Боги, духи и ёкаи японской мифологии

© Яворская-Милешкина Е.В., текст, 2024

© ИП Москаленко Н.В., оформление, 2024

© Давлетбаева В.В., обложка, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Введение

Специфика японской культуры не может не поражать. Когда говорят о причинах ее своеобразия, прежде всего упоминают о длительной изоляции островного государства, лишь изредка прерываемой визитами представителей тех или иных народов.

Впрочем, визиты эти носили нерегулярный, эпизодический характер и не могли оказать существенного влияния даже на быт, не говоря уж о менталитете.

Но в каких же условиях формировался типично японский менталитет, судить о котором теперь мы можем как по старинным сказаниям, так и по современным произведениям искусства, которые охотно к этим сказаниям обращаются?

Фудзияма, грозная и прекрасная

Специфическое географическое положение Японии предопределило не только политическую и культурную изоляцию страны восходящего солнца, но и частые природные катаклизмы – извержения Фудзиямы, землетрясения, цунами.

Хрупкое существование на грани жизни и смерти в регионе со столь суровыми условиями требовало философского отношения к земному бытию и к его прекращению. Наверное, не существует религии, которая не обращалась бы к вопросу о том, что ждет человека после смерти. Синтоизм – коренная японская религия – не исключение: легенды рассказывают и об обретении успокоения в загробном мире, и о неупокоенных душах, обреченных странствовать в мире живых в ожидании решения своей судьбы, и о шаманах, которые могут помочь совершить переход из одного мира в другой… Да и человек, умирая, не уходит из мира: его душа продолжает взаимодействовать с миром живых, что зафиксировано в целом ряде сказаний.

Тории – традиционные ворота синтоистских храмов, один из символов этой религии

ОСТАНОВИСЬ, МГНОВЕНЬЕ, ТЫ ПРЕКРАСНО

Интерес к японской культуре во всем мире во многом связан с ростом популярности весьма своеобразной анимации, игрового кинематографа и комиксов (манга) этой страны. Герои фильмов в сложные моменты жизни нередко предлагают друг другу: «Давай создадим хорошие воспоминания». В этой короткой фразе воплощается важная составляющая мировоззрения: какими бы мимолетными ни были радость и красота, память о них дает человеку силы.

Однако не меньшее, если не большее внимание японская культура уделяет проживанию каждого момента, любованию красотами земного мира, прекрасному в мелочах. Точнее, то, что мы сочли бы мелочью, видится по-особому и приобретает значение высокого символа. Камень на дороге, цветок сакуры, луч солнца, промелькнувший между туч, – все это удивительно и значимо, это бесценное жизненное впечатление, которое может никогда не повториться, отсюда бережное, трепетное к нему отношение.

Сад камней – место для единения с природой и медитации

Обретение способности ценить момент невозможно без еще одного ключевого элемента японского мировоззрения – фатализма. Часто человек бессилен перед судьбой, но должен ее принимать с достоинством. С достоинством – не значит покорно. Без страха – да. Отдавая дань миру живых – да. Безвольно – нет. Судьба по умолчанию сильнее. Но героически проявить себя в борьбе с ней – долг уважающего себя человека, доказательство, что он чего-то стоит и может оставить свой след в мире. Вероятнее всего, читая эти строки, вы вспомните об одном из самых значимых и общеизвестных символов Японии – самураях. Однако и в повседневности эти принципы пользуются уважением. Не случайно именно в Японии из года в год снимают художественные фильмы и сериалы, в основе которых – фантастические истории о смертельных играх. Именно из Японии пошла мода на такого рода сюжеты. На слуху у зрителя – знаменитая американская франшиза «Голодные игры» и недавний южнокорейский хит «Игра в кальмара». Однако не меньшее количество фильмов этой тематики выходит в Японии, достаточно вспомнить фильм 2014 года «Страшная воля богов», сюжетной основой которого так же, как и в «Игре в кальмара», являются детские игры, и знаменитая «Королевская битва», основанная на романе-бестселлере Косюна Таками, изданном в 1999 году, и экранизированная год спустя. Иными словами, дорогу тренду проложили именно японцы с их особым мировоззрением людей, в буквальном смысле слова живущих на вулкане, – в последний раз Фудзияма извергалась в 1707–1708 годах, даже Токио был засыпан пеплом.

Как тут не вспомнить о римских ларах и пенатах, которым поклонялись именно дома и которые покровительствовали семье своих потомков.

Такого рода отношение к жизни и смерти нашло отражение в традиционной религии: синтоизм (от «синто» – «путь богов») в основе своей имеет веру в природосообразность всего, что происходит: все объекты, живые и неживые, имеют душу, да и души людей не покидают мир, они могут воздействовать на происходящее в нем. Верующие следуют не некоей доктрине, а обычаям, унаследованным от предков и позволяющим, как считается, контактировать с миром духов. Причем взаимодействовать с ними можно (и должно) не только в храмах, но и дома, у собственного алтаря.

Ками – определенно боги, но не такие, к каким привыкли европейцы. Ками может воплотиться в любой объект как живой, так и неживой природы, и даже в явление – природное бедствие, болезнь и тому подобное. Иногда слово «ками» используется исключительно для обозначения значимых божеств, имеющих собственные имена и наделенных собственными биографиями. Порой же к ками причисляют и многочисленных безымянных духов. И вообще, ками делились на ранги, подобные тем, что существовали при императорском дворе.

О японских богах-ками, духах и различных фантастических существах мы знаем главным образом из священных сводов «Кодзики» и «Нихон сёки» (Нихонги), созданных достаточно поздно – в 712 и 720 годах соответственно. Их появление было вызвано объективными причинами: с развитием японской государственности понадобилось подвести идеологическую базу под власть императора, иными словами – обожествить ее. Существовало даже, как ни парадоксально, Министерство по делам ками, созданное тоже в VIII веке. Изначально же тексты не записывались в соответствии с традицией, по которой они должны были передаваться устно. Существуют и другие тексты, но не настолько объемные и логически простроенные. До сих пор, рассматривая японские мифы, можно увидеть целый ряд разночтений, ведь в период их устного бытования в разное время и в разных местностях они и воспроизводились по-разному.

Фрагмент «Кодзики». XIV в. Факсимиле 1924–1925 гг.

Как бы то ни было, все они отражают мировоззрение и миропонимание народа, возникавшее по мере формирования национального самосознания.

Синтоизм – весьма древняя, но при этом живая религия. Представления, восходящие к древним верованиям, до сих пор оказывают влияние на японцев. Конечно, современные жители Страны восходящего солнца вряд ли предпочтут мифологические объяснения научным. Однако они и по сей день обращаются к своим предкам, соблюдают ряд традиций, призванных дать человеку добрую судьбу, и, конечно же, воплощают традиционные верования в новых произведениях искусства.

Глава 1
Мир богов, мир духов, мир людей

Там, где восходит солнце

Страна восходящего солнца – дословный перевод самоназвания Японии – Нихон (Ниппон). Оно утвердилось за этими островами с VIII века, когда, как мы помним, появились своды текстов, призванные утвердить в сознании грамотной, причастной к осуществлению тех или иных властных полномочий части населения, а затем и в сознании масс, мысль о божественной сути императорской власти.

Но сами предания о богах, сотворивших острова и давших им власть, несравнимо древнее, достоверной датировки у легенд, на протяжении столетий передававшихся из уст в уста, нет. Но и сейчас синтоисты уверенно скажут, что рассвет зарождается меж двух священных скал с общим названием Футами. Это не вымышленный объект – скалы Футами находятся в префектуре Миэ на полуострове Кии острова Хонсю.

Стоит ли удивляться, что на территории префектуры находится несколько особо почитаемых святилищ богини солнца Аматэрасу.

Итак, две скалы символически дают жизнь рассвету. В мифах многих народов для творения достаточно только одного божества, да и различные объекты бог (чаще) или богиня способны породить без участия супруга или супруги, исключительно силой мысли.

Предки современных японцев, как правило, мыслили более традиционно: у них в рождении чаще задействована пара бога и богини. Впрочем, бог-прародитель тоже один и он самозарождается сразу после чудесного, никем не инициированного возникновения из типичного для различных мифологических систем первобытного хаоса – по японской версии, бесформенного мира, похожего на масляное пятно, колышущееся на воде, подобно студенистой медузе. Этот хаос сам собой разделился на небо и землю – так появилось божественное царство Такамагахара.

Такого рода парные природные объекты в Японии обожествляются

Обратите внимание: хаос сопоставляется с водой. Как мы знаем, жизнь зародилась в воде. И интуитивное понимание этого находит такого рода отражение в мифах различных народов.

Зовут этого первого бога Амэ-но Минакануси, буквально – Верховный Владыка Середины Неба, или Бог Правитель Священного Центра Небес. В преданиях о нем называют двух других самозародившихся богов – Такамимусуби-но ками (Бог Высокого Священного Творения) и Камимусуби-но ками (Бог Божественного Творения). Все трое не имели видимой сущности. Вот и все, что достоверно известно о них из старинных источников. Более поздние попытки разделить между тремя богами «сферы деятельности» представляют собой трактовки с точки зрения физических явлений и крайне далеки от мифологической первоосновы. Такой четкости, как в случае с индийским триумвиратом – Тримурти, в котором Брахма – творец миропорядка, Вишну – хранитель, а Шива – разрушитель, японские мифы нам не дают. Вообще, эти боги упоминаются в сказаниях редко и без внятного контекста. Разве что Такамимусуби («Возвышенный») вскользь появляется в качестве олицетворения непознаваемого созидательного начала.

Закон парности

Далее в полную мощь начинает действовать то, что можно образно назвать законом парности: весьма эклектичным первым богам наследуют шесть поколений – шесть пар, состоящих из бога и богини. Они приходились предыдущей паре сыном и дочерью, соответственно друг другу – братом и сестрой. Не такой уж редкий сюжет для мифов большинства народов, не правда ли? Причем отражающий реальное положение дел: близкородственные браки существовали как, например, в Древнем Египте, так и в Европе, причем не только в Средние века, но и в Новое и Новейшее время. С рациональной точки зрения это было продиктовано желанием политических элит сосредоточить всю власть в руках узкого семейного круга, а вот идеологические основы под это подводились самые разнообразные, в том числе религиозно-мифологические.

Самая значимая из таких пар божеств-творцов – Идзанаги, то есть Чарующий, и его сестра и супруга Идзанами – Чарующая. Именно им старшими по возрасту богами было поручено создать мир, где предстоит жить людям. В данном случае под миром следует понимать Японские острова.

Храм Идзанаги в Авадзи, префектура Хего

Процесс творения описан парадоксально, со своеобразной японской образностью: старшие боги подарили сочетающейся браком паре копье небес, с которого свисали драгоценности, имеющие форму яичек. Супруги опустили копье в воды, олицетворяющие первобытный хаос, а когда вынули, увидели, что на наконечнике собралась соль. Именно она, упав с копья, образовала Огогорасиму – Сам собой застывший остров. Он стал местом, где разворачиваются дальнейшие события: бог и богиня опускаются на этот остров и, дабы завершить брачную церемонию, воздвигают на нем ритуальный столп и обходят вокруг него. Но первой завершает круг Идзанами.

Идзанами. Иллюстрация к книге «Генеалогия всего сущего», 1880 г.

Если бы этот миф складывался в обществе, где господствует матриархат, этот поступок не повлек бы за собой никаких последствий. Но в данном случае мы имеем дело с борьбой – и победой – патриархата над матриархатом. Женщина позволила себе опередить мужчину, и наказана была вся семья: первенец родился без рук и ног, либо вообще без костей, и потому получил жутковатое имя Хируко, то есть Пиявка (в других вариантах перевода – Красная пиявка либо Головастик, порой же говорят, что он был похож на медузу).

Японское общество, которому бросала страшные вызовы сама природа, не отличалось сентиментальностью по отношению к беспомощным. Так, оставление на смерть немощного старика или инвалида не считалось предосудительным поступком, ведь это облегчало бремя остальных.

Такого же рода «нравственные ориентиры» (приходится заключать это словосочетание в кавычки) характерны для божественных супругов: они помещают дитя в плетеную корзину (варианты – тростниковую лодку, железный корабль) и пускают по волнам океана.

Ассоциации со сказаниями других народов напрашиваются сами собой. И зачастую это способ спасти ребенка в чрезвычайных жизненных обстоятельствах, полагаясь на волю Бога или богов. Так, например, в Ветхом Завете рассказывается, как мать спасла младенца Моисея именно таким образом, в противном случае он был бы утоплен по приказу египетского фараона вместе с другими еврейскими новорожденными. Египетская богиня Исида спасла своего младенца Гора от Сета, убийцы его отца Осириса, пустив в корзине (или сундуке) по водам Нила. С такого рода распространенными сюжетами связан и традиционный для сказок ход событий: правитель, не решаясь убить неугодную ему супругу или дитя, вверяет их судьбу высшему промыслу, отправляя в опасное путешествие по волнам на мало подходящем для таких целей «плавательном средстве». Либо так же поступают от его имени злоумышленники. Вы, конечно же, сразу вспомнили «Сказку о царе Салтане» А. С. Пушкина:

Статуя Хируко в Токио

…И царицу в тот же час
В бочку с сыном посадили,
Засмолили, покатили
И пустили в Окиян…

К слову, существует версия, по которой поступок Идзанаги и Идзанами тоже был продиктован попыткой дать ребенку новую, счастливую судьбу.

Вас, конечно же, интересует дальнейшая судьба Хируко. Она, как и у большинства мифических и сказочных героев, подвергнутых такого рода испытанию, была вполне благополучной.

Постранствовав по волнам в течение значительного времени, он был выброшен на берег острова Хоккайдо. Его принял в семью Эбису Сабуро, представитель коренного населения (предшествующего японцам) айнов, даже его имя можно перевести как «варвар» – именно так воспринимали аборигенов пришлые. Проходя через испытания, Хируко сумел отрастить себе руки и ноги, а возможно, и кости. Правда, остался глуховатым, поэтому верующим перед молитвой стоит привлечь внимание своего божества громким стуком или хлопками в ладоши.

Он получил новое имя в честь своего приемного отца – Эбису.

Ныне он почитается синтоистами как один из Семи богов счастья, речь о которых пойдет далее. Эбису-Хируко считается олицетворением рассвета, покровительствует рыбакам и мореплавателям, является божеством честного труда, в том числе крестьянского и торгового. Кроме того, он покровитель маленьких детей, что и неудивительно, учитывая его судьбу. Его атрибуты – удочка и рыба, как правило лещ или карась, реже – веер, ассоциирующийся с положительным или отрицательным ответом на просьбу верующего (именно так в древности выражал свою волю император). Изображается он чаще всего в придворной или охотничьей одежде в образе улыбающегося добродушного старца.

В качестве подношений он предпочитает дайкон, вымоченный в уксусе. Интересно, что поклонение ему, по поверьям, защищает от отравления при поедании рыбы фугу. Поэтому в ресторанах, где подают это экзотическое и экстремальное кушанье, как правило, есть изображения Эбису.

Сюжет о герое, лишенном конечностей, который обретает их, проходя испытания, получил новую жизнь в манге Осаму Тэдзуки «Дороро», начавшей выходить во второй половине 1960-х годов, а впоследствии получившей экранные воплощения, наиболее популярное из которых на сегодняшний день – аниме-сериал 2019 года. Сюжет рассказывает о феодале-даймё, ребенок которого родился с физическими отклонениями. Отец не придумал ничего лучшего, как заключить сделку с сорока восемью демонами, которые забирают у ребенка конечности и внутренние органы, взамен даруя родителю огромную власть. Мать, вопреки распоряжению мужа, спасает искалеченного младенца уже знакомым нам способом – отправив его по реке на поиски иной участи. Его, как требует канон жанра, находит чудесный целитель, который дает ему новые органы, имплантированные из тел детей, погибших во время боевых действий, а также воспитывает как непобедимого воина, получившего имя Хяккимару. Путешествуя вместе с маленькой беспризорницей Дороро (выступающей и в качестве героя-трикстера, и в качестве героя-идеолога), помогая различным живым существам и восстанавливая справедливость, герой один за другим возвращает себе утраченные органы.

Но вернемся к божественным супругам. После повторения церемонии, первенство в которой теперь было у мужа, Идзанами родила благополучных детей – прочие острова Японского архипелага, а следом за ними – моря, реки, горы, леса, равнины. Причем вновь они рождаются попарно – олицетворение мужчины и олицетворение женщины.

Пейзажи Японии разнообразны, но ее центром неизменно выступает Фудзияма

Последний совместный ребенок Идзанаги и Идзанами – бог огня Хи-но Кагуцути. При рождении он фактически сжег свою мать, а разгневанный отец в отместку изрубил его. Горы, на которые попала кровь Хи-но Кагуцути, превратились в вулканы – такова одна из версий их появления.

Идзанами, утратившая свою красоту, скрывается в Желтой стране (Стране Желтых Вод) – Ёми-но куни. Это фактически загробное царство, но, как правило, помещают его не под землей. Впрочем, как бы то ни было, оно является обителью смерти. С той поры ее почитают еще и как богиню смерти.

Идзанаги демонстрирует готовность на подвиг ради жены и предпринимает странствие в Ёми-но куни, подобно героям и героиням мифов разных народов. Однако, в отличие от верной Осирису Исиды или греческого Орфея, любовь Идзанаги не выдерживает проверки тяжелыми впечатлениями: его возлюбленная теперь – тлен, ее внешность отталкивает. Идзанаги бежит в страхе, очищается путем омовения, и капли воды, стекающие с его тела, дают жизнь божествам времени, приливов, ритуалов, связанных с поддержанием чистоты.

Есть и другой вариант мифа, согласно которому супруги мирно обрели покой вдвоем.

Согласно же более распространенной версии, Идзанаги продолжил творение уже без участия супруги.

И из его левого глаза рождается главное божество Японии – богиня солнца Аматэрасу, из правого – божество луны Цукуёми, а из носа – Сусаноо, которого мифы определяют как Доблестного яростного бога-мужа, олицетворение угрожающих, разрушительных сил природы, а также владыку моря.

Изображение Цукуёми. XIX (?) в.

Казалось бы, логично предположить, что Цукуёми и Аматэрасу составят очередную пару бог – богиня. Однако не будем забывать о законах природы, о том, что день и ночь не встречаются, а значит, не пара друг другу.

Впрочем, мифам свойственно объяснять явления природы некими событиями, произошедшими с богами. Сказание об Аматэрасу и Цукуёми – не исключение. В этой довольно шокирующей истории говорится о том, как солнечная богиня и лунный бог, бродя по островам, увидели Укэмоти, богиню пищи, которая производила различные виды съестного из того или иного отверстия своего тела. В Цукуёми пробудился гнев, вызванный брезгливостью, и он зарезал Укэмоти. Аматэрасу была возмущена таким грубым попранием законов природы и изгнала лунного бога из своего дворца. Так день и ночь разошлись навек.

Вообще, роль Цукуёми, несмотря на то, что он входит в число триумвирата верховных богов, невелика. И поклонялись ему обычно в малых святилищах, находящихся при храмах Аматэрасу.

Утагава Садахидэ. Сусаноо, сокрушающий демонов. 1858 г. Музей древностей Дальнего Востока, Стокгольм

Супругом Аматэрасу стал Сусаноо – бог столь же неоднозначный, как, например, скандинавский Локи. Он тоже способен на благородные и даже героические поступки, но чаще проявляет жестокость или просто пакостный нрав. И изображается он то так бородатый воин с жутким взглядом, то как молодой воин со свирепым лицом. Штормы и цунами – его рук дело, доходит до того, что Идзанаги лишает его права владеть морем. Сусаноо жестоко подшучивает над богиней ткачества Амэ-но Хатаримэ – подбрасывает в ее мастерскую шкуру коня. В результате богиня случайно наносит себе смертельную рану.

Аматэрасу. Иллюстрация к книге «Генеалогия всего сущего», 1880 г.

К этому моменту у Аматэрасу и Сусаноо уже восемь детей – три девочки и пять мальчиков. Именно они относятся к одной из категорий ками – Амацуками, то есть небесные ками. Однако до семейной идиллии им далеко. Возмущение богини солнца недостойным поведением супруга столь велико, что она оставляет его и прячется в пещере. Что происходит с миром, лишенным солнечного света, – понятно. И другие боги, чтобы не допустить его гибели, вынуждены устроить настоящий восточный фестиваль с танцами и шутками, чтобы выманить Аматэрасу из ее убежища. Тогда же ей преподносятся дары – бронзовое зеркало Ятано кагами и яшмовые подвески Ясакани-но магатама. Наряду со священным мечом, о котором мы скажем далее, они впоследствии становятся символами императорской власти. Но к этому мы еще вернемся, когда будем говорить о легендах, доказывающих божественное происхождение верховной власти в Японии.

Пока же обратимся к сказаниям, которые связывают завершение процесса творения с тем самым странным богом, характеристика которого сочетает в себе доблесть и ярость. А точнее – с его потомками.

Второй брак Cусаноо и завершение творения

Дальнейшие мифы о творении показывают нам Сусаноо несколько остепенившимся и, как несложно догадаться, преимущественно с положительной стороны. Знаковой является история о странствиях Сусаноо по Хонсю и встрече с очередной парой – стариком и старухой. Это земные божества, объединенные под общим наименованием – Куницуками.

Свое происхождение Куницуками ведут все от той же пары Идзанаги и Идзанами. Земных божеств не двое, а значительно больше. Но именно эта пара имеет особое значение в мифах о творении.

У стариков огромное горе: у них было восемь дочерей, но в течение семи лет восьмиголовый и восьмихвостый чудовищный змей Ямата-но Ороти являлся за очередной девушкой и пожирал ее. Сегодня пришел черед последней.

Тиканобу Тойохара. Кусинада-химэ, ее родители и Сусаноо. XIX в.

Сусаноо предложил спасти девушку. И действовал, что характерно для этого бога, хитростью: предложил старикам разместить бочки сакэ на восьми платформах, чтобы все головы незваного гостя могли разом принимать угощение. Змей опьянел, и тогда Сусаноо разрубил его на части.

В одном из хвостов обнаружился чудесный меч Кусанаги – третья императорская реликвия и единственная, связанная не с мифом об Аматэрасу, а с мифом о ее бывшем супруге Сусаноо.

Спасенная девушка – Кусинада-химэ, то есть Дева-Гребень (именно в гребень превратил ее Сусаноо, чтобы спасти, и спрятал в своих волосах), – стала новой женой Сусаноо. Так бывшее морское божество сочеталось браком с богиней земли. От этого брака родились те, кому предстояло завершить процесс творения.

О том, сколь глубоки были перемены в характере Сусаноо, свидетельствует то, что своей победе и последующей женитьбе он посвятил стихи. С тех пор его почитают еще и как бога поэзии.

Утагава Кунитэру. Битва Сусаноо со змеем. 1847–1852 гг.

С момента бракосочетания он воспринимается уже не как морское божество, а как божественный повелитель Японских островов.

Среди потомков Сусаноо и Кусинада-химэ – он их сын либо потомок в шестом поколении – выделяется Онамудзи, бог доброго сердца, младший из восьмидесяти тысяч братьев (иногда намного скромнее – восьмидесяти) и, как нередко бывает в больших семьях, – любимец матери.

И опять же распространенный сюжет: братья, завидуя ему, неоднократно пытаются его убить – и им это даже удается. Например, они убивают его с помощью раскаленного камня или расплющивают в расщелине дерева. Но мать оживляет Онамудзи раз за разом, пока, наконец, не решает удалить со своих глаз для спасения его жизни и отправляет к Сусаноо, чтобы отец защитил его.

Начинаются традиционные для многих мифов странствования главного героя с неизменным взрослением и осознанием своего места в мире (инициацией). И на этом пути Онамудзи, конечно же, предстоит, проявляя доброту и сострадание, совершить немало подвигов, способствующих духовному росту и самоопределению.

Например, он помогает обрести новую пушистую шкурку зайцу – так называемому Белому зайцу из Инабы. Именно там повстречали его потомки Сусаноо и Кусинада-химэ, идущие свататься к прекрасной Ягами-химэ.

Такого рода статуи можно увидеть в разных городах Японии

Беда с зайцем – потеря меха – приключилась из-за обмана: желая покинуть свой остров Оки, он решил воспользоваться помощью морского крокодила Вани и предложил тому посоперничать – у кого найдется больше родственников. Якобы желая пересчитать крокодилов, заяц потребовал, чтобы крокодилы выстроились в ряд для подсчета, и, прыгая по ним, убежал с острова. В наказание крокодил содрал с него шкуру, и заяц отчаянно мерз. Братья Онамудзи предложили зайцу окунуться в морскую воду и просушиться под солнцем на высокой скале. Кожа зайца потрескалась, и теперь он испытывал не только холод, но и боль.

Милосердный Онамудзи исцелил зайца и дал ему новую «одежду». Заяц проявил благодарность и выступил своего рода сватом: Ягами-химэ стала женой (точнее, одной из жен) Онамудзи. Помогают доброму богу и другие живые существа, например мышь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.