# Камни раздора

Николай Иванович Леонов, Алексей Викторович Макеев

Легендарный детективный тандем Леонов – Макеев.

Полковник МВД Лев Гуров отдыхает у своего друга в доме на берегу Волги. Идиллию нарушает живущий по соседству миллиардер Егоров. В ужасе он сообщает, что во время прогулки его жена упала с обрыва и, видимо, погибла. Однако на месте происшествия тело не обнаружено. Местная полиция списывает все на несчастный случай. Но опытный Гуров подозревает, что имеет дело с искусно обставленной инсценировкой. Предположения сыщика усиливают новые жалобы Егорова. Тому по ночам стала являться «мертвая» жена и обвинять его в совершении преступления. Гуров изучает прошлое госпожи Егоровой и выясняет, что «скелеты в ее шкафу» намного страшнее той мистики, которая привиделась миллиардеру…

Николай Леонов, в прошлом следователь МУРа, не понаслышке знал, как раскрываются самые запутанные уголовные дела. Поэтому каждая его книга – это правдивая захватывающая история с непредсказуемой интригой и неожиданным финалом. Главный герой этих книг, полковник Лев Гуров – сыщик высокого класса, к тому же с массой положительных человеческих качеств. Его уважают друзья, боятся враги и любят женщины. Он – настоящий отечественный супермен. Романы о Льве Гурове вот уже сорок лет неизменно привлекают поклонников отечественного детектива.

## Глава 1

– Ну и что ты теперь скажешь, Лев Иванович? – спросил Константин Приходько своего друга Гурова, когда вечером они причалили к берегу и стали выгружать из лодки свой улов.

– Что скажу? – отвечал знаменитый сыщик, а сейчас – просто отпускник Гуров. – Скажу, что давно не отдыхал с таким удовольствием, как здесь. Ну и улов тоже знатный, не поспоришь. Но знаешь что? Даже если бы мы ни одной уклейки не поймали, я все равно был бы доволен.

– Вот видишь! – заключил хозяин лодки. – А ты еще ехать не хотел, уговаривать тебя пришлось!

Полковник Лев Гуров проводил отпуск в загородном доме друга юности, инженера Константина Юрьевича Приходько. Тот уже давно уговаривал своего старого друга отдохнуть на Волге, но Гуров все колебался. И вот теперь согласился – и не жалел.

Дом Приходько (довольно скромный дом, надо сказать) был расположен в дубовом лесу недалеко от берега Волги. В этом районе знаменитых Жигулей берег был высокий, обрывистый. К воде не везде можно было спуститься, только в некоторых местах, где был устроен спуск. И гулять вдоль обрыва следовало с осторожностью – внизу, под обрывом, виднелась крупная галька, камни, а дальше плещется река. А высота обрыва в этих местах достигала шестидесяти метров. Зато какой вид отсюда открывался! Приходько специально врыл недалеко от обрыва удобную скамью, и по вечерам друзья нередко на ней сидели, беседовали о разном. Иногда компанию им составляла супруга Константина Юрьевича Елизавета Петровна, или просто Лиза. А иногда Лиза не могла составить компанию мужчинам – это если они улов большой привезли, ей приходилось с рыбой возиться.

Гуров давно не брал в руки удочку и, когда ехал на Волгу, опасался, что рыбак из него получится аховый – навыки он растерял. Но его опасения оказались напрасными – рыбацкие навыки быстро восстановились, и места тут были рыбные, так что Гуров добывал столько же, сколько и его многоопытный в рыбацком деле друг.

– Сейчас сдадим Елизавете нашу добычу, и надо будет ей помочь с ней управиться, – сказал Приходько, когда они уже несли сетку с рыбой наверх, к дому.

– Я всегда готов помочь Лизе, – отозвался Гуров. – Только раньше ты почему-то не горел желанием ей помогать, мы с тобой на обрыв уходили гулять. А почему сегодня ты вдруг взялся жене помогать?

– Потому что сегодня мы приглашены в гости к соседям, – объяснил Приходько. – В соседях у меня мой друг по работе в «Техноприборе» Вадим Егоров. Да ты видел его усадьбу, когда мы сюда ехали, я ее тебе показывал.

– Это не тот навороченный особняк в три этажа, с каминной трубой?

– Он самый. Дом у Вадима, конечно, не то что мой – там настоящий домина.

– Что-то мне не хочется в эту домину в гости идти, – признался Гуров. – Не люблю я миллионеров, я на них в Москве нагляделся. Знаю я, как там вечер будет проходить. Хозяин весь вечер будет хвастаться своим богатством, какая у него коллекция кинжалов, или греческих амфор, или еще каких-то редкостей. И будет говорить только он, никому и слова не даст сказать. Нет уж, вы давайте с Лизой идите, раз вас пригласили, а я дома останусь. Погуляю, книжку какую почитаю…

– Насчет Вадима ты ошибаешься, – отвечал Приходько. – Вадик – человек нормальный, богатство его не испортило. Это, наверное, потому, что досталось оно ему трудом. Я же говорю, мы вместе работали, и каждый в нашем конструкторском бюро что-то придумывал, у каждого были какие-то изобретения. И вот Вадик изобрел измерительную аппаратуру, которая пригодна к использованию на всех нефтяных и газовых скважинах. Мы, его коллеги, тоже что-то придумывали, но он один догадался свое изобретение запатентовать. А поскольку в то время уже начали открываться кооперативы, то он ушел из госструктуры и создал свой собственный кооператив. И стал выпускать эти свои аппараты и продавать их газовикам. Так он и составил свое состояние. Ну а позже у него и другие источники богатства появились: он акции стал покупать, деньги в разные компании вкладывать. И всегда удачно, заметь. Надо сказать, тут он подал мне пример. Я тоже, хоть и с опозданием, создал свой кооператив и начал свои наработки применять. Так я заработал вот на этот дом, и на машину, и сыну смог квартиру купить. А еще один наш коллега, Боря Воронов, упустил момент, все держался за свою инженерскую должность в «Техноприборе». В итоге остался ни с чем и сгинул без следа. И богатство от него ушло, и любовь, а потом и жизнь.

– Какие драмы, однако, в вашей технической структуре разыгрывались! – заметил Гуров. – Это почему же ваш коллега Воронов сразу все упустил?

– Видишь ли, – сказал Приходько, понизив голос, хотя они все еще поднимались по крутой лесенке вдали от дома и услышать их никто не мог, – мы все трое – Вадим, Боря Воронов и я – были влюблены в одну нашу молодую коллегу, Юлю Кузнецову. И у Бориса, как человека речистого и собой красивого, было больше шансов. Но тут Вадим стал богатеть, резко изменил образ жизни – и этим привлек сердце прекрасной Юли. Так что она стала его женой и остается ею по сей день. Когда пойдем в гости, ты ее увидишь. Ну а Борис потерял все: «Техноприбор» наш вскоре закрылся, как убыточное предприятие, Юля ушла к коллеге, и свою дорогу в новой жизни он найти не сумел. Пробовал то там работать, то здесь – а в итоге уехал куда-то на Дальний Восток, жил там анахоретом, а потом вообще застрелился. Вот такая печальная история.

– Ну на тебя уход женщины к этому Вадиму не подействовал таким роковым образом, – заметил Гуров.

– Нет, на меня не подействовал, – согласился Константин Юрьевич. – Потому что я в общем-то не слишком увлекался Юлией Аркадьевной – так, скорее за компанию. У меня вскоре с Лизой все сложилось. Лиза даже не знает, что у нас с Юлией когда-то что-то намечалось. Так что ты про это не упоминай при ней.

– Буду нем, как вот эта пойманная нами рыба, – обещал Гуров.

Следующий час все в доме были очень заняты: обрабатывали улов. Часть рыбы отправили на вяление, часть пожарили. Затем все, и хозяева, и гости, привели себя в порядок, переоделись и отправились в соседнюю усадьбу. Здесь, как выяснилось, их уже ждали: ворота были гостеприимно распахнуты, у ворот гостей ждал представительный мужчина лет сорока в костюме-тройке и галстуке. Гуров решил, что это и есть удачливый изобретатель и хозяин усадьбы. Однако оказалось, что человек в костюме – всего лишь управляющий усадьбой Игорь Сергеевич Безруков.

– Заходите, заходите, гости дорогие, – приветствовал он Гурова и супругов Приходько. – Вас уже ждут.

– Вот, это вам, – сказал в ответ Приходько, вручая управляющему корзину с двумя выловленными вечером сазанами. – Если успеете пожарить, то сможете порадовать и себя, и Вадима Александровича, и всех остальных.

– Сейчас же отнесу на кухню, отдам Егору, – кивнул Безруков. – Он умеет быстро рыбу жарить. Так что, думаю, мы ее сегодня отведаем.

И, закрыв калитку, он поспешил в дом. Гости не торопясь последовали за ним. Спешить здесь совершенно не хотелось – обстановка к этому не располагала. Они шли через парк, проходили мимо пышных цветников, обогнули пруд, в котором плавали совсем не карпы или сазаны, а золотые рыбки. И вот перед ними предстал сам дом, явно построенный по индивидуальному, не типовому, проекту – тут чувствовалась рука хорошего архитектора. На пороге дома гостей ждал невысокий плотный человек в джинсах и простенькой майке. Это и был хозяин усадьбы, миллионер Вадим Егоров.

– Привет, Константин, здравствуй, Лиза, – приветствовал он пришедших. – И кого же я еще вижу? Знаменитого сыщика Льва Ивановича Гурова! Рад вас видеть в своем доме, Лев Иванович. Надеюсь, здесь вам не придется напрягаться, что-то расследовать – здесь вы будете только отдыхать и наслаждаться дружеским общением. А также хорошим вином и нашей кухней, у нас прекрасный повар, он вас порадует! Проходите, проходите!

И хозяин отступил в сторону, пропуская гостей в дом.

– А где же хозяйка? – спросила, входя, Лиза Приходько.

– Хозяйка выбирает подходящий наряд, – отвечал Егоров. – Когда она узнала, что у нас сегодня будет не кто-нибудь, а сам Лев Гуров, она только и думала, как будет выглядеть. Так что она предупредила, что спустится прямо к столу, к ужину. Ну и остальные тогда придут. А я пока покажу нашему гостю дом.

И Егоров повел Гурова по дому. Сыщик увидел гостиную, бильярдную, танцзал, зимний сад, библиотеку, комнаты для гостей и даже кабинет хозяина. Ему все понравилось. Нигде не видно было показной, помпезной роскоши, которой часто отличаются дома богачей. Везде чувствовался строгий вкус. А еще Гуров заметил на стенах десяток картин – явно не копий, а оригиналов. А поскольку он был знаком с молодыми московскими художниками – как-то сталкивался с ними, когда расследовал дело о хищении произведений искусства, – то узнал авторов некоторых работ.

– А это, случайно, не Степановой полотно? – спросил он, указывая на одну из картин.

– Точно, это вещь Степановой, – подтвердил Егоров. – А вы, оказывается, знаток!

– Нет, я не волшебник, я только учусь, – ответил сыщик привычной фразой. – И к знатокам себя не причисляю. Но я немного знаком с московскими художниками, бывал в их мастерских. Хочу заметить, что мне не все в новой живописи нравится. Но то, что вы собрали, – это в моем вкусе.

Тут в дверях кабинета появилась симпатичная девушка в переднике (как выяснилось, это была горничная Клава) и сообщила, что стол уже накрыт к ужину и всех просят к столу. Гуров в сопровождении хозяина спустился на первый этаж и вошел в столовую.

Стол сверкал хрусталем, блестел серебром столовых приборов; все говорило о праздничной обстановке. Гурова познакомили с хозяйкой дома Юлией Аркадьевной. Это была красивая дама, довольно высокая, выше мужа и явно моложе его. Она была одета в платье, в котором можно было, наверное, выйти на красную ковровую дорожку в Каннах. Шею Юлии Егоровой украшало бриллиантовое ожерелье, в ушах виднелись такие же серьги.

Кроме хозяина с хозяйкой, за столом также сидели их сын Юрий, молодой человек 24 лет (о нем Гурову сообщили, что он трудится в одном из московских банков, а здесь находится в отпуске), управляющий Игорь Безруков и его дочь Ксения – совсем молодая девушка, блондинка, очень хорошенькая. Ну и гости, конечно. Блюда на столе были самые изысканные – какое-то по-особому приготовленное мясо, закуски, а затем подали и принесенную гостями рыбу, которую повар Егор все же успел приготовить. Впрочем, обилие блюд не мешало общей беседе – она все время оставалась интересной и оживленной. Как отметил Гуров, хозяин дома интересовался, кажется, всем на свете, многое знал и при этом не старался навязать остальным свое мнение, быть хозяином за столом, как в доме. И еще более интересным человеком оказалась жена хозяина, роковая Юлия Аркадьевна, покорительница мужских сердец. Она, как и муж, разбиралась в живописи, но еще лучше знала московские театры. В ходе разговора выяснилось, что Юлия Егорова успевала побывать на всех спектаклях, о которых хоть что-то писали в прессе. Мало того, Гуров с удивлением выяснил, что хозяйка дома знала его жену, Марию, слушала в ее исполнении партию в опере «Тоска» и весьма высоко о ней отзывалась.

В общем, атмосфера за столом была праздничной, общение доставляло удовольствие, и Гуров не заметил, как пролетели то ли три, то ли четыре часа. Он сердечно попрощался с хозяином и хозяйкой, и вместе с супругами Приходько они направились назад, в их скромный дом.

– Ну что, ты не жалеешь, что принял приглашение и сходил в гости к миллионеру? – спросил его Константин Юрьевич.

– Нет, не пожалел, – честно ответил сыщик. – Да и как о таком вечере можно жалеть? Тут скорее пожалеешь, что вечер так быстро кончился. Ты оказался прав: твой сосед совсем не похож на обычного богача, он интересный человек. А его супруга, эта самая Юлия, вообще выше всяких похвал. Теперь я понимаю, почему не только Егоров, но и… как ты его назвал? Ах да, Воронин тоже был от нее без ума. Вообще мне показалось, что у них очень дружная, счастливая семья. Семья, в которой не могут случиться никакие ссоры.

– Ну я бы так не сказала, – заметила Лиза Приходько. – Это на ваш мужской взгляд Юля Егорова кажется ангелом. А вот я вижу в ней что-то злое.

– Это в тебе, дорогая, говорит обычная женская ревность, – отвечал на это ее муж.

Лиза не стала спорить, настаивать на своем – это было не в ее характере.

## Глава 2

Весь следующий день Гурову вспоминался прекрасный вечер, проведенный в доме Егоровых, вспоминались рассказы хозяина, шутки управляющего Безрукова, точные замечания Юлии Егоровой. Он вспоминал об этом и во время рыбалки, и позже, за обедом, и уже под вечер, когда отправился на прогулку к обрыву. Погода была отличная, солнце садилось за дубовую рощу, освещая противоположный берег Волги, луга за рекой. Настроение у сыщика было прекрасное; он думал о том, что давно так не отдыхал, как здесь, в Жигулях.

Внезапно он заметил человека, бегущего в его сторону вдоль обрыва. Причем человек не просто бежал – он мчался так, словно за ним гнались, словно его преследовала сама смерть. Он спотыкался о торчащие корни деревьев, несколько раз падал, но снова устремлялся вперед. Гуров недоумевал: кто этот чудак, несущийся по волжскому обрыву так, словно совершает забег по стадиону? Когда бегущий приблизился, сыщик с удивлением узнал в нем хозяина соседней усадьбы миллионера Егорова. Впрочем, сейчас это был совсем другой человек, его словно подменили: лицо красное, покрытое белыми пятнами, глаза расширены…

– Что случилось, Вадим Александрович? – спросил Гуров, когда бегущий приблизился. – Почему вы так спешите?

– Скорей! – крикнул в ответ Егоров. – Надо скорее спуститься, чтобы помочь… Может, она еще жива? Как хорошо, что я встретил именно вас! Вы будете свидетелем!

– О ком вы говорите? – встревожился сыщик. – И свидетелем чего я должен быть?

– Идемте, идемте скорей, нельзя терять времени, – задыхаясь, произнес в ответ Егоров. – Я по дороге… по дороге все расскажу. Где-то здесь есть спуск… Ага, это здесь! Идемте!

И он увлек сыщика к лестнице, по которой Гуров и Приходько каждый день спускались к реке, к лодке. Надо сказать, что с обрывистого берега реки в этом районе можно было спуститься лишь в нескольких местах. Возле усадьбы Егоровых такого удобного спуска не было, и когда обитатели усадьбы хотели подойти к Волге, они шли сюда, к дому Приходько.

Пока миллионер и сыщик бегом спускались по лестнице, Егоров на ходу, то и дело сбиваясь, постарался рассказать, что с ним случилось.

– Мы с Юлей отправились на прогулку, – говорил он. – Мы каждый день там гуляем. Проходим через рощу, делаем круг, потом идем вдоль обрыва. Сегодня жена почему-то была не в духе. Она накинулась на меня с обвинениями, я ей невольно отвечал тоже на повышенных тонах… В общем, мы поссорились.

– Вы ссорились? – удивился Гуров. – Это странно. Вчера вы показались мне на редкость дружной семьей…

– Ну у нас есть… всякие обстоятельства… Юлия утверждает, что я слишком много внимания уделяю этой девушке…

– Какой девушке?

– Клавдии, нашей горничной. Юлия говорила, что влюбился, как старый дурак, волочусь за молоденькой… Уверяю вас, это полная чушь! Клава, конечно, девушка симпатичная, милая, и я к ней отношусь соответственно – как к милой девушке, не более того. А еще Юля упрекала меня в том, что я трачу деньги направо и налево, раздаю их всем, кто обратится за помощью. Тут она отчасти права, я действительно много кому помогаю – и органам власти деньги даю на строительство дорог, и простым людям, но ведь это мои деньги, в конце концов! В общем, жена наговорила мне кучу всяких обидных вещей… Она так распсиховалась, что в какой-то момент кинулась на меня, хотела вцепиться мне в лицо. Я ее оттолкнул… Вернее, не толкнул, а сделал такое движение, словно собирался толкнуть… Господи, зачем я это сделал?! Если бы я сдержался, ничего бы не случилось!

Гуров начал догадываться о том, что произошло на обрыве.

– Ваша жена упала с обрыва? – спросил он.

– Да! Там пятьдесят или шестьдесят метров высоты, не знаю точно. А внизу камни! Я глянул вниз – она там лежит! Тогда я кинулся к вам, чтобы кто-то помог…

– Сейчас мы туда подойдем, посмотрим, – говорил Гуров. – Может, худшего и не случилось. Бывают, знаете, удивительные случаи. Я знал человека, который попал в смертельное ДТП, лобовой удар со встречной машиной – и остался жив…

Так он уговаривал Егорова, хотя сам не верил в возможность счастливого исхода. Падение с большой высоты на камни – почти гарантированная смерть. Но, действительно, иногда случаются настоящие чудеса…

Они пробежали по кромке берега около двухсот метров, отделявших одну усадьбу от другой. Сколько ни смотрел Гуров вперед, он нигде не видел лежащего на берегу тела. «Значит, это случилось еще дальше, – подумал сыщик. – Наверное, они во время прогулки отдалились вдоль обрыва к северу…»

И тут вдруг он заметил на берегу нечто, что заставило его остановиться. Это было обширное кровавое пятно. Примерно на четыре метра вокруг камни были забрызганы кровью, а в центре пятна между камнями собралась небольшая лужица красной жидкости. Однако тела погибшей женщины нигде не было видно.

– Это здесь случилось? – спросил сыщик у своего спутника. – Она здесь упала?

Егоров во все глаза смотрел на окровавленные камни. Потом поднял голову, оглядел обрыв.

– Да, это то самое место, – произнес он. – Вон видите вот тот большой дуб? Мы стояли как раз возле него. И вот эта группа камней – я смотрел вниз, куда упала Юля, и ясно видел эти здоровенные булыжники. Да, это то самое место. Но где же она?

– Погодите, я тут кое-что вижу… – произнес сыщик.

Этим «кое-чем» был кровавый след, который тянулся от места падения тела с утеса к воде. Расстояние там было небольшое – метра три, не больше. И на этих трех метрах камни также были покрыты красными пятнами. След обрывался у самой воды. Гуров подошел к реке, глянул в воду, думая увидеть там тело погибшей женщины. Но там ничего не было.

Егоров тоже увидел кровавый след и проделал тот же путь вдоль него, что и Гуров. Теперь он стоял рядом с сыщиком, уставившись в воду.

– Значит, она была еще жива… – прошептал он. – Когда я смотрел на нее сверху, она была жива… Если бы я спустился, я мог ее остановить… спасти… Но я ушел… И тем самым убил ее как бы второй раз… Мне нет прощения!

– Не надо так говорить! – остановил его Гуров. – Если все было так, как вы говорите, то вашей вины в случившемся нет. Ваша жена упала с обрыва, и это несчастный случай. Да, она, видимо, осталась жива, хотя и без сознания. Возможно, очнулась, но была не в себе, знаете, в шоке от падения – и поползла в сторону реки, где упала в воду, а затем утонула.

– Да, но где же она? – стонал Егоров. – Где ее тело?

– Видимо, его унесло течением, – предположил сыщик. Течение на этом участке реки и впрямь было быстрым и коварным. – Ответить на этот вопрос сможет только расследование.

– Расследование? – с удивлением произнес миллионер. – Что тут расследовать?

– Да, тут обязательно нужно провести расследование, – повторил Гуров спокойно. – Только специалисты смогут установить все обстоятельства случившегося. Надо вызвать сюда водолазов, искать тело на дне. Так что следует звонить в Самару, в тамошнюю полицию. Вы знаете их телефон?

– Нет, откуда? – отвечал Егоров. – Мы никогда не думали, что нам потребуется их помощь…

– Ну это не проблема, телефон я сейчас узнаю, – сказал Гуров. – Вот что, Вадим Александрович. Вы идите пока домой, примите что-нибудь успокоительное, постарайтесь отдохнуть. А я вызову полицию. Может, заодно и «Скорую» вам вызвать?

– Нет, мне помощь не требуется, – отвечал Егоров. – Да, я действительно пойду в усадьбу. Надо будет сказать Юре… Не знаю, как я ему об этом скажу…

И Вадим Александрович медленно, слегка пошатываясь, побрел назад к лестнице, по которой можно было подняться на обрыв. А Гуров достал телефон, позвонил в службу экстренного вызова полиции и там узнал, как нужно позвонить, чтобы сообщить о происшествии. Тут ему пришлось представиться; конечно, собеседники на другом конце провода знали, кто такой полковник Гуров. Сыщик кратко рассказал, что произошло, назвал адрес усадьбы. Его заверили, что машина с бригадой криминалистов сейчас выедет и часа через два будет на месте.

Закончив разговор, Гуров вновь подошел к кромке воды и попытался вглядеться в речную глубину. В какой-то момент ему показалось, что он видит там, метрах в десяти от берега, что-то похожее на человеческое тело. Но это могла быть и иллюзия. Он уже знал, что в этом районе Волга очень глубокая, возле самого берега глубина превышает десять метров. «Тело могло опуститься на самое дно, а там его подхватило глубинное течение, – размышлял он. – Куда его могло отнести? Только специалисты ответят на этот вопрос».

Затем он подошел к обрыву и снова посмотрел вверх. Нет, у человека, упавшего с такой высоты, не было шансов остаться в живых; тут у Гурова не было иллюзий. У Юлии Егоровой могли сохраниться какие-то совсем малые остатки жизненных сил – это было что-то вроде предсмертных конвульсий, и этих конвульсий ей хватило, чтобы доползти до кромки воды.

Он вспомнил свое вчерашнее впечатление от семьи Егоровых, свои слова, сказанные Косте Приходько, что в Егоровых он увидел дружную, счастливую семью, в которой невозможны никакие ссоры. «Вот как оно бывает, – философски размышлял сыщик. – Одно неосторожное, резкое слово, в ответ одно неосторожное движение – и счастливой семьи больше нет… Хотя… Как человек я могу верить Вадиму Егорову на слово и оставаться в убеждении, что все было именно так, как он рассказывает. Но как сыщик я не могу принимать его слова на веру. Действительно ли между супругами не было ссоры, а только размолвка? Правда ли, Юлия Егорова упала с обрыва в результате одного неосторожного движения? А не было ли здесь толчка со стороны супруга?»

Он вспомнил несколько случаев – один встретился в его собственной практике, о других он слышал – когда люди выпадали из окон своих квартир либо офисов. Эти случаи было очень трудно расследовать. Как правило, в этих эпизодах не имелось свидетелей, на теле погибших не было следов насильственного воздействия. Упал человек и упал. А почему, как упал – кто ж его знает? Вот и тут такой же случай.

Гуров настолько увлекся собственными мыслями, что не заметил, как летит время. Окинув взглядом берег, он заметил какое-то движение. По кромке берега в его сторону направлялась целая группа людей, человек восемь. Было ясно, что это прибыла полицейская бригада из Самары. Впереди шел высокий энергичный молодой человек, за ним следовали люди с саквояжами и чемоданчиками. Очевидно, это были криминалисты.

Молодой светловолосый человек подошел к Гурову и представился:

– Здравия желаю, товарищ полковник. Я капитан Никита Соловьев, буду расследовать это происшествие. А вы здесь, как я полагаю, в гостях?

– Да, я отдыхаю у своего друга Константина Приходько, – отвечал Гуров. – Но несчастье произошло не в его семье, а у его соседа, Вадима Александровича Егорова – полагаю, ты о нем слышал.

– Да, Егорова у нас хорошо знают, – кивнул капитан. – Он поддерживает в области несколько социальных проектов, лично знаком с губернатором. Но на ходе расследования этот факт не отразится, вы не подумайте. Вы не расскажете, что здесь произошло?

– Расскажу, конечно, – отвечал Гуров.

И он рассказал капитану то, что услышал от Вадима Егорова.

– Таким образом, супруга Егорова Юлия, очевидно, погибла, – закончил он свой рассказ. – Но тела, как видишь, нет, и это создает главную трудность в расследовании. И ты также должен учитывать, что все, что я говорю, я сам не видел, это все со слов Егорова, а он, как ты понимаешь, лицо заинтересованное. Мало того, на данном этапе он невольно становится основным подозреваемым.

– Да, я это все понимаю, – отвечал Соловьев. – И в первую очередь поговорю с самим Егоровым. Но сначала надо, чтобы бригада начала работу.

Он обернулся к людям, которые приехали вместе с ним.

– Давайте начинайте работу, – скомандовал он. – Фотографии, следы, анализ крови – в общем, все как обычно. А где водолазы? Они вроде бы должны приехать вместе с нами?

– Они на базу заехали, за оборудованием, – отвечал капитану один из его спутников. – Обещали, что недолго задержатся. Да вот они уже идут.

Действительно, по берегу к ним направлялись люди, несшие тяжелый груз. Там были какие-то узлы, тюки с водолазным снаряжением.

– Так ты сразу и водолазов с собой захватил? – удивился Гуров предусмотрительности капитана. – Как же ты это успел?

– Так вы же сказали, когда звонили в управление, что погибшая упала в воду, – объяснил Соловьев. – Вот я и подумал, что надо бы сразу, по горячим следам, проверить дно и найти тело. А то ведь потом его далеко может унести. В этом районе, я знаю, сильные придонные течения.

– Это хорошо, что ты такой предусмотрительный, – заметил Гуров. – Можно всю работу провести прямо сейчас, по горячим следам. Может, и тело погибшей удастся найти.

Между тем вокруг оперативников уже кипела работы: криминалисты фотографировали место происшествия, скалу, с которой упала Юлия Егорова, берег, лужу крови; другие эксперты брали кровь на анализ, еще один измерял рулеткой расстояние от скалы до воды. Потом один из криминалистов взобрался наверх и спустил оттуда мерительную веревку – так они измерили высоту обрыва. Оказалось, что здесь она составляет 56 метров. Водолазы дошли до места происшествия, сбросили свое тяжелое снаряжение и затребовали указаний – где и кого искать. Гуров и Соловьев вместе объяснили им задачу, после чего капитан сказал:

– Так вы проводите меня к усадьбе Егоровых? Ведь мне надо снять показания с Вадима Александровича…

– Да, пойдемте, – согласился сыщик. – Здесь делать больше нечего.

Покидая берег, он обернулся и еще раз бросил взгляд на обрыв, с которого упала несчастная хозяйка усадьбы. Какое-то неясное ощущение чего-то несделанного заставило его на секунду остановиться. Вроде бы что-то еще надо было здесь осмотреть… Но что именно? Гуров так и не вспомнил, махнул рукой на свое неясное ощущение, повернулся и решительно зашагал к лестнице.

## Глава 3

В усадьбе, куда явились двое оперативников, на первый взгляд ничего не изменилось в сравнении со вчерашним вечером. Все так же благоухали цветы на клумбах и в вазах, так же журчала вода в искусственном ручье, втекавшем в пруд; вдали, за кустами роз, была видна фигура садовника, окапывавшего левкои. Но когда оперативники вошли в холл, они сразу заметили, что в доме произошло что-то неладное: навстречу им спешила молодая горничная Клава, которую Гуров вчера уже видел. В руках она держала заряженный шприц, держа его иглой вверх. У самой горничной лицо было заплаканное.

– Это кому же помощь потребовалась – Вадиму Александровичу? – спросил ее Гуров.

– Ну да, – ответила горничная, готовая исполнить роль медсестры. – Он, как пришел, как рассказал, какое несчастье случилось, так сразу ему плохо стало. Мы с Юрием Вадимовичем его наверх отвели, а там он и сознание потерял. У него ведь сердце слабое, он может такое несчастье не пережить.

– А вы и раньше оказывали помощь своему хозяину? – поинтересовался сыщик, пока они вместе поднимались по лестнице к кабинету.

– Ну да, – отвечала Клавдия. – Я же говорю – у него сердце слабое. Я и укол могу сделать, и систему поставить. Ему врачи советовали лечь на операцию, поставить кардиостимулятор, но Вадим Александрович не хочет – он операции боится.

– А сын его уже знает, что случилось? – спросил капитан Соловьев.

– Да, ведь он мне помог нести отца наверх, – объяснила горничная. – Сейчас он возле него сидит.

Так, втроем, один за другим, они вошли в кабинет. Вадим Егоров лежал на диване, глаза у него были закрыты. Рядом сидел его сын Юрий. Вид у юноши был совершенно несчастный, какой-то потерянный. Видно было, что он не знает, как теперь себя вести, что делать. Клава согнала его со стула рядом с диваном, села на него сама, чтобы сделать укол, и Юрий Егоров встал в стороне, не зная, нужен ли он еще здесь. Капитан Соловьев вывел его из этого затруднения.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов, – сказал он. – Давайте пройдем куда-нибудь, чтобы не беспокоить вашего отца.

– Да, давайте спустимся в гостиную, там будет удобно, – отвечал Юрий.

Гуров тоже отправился вместе с капитаном. Они втроем спустились в гостиную и сели вокруг стола.

– Скажите, вы заметили, как ваши родители отправились на прогулку? – задал капитан первый вопрос.

– Да, я слышал, как они спускались по лестнице, – отвечал Юрий. – Папа еще крикнул мне, спросил, не хочу ли я к ним присоединиться. Но я сказал, что хочу немного позаниматься, и они ушли без меня.

– То есть вы их в этот момент не видели?

– Нет, я только слышал их голоса.

– В этот момент, отправляясь на прогулку, они не ссорились?

– Нет, ничего такого не было. Голос мамы я вообще не слышал, только голос отца. Он что-то спросил маму – кажется, не хочет ли она захватить шаль или кофту, а то под вечер может стать прохладно. Ну и потом он крикнул мне, позвал на прогулку. И все, больше я ничего не слышал.

– Ваши родители часто гуляли по вечерам?

– Да, это было обычным делом. Они гуляли каждый день, если была хорошая погода, не было дождя или сильного ветра и если папа нормально себя чувствовал.

– А ваша мать, Юлия Аркадьевна, всегда хорошо себя чувствовала? Из-за ее здоровья прогулки не отменялись?

– Нет, иногда из-за нее тоже отменялись. У мамы бывают… у нее бывали приступы высокого давления. Но это случалось довольно редко – примерно раз или два в месяц.

– А у Вадима Александровича эти боли в сердце часто случались?

– Да, сердце папу часто подводит. Ведь он три года назад перенес инфаркт. Ему надо полностью менять образ жизни, беречь себя, но он не хочет. Врачи ему предлагали делать операцию, ставить стимулятор, но он упорно отказывается. Предпочитает пить разные лекарства, снижающие холестерин, улучшающие работу сердца. Еще он отказывается от соли, у нас на столе никогда нет солонки…

– Значит, сегодня ваши родители, уходя на прогулку, не ссорились. А раньше? Между ними случались ссоры или размолвки? Это ведь во всех семьях бывает.

Молодой человек всем своим видом выразил удивление.

– Нет, – отвечал он, – я не помню, чтобы у мамы с папой были какие-нибудь размолвки. И тем более ссоры. У нас очень дружная семья. Вот полковник Гуров, который вчера был у нас в гостях, сам мог в этом убедиться.

– Да, я заметил, какая сердечная обстановка царит в вашем доме, – согласился Гуров. – Однако капитан Соловьев прав: какое-то непонимание случается даже между самыми любящими супругами. Не будете же вы утверждать, что они всегда были согласны друг с другом!

– А я готов так утверждать! – упрямо повторил Юрий. – Не было у нас никаких размолвок, никакого непонимания!

– Хорошо, оставим это пока в стороне, – сказал Гуров. – Вы сказали, что не пошли сегодня на прогулку, потому что занимались. Но ведь вы уже не учитесь! Ваш отец мне вчера говорил, что вы работаете в банке…

– Да, я уже год работаю менеджером, – подтвердил Юрий. – Но я хочу занять более высокую должность. Для этого мне надо в совершенстве изучить банковское дело. Одного учебника Самуэльсона мало.

– Понимаю… – кивнул сыщик. – Подходя к вашему дому, я заметил под навесом велосипед. Это ваш?

– Да, я люблю ездить. Стараюсь ездить каждый день, невзирая на погоду.

– Наверное, вы катаетесь не только по проселочным дорогам, но и на шоссе выезжаете?

– Да, я предпочитаю двигаться по шоссе. Но почему вы об этом спрашиваете? Какое это имеет отношение к гибели мамы?

– Скорее всего, никакого, – согласился сыщик. – Я просто стараюсь узнать как можно больше о людях, относительно которых ведется расследование.

– А разве здесь необходимо расследование? – удивился Юрий. – Что здесь расследовать? Произошла трагедия, мама упала с обрыва, вот и все. Или вы подозреваете папу, что это он… Что он толкнул?! Какая чушь! Вы просто… просто…

Грубое, оскорбительное слово так и вертелось на языке у младшего Егорова, но он силой воли сдержался и не произнес его. Встал и сухо произнес:

– Думаю, вы уже задали мне все вопросы, какие у вас были. Теперь я хочу вернуться к отцу.

– Конечно, вы можете вернуться к Вадиму Александровичу, – отвечал Гуров. – Но если он уже пришел в сознание, нам с капитаном Соловьевым надо поговорить с ним. Да, и прошу не удивляться тому, что мы также поговорим с людьми, которые живут в вашем доме. Таков порядок.

Юрий Егоров не нашел что на это сказать. Оперативники оставили его в гостиной, а сами вернулись в кабинет. Здесь они обнаружили Клаву Самохвалову, сидящую в кресле возле дивана, на котором лежал Егоров-старший. Горничная объяснила, что Вадиму Александровичу стало лучше и он заснул. Капитан решил, что будить хозяина дома не стоит. Вместо этого он предложил горничной спуститься вниз, чтобы теперь он мог задать свои вопросы ей.

Юрия Егорова в гостиной уже не было – видимо, он куда-то ушел. Горничная заняла место в кресле, в котором только что сидел Юрий, и началась новая беседа.

– Как часто ссорились Егоров и его жена? – сразу же спросил Соловьев.

– Ну это было очень редко… Можно сказать, почти и не было такого, – отвечала девушка.

– И все же – когда это случилось в последний раз, можете вспомнить?

– Пожалуй, весной… Или нет – это было уже здесь, на Волге, значит, в начале лета.

– А что послужило причиной для ссоры?

– Кажется, шла речь о деньгах…

– О каких именно деньгах?

– Понимаете, Вадим Александрович – человек щедрый, он любит всем помогать. К нему ведь и из ближайшего села Рыбкино люди приходили, просили помочь, и местная администрация из поселков Зольное, Богатырь просила денег, чтобы дорогу проложить. Он редко кому-то отказывал. А Юлию Аркадьевну это злило. Она ругала мужа за напрасную трату денег.

– Вот как? – вступил в разговор Гуров. – Если причина такая и если Вадим Александрович и правда никому не отказывал, то ссоры должны были происходить чаще…

– Может, я неточно выразилась, что ссор почти не было… Да, пожалуй что были…

– А не было у этих размолвок других причин, кроме денег? – продолжал допытываться сыщик. – Например, Ксения Безрукова не могла быть такой причиной?

Девушка усмехнулась.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – произнесла она.

– Сейчас объясню, – обещал Гуров. – Вчера за ужином я заметил, как Юрий Егоров поглядывает на Ксению. Скажите, какие у нее отношения с сыном хозяина?

– Да нет у них никаких особенных отношений! – заявила Клавдия. – Во всяком случае, я ничего такого не знаю. И вообще, я в чужие дела не лезу.

– Особенных, может, и нет, но симпатия Юрия к дочери Безрукова проявляется довольно отчетливо, – заметил сыщик. – И это вряд ли нравилось матери Юрия. Она, наверное, мечтала о другой невестке…

– Это уж точно! – Эти слова вырвались у горничной сами собой, она просто не могла сдержать своих чувств. – Она считает, что ее сын должен жениться на принцессе, никак не меньше!

– А вас Юлия Аркадьевна не ревновала? – спросил сыщик.

– Ревновала? – опешила девушка. – К кому?

– К собственному мужу, конечно. Я заметил, что Вадим Александрович относится к вам с симпатией…

– Ну уж вы скажете – «с симпатией»… – пробормотала Клавдия. – Просто я ему немного нравлюсь, что тут такого? Хотя насчет Юлии Аркадьевны вы правы. Она уже месяц уговаривала Вадима Александровича, чтобы тот меня уволил!

– А он, значит, не соглашался? Вот вам и еще одна причина для разногласий. Теперь скажите: сегодня, когда супруги отправились на прогулку, они ругались?

– Ну я не знаю, как это назвать… – протянула Клавдия.

– Вы скажите, что вы слышали, а мы уже сами решим, как это назвать, – предложил ей капитан Соловьев.

– Ну я была в столовой, а они собирались на прогулку вот здесь, в гостиной. Тут близко, и все, в общем, слышно. И я слышала, как Юлия Аркадьевна говорила что-то вроде: «Это должно прекратиться! Я это не потерплю! Сколько можно тебе говорить?!»

– О чем шла речь, вы знаете?

– Нет, откуда? Они, наверное, начали ругаться еще наверху, в спальне. Так что я не знаю, что хозяйка имела в виду.

– Может быть, они ругались из-за вас? – спросил Гуров. – Из-за того, что Вадим Александрович относится к вам с симпатией?

– Не знаю… – пробормотала девушка. – Мне кажется, речь шла о другом…

– Я ничего не хочу сказать, я всего лишь допустил такую возможность, – отвечал Гуров. – Стало быть, супруги начали ругаться еще в доме и в таком состоянии отправились на прогулку?

– Ну да… – отвечала девушка.

– Хорошо. В таком случае у нас больше нет к вам вопросов. Правда, капитан?

– Да, пока что у меня вопросов нет, – отвечал Соловьев.

– Подскажите нам, кто в доме больше всех знает о хозяйских делах, о взаимоотношениях супругов? – продолжал Гуров. – Наверное, управляющий? Или его дочь, Ксения? Или, может быть, повар Егор Трубников?