Сталь и Пламя – 3
По следам перворождённых
Илья Гутман

© Илья Гутман, 2025

ISBN 978-5-0062-9069-3 (т. 3)

ISBN 978-5-0062-9311-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Илья Гутман

Сталь и Пламя

Том третий

По следам Перворождённых

Благодарю Алексея из Краснодара и Андрея из Москвы за помощь в написании книги.

Пролог 1

В Диаманте вновь воцарился порядок. Вуаль Хаоса, ещё недавно окутывавшая город густым заклятьем безумия, рассеялась, как испарина над горячей землёй. Маги-анархисты были обезврежены, наиболее фанатичные монархисты – отданы под суд. Уличные банды, расплодившиеся в хаосе восстания, либо перебиты, либо разогнаны. По улицам снова ходили мастера и строители: латали мостовые, восстанавливали фасады, зачищали следы боёв. Даже тот самый провал в мостовой, что вёл в подземную языческую гробницу, был наконец заделан. Хотя, надо признать, с ленцой – сам проход оставили в неприкосновенности, будто надеясь, что если его не трогать, он исчезнет сам собой.

Экзорцисты сюда не спешили. Да и зачем? Говорили ведь – паладины уже были там. Провели зачистку. Неужели после неё могла уцелеть хоть крупица скверны?..

В узком замурованном тоннеле царила непроглядная темень. Воздух был тяжёлым, сырость впиталась в камни, из щелей веяло сыроватым сквозняком. Стояла тишина – глубокая, вязкая, как будто сама смерть затаилась в этом чреве города. Но если бы в проход спустился паладин, обладающий внутренним зрением, он бы сразу заметил нечто чуждое – багровый отсвет в энергетическом спектре: клочок Вуали, пульсирующий Хаосом.

Если бы это зрение пронзало камень, паладин увидел бы нечто ещё более зловещее: маленький, едва различимый сгусток тьмы, притаившийся в самом сердце завала. Он колыхался, как дым над чёрным пламенем. Безмолвный, бесформенный. И живой.

Знающие паладины и маги узнают в нём Гонца – посланца Хаоса. Такие тени рождаются из душ погибших шеддитов – тех, кто при жизни стремился служить разрушению, демонам или просто более могущественным из себе подобных. Хаос исполнял их мечту, как и всегда – извращённо: лишал воли, разума и чувств, превращая в молчаливых рабов, слепых и равнодушных.

Редко, но и живые адепты Хаоса – одержимые, стремящиеся подчинить себе силу разрушения – могли оставить после смерти такие тени. Но их существование было мимолётным: демоны не терпели непокорных, и без подпитки такие создания быстро рассыпались.

Но эта тень жила. Не просто жила – крепла. Сама гробница, насыщенная древним мраком, подпитывала её. Она медленно пожирала остатки силы, что витала в осквернённом склепе. За два дня она полностью впитала энергию, оставшуюся на останках демонических созданий, затем – извлекла жалкие искры из костей погибших жрецов.

Теперь Гонец подбирался к более могущественной добыче – к телу трейковского аватара. Несколько раз он пытался проникнуть в него, но свет Абсолюта был для него недосягаем, как солнце для мотылька. Тогда тень издала беззвучный вздох, метнулась сквозь камни, проскользнула сквозь завал – и вынырнула уже на улице, под прохладным ветром.

Ночь над Диамантом была тиха. А тень, неуловимая и безликая, вспорхнула в воздух, оторвалась от земли – и, набирая скорость, устремилась на северо-восток, в сторону Стейнгарда.

Пролог 2

– Владыка, похоже, ваш план сработал, – проговорил Альвин, полковник масхонской армии, обращаясь к своему спутнику – фигуре в багровом, чужеродном доспехе, отливающем зловещим блеском в дрожащем свете факела.

Баал Шамдан – шеддит, но не такой, как прочие. Его доспехи были выкованы не из обычного демониума, а из редкого, почти мифического сплава, чей багряный отлив напоминал засохшую кровь на клинке. Шлем, венчавший его голову, был вылит в форме черепа, навеки застывшего в оскале. Забрало, как и полагалось, опущено – не из уважения к кодексу, а скорее, чтобы избежать лишних разговоров среди своих. Впрочем, Шамдан давно презирал кодексы. Просто пока ещё не пришло время бросить им вызов открыто.

– Конечно, – отозвался он, голос его звучал гулко в каменном коридоре, – я всё предусмотрел. Этот тоннель не заметят ни маги, ни паладины, даже если будут рыть землю в метре от нас. Я пропитал стены веществом, созданным на основе минерала из гор Айсенвайра – когда-то его добывали только в Гиперборее. Но теперь он у нас. В Масхоне.

– И всё ради того, чтобы переправить диверсантов в Ариаду? – уточнил Альвин.

– Ради этого и многого другого. Там, в Ариаде, они создадут культ Хаоса, заразят умы, подготовят почву для распада. А когда начнётся война – а она начнётся, – мы используем этот путь, чтобы ударить в самое сердце врага.

Полковник кивнул, но в его взгляде мелькнуло беспокойство.

– Только… Вчера ночью часовые слышали удары. На поверхности.

– Камнепад. Не пугайся, – отмахнулся Шамдан, но вдруг осёкся. Его голова резко дёрнулась в сторону ответвления тоннеля. Он замер.

– Что?

– Беги, Альвин! – в голосе шеддита зазвенело напряжение. – Нас засекли. Паладин. Сильный. Очень сильный. Поднимай тревогу!

Шамдан развернулся и с поразительной лёгкостью, несмотря на тяжёлую броню, побежал вперёд, доставая с плеча глефу – массивное оружие с двумя лезвиями, выточенными из Небесной Стали.

***

Паладин Эллинор шагал по подземному ходу, чувствуя, как напряжённая тишина сжимает грудь. Ветерок, едва заметный, доносил отголоски зла. Он уже знал – кто бы ни прятался в этой тени, это не просто враг. Это кто-то особенный.

Проход расширился – тоннель вышел в древнее русло подземной реки. И именно здесь, на гладком камне, встретились два противника.

– Баал Шамдан, владыка шеддитов, – представился шеддит, поднимая забрало и отдавая честь глефой, которая вспыхнула алым пламенем Преисподней.

– Эллинор, архимагистр Ордена Стали и Пламени, – отозвался паладин, извлекая меч, загоревшийся синим светом Абсолюта. Шамдан заметил второй меч, что остался в ножнах.

Клинки сошлись, высекли искры. Энергии – Хаоса и Абсолюта – столкнулись, и земля задрожала под их ногами.

– Как вы нашли тоннель? – бросил Шамдан между ударами.

– Простукиванием. Старый гномий способ, – отрезал Эллинор. – Маскировка не помогает.

– Об этом я не подумал, – усмехнулся шеддит, ловко парируя. – Надо признать: в горном деле гномы – мастера. Хоть и мерзкие.

– Забавно слышать это от служителя Хаоса, ненавидящего всех нелюдей, – парировал Эллинор, вкладывая в каждый удар Силу.

– Я ненавижу Баала Хаммона не меньше вашего, – огрызнулся Шамдан, но не успел развить мысль – Эллинор с силой ударил, целясь в сердце.

Глефа успела встать на пути. Взрыв энергии отбросил обоих в стороны. Своды тоннеля застонали, но выдержали.

Шамдан первым поднялся и метнул молнию Хаоса. Эллинор, теряя равновесие, уронил меч, но мгновенно выхватил второй – клинок странного фиолетового металла. Слова заклятия – и клинок покрылся инеем.

Молния ударила в него… и отразилась.

Поток Хаоса рикошетом ударил обратно в шеддита. Шамдан едва успел отклонить удар – энергия ударила в опорную балку.

Грохот. Обвал. Камни обрушились между врагами.

– Мы ещё встретимся, Эллинор! – прокричал голос из-за завала.

– Жду с нетерпением, – ответил паладин, туша меч и пряча оба клинка.

Уже повернувшись к выходу, Эллинор заметил на полу слабый отблеск. Он присел, извлёк из грязи медальон – золотой диск с выгравированными весами. На одной чаше – книги, на другой – алхимическая реторта.

– Интересно, откуда это у шеддита? – прошептал он. – Или… это не его?

Медальон исчез в складке плаща. Эллинор ушёл, не оборачиваясь.

А далеко позади, в заваленном туннеле, Баал Шамдан яростно рыл камни, не замечая, что шея под его шлемом уже покрылась чёрной трещиной от отражённой молнии…

Глава 1. Подготовка экспедиции

Почти вся Ариада погрузилась в ночную тьму, но в городе Октавия солнце уже час как царило над крышами. В мастерской на последнем этаже гильдии изобретателей, подставляя лицо утреннему свету, сидел Леонард ди Октавия Турарий – или, как звали его все, кто хоть раз слышал о техномагии, – Леон Турарий. Он чертил схемы, непрерывно возвращаясь к столу, на котором пылилась заготовка зачарованного двигателя. Его пальцы ловко прикручивали новую деталь, одновременно удерживая в голове десятки формул.

Запах машинного масла плотно въелся в его рабочий комбинезон, как и копоть на защитных очках, потемневших от тысяч искр. Та же копоть покрывала и титанопластмассовую нагрудную пластину – наследие давнего опыта в полевых испытаниях. Ветер, проникавший сквозь распахнутое окно, трепал его длинные, взъерошенные, как гнездо, седые волосы. Леон не замечал ни времени, ни ветра: только чертёж, только замысел.

– Сперва доработаю модель геликоптера… – бормотал он, водя пером. – Да, задача посложнее, чем с продвинутыми големами, но оно того стоит…

Леон с недавних пор увлёкся проектами летающих машин – тех, что могли бы заменить боевых тани́нов. А до того работал над речевыми големами: самообучающимися, лингвистически одарёнными, почти неотличимыми от человека. Сейчас, однако, все мысли были заняты полётами: текущая модель геликоптера страдала малой дальностью и слабой устойчивостью в воздухе. Но сегодня он намеревался это исправить.

Он только собрался вновь углубиться в расчёты, когда кристалл мадаббара на его столе вспыхнул мягким светом. Леон протянул руку, прикоснулся – и в сиянии сферы возник образ паладина.

– Приветствую, Леон! – произнёс Маркус Антоний.

– Господин Антоний, взаимно! – отозвался Леон, оживившись.

– Поговорим по делу, – голос паладина стал серьёзным. – К нам прибыли представители ордена из Гипербореи. Они утверждают, что надвигается новая Всемирная Война. Нам понадобятся ваши изобретения.

– Всемирная? – переспросил Леон, насмешливо приподняв брови. – Неужели вы всерьёз полагаете, что масхонская авантюра в Гиперборее обернётся войной против всего мира?

– Не недооценивайте Хаос, Леон. Масхонцы изощрённы. И весьма коварны.

Изобретатель отложил перо, сощурился:

– В таком случае я вылетаю в Ривергард немедленно. Заодно протестирую геликоптер.

– Не спешите, – остановил его Маркус. – Гиперборейцы уже здесь, в Телисии. К тому же… есть нечто, что, полагаю, вас заинтересует.

***

Тем временем Ларратос Мельд, с рассветом покинувший зал медитаций, шагал по тихим коридорам Ордена. Он направлялся в архив – тот самый, куда ещё вчера доступ ему был закрыт. Но теперь, с получением статуса адепта, двери знаний распахнулись.

Экспедиция в гору Нурия требовала подготовки. Совет ордена заседал почти непрерывно, решая, кого из паладинов послать на задание. Ларратоса утвердили сразу – только он видел сон о Нурии. Элиддина, его наставника, включили в отряд, как и Маркуса Антония, возглавившего экспедицию. К удивлению совета, в группу вошла и Зарина – хотя к ней всё ещё оставались вопросы. Зато кандидатура Апиона вызвала единодушное одобрение: ловкость бывшего вора пригодится при взломе древних механизмов.

Совет завершился к утру. Ларратосу, вместо сна, вновь пришлось медитировать – но он уже знал, что паладин способен долго обходиться без еды, воды и отдыха, погружаясь в поток Абсолюта.

С первыми лучами солнца начались приготовления. Маркус отправил в город гонца – искать учёных, способных расшифровать надписи в пещере. Ларри же выбрал путь иной: в библиотеку. Он знал, что ответы на самые важные вопросы часто скрыты не в оружии, а в строках.

На дубовой двери, ведущей в библиотеку, золотыми буквами на мизрахийском языке сиял девиз ордена:

Leit ihpat – yesh hababa

Leit lifsekel – yesh Eliyon

Leit garal – yesh bahira

Leit amina – yesh sekel

Leit ra’a – yesh yedi’a

Yedi’a – hia kahat¹.

Внутри было тихо. Общедоступные книги Ларратос давно прочёл. Его манил дальний зал, где находилась фиолетовая дверь с символом треугольника и всевидящим глазом. Он уже протянул руку к ручке, как вдруг:

– Кто ты, жаждущий пройти? – раздался глухой металлический голос.

Ларри вздрогнул. Такого он не ожидал.

– Мельд. Ларратос Мельд, – ответил он, ощутив лёгкую дрожь.

– Тебя нет в моём списке, – прозвучало в ответ. – Вход разрешён лишь паладинам ранга адепта и выше. Предъявите амулет.

Глаз на двери вспыхнул, засиял. Ларратос приложил амулет – тигр на его поверхности вспыхнул золотым огнём.

– Статус подтверждён, – объявил голос. – Ларратос Мельд, внесён в список. Повторной идентификации не требуется.

Дверь тихо скользнула в сторону. Впереди был зал запретного знания – и, возможно, ключ к тайнам Перворождённых.

Дверь архива медленно отворилась, и Ларратос шагнул внутрь, чувствуя, как с него спадает напряжение. Посетить этот зал ему советовал Элиддин – его бывший наставник, а ныне равный собеседник.

– Настав… – Ларри запнулся, – Элиддин, а что можно найти в закрытом зале? Что-то, чего нет в открытых секциях?

– Многое, – мягко ответил паладин. – Истинные версии пророчеств. Рукописи, слишком древние и опасные для юных умов. Тексты, что могли бы развратить тех, кто ещё не обрел опору в себе. Потому сюда не пускают таламидов. Даже восемнадцатилетним, которым уже позволено сражаться, доверяют не всё.

– То есть… даже взрослые ученики не допускаются?

– Статус адепта, Ларри. Вот условие. Его редко получают до двадцати двух. И только с ним ты вправе читать… книги серых паладинов.

– Серых? – Ларратос удивился. – Разве такие существуют? Это что-то вроде нейтралов? Как Зарина?

– Отчасти. Серыми называют тех, кто носит мечи из небесной стали, но не принадлежит ни нашему ордену, ни шеддитам. Еретики, свободные от клятв, но не от памяти.

– Но ведь… наш орден свободен от предрассудков, – Ларри запнулся, – мы служим Абсолютному Закону, а не догмам.

– Верно. Но даже в ордене есть слепые пятна. Например, запрет для женщин и нелюдей быть паладинами. Молчаливый, негласный – но всё же запрет. Я не поддерживаю его. А некоторые выразили несогласие открыто. Их изгнали. Они и стали серыми.

– То есть, кого-то сослали. А кто-то ушёл сам?

– Именно. Бывают и такие, что сбиваются с пути. Баал Хаддад, например, был серым паладином прежде, чем стал владыкой шеддитов.

– Значит, серый путь – не всегда во Тьму.

– Он не ведёт ни к Свету, ни во Тьму. Часть серых паладинов независимо странствует по свету – а некоторые начинают вести образ жизни обычных людей, при этом используя Абсолют в личных целях.

Ларратос молча кивнул и двинулся вдоль стеллажей. Его взгляд упал на старинную книгу с тяжёлым переплётом. Надпись на обложке гласила: «Абдель Рахман. Правда и ложь о сущности Хаоса».

– Уже нашёл, с чего начать? – послышался голос Элиддина – он только что вошёл, встряхивая капюшон.

– Думаю, да. Это, похоже, важный текст. Вы знаете его?

Элиддин нахмурился.

– К несчастью. Книга – опасная. Маркус говорил, что именно она стала причиной изгнания Абделя. Я удивлён, что её до сих пор не уничтожили.

– Но я уже адепт, – спокойно возразил Ларратос. – Думаете, одно лишь слово способно отравить моё мышление?

– Читай. Но с умом. Там не просто слова. Там идеи.

Ларратос раскрыл книгу. Вступление гласило:

«Некоторые дилетанты, даже из ордена Стали и Пламени, отождествляют Хаос со злом, что есть в корне неправильно. Хаос есть отсутствие порядка как такового, Хаос нередко несёт разрушение, но он сам по себе злом не является. У хаотических созданий красная аура, а у приспешников зла – чёрная. Конечно, темные владыки шеддитов обладают смешанной красно-чёрной аурой, но ни в коем случае нельзя ставить знак равенства между Хаосом и злом.

Хаос не есть зло. И Хаос ни в коей мере не изменяет принявшего его человека – в плане ориентации на добро и зло. Тёмный лорд Баал Хаммон изначально был ксенофобом – даже будучи формально паладином. Хаммон был злым до принятия Хаоса. Хаос – понятие, лежащее по ту сторону добра и зла. Человек, принявший его, освобождает свою истинную личность от груза культурных установок.

Если человек был злым, он станет истинно злым. А нравственный человек, даже приняв Хаос, останется нравственным. Хаос – лишь средство, а не цель. В одном паладины и шеддиты сходятся: они отрицают воспитание как главный формирующий личность фактор: паладины утверждают, что лишь в зрелом возрасте можно осознать нравственность, шеддиты – что хаос и есть свобода. И в этом отношении правы и те и другие.

Диктатура Масхон не есть страна чистого Хаоса. Скорее это – страна чистого зла. Несмотря на то, что она приняла имя Хаоса, она – его полная противоположность, ибо никто не знал более организованного режима, чем режим Масхона. Шеддиты действительно черпают свои силы в Хаосе – но они направляют эти силы на дело строгого порядка.

Принадлежность к добру или злу сидит в каждом человеке – причём она не предопределена, зависит не от склонности, а от самого человека. И никак не от принадлежности к светлому или тёмному ордену.

Хаос – естественное состояние человека. Истинный Хаос есть свобода, не подразумевающая опасного поведения. Выбор человека ограничен логикой, в нем заложенном. Когда ребенку говорят ни в коем случае не делать что-то, он наоборот это сделает, и зачастую именно потому, что ему запретили. Ему указали на выбор – на то, что этот поступок возможен, и соблазнили его этим вариантом.

Хаос – это высшее благо: освобождение от запретов и оков, благо к которому все должны стремиться. Высшее благо потому, что свободный человек спокоен, его не беспокоят мысли о том, что есть какие-то правила. Человек Истинного Хаоса безгрешен. Тут очень существенен такой момент как понятие греха – человек, который никогда не воровал и не слышал, что это такое, никогда не начнет воровать – то есть он просто не будет понимать как это вообще возможно. То же самое и с убийствами. Как это вообще убить человека? Это же человек, такой же, как и ты».

Ларратос поднял взгляд.

– Интересная мысль, – пробормотал он. – Не соглашусь со всем… но есть зерно истины. Особенно о том, что принадлежность к свету или тьме – не определяет, кто ты есть.

Элиддин смотрел на него пристально.

– Тебе кажется, что автор оправдывает Хаос?

– Нет. Он говорит, что Хаос – инструмент. А зло – это то, что в человеке изначально. Хаос лишь снимает покров.

– Осторожно, Ларри. Это философия опасных людей.

– А разве Канис Тайверский не был нетерпимым ещё до того, как стал шеддитом?

– Вы правы, Ларратос, – голос Эллинора вновь возник из-за книжных полок, как и в тот раз, когда он появился беззвучно, словно тень, опалённая светом. – Я давно пришёл к мысли, что шеддиты и паладины – не враги, а отражения. Они как два полюса одного магнита: равны по мощи, но противоположны по знаку. Беда лишь в том, что фанатизм разъедает и тех, и других. Хаммон, Харизи… – он пожал плечами. – Эти имена давно стали символами крайности.

Он говорил спокойно, как человек, вкусивший и Свет, и Тьму, но не покорившийся ни одной из них.

– Абсолютное добро, насаждаемое силой, – продолжал Эллинор, – превращается в насилие. И вот уже паладин сжигает еретика во имя милосердия, а шеддит порабощает народы во имя свободы.

– Но разве не меняется орден? – спросил Ларратос.

– Меняется. Медленно, с болью, но меняется. Среди нас появляются те, кто видит шире. Кто, подобно тебе, Ларри, задаёт вопросы.

***

Позже, листая старинные фолианты, Ларратос наткнулся на труд Омара Ханифа – паладина-философа, изгнанного за ересь. Речь шла о пророчестве, связанном с Шаддаем.

«Избранник баланса, дитя Вестланда, – писал Ханиф, – он – Утренняя Звезда, Areas Astior. Его приход нарушит равновесие, чтобы обрести его вновь. Если он примет Свет – волны Хаоса отступят. Если же Шаддай падёт во Тьму – мир Эрты погрузится в вечную ночь. Он есть Искра, вольная, не подчинённая ни Закону, ни Безумию. Он есть мера всех вещей…»

Слова отдались в сознании Ларратоса – тяжело, как удары колокола в храме Семи.

***

Во сне он снова увидел Абделя Хариба – не шеддита, не диктатора, но человека, всё ещё не утратившего верность Абсолюту. Рядом с ним шёл Саид, в сумраке подземной галереи. Позади, будто тень от несбывшегося будущего, двигалось существо, отдалённо напоминающее голема – но слишком изящное, почти эльфийское. Мускулы у него были очерчены, как у живого, а голос звенел металлом, проговаривая фразы на неведомом языке.

– Абдель, – тихо спросил Саид, – ты уверен, что кристалл здесь?

– Уверен, – ответил тот. – Я его чувствую. Как чувствовал в Масхоне. И чувствую другой – в Мизрахе. Но их больше. Перворождённые не ограничились тройкой. Мы найдём все.

И вдруг: свет. Не просто свет – сияние, способное заменить солнце. Радужный, но с преобладанием фиолетового и зелёного, кристалл озарил зал, пробудив насекомообразных существ, что караулили древний артефакт.

Они встрепенулись, словно почувствовали чужаков. Клешни поднялись, глаза вспыхнули жёлтым.

– Лежать! – сказал Абдель, спокойно подняв ладонь.

Твари затихли. И – по его команде – опустились на камень. Их глаза угасли.

– Спать, – шепнул он. – Ещё не время.

***

– Ларри! Проснись! Экспедиция почти готова!

Ларратос открыл глаза. Над ним склонялся Элиддин, озабоченный и бодрый, как всегда.

– Сон… снова Абдель. Он говорил о кристаллах. О древней магии. О Перворождённых. Почему эльфы ушли так далеко вперёд?

– Потому мы и идём на север, – ответил наставник. – Чтобы узнать.

Они покинули библиотеку. У дверей их ждал высокий шатен в дорожном плаще с меховым воротником и инженерной сумкой через плечо.

– Господа паладины? – осведомился он. – Я – Леонард ди Октавия Турарий. Изобретатель геликоптера и автоматических големов. Зовите меня просто Леон.

– Наслышан, – кивнул Элиддин. – Ваши чертежи попали в Гиперборею. Некоторые из них легли в основу наших артефактных войск.

– А вы, юноша, – обратился Леон к Ларратосу, – интересуетесь техникой?

– Чем отличаются големы от гомункулусов?

– Гомункулус – человек, выращенный в реторте. Он обладает разумом, пусть и примитивным. А голем – лишь магическая программа в теле из глины, металла или дерева. Души нет у обоих. Но гомункулус ближе к нам. И потому опаснее.

– Ясно, – кивнул Ларратос.

– К слову о технике… – добавил Леон. – Ваш корабль. «Ужас Абсолюта». Он работает на магическом винте, верно?

– Именно, – подал голос подошедший Маркус Антоний. – Леон, ты его увидишь. А пока – собираемся. Пора в путь.

– В путь? Сейчас?

– Четвёртый день сборов, Ларратос. До Нурии – полдня. Мы теряем время.

– А можно взять геликоптер? – с надеждой спросил Ларри.

– Ну, я был бы не против, паладин, – хмыкнул Леон, поигрывая медным браслетом на запястье, – но после осмотра вашего корабля мне бы хотелось наведаться в Ривергард. Побеседовать с военным начальством… Поднять вопрос о массовом производстве геликоптеров.

– Жаль, – вздохнул Ларри. – А мы-то надеялись, что вы присоединитесь к нам в разведке пещеры. Там, между прочим, полно забытых технологий – без толкового специалиста мы рискуем остаться глухими и слепыми.

При словах «забытые технологии» в глазах Турария вспыхнул неумолимый огонь, сродни тому, что бывает у охотничьей собаки, завидевшей в чаще сочного зайца после трёх дней поста.

– Хотя, – медленно кивнул он, – геликоптеры у меня, признаться, пока что работают не идеально… Ещё один полёт в качестве испытания – почему бы и нет?

***

На расчищенной площадке возвышался странный механизм – нечто среднее между самоходной повозкой и кузнечным мехом, снабжённым коротким хвостом и огромным винтом, который, казалось, мог поднять в воздух даже башню. Из-под днища торчали три металлические опоры – ноги, придавшие устройству вид паука в засаде. От корпуса шёл крепкий запах: смесь масла, дыма и ещё какой-то химической пакости, явно не предназначенной для человеческого носа.

– Прошу на борт! – бодро объявил Леон. – Хотя… минутку. Надо кое-что расчистить.

Он ловко подпрыгнул, юркнул в кабину и исчез в клубке железа и тряпья. Ларратос, горящий любопытством, встал за его спиной.

Внутри кабины царил идеальный хаос: детали, провода, пыльные контейнеры, засаленные перчатки и тряпки. Леон с ловкостью жонглёра начал засовывать всё это под сиденья – которых, кстати, оказалось всего два. Причём сама кабина казалась подозрительно тесной, как будто рассчитанной на карликов или эльфийских детей.

– Леон, – спросил Ларри, хмурясь, – а вы уверены, что здесь хватит места? У нас, между прочим, одиннадцать человек.

– Хватит, не сомневайся, – отмахнулся изобретатель. – Я на нём возил и грузы побольше. Всё будет хорошо. Лезьте!

Они полезли. И очень быстро стало ясно: даже если грузоподъёмность машины и позволяла, то вот её вместимость – точно нет. Особенно учитывая, что двигательный отсек почему-то совмещён с кабиной.

– Да в эту консервную банку только четверо влезут, – выругался Маркус Антоний, растирая ушибленный локоть. – Хоть бы вас силой Абсолюта туда запихивать!

– Может, сократим экспедицию? – неуверенно предложил Ларри.

– Это невозможно, – покачал головой Элиддин. – Состав был утверждён советом…

– Который, между прочим, назначил меня командиром, – хмыкнул Антоний. – Так что все, кто не влезет, останутся на земле.

Это заявление стало сигналом к штурму.

– Наставник, сюда! Быстрее!

– Осторожно! Вы мне на ногу наступили!

– Не сажайте меня на пульт управления! Мы же взлетим прямо в Безмолвные горы!

– Расступитесь! Мне как командиру положено быть внутри первым!

– Ну всё, закрывайте двери!

– Какие двери?! Мы ещё не влезли!

С шумом, пиханиной и взаимными упрёками геликоптер, наконец, был забит до отказа. Апион, изловчившись, запечатал двери своей отмычкой – и внутри остались шестеро: Ларри, Элиддин, Маркус, Зарина, Апион и, конечно же, сам Леон.

– Приготовьтесь, – предупредил изобретатель, нащупывая стартовый рычаг. Его локоть тут же врезался Антонию в бок.

– Леон! – зарычал тот. – Осторожнее!

– Простите! Места маловато…

Геликоптер вздрогнул, затем что-то внутри него с грохотом взорвалось. Машина подскочила, словно от боли, Зарина едва не прикусила язык, а Ларратос впечатался затылком в потолок.

– Проклятая жестянка, – прошипел Антоний.

– Да уж… Бросает сильно, – хмыкнул Леон. – На сиденьях ремни есть, но не на всех. Кто успел – тому повезло. Остальные… держитесь за что сможете.

– Осторожно, сейчас ещё раз тряхнёт!

Изобретатель дёрнул рычаг уже правой рукой – и попал локтем по Апиону.

Новая встряска. Мотор грохнул, затем заурчал, перешёл в гул, который быстро набрал оглушительный оборот. Винт начал вращаться, создавая воздушный вихрь. Из всех щелей повалил чёрный едкий дым.

– Леон! – закашлялся Апион. – Ты что, нас задушить собрался?!

– Не волнуйтесь! Это… нормальный выхлоп!

Он крутанул ещё один рычаг, и запах палёного наполнил кабину до предела. Геликоптер содрогнулся, будто собирался чихнуть – и, наконец, оторвался от земли.

– Это что – геликоптер или коптилка?! – орал Антоний сквозь ревущий гул.

– Сейчас выветрится! Потерпите! Поднимемся – и всё будет хорошо!

– Может, открыть дверь?! – завопил паладин, кашляя.

– Что?!

– Дверь открыть, говорю!!!

Но в этот момент Леон дёрнул ещё один рычаг, и аппарат взмыл вверх с такой резкостью, что голос Антония захлебнулся в рёве двигателя.

Маркус, мысленно выругавшись, просто задержал дыхание – к счастью, тело паладина позволяло ему делать это надолго.

***

– По-моему, получилось недурно, – с удовлетворением заметил Трейк, глава Стейнгардской гильдии боевых магов, обводя взглядом своё новое творение.

Перед ним стояло существо, в котором нетрудно было узнать искажённый образ погибшего аватара. Те же альмагтиновые доспехи – помятые, потемневшие, словно извлечённые из пожарища. Те же тяжёлые тёмные штаны, теперь дополненные внутренней стальной подкладкой. И та же изрезанная полумаска, некогда расколотая Карханом. Только теперь маска была приплавлена к старому боевому шлему, под которым не скрывалось лица – вообще ничего. Пустота.

Вместо глаз – две прорези, из которых вспыхивало весёлое, безумное пламя. Оранжевые отблески играли на стальном металле, освещая изнутри шлем. Казалось, будто внутри, там, где когда-то могла быть душа, теперь пляшет один-единственный язычок живого огня.

Этот голем был лишён энергии Абсолюта – и в этом заключалась его принципиальная разница с аватаром. Но в нём явно чувствовалась другая сила: чистая, первородная стихия огня. И, может быть, не только она.

Голем между тем изучал себя с неожиданным вниманием. Его взгляд скользнул по повреждённым доспехам, затем задержался на грубых латных перчатках орочьей ковки – они заменяли ему кисти рук.

– Великолепно, – его голос оказался гулким, низким, с металлическими обертонами – и напоминал речитатив огненного элементаля Шакира. – Вы действительно гениальный маг, господин Трейк.

– Ну, не преувеличивай, – хмыкнул Трейк. – Особенно учитывая, что собирал тебя буквально из обломков.

– Обломков? – голем с интересом провёл пальцами по альмагтиновой пластине. – Я бы не сказал. Это… достойный доспех.

– Может, и так, – признал маг. – Но восстановлению он не подлежал. Альмагтин крайне плохо поддаётся ковке. Некоторые пластины держатся на честном слове.

– Что ж, будем надеяться, они не отвалятся в бою, – пробасил голем и чуть сверкнул пламенными глазами. – Кстати… а какой артефакт вы во мне активировали?

Трейк усмехнулся.

– Перо Феникс. Артефакт, изъятый при обыске в министерстве колдовства. Поразительная вещь: мощная реликвия Хаоса, маскирующаяся под порождение огненной стихии.

– Феникс? Это демон?

– Не совсем, – маг пожал плечами. – Согласно оркским хроникам, это была… она. Бессмертный огненный дух, не богиня, но и не элементаль. Её уважали, ей приносили дары. Считалось, что она бессмертна в буквальном смысле: всякий раз, погибая, возрождалась из пепла.

– Интересно, – протянул голем. – И что с ней стало?

– Без понятия, – признался Трейк. – Орки не склонны делиться своими мифами с посторонними. Возможно, она до сих пор существует – где-нибудь на их островах, среди стихийных духов. Хотя… странно, что перо этого существа источает Хаос. Возможно, она была не совсем тем, за кого себя выдавала.

Голем промолчал. Но где-то в глубине его шлема пламя, казалось, вспыхнуло чуть ярче.

Глава 2. Руины Перворождённых

Геликоптер летел на север, рассекая винтом бездонное телисское небо. Перелёт оказался куда приятнее, чем старт: никто уже не пихался, аппарат больше не трясло и не дымило, а едкий выхлоп, сопровождавший запуск двигателя, давно рассеялся. Единственными досадными помехами оставались теснота и гул винта, который давил на уши, как будто кто-то жужжал в черепе огромным шершнем.

Ларратоса, прижатого к лобовому стеклу, трясло не от страха – от предвкушения. Он с интересом вглядывался в горную цепь, раскинувшуюся внизу. Пейзаж чем-то напоминал суровую Гиперборею – те же хребты и ущелья, те же снежные лбы скал. И всё же это был юг. Яркое солнце резало глаза, да и оттенок у него был чужим, багроватым, как у разъярённого воина.

Под ними неспешно проплывали серые кручи. Лесов здесь почти не было – лишь цепочки изумрудных рек, брызги водопадов, сбегающих с ледников. Среди гор вырастала одна, особенно высокая, увенчанная белоснежной шапкой.

Нурия, догадался Ларри. Скорее всего, все эти речушки – её дети. Она питает водопады и саму реку Азур.

У подножия горы он заметил небольшое озеро, берега которого заросли стройными кипарисами. Из озера вытекала тонкая серебристая струя, почти сразу срывающаяся вниз каскадом – водопадом, гремя на камнях.

– Что-то чувствую! – крикнул Маркус.

– Что вы сказали? – Леон, с трудом различая слова сквозь рев мотора, обернулся.

– Я говорю, здесь есть нечто! – Антоний перекрикивал гул.

И впрямь – Ларратос почувствовал лёгкую вибрацию в груди. Пульсации Абсолюта. Сначала слабые, но с каждой секундой становившиеся яснее. Он метнул взгляд на Зарину – та уже закрыла глаза, вслушиваясь внутренним слухом. Элиддин последовал её примеру. Даже в ауре Апиона замелькали беспокойные импульсы.

Ларри зажмурился, нащупывая источник, и почти сразу увидел его – прямоугольник чистого синего света, пульсирующий у самого подножия. Нечто вроде двери, ровной и плоской, как поверхность озера в штиль.

– Наставник! Это, похоже, врата!

– Что?! – Элиддин не услышал ни слова.

Мельд вновь обратил взгляд вниз. Гора выглядела обыкновенно – камни, щебень, осыпи. Никаких видимых артефактов или разломов. А вот чуть поодаль, у основания скалы, внутреннее зрение уловило уродливое багровое пятно. Не расплывчатое, не мираж – пятно Хаоса. Искажённый отпечаток чего-то чуждого.

– Хаос! – заорал Антоний.

– Что?!

– Я говорю, снижаемся! Там артефакт! – паладин ткнул пальцем вперёд. – Вон, на ту площадку!

Леон, похоже, всё же понял – или угадал. Геликоптер пошёл ниже, плавно скользя к обнажённой каменистой осыпи. Ларратос уже различал впадину в скале, залитую чем-то похожим на застывшую лаву. Именно туда, возможно, и направлялся Абдель.

Когда площадка приблизилась, геликоптер завис в воздухе. Винт взметнул вверх облако пыли и щебня. Затем аппарат мягко опустился, шасси скрипнули, двигатель сипло чихнул – и заглох.

На мгновение повисла звенящая тишина. После рева мотора она казалась почти болезненной.

– Прибыли! – радостно объявил Леон. – Прошу на выход!

– Сейчас… Тьфу ты, как тут дверь открывается? – буркнул Антоний, дёргая ручку.

– Потяните на себя, – невозмутимо подсказал изобретатель.

Наступила пауза. Элиддин и Маркус возились с дверями, дёргали и толкали.

– Похоже, замок заклинило, – выдохнул Элиддин.

– Можно и выбить… но осторожно! – начал было Леон, но поздно: Маркус вскинул руку, и с глухим грохотом дверь вылетела наружу, отлетев на добрых двадцать шагов. Элиддин обошёлся мягче – его дверь лишь жалобно повисла на петле.

Пассажиры один за другим выбрались на свободу.

– Наконец-то! – облегчённо сказал Антоний. – Я уж думал, начну срастаться с креслом. И копчёным пахнет до сих пор.

Каменная площадка лежала у подножия Нурии, чуть в стороне от аномального пятна. Под ногами хрустел сухой гравий, воздух был прохладен и свеж. Тонкий ветер обтекал скалу, вдалеке сверкало озеро. Здесь, в отличие от долины, не было ни травинки – только камень, молчаливый и чужой.

– Все готовы? – произнёс Антоний. – Тогда вперёд. Выясним, что за мерзость пробудилась здесь – и уничтожим её.

До цели добрались быстро. Под ногами хруст исчез – камень сделался гладким, стекловидным. Как будто лаву вылили и дали застыть.

– Странно… – пробормотал Леон. – Эта гора никогда не считалась вулканом. Но следы извержения налицо…

– Признаки демонической деятельности, ты хочешь сказать, – мрачно проговорил Антоний, вынимая из ножен меч. – Вглядитесь: от этой «лавы» прямо несёт Хаосом. Как от демона!

И действительно – внутреннее зрение подсвечивало потёк багровым свечением, густым и тревожным, словно он вновь собирался растечься, обретая жизнь. Камень будто дышал в такт чужому сердцебиению.

– Странная порода, – пробормотал Элиддин, откалывая кусочек Малькинуром. – Прямо-таки хаосоносная.

– Похоже на спящего демона, – мрачно заметил Маркус. – Надо будет срочно сообщить Совету. Такая плотность энергии требует обряда экзорцизма. Без него – ни шагу.

– А мне это напоминает камень душ, – усмехнулся Ларратос, постучав эфесом меча по застывшей поверхности. – Только в исполинском масштабе.

– Ты прав, – кивнул Элиддин. – Это действительно пленённый демон. Только он не просто заточён – он вплавлен в скалу. Его сущность стала частью камня. И кто-то сделал это намеренно. Уму непостижимо, как.

– Надо покопаться в архивах ордена, – пожал плечами Антоний. – Уверен, здесь приложил руку кто-то из наших предшественников. Причём не самый трезвый.

Тем временем Леон отошёл в сторону и, присев у основания горы, внимательно разглядывал неровное отверстие в скале.

– Глядите сюда! – окликнул он остальных. – Лава, похоже, вытекала прямо отсюда. Скала оплавлена, будто ей вспороли чрево.

Проникнув в проём, отряд оказался в небольшой пещере – но её гладкие стены и идеально ровный пол не оставляли сомнений: это не природное образование. Это – работа рук, пусть и нечеловеческих.

– Похоже на крепость, – предположила Зарина, её голос эхом прокатился по каменному своду.

– Нет, скорее шахта, – возразил Леон, уже стоя у небольшого колодца. – Смотрите, тут множество таких вот скважин. Возможно, тут что-то добывали. Минералы, артефакты…

– А вот это? – Элиддин указал на стену. – Следы от когтей. Гигантских. И ещё вон на полу – не так чётко, но рисунок повторяется.

– Эх, и пыли тут… – проворчал Ларратос, чихнув. – Такое впечатление, что веками никто не заходил.

– Может, так и есть, – отозвался Леон, доставая из чемоданчика кисточку и скребок. Он методично расчищал угловую плиту. – Тут, на полу, выцарапаны какие-то символы…

– Капище Хаоса, – скривился Антоний. – Без сомнений.

– Рунический знак всего один, – заметил Леон. – Похоже на орочью «Пх».

– Вот и говорю: демонопоклонники. Орки.

– А мне это место напоминает тайник. Господин Антоний, поможете приподнять вот этот камень?

– Конечно.

Паладин вогнал клинок в щель и налёг всем телом. Плита подалась. Под ней обнаружился укрытый кусок белёсого материала – гладкая пластинка размером с ладонь.

– Вот это интересно, – оживился Леон, поднимая находку. – Материал странный. Вроде кости, но гладкий, будто отполированный. И лёгкий, как пергамент.

– Костяная пластина? – удивился Ларратос.

– Нет, не кость, – покачал головой Леон. – Надо будет показать алхимикам. Похоже на… органический полимер. А вот и надписи.

Пластинка была испещрена тонкими, выжженными символами – рунами, едва различимыми в полумраке.

– Мелковато. Выйдем на свет, – предложил маг.

Отряд покинул пещеру. Леон уселся на валун, разложил находку и внимательно вчитался.

– Интересно… Это не надпись, а письмо. Личное. Похоже, кто-то оставил послание перед бегством. Послушайте:

«Извини, но я не могу больше ждать…

Моя скромная персона почему-то удостоилась пристального внимания демонов. Сегодня ночью в окрестностях озера объявился шарду. Ты помнишь этих мерзавцев – бывших прихвостней покойного Карерона. От адского создания так несло злобой и холодом, что меня чуть не стошнило.

Хотя мои планы всегда были гибкими, пикник с демоном туда явно не входил. Я поспешила укрыться в шахтах Перворождённых…»

– Значит, это и правда шахты! – довольно кивнул Леон.

Он продолжил чтение:

«…будучи уверенной, что он сюда не сунется. Наивная дурочка. Он выследил меня и начал штурм. Проход узкий…»

– Узкий?! – фыркнул Антоний, бросив взгляд на зияющую дыру. – Сомнительно.

«…и плоскомордый урод разрывал его больше часа, заливая вход волнами холода…»

Тишина повисла над экспедицией. Даже ветер, гулявший среди скал, на миг притих, будто и сам слушал историю, замурованную в камне.

– Ледяной демон? – Элиддин приподнял брови. – Эти твари опасны даже для десятка паладинов. Боюсь, концовка письма будет не из приятных…

Леон снова склонился над табличкой, и голос его зазвучал в полумраке шахты, будто эхо далёкого прошлого:

– «Не знаю, что хуже – зверский мороз, от которого воздух превращался в иней и оседал на стены, или не менее зверская ругань шарду. Он подробно расписывал, что сделает со мной, если поймает, и подбирал для меня… весьма образные сравнения».

– Знакомо, – усмехнулся Элиддин. – Демоны любят красивую речь, особенно когда обещают медленную смерть.

– «Я до последнего надеялась, что он не рискнёт сунуться в эту гору. Всё-таки она искажает высшие энергии…»

– Искажает? – нахмурился Маркус. – Я ничего подобного не заметил.

– С тех пор могли пройти века, – заметил Леон. – Силы могли иссякнуть.

Он перевернул табличку, прочёл строчку про себя, и на его лице промелькнуло странное выражение – смесь удивления и лёгкой досады.

– Нет, стиль изложения просто убивает. Это не жрец, не воин… Больше похоже на ремесленницу или лекарку с чувством юмора.

Он продолжил:

– «…но этот псих проигнорировал все попытки договориться. Ты же знаешь, я не воин. Терпеть не могу драки. Но когда он загнал меня в угол и начал рвать на части – моё терпение лопнуло. Он получил горячий отпор. Заранее представляю вытянутые рожи его приятелей, выковыривающих шарду из расплавленного камня».

– Она победила демона?.. – выдохнул Антоний. – Простой орк?

– А почему нет? – Элиддин пожал плечами. – Не все орки поклонялись Тарадашу. Были и иные.

– Но… ледяной демон! Он поглощает магию! Как можно было…

– Думаю, речь идёт не о простой магии, – тихо произнёс Элиддин. – Похоже, в ход пошла огненная стихия – что-то сродни тому, что Дарагор использовал при защите Диаманта. Камень не просто расплавился. Он испарился. А с ним и демон.

– Но чары не так-то просто пробить… – возразил Ларратос, но Леон уже кивнул:

– Тут были энергетические искажения. Автор упоминает их с удивлением. Может, именно они помогли ей.

Он прочёл заключение:

– «Я не могу здесь остаться. Не выдержу ещё одной встречи с демоном. Ухожу на Северные острова, восточнее Гипербореи. Там тишина, горы, леса, не хуже эльфийских. Там мы и встретимся. Жду с нетерпением».

– И всё? – недовольно хмыкнул Маркус. – Ни имени, ни подписи…

– Значит, адресат знал, кто она, – пожал плечами Леон. – Вряд ли он нашёл тайник. А вот мы нашли.

– Северные острова… – пробормотал Элиддин. – Возможно, речь о Гирдашане. Когда-то они действительно были пустынны. Может, мы только что прочли послание одного из первых поселенцев.

– Древности – это прекрасно, – раздался глухой голос Апиона, до сих пор молчавшего. – Но, кажется, у нас была цель: добраться до недр горы?

– Верно, – подтвердил Антоний. – В шахтах больше делать нечего. Вперёд, к озеру.

Они вышли из пещеры, и их встретила тишина ивы, журчание воды и запах живой магии. Воздух над озером был густ, насыщен – будто сама природа пела в нём беззвучную колыбельную. Невдалеке на опушке паслись олени, и даже Маркус замедлил шаг, чтобы полюбоваться.

– Настоящий рай… – прошептал Ларратос.

– Рай, где не хочется никого убивать, – отозвался Элиддин. – Местность буквально подавляет агрессию. Похоже, мы в природном магическом заповеднике.

Но Антоний не разделял их созерцательного настроя. Он уже осматривал подножие горы.

– Здесь должна быть дверь, – произнёс он наконец. – Скрытая, слившаяся с породой. И, похоже, защищённая чарами.

– И не простыми, – Элиддин коснулся скалы ладонью. – Это энергия Абсолюта.

– Выбиваем? – предложил Ларратос, сжимая кулак.

– Осторожней. Здесь может быть ловушка, – предостерёг наставник.

– Ничего не чувствую, – сказал Маркус. – Попробуйте.

Ларратос отступил, собрал силу, прыгнул и ударил ногой точно в обозначенный прямоугольник. Камень дрогнул, но остался на месте.

– Не поддаётся.

– Значит, выламываем Абсолютом, – рассудил Маркус. – Тем, чем дверь запечатали – тем её и раскроем.

Четверо вытянули руки, посылая в скалу силовой импульс. Но она словно проглотила его – без ответа.

– Придётся прорубать, – Ларратос стиснул рукоять Зариндуила, поднял клинок и с силой опустил на камень.

Меч звякнул, врезался – и застрял. Он рванул – тщетно. Только с пятой попытки выдернул клинок, и тот с глухим звуком упал в траву.

– Даже Небесная Сталь не справляется… – признал Маркус. – Что ж, значит, перед нами не просто дверь. А вызов.

– Предоставьте дело профессионалу, – с весёлым блеском в голосе объявил Апион, подходя к скале.

– Ты? – изумился Ларратос. – И как же ты откроешь дверь, перед которой спасовали четверо паладинов?

Апион ничего не ответил. Он извлёк из кармана отмычку – ту самую, древнюю и загадочную, что поблёскивала фиолетовым отблеском в утреннем свете. И вдруг… отмычка словно ожила. Она сама повела руку бывшего вора вверх, туда, где во внутреннем зрении Ларри угадывал контур спрятанного проёма. В каменной плите появилась тонкая, изогнутая щель. Словно отзываясь на зов, артефакт скользнул в неё, проворачиваясь внутри – и скала издала тяжёлый, глубокий звук, больше похожий на вздох. Перед ними возникла дверь. Самая настоящая. И она открылась.

– Прошу вас, господа, – сказал Апион с лёгкой издёвкой и шагнул в образовавшийся проход.

Остальные обменялись взглядами – и последовали за ним.

– Подожди… – пробормотал Ларри. – Но как Абдель открыл эту дверь? У него же не было такой отмычки…

– Возможно, раньше этой двери вообще не существовало, – пожал плечами Апион. – А может, он её сам и создал при выходе.

Пещера встретила их непроглядной тьмой. Воздух был сух и неподвижен, словно сам камень вытягивал из него живительную силу. Энергии Абсолюта здесь больше не ощущалось. Лишь глубокое, инертное безмолвие.

Ларратос сразу включил внутреннее зрение – и впереди вспыхнули слабые очаги магии: несколько сфер, похожих на светильники. А ещё дальше – нечто странное. Оно не было живым, но источало магию. Потенциал.

Когда отряд поравнялся со сферами, те вдруг вспыхнули бледно-лиловым светом. Тени дрожали, отплясывая на стенах, и холодный коридор наполнился рассеянным сиянием.

Вскоре проход упёрся в массивную металлическую дверь. По её сторонам возвышались колонны, вытесанные из того же металла, что и дверь. А на потолке – барельеф: странные фигуры с вытянутыми конечностями, как у эльфов, но с мускулатурой, больше подходящей древним воинам. Все они были в длинных мантиях с капюшонами. Лиц не видно – только силуэты. Что-то в их позах было величественным. Или зловещим.

– Есть идеи, кто это может быть? – спросил Ларри.

Ответа не последовало.

И тут дверь сама распахнулась. С лязгом, эхом ударившим в грудь. Изнутри шагнуло существо.

Оно было ростом с человека. Металлическое, но не мёртвое. Свет магических шаров отражался от гладкой поверхности, заставляя её переливаться, как ртуть. Глаза – если их можно было так назвать – светились чистым сиреневым огнём. Из груди доносился ровный, глухой гул – будто эхо забытых заклинаний.

Существо замерло, оценивая гостей.

Его голос, когда он заговорил, был подобен скрежету засовов, открывающих древний саркофаг:

– Кто проникает в святилище древних? Почему вы тревожите его покой?

– Невероятно… – прошептал Леон. – Это… это продвинутый голем! Я сам создавал подобных – но лишь подобий. А этот… он древнее всех моих творений. Создан задолго до моей эпохи. И он говорит! Он преодолел языковой барьер!

– Мы научились, – прогудел голем, не без гордости.

– Мы – паладины, – выступил вперёд Ларратос. – Мы исследуем эти руины.

– Паладины… Понятно. Но опознать вашу расу я не смог.

– Почему?

– Вы не Перворождённые. Но и не примитивные народы: не Удус, не Шукул, не Путуш, не Туфунк и не Удугв.

– Ни о ком из них я не слышал, – прошептал Леон.

– Согласно инструкциям, вы – пришельцы. Но я не ощущаю в вас вражды…

– Он считывает ауру! – удивился Ларри.

– …а также вижу, что двое подобных вам уже посещали это место. Поэтому – добро пожаловать в святилище Перворождённых. Вы стоите у врат колониального правительства.

– Древние эльфы были мастерами магии и техники! – изумился Леон.

– Эльфы? – переспросил голем.

– Перворождённые. Это ведь и есть эльфы, разве нет?

– Перворождённые – это Перворождённые, – с нажимом произнёс голем. – Древнейшая раса мира Укун. Эльфы… Эльфы – самоназвание расы Удус. Удус были рабами Перворождённых. Эта крепость – Тудшуф. Столица колонии Удус. Удус – низший, смертный, раболепный народ.

Ларри едва слышно выдохнул:

– Скажи… сколько лет Тудшуфу?

– Двадцать одна тысяча сто тридцать семь лет.

– Всё сходится, – улыбнулся Ларратос. – Эти существа были задолго до эльфов. Их Империя предшествовала нашей истории. Эльфы – их рабы. Людей тогда просто не существовало, поэтому голем нас и не узнал.

– Удивительно… – прошептал Элиддин. – Значит, он и вправду старше Первой войны с демонами!

– Ха! – фыркнул Апион. – Вот тебе и эльфийская аристократия! Всю жизнь кичились своим происхождением – а сами начинали с рабства.

– Народ Удус не обладал аристократическим духом, – подтвердил голем. – Им далеко до Перворождённых.

– А самоназвания других рабов ты знаешь?

– Нет. Я – страж колонии Удус. Моя память ограничена.

– И всё-таки… куда исчезли Перворождённые? – задумчиво произнёс Ларри. – Раз уж они были столь могущественны…

– Указ Архонта, датированный тринадцать тысяч триста сорок вторым годом назад. Все колониальные войска отозваны. Остались лишь надсмотрщики…

– А причина?

– Имело место некое вторжение… – с механической неуверенностью ответил голем. – Подробности мне неведомы. Колониальные войска покинули территорию и не вернулись. Спустя несколько лет последовал бунт рабов племени Удус. Они одержали верх. В здании колониального правительства остались лишь големы.

– Полагаю, это было нечто большее, чем просто восстание, – произнёс Ларри, задумчиво глядя в тусклое магическое освещение. – Возможно, мы имеем дело с нулевым демоническим вторжением. Древней историей, предшествующей тем сведениям, которые нам передали эльфийские хроники. Похоже, когда эльфы ещё были рабами, они не владели письменностью. Их память началась позже – уже после падения Перворождённых.

– Всё равно трудно представить себе эльфов дикарями, – тихо заметил Элиддин, качая головой. – Больше верится в их надменность, чем в былую беспомощность.

– А жива ли сейчас империя Перворождённых? – спросил Ларри, глядя на стража.

– Мне неведомо. Колония Удус заброшена. Сведения о других колониях мне недоступны. Но известно одно: народ Перворождённых, победивший смерть и Хаос, не мог быть уничтожен.

– Вот почему Абдель Хариб стремился их найти, – сказал Ларри. – Он искал тех, кто одолел зло… Надеялся, что в их наследии найдёт ключ к победе над Хаосом. И, судя по всему, путешествовал по миру, ища следы исчезнувшей цивилизации.

– Если она всё ещё существует… – пробормотал мрачно Антоний.

– Голем, скажи: где находятся остальные колонии Перворождённых? И где располагалась столица их империи?

– Две колонии находились на континенте Муфуд – Удус и Путуш. Туфунк и Удугв были обособлены, расположены на других материках. Колония Шукул находилась на острове у берегов континента Фукшул. Там же находился и главный город империи – Зумкшуй, столица Мировой Империи.

– Эти названия ничего нам не говорят, – произнёс Ларри. – Ни на одной известной карте они не отмечены.

– Тем не менее, – продолжил голем, – на верхнем этаже, в зале заседаний, расположена трёхмерная магическая карта мира. Если она уцелела и продолжает функционировать, вы сможете с её помощью отыскать все важнейшие точки – столицы колоний и саму Зумкшуй.

– Как нам туда добраться?

– В центре этажа находится подъёмник. В случае неисправности – используйте лестницу.

– Благодарю, – кивнул Ларри. – Нам нужно осмотреть всё здание.

Они прошли через раскрытую дверь, оказавшись в просторной зале, стены которой освещали мягким сиреневым светом древние магические лампы.

– А вот и лестница, – заметил Леон. – А рядом с ней, вероятно, шахта лифта.

Изобретатель подошёл к панели вызова и нажал кнопку. Ничего не произошло.

– Похоже, не работает, – пробормотал он. – Указатель показывает, что кабина внизу, но, видимо, механизм сломан.

– Позвольте профессионалу, – вмешался Апион, и, вытащив отмычку, вставил её в узкую щель панели. Лифт с лёгким щелчком открылся.

Экспедиция вошла в кабину. Леон нажал кнопку верхнего этажа – и снова тишина.

– Придётся подниматься пешком, – вздохнул Ларри.

Паладины двинулись вверх по винтовой лестнице. Турарий, как всегда, бежал впереди, заглядывая в комнаты на каждом этаже. Везде было пусто – только пыль, плесень и мёртвое молчание. Возможно, Перворождённые унесли всё с собой. Или это сделали восставшие Удус… а может, вещи попросту истлели за тысячи лет.

На пятом этаже лестничная площадка оказалась украшена барельефами. Один изображал Перворождённого, ведущего за собой на верёвке строй эльфийских рабов. На другом – тот же персонаж отстреливался от трёх лучников, выпуская из металлической трубки огненные шары.

– Мне эти Перворождённые всё меньше нравятся, – мрачно проговорила Зарина.

Наконец они достигли шестого, последнего этажа. Ларри отворил одну из дверей – и перед ними предстала комната, залитая мягким светом. На стене за массивным каменным столом мерцала карта. Линии очерчивали материки и острова.

– Вестланд… Мизрах… Альбион… Гирдашан… – пробормотал Ларри, глядя на знакомые очертания.

– А вот и Урукгаэш! – воскликнул Леон, указывая на восток. – Родина орков! Огромный, зелёный, почти легендарный материк.

– Если это и правда карта, – осторожно заметил Антоний, – где же тогда другие города Перворождённых? Где столица?

– Похоже, устройство повреждено, – нахмурился Леон. – Смотрите: половина колонны, поддерживавшей постамент, отколота. Возможно, эльфы, подняв бунт, устроили здесь разгром. Карта осталась, но её функции – нарушены.

– А если Абдель уже нашёл столицу?.. – тихо сказал Ларри.

– Если верить твоему видению, – напомнил Антоний, – он знал о нескольких городах. Возможно, карта его не интересовала – он искал кристалл.

– Кристалл… – вспомнил Ларри. – Нам нужно обыскать здание. Он должен быть где-то рядом.

– Ищите, – буркнул Леон, уже колдуя над повреждённым постаментом, – а я попытаюсь восстановить устройство.

Они двинулись дальше. Коридор сделал поворот, затем вывел в ещё один зал – менее обширный, но всё же величественный.

– Вот он! – воскликнул Ларри, взволнованно указывая вперёд. – Здесь я видел Абделя. И вон – кристалл!

На вершине каменной колонны сиял многогранный камень. Он переливался всеми цветами радуги, словно хранил в себе отблески разных миров.

И тут сдвинулись массивные зелёные глыбы у его подножия.

– Монстры! – выкрикнул Антоний, выхватывая меч. Пламя Абсолюта вспыхнуло вдоль клинка.

«Камни» вдруг зашевелились, заскребли по полу и поднялись на лапы. В отблесках магического кристалла стало видно: это были вовсе не камни – четыре создания, напоминавшие гигантских богомолов, сверкающих зелёным панцирем.

– Удус! Йукун ур Удуса! – прошипело одно из них, щёлкнув лапами-серпами и встав в боевую стойку.

– Это название эльфов на языке Перворождённых… – ошеломлённо произнёс Ларри. – Они приняли нас за рабов-бунтовщиков!

– Апион, беги! – резко скомандовал Элиддин. – Это работа паладинов!

Твари выстроились в ряд, злобно сверкая жёлтыми глазами. В них не было ни разума, ни сомнений – только древняя программа.

– Смотритель, по крайней мере, не шипел, – мрачно отозвалась Зарина, выхватывая короткий меч. Клинок немедленно вспыхнул небесным пламенем.

– Не будем разочаровывать их, – добавила она и рванулась вперёд, оставляя за собой фиолетовый след пламени.

Ларратос вскочил из-за колонны. Слова из сна всплыли в памяти, как забытая молитва:

– Лежать! Спать! Спать сейчас же!

Он вложил в приказ всю свою волю – но твари даже не вздрогнули. В следующий миг они бросились в атаку.

Зарина встретила одного из богомолов ударом в грудь – клинок располосовал панцирь, и тот занялся огнём. Существо завизжало, вздымаясь на задние лапы, но не отступило.

– Горят! – крикнул Ларри, уворачиваясь от удара лапы-серпа. – Горят отлично!

Два быстрых удара – крест-накрест, и один из големов развалился, объятый пламенем.

Антоний, окружённый сиянием Абсолюта, поднимал в воздух обломки пола и швырял ими в нападающих. Каменные блоки сминали хитин, ломали конечности, преграждали путь.

Леон шептал заклинания, вплетая формулы техномагии в воздух – и богомолы вспыхивали, как сухие листья, разлетаясь на части.

Элиддин же скользил меж врагов, словно тень. Он бил точно – в сочленения, в спину, в глаза. Его меч не просто резал – он судил.

И вот, наконец, всё стихло. Последний из богомолов с глухим стуком рухнул на пол, рассыпавшись на обломки. Тишина повисла над залом.

Леон не удержался – ловко вскарабкался на груду щебня и склонился над телом твари. Стучал кулаком по панцирю, прислушивался.

– Глухо, – хмыкнул он. – А крови нет. Даже слизи. Странно…

Он достал кусачки, поддел краешек трещины и отломил кусочек панциря.

– И не особо прочный. Всё дело в магии – именно она держала их вместе. Панцирь – это просто форма. А вот режущие кромки серпов… хм… Это чистая Небесная сталь. Возьму пару осколков – алхимикам будет чем заняться.

– Големы? – переспросил Элиддин.

– Несомненно, – подтвердил Леон. – Пустотелые, без внутренних органов. Только энергия. Тот же принцип, что у вратаря внизу.

– А кристалл? – напомнил Маркус.

– Верно! – встрепенулся Ларратос и подбежал к постаменту.

Камень в центре зала сиял всё слабее – от многоцветного пламени остался лишь холодный фиолетовый отсвет. Затаив дыхание, экспедиция склонилась над ним.

– Похоже на алтарь, – задумчиво произнёс Леон. – Возможно, тут проводились ритуалы. Храм?

– Или лаборатория, – возразил Антоний. – Харибу этот кристалл был интересен. Почему? Сила? Воспоминания?

– А я вижу, что он повреждён, – отметил Леон, внимательно ощупывая расколотую поверхность. – Вторая половина, возможно, ушла с Харибом. Или была уничтожена.

Ларратос напряг зрение, переходя на внутреннее восприятие. И увидел: кристалл всё ещё жил. Он был узлом нитей Абсолюта, тонких, почти незаметных, уходящих вдаль, за горы. Иногда по ним пробегали слабые искры, словно далекий пульс.

Он потянулся к камню, хотел взять – и тут же отдёрнул руку: по телу пробежал холод, от пальцев до плеча. Сердце забилось чаще. Он обернулся:

– Наставник… я вижу ваши ауры. Прямо так – обычным зрением. Не переключаясь.

– Это кристалл, – сказал Антоний. – Он изменил твоё восприятие. Мы тоже это почувствовали.

Ларри попытался вытащить камень. Потянул раз – другой. Напрасно. Тогда начал раскачивать.

И тут – вспышка. Он ощутил всех: паладинов за спиной, магическую карту в соседней комнате, голема на первом этаже. Мир стал прозрачным, как ледяная вода.

– Он усиливает меня, – прошептал он. – Я могу видеть всё. Одновременно. И внутри. И снаружи.

– Тогда отойди, – спокойно сказал Маркус. – Дай мне проверить.

Оттеснив Ларратоса в сторону, Антоний подошёл к кристаллу, положил на него обе ладони и закрыл глаза. Паладины напряглись в ожидании.

– Странная штука, – пробормотал Маркус спустя полминуты. – Сила в нём есть, но очень малая. Однако на адепта Мельда почему-то повлияло…

– Может, попробовать ещё раз? – неуверенно предложил Ларри, глядя на кристалл с жадным интересом.

– Только аккуратно, – предостерёг Элиддин, нахмурившись. – Не забывай, возможно, именно этот артефакт стал тем порогом, за которым началось падение Абделя.

Получив молчаливое разрешение, Ларратос вновь дотронулся до кристалла.

И вновь волна ощущения захлестнула его – словно вены и нервы перестроились под пульсацию самого мира. Ему показалось, будто сердце его теперь бьётся в унисон с самой плотью реальности. Потоки Абсолюта проступили в сознании: неторопливые, древние, как дыхание гор.

Перед его мысленным взором проступили образы: сначала – знакомые структуры, големы, подземные механизмы, а затем… что-то дальше, восточнее, тёплое и зовующее.

– Элиддин! – почти срываясь, обернулся Ларри. – Я вижу ещё один город Перворождённых! На юго-востоке, возле Шалема!

– Отлично, адепт Мельд, – одобрительно кивнул Антоний. – Аура ваша стабильна, силы в норме. Продолжайте медитацию.

Ларратос опустился на одно колено и закрыл глаза. Мир перед ним исчез – и обнажилась его внутренняя ткань. Пульсация кристалла уже не подчинялась случайности: она следовала за ритмом его сердца. Глубже… ещё глубже… Он увидел второй город – на севере, в пределах Масхона. Но в этот миг что-то хлынуло навстречу – как холодная волна, как безмолвный крик.

Он не просто увидел. Он почувствовал. Чужое присутствие. Тьму, заключённую в оболочку артефакта. Силу Хаоса, скользящую, как змей в тени… И того, кто её носил.

– Там… там артефакт Хаоса, – прошептал он. – И… рядом с ним кто-то. Могущественный шеддит. Я… боюсь, это Хаммон.

Паладины вздрогнули, как по команде. Даже в этом тёмном мире имя шеддита звучало, как заклятие.

– Этого достаточно, – твёрдо сказал Элиддин. – Не стоит касаться Хаоса, пусть даже мысленно.

– Да, всё верно, – поддержал его Антоний. – Мы пришли за знанием, а не за безумием.

Ларри нехотя отстранился от кристалла. Он чувствовал себя так, будто оторвали от источника света. Камень теперь сиял мягким голубым светом – спокойным, но настороженным.

– Кажется, я всё забрал, что мог, – пробормотал он. – Но, наставник… я стал сильнее.

– Не совсем, адепт Мельд, – сдержанно возразил Маркус. – Ваша сила осталась прежней. Но чувствительность… она стала сродни той, что бывает лишь у рыцарей-осьминогов.

– Интересно, есть ли такие же кристаллы в других городах? – задумчиво пробормотал Ларри.

– Возможно, – кивнул Элиддин. – Но не факт, что они повлияют на тебя так же.

– В любом случае, мы своё дело сделали, – подвёл итог Антоний. – Осталось только забрать кристалл.

– Я попробую, – отозвался Апион, вытаскивая свою универсальную отмычку. Несколько движений – и камень поддался, будто сам позволил взять себя.

***

Паладины покидали подземелья Нурии с приподнятым настроением. В воздухе витало чувство выполненной миссии – до тех пор, пока над горизонтом не замаячил вертолёт.

– Ну уж нет, – проворчал Антоний, прищурившись. – Опять в эту коптильню? Мы бы и пешком дошли.

– Как хотите, – пожал плечами Леон. – Я могу перегнать его один. Вернётесь как герои – по тропам.

– Эх, будь что будет, – махнул рукой паладин. – Надеюсь, в этот раз задохнёмся меньше – всё-таки дверей нет…

– Сейчас будут, – пообещал Турарий, раскрывая свой чемоданчик с инструментами.

Пока техномаг колдовал над креплениями, Антоний продолжал бурчать под нос, а остальные, по одному, забрались в тесную, прокуренную кабину. Запах гари всё ещё витал в воздухе.

Когда Леон снова завёл машину, раздался привычный рёв и – облако серого дыма, щедро влитое внутрь. Пассажиры закашлялись. Кто-то ругнулся. Кто-то захохотал.

Но геликоптер, скрипя и ревя, всё же оторвался от земли и понёс их к ордену паладинов.

***

Посадочная площадка наконец показалась за скальным уступом. Геликоптер затрепетал корпусом и начал плавно снижаться.

– Смотрите – нас уже встречают! – крикнул Ларратос, перекрывая грохот винта.

И действительно, у самого края площадки толпились паладины в парадных доспехах. Казалось бы – триумф, встреча героев. Но в лицах встречающих не было ни радости, ни облегчения.

Винты затихли. Двери геликоптера, с грохотом вылетевшие наружу по мановению мысли, выпустили наружу густые клубы синеватого дыма. Антоний и Элиддин выскочили первыми, поспешно отмахиваясь от едкого смрада.

– Тьфу, пакость! – скривился Маркус, выбравшись следом. – Сегодня эта коптилка превзошла сама себя. Всю дорогу чадила, как вулкан.

Ларратос, напротив, чувствовал себя великолепно. После контакта с кристаллом всё внутри него пело: силы хлынули, как после удара колокола.

– Мы нашли руины Перворождённых! – крикнул он встречающим, сияя. – И знаем, где искать другие города!

Но радость мгновенно угасла. Он заметил, что лица паладинов мрачны. Кто-то глядел на него откровенно настороженно, даже со страхом.

– Что за… – пробормотал он. – Почему у вас такие кислые мины?

– Посмотри наверх, – буркнул Бейл Харизи, тот самый старший паладин, что в первый день окинул Ларри подозрительным взглядом.

Ларратос поднял голову. Одна из башен академии пылала. Над ней завис ковер-самолёт с магами воды – они сплетали руны тушения, направляя потоки на полыхающий камень.

– Кто поджёг башню? – выдохнул Ларратос. Но ещё до ответа понял: он знает.

– Она, – кивнул Харизи на центр двора, где валялась связанная гидра – трёхголовая, изумрудная, грозная даже в плену.

– Что… как… – Ларратос шагнул вперёд. – Как вы её связали?

– Небесная сталь, юный адепт, творит чудеса, – не без гордости ответил Бейл. – Мы снарядились хлыстами, сплели круг – и загнали твою тварь до бессознательности.

Теперь Ларри разглядел, что крепкие светящиеся путы и впрямь были не из верёвки, а из полупрозрачного металла, мерцающего голубым светом.

Он подошёл к Мириде. Она задышала быстрее, заметив его. Её головы шипели вразнобой, из пастей капала ядовитая слюна.

– Мирида… Что случилось?

– Хоззззяин, прошшу вассс… разззвязшшитте меня! – зашипела левая голова.

– Только если ты пообещаешь, что не тронешь никого из паладинов.

– Но этот… – она дернулась, оглядываясь на Харизи. – Этот подонок…

– Тише! Обещай.

– Ладно… Обещщаю, – ответила она с таким усилием, словно отрывала себе часть сердца.

Ларратос прикрыл глаза, сосредоточился. Верёвки-хлысты расплелись, сгорая в воздухе. Мирида, задыхаясь, встала, но не сделала ни шага. Она дрожала – не от страха, от ярости.

– Рассказывай.

– Этот ссслизшняк – осссскорбил вас! – прошипела левая голова. – Я чуууувствовала в его словах угрозззу!

– Что он сказал?

– Он сссказал: «Не нравитссся мне этот Ларратоссс. В его ауре – включения Хаоссса». Ссскоро, мол, сступит во зззло…

– Это правда? – Ларратос повернулся к Харизи.

– Правда, – спокойно ответил старик. – Я чувствую угрозу. Ты изменился.

– Да как ты смеешь! – вскипел Элиддин. – Он Избранник! Он уравновесит Свет и Тьму – и победит Хаммона!

– Хозззяин, – зашипела Мирида. – Теперь ты позззволишшшь мне его растрессзарть?!

– Ни в коем случае! Ты обещала!

– Сс-с-с-шшш… – она выпустила яд, но сдержалась.

– Вот этого я и боюсь, – сказал Харизи, не мигая. – Сейчас Тьма подчинила Масхон. Но если баланс склонится – полмира падёт.

– Это ты утрируешь, Бейл, – тихо сказал Ларратос. – Баланс – это Свет наверху, а Тьма – внизу. В клетке. Навсегда.

– Возможно, – вздохнул Харизи. – Ладно. Инцидент исчерпан. Что за кристалл ты нашёл?

– Заряженный энергией Абсолюта. Он усилил мою связь с потоками и указал на Масхон… и Мизрах. Я думаю, Абдель тоже нашёл такой. И он привёл его в Тааневер.

– Хм. Тааневер… Никогда не слышал.

– Я тоже. Но думаю, в других городах Перворождённых – кристаллы. И они укажут путь к столице древней империи: Зумкшуй.

Харизи прищурился.

– Чтобы их найти, придётся отправиться в путь.

Мирида приподняла крылья, вновь напрягшись.

– Я поеду, – сказал Ларратос, глядя ему в глаза. – В Мизрах. А не в Масхон, где всё ещё опасно. По пути заедем в Шалем – и в Ривергард, чтобы встретиться с Альянсом.

Элиддин поддержал его кивком.

– Правильный выбор, Ларри. Мир на пороге войны. Но ты – один из тех, кто может склонить чашу весов.

Глава 3. Великий Альянс

Два судна – «Ужас Абсолюта» и «Белый Орёл» – неторопливо скользили по волнам великой реки Азур, направляясь на восток, к Ривергарду – столице Ариады и штабу Великого Альянса. На борту каждого – важные гости и опасные спутники: чудовища, маги, воины и пророки. Заседание, к которому они спешили, могло изменить судьбу всего мира.

По соображениям безопасности, Руханнура и Мириду разместили на разных кораблях: один – водяной дракон, другая – ядовитая многоголовая тварь с пламенным нравом. И хотя они были союзниками, встреча между ними могла обернуться катастрофой.

Капитаном «Белого Орла» выступал Элиддин. «Ужасом Абсолюта» командовал Ларратос. На его борту плыли Зарина, Апион и Беллердаш, а также сама гидра – Мирида, свернувшаяся кольцами на нижней палубе. Апион, как водилось, дымил трубкой, задумчиво глядя в реку.

***

Корабли остановились в порту Ривергарда. Когда Ларратос ступил на берег, он увидел, что Элиддин с тремя старшими паладинами уже покинули «Орла», и теперь ожидали их. Рядом стояли и Мирида, и Руханнур – под пристальным надзором воинов Альянса.

К делегации приблизился долговязый мужчина в сером дорожном плаще:

– Делегация ордена Стали и Пламени, как я понимаю?

– Верно, – кивнул Маркус Антоний.

– У меня сообщение от Арктура Марцелла – паладина, проживающего в Ривергарде.

– Арктур?! – воскликнул Элиддин. – Мой старый друг… Мы вместе учились в масхонской академии. Что он передал?

– Ждёт вас на площади Лутара.

– Прекрасно. Как туда пройти?

– По улице Гартмана минут десять, затем сверните у церкви Камриэля на север. Пять минут – и вы на месте.

– Благодарю. Друзья, идём, – скомандовал Элиддин.

Отряд двинулся вперёд. Когда они углубились в городские кварталы, Эллинор и Бейл слегка замедлили шаг, позволив остальным отойти вперёд.

– Ну и что ты думаешь о юном Мельде? – спросил Бейл, не глядя на собеседника.

– Думаю, он уже мог бы померяться силами с любым из нас, – ответил Эллинор. – Ещё пару кристаллов – и, пожалуй, даже с Хаммоном.

– Вот именно, – мрачно заметил Бейл. – А не приходило тебе в голову, что он может примкнуть к Тёмному Лорду?

Эллинор поперхнулся:

– Ты с ума сошёл? Он – светлый. Его аура – чиста. Наставник – опытен. Он сам в ярости от творимого шеддитами!

– Канис Тайверский тоже был светлым, – глухо отозвался Бейл. – И весьма опытным.

– Так по-твоему, мы должны обучать только слабаков? – усмехнулся Эллинор. – Ты начинаешь видеть шеддита в каждом паладине.

– Нет, – тихо ответил Бейл. – Лишь в тех, кто слишком быстро становится сильным.

***

На площади Лутара их уже ждал пожилой человек в паладинской мантии цвета выгоревшего янтаря. Увидев Элиддина, он расплылся в широкой улыбке и поспешил навстречу.

– Эли, друг мой! Как же я рад тебя видеть! – Он обнял его и похлопал по плечу.

– Я тоже, Арктур, – ответил Элиддин, сдерживая слёзы. – Как ты тут, в солнечном Ривергарде?

– Живу. Хотя, сказать, что счастливо – язык не поворачивается. Скучаю по тебе, по погибшим ученикам… но больше всего – по Канису. Он не умер. Он пал.

– У тебя было послание?

– Да. Как помощник мэра, я обязан сопровождать вас на заседание Альянса. Но прежде… – его взгляд упал на Ларратоса. – Кто это с тобой?

– Ларратос Мельд. Мой бывший ученик. За два месяца прошёл весь четырёхлетний курс академии. Мы думаем, он – Избранник. Шаддай.

– Избранник? – Арктур прищурился. – В одной из версий пророчества говорилось: «Выберет Абсолют – победит свет. Выберет Хаос – победит тьма».

Он замолчал, глядя Ларратосу прямо в глаза.

– Что же ты выберешь, юноша?

Ларратос остолбенел. Такой прямоты он не ожидал. Вместо ответа он лишь сжал губы.

– Думаю, ты скажешь, что выберешь Абсолют, – продолжил Арктур. – Но то же говорили и Раиль Хаддад, и Канис, и Абдель Хариб. Все трое – ныне шеддиты.

– Позволь, – вмешался подошедший Эллинор. – Абдель Хариб не был демонопоклонником.

Молчание повисло тяжёлым покрывалом. Все обернулись.

– Что ты сказал? – прошипел Бейл. – Он был владыкой шеддитов! Как же не демонопоклонник?

– Разные вещи, друг, – спокойно ответил Эллинор. – Шеддиты черпают силу из Хаоса. Демоны – тоже. Но не всегда – друг от друга. Хаос – это поток, не зло. Он может быть источником гнева, но не обязательно пороком. Более того, шеддиты могут питаться любыми сильными эмоциями. Даже добром.

– Но ведь, – недоумевал Бейл, – Раиль Хаддад принял титул владыки шеддитов только после того, как стал демонопоклонником.

– Да, именно так, – кивнул Эллинор. – Но он заключил сделку с некромантом Мугдашом. Принял демонопоклонничество – формально. Ради новой руки. Стал вассалом ордена «Чёрный Скорпион», члены которого служили демонам…

– А как же Хаммон? – нахмурился Бейл.

– Хаммон следовал традиции. У него не было сомнений. А вот Абдель… Абдель стоял над традициями. Он знал, что поклонение демонам погубит его душу. Потому и оставался в душе правоверным камриэльцем.

Бейл прищурился:

– Откуда тебе всё это известно?

– Я читал мемуары. Серых паладинов, бывших шеддитов… соратников Хариба. Он был человеком-загадкой. И до конца мы его так и не поймём – ни как он принял Хаос, ни зачем. Но ясно одно: Хариб – не был таким диктатором, как Хаммон.

Он не ломал – он вёл. Не кричал – а внушал. Он был политиком. Манипулятором. Играл сразу на нескольких досках.

Ненадолго воцарилась тишина. Каждый переваривал услышанное. Ларратос вдруг поймал себя на странном чувстве – уважении к Харибу. Даже сочувствии.

– А это кто? – вдруг спросил Арктур, указав на Зарину. – В ней – сильные потоки Абсолюта.

– Зарина, – коротко сказал Ларратос. – Инициирована в паладины своим мужем. Шеддитом.

– Но она никогда не войдёт в наш орден, – отрезал Арктур. – Женщинам, как и нелюдям, путь закрыт. Такие у нас правила.

Ларратос молча поднял взгляд.

– А знаете, господин Марцелл… Паладины, утверждающие, что в ордене нет места ни для женщин, ни для нелюдей, – по духу мало чем отличаются от шеддитов.

Он улыбнулся краешком губ. Арктур отвёл взгляд и промолчал. Ответа не находилось. Но тут он заметил Апиона.

– Мюрид! Где твой меч? Ты нарушаешь устав!

– Простите… как вы меня назвали? – округлил глаза Апион. – И о каком ордене идёт речь?

– Не прикидывайся дураком. Орден паладинов – не шутка. Я вижу твою ауру, мюрид.

Апион побледнел. На лице застыла смесь ужаса и комического недоумения.

Ларратос вмешался:

– Простите, господин Марцелл, но вы ошиблись. Апион – не мюрид. Цвет его ауры объясняется иным. Позвольте – я объясню.

Он повернулся к Апиону.

– Слушай. В ордене есть своя иерархия. Всё начинается с кандидата. Один из паладинов передаёт ему крошицу силы – она почти незаметна. Кандидат проходит Испытание Силы – убивает трёх магических существ. В нём пробуждается Абсолют. Затем – серия испытаний, проверка характера, веры, стойкости. Если он достоин – получает меч из Небесной Стали.

А дальше – финальный тест. Паладинские наклонности. И распределение: рыцарь-дракон, рыцарь-тигр или рыцарь-осьминог. И – к наставнику.

Апион ссутулился, глядя под ноги.

– Понятно… Но при чём тут я? Я никого не побеждал. Мне никто не вручал меч…

– И никаких артефактов Абсолюта не получал? – хмыкнул Ларратос.

– Разве что… отмычка. Она открывает любые замки. Все. Абсолютная отмычка. Она… наверное, и есть артефакт.

– Да, – подтвердил Элиддин. – Это артефакт Абсолюта. Был в коллекции Трейка. С тех пор, как она стала твоей, часть её энергии перешла в тебя.

– Так… я могу стать паладином? – с надеждой выдохнул Апион.

– Нет, – мягко, но твёрдо ответил Элиддин. – Ты стал другим. Исправился. Но пока не готов. Лет через пять… семь… быть может, десять – посмотрим. Сейчас ты ещё не готов.

– Интересно… – задумчиво протянул Бейл Харизи. – Откуда у Трейка такие артефакты? И почему он раздаёт их кому попало?

Арктур не слушал. Его взгляд снова метнулся к Ларратосу:

– Что касается Шаддая… Я не уверен, что это ты. В пророчестве сказано: он – Утренняя Звезда.

Как ты это объяснишь?

– Утренняя Звезда – это планета Арес. Символ войны. Я был воином, – спокойно ответил Ларратос.

– Всякий паладин – воин. Но в тебе нет конкретики. У предыдущих кандидатов были сильнее аргументы. Давид бен Арье, например, основал легион «Утренняя Звезда» ещё до пророчества. Лордевит Фламос, Хариб, Тайверский – все родились в месяце Утренней Звезды. А ты?

– Февраль. Месяц Белого Тигра. Так сказано в документах.

– Видишь? Не сходится, – резюмировал Арктур. – Слишком мало совпадений.

– Но ведь в пророчестве сказано, что он будет могуч как тигр, – вмешался Эллинор.

– И я никогда не видел никого, кто прошёл четырёхлетний курс за два месяца, – добавил Элиддин. – Если он не Шаддай – тогда кто?

Отряд остановился у массивного входа в здание Великого Альянса. Заседание должно было начаться с минуты на минуту.

– Прошу вас сдать оружие, – проговорил один из охранников, вежливо, но твёрдо.

– Хоззяин, – раздался шипящий голос Мириды, всё это время скромно молчавшей. – Разрешшите мне поджжарить этого теплокровного мышшака.

– Кого-кого? – удивлённо переспросил Ларратос.

– Мышшака, – уточнила правая голова гидры. – Ссамца мышши. Люди – жжалкие теплокровные тварьки вроде мышшей. Кроме хоззяина, раззумеется, – поспешно добавила левая, перехватив строгий взгляд Ларратоса.

– Мирида, – произнёс он сдержанно, но внушительно. – Ты не должна убивать людей.

– Поччему, хозссяин?

– Потому что это плохо.

– Поччему?

– Потому что Абсолют против этого.

– Поччему?

– Потому что это грех.

– Поччему?

– Потому что так нельзя! – с раздражением выкрикнул Ларратос. – Представь, что кто-то убьёт тебя. Тебе это понравится?

– Тот, кто нападёт на меня, не усспеет ссам понять, отчего жже он умер, – философски заметила гидра.

– Тяжело с тобой, Мирида… – вздохнул Ларратос. – Оставайся здесь. Прямой приказ: никого не трогать.

Элиддин передал похожее указание Руханнуру, и отряд вошёл внутрь.

***

Зал заседаний был величественен: высокие колонны, флаги всех стран Альянса, длинный овальный стол. За ним уже собрались делегаты.

– Заседание объявляется открытым, – произнёс председатель Великого Альянса, седовласый Октавиан Сулла. Его голос эхом разнёсся под сводами зала. – Присутствуют: консул Ариады…

Седой дипломат слегка поклонился.

– Представители телисского ордена Стали и Пламени…

Поклонились Маркус, Эллинор, Бейл и Арктур.

– Представители королевств Альбион, Мизрахийского султаната, Бутейна, королевства эльфов Иссар, гномов Хад-Арак, северной республики Гипербореи…

Ларратос и Элиддин обменялись взглядами и склонили головы.

– Представители орочьих государств – Гра-Шакана и Гирдашана…

Посол Беллердаш степенно поклонился. Его взгляд был холоден и внимателен.

– Также приглашён великий изобретатель Леон Турарий.

Сулла выдержал паузу.

– Мы собрались здесь по делу чрезвычайной важности. Диктатура Масхон вторглась на территорию республики Гиперборея. А она, несмотря на отдалённость и политическую изоляцию, входит в состав Альянса. Война против одного из нас – война против всех. Слово представителям Гипербореи.

Элиддин выступил вперёд. Его речь была спокойной, чёткой:

– Масхонские отряды, действуя заодно с пиратами и повстанцами-монархистами, атаковали Гиперборею. В наступлении использовались гомункулы – искусственные люди. Над ними командовали два владыки шеддитов. Республика оказалась перед лицом угрозы, которую нельзя игнорировать. Мы призываем страны Альянса выдвинуть свои войска к границам Чёрной Страны и быть готовыми к контрудару.

Консул Ариады встал.

– Мы сожалеем о нападении, – произнёс он сухо. – Но у нас слишком много внутренних проблем. Мы не можем рисковать теми силами, что у нас остались.

Слова были дипломатичны, но их суть Ларратос уже слышал – ранее, от гирдашанских орков, но в куда более грубой форме.

– И мы не вмешаемся, – добавил эльфийский посланник. – Люди снова воюют между собой. Мы пока не видим повода нарушать нейтралитет.

– Пр-редатели, – встал орк из Гра-Шакана. Его голос гремел, как удар боевого барабана. – Люди делились с нами торговлей, наукой, миром. А вы – хотите спрятать головы в песок!

– Ах ты, зелёнокожий ублюдок! – вскочил гном. – Зря мы вас не добили тысячу лет назад!

Сулла вздрогнул. В зале начался шум.

– Похоже, хаос проник и в этот зал, – прошептал Элиддин.

Ларратос молча кивнул: он понял, к чему клонит наставник. Слишком знакомый сценарий.

– Господа! – голос председателя прозвучал властно. – Именно наше бездействие позволило Масхону поглотить Перифию и Келонию. Мы уже допустили ошибку. Не допустим второй.

– Одумайтесь, – добавил Элиддин. – Кто завтра заступится за вас, если вы сегодня отвернётесь от нас? Масхон не пощадит никого. Ни эльфов, ни гномов. Они не станут обращать вас в демонопоклонство. Они просто вырежут вас до последнего.

Наступила тишина.

– Объявляю открытое голосование, – заключил Октавиан. – Кто за выдвижение войск к границам Чёрной Страны?

Руки поднялись – почти единогласно. Но трое остались неподвижны: Ариада. Иссар. Хад-Арак.

И вновь, как много лет назад, стало ясно: одни готовы сражаться. Другие – выжидать.

– Отлично, – председатель слегка кивнул. – Кто против?

Руки подняли представители эльфов и гномов. Консул Ариады демонстративно воздержался.

– Благодарю вас, господа. Голосование завершено. Каждое королевство обязуется выдвинуть свои силы к границам Масхона.

– Нет, – раздался твёрдый голос гнома, – мы отказываемся. Голосование – это одно, а интересы Горного Короля – другое. Он голосует против и своих воинов не пошлёт. Мы не уверены в вашей победе – и рисковать своими армиями не станем.

– Прошу вас не игнорировать волю Альянса, частью которого вы являетесь, – холодно парировал консул. – Упрямство может повлечь исключение из состава Великого Альянса. Надеюсь, вы обдумаете это.

– Позвольте мне вмешаться, – поднялся Элиддин. – Тем, кто сомневается в победе, стоит знать: Ларратос Мельд – кандидат в Избранники. Он идёт по следу паладина, однажды уже сокрушившего Хаос. Если мы нанесём удар по Масхону с фронта, а Избранник – с тыла, победа будет не просто возможна. Она станет неизбежной.

– А если вам не хватает солдат, – отозвался Леон Турарий, – я готов предоставить чертежи новых боевых големов. Модели усовершенствованы и прекрасно зарекомендовали себя в полевых испытаниях.

– Возьму на себя их производство, – тут же отозвался консул Ариады.

– Что ж, – скривился представитель гномов, – в таком случае мы примем участие. Но, по правде говоря, не питаю больших надежд.

***

Тем временем Мирида и Руханнур скучали под стенами здания.

– Интересно, добьются ли паладины своего? – задумчиво проговорил дракон, поигрывая когтями.

– Шшш! Не сссомневайссся в хозссяине, – прошипела гидра, метнув в бронзового ящера взгляд трёх пар глаз.

– А с чего вдруг? И вообще, Ларратос – не мой хозяин.

Мирида ничего не ответила. Лишь зыркнула и на время замолкла.

– Кстати, – пророкотал Руханнур, – давно хотел спросить: почему все гидры такие… скажем, неулыбчивые?

– Сс-сшшшш! – вспыхнула яростью Мирида.

– Удивительно. Всё, что движется, вызывает у тебя желание его расплавить или перегрызть. Такое ощущение, что ты в вечном приступе ярости.

– Не всё… – процедила гидра. – Но жшшёлтая ящш…

Она осеклась. Глаза у всех трёх голов сузились.

– Что случилось? – удивился Руханнур. – Язык проглотила? Все три?

– Хаоссс… Чшшшуссствую его приссутсствие…

В этот момент к ним подошли Ларратос и Зарина.

– Мирида, ты снова шипишь? – с улыбкой спросил паладин.

Гидра тут же смолкла и, свернув шеи, последовала за хозяином. Вся группа направилась к кораблям.

***

После заседания Элиддин задержался, чтобы поговорить с Маркусом и Бейлом. Рядом с ними стоял Эллинор.

– Чувствую в Ариаде след Хаоса, – произнёс наставник. – Всё, как было в Гиперборее. Культисты, тайные храмы, масхонские агенты. Если ничего не предпринять, народ сам свергнет правительство, а Масхон вторгнется под прикрытием мятежа. Мы с Ларратосом отправляемся на поиски кристаллов Перворождённых. Вам придётся заняться храмами.

– Понял, – кивнул Маркус.

– Я подозревал это, – нахмурился Эллинор. – И теперь опасения подтвердились.

– Что именно? – спросил Бейл.

– Граница с Масхоном охраняется, но они оказались хитрее. Прорыли тоннель, тщательно замаскировали. Я обнаружил его и обрушил, но перед этим столкнулся с владыкой шеддитов.

– Ты победил?

– Нет. Обвал нас разделил. Но я успел подслушать его разговор с каким-то масхонским офицером. Они говорили о скором падении Ариады.

– Звучит тревожно…

– Есть ещё кое-что. Доспех шеддита был не из демониума, а из тёмно-багрового металла.

– Адское железо? – понизил голос Бейл.

– Да. Его можно найти лишь в мирах демонов. Оно усиливает хаотические силы. Если Масхон получил к нему доступ, всё гораздо хуже, чем мы думали.

– И это не всё?

– Не всё, – Эллинор вынул медальон с изображением весов, на которых лежали книга и реторта. – Это эмблема Королевской гильдии алхимиков Масхона. Выпал из плаща того шеддита.

– Разве гильдия не была уничтожена при Хаммоне?

– Почти. Немногие выжившие ушли в подполье. Ходили слухи, что они до сих пор борются с диктатурой. Я думал, что всё это – миф. До этого дня…

Он задумался, сжимая медальон.

***

Ларратос и Элиддин шли к кораблям, где команды уже заканчивали погрузку.

– Господа паладины! – окликнул их Леон Турарий. – Не будете ли вы против, если я присоединюсь? Мне тоже интересно исследовать технологии Перворождённых.

– Присоединяйтесь, Леон. Мы будем только рады, – сказал Элиддин.

Два корабля – «Белый Орёл» и «Ужас Абсолюта» – готовились к отплытию. Впереди был долгий путь – в Мизрах и к древним тайнам.

Глава 4. Дорога на восток

– Это и есть тот самый легендарный адамант? – с недоверием протянул Бейл Харизи, разглядывая меч в руке Эллинора.

Паладины, проводив корабли «Ужас Абсолюта» и «Белый Орёл», возвращались в здание ордена, когда разговор свернул на оружие.

– Он самый, – с улыбкой подтвердил Эллинор. – Подарок от стейнгардских алхимиков. Похоже, им удалось взломать тайну металла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Нет равнодушия – есть любовь, нет предрассудков – есть Абсолют, нет судьбы – есть выбор, нет веры – есть разум, нет зла – есть знание, знание – сила.

Вернуться