему именно ее? – подал голос Сергей Пискунов, молодой оперативник, светловолосый и юркий, изо всех сил стремящийся стать хорошим следователем т от этого немного въедливый.

– Нам же надо либо подтвердить, либо отбросить взаимосвязь между двумя смертями? Поэтому будем проверять. Следы ног: сравнить с обувью покойника и девушки; установить по возможности, кто куда ходил и в какой последовательности.

– Отчет уже почти готов, Павел Петрович, еще раз все проверю и представлю Вам, – отчитался инспектор Никита Кораблев, массивный брюнет, прямо символ надежности и уверенности в своих силах.

– Отлично! По красавинскому покойнику: просьба к паталогоанатому – вытащить всю возможную информацию, возраст, образ жизни, возможная деятельность, болезни, принимаемые лекарства и обязательно ДНК.

– А это-то зачем? – опять не утерпел Сережа.

– Информации много не бывает, – улыбнулся ПэПэ.

– Похоже, Вы сомневаетесь в том, что покойный – Виталий Сергеевич Пономаренко? – Спросил Кораблев.

– Да, Никита. Очень!

– Несмотря на то, что в его кармане обнаружено удостоверение и что его опознала Анастасия Молохова?

– Именно поэтому! Зачем так старательно препятствовать идентификации трупа, уничтожая подушечки пальцев, и не проверить его карманы? Дальше. Такой же тщательный анализ провести с вещами покойного, постараться вытянуть максимум информации. Особенно попытаться найти хотя бы фрагментарные отпечатки пальцев. Всегда есть предметы, к которым почти наверняка прикасается только их хозяин – пряжка ремня, пуговицы, обувь, нижнее белье. Проверить, нет ли среди найденных у него вещей ключей от квартиры Красавиных.

– Так мы же нашли их под тумбочкой!

– А Вы, Сергей, можете гарантировать, что с них не сделали копию? Следующий блок – сам Виталий Пономаренко. Поскольку он у нас пока подозревается в смерти, надо взять ключи у покойного и поехать по указанному в удостоверении адресу. Впрочем, нет, сначала стоит проверить подлинность удостоверении, не поступало ли от Пономаренко заявлений об его утрате и потом уже ехать. Основных задачи три – поискать свидетельства того, когда Пономаренко последний раз был дома: еда, мусорный бачок, в общем, все возможное. Проверить, нет ли признаков отъезда. Найти что-нибудь, из чего можно извлечь ДНК, и снять отпечатки пальцев со всего, чего касается по преимуществу только хозяин квартиры – это уж вы сами знаете. Опросить соседей, когда они последний раз видели Виталия Сергеевича или слышали какие-то звуки из его квартиры. Показать им фотографию девушки и узнать, не видели ли они ее. Кстати, взять из личного дела и фотографию Пономаренко. Теперь о девушке. Тот же перечень задач, что и для красавинского покойника. Показать ее фотографию сотрудникам школы и Красавиным, а последним еще и предъявить для опознания шапку. И последнее – Красавины. Они сегодня ночуют на даче – слишком устали и нанервничались, чтоб привести в порядок дом к ночи. Они дали согласие на то, чтобы мы в их отсутствие продолжали осмотр места происшествия. Воспользуемся этим и поищем что-нибудь, из чего можно понять, что искали. Участковый должен уже заканчивать опрос соседей, так что скоро мы выясним, не заметил ли кто-нибудь что-то или кого-то подозрительного.

– Прошу прощения, Павел Петрович, но мне кажется, что оглашенный список задач слишком велик для имеющихся в нашей группе… четырех человек, считая Вас. Надо бы попросить у начальства подкрепление… – Никита Кораблев хотел было сказать «трех человек», потому что ПэПэ ни одну из перечисленных задач решать не умел, но постеснялся.

– Вы совершенно правы, я этим сейчас же займусь. Как вы считаете, кого мне лучше попросить?

– Костика Симонова, однозначно! Глазастый, сообразительный, бабульки ему всю подноготную выкладывают, а с базами данных у него просто интимные отношения!

– СТРАННОСТИ

Начальник подразделения прочитал отчеты о двух происшествиях и список задач и с любопытством посмотрел на Корнецкого.

– Слушай, Павел Петрович, а ты не перемудрил? Может, просто пара поганцев выкрала у девчонки ключи, подстерегла момент, когда все семейство отъехало на дачу, вломилась в квартиру, потом добры молодцы что-то не поделили или во мнении не сошлись, и один другого прихлопнул. А история с девушкой из спортзала вообще отдельно. Как тебе такая версия?

– Не катит, Алексей Иванович, – в тон начальнику ответил ПэПэ. – во-первых, это вряд ли поганцы – и покойник, и Пономаренко – люди в возрасте. Во-вторых, уж больно долго они подстерегали – два месяца со дня пропажи ключей. Красавины-то на дачу практически каждую неделю ездят. В-третьих, я не следопыт, но по квартире явно гуляли трое – двое мужчин и одна женщина. В-четвертых, очень меня занимает история с удостоверением в кармане и сожженными пальцами – ну никак она в схему не ложится! Есть и еще загадка: покойник остался практически без лица – как же его так уверенно опознала Анастасия Молохова, которая, по ее словам, физрука видела десяток раз, да и то мельком? И с шапкой Веры, единственной в своем роде, вопрос есть – как она попала к девушке из спортзала? К тому же участковый опросил соседей – одна любопытная тетушка из квартиры наискосок видела, как в полдень в воскресенье Вера вошла в свою квартиру, отперев дверь ключом. И по достоверной информации того же участкового, никто из семьи Красавиных в воскресенье не покидал дачу. В квартире Красавиных что-то искали. Вряд ли деньги – по утверждению хозяек, их в доме вообще не было. Да и живут они скромно, не могли привлечь внимание обычных грабителей. Компьютер, диски, дискеты, флэшки, блокноты Анастасии не тронуты – значит, искали не ее материалы. А интересовали грабителей документы – книги пролистаны, папки, альбомы, ящики с бумагами перевернуты. Хозяйки не помнят никаких ценных предметов в доме. Исчезло ли что-нибудь, сказать пока невозможно, сначала нужно навести хоть какой-то порядок.

– Ну, что ж, может, ты и прав…

Тут зазвонил телефон – это медэксперт искал Корнецкого.

– Алло!.. Вот как?!.. Это точно?.. Да уж, всем сюрпризам сюрприз… Спасибо огромное, я потом к Вам загляну. – ПэПэ отсоединился и изумленно уставился на начальство: – Покойник совершенно точно не Пономаренко, он лет на 8—10 старше, а самое главное – он отнюдь не убит, а умер своей смертью от инфаркта!

– И голову ему разбили и пальцы сожгли уже после смерти?! Крутой поворот! Ладно, бери Костика, но ненадолго, максимум на 10 дней…

– ДАЧА

Дача Красавиных была, по сути, обыкновенным садовым участком с небольшим домиком с чердаком, который все гордо называли вторым этажом. Участок был разбит на грядки, вдоль забора теснились кусты смородины и малины, кое-где торчали старые яблони и сливы, а вдоль дорожки от калитки к дому расцветали крокусы и гиацинты.

Красавиных (хотя и не все они носили эту фамилию, но все звали их по родоначальнице) волновали похожие вопросы. Вера поднялась на второй этаж делать уроки, а мама и бабушка занялись ужином. Прабабушку тоже ввели в курс дела.

– Не могу понять, как ты сумела узнать этого физрука – у него же от лица ничего не осталось! И ты, вроде бы, с ним не была близко знакома… – Ольга Александровна, крепкая и бодрая женщина, которой никак нельзя было дать больше 70 лет, с короткой стрижкой седых волос, совсем не походила на любительницу огородов, да, собственно, и не была ею. Она взглянула на Настю, оторвавшись на секунду от жарки лука.

– По спортивному костюму, он у Виталия Сергеевича заметный такой, – Настя помолчала, продолжая чистить картошку. – А мне вот очень интересно, что у нас искали… Мое, вроде бы, все на месте, мамино – тоже, а у тебя ничего не пропало? – спросила она у бабушки.

– Пока не знаю, у меня коробочек-баночек и вообще всякой мелочи у меня много, так сразу не сообразить…

– А кому могли понадобиться твои баночки-коробочки?.. Что ты в них хранишь такое ценное?..

Ольга Александровна пожала плечами.

– Если «ценное» от слова «цена», то ничего, а если как синоним слова «важное», то это, знаешь ли, дело сугубо субъективное… Для Веры «ценное» – автограф какого-то певца, для тебя, наверное, – последний репортаж Петра…

– А для тебя?

– Я не ценное для меня не храню. Важно понять, какая моя ценность является ценностью еще для кого-то, и почему…

А Вера, оторвавшись от учебника, пыталась понять, почему Виталий Сергеевич (а она была уверена, что видела именно его) лежал на матах с какой-то девочкой. Она не могла поверить, что в этом было что-то неприличное, грязное. Во-первых, Виталий Сергеевич не такой и никогда ни в чем двусмысленном не был замечен. А во-вторых, девочка была в куртке, сапогах и шапке – ну что неприличное можно делать в таком виде? Что же тогда произошло в спортзале?..

– ВИТАЛИЙ СЕРГЕЕВИЧ ПОНОМАРЕВ

Виталий, еще отнюдь не старый, крепкий коренастый мужчина, был известен и в школе, и среди соседей своим хладнокровием и рассудительностью, но сейчас он был в полной растерянности. Все началось с того, что Капустин, который должен был, забрав все нужное, зайти к нему и обсудить дальнейшие шаги, не пришел. Подождав до самой ночи, Виталий решил сам навестить квартиру Красавиных. Дверь оказалась незапертой, а в гостиной он обнаружил мертвого Николая.

Что тот умер своей смертью, физрук определил сразу, но вот что теперь делать, понять не мог.

Слегка придя в себя, Виталий сформулировал две задачи: выяснить, нашел ли ныне покойный детектив то, что искал: если нашел, то забрать, если нет – найти; потом любым способом исключить возможность того, что милиция выйдет на след его связей с Николаем. Идею как-то избавиться от трупа он сразу отмел и как нереализуемую и как ненужную. Пусть следователи себе голову поломают. И надо инсценировать ограбление – как будто подельники что-то не поделили.

Первая задача оказалась относительно легкой – Николай самое сложное нашел, а остальное Виталий решил выполнить по минимуму, максимум пусть этот «Джеймс Бонд» сам добывает.

Осталось как-то избежать возможности связать его с Капустиным. Видел ли их кто-то вместе, Виталий не знал, но вполне возможно – встречались они первое время совершенно открыто и в школе, и в квартире Пономаренко. Значит, надо, чтобы следователь как можно дольше не смог опознать Николая, благо в кармане у того документы на имя Виталия – Николай сам изготовил удостоверение на компьютере по образцу настоящего Пономаренко со своей фотографией (он сказал, что это для отмазки, если его застукают в квартире Красавиных) – пока разберутся, что это не он, Виталий успеет получить денежку и смыться, и он даже точно знает, куда.

Но и это неприятное занятие оказалось не последним ЧП, выпавшим на долю Пономаренко. Еще и эта придурошная сегодня в школу заявилась!.. Виталий впал в панику и сбежал.

И вот теперь он шел на встречу с «Джеймсом Бондом», который должен был ждать его у подъезда его дома и дать ему конвертик со вкусными хрустящими «зелеными» в обмен на принесенный Виталием пакет. И свой конвертик – он надеялся, что увесистый, – Пономаренко положит в потайной карман рядом с другим, еще более ценным… Кстати, мало ли что, надо их упаковать понадежней… А потом – за девчонками и в аэропорт, молясь, чтоб милиция не успела перекрыть город…

– ПОХИЩЕНИЕ ПОНОМАРЕНКО

Ключи покойного к двери Пономаренко не подошли. Костик Симонов, прикомандированный к ОПОПу энергичный и на редкость доброжелательный сотрудник соседнего отдела, сразу (и с радостью, поскольку дело выглядело интересным) войдя в курс событий, отправился по соседям, а Кораблев в присутствии местного участкового вскрыл замок и приступил к первичному обыску. Квартира – крохотная однушка – была обставлена по-спартански, почти бедно. Следов отъезда хозяина он не нашел, скорее уж наоборот – в холодильнике были полуфабрикаты, явно предназначенные на ужин, но одежда, обувь, дорогой фотоаппарат – все свалено в чемодан, стоящий посреди комнаты.

– Опросил соседей, – это вернулся Костик, – говорят, что Виталий Сергеевич – человек пунктуальный и сегодня, как обычно, ровно в 7.15 вышел из квартиры и направился в сторону школы. И пока не возвращался, еще рано вроде бы.

– И у меня так же получается. Вернее, ничего не получается! То есть позавчера он умер в квартире Красавиных, сегодня утром вышел из своей квартиры и приблизительно в 13.15 лежал на мате с девушкой, то ли еще живой, то ли уже мертвой. Прямо зомби нам попался!

– Ты забыл еще, что он в то же время лежал трупом у Красавиных, – подхватил Костик. – Это уже не зомби, это покруче будет. Пойду позвоню в отдел.

Вернувшись из прихожей, где стоял телефон, Костик шутливо доложил:

– Получена важная секретная информация! Труп – не Пономаренко. Пономаренко – не труп и, видимо, скоро придет домой. Приказ по подразделению: дождаться появления упомянутого не-трупа и выяснить у него вопрос о нахождении его документов в неположенном месте, то бишь в кармане покойника. В процессе ожидания поискать любые зацепки, свидетельствующие о его преступной связи с Красавиными!

– Есть! – Так же шутливо откозырял Кораблев. – Хорошо бы еще узнать, а упокоился-то кто!

– Да, уточняю – поиски вести аккуратно, не оставляя очевидных следов. Давай так – я тут пошарю, а ты подежурь у окна, чтоб нам его приход не прозевать. Благо его фотографию из личного дела получили.

Так они и сделали. Никита занял наблюдательный пост, а Симонов занялся письменным столом и через некоторое время окликнул напарника:

– Похоже, я что-то нашел – пленка с негативами, вроде бы фотографии Веры. Как считаешь, ее изъять или не стоит пока? А если оставить – вдруг он ее уничтожит?

– Звякни в отдел, пусть ПэПэ решит. Хотя постой, вроде Пономаренко возвращается.

Спрятавшись за шторами, они увидели медленно подходящего к дому Пономаренко. Перед подъездом он остановился, кого-то или чего-то поджидая. Подъехал серый жигуленок, открылась задняя дверца и физрук хотел передать какой-то сверток.

– Ох, блин! Надо было его сразу брать!

– Пиши номер машины! Вот это да!

Последнее восклицание относилось к тому, что пока Пономаренко, нагнувшись, разговаривал с пассажиром в машине, водитель вышел, обогнул машину и внезапно резко впихнул Виталия внутрь, бегом вернулся за руль, и машина рванулась с места.

– Звони, дай номер, пусть объявят план-перехват, а я – вниз, гляну, куда поехал-то! – крикнул Кораблев на бегу.

– ПЭПЭ ДУМАЕТ

Из блокнота Павла Петровича:

«Первые итоги

«мистер Икс» – возраст около 55 лет, изуродован через несколько часов после смерти. Ждем опознания по фрагментарным отпечаткам пальцев, найденным на подтяжках и ключах. Отпечатки берут у уголовников и сотрудников правоохранительных органов. Раз их уничтожили, значит, где-то брали. Паталогоанатом говорит, что не уголовник – относительно здоров, не наркоман, не алкоголик, образ жизни достойный, наколок нет. Тогда из органов. Удостоверение подделано грубо. Ключи не от квартиры Пономаренко, а вот костюм его – на мистера Икс велик.

«Мадмуазель Нитуш» – юная наркоманка, явно старше Веры, но выглядит заморышем, смерть от реакции на сильную (но не смертельную) дозу успокоительного, возможно, случайная. Шапка – не Верина, кустарно сделанная наспех, похожая. Девушку ищут по фотографии среди пропавших и сбежавших из дома и среди наркоманов.

Виталий Пономаренко – 46 лет, холост, 11 лет работает в школе, с момента увольнения из погранвойск в связи с ранением. За 11 лет ни в чем предосудительном не замечен. План-перехват результатов не дал, машина угнана с соседней улицы и брошена через пару кварталов.

Ситуация выглядит так: «мадмуазель Нитуш» наняли изобразить Веру – в квартире Пономаренко найдены фотографии Веры в зимней одежде и особенное внимание уделено шапке. Она открывает дверь (соседи видели) около полудня, потом тихонько входит «мистер Икс» с поддельным удостоверением в кармане. «Мадмуазель Нитуш» почти сразу уходит, заглянув только в комнату Веры – возможно, думает, нет ли наркотиков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.