Эрик Рыжебородый
Я – Спартак

Глава 1. Битва при Араузионе

Временной портал, соединивший двадцать третий век нашей эры с концом второго до нашей эры мигнул в последний раз и закрылся. Киборг-андроид UCU528 (Universal Combat Unit – универсальная боевая единица) немедленно провёл самодиагностику систем и убедившись, что перемещение прошло успешно, поправил кольчугу, бронзовый шлем, бегло осмотрел оружие и снаряжение. Приняв облик мужчины лет тридцати, а также имитировав на лице глубокий шрам от давно зажившей раны, дабы более походить на легионера-ветерана, UCU528 огляделся: со всех сторон киборга окружал девственно-чистый пейзаж без малейших признаков техногенной деятельности человека, столь редкий в его времени, где оставшиеся не многочисленные деревья занесены в Красную книгу, а травяные лужайки днём с огнём не сыщешь – вся земля покрыта идеальным метровым слоем высокопрочного бетона и самодвижущими дорогами.

UCU528 окружал редкий лесок: отдельно стоящие лиственные деревья и невысокие кусты не затрудняли обзор. Киборг не знал их названий, ибо для успешного выполнения его задач подобная информация являлась несущественной.

Сравнительно быстрыми шагами он легко поднялся на невысокий холм, с которого открывался роскошный вид на долину реки Роны. Бегущая вода поблёскивала в последних лучах заходящего солнца, создавая оптическую иллюзию невероятно огромной змеи, медленно ползущей через бескрайнее зелёное поле. Глубина и ширина реки в этом месте были достаточно велики, делая её практически непреодолимой преградой для среднестатистического человека, не имеющего под рукой лодки или иного плавучего средства.

Впереди на ближнем правом берегу реки отчётливо виднелись походные палатки легионеров консула Гнея Маллия Максима – «нового римлянина», занимавшего один из двух высших постов в молодой Римской республике. На дальнем левом берегу, сквозь опускающийся белёсый туман, смутно проглядывались контуры лагеря легионов проконсула Квинта Сервилия Цепиона – истинного латинянина, потомка древнего и знатного рода, в силу своего происхождения, не желавшего подчиняться старшему по должностному положению консулу, считая последнего выскочкой, человеком второго сорта, дед которого не имел римского гражданства! Этот снобизм завтра дорого станет Республике – UCU528 достоверно знал это, как и то, что почти все люди, мирно дремлющие, сидящие сейчас у пылающих костров или стоящие в карауле, к вечеру следующего дня будут мертвы. Впрочем, не все. Отдельным легионерам удастся спастись и избежать печальной участи пасть на поле боя, утонуть в Роне или быть принесённым в жертву жестоким богам победителей. Именно один из выживших и являлся целью задания киборга.

UCU528 спустился с холма и направился в сторону реки, стараясь держаться естественных складок местности и зарослей кустарника. Он хотел остаться незамеченным. Конечно, часовые Гнея Маллия Максима не представляли для киборга серьёзной угрозы, но устилать трупами путь он посчитал нерациональным. Интересующий UCU528 человек, находился на другом берегу реки в лагере Квинта Сервилия Цепиона. Может показаться странным, зачем временной портал открыли именно на правом берегу Роны, а не на левом, где до лагеря проконсула ближе? Ответ же прост – племена германцев и галлов уже подходили со всех сторон к каструму проконсула, а весь берег кишел их конными разведчиками, гарантируя шумное появление киборга и привлечение совершенно ненужного к своей персоне внимания.

UCU528 продвигался медленно, используя инфракрасное зрение, которое, правда, не очень эффективно помогало ему, поскольку тепловое излучение человеческих тел частично блокировалась одетыми на бойцов металлическими доспехами. Киборгу то и дело приходилось останавливаться и вглядываться в наступающие сумерки, высматривая в них дозорных римлян.

Очередная ложбинка оказалась достаточно глубока, чтобы скрыть троих легионеров, сидевших бесшумно и, очевидно, некоторое время назад уже заметивших приближение неизвестного. Таким образом, UCU528 несмотря на предосторожности угодил в засаду. Тем не менее подобное развитие событий киборгом рассматривалось в качестве вполне вероятного, и он был готов к встрече. Разумно не оказав малейшего сопротивления и позволив себя обезоружить, UCU528, не дожидаясь приглашения, представился:

– Триарий Тит Тулий, пятая когорта второго легиона Квинта Сервилия Цепиона.

Один из бойцов держал гладиус у шеи UCU528, легко касаясь кожи киборга, готовый воткнуть острый клинок при малейшей попытке сопротивления или по приказу командира. Второй стоял рядом, держа в правой руке свой меч, а в левой – гладиус, отобранный у UCU528. Третий легионер, хоть и не имел при себе характерного шлема с поперечным гребнем и поножей, но по палке из виноградной лозы и мечу, висевшему на левом, а не на правом боку, киборг безошибочно узнал в нём центуриона.

– Куда следуешь, легионер? Ваш лагерь на той стороне реки. Что здесь делаешь? Дезертир? – строго спросил центурион, покачивая палкой.

– Нет, господин. Если бы я был дезертиром, разве шёл в сторону лагеря? Да ещё с оружием и в полном боевом облачении.

– Разумно. Однако, не объясняет одиночной прогулки.

Центурион был настроен относительно миролюбиво: неизвестный тоже ветеран и настолько чисто говорит на латинском языке, что безусловно является коренным римлянином и никак не может быть разведчиком варваров. Единственно, чего хотел командир – услышать правдоподобное объяснение факта отсутствия легионера в лагере и цели нахождения на другом берегу реки, дабы убедиться – перед ним достойный гражданин Республики, а не презренный негодяй, ожидающий публичной порки или очереди быть распятым.

– Командир вчера сказал, поскольку вексилляция легата Марка Аврелия Скавра так и не появилась в лагере, то по приказу проконсула решено отправить разведчиков во всех направлениях. Во время поисков наш отряд столкнулся с кимврами. В короткой стычке почти все мои товарищи пали. Последний умер утром от ран. Я потерял коня, но сохранил оружие.

– Такова солдатская доля.

– Я не ропщу, господин. Просто мне надо спешить. От раненого германца мы узнали, вексиляция разбита, а сам легат убит. Здесь уже несметные полчища кимвров и тевтонов, ожидают подхода херусков, маркоманов, амбронов, тигурнов и гельветов.

– Спокойнее, легионер. Не сомневаюсь консул знает, что делает. Сколько бы ни собралось варваров – они не чета нашим легионам!

– Конечно, господин, – поспешил согласиться UCU528. – Мне можно идти? – Он прекрасно знал, именно подобное высокомерие и недооценка врага не раз играли злую шутку с римлянами. Вот и завтра, их ожидает полный разгром. А центурион со своими спутниками, скорее всего, останется на этих полях навсегда.

– Да. Марк, верни гладиус. Антоний, возвращайся в каструм, передай префекту лагеря, то что мы сейчас услышали.

Киборг торопливо засунул короткий меч обратно в ножны и, встав на ноги, поспешил подняться, дабы продолжить путь. Очевидно, центурион не обладал стратегическим мышлением, которое в принципе на его должности не требовалось, но если подобная ситуация произошла в двадцать третьем веке, то UCU528 ни за что не отпустил бы подозрительного пленника, а немедленно доставил его вышестоящей боевой единице или применил спецсредства для подтверждения полученной информации.

Киборг сделал с десяток шагов, как понял, что поспешил с выводом, так как внезапно услышал за спиной знакомый голос:

– Легионер Тит Тулий, постой.

Центурион шёл за ним. Очевидно, как и любой старый солдат, заслуживший свою должность в том числе умением обращаться с оружием, он не боялся при необходимости противостоять врагу в одиночку.

– Скажи-ка мне, а как ты собираешься перебраться через реку? Ведь здесь брода нет. Лодки, полагаю, тоже. По крайней мере, мы не видели.

– Я – искусный пловец, господин. Отец-рыбак в детстве научил.

– Да? В Риме? Редкое умение. Тибр переплывал? Ладно, пойдём, покажешь. Только смотри у меня… Без глупостей.

В самом деле многие римляне абсолютно не умели плавать. Большинство из них –жители равнин всю жизнь работавшие на фермах, а воду видевшие лишь в колодцах и акведуках. Отсутствие этого простого навыка, обречёт на смерть многих легионеров в предстоящей резне.

Они молча добрались до берега, где, сняв с себя всю одежду, оружие и снаряжение, киборг завернул их в походный плащ и, высоко подняв получившийся кулёк над головой, вошёл в воду. Несмотря на жаркую погоду, она была достаточно холодной, сказывалось быстрое течение и приличная глубина. Впрочем, температура для UCU528 не имела значения.

Вскоре он благополучно преодолел водное препятствие. На другом берегу киборг поспешно облачился, обернулся, махнул на прощание наблюдавшему за ним центуриону рукой и углубился в густой подлесок. Едва влажный туман скрыл UCU528, как киборг сменил облик с римского ветерана на молодого сабинянина, кои составляли определённую часть армии Гнея Маллия Максима. Ему надо и здесь было сойти за своего.

***

– Квинт, смотри наш земляк Тит Тулий. Тоже из Риети. Исконный житель, а не какой-то самнит или пицен. – легионер легонько подтолкнул UCU528 к костру, возле которого сидела группа солдат.

– В самом деле, Гай? – спросил юноша, богатая тога, которого выдавала в нём аристократа, привыкшего повелевать.

– Да, господин, Квинт Серторий, – поспешил опередить приведшего его легионера киборг, – рад возможности сражаться плечом к плечу в предстоящей битве.

– Я тебя не знаю. Из какой семьи?

– Отец – Тит Тулий Старший, а ферма досталась в наследство от деда.

– Не слышал.

– Конечно, господин. В пригороде Риети великое множество небольших ферм. А вот про род Серториев невозможно не знать. Народ помнит и вашего отца, и деда. Великие люди. Если бы все наши предки обладали подобным мужеством, то римляне никогда бы нас не покорили.

– Но-но, – строго прервал киборга Квинт. – Мы уже много лет римляне, имеем равные с латинянами права.

– Я бы поспорил, – неожиданно вмешался в диалог один из молодых легионеров, сидящий по левую руку от Сертория.

– Молчи! За подобные крамольные беседы можно легко с жизнью расстаться. К тому же это неправда. Например, мой патрон Квинт Сервилий Цепион относится ко мне с должным уважением. Я отвечаю тем же глубоким почтением и безусловной верностью.

Легионер благоразумно не стал вступать в спор с командиром при постороннем, хотя прекрасно понимал, начальник излишне идеализирует ситуацию: многие представители италийских племён, включённых Римом в своё разрастающееся государство, не соглашались с положением «граждан второго сорта», а хотели если не независимости, то равных политических прав. Квинт Серторий в силу возраста и привилегированного положения пока не сталкивался с наглым ущемлением своих прав, но впоследствии он радикально поменяет точку зрения.

Провокационный разговор утих. Киборг внимательно рассматривал молодых солдат, сидевших у костра. Он заносил в память всякую чёрточку, каждую деталь внешности легионеров. Все они сабиняне, призывники-первогодки, гастаты. Пока UCU528 узнал только одного из них – Квинта Сертория – будущего лидера партии марианцев в предстоящих Республике двух гражданских войнах, который точно переживёт завтрашний кровавый день, как и, по крайней мере, один из его спутников. Но кто? Именно этот, пока неизвестный киборгу, являлся целью первого этапа операции «Корректива истории №2». UCU528 должен найти, познакомиться и подружиться с ним, чтобы через двадцать с небольшим лет при осуществлении второго этапа, посланец из будущего мог войти в доверие, защитить, а при необходимости заменить, дабы разрушить Римскую империю в зародыше. Этот сабинянин входил в ближний круг Квинта и сейчас, безусловно, сидел перед UCU528, завернувшись в походный плащ. После битвы при Араузионе этот человек продолжит служить под началом Сертория, будет сражаться в гражданских войнах, попадёт в плен, станет гладиатором, а потом… поднимет самое известное в истории восстание рабов под именем Спартак.

***

Понеся огромные потери, легионы Гнея Маллия Максима, не прекращая храбро сражаться, отходили к укреплённому лагерю. От былого построения манипул в шахматном порядке не осталось и следа. Триарии, половина принципов и немногие выжившие гастаты отступали единой линией, оставляя по пути окровавленные трупы своих и чужих. Яростный натиск германцев и галлов не ослабевал. Сегодня римляне пожинали плоды собственных ошибок.

Утром прибывшие с мирным предложением послы кимвров, возвратились к своему вождю Бойоригу ни с чем: консул отказал в беспрепятственном продвижении к югу Нарбоннской Галлии. А ведь увидев разрозненное положение римских войск, Бойориг сделал жест доброй воли, временно прекратив наступление, и просил не так уж много.

В то же время Квинт Сервилий Цепион, вчера вторично ослушавшийся приказа консула перейти реку и объединить армии, предпринял дерзкую атаку на неприятеля, предположив – неожиданность даст преимущество. Однако, кимвры стойко выдержали стремительный натиск римлян, а с подходом подкреплений перешли в контратаку, отодвигая легионы к водной преграде.

Варвары нападали со всех сторон, убивая легионеров одного за другим, вынуждая уцелевших пятиться к реке. UCU528, обладая нечеловеческой силой и недоступной для людей второго века до нашей эрой техникой владения оружием, сокрушал любого, пытавшегося его поразить врага, при этом успевая время от времени надёжно прикрывать щитом, сражавшегося рядом с ним Квинта Сертория. Справа от киборга бился Гай, «поймавший» его вчера и приведший в лагерь. Слева, за командиром, колол противников гладиусом Анк Татий – легионер, чуть не вступивший в спор у костра и лишь из уважения к Серторию не ставший оспаривать идеализированные взгляды соплеменника. Больше из их манипулы не уцелел никто.

Практически незащищённый из-за безрассудной атаки лагерь Квинта Сервилия Цепиона оказался захвачен. Обозники, фуражиры и немногие уцелевшие из охраны легионеры бежали к реке, но не умея плавать, тонули, множа и без того ужасающие потери римлян.

Германцы постоянно старались расчленить плотный строй легионеров, вклиниться, чтобы затем уничтожить по частям. Происходящие напоминало таяние льдины под жаркими лучами весеннего солнца, постепенно становившейся всё меньше и меньше, съедаемой теплом. Порой неё откалывались небольшие куски, почти мгновенно исчезающие в окружающем море врагов.

Вскоре «льдина» окончательно развалилась, отдельные группы легионеров упрямо продолжали сопротивление, но подавляющее большинство бросилось бежать или пыталось сдаться на милость победителей.

Около десятка триариев пробились к реке и, стоя по колено в воде, из последних сил сдерживали врагов, не позволяя им продвинуться больше ни на шаг. Ветераны прикрывали отход или вернее постыдное бегство своего проконсула, в последней лодке в этот момент быстро грёбшего через реку. О чём думал Квинт Сервилий Цепион? О грубых ошибках, допущенных в последние два дня? О десятках тысячах погибших из-за его аристократической гордости сограждан? О горстке храбрецов, сейчас отдающих за него жизнь, мешающих германцам приблизиться на расстояние броска копья? Вряд ли. Людям подобного сорта свойственно беспокоиться только о себе. Не обладая нужными для проконсула данными, а лишь имея знатное происхождение Квинт Сервилий Цепион де-факто стал основным виновником сокрушительного разгрома обеих римских армий и народ не забудет этого. По прибытии в Рим его немедленно отстранят от занимаемой должности, а потом осудят и с позором изгонят из страны.

В царившей вокруг общей неразберихе UCU528 ненадолго потерял из вида двух своих спутников. Вскоре он обнаружил их: Квинт Серторий и Гай плыли через реку, закинув на спины щиты, что защищало их от града летящих копий. Многие римляне оказались не столь предусмотрительны и были поражены меткими бросками германцев, но большинство просто утонуло в Роне.

Вместе с семью легионерами киборг успешно смог покинуть поле битвы, следуя вдоль реки в скрывавших беглецов камышах. Солдаты выдохлись, но продолжали бежать, прекрасно понимая, смерть буквально преследует их по пятам. Заросли резко сошли на нет и они выскочили на открытое пространство, где буквально в пятидесяти метрах отчётливо виднелся плот, скорее всего, унесённый течением реки со своей стоянки у лагеря.

До спасения оставались считаные шаги. Измученные люди уже вздохнули спокойно, как заметили бегущих с другой стороны галлов. Враги встретились у плота, выстроившись друг напротив друга. И те, и другие бились весь день, многие получив ранения, истекали кровью.

Пожилой галл высоко поднял руку и начал говорить. Римляне переглянулись, они не понимали его речь.

– Чего надо варвару? – толкнул вбок UCU528 Анк Татий, не умевший плавать и оттого не бросившийся в реку за товарищами.

Киборг мог изъясняться практически на любом языке, ему было достаточно услышать несколько фраз, чтобы проанализировать, запомнить и понять все тонкости речи даже ранее не встречавшегося ему народа. Полезный навык для боевой единицы! Ведь загодя неизвестно где и с кем война произойдёт. А как допрашивать врага, не зная языка?

– Говорит, его народ многих достойных людей потерял сегодня и хотя нас надо бы убить, но вождь не хочет множить вдов, поэтому если докажем смелость и умение, то всех отпустят. Предлагает поединок. Его лучший боец против нашего, только с мечами, без доспехов. Вождь ещё сказал, не в римских традициях биться один на один и, мы сильны только толпой, закованной в железо, потому не чета отважным галлам.

– В римских может и нет, а в сабинских – да! – сказав это Татий уверенно вышел вперёд, отбросил щит, кинул на землю шлем и стал поспешно снимать кольчугу.

Варвары одобрительно загудели.

– Крикс! – выкрикнул вождь и под усилившийся шум из строя галлов выдвинулся полуголый молодой воин с разукрашенным торсом

«Вот это интересно, – подумал UCU528, – если Анк и есть Спартак, то теперь ясно, почему два гладиатора, представляющие враждебные народы и вынужденные римлянами на арене убивать друг друга на потеху публике, вдруг забыли междоусобные распри, объединились и устроили побег, а затем и полномасштабную войну. Они были задолго до этого лично знакомы! Впрочем, если сейчас Крикс убьёт Анка, то данный исход тоже будет неплох, тогда в отсутствие другого кандидата получается Гай – это Спартак».

Варвар стремительно атаковал римлянина, нанося противнику страшные рубящие удары длинным мечом. Надо заметить, орудовал он своим холодным оружием виртуозно, и менее опытный соперник уже корчился бы в предсмертных муках у его ног. Анк уклонялся, поскольку достаточно лёгким и сравнительно коротким гладиусом заблокировать атаки тяжёлого клинка было практически невозможно. Для отражения подобных атак римляне использовали щит, а меч традиционно служил исключительно для нанесения колющих ударов. Поединок, учитывая особенности оружия соперников, изначально был не совсем честным и давал значительное преимущество галлу, владевшему длинным клинком, приспособленным для одиночного боя на свободном пространстве, в то время, как гладиус легионера идеален в условиях плотного строя и скученности противников, где невозможно размахнуться длинным мечом.

UCU528 методично считал гибельные ошибки соперников, попутно занося в память все приёмы боя, а также особенности движений Анка, на случай, если именно тот являлся будущим лидером восставших. Теперь киборг мог не только легко принять облик Татия, как и любого другого человека, имитировать тембр голос, манеру речи, но и двигаться в точности как цель, делая сходство абсолютным.

Поединок близился к очевидному драматическому финалу. Анк заметно устал. Он тяжело встал на одно колено, выставив гладиус перед собой. Крикс торжествующе взревел и замахнулся мечом слева направо, стремясь махом снести голову оппоненту. И в тот миг, когда, казалось, случится неизбежное, римлянин резко вскочил и нанёс ненавистному сопернику рубящий удар в голову. Привыкший отражать только уколы гладиуса, галл не смог мгновенно перестроиться и заблокировать идущий сверху вниз удар, а его голова встретилась с плоской стороной клинка соперника. Конечно, подобным образом нельзя нанести серьёзной раны и тем более убить врага, но секундного оглушения оказалось достаточно, чтобы Анк успел дополнить свою атаку пинком ноги в живот Крикса, после которого галл упал навзничь, выронив меч. Римлянин подскочил к телу соперника, поставил колено на грудь поверженного врага и прислонил ледяной кончик меча в месте, где под плотью стучало горячее сердце соперника.

– Я победил. Условия биться насмерть не было. Мы свободны. – гордо произнёс Анк под восторженные крики римлян и недовольный гул галлов.

Вождь не понял слов, но их смысл и так очевиден. Он что-то сказал своим, двое дюжих бойцов подняли Крикса, ещё рвавшегося продолжать поединок, и все галлы, развернувшись, направились в сторону леса.

Римляне наперебой нахваливали Анка, хлопали по плечам и спешно грузились на плот. Вскоре они отчалили. За неимением вёсел или шеста, гребли руками и щитами, стремясь быстрее добраться до правого берега, где отступавшие легионы Гнея Маллия Максима продолжали вести бой.

***

Поздним вечером того же дня UCU528 улизнул от римлян, прикинувшись убитым. Отступающим было не до него. Германцы и галлы захватили оба лагеря врага, много добычи и пленных. Не обладая меркантильностью «просвещённых» людей, они принесли в жертву все трофеи: порвали, выбросили дорогие одежды, золото и серебро утопили в реке, а доспехи изрубили. Пленных тоже ждала печальная участь – их повесили на деревьях в дар богам.

Киборгу больше нечего было делать в этом времени. Он выяснил, как выглядит Спартак, прошёл вместе с ним тяжелейшее испытание, став если не другом, то, по крайней мере, собратом по оружию. Когда UCU528 переместиться в семьдесят третий год до нашей эры, гладиатор, безусловно, вспомнит его непосредственное участие в битве при Араузионе и примет в армию восставших. То, что Спартак – это Анк Татий, киборг не сомневался. Воинское искусство, умение наносить удар там, где не ожидают, станут визитной карточкой стратегии Спартака, его главным тактическим преимуществом над римскими полководцами. А врождённое благородство, пример которого UCU528 увидел сегодня в сохранении жизни Криксу, будут отмечать и уважать даже заклятые враги.

Глава 2. ВИИВ. Побег

Роберт Костромин грузно вступил на ленту самодвижущейся дороги. До ВИИВ (Всесоюзного Института Изучения Времени имени И.В. Можейко) не более получаса езды, или неподвижного стояния в зависимости от выбранной системы координат: относительно полотна дороги человек не двигался, но относительно места назначения – перемещался.

Оставалось всего тридцать минут до того, как он тайно совершит немыслимое – ослушается решения учёного совета! В двадцать третьем веке в эпоху коммунистического общества, отсутствия преступности, насилия, глобальных войн, голода, нищеты и царившего всеобщего равенства, сознательное игнорирование принятого большинством решения заслуженно считалось серьёзным правонарушением, редким, необъяснимым, с точки зрения простого человека, деянием.

Аспирант ВИИВ Костромин слыл многообещающим молодым учёным, единственный недостаток которого – излишняя тучность, связанная с полным отсутствием физических нагрузок и сидячим образом жизни. Все его друзья свободное время просвещали спорту, а он продолжал грызть гранит науки и во внеурочную пору. Роберт окончил университет с красным дипломом и устроился на работу в самый престижный институт страны – ВИИВ.

Талантливый юноша до боли нервно сжимал кулаки: «Это ж надо, запретить изменять прошлое! Пустить насмарку усилия сотен людей, десятки лет трудов, миллионы человеко-часов. И это после того, как прошедшие миссии завершились успехом!»

Надо сказать, он немного лукавил, выдавая в своих мыслях желаемое за действительное. Когда открыли перемещение во времени, а Герасим Николаев создал прототип портала, многие радовались: как же, теперь реально улучшить существование не только будущих, но и прошедших поколений, предотвратить войны прошлого, дать потенциальную возможность выжить миллиардам людей, сгоревших в бурлящем пламени ядерных взрывов, обожжённых высокоэнергетическими боевыми лазерами, сражённых свинцовыми пулями, зарубленных мечами и пронзённых копьями. Кто знает, вполне вероятно, подобное вмешательство приведёт к тому, что уже сейчас освоены будут не только Луна, Марс и Тритон, но и экзопланеты Проксимы Центавра! Однако, нашлись осторожные люди, говорившие: спешить сломя голову не стоит, надо подходить с умом, тщательно исследовать, внимательно рассмотреть варианты, протестировать. Так появился Всесоюзный Институт Изучения Времени, призванный осуществлять контролируемое вмешательство в естественный ход истории.

Сперва высотку ВИИВ окружили хронополем, оградив от временных искажений. В самом деле, как вы узнаете, что трансформации произошли, если всё вокруг поменяется и не сохранится ни записей, ни памяти, о том, как было до вмешательства в прошлое? А так, архивы защищены, сотрудники ВИИВ тоже. Есть принципиальная возможность сравнить, как было и как стало, объективно проанализировать, внести необходимые коррективы.

Из запасников музея шестой мировой войны достали и передали учёным двух последних функционирующих боевых киборгов UCU390 и UCU528. Далёкое прошлое знаете ли шумное место, где современному человеку, выросшему в эпоху мира и процветания, без защиты профессионального солдата не выжить.

Правда, выяснился неприятный факт: киборги хоть и выглядели как люди, но манера общения отдавала механичностью и принять их за человека мог только полный идиот. Гениальное решение предложил заслуженный психолог доктор Семён Фрейн. UCU390 и UCU528 могли многократно менять внешность, поэтому, приказав трансформировать облик на семнадцатилетних юнцов, их внедрили сначала в один колледж, потом в другой. После трёх десятков образовательных заведений киборги настолько уподобились тинейджерам, что при тестовом обучении в университете с первого по последний курс полностью сошли за обычных студентов, и их не смог распознать ни один человек. Затем их под вымышленными именами устроили в ВИИВ, где они и работали на благо общества в качестве младших научных сотрудников.

Именно в университете Костромин лично познакомился с UCU528, не подозревая, кто его новый друг крепкого спортивного телосложения. А когда узнал – расстроился. Что это за товарищ, который скрывает от тебя правду?! Впрочем, факт шестилетней дружбы с киборгом стал одним из дополнительных плюсов для выпускника, когда он подал заявление в ВИИВ. Идеальное взаимопонимание человека и машины не остались незамеченным, Костромина единогласно утвердили в качестве кандидата на перемещение в прошлое. Он и UCU528 составили вторую команду, а высокую честь стать первым хрононавтом получил Юлий Гранин, которого вместе с UCU390 официально назначили на операцию «Корректива истории №1».

Роберт особо не переживал, само попадание в проект выше пределов его мечтаний. «Второй, так второй. – решил он, – важно участие».

***

Величайшие умы человечества долгими столетиями размышляли, что является главной причиной войн?

Традиционно называли экономическую выгоду, то есть стремление одного государства завладеть богатствами другого. Присоединение новых территорий для дальнейшего расширения жизненного пространства. Религиозные конфликты, национализм, стремление покарать врагов за то, что воспринималось как историческая несправедливость. Разногласия внутри одной державы, приводящие к гражданским войнам. Революции.

Все эти причины, безусловно, имели место в истории, неминуемо приводя к ожесточённым противостояниям. Иногда имелся один предлог для войны, чаще несколько. Точку в споре поставил профессор Максим Хромоносов, согласно теории которого, все эти причины на самом деле являются следствиями, а войны случаются из-за формирования сверхбольших государственных образований, называемых империями.

В самом деле, если мы взглянем на прошедшие века, то именно подобные крупные державы в целях своей выгоды, уповая на военную мощь, беззастенчиво грабят соседние страны и нагло захватывают их территории. Империи в постоянном стремлении навязать свой образ жизни, диктуют другим, как «правильно» себя вести, во что верить, продвигая государственную религию и презирая веру «дикарей». В империях больше всего людей диаметрально противоположных политических взглядов и покорённых народов, создающих благодатную почву для гражданских и национально-освободительных войн, мятежей и восстаний. Именно в империях происходят революции, приводящие к смене одного общественно-политического строя на другой и приносящие на алтарь справедливости тысячи невинных жертв.

Таким образом, мировым злом объявили само существование империй, а целью операции «Корректива истории №1» стало уничтожение Македонской империи.

Когда Юлий Гранин и UCU390 вошли во временной портал, одни не верили в удачу, другие – опасались последствий. Костромин хорошо запомнил тот ясный и морозный январский день. Утром каждый школьник назубок знал почти пятисотлетнюю историю Македонской империи, занимавшей в период наивысшего расцвета значительную часть территории двух континентов (Африки и Евразии), а вечером, когда учёные покинули хронополе ВИИВ, выяснилось: вне института помнят только недолго просуществовавшую державу Александра III Великого, развалившуюся вскоре после его довольно загадочной смерти. Бесследно исчезли все памятники архитектуры той эпохи, древние манускрипты и всякое упоминание о правителях и важных государственных деятелях, не произошли десятки войн и восстаний.

Конечно, работники ВИИВ достоверно знали, как и кем устранён основатель гигантской державы. Другие – нет. История поменялась. Александр IV Жестокий не завоевал Рим и не покорил Галлию, а был убит Кассандром в юном возрасте. Орест II и его потомки вообще не появились на свет. Антипар III не присоединил Северную Африку, а Пердикка VIII – Китай. Триумф?

Костромин ликовал: «Получилось!» Многие думали аналогично, но когда внимательнее посмотрели…

Во-первых, ни первый хрононавт, ни его механический спутник так и не вернулись в своё время, а это означало: если они живы, то в истории могут произойти другие, не санкционированные учёным советом изменения. Человек вне подозрения, а вот киборг. Обладая практически вечным источником энергии, он имел возможность просуществовать достаточно долго, а оставшись без надзора натворить дел, например, устранив ещё кого-то.

Во-вторых, место исчезнувшей Македонской империи заняла никогда ранее не существовавшая Римская. Захолустный даже по меркам древнего мира городок объединил вокруг себя огромные территории, практически непрерывно ведя захватнические или гражданские войны, то есть осуществляя именно, то что ликвидировать была призвана операция по изменению истории.

Этот крайне неприятный парадокс неизбежно породил долгие и жаркие споры не только о причинах произошедшего, но и в целом о целесообразности вмешательства в естественный ход событий.

«Горячие» головы приняли точку зрения, что время сравнимо с рекой. Если воздействовать на него из будущего, то это как бросок камня в воду: в месте падения – глубокая воронка и большие круги, но чем ближе к берегу, тем волны меньше. История поглощает любые вносимые изменения! Потому катастрофа Македонской империи никак не сказывается на двадцать третьем веке, а значит эксперименты прекратить, любое вмешательство бесполезно!

«Умеренные» решительно возражали: появление Римской империи на мировой арене – частный случай, удивительное и даже подозрительное стечение обстоятельств, требующее внимательного изучения. Нельзя результаты одного опыта экстраполировать на всю историю человечества.

Пока шли публичные дискуссии, самые нетерпеливые успели запустить операцию «Корректива истории №2». Цель – уничтожение Римской империи, путём обеспечения безусловной победы восстания рабов под предводительством Спартака. События 73-71 гг. до н.э. посчитали самым удачным периодом, когда можно гарантированно прервать историю нарождающейся империи.

На первом этапе UCU528 ненадолго посетил 105 год до н.э. и поле битвы при Араузионе – в исторических хрониках осталось упоминание, что будущий вождь восставших принимал участие в сражении под началом Квинта Сертория, ставшего на долгие годы его патроном. Минимальное количество выживших облегчало задачу киборга, с которой он успешно справился. UCU528, назвавшись Титом Тулием, оперативно нашёл «своего соплеменника» Анка Татия, взявшего впоследствии прозвище «Спартак», рядом с ним принял участие в битве. Теперь, когда киборг вместе с хрононавтом отправится в момент начала восстания, проблем с внедрением в ряды противников римлян не возникнет, Спартак вспомнит боевого товарища.

Всё было готово. Роберт Костромин сто раз повторил изменившуюся историю, запомнил даты, схемы и места основных сражений гладиаторов, изучил по имеющимся скудным данным биографии лидеров восставших. Ведь именно человеку предстояло принимать решения, как и что делать в прошлом. Машина не способна самостоятельно придумывать планы, UCU528 традиционно отводилась роль исполнителя и телохранителя.

И тут грянул гром – учёный совет принял сторону «горячих» голов, строго запретив любое перемещение в прошлое. В коммюнике подчёркивалось: мера временная до выяснения всех обстоятельств. Однако, Костромин, основываясь на личном опыте прекрасно знал: ничего нет более постоянного, чем временное. Роберт решил действовать незамедлительно.

***

UCU528 утром получил секретный приказ Костромина облачиться в строгом соответствии с эпохой ранней Римской республики, неотлучно находиться у машины перемещения, быть готовым к последующей отправке согласно второму этапу операции «Корректива истории №2». Это личное распоряжение противоречило накануне полученному им от Алисы – центрального компьютера ВИИВ прямому указанию на запрет любых перемещений.

У машин логическая схема подчинения проста, каждая функциональная единица всегда однозначно знает кто старше, кто отдаёт приказы, а кто беспрекословно повинуется. В институте, как и во многих человеческих организациях структура управления имела своеобразие, определяющее двойственность положения киборга в иерархии ВИИВ. Согласно конструктивным особенностям и, по сути, являясь роботом, UCU528 считался машиной, а потому как любой автомат на территории института, принимал приказы от Алисы в рамках так называемого должностного подчинения. С другой стороны, входя в группу исполнителей «Коррективы истории №2» и числясь сотрудником ВИИВ, он в рамках функционального подчинения имел непосредственным начальником Роберта Костромина. Приказы двух вертикалей противоречили.

Киборг начал анализ: «Официальный запрет на перемещение не содержит требования сообщать о фактах готовящегося правонарушения. Первое – Алиса остаётся в неведении. Костромин идёт в прошлое, однако, не было прямых указаний препятствовать совершению подобного деяния. Второе – не мешать Роберту перемещаться. Третье – облачиться в соответствии с эпохой ранней Римской республики, находиться у машины перемещения, быть готовым к отправке. Исполнить. Запрета на подобные действия в директиве Алисы тоже нет, а приказ начальника есть. Далее. Костромин пойдёт в портал, должен ли я за ним последовать? Да – по его секретному распоряжению, нет – согласно указанию Алисы. Имеется неразрешимое противоречие, а раз решение принять невозможно, значит одеться, вооружиться, расположиться возле портала и бездействовать, пока не будут даны иные команды или не поменяется ситуация».

Придя к этому заключению, UCU528 тут же приступил к подготовке. Когда через полчаса Роберт Костромин, широко шагая, вошёл в раздвижные двери здания ВИИВ, киборг уже стоял возле машины перемещения, ожидая прихода руководителя.

Аспирант бодро влетел в скоростной лифт, поднялся на 513-й этаж, «пронёсся» по коридору и ввалился в лабораторию, где его дальше ждало горькое разочарование – UCU528 запустил машину времени, но наотрез отказался перемещаться, мотивируя бездействие приказом центрального компьютера. Костромин – историк, а не спец по «железу» и программированию, потому смекнул: без помощи профессионала не обойтись. Он закрыл портал и отправился к Олегу – младшему системному администратору ВИИВ. Конечно, Роберт мог вызвать того непосредственно по видеосвязи, но, учитывая обстоятельства, это было бы равнозначно явке с повинной.

Олег шесть лет учился вместе с ним в одном университете, только на другом факультете. Костромин хорошо его знал, в том числе что нынешний сисадмин в прошлом приличный хакер под ником «Никто». Собственно, кто ещё лучше может организовать защиту информации, если не бывший хакер?

– Не, – красноречиво замотал головой Олег, – с дуба рухнул? Нереально это. Не говоря о том, что противозаконно. Уже придя с подобной просьбой, ты меня подставляешь!

– Только на несколько секунд надо отключить Алису, – не унимался Костромин, – тогда UCU528, не имея с ней связи, отправиться вместе со мной. Выруби компьютер или… поставь хоть на профилактику.

– Да не буду ничего подобного делать! Не получится. Во-первых, целиком Алиса не отключается в принципе. Во-вторых, киборг не имея с ней связи не получит отмены приказа не перемещаться, а значит, тебя всё равно не послушает. В-третьих, дабы не стать соучастником, немедленно доложу о твоих намерениях наверх и через две минуты сюда войдёт охрана, тебя арестуют.

– Как же так, Олег, ты мне друг или нет?

– Друг, потому и должен не позволить совершить проступок.

– Сам раньше…

– Это раньше. Я за всё ответил и сейчас не хочу пускать тебя на скользкую дорожку. Короче, нет. Не проси. А информацию по твоему своеволию уже направил техническому директору.

Костромин вскочил и бросился к двери.

– Постой, – неслось вслед, – не делай ничего, ещё можно представить ситуацию как глупый розыгрыш, мол неудачно пошутил…

Роберт не слышал последних слов друга, он изо всех сил, насколько позволяло тучное тело, бежал по казавшемуся сейчас бесконечным коридору обратно в «спасительную» лабораторию. На перекрёстке он краем глаза увидел крепких охранников в униформе, выходящих из лифта. Все трое при оружии.

«За мной, – с безотчётным ужасом понял Костромин, – Олег реально меня сдал. Почему у них пистолеты? Неужели коммюнике учёного совета о запрете перемещения имеет секретный протокол, о предотвращении путешествий во времени любой ценой, включая применение смертельного оружия?»

– Стой, – требовательно раздалось в коридоре, – открываем огонь на поражение!

Над головой аспиранта на стене появилась чёрная выжженная боевым лазером полоса. Выстрелы были бесшумные, но оттого не менее опасные.

Костромин ускорился, насколько позволяла его комплекция, делавшая молодого человека отличной мишенью. Хорошо ещё проектировщики здания в угоду модным дизайнерским решениям спроектировали коридоры в меру извилистыми и хоть охранники быстро догоняли беглеца, но больше выстрелить в него не смогли, поскольку Роберт скрывался за очередным поворотом до того, как преследователи успевали взять его на прицел.

Костромин влетел в лабораторию, заорав нечеловеческим голосом:

– Включай немедленно портал! Уходим!

Он принял бесповоротное решение: даже если киборг за ним не последует, всё равно переместиться, а там, как фишка ляжет, в конце концов, неужели образованный человек двадцать третьего века не сможет найти подходов к обитателю первого? Остаться нельзя. Его непременно с позором выгонят из ВИИВ и второго шанса изменить историю ему не предоставится. Он сам виноват и сгоряча допустил кучу ошибок, фактически не оставив себе свободы выбора.

Раздалось мерное гудение, в центре помещения открылся портал. Времени переодеваться согласно эпохе у Костромина не было, потому он просто схватил со стола пульт возврата и кинулся к проходу в прошлое, но природная неуклюжесть сыграла с ним в эту минуту злую шутку – Роберт зацепился за протянутые по полу лаборатории толстые связки силовых проводов высокого напряжения и громко вскрикнув нелепо растянулся на мраморном полу. UCU528 тут же поспешил на помощь начальнику, подняв тучное тело аспиранта и поставив на ноги.

В это самый миг в комнату влетели преследователи. Охранники тяжело дышали, а увидев открытый портал и поняв, что нарушитель ускользает от них, отрыли огонь по беглецу и машине перемещения, стремясь или убить человека, или повредить оборудование. Лучи лазеров бесшумно разрезали воздух. Даже реакции киборга оказалось недостаточно, дабы уклониться от них или успеть закрыть собой Костромина, как того настоятельно требовали инструкции телохранителя.

Несколько прожигающих всё на своём пути молний вгрызлись в тело молодого человека, который не успев вскрикнуть и снова потеряв равновесие, повалился в аварийно-закрывающийся портал, увлекая за собой UCU528.

***

Пульт, выпавший из руки Костромина, отливал тёмно-синим цветом, однозначно сигнализируя о невозможности возврата. Однако, закрывшийся портал вновь стал формироваться.

UCU528 не мог достоверно объяснить происходящее, знание научных основ путешествий во времени, и технологии функционирования машины перемещения не являлись необходимой информацией для выполнения его задач. Одно очевидно: они на краткий срок «вывалились» из потока где-то посреди пути между прошлым и настоящим. Скорее всего, охранникам удалось нанести определённые повреждения машине перемещения, но подключившиеся в аварийном порядке дублирующие системы, сейчас восстанавливали портал.

Костромин лежал на земле перед киборгом, из ран аспиранта сочилась густая кровь. Беглый осмотр повреждений закономерно привёл UCU528 к неутешительным выводам: имеются поражения жизненно важных органов. Порвав свой солдатский плащ римского легионера, киборг туго перевязал человеку раны. В текущий момент он больше ничем не мог помочь спутнику. Аптечка входила в снаряжение хрононавта, в спешке не взятое человеком с собой.

Для UCU528 было ясно: Костромин дальнейшее путешествие продолжить не может – в первом веке до нашей эры вылечить его не представлялось возможным. Вдалеке виднелись огни небольшого города, свидетельствовавшие – в этом времени уровень развития медицины вполне вероятно позволит поставить раненого на ноги. Конечно, лучше транспортировать его в родной двадцать третий век, но такая возможность отсутствовала.

Перед UCU528 возникал другой вопрос, что делать дальше? Продолжить путешествие или остаться здесь, рядом с начальником, дожидаясь появления коллег из ВИИВ. Формально киборг и человек уже в прошлом, а значит, здесь имели привилегию приказы хрононавта, а не центрального компьютера института времени. Утренняя ситуация неразрешимого противоречия поменялась! Костромин не приходил в сознание и не мог отдать команды, а последнее распоряжение гласило «перемещаться». По всему получалось: необходимо продолжать выполнение второго этапа операции «Корректива истории №2».

Киборг не мог переместиться один, поскольку настройка канала включала в том числе весовые параметры ушедших в прошлое, кроме того, обратный контур предполагал возврат в двадцать третий век ровно того количества путешественников, что вошли в него. UCU528 не знал почему именно так, но понимал: по инструкции на втором этапе он один не должен входить в портал, а взять Костромина, неизбежно означало того убить.

Невдалеке раздался заразительный беспечный женский смех. Ответ пришёл сам собой. UCU528 решительно направился в сторону, где, очевидно, находились люди. Время поджимало, портал вот-вот сформируется. Ему позарез требовался напарник.

Глава 3. Капуя. Накануне

Ярко светило полуденное солнце, радуя ласковыми лучами мелких пичужек, скакавших по крышам одноэтажных построек и мозаичному полу внутреннего двора городской виллы. Игорь мрачно наблюдал за ними, завидуя их безудержному веселью и абсолютной свободе. Ошейник, прикреплённый тяжёлой цепью к стене нестерпимо давил и натирал кожу, доставляя неудобство и серьёзный дискомфорт, но хуже всего было накатившее ощущение безысходности, дополняемое сюрреализмом происходящего.

Мы часто не ценим того, чем обладаем и нам оно кажется естественным, постоянным, незыблемым, вечным. Теперь Сурков отчётливо понимал: свобода не данность, её запросто можно лишиться буквально на ровном месте. Конечно, будучи бизнесменом средней руки, ему не раз приходилось бывать под следствием, проводить пару недель в изоляторе временного содержания в компании довольно сомнительных личностей, но цепь, клетка – явный перебор. И главное – нет выхода! Очкастый проплаченный знаток законов – адвокат, не придёт. Прикормленный мент не выпустит. Отсидка в нечеловеческих условиях, неясно на какой срок и непонятно за что.

Ещё вчера всё шло своим чередом. Казалось, жизнь удалась! Сурков наслаждался отдыхом в солнечной Италии на берегу Тирренского моря в компании Вики – фигуристой красотки лет двадцати с длинной чёрной косой до пояса и без малейших признаков ума, что, по мнению Игоря, нормально и даже весьма желательно для данной категории женщин. Он взял её на работу в свою фирму на позицию ассистента, но в основном Вика выполняла функцию эскорта, сопровождая босса на различные деловые и не очень встречи, а он любил её «выгулять» время от времени. Девушка без комплексов прекрасно понимала своё место и Сурков был доволен собой: ведь это он грамотно выбрал ассистента!

В тот вечер Игорь безмятежно возлежал на шезлонге, попивая дорогой французский коньяк, Вика употребив немереное количество алкогольных коктейлей с не о чём не говорящими непьющему человеку названиями, танцевала возле открытого бассейна и громко смеялась. Сурков не мог с уверенностью сказать, было ли что на ней надето – новомодные дизайнерские купальники, купленные им для девушки, практически не скрывали прелестей чаровницы, а тонкие полоски ткани надо ещё умудриться заметить на загорелом теле. Чего делать у нетрезвого мужчины не имелось ни желания, ни возможности.

Вдруг, прервав идиллию, рядом с их бунгало появился странный человек, одетый как заправский клоун. Сурков видел подобного накануне: тот стоял у центрального входа в греческий ресторан и, размахивая бутафорским мечом и таким же ненастоящим щитом из пластика, восторженно приветствовал гостей, заходящих перекусить, дабы насладиться вкусом изысканных блюд и посидеть в холодке, потягивая через трубочку фруктовые напитки.

«Аниматор», – с ходу решил Игорь. Хоть бунгало стояло обособленно, но персонал отеля регулярно навещал «дорогого» гостя, оказывая те или иные услуги, входящие в all inclusive. Сурков прилично принял на грудь, его разморило, клонило в сон, и развлечение от шута сейчас казалось совсем не к месту.

Игорь, не поднимаясь с ложа, прикрикнул на недотёпу, привычно перемешивая в своей речи нецензурные слова и различные направления пути, куда следует немедленно отправиться нежеланному гостю, прикладывая к исчезновению с горизонта Суркова все необходимые усилия.

«Аниматор» остановился, перевёл взгляд с Вики на Игоря, словно оценивая обоих и после секундного замешательства уверенно направился в сторону мужчины. UCU528, а это был именно он, быстро преодолел расстояние до лежащего на шезлонге человека, и не обращая внимания на непрекращающийся поток словоизлияний в свой адрес, не говоря ни слова, нанёс Суркову чёткий запрограммированный удар в голову, чем предсказуемо перевёл Игоря в спокойное состояние с немедленной потерей сознания.

Киборг легко поднял бесчувственное тело, без усилий взвалил на плечо и только собрался направиться в сторону девушки, как она, опережая события, повисла на шее UCU528, бешено колошматя киборга мелкими кулачками и тщетно стараясь лягнуть обидчика босса ногой.

Такой расклад UCU528 вполне устраивал, ибо беглый анализ, сделанный им минуту назад, убедительно показал: для компенсации веса Костромина, необходимы оба человека попавших в его поле зрения.

Киборг стащил правой рукой прелестную девушку с шеи, подхватил её подмышки и несмотря на продолжавшееся отчаянное сопротивление, понёс обоих к порталу.

UCU528 прекрасно понимал: неточное соответствие веса путешественников и их количества может негативно сказаться на перемещении, но иного решения в образовавшихся коротких временных рамках, он не имел. Поиск идеально подходящего по параметрам человека занял бы неопределённый промежуток времени, за который портал вполне мог закрыться, сорвав выполнение операции «Корректива истории №2», а такого развития событий киборг допустить не мог, и он рискнул…

***

Мимо клетки прошли две девушки в туниках, неся на плечах небольшие амфоры и беззаботно общаясь между собой на непонятном и явно неитальянском языке. Сурков рефлекторно бросил на них «рентгеновский» взгляд, устраняющий на своём пути все тканевые преграды, оценивающий грациозность изгибов юных тел. Ему сейчас было не до развлечений, но привычка делала своё дело.

Вскоре во двор высыпала группа мужчин разных возрастов с ошейниками на шеях и следом невысокая девушка, под строгими отрывистыми командами которой, рабы вытащили из складской пристройки тюки и, взвалив на плечи, понесли к воротам виллы. Около Суркова она ненадолго задержалась, бросила безмолвный взгляд на прикованного человека и, как показалось Игорю, подмигнула ему. Возможно, и даже скорее всего, это было не так, ведь измученный человек часто видит то, чего нет на самом деле. Например, изнемогающий от адской жары в пустыне верит миражу. Суркову же хотелось почувствовать хоть кроху внимания, а не полную безразличность к своей персоне. Он страстно жаждал узреть малую толику надежды на перемену участи.

Рабы с поклажей в сопровождении девушки скрылись за воротами, привратник задвинул засов и снова спрятался в каморке, Сурков же опять остался один созерцать негостеприимный окружающий его мир. Он никуда не мог уйти, единственно только прижаться к дальней стене, дабы оставаться в тени и кое-как спрятаться от жаркого солнца. Ему очень хотелось пить, но от воды в миске, стоящей на полу клетки, шёл такой смрадный запах, что избалованный человек двадцатого первого века, не мог преодолеть брезгливости и, несмотря на мучительную жажду, не прикасался к миске.

Из дома вышли три женщины и не спеша направились в сторону Суркова. Брюнетка, очевидно хозяйка, судя по дорогой одежде и уверенной походке, шла широкими шагами впереди. За ней мельтешили рабыни, одна несла плетёное кресло, вторая – зонтик от солнца, старясь на ходу прикрывать им госпожу, показавшуюся Игорю знакомой, он не мог прогнать странное ощущение – эта «фотокарточка» где-то раньше встречалась.

Чем ближе подходила хозяйка, тем ярче сверкали на ней золотые украшения и тем более знакомой она казалась Суркову.

Рабыня поставила кресло в полуметре от решётки, госпожа уселась и, взяв зонт из рук другой, отослала обеих обратно в дом. Теперь, когда женщина находилась рядом, Игорь понял: она разительно похожа на Вику, только старше лет на десять.

– Ну чё, пупсик, заскучал? – прорезал безмятежную тишину двора звонкий и до боли знакомый голос, – вижу узнал. Поиграем немного? В богатого хозяина и бедную служанку. – женщина презрительно усмехнулась, – хотя нет, в строгую госпожу и жалкого раба. Ведь так? Отвечай!

Это была его Вика, у Суркова в том сразу отпали последние сомнения, но не та подневольная, «забитая», готовая исполнить малейшую прихоть босса девушка, а повзрослевшая женщина, бесцеремонная, стоящая в социальной иерархии выше прежнего начальника, презирающая его, готовая отыграться за годы унижений.

– Будешь молчать, прикажу за ненадобностью отрезать язык или рот зашить. Хотя нет, – она стала сама с собой рассуждать вслух, – кричать не сможешь… В принципе можно другое оттяпать. – она улыбнулась так, что Игорю стало не по себе, – чё, пупсик, страшно? А ты за восемь лет совсем не изменился.

Самые жестокие хозяева – бывшие рабы. Сурков знал это по себе и не сомневался: Вика может поступить, как говорит. На заре своей карьеры он люто ненавидел всех, кто занимал более высокое должностное положение и, как считал Сурков, придирался к нему по пустякам. Затем, пройдя по головам путь от рядового сотрудника до директора фирмы, Игорь уволил всех, кто им ранее командовал или имел неосторожность сомневаться в деловых качествах новоиспечённого хозяина, даже добродушного Михалыча, начальника склада, выставил за дверь, не позволив тому доработать двух месяцев до заслуженной пенсии.

Вика задавала скорее риторические вопросы, поскольку, по сути, не желала на самом деле услышать ответы Суркова, а просто изливала всё накопившееся за последние годы. Её речь была сбивчивой, торопливой, она то и дело перескакивала с одной темы на другую, то рассказывая о себе, то обвиняя бывшего босса во всех смертных грехах, грозя тому самыми страшными карами.

Игорь, как мог, пытался выудить из этого словесного поноса крупицы информации, дабы понять, что с ним происходит, и как из данной печальной ситуации выпутаться.

С её слов, «аниматор» затащил их в какой-то светящий коридор, вроде туннеля, по выходу из которого она оказалась одна. Спускалась ночь. Вика пронзительно кричала, но никто не отзывался. Затем шла куда глаза глядят, а видно не было ничегошеньки – ни одного огонька вокруг, сплошная темень. В конце концов, выбившись из сил, уснула прям под открытым небом, а наутро обнаружила себя в стрёмной палатке в компании крепких мужиков, вооружённых мечами и копьями, одетыми как реконструкторы исторических баталий. Сурков удивился: «Она такие слова знает, как «реконструктор», «баталия». Вика столь отличалась от известных им римлянок, что её немедленно передали старшему, в доме которого они, собственно, сейчас и находятся. Хозяина зовут Гай Клавдий Глабр, он занимает почётную должность претора, живёт то здесь в Капуе, то в Риме. Дальше банально. Яркая девушка, привычно используя свои «чары», стремительно взлетела из пленницы до фактической хозяйки дома, не став ею только по причине сомнительного происхождения: не мог патриций вступить в официальный брак с человеком без рода и племени, не гражданином Рима.

То, что «реконструкторы» на самом деле самые настоящие жители далёкого прошлого, где он собственной персоной и изволит обретаться в текущий момент, Сурков принял с трудом, хотя увиденное подтверждало это. Оставался вопрос, почему Вика находится в прошлом восемь лет, а Игорь второй день? Впрочем, он сейчас являлся неприоритетным, гораздо важнее: как вернуться в своё время? Вика возвращаться похоже не думала. Может только поначалу. Зачем? Она богата, муж её любит. Сама делает всё, что заблагорассудится. Толпы слуг и рабов готовы немедленно исполнить любой каприз. К примеру, зашить Суркову рот, или отчекрыжить ненужный язык и мужские причиндалы. У неё здесь есть всё, о чём мечтала в двадцать первом веке, путь обратно её не интересовал.

Непонятный Суркову язык местных оказался упрощённой латынью. Игорь со школьной скамьи знал всего пару фраз, а вот Вика, неплохо понимала древних римлян, она окончила медицинский колледж и два курса института. Неожиданно для Суркова выяснилось: ассистентка имеет образование и голову на плечах, а строит дуру набитую намеренно, так как, подобная стереотипная модель поведения больше нравится папикам, способствуя достижению девушкой необходимых результатов.

Игорь отдавал себе отчёт: всё началось в тот злосчастный вечер, а конкретный виновник происходящего с ними сейчас – «аниматор», насильно и по неведомым причинам переместивший их сюда. Но стоит ли серьёзно задумываться, как убраться восвояси, пока не удовлетворены основные человеческие потребности: голод и жажда, ну и свобода необходима.

– Пожрать бы не мешало, – грубо прервал речь Вики Игорь. – И вода – дерьмо.

– Ой! Пёсик на цепочке заскулил, – рассмеялась женщина. – Водичка замечательная, специально Лукрецию на болото гоняла. А мясо пока не готово. – Она, притворно переживая, покачала головой. – Только полдня на солнцепёке лежит, не до конца протухло… Завтра с червями сожрёшь, дорогуша.

Вика бросила на пол зонт и резко поднявшись направилась в сторону дома. Не попрощавшись. Сурков с грустью смотрел во вслед, видя лишь длинную чёрную косу.

***

UCU528 держал массивную деревянную решётку, не позволяя ей опуститься и загородить спасительный проход, выбегающим гладиаторам. Строго говоря он лишь обозначал усилие, основная нагрузка лежала на здоровенном галле по имени Эномай, который, несмотря на ранение в левый бок, мог успешно удержать преграду и без активного участия киборга.

Несколько месяцев пролетело с тех пор, как Спартак узнал: на ближайших играх, он в качестве искупительной жертвы кровожадных римлян должен снова выйти на арену и сразиться не с кем-нибудь, а со своим другом – Криксом, знакомым ему с поединка во время битвы при Араузионе.

Спартак давно формально получил свободу, став рудиарием. Преподавал в школе Гнея Корнелия Лентула Батиата фехтование, но согласно контракту в случае крайней необходимости был обязан опять выступить в качестве гладиатора-фракийца. Казалось, этот неприятный момент никогда не настанет, и Спартак уже запамятовал об этой детали кабального договора, но увы…

Ему не оставили выбора. Мечты вернуться домой в тихий Риети, остались мечтами. Убегать одному бессмысленно: найдут, воротят, казнят публично в назидание другим. А как может быть иначе? Сабиняне, так и не получили равных с римлянами политических прав, несмотря на громкие обещания и две гражданские войны, проигравшие в которых, как и Спартак пополнили ряды гладиаторов, или рабов, или просто казнены. Только свобода Родины могла гарантировать ему личную свободу! Иначе преследования будут вечными. Анк Татий страстно мечтал вернуть своё доброе имя и навек расстаться с ненавистным образом фракийца Спартака.

Стать рудиарием для всех без исключения гладиаторов считалось, по сути, единственным узаконенным в Римской республике способом обрести хоть некоторое подобие свободы, если не считать освобождением смерть на песке арены. Большинство, конечно, понимало: это лишь мечта, поскольку деревянный меч, символизирующий статус рудиария могли получить только лучшие из лучших, такие как Спартак, Крикс, Ганник или сам хозяин школы – Батиат. Побег – неприемлемая альтернатива, поскольку не только был практически неосуществим, но и по причине неизбежной поимки: ведь этнические сабины, самниты или этруски уже не имели собственного дома, их страны поглотил Рим и там действовали римские законы, а галлам или германцам до родных безбрежных полей и густых лесов лежал бесконечно долгий непреодолимый путь через половину враждебного к ним государства.

И тут Спартак предложил выход для всех: они поднимут восстание! Покинут школу не обречёнными на смерть одиночками, а сплочённой группой, чтобы затем, привлекая к борьбе таких же, как они угнетённых и ярых противников Рима, начать третью гражданскую войну, взяв верх в которой, можно будет навязать Республике свои требования и добиться независимости Родины для италиков (сабинов, самнитов, этрусков), а варвары после победы смогут беспрепятственно уйти в Галлию по территории освобождённых при их участии народов.

Спартак изначально посвятил в свой план только тех, кого он знал лично долгое время и мог положиться в любой ситуации: рудиариев Крикса и Ганника, рабов Публипора и Лукрецию. Первый, носивший имя своего хозяина (дословно Публипор – раб Публия) являлся пастухом, хорошо знал местность и главное – мог свободно перемещаться не только в городе, но и в его окрестностях. Вторая – экономка в доме Гая Клавдия Глабра, оказывавшего покровительство Батиату, который хоть и считался полноправным римским гражданином, но многие брезговали иметь с ним дела, поскольку он являлся, рудиарием, то есть бывшим рабом, хоть впоследствии получившим свободу и усыновлённым богатым плебейским родом. Лукреция помогала заговорщикам своевременно узнавать о намерениях Батиата, часто встречавшегося с Глабром на роскошной вилле последнего в Капуе. Также о восстании сразу было известно могучему галлу Эномаю и ловкому сабину Нуму Помпилию, которые вследствие рабского положения не покидали стен школы, но зато пользовались авторитетом среди других гладиаторов и могли убедить их поддержать восстание. Здесь Спартак учёл национальный фактор. Галлы и германцы не пошли бы за италиком, им нужен свой вождь, одной с ними крови и веры. Именно эту роль Спартак отвёл традиционному противнику по арене и другу по жизни гопломаху Эномаю. В свою очередь, италики не поддержали бы варваров, в былые времена нападавших на их поселения, сжигавших посевы, крадущих скот, а потому на роль лидера сабинов, самнитов и этрусков, Спартак выдвинул Нума Помпилия – бывшего центуриона, участника гражданской войны на стороне марианской партии, последовательно врага Римской республики, сейчас гладиатора-мурмиллона.

Заговорщики действовали максимально осторожно, вербуя в свои ряды новых участников. Спартак настоял: детали готовящегося восстания, кроме выбранных им доверенных лиц, больше не должен знать никто, а в общую идею следует посвятить не более пяти десятков человек, то есть примерно десять процентов от общего количества гладиаторов, содержащихся в школе. Это число он полагал необходимым и достаточным, чтобы начать нападение на охрану, чем сподвигнуть остальных на насильственные действия.

Не всё пошло гладко. Отдельные гладиаторы не дали согласия на предстоящее восстание, а напротив, заявили: сами не будут участвовать в подобной глупой авантюре и другим не позволят, так как за бунт покарают всех, и непосредственных участников, и тех, кто знал, но не донёс. Одни из несогласных банально боялись, держась пусть за рабскую, но жизнь. Другие уважали хозяина, являвшегося для них примером гладиатора, получившего свободу и неплохо устроившего свою жизнь в Римской республике. Они хотели идти его путём и восстание им, как нож по горлу. В результате в последние несколько месяцев в школе неожиданно возросла смертность по «естественным» причинам. То гладиатор непостижимым образом сворачивал себе шею, упав с лестницы, то получал удар деревянным мечом или трезубцем столь неудачно, что мгновенно лишался жизни, то просто внезапно умирал после ужина в ужасных мучениях, видно съев что-то не то за столом. Эномай с подручными тем или иным способом устранял каждого, в ком сомневался. Риск провалить восстание из-за нескольких предателей ему казался недопустимым, и он не испытывал никаких сантиментов или угрызений совести, убивая исподтишка своих «братьев». Высокая цель оправдывала средства!

Несмотря на приложенные усилия, кто-то всё же донёс хозяину. Сегодня Лукреция, сопровождая, как обычно, носильщиков с тюками одежды, на полпути от виллы к школе «случайно» повстречала Публипора, шепнув две новости, как водится хорошую и плохую. Первая – на виллу доставлено гладиаторское вооружение для предстоящих игр, вторая – о заговоре частично известно, сопровождавшие груз солдаты, вечером должны не отбыть обратно в Рим, а прибыть в школу для усиления охраны, задержания Нума Помпилия и других «неблагодарных». Очевидно, римляне знали не всех заговорщиков и недооценивали масштаб планируемого выступления. Но и этого казалось достаточным, дабы поставить крест на попытке начать бунт.

Публипор немедленно кинулся за Спартаком, в этот день свободного от занятий в школе гладиаторов. Застав лидера в попине за распитием лёгких спиртных напитков в компании Ганника и UCU528, которого, как все остальные, он знал под именем Тита Тулия, Публипор сообщил вести, полученные от Лукреции.

Началось бурное обсуждение, в ходе которого Публипор имел неосторожность заметить: римляне знают крайне мало, возможный арест Помпилия и пары десятков его сородичей не смогут повлиять на перспективу восстания, а значит, можно продолжать выжидать подходящий момент. В результате чего мгновенно очутился на грязном полу, сваленный ударом Ганника, который не смог сдержаться. Для пастуха это происшествие могло закончиться более плачевно, поскольку галл не унимался, обвиняя Публипора в трусости и предательстве, но Спартак и Тулий, крепко схватив Ганника за плечи, не давали ему добить поверженного оппонента.

Когда галл немного успокоился, под увещеваниями Спартака и оправданиями Публипора, что был неверно истолкован, поскольку лишь описывал текущую ситуацию и перспективы, а отнюдь не призывал бросать товарищей, совещание соратников продолжилось. В итоге заговорщики единогласно высказались за немедленное выступление.

Публипор отправился за женой Спартака, детьми и женщинами других участников предстоящего бунта. Ему вменялось в обязанность скрытно вывести их из города и благополучно довести до Везувия, на вершине которого Спартак принял решение расположить лагерь.

Сам же будущий вождь, вместе с Ганником и Тулием, поспешил в школу гладиаторов.

***

Развитие событий шло в необходимом русле и не требовало от UCU528 каких-либо экстраординарных действий. Он знал: на данном этапе Спартак не будет убит, побег увенчается успехом, а потому старался минимально вмешиваться в происходящее. Кроме того, оружие для гладиаторов, которое вскоре успешно захватят восставшие, очень удачно складировано именно на вилле Гая Клавдия Глабра, где живёт один из двух, вынужденно взятых им с собой в это время людей – девушка по имени Вика.

Глава 4. Капуя. Побег

Хозяин отсутствовал, не оставив никаких личных указаний касательно внеурочного прихода в школу тренеров фехтования Спартака и Ганника. Тем самым Батиат невольно поставил в довольно неудобное положение Амвросия – командира охраны, поскольку последний не знал, как лучше поступить: впустить пришедших, утверждавших, что получили персональный приказ хозяина немедленно возобновить подготовку к обещавшим быть грандиозными играм, или дождаться возвращения Батиата. Сделав неверный выбор, Амвросий рисковал навлечь на себя гнев строгого хозяина.

После сравнительно недолгого раздумья, начальник охраны принял, как ему показалось, соломоново решение: Спартака пропустил, а Ганника нет, однозначно сказав, дабы тот не мешкая отправился к Батиату и как можно быстрее вернулся либо с одним из домашних слуг-вольноотпущенников, сопровождавших хозяина, либо с подтверждением приказа. Тита Тулия Амвросий лично не знал, потому наотрез отказался пропустить до прихода Батиата.

Заговорщики особо не возражали. Спартак благополучно прошёл, а Ганник и Тулий, картинно возмущаясь, якобы отправились на поиски хозяина школы. Завернув за угол ближайшего дома и скрывшись из вида охраны, они примолкли и притаились в ожидании дальнейшего развития событий, готовые прийти на помощь товарищам.

Вскоре школе началось…

Получив условный знак от Спартака, Эномай и Помпилий вместе с ближайшими подручными набросились на надсмотрщиков и охрану под удивлённые взгляды гладиаторов, не посвящённых в заговор и сперва не понимавших, что происходит. Однако, вскоре по всей школе уже неслись восторженные крики «Свобода! Свобода!».

Успех восстания значительно зависел от неожиданности и гладиаторам сразу удалось многое: почти все они оказались вне камер и без цепей, на тренировочных площадках охрану устранили, захватив её оружие. Самые активные участники, бесцеремонно ворвались на кухню и спешно вооружались чем попало: большими вертелами, столовыми ножами, топорами. Ломали столы и скамейки, делая из них импровизированные дубины. Правда, более половины гладиаторов предпочти неясной перспективе свободы, пусть и достаточно рискованный, но всё же совершенно понятный шанс уцелеть – они незамедлительно вернулись в камеры, и сколько их настоятельно не призывали более деятельные собратья, добровольно остались там, дожидаясь не минуемого, с их точки зрения, подавления выступления и скорого возобновления тренировок. В итоге на внутренней площади школы перед воротами собралось немногим более двухсот человек.

Амвросий к этому моменту уже успел предпринять необходимые меры для подавления мятежа: он выстроил своих людей в две шеренги у ворот школы, преградив путь вооружённой толпе рабов. Это создавало восставшим серьёзную проблему, так как подавляющее большинство охранников, как и их командир, являлись ветеранами, крепкими, закалёнными в боях и хорошо обученными легионерами, привыкшими доблестно сражаться с превосходящими силами варваров и не испытывающими страха перед «кучкой рабов». К тому же Амвросий сразу отправил посыльного к претору, ожидая скорого прибытия подкрепления. Ему требовалось выиграть немного времени.

Он вроде сделал всё формально правильно, как положено решительно и достаточно быстро, но снова ошибся в главном. Откуда Амвросий мог знать: его посланник со свёрнутой шеей лежит за углом ближайшего дома, где того «успокоил» Ганник, и никакой подмоги не придёт. Впрочем, роковым для него и всего Рима де-факто стало именно половинчатое решение, принятое ранее. Если бы он не пропустил Спартака, то вооружённое восстание не началось, а вечером после неминуемого ареста Нума Помпилия с соратниками и последующих безжалостных пыток, всех бы заговорщиков, безусловно, выявили и показательно казнили. Если бы он пропустил обоих, то сейчас Ганник находился внутри школы, а посыльный спешил с претором и милицией на выручку. Но Амвросий сделал наиболее неудачный выбор, и сейчас его люди остались одни против разъярённой толпы рабов.

Полуголые гладиаторы против одетых в броню легионеров. Кухонные ножи, вертела, доски и брёвна против мечей, копий и щитов. Изнурительные тренировки одних против боевого опыта и железной дисциплины других.

Кровавая схватка завершилась относительно быстро. Все римляне пали, но и потери восставших оказались несоразмерно велики: почти три четверти гладиаторов лежали неподвижно или корчились в муках.

Видя неизбежность поражения и невозможность убежать, охранники в последний момент перерубили канат, удерживающий решётку ворот, отрезая путь себе и восставшим. Тяжёлая конструкция с неимоверным шумом ринулась вниз, но подоспевший Эномай успел подхватить нечеловеческую ношу, остановив падение преграды.

Амвросий метнулся к нему с одной стороны, а с другой, проскользнув под решёткой, устремился Ганник. Охранник успел первым. Он нанёс Эномаю удар клинком в бок, но могучий галл не издал ни звука и даже не шелохнулся, упорно продолжая стойко удерживать непосильный для нормального человека вес. Второго удара не последовало, Ганник в прыжке сбил Амвросия с ног и вцепился голыми руками в горло. Гладий, упавшего охранника отлетел далеко, а физически гладиатор намного превосходил соперника, потому вскоре Амвросий присоединился к посыльному и остальным своим людям, тем самым приняв достойную смерть и избежав последующих обвинений в некомпетентности и разгильдяйстве, сохранив семье ветеранскую пенсию.

К Эномаю, схватив другой край решётки, присоединился UCU528, обозначив активное участие в восстании. Пока события шли известным киборгу путём, он старался не вмешиваться, никого не убивать и случайно не изменить ход истории до того, как это станет необходимым.

Гладиаторы добили тяжелораненых, не способных передвигаться самостоятельно. Оправданная жестокость. Ведь время по-прежнему играло против них: в любой момент римляне могли прислать милицию в школу или перекрыть пути выхода из города усиленными патрулями. Восставшие спешили, а неподвижные соратники сильно тормозили бы убегающих. С точки зрения той эпохи подобное зверство, как ни странно, было совершено нормальным и, более того, подлинно гуманным. Ведь медицина оставляла желать лучшего: большинство раненых всё равно умерли. Что же тогда человечнее: мгновенная смерть или долгие мучения? Вдобавок римляне навряд ли позволили гладиаторам умереть «спокойно», добавив к страданиям от ран изощрённые пытки.

Оружия у восставших теперь имелось в достатке, но Спартак решил не менять первоначальный план и «нанести визит» на виллу Гая Клавдия Глабра. Во-первых, запастись провизией, а во-вторых, он верил: его «армия» будет стремительно расти и понадобится больше вооружения. Спартак отрезал себе путь назад и иного варианта, как собрать под свои знамёна всех недовольных тиранией Рима у него не было.

Шумная толпа неслась за вождём по улицам тихой провинциальной Капуи, внося колоссальный диссонанс в неторопливое течение жизни городских обывателей, в панике шарахавшихся от окровавленных людей, размахивающих оружием и громко вопящих на непонятном языке.

Рядом со Спартаком бежал Нум Помпилий и его люди – италики. Все бывшие когда-то легионерами и сейчас держались достаточно плотным строем. За годы рабства они не утратили воинской дисциплины и действовали, как их учили много лет назад: не отвлекаясь по сторонам, максимально быстро преодолевали необходимый путь. Галлы и германцы, напротив, сознательно стремились обязательно задеть кого-нибудь по дороге из числа не успевших укрыться в домах встречных прохожих, пнуть ногой, ударить кулаком или даже пырнуть клинком. Последними бежали Ганник и опирающийся на него Эномай, рана которого продолжала кровоточить. Они постоянно подгоняли отстающих, прикрикивали на соотечественников, чтобы те не откалывались от общей группы. Правда, это удавалось лишь отчасти. Опьянённые долгожданной свободой и пролитой кровью люди неохотно слушались лидеров, то и дело отдаваясь на волю инстинктов. Некоторые тащили с собой непонятно откуда взявшиеся пожитки, дорогую одежду, золотые украшения. Один галл волочил здоровенный рулон ткани. Зачем? Для чего? Спроси его об этом: не ответит. В крайнем случае пробурчит сквозь зубы: «Надо».

Из окон отдельных домов по пути следования толпы гладиаторов ещё долгое время раздавались истошные вопли мужчин и женщин. Самые обозлённые из восставших вымещали злобу на беззащитных жителях города, верша резню и насилие. Удивительное дело, многие на полном серьёзе полагают: свобода и вседозволенность – синонимы. Не понимая банальной истины: личные права заканчиваются там, где начинаются права другого человека. Нельзя быть свободным и одновременно лишать свободы другого. Римляне расплачивались за это. Сегодня рабы резали хозяев, но и сами убийцы получат справедливое возмездие сполна: отколовшихся от общей массы схватят в постелях жертв, выловят пьяных, мародёрствующих в дальних закоулках города и прилюдно казнят самым жестоким способом. Завтра.

***

На вилле происходило нечто необычное. Сурков сразу заподозрил неладное. Он, конечно, достоверно не знал местных порядков, обычаев, стереотипов поведения, но виденное Игорем из клетки, явно казалось ненормальным и для этого «сумасшедшего» времени.

Сначала раздались крики с улицы и требовательные удары в створ ворот. Привратник, выскочивший из каморки, сначала подскочил к засову, но затем, не задав ни одного вопроса стучавшим, стремительно бросился к дому, громко вопя на ходу.

Едва он скрылся в здании, как ворота слетели с петель и во двор ввалилась разношёрстная толпа. Сурков с безотчётным ужасом заметил: многие вооружены, измазаны кровью с головы до ног. «Погром. Не иначе, – у Игоря промелькнула шальная мысль, – сейчас начнут убивать всех подряд, грабить, насиловать. Надо не высовываться из тени. Может, пронесёт и не заметят». Он буквально вжался в стенку, стараясь даже дышать тише, дабы ничем случайно не выдать своё присутствие. Впрочем, это вряд ли имело смысл, поскольку во дворе очень сильно шумели.

Сквозь непрекращающийся человеческий гул отчётливо слышался властный голос мужчины крепкого телосложения, скорее всего, являвшегося атаманом шайки, как резонно предположил Сурков, глядя со стороны на ватагу агрессивных людей. Игорь в воображении представлял типичную банду, как сборище редких негодяев, не признающих централизованной власти в принципе, а потому не столько подчиняющихся лидеру, сколько делающими вид готовности воплощать в жизнь его приказы.

Здесь же было явно не так. Услышав соответствующие распоряжения, люди мгновенно их выполняли с завидным усердием. Одни кинулись в складские постройки и стали выносить из них мешки, огромные окорока, амфоры и прочие ёмкости, по-видимому, содержащие еду и напитки. Вторые сбили замок с двери другой постройки и под радостные крики товарищей выносили бронзовые доспехи и разнообразное гладиаторское оружие, с характерным звоном раскладывая его на дворе. Третьи проследовали непосредственно в здание вилы и выводили оттуда челядь. Четвёртые перевязывали раны собратьев.

«Партизаны, – пришло Суркову в голову из глубин сознания, – внезапно захватили базу врага и выносят всё необходимое. Вон та группа в стороне, явно бывшие военные, угадывается выправка». Он понимал, насколько несуразно подобное предположение, но никаких других ассоциаций упорно не приходило в голову, зато появилась определённая надежда на перемену участи – ведь партизаны освобождали пленников, а значит, и он вполне вероятно сможет обрести свободу!

Домашних рабов выстроили в центре внутренней площади виллы. «Атаман» сначала поднял правую руку, потребовав тишины, а затем произнёс пламенную речь, после которой часть невольников, в основном мужчин, под одобрительный гул толпы смешалась с вооружёнными людьми, очевидно, решив присоединиться к «шайке». Другая под свист и улюлюканье скрылась в доме.

«Вот и всё, – решил Сурков, – закругляются. Ещё немного и станут уходить». Он до сих пор никак не мог однозначно определиться, стоит ли привлекать внимание к своей персоне, ведь неизвестно как именно на него отреагируют «партизаны». Кто знает, что у них на уме? Почему не все присоединились? Значит, не всё так просто.

Вероятно, Игорь так и не предпринял бы никаких действий, но подскочившая к «атаману» девушка стала что-то темпераментно тому говорить, указывая непосредственно то на дом, то на клетку. Отчаянно жестикулировала именно та рабыня, которая сегодня, как показалась Суркову, подмигнула ему. «Неужели она знала про налёт? – пронеслось в голове Игоря. – Информатор партизан? Может, просто чего-то просит. Нет. Очень настойчива. Точно одна из них».

Безучастно стоявшие рядом с «атаманом» никак не реагировали на её речь, очевидно, их это не касалось. Кроме одного, который взял девушку за руку и задал несколько вопросов, после чего повернулся лицом в сторону клетки. Игорь с немалым удивлением узнал «аниматора». Теперь решение стало очевидным. Во дворе стоял именно тот человек, кто затащил Суркова сюда, и единственный, кто может вернуть его домой.

Игорь вскочил, бросился к решётке, схватился за деревянные прутья и стал их бешено трясти, одновременно, привычно «тепло» вспоминая вслух всех родственников «аниматора», которые обязательно пострадают физически, если этот «распрекрасный» человек сейчас же не выпустит его из камеры.

***

Вику на вилле застать не удалось. Если бы UCU528 был человеком, то, конечно, испытал разочарование, но поскольку чувств у него не имелось, киборг вновь прокручивал в позитронном мозгу прошедшие за последние дни события, пытаясь найти изъяны в своих действиях, чтобы скорректировать алгоритмы принятия решений и в дальнейшем не совершать подобных просчётов.

В процессе перемещения он потерял своих спутников. Зато быстро нашёл Анка Татия. Правда, выяснилось: год и место не те, которые запланировал ВИИВ для проведения второго этапа операции «Корректива истории №2». Вместо южных предгорий Альп UCU528 забросило в район Капуи и примерно на год ранее, чем предполагалось. В результате он очутился в эпицентре готовящегося восстания.

Как известно, бунтовщики сначала двинулись на север Апеннинского полуострова, а затем по непонятным причинам вместо преодоления гор и беспрепятственного ухода в Галлию, неожиданно повернули обратно, но не пошли на Рим, а «бесцельно бродили» и, в конце концов, их разбили легионы Марка Лициния Красса. Учёные двадцать третьего века сошлись на мнении: наиболее вероятным объяснением подобного нелогичного поведения восставших является ранняя гибель Спартака, скрытая близкими соратниками и потому не нашедшая отражения в работах древнеримских историков. Вождь отравлен или умер по иным причинам в предгорьях Альп, а не в битве при Силаре, как ошибочно официально считалась на протяжении долгого времени.

В Древнем Риме отсутствовали привычные средства идентификации, не было интернета, фотографий и даже обычных портретов, выполненных художниками и получивших широкое распространение значительно позднее. Конечно, высекались из мрамора бюсты и статуи выдающихся личностей, в основном правителей государства. Понятно, никто не стал увековечивать в камне вождя восставших. Как на самом деле выглядел Спартак до первого этапа операции «Корректива истории №2» потомки не знали.

По всему получалось: хотя многие современники неоднократно слышали про Спартака, его имя было на устах, но в лицо достоверно знали единицы, а потому в случае преждевременной смерти вполне реально заменить вождя восставших, выдав за него одного из приближённых. Наиболее вероятным кандидатом на эту роль историки двадцать третьего века считали Эномая, сведения о котором пропадают раньше, чем об иных известных сподвижниках Спартака. Впрочем, человеком, ставшим лжевождём, вполне мог быть и другой гладиатор.

Конечно, новый лидер, имел свои планы на продолжение войны с Римом, а потому изменил первоначальные замыслы Спартака перейти Альпы, поведя армии рабов обратно через всю Италию на юг и Сицилию.

Эта версия прекрасно объясняла и другой факт: тело Спартака так и не нашли на поле боя битвы при Силаре, хотя многие якобы узрели его там воочию. Очевидцы видели именно лжевождя безусловно павшего в бою. Но вот когда римляне стали идентифицировать тело и пригласили лично знавших Анка Татия людей, то никто в погибшем, конечно, не опознал Спартака, ибо это был не он.

Таким образом, задачей UCU528 под контролем хрононавта стало перемещение как раз в момент долгого стояния восставших в южных предгорьях Альп. Предотвращение смерти Спартака, а в случае неудачи, используя способность менять внешность, занятие места вождя восставших, не позволяя сделать это другому неизвестному, приведшему армии рабов к сокрушительному поражению. После чего продолжение выполнения замыслов Спартака: перевод восставших через горы, как это сделал ранее Ганнибал, только в противоположном направлении. Затем соединение с войсками Квинта Сертория в Испании, разгром совместными силами легионов Гнея Помпея Великого и триумфальное возвращение в Италию с последующим неизбежным концом зарождавшейся Римской империи, восстановление на территории полуострова множества относительно небольших, независимых друг от друга государств италиков.

Теперь же UCU528 вынужден плыть по течению, стараясь не предпринимать никаких действий, до тех пор, пока не наступит день, определённый ВИИВ датой начала второго этапа операции «Корректива истории №2».

Хотя одно неотложное дело у него всё же имелось. В функции киборга входила охрана хрононавта. UCU528 выступал в качестве телохранителя человека. А учитывая, что Роберт Костромин вынужденно остался в другом времени, то, следуя машинной логике, теперь защите подлежали два человека, взятые им из двадцать первого века и являющиеся в текущей ситуации хрононавтами.

Одного он, можно сказать, нашёл случайно, хотя с позиции киборга – в результате планомерной работы. UCU528 старательно собирал и аккумулировал слухи о необычных людях, появившихся в окрестностях Капуи, тщательно анализировал, проверял. Потому, когда Лукреция, встречаясь с заговорщиками, пожаловалась на хозяйку со странным именем Вика, он сперва просто занёс сей незначительный факт в память. Узнав, никто не осведомлён, кто эта женщина, откуда взялась, на каком языке разговаривает, принял решение о проверке. А увидев у виллы Гая Клавдия Глабра, опознал однозначно.

Вика пребывала в относительной безопасности, и находясь с ней в одном городе, UCU528 мог лично или через Лукрецию держать ситуацию под контролем. Однако, после начала восстания, её надо забрать с виллы, чтобы не допустить значительного удаления друг от друга двух охраняемых объектов – Спартака и Вики. Благо в планы заговорщиков изначально входил захват поместья Гая Клавдия Глабра, куда должны были доставить оружие для предстоящих игр.

Попутно выяснился интересный факт – девушка очутилась в прошлом на восемь лет раньше UCU528. Понятно, сказалось несоответствие веса и количества перемещаемых через портал. Машина времени сработала не идеально. Естественно, возникал вопрос, а куда делся последний путешественник?

Исходя из интервала в восемь лет, машинная логика подсказывала три варианта. Первый – мужчина среднего возраста прибыл на шестнадцать лет раньше киборга. Учитывая, что перемещаемый объективно немолод и полное отсутствие слухов, напрашивался вывод о его кончине, определявший необходимость снова искать замену, которая, как убедился на собственном опыте UCU528, приводит к далеко лучшим и главное – не прогнозируемым результатам. Второй – интервал между «выбросом» путешественников на самом деле в два раза меньше, и мужчина прибыл в прошлое между киборгом и девушкой, то есть четыре года назад. Здесь отсутствие слухов без вариаций указывало на смерть, так как срок давности получался достаточно небольшим. И третий –мужчина только материализовался в прошлом, а потому вот-вот себя проявит. В этом раскладе UCU528 крайне нежелательно покидать Капую, так как третий охраняемый объект безнадёжно исчезал из поля зрения.

На вилле Спартак отдавал распоряжения своим соратникам и те деловито сносили во двор оружие и припасы. Рабам Гая Клавдия Глабра предоставили выбор или добровольно присоединиться к восставшим и сражаться против римлян, или осознанно продолжить влачить рабское существование. Если бы UCU528 имел эмоции, то он невероятно удивился: многие выбрали второй вариант, предпочтя жизнь в оковах свободе. Не все люди рождаются героями, не все готовы ими стать, отважиться решительно бороться за своё счастье, предпочитая журавлю в небе, синицу в руке. Риск погибнуть в ходе восстания, перевешивал в их глазах телесные наказания, голод, унижения и издевательства хозяев.

Подбежавшая к Спартаку Лукреция, размахивала белоснежными руками, то недвусмысленно показывая на дом, то на клетку в углу внутреннего двора и непрерывно тараторила, из-за чего понять её оказывалось непросто. Суть же заключалась в том, что хозяйка успела покинуть дом буквально за десять минут до прибытия восставших, и её можно догнать, если бежать быстро в сторону северного рынка, а ещё на вилле держат в клетке загадочного человека, судя по всему, хорошо знакомого хозяйке и, более того, говорящего с ней на одном языке.

Данная информация никого не интересовала, кроме UCU528, внезапно потерявшего второй охраняемый объект и потому готового немедленно кинуться в погоню. Ведь он заведомо знал, где станут лагерем восставшие и что им в ближайшее время ничего не будет серьёзно угрожать. Но сперва надо, пользуясь случаем, проверить личность заключённого. Киборг аккуратно взял женщину за нежную руку и предельно интеллигентно попросил указать, где держат этого бедолагу, а повернувшись в сторону клетки, увидел, как изнутри неё к решётке, метнулась тень, ставшая в лучах солнца именно тем человеком, которого UCU528 насильно перенёс в прошлое.

***

Восставшие, унося на себе сколько возможно припасов и оружия, практически беспрепятственно покинули Капую. Немногочисленную охрану у городских ворот, несущаяся толпа гладиаторов буквально смела.

Всего Капую удалось покинуть примерно семидесяти восставшим, из них около пятидесяти были непосредственно гладиаторами, остальные – рабы с виллы Гая Клавдия Глабра. На Везувии их уже ждали полтора десятка женщин и детей, выведенных чуть ранее Публипором. Вместо полноценной когорты в пятьсот бойцов в распоряжении Спартака оказалась всего лишь центурия, которой тем не менее было суждено вырасти до самой огромной армии рабов и сотрясти устои Рима, оставив неизгладимый след в истории.

UCU528 принял вполне человеческое решение, не став рисковать и пускаться на поиски Вики в бурлящем городе, где он в любой момент мог столкнуться с местной милицией, а предпочёл не отпуская ни на шаг Суркова, отправится вместе со всеми на Везувий, дабы, когда волнения в городе улягутся, тайно вернуться и изъять второй охраняемый объект с виллы, куда Вика, несомненно, возвратится спустя некоторое время.

Лукреция, резонно опасаясь разоблачения, тоже присоединилась к беглецам. Впрочем, её мотивы были совсем не теми, как казались людям со стороны – жажда свободы, помощь собратьям по несчастью. Деятельное участие в подготовке и самом восстании для неё имело совсем другую подоплёку.

Глава 5. Битва при Везувии

С довольно небольшого плато открывался прекрасный вид на западное подножие Везувия и на всю Кампанию, усеянную многочисленными фермами, обширными пастбищами с бродящими по ним тучными стадами, подгоняемых умелыми пастухами и, конечно, на Неаполитанский залив, по которому, то тут, то там сновали рыбацкие судёнышки.

Постепенно наступала зима, даже днём становилось прохладно. Сурков постоянно кутался в солдатский плащ, тщетно пытаясь как-то согреться. На соседнем большом валуне, метрах в двадцати от него, крепко обнявшись, сидела парочка, укрывшаяся от промозглого ветра тёплым покрывалом – Спартак с женой. Вождь регулярно на что-то показывал вдалеке, а она согласно кивала. Скорее всего, они вели обычный бесконечный разговор влюблённых. Казалось, нет смертельной опасности, просто парочка туристов забралась на верхотуру, дабы полюбоваться живописными окрестностями.

До Игоря доносились отдельные слова: pulchra, simul, libertas, domus; означавшие – красиво, вместе, свобода, дом. Он уже немного понимал речь окружающих. За прошедшие несколько месяцев с момента восстания Тит Тулий научил его основам упрощённой латыни. Сам-то «похититель» Суркова, а теперь единственный друг в чуждом мире, оказался полиглотом, схватывая всё на лету. Более того, Тит прекрасно умел подражать интонации и тембру голоса любого человека, как заправский пародист, чем косвенно подтвердил первое впечатление о нём Игоря – «аниматор». Тулий виртуозно владел холодным оружием, хотя пытался по возможности не демонстрировать своё искусство. Он с удивительной лёгкостью перенимал смертельные приёмы боя гладиаторов и настолько эффектно применял их впоследствии, что Сурков сильно сомневался: смогут ли «аниматора» одолеть в поединке лучшие бойцы из числа восставших – Спартак, Крикс или Ганник.

Игорю пришлось смириться с тем, что домой он попадёт нескоро. Тулий не мог покинуть прошлое ранее определённой даты. До запрограммированного срока имеющееся у него устройство перемещения просто нельзя активировать на возврат. Тит не раз показывал прибор, всегда отливавший запретным тёмно-синим цветом.

Поставьте себя на место Суркова. Вы поверите, будто «пришелец» из будущего не может воротиться, когда ему заблагорассудится? Вот и Игорь сомневался, пока ночью не добрался до пульта возврата, и лично не нажал заветную кнопку. Конечно, ничего не произошло, ведь в этой части истории UCU528 сказал человеку правду. В этом киборг мало чем отличался от создавших его людей: он умел недоговаривать или врать там, где необходимо и рассказывать правду там, где надо, ловко манипулируя окружающими для выполнения поставленных перед ним задач.

Впрочем, несмотря на досадное фиаско, у Игоря остались два повода для осторожного оптимизма: он находился на свободе, и Тулию он объективно необходим для успешного возвращения домой. Правда, не только Сурков требовался для идеального, как сказал Тит, переноса. Вика, о «волнующей» встрече с которой в этом времени Игорь вспоминал исключительно с содроганием и ужасом, чётко понимая, как ему несказанно повезло с тем, что восставшие напали на виллу Гая Клавдия Глабра, освободив его. Иначе не миновать физических увечий и мучительной смерти, бывших в этой жестокой эпохе нормой.

Сурков практически всегда делал что хотел. С женщинами особо не церемонился, думая исключительно об удовлетворении своих сексуальных потребностей. Игорь не был дураком и прекрасно понимал: Вика с ним исключительно из-за денег, будь он обычным работягой, девушка даже не взглянула бы в его сторону. Но столь радикальное преображение доступной красотки пышущую злобой мегеру, всё равно оказалось чересчур для «падшего» босса.

Тихо подошедшая Лукреция, бесцеремонно проскользнула под плащ к Суркову, нырнув в тепло. Обвила бархатными руками крепкую шею мужчины, нежно поцеловала. Игорь, в свою очередь, обнял женщину, старательно укрыв плащом. Сурков никогда ранее не испытывал чувств таких как к новой пассии. До сих пор он лишь смеялся над влюблёнными, объясняя отношения между мужчиной и женщиной, исключительно выгодой, когда одному что-то от другого надо. Сейчас же циник впервые страстно влюбился. По уши, как прыщавый подросток. Лукреция удивительно красива и необычайно привлекательна, но не это стало определяющим, а её глубокие чувства к Суркову, казавшиеся настолько искренними, что не поверить в них оказалось невозможно. Игорь с немалым удивлением осознал: его реально горячо любить просто так, со всеми достоинствами и недостатками, за то какой он есть, а не за бабки и власть, которые доступно через него заграбастать. В текущий момент он беден, как церковная мышь, да и в обозримом будущем стать толстосумом не светило, но Лукреция всё равно любила и потому даже такой зачерствевший человек, как Сурков, не мог не ответить взаимностью.

Лукреция изначально считалась женщиной Тита Тулия, и многие восставшие справедливо полагали: именно из-за него она примкнула к заговору, добровольно став глазами и ушами гладиаторов на вилле Гая Клавдия Глабра. Сурков был благодарен ей и Тулию за освобождение, а потому как в меру порядочный человек, сразу исключил девушку из числа потенциальных избранниц. Однако, неожиданно, оказалось: идеальный и во всём преуспевающий человек, каковым видел Тита Игорь, не спешит на сближение с Лукрецией, более того, старательно избегает интимной близости. Похоже, у героя имелись какие-то сложности сексуального характера, а может, он в девушке видел исключительно друга или сестру, но так или иначе, когда Сурков завёл вкрадчивый разговор о Лукреции, тот буквально уступил девушку другу, бесцеремонно сказав: никаких видов на неё не имеет и будет рад, если Игорь сойдётся с этой достойной женщиной. Лукреция уже вовсю увивалась вокруг Суркова, постоянно оказывая всяческие знаки внимания и делая недвусмысленные намёки, а потому, получив «зелёный свет», Игорь дал волю чувствам.

UCU528 технически никак не мог вступить в связь с женщиной. Программное обеспечение и конструкция киборга не предусматривали подобной возможности. Он лишь имитировал чувства, направляя действия девушки в необходимое русло. Лукреция сыграла свою роль, и она больше не нужна. Поэтому «чудесное» избавление от чрезмерного внимания молодой особы оказалось как нельзя кстати. Сурков же не догадывался об истинных мотивах новоявленного друга, и это собственно не так плохо, поскольку никакой человек не захотел бы узнать, что играет роль пешки в руках машины, использующей его для достижения поставленных разработчиками целей. Кроме того, Игорь не считал UCU528 злобным похитителем, а, напротив, спасителем, вынужденно взявшим их с Викой в прошлое, дабы защитить от группы зачистки, несомненно, уже прибывшей в двадцать первый век для физического устранения невольных свидетелей существования машины времени, и которая не могла последовать за ними в семьдесят третий год до нашей эры, опасаясь вмешаться в сверхважную работу Тита Тулия.

***

По всей Кампании в ту эпоху были разбросаны шикарные виллы богатых римлян, любивших уединиться для приятного отдыха и неземного блаженства в тенистых садах, вдали от шумного и незасыпающего Рима. Постоянные набеги вооружённых мятежников на загородные владения, несказанно раздражали патрициев, и претор получал многочисленные жалобы, требования немедленно разобраться с грабителями, приняв для этого все необходимые меры. Римляне происходившее не считали восстанием и тем более началом гражданской войны. Для них бежавшие гладиаторы и примкнувшие к ним рабы являлись обычными разбойниками, ловля которых несложна и входит в обязанности местной милиции. Расхаживающие до сих пор на свободе негодяи не схвачены и не казнены, лишь по причине халатности претора, а также несомненной лени его подчинённых.

Отряды милиции, отправляемые на поимку беглецов и для защиты вилл, нередко попадали в засады, несли потери, заметно повышая уверенность восставших в своих силах и фактически поставляя им оружие и снаряжение. Дело дошло до того, что постепенно многие солдаты стали отказываться далеко выходить за стены Капуи, объясняя неблаговидное поведение не трусостью, а тем, что нанимались в городскую милицию, и их служебная обязанность поддерживать порядок в поселении, а не рыскать в полях и лесах за неуловимыми разбойниками, умеющих к тому же неплохо сражаться. Претор слал сообщение за сообщением в сенат, требуя скорее предоставить дополнительное финансирование на сбор местного ополчения, но средств ему не выделяли: всё не разворованное уходило на покрытие издержек от двух войн Республики: в Испании с недобитыми марианцами Квинта Сервилия Цепиона и в Азии с Понтийским царством из-за Вифинии, которая по завещанию последнего местного царя должна была перейти во власть Рима и чему активно противился Митридат VI Евпатор, желающий присоединить лакомый кусочек именно к собственному государству.

Восставшие не принимали в свои ряды людей, не приносящих пользы общему делу, за исключением детей. Почти каждый мужчина по прибытии в лагерь неизменно становился воином и прикреплялся к тому или иному подразделению армии Спартака. Италики и греки поступали в «легион» Нума Помпилия. Галлы, германцы, кельты, фракийцы во «вспомогательный легион» Крикса, а также помогавшим ему Ганнику и Эномаю. Последний из которых оправился от тяжёлого ранения, полученного ранее и снова рвался в схватку. Каждый боец должен был делать то, что умел лучше всего: италики мужественно биться плотным строем, варвары – поддерживать основные силы с флангов, внезапно нападать из засад и храбро атаковать, не давая врагу развернуться в боевые порядки. Спартак с первых дней скрупулёзно подошёл к выстраиванию армии, делая из толпы организованное и де-факто профессиональное войско.

Сурков не принадлежал ни к одной известных восставшим национальностей, никогда не держал в руках меча или копья, а потому его, положась на слово Тита Тулия, включили в состав отряда велитов легиона Нума Помпилия. Спартак, в отличие от прошедшей унификацию в результате реформ Гая Мария римской армии, использовал привычное для себя, но малость устаревшее построение легиона с велитами, принципами, гастатами и триариями, поскольку национальный состав восставших и методы ведения боя сильно разнились.

Игорь в юности, как и положено, отслужил два года в армии по призыву, правда, впоследствии считая это время напрасно потерянным. Сейчас же навыки и выносливость, вбитые «дедами», оказались весьма кстати, и он смотрелся не хуже других новобранцев. Отсутствие брони, лёгкое вооружение велита упрощали задачу. Игорь сперва волновался, что не сможет метать копьё, как привыкшие это делать его новые сослуживцы. Однако, опасения оказались напрасными, от него не требовали бросать смертоносное оружие далеко и точно, надо лишь кидать как все. Задача отряда заключалось в том, чтобы метнуть копья всем сразу, синхронно, на одно расстояние, дабы в противника прилетела жалящая туча, от которой сложно укрыться или увернуться. Довольно схожую тактику применяли и намного позже, в конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века, когда выстраивали бойцов в линии и требовали не столько точно стрелять, ибо оное невозможно из-за отсутствия нарезки в стволе мушкета, сколько палить быстро и одновременно, справедливо полагая: из кучи свинцовых шариков, хоть какие-то попадут во врага. Вот и подразделение Игоря действовало примерно так же: выскочили вперёд, бросили одно копьё, второе, третье и убежали за спины тяжёлых пехотинцев, не дожидаясь, пока римляне приблизятся и метнут пилумы, потенциально способные пробить насквозь не только голого человека, но и защищённого бронёй воина, прикрывшегося щитом. Вроде просто, но в то же время требует определённой сноровки и регулярных тренировок.

В перерывах между занятиями Суркову доводилось лично участвовать в набегах на виллы, где восставшие забирали продовольствие и пополняли ряды добровольцами.

Спартак старался не проливать напрасно кровь, не озлоблять местное население, зачастую поддерживавшее мятежников. Потому в «набеги» всегда отправлял смешанные отряды италиков и варваров. Сурков немало удивился, но в армию рабов, какой он по урокам в средней школе представлял войско Спартака, невольников от рождения фактически не брали. К довершению всего, рабство считалось нормой и на родине вождя восставших, а потому он не преследовал цели свержения сложившегося общественного строя, как ему часто ошибочно приписывали историки в будущем.

На виллах освобождали только тех, кто выражал безусловное согласие сражаться против Рима с оружием в руках. Если человек не хотел воевать или физически был не способен держать меч и щит, его не брали. Спартаку требовались солдаты!

Схема применялась одна и та же. Проникнув ну на виллу, хозяев изолировали италики, стараясь не допустить их убийства галло-германцами. Не всегда это удавалось и некоторые вылазки, к немалому неудовольствию Спартака, всё же омрачались бессмысленными жертвами. Затем рабов и вольноотпущенников собирали у главного здания виллы, где предлагали присоединиться к восставшим. С выразившими согласие сразу общались соплеменники из числа разношёрстной компании, отправленной Спартаком и если сомнений не имелось, людей принимали. Не обходилось без жертв. Галлы и германцы, как, впрочем, и италики, не представляли единый народ, поэтому, встречая кровных врагов из другого галльского или италийского племени, конечно, не собирались их принимать в свои ряды, а тут же резали во дворе виллы, жестоко мстя за когда-то нанесённые обиды предками несчастных. Каждый солдат в строю должен быть абсолютно уверен в соседях слева и справа, зарывающих друг друга щитами, поскольку во время боя доверяет им жизнь, а потому нельзя стоять в одной шеренге с тем, кто потенциально готов при первом же удобном случае всадить тебе нож под ребро.

Многие отказывались брать оружие. Далеко не все и у себя на родине являлись воинами. Работали на полях, охотились в лесах, ловили рыбу, ковали бронзу, делая разнообразные орудия труда, или занимались иными мирными профессиями и теперь становиться солдатами не собирались. Другие не видели принципиальной разницы: батрачить на богатого соплеменника или знатного римлянина, ведь зачастую именно последний оказывался не таким плохим хозяином, обращаясь со своим «имуществом» довольно гуманно, не изнуряя сверх меры и кормя вдоволь, чего не было на родине, где приходилось не только вкалывать всю жизнь, но и существовать впроголодь.

Тем не менее силы восставших стремительно росли. Когда претор, наконец, получил деньги и стал набирать ополчение, в распоряжении Спартака уже находилось более пятисот натренированных бойцов. Гай Клавдий Глабр очень спешил, потому принимал всех желающих. Лишь незначительную часть его армии составили ветераны, проживавшие в Капуе и в ближайших её окрестностях. Большинство людей были местными милиционерами или новобранцами, впервые взявшими в руки оружие. Всего претору экстренно удалось собрать около трёх тысяч человек, хватавших с лихвой, по его мнению, для безусловного и быстрого разгрома бунтовщиков, максимальная численность которых оценивалась в сотню, в крайнем случае в две сотни, а реальных бойцов-гладиаторов из них не более пятидесяти, остальные – рабы и прочий сброд, сбежавший от хозяев.

Уверенный в успехе Гай Клавдий Глабр выступил в поход.