Юлия Гауф
Училка и бандит

Глава 1

– Звонок для учителя! – осаживаю я детей, и по классу раздается обиженный гул.

Цветы жизни, чтоб их! Только на цветочки эти у меня, оказывается, жуткая аллергия. Клумбой этой любоваться лучше издали.

– Николаева, – обращаюсь я к старосте, и та подскакивает с места – эх, выдрессировала я этих бесенят! – К тебе у меня важное задание: донеси до прогульщиков, что отсутствие на уроках не освобождает от сдачи домашних заданий. Завтра не сдадут – поставлю неуды.

Девочка кивает, и глядит на меня влюбленными глазами. Так и тянет потрепать по голове, как младшую сестренку такого же возраста, но нельзя – я же теперь учитель!

Педагог двадцати пяти неполных лет, к которому по имени-отчеству положено обращаться. Желательно, с придыханием и поклоном.

Выхожу из здания школы, стуча каблуками: степенная, очки в крупной оправе. Миную группки старшеклассников, лузгающих семечки и курящих – ну и гопота растет! Через три минуты заворачиваю в знакомый переулок, и достаю удобные, разношенные Конверсы. Переобуваюсь с оргазмическим стоном: весь день на каблуках – не шутки!

Закидываю «копыта» в сумку, которая, естественно, не застегивается от этакого издевательства, и мою борьбу с непослушной молнией прерывает звонок телефона.

– Вот выдра, – закатываю я глаза, глядя на дисплей телефона, и отвечаю ласково и сладко: – Да, Катюша, привет.

– Привет, Васёк, – задорно здоровается моя заклятая подружка. – Сегодня сходка нашей банды, не забыла?

Забыла, конечно, но не признаваться же!

– Я буду. Не терпится вас всех увидеть, – карамельным голосом, от которого у самой скулы сводит, говорю я. – В «Ландыше» в восемь…

– Дурында ты, Василиса! В «Тюльпане» в девять, – поправляет меня Катерина. – Мужика своего не забудь!

Точно, выдра! А я и правда дурында – кто ж меня за язык тянул?

– Он занят, – твердо произношу я. – Работа, знаешь ли!

Катька подленько хихикает в трубку, и я слышу, как что-то булькает: очередной коктейль сквозь соломенную трубочку, скорее всего.

– Обещания, Васёк, нужно выполнять! Да и хочется поглядеть на такой экземплярчик: красив, как Аполлон; сексуален, как Лоуренс Оливье; богат, как Ротшильд…

…терпелив, как Далай-Лама, и сказочный, как Дед Мороз!

– Я поняла, – скриплю я зубами, прерывая поток издевательств – не верит, зараза! – Приведу!

– Вот и договорились, – бросает Катька, и отключается.

Так и вижу, как она в предвкушении потирает свои наманикюренные лапки. Ну уж нет – удовольствия я ей не доставлю! Найду себе мужика… за четыре часа?

Завалившись в квартиру, бросаю сумку, и сразу начинаю листать контакты, выискивая знакомого, кто хоть отдаленно мог бы сойти за Аполлона. Совсем капельку, хоть с пьяных глаз, да в темноте…

– Дань, привет, – звоню я единственному не-Квазимодо, который не знаком с моими бывшими одноклассницами.

– Здорово, Василий, – здоровается со мной приятель, и я скриплю зубами от переиначивания своего прекрасного имени. – Ты не совсем вовремя… точнее, совсем невовремя! Мы с друганами в такси, Тайланд ждет!

Слышу дружный мужской гогот, и отключаюсь – не до меня Дане. Пусть едет веселиться с леди-боями, хотя мог бы и предупредить, что улетает!

Так! Где в наших Нью-Васюках водятся Аполлоны? Может, в интернете? Может, прости Господи, заказать мужа на час?

А, была не была! Нахожу телефон этой конторки для отчаявшихся женщин, и мне отвечает приятный мужской баритон:

– Аристарх, чем могу вам помочь?

«Женись на мне!» – чуть не выпаливаю я, околдованная его голосом, но сбрасываю с себя наваждение – совсем с ума сошла!

– Мне бы мужа на час, – начинаю я уклончиво, подозревая, что эскорт эта организация не предоставляет. Но попытаться ведь стоит! – Только не факт, что на час… и нужен мне не совсем муж, а спутник на вечер. Вы оказываете подобные услуги?

Морально готовлюсь услышать твердое: «Вы с ума сошли!», но Аристарх Великолепный мурчит мне в ухо:

– Вы обратились по адресу. Как должен выглядеть ваш спутник?

Глава 2

Еду в такси, к «цветочному» ресторанчику. Телефон пиликает: смс пришла. Тааак:

«Ваш спутник проинструктирован. Высылаю его фото»

Хм, зря я очки дома оставила. Фото я не вижу, хоть убей, о чем и пишу.

«Странно. Ловите описание: рост 195 сантиметров, темно-русые волосы, карие глаза. Будет одет в джинсы и голубую рубашку. Оплату просим передать нашему сотруднику. Если соберетесь продлять – уточните у сотрудника стоимость индивидуальных услуг. Имя – Мирон»

Мирон-Оксимирон, значит. Ну и имечко! И что за «индивидуальные услуги»?

«Да уж явно не сантехнические» – фыркаю я, и ловлю хмурый взгляд таксиста.

– Все, выхожу! – наставительно произношу я. – Не обязательно на меня так смотреть!

Покидаю убитую Киа Рио с королевским видом, который несколько портят клубы выхлопных газов от резко стартовавшей тарантайки.

Какие нежные таксисты нынче пошли, а ведь я всего лишь отказалась слушать его байки о «работе в такси для души», а так он «круче Илона Маска».

– Василиса, – раскидывает Катерина свои закопчённые в солярии руки. – Ты пришла!

– Катя, – не слишком радостно протягиваю я, позволяя сжать меня в излишне-крепких объятиях.

Знали бы многочисленные любовники моей хрупкой на вид бывшей одноклассницы, что она – не эфемерное создание, а из тех, кто «коня на скаку остановит» – удивились бы.

– Где же твой бойфренд? – ахает Катя. – Неужели снова заболел?

– Или он на совещании… опять? – подключается Оля.

– Постой-ка, дай угадаю: он, подлец, опять в командировку улетел? – это уже Кира.

Вот змеюки подколодные.

– Скоро придет, – победно улыбаюсь я. – Задерживается на работе, но с минуты на минуту присоединится к нам – в пути уже. Бизнес, знаете ли, требует постоянного присутствия!

– Ну да, конечно, – хихикает рыжая Оля, и украдкой закатывает глаза.

«Вот они – последствия вранья, – уныло думаю я, поедая невкусный, прелый салат. – Стоило один раз соврать – и вот она я: жду эскортника-Мирона в компании заклятых подружек, будь они неладны! А все муженек мой, гад!»

Муж мой – не слишком горячо любимый – как в глупом анекдоте вышел за сигаретами, и забыл дорогу обратно. Год назад. Но все к тому и шло: работу нежное и творческое создание искать не спешило, клепая дурацкие стихи.

«Я – современный Бродский!» – любил повторять Боречка, хвастаясь знаменитым однофамильцем. Боречка тоже Бродский, вот только вирши его… на любителя. Я не оценила, намекая, что неплохо было бы работу найти.

Муж смертельно обиделся на приземленную меня, отказавшуюся быть «музой и опорой в творческих муках», и решил трагично исчезнуть. Трагедия, к слову, вышла с душком – я прекрасно знаю, что Боречка обитает на даче у матери, и живет на ее же пенсию.

«Вот и славно. Нахлебником меньше» – решила я, что весьма кстати избавилась от дармоеда.

– Борис не объявлялся? – Кира будто мысли мои прочла. – Ох, бедняжка, натерпелась ты!

– Может, погуляет, и вернется? Мужикам иногда нужно отдохнуть от быта, – гладит меня Катя по плечу. – А тебе уже пора прекратить рассказывать нам про своего воображаемого парня.

– Он не воображаемый! – спорю я из принципа.

Девочки синхронно вздыхают, с жалостью глядя на меня – как же, брошенка! Вот из-за этих ахов-вздохов я и ляпнула, что нашла Аполлона-Ротшильда-Алена Делона местного разлива – с поправкой на российские реалии.

– Милая, ну хватит, – громко шепчет Катя мне на ухо. – Этого твоего любовника ведь не существует. Неужели ты сейчас снова начнешь делать вид, что получила от него смс, что он «неожиданно» уехал в…

– Вот он! – победно указываю я на вход в ресторан.

Быстро встаю, сбрасывая руку одноклассницы, и иду к стоящему у входа мужчине. Одет он не в рубашку, а в футболку – но цвет подходит под описание. Как и внешность: длинный, как каланча; смазливый – типичный эскортник.

– Ну и где вас носило, – шиплю я, хватая мужчину за руку. – Деньги получите после посиделок нашей банды. Делайте вид, что от меня без ума, ясно? Вы – крутой бизнесмен, а я – любовь всей вашей жизни!

– Банды? – переспрашивает… как там его? Мирон?

– Подруги это мои, – поясняю я. – Все, в темпе. Улыбайтесь, и будьте паинькой – дам на чай. А насчет дополнительных услуг: передайте Аристарху, что я, хоть и вызвала эскорт, но за секс не плачу.

В глазах Мирона появляются веселые огоньки, и он обаятельно улыбается:

– Напомните мне ваше имя, прекрасная госпожа и хозяйка?

– Василиса, – отвечаю я, и тяну Мирона к столику.

Глава 3

– Девочки, познакомьтесь, – торжественно протягиваю я, приобнимая этого дядю Степу за талию: – Это мой Мирон!

«Съели!» – внутренне ликую, наслаждаясь вытягивающимися лицами подружек.

– Ты же говорила, что с Сергеем встречаешься?! – Катька-язва не упускает случая меня уколоть.

– А я, вроде, про Сашу слышала, – хмыкает Кира.

Сглатываю нервно – лгунья из меня та еще! Нет, врать, я конечно, могу и очень часто рассказывала сказочки своим родителям, будучи прыщавой школьницей, которую тянуло лишь в подворотни, да на дискотеки.

Вот только во вранье я путаюсь, из-за чего меня ловят.

Всегда.

Помощь приходит оттуда, откуда не ждали:

– Леди, это я попросил Василисушку не называть мое имя подругам. Видите ли, я – человек известный… в определенных кругах, и не хотел, чтобы о наших отношениях узнали раньше времени.

Василисушка!

Рррррррр

Хотя, лучше так, чем «Васёк»!

– Вы женаты, да? Потому и не хотели афишировать? – Кира подбирается, как и остальные мои любимые подруги…

… чтоб их приподняло, и о землю шмякнуло! Сидят – перья встопорщились, хищных птиц напоминают.

– Я не женат… пока, – веско произносит этот актер-эскортник. – На все есть причины, дамы. Не забивайте свои очаровательные головки, теперь-то я здесь, и очень рад, наконец, познакомиться с друзьями Василисушки!

Достал!

– Называй меня Василисой, – шиплю я этому паяцу на ухо. – Никаких Василисушек!

– Как скажешь, милая, – обаятельно улыбается Мирон, и… целует меня.

В нос.

Так торжественно, что я прослезиться готова. Вот только непонятно кого он этими губами целовал, и ко мне их тянет. Или на «дополнительные услуги» намекает? Спасибо, конечно, но обойдусь. Даже когда с Борисом жила обходилась – благо, единственный в нашей Тьмутаракани секс-шоп зазывно мигает светящимися вывесками, и я запаслась карманным заменителем мужа.

Теперь вот эскортником обзавелась еще. О-хо-хо…

– … стейк средней прожарки и двойную порцию картофеля. Подливки не жалейте! Борщ с мясом, гренки и нефильтрованное пиво. Еще…

Во все глаза смотрю на Мирона – а он не лопнет вообще? Девочки тоже притихли, и почти с ненавистью слушают заказ «моего бойфренда». Ах, да – диеты же! А вот у меня другая причина для возмущения: за это пиршество платить мне! Накладные расходы, чтоб их.

– Милый, тебе вредно столько есть, – заставляю себя улыбнуться и ему и подругам, а затем шепчу ему: – Ты меня разоришь со своим обжорством!

Этот наглец лишь закатывает глаза в ответ на мой праведный гнев, и откидывается на спинку стула. Чуть ли не по животу похлопывает в ожидании халявной еды.

Эскортников что, голодом морят? Представляю печальную картину сидящих в подвале голодных Миронов, которых выпускают лишь к одиноким женщинам, ищущим продажной любви.

Оглядываю Мирона, и признаю – нет, недокормышем он не выглядит.

«Вычту из оплаты за его услуги» – пожимаю я плечами, и улыбаюсь ехидно – а нечего пытаться меня облапошить! Не с моей зарплатой, больше на стипендию похожей, эскортников по ресторанам выгуливать.

– Мирон, а как вы познакомились с нашим Василием? – ехидничает Катя, которая прекрасно знает, как я не люблю такое сокращение моего имени.

У нашего школьного дворника кот был… до сих пор есть, впрочем. Василием зовут. Дворника, кстати, тоже. И все прекрасные школьные годы мы наблюдали чудесную картину, как после трудов праведных Василий, который дворник, доставал бутылку водки, обнимал кота и рассказывал ему байки, как человеку. А кот терпеливо выслушивал своего пьяного человека, и лишь вздыхал. Всех шугался, а ко мне ластился – люблю я живность.

За эту свою любовь я и поплатилась: все одноклассники советовали мне в срочном порядке присоединиться к веселой компании двух Василиев.

– Как мы познакомились? – лукаво глядит на меня Мирон. Ловит мою руку, которой я машу, чтобы остановить его рассказ, и целует. – О, это очень интересная история! Слушайте!

Глава 4

POV «Мирон»

Вот так сходил перекусить! Переступаю порог этой забегаловки, по недоразумению считающейся рестораном, и кого я вижу? Василису Прекрасную, которая тянет меня к столику с девицами, выглядящими как индейцы на тропе войны.

Это я удачно зашел!

«Эскорт, надо же» – думаю я, рассматривая свою «любимую».

Василиса ведь не помнит меня… ну что ж, нужно напомнить:

– Как мы познакомились? О, это очень интересная история! Слушайте!

Ловлю цепкую ручку своей «клиентки», которой она размахивает в опасной близости от моего лица, и целую. Так и тянет прикусить нежную кожу, но, подозреваю, получу от нее тарелкой по голове.

– Мирон, – нервно смеется Василиса, и делает страшные глаза, – девочки из вежливости спросили. Никому не интересно: познакомились, и познакомились. Обычно!

– Я бы так не сказал, – качаю я головой, с удовольствием наблюдая, как подаются вперед жуткие подружки Василисы. – Ты ведь тогда была замужем!

Девушка краснеет – подозреваю, что от злости. Задумчиво глядит на ножи и вилки, которые принес официант, но к военным действиям пока не переходит. Зато подруги ее в диком восторге:

– Васька, так ты та еще оторва, – хлопает руками рыжая. – Гуляла от Борьки своего, значит? А нам-то заливала… ха!

– Не изменяла я мужу! – возмущается Василиса, и пинает меня по ноге так, что я отдергиваю ее – чертовски больно получить острым каблуком по икре.

– Нет-нет, – поднимаю я руки, выдержав приличную паузу. – У нас ничего не было. Но я терпеливо ждал…

… и дождался!

… в клубе полно людей – в основном школота и бюджетники, у которых денег нет на нормальные места. Заказывают «отвертку», и дрыгаются в такт орущей музыки.

– Ты же хотел повеселиться, – орет брат мне на ухо, стараясь заглушить дикий гвалт. – Вот и самое веселое место в городе! Да расслабься ты!

Хм, ну я и не напрягался. Только сначала слегка ошалел от дикой толкучки, а так…

– Увидимся, – говорю брату, и он кивает.

А я иду прямиком к барной стойке, к весьма аппетитной блондиночке, которая чинно пьет мартини. Думаю, она неплохо будет смотреться на моей кровати.

– Привет, – склоняюсь над девушкой, а затем сажусь рядом – место каким-то чудом освободилось, и даже выгонять никого не пришлось. Вблизи блонди выглядит еще сексуальнее, и я улыбаюсь самой своей обаятельной улыбкой. Кричу бармену: – Девушке еще мартини, а мне двойной виски.

Хочу представиться, и спросить ее имя, но девица резко подается вперед. Показательно рассматривает меня: был бы на пару лет младше – покраснел бы от смущения от такого взгляда.

– Нет, – морщит она носик, как следует рассмотрев меня. – Мартини отдайте кому-нибудь другому.

– Ээээ… не понравился? – теряюсь я.

– Нет, не в моем вкусе, – заявляет она ехидно. – К слову, я замужем, так что у моей мамы уже есть зять.

«Так я и не замуж тебя планирую позвать, – думаю я. – И какая муха ее укусила?»

– Можем просто выпить, и потанцевать…

– Все мужики – козлы, – с улыбкой перебивает меня эта язва. – А с козлами я не танцую, и не выпиваю: иначе сама козой стану. Идите и танцуйте кого-нибудь другого, и не мешайте мне страдать!

Почему-то я всегда думал, что девушки по-другому страдают: грустная музыка, шоколад и теплый плед. Или пара бутылок вина, распитые на кухне с подругой. Эта же – уникум. Понятно, что ничего уже не будет, но… интересно!

– Имя хоть скажите свое, о прекрасная страдалица!

Девушка окидывает меня взглядом, полным сомнения. Будто я не имя ее попросил назвать, а шифр от банковской ячейки.

– Василиса.

– А я Иван, – представляюсь я.

Василиса вдруг смеется – искренне и весело, и фыркает:

– Мы просто созданы друг для друга!

Глава 5

– Она отшила меня, – продолжает Мирон, а я едва заметно качаю головой – куда его несет? Что за самодеятельность вообще?

– Но вы вместе, – напоминает Кира.

– А я упорный!

«– Скорее, упоротый, – приходит в голову мысль, греющая мою душу – вслух сказать этого я не могу. Пока не могу. – Интересно, откуда он знает, что я замужем? Кольцо ведь сняла давно…»

– Так когда ты с Борькой разведешься? Пора бы уже, да и неприлично, – не упускает возможности уколоть меня Катя.

Вот кто бы говорил о приличиях…

– Да, милая, пора бы уже, – ехидничает этот лицедей-эскортник. – Надо мной уже смеются, что в любовниках хожу. Подумай о моей репутации!

Так бы и врезала! Интересно, есть ли в эскортных агентствах книга жалоб? Ух, я бы там понаписала…

– А я не хочу разводиться, – мило улыбаюсь я всем собравшимся. – Мне Борька не мешает, а разведусь – не факт, что снова замуж возьмут. Вот подаришь мне колечко, дорогой, так я сразу в ЗАГс побегу заявление подавать, а раз кольца нет – будь любовником!

Девчонки, привыкшие к моим шуточкам, смеются, а Мирон закатывает глаза. Мне кажется, или он – неправильный эскортник? Должен ведь просто сидеть, влюбленно улыбаться и делать вид, что без ума от меня.

Или Аристарх подсунул мне бракованный экземпляр? Точно нажалуюсь!

– Вообще, я бы за такого, как Борис никогда не вышла, – кривит носик Кира. – Чем ты думала, дорогая?

– Ну я же не знала, что Мирона встречу! Так бы я, конечно, колечко на палец не надевала, – фыркаю я, вспомнив, как Кира гонялась за Борисом.

Да и Катька тоже. В школе он был весьма популярным – мальчик-поэт с горящими глазами. Но то, что в старших классах школы казалось романтичным, во взрослой жизни вылилось в отношения мама-сын. Боречка даже еду не в состоянии был разогреть самостоятельно.

Творческая, мать его, личность! А творческие личности кастрюлями не гремят, и у плиты не стоят. Мусор они тоже не выносят, стирать не любят, а от слова «работа» шарахаются, как вампиры от чеснока.

– Завтра же подашь на развод, и выберем кольцо, – снова подставляет меня Мирон.

– Ты замолчишь сегодня, или нет? – шиплю я ему на ухо, нежно поглаживая по плечу, чтобы змеюки не подумали, что мы ругаемся. – Клянусь, нажалуюсь Аристарху! И больше тебя к приличным клиенткам не пустят!

– Не люблю приличных, – тихо смеется этот нехороший человек. – И только попробуй нажаловаться, куколка: выгонят меня из проститутов, и я к тебе жить перееду. Так что думай сама!

«– Этот может, – ужасаюсь я про себя. – Приду со школы, а Мирон стоит на лестничной клетке с узелком с пожитками за плечами. Поселится у меня – не выгонишь, сожрет всю еду, и я по миру пойду!»

– О чем вы там шепчетесь, голубки?

– О личном, – быстро говорю я, пока Мирон не сморозил очередную шуточку. – Давайте, пожалуй, обсудим другие темы!

И мы обсудили. Мою убогую, по мнению подруг, работу; новые диеты звезд, позволяющие сбросить десять кило за сутки; неделю моды в Милане… Да, мы обсудили все то, что кажется мне неинтересным.

Но я с жаром участвовала в беседе, с мелочным удовольствием наблюдая, как Мирон борется с самим собой, чтобы не закричать нам: «Как же меня бесит ваш бабский треп!».

– Леди, а может… – начинает он все же, но я настороже.

Шлепаю этому обжоре еще один огромный кусок мяса, приговаривая:

– Покушай, милый! Сегодня можно!

Все, что угодно, лишь бы молчал.

Вот красивый же мужик, а в эскортники пошел. Нет, конечно, все профессии нужны и все профессии важны, но мог бы найти что получше. Или он совсем дурачок? Вряд ли Мирон такие уж миллионы получает, судя по гадкому характеру.

– Нужно как-нибудь повторить, – Катька поднимается, и остальные выдры как по команде тоже встают из-за стола. – Вы изумительная пара, и так подходите друг другу. Кстати, Мирон, вы ведь заплатите за нас всех? Думаю, такой состоятельный джентльмен не заставит девушек платить за ужин.

Этот нахал кивает, а я бледнею, оглядывая стол.

Прощай, отпуск в Турции! Прощайте, курортный роман и оллинклюзив, увидимся через несколько лет!

Глава 6

Наверное, сейчас со стороны я выгляжу как дракон: ноздри гневно раздуваются, глаза глядят яростно, и чуть ли не молнии мечут. Жаль, что я не дракон.

Огнедышащий!

– Милый мой Мироша, кто ж тебя за язык тянул?!

Сижу, разглядываю былое великолепие нашего стола – хорошо погуляли! А цены здесь кусаются, не даром я лишь салатик и спагетти заказала. Зато остальные оттянулись: Мирон от пуза наелся, выдры на дорогую выпивку налегали…

«Ну я и дура! – ругаю я себя, чтобы не разораться. – Надо было тоже налегать на еду и выпивку. Сгорел сарай, гори и хата, как говорится!»

– А что? – невинно интересуется Мирон, делая бровки домиком. – Деньги на эскорт есть, а на скромный ужин – нет?

– Скромный ужин – это пятьсот рублей! Максимум – восемьсот, вместе с чаевыми!  – рычу я. – И где мне деньги брать? Ты зачем согласился оплачивать этот праздник живота, ирод?

– Я думал, ты при деньгах, – невозмутимо отвечает этот мерзавец.

И эдак спокойненько, и даже показательно промакивает тарелку хлебом, и отправляет хлеб с соусом в рот. А я за голову хватаюсь: чем я вообще думала, вызывая эскортника? Да плевать на змеюк – они были уверены, что я вру. И пусть бы и дальше так думали, но нет – мне надо было выпендриться!

– Я педагог! Откуда у меня могут быть деньги? – возмущаюсь я. – Вот и плати сам, самостоятельный мой!

– Эй, мы так не договаривались!

– Вот именно! Устроил тут цирк с конями, подставил меня перед моими гадюками… они же теперь будут интересоваться, когда наша свадьба! – повышаю я голос. – Сам назаказывал триста блюд, да еще и согласился оплачивать банкет – вот и раскошеливайся! А у меня денег нет!

Скрещиваю руки на груди, всем видом показывая, что я буду на своем стоять. Да, именно так! Не буду платить – пусть сам выкручивается! Хотя немного страшно – вон какие ручищи у него, как врежет…

– Хм, Василисушка, так и быть, – вдруг улыбается Мирон. – Я оплачу, но ты останешься мне должна!

– С чего вдруг? – решаю я быть наглой до конца, раз уж Мирон слабину дает.

– А с того, что ты – моя клиентка, и расходы за вечер должны быть оплачены именно тобой, дорогая, – доверительно сообщает он. – Нет денег – не заказывай эскорт, на будущее запомни! Тем более, такой элитный эскорт, как я! Но я оплачу, а ты вернешь мне долг.

Киваю после небольшой паузы, и Мирон зовет официанта. «Может, стоило отказаться возвращать долг? – думаю я, в миллионный раз за вечер раздражаясь от вибрирующего в сумке телефона. – Но если бы я не согласилась, то Мирон бы тоже в позу встал! Ладно, верну я ему долг – частями! Хотя, если бы не он – этого долга бы и не было, так что… верну половину, вот. Или даже треть!»

– О чем задумалась, радость моя? – моя несносная проблема довольно потягивается, отпустив официанта, и кивает в сторону выхода. – У тебя такой вид стервозный… уж не надумала ли ты меня кинуть? Учти, фокус не пройдет, сумма немаленькая!

– Не кину, – ворчу я. – И откуда у тебя «немаленькая» сумма денег, позволь узнать?

Мирон смеется, и открывает передо мной дверь ресторана.

– Это ты – жадина. Другие мои клиентки весьма щедры на чаевые, но что с училки взять?! Да и я – высококлассный специалист в своей области, кстати.

– Я не жадина! Я экономная, – поправляю я. – И не называй меня училкой, Мирон!

– А ты не называй меня Мироном, – поворачивается ко мне мужчина. – Меня Иваном зовут.

Иван.

И Василиса.

Очаровательно! Почти как в сказке. Почти…

– А Мирон – это…

– Сценическое имя, – смеется он. – Псевдоним! Нравится?

– Нет, – честно отвечаю я.

Мирон… тьфу ты, Иван закуривает, и кивает вопросительно:

– К тебе или ко мне?

Глава 7

– К черту лысому! – фыркаю я.

– Можно и к нему, – хрипло смеется Мирон-Иван. – Мы везде сможем неплохо провести время, куколка.

И хочется разозлиться, но против воли мне становится смешно.

– Меня не интересуют твои сомнительные услуги, Ванечка, – ласково мурлыкаю я. – И я не любительница бросать деньги на ветер, так что сделай это заманчивое предложение кому-нибудь другому.

Пытаюсь спуститься со ступеньки на землю, но мужчина преграждает мне путь.

– Я и бесплатно готов, помня о твоей патологической жадности.

– Еще раз повторяю: я не жад…

– Да ладно? – приподнимает Иван бровь. – Видел я, с какой болью в глазах ты провожала каждый кусок хлеба, который я откусывал. Снега зимой не допроситься у тебя, жестокая женщина! И ты многое теряешь, отказываясь от меня!

Сказав все это, мужчина нагло улыбается, и показательно проводит ладонью вблизи своего тела, демонстрируя то, чем я так нагло пренебрегла.

Насилие – это плохо. Не только мужчина не должен бить женщину, но и женщина тоже не должна поднимать руку на мужчину, но… он ведь сам напрашивается! Может, пинки не считаются? Врезать бы каблуком, чтобы дурь из одного места выбить! Из того самого места…

– Видала и получше, – высокомерно парирую я.

– Лучше меня нет! – с непритворной уверенностью изрекает Иван.

Пффф, Аполлон нашелся.

Аполлон для бедных.

– Ты что, лучший сотрудник месяца? – с ироничной улыбкой спрашиваю я. – У вас в вашей конторе есть доска почета с твоей фотографией? «Лучший сотрудник месяца. Полностью удовлетворил двадцать женщин. Не полностью удовлетворил двух, одна колеблется, и еще одна убежала в ужасе» – так?

Хохочу, глядя на ошарашенного мужчину. Не такой уж он и остроумный по сравнению со мной! Уж мне палец в рот не клади: работая с детьми по-другому нельзя – на шею сядут. Чуть дашь слабину – и все, пиши пропало! С мужиками, кстати, то же самое.

– Ну как знаешь, – дергает мужчина плечом, и метко бросает окурок в урну. – Я не каждой предлагаю такой бонус от компании!

Бонус… уже и здесь бонусная программа! Закажи Мирона три раза, и четвертый раз в подарок.

– Предпочитаю брать не натурой, а деньгами. Кстати, деньги! Треть суммы за общий стол на мне, так и быть, – быстро говорю я, и пока Ваня не опомнился, добавляю: – Скинешь мне номер карты на ватсап, мой номер у Аристарха вашего есть. Пока-пока!

Ловко обхожу замершего мужчину, и направляюсь к трамвайной остановке.

– Так не пойдет, – догоняет меня Иван. – Долг ты мне вернешь полностью, и с процентами, куколка.

Скручиваю фигу, и с удовольствием демонстрирую красивую фигуру из трех пальцев мужчине. Ваня показательно сдвигает брови, но глаза его поблескивают.

Ребячество, конечно, но так надоедает быть серьезной! А сейчас меня вообще несет так, что совладать с самой собой не могу.

– Денег нет, – заявляю я, присаживаясь на скамью у остановки. – Но вы держитесь! И всего вам хорошего!

– Очень смешно!

– Я и не сомневалась, – хихикаю я. – Ладно, половину верну. Но не сразу, для меня это правда большая сумма. Тридцать тысяч! Как можно было потратить такую сумму?!

Мужчина презрительно фыркает, будто я о ста рублях речь веду.

– Деньги себе оставь! Меня другое интересует, – Иван присаживается рядом, и пристально рассматривает мой профиль.

Молчит, гад, и мне неуютно становится – а ну как он сейчас какую-нибудь пакость попросит?

– Василисушка, ты ведь училка?

– Учительница, – поправляю я чуть раздраженно, и издевательски тяну: – Запомни это слово, Иванушка, раз и навсегда!

– Ну ты и зараза, – восхищенно цокает мужчина языком. – Пожалуй, я понимаю твоего… неважно.

«Пожалуй, я понимаю твоего мужа, который исчез, прихватив с собой ноутбук и смешные сбережения» – заканчиваю я про себя фразу.

– Чему детей учишь?

– Историчка я, а что?

– А то, что я подумываю завязать с порочащим мою честь занятием, – патетично восклицает Иван. – Знаешь, почему я по кривой дорожке пошел? Училки в школе были сущие грымзы! Начал прогуливать, двойки получал, даже в ПТУ не взяли. Куда еще податься было?

Много куда. Но я не перебиваю, внимательно слушая несколько издевательские откровения мужчины: Паясничает, и не скрывает этого. Но и я сама такая, так что терплю – пусть развлекается.

– Я знаю, как стребовать с тебя долг, – радостно произносит Иван. – Ты подтянешь меня по общеобразовательным предметам. Надеюсь, ты не только в истории разбираешься?

Глава 8

Бедняжечка, даже в ПТУ не взяли, подумать только!

– И насколько все плохо? Начать придется с букваря?

– Не волнуйся, буквы я знаю, – фыркает Ваня. – А вот все остальное, честно говоря, нет.

И смотрит эдак выжидающе. А мне не хочется соглашаться на это сомнительное предложение. И не только из-за собственного пакостного характера. Чувствую ведь, что скрыта здесь глобальная подстава. Соглашусь и, своим мягким местом чувствую, доставит мне этот не совсем сказочный Иванушка проблем.

На то самое место.

– Нужно подумать, – строго произношу я, и встаю, кивая на трамвай. – Мне пора.

Разумеется, этот неуч не желает оставлять меня в покое. Входит в трамвай следом за мной, и нагло усаживается рядом. Еще и руки свои загребущие норовит на мои ноги сложить.

– Эй! – пихаю я наглеца, и Иван послушно убирает правую руку, лежащую на моем бедре.

– Соглашайся, Васька! Мне жизненно необходимо, чтобы ты помогла мне вернуться на путь истинный, вырваться из пучины порока, – паясничает несносный эскортник.

И именно из-за этой его безграничной наглости я и отвечаю:

– Нет! Уж лучше я деньги верну.

Отворачиваюсь к окну, готовясь услышать уговоры или очередную порцию сомнительных фразочек, но мужчина спокойно соглашается:

– Без проблем. Деньги, так деньги. За каждый день просрочки – плюс десять процентов к полной сумме.

– Ну ты и жук! – ахаю я.

– А ты жадина, – со смехом повторяет Ваня. – Патологическая! И педагог из тебя так себе. Другая бы загорелась желанием… ммм, осветить темный ум светом знаний, скажем так. Так что не педагог ты, Василиса, а училка!

Я бы может, и загорелась. Раньше, когда только окончила педагогический, и как раз желала нести свет знаний, освещая темные умы. Но с этим товарищем ситуация иная – меня никогда не привлекали лавры лейтенанта Шмидта. Тот тоже вот загорелся, на проститутке женился, желая сделать ее честной женщиной. И чем все закончилось?!

«Хм, но ведь ничего особого от меня не требуется, – размышляю я. – Обучу основам, поднатаскаю по верхам, и все. Я ведь не профессор, чтобы теории игр обучать. Зато мои деньги останутся при мне, и с отпуском прощаться не придется!»

Все же, прав Иван – жадина я…

– Так и быть, – высокомерно отвечаю я, делая вид, что снисхожу до него. – На днях проведем тестирование – мне нужно будет определить уровень знаний, а затем я составлю план занятий.

– Вот так бы сразу, – довольным голосом тянет Ваня, и кладет тяжеленную руку мне на плечо, приобнимая. – Вечно вы, бабы, ломаетесь…

– Значит, так, – я хватаю этого шовиниста за пальцы, и резко выворачиваю их. – Руки не тянуть! Вообще никакие части своего тела ко мне не тянуть! Обращаться по имени-отчеству… ладно, просто по имени, но на «вы». И без фокусов, ясно?

Смотрю на наглеца в упор, а взгляд у меня тяжелый. Недобрый, сулящий проблемы – натренировала за годы практики и преподавания. Но на Ивана ни мой взгляд, ни угрозы не производят особого впечатления – того впечатления, на которое я рассчитывала. Наоборот, он восхищенно цокает языком, и ловко освобождает свою руку из моей хватки. Прищелкивает пальцами, нагловато улыбаясь, и кивает:

– Я постараюсь. Тест проведем завтра?

– Да. Тянуть незачем.

Сумка моя снова начинает вибрировать, и я достаю телефон. На дисплее высвечивается: «Аристарх Великолепный». Убедиться хочет, что я не съела его подопечного?!

– Да, – отвечаю я на вызов.

– Наконец-то! Весь день вам звоню, – возмущается собеседник своим восхитительным голосом, от которого коленки дрожат. – Знаете, это не смешно!

Любимая фраза всех моих собеседников. Вечно все им не смешно!

– Вы о чем?

– Мирон прождал вас полтора часа! – повышает голос Аристарх. – Обошел соседние кафе, поговорил с администратором насчет приватных кабинетов, где бы вы могли находиться. Звонили вам – и он, и я… некрасиво, Василиса!

Ну и контора у них. Сплошной бардак!

– Да вот он ваш Мирон – рядом сидит, – вздыхаю я. – И это я его ждала, так что не вам жаловаться! Не понимаю, о чем…

Телефон мой нагло вырывают из моих рук – Ваня, разумеется.

– Поговорю с начальством, – улыбается мужчина, и я пожимаю плечами.

Какие подчиненные – такое и начальство. Сливки общества!

– Завтра подъеду, и поговорим. Да… Мирон, да. Адрес? Запомнил… хорошо…

Короткие, словно шифрованные фразы ни о чем мне не говорят, и я почти засыпаю, прислонив лоб к окну. И чуть было не пропускаю свою остановку.

– Телефон я твой сохранил, – помахивает Ваня моим телефоном, про который я успела забыть. – Идем!

– Иди, – говорю я, стоя у дверей трамвая. – Домой иди. И я пойду.

– Ну уж нет, Василий! Я, хоть и эскортник, но в душе джентльмен, – подмигивает он мне. – И хватит уже со мной спорить: пора бы уже понять, что все будет по-моему!

Какая восхитительная самонадеянность!

А вот это мы еще посмотрим.

Глава 9

Этот «в душе джентльмен» топает за мной, и я, нужно признать, благодарна ему. Сейчас хоть и не глубокая ночь, но идиотов хватает, а из навыков самообороны в моем арсенале есть лишь дикий визг.

– Какое кошмарное место, – Ваня с отвращением смотрит под ноги. – Нашла, где поселиться!

Вся моя благодарность тут же улетучивается – тоже мне, барин нашелся! Хотя, его понять можно: дорожки к нашим домам обещали заасфальтировать еще в прошлом году, но что-то пошло не так. «Обещанного три года ждут» – гласит народная мудрость, и мы ждем, терпеливо меся грязь своими ботиночками.

– Какие нынче нежные эскортники пошли! – хмыкаю я. – Боюсь представить, что с тобой случится, когда ты увидишь матерные надписи в моем подъезде, да и в лифте тоже!

– Переживу как-нибудь… постой! Так ты собираешься пригласить меня на чашечку кофе? – Иван сразу теряет интерес к грязи под ногами. Таким довольным тоном говорит, что тянет в ответ гадость сказать.

А я тоже хороша – ляпнула! Зачем ему заходить ко мне в подъезд, и тем более подниматься в лифте на мой этаж?! Звучит как приглашение, и уж точно не на «чашечку кофе».

– Мечтай! – язвлю я, а затем нахожусь с ответом: – Уже забыл, что индивидуальные уроки просил? Учить тебя я буду у себя, так как по притонам не хожу. Вот и увидишь мой дом.

Было бы на что смотреть, честно говоря. Что дом, что квартира моя – то еще печальное зрелище. Ну хоть с соседями повезло: тихие старички и старушки-собачницы, не то, что в соседнем доме.

– А я уж понадеялся, – показательно печально вздыхает мужчина, и мы останавливаемся около моего подъезда. – И кофе я бы и правда выпил. Так, может, пригласишь?

– Губу закатай! И дай пройти, – скрещиваю руки на груди, но Иван не двигается. Облокотился об уродливую серую железную дверь, обклеенную объявлениями о быстрозаймах и услугах сантехников и компьютерщиков.

– Ну же, Василиса, будь порядочной женщиной, – со смехом просит мужчина. – Я проводил тебя, теперь вот жажда мучит – так напои страждущего! Или тебе чашки кофе жаль? Хотя, я не сомневаюсь в этом, зная о твоей патологической скаредности.

Угу, такого в дом впусти – весь мой недешевый кофе выпьет, и все припасы съест!

– Я – женщина непорядочная, – напоминаю я, и, потеряв терпение, оттаскиваю наглеца от двери за руку. – Иначе бы эскортника не вызвала! Все, я устала, дай пройти!

– А вдруг там маньяк за дверью? – Иван резко притягивает меня к себе, и трагически шепчет: – Я ведь не прощу себе, если с тобой что-то случится! Так что, открывай дверь, дорогая! Провожу тебя до двери!

Закатываю глаза, и решаю не спорить. Достаю магнитный ключ, и открываю дверь.

Разумеется, никакого маньяка за дверью не обнаружилось. В лифте, впрочем, тоже – для маньяков есть места и поинтереснее, чем убогие халупы на окраинах.

Выходим на моем – четвертом – этаже, и мужчина присвистывает от атмосферы: тихо играет лиричный рэп, на подоконнике стоят две банки пива, и влюбленные подростки увлеченно целуются, обмениваясь герпесом.

– Весьма романтично, – кивает мужчина на прыщавую парочку, а затем с намеком смотрит на меня. – Так ведь?

– Иди домой, романтичный мой, – решительно заявляю я. – Завтра созвонимся.

– Буду ждать. Номер свой я забил в твой телефон.

Иван ни на минуту не прекращает паясничать, и прижимает ладонь к сердцу. Усмехаюсь, глядя на этого взрослого мальчишку, и быстро захожу внутрь своей квартиры.

– Ну и денек! – выдыхаю я, оставшись наедине с самой собой!

Вот правильно мне в детстве говорили: врать нехорошо. Правда, пугали тем, что нос вырастет, как у Пиноккио, а не тем, что я обзаведусь двухметровой проблемой с сомнительным родом деятельности, но это все детали.

Разминаю плечи, и скидываю неудобную, изгвазданную в грязи обувь. И лишь затем понимаю, что происходит что-то не то: из кухни слышны хруст и чавканье. И свет горит, хотя я точно его выключала, уходя из дома.

– Кто здесь? – громко спрашиваю я, вооружившись железной ложкой для обуви, и на всякий случай держусь за ручку двери, чтобы выбежать на лестничную клетку, если Иван накаркал, и меня поджидает маньяк.

Хруст прекращается, и я слышу шаги.

Это не маньяк. Хуже!

– Привет, Васечка, – жалобно здоровается мой дурной муженек. – Я вернулся!

Глава 10

Маньяк, паук, Пеннивайз, сколопендра – я была бы в меньшем ужасе, увидь я их всех вместе взятых. Но икота меня одолевает лишь при виде моего благоверного.

Вот нашел время вернуться!

«И чем я только думала, выходя за Боречку? – мысленно вздыхаю я, глядя на его рыжеватые волосы, зловеще отливающие краснотой в свете дешевой лампы. – Ладно, я – малолеткой была! А вот родители почему меня не остановили?»

Для моих мамы и папы Борис – идеальный зять: не пьет, не бьет, молчит и меня слушается. А то, что не работает – ну не бывает же идеальных людей! Да и я – кобыла здоровая, как мама любит говорить, кивая на мою грудь – сама могу трудолюбивой лошадкой побыть.

– Я вернулся! – еще раз объявляет муженек, только уже более торжественным тоном. И смотрит выжидающе, пытаясь разглядеть на моем хмуром лице признаки радости.

Признаков Борис не обнаруживает, от чего обиженно дуется.

– Может, вернешься обратно к матери? – отмираю я, решив, что стоять на пороге своей же квартиры несколько глупо.

– Ты знаешь, где я был? И даже не приехала?

Боже, какой ребенок! Или все мужчины такие?

Поджимаю губы, чтобы не расхохотаться – тонкая творческая натура моего суженого не выдержит эдакого надругательства. Но вот неужели он правда думает, что нормально бросить жену, обидевшись, что на работу гонит; спрятаться почти на год; не звонить, не писать? Но при этом ненормально то, что я не погналась за Борей с букетом цветов в зубах и клятвой содержать до конца жизни?!

«Может, посоветовать и Борьке в эскорт пойти? – размышляю я лениво, не обращая внимание на бубнеж мужа. – А что? Он смазливый, хоть и не особо брутальный. Рыжий, конечно, но и таких любят. Стишата свои будет читать клиенткам – творческая личность. Зато подзаработаем, машину купим!»

– Боречка, возвращайся к маме, – ласково прошу я.

– Нет! Ты ведь моя жена, и я решил…

Пафосную речь мужа я пропускаю. Что он там решил мне без особой разницы.

– Выгнала? – догадываюсь я с улыбкой, и наливаю себе чай.

Муж обиженно глядит на меня, и кивает на чайник. Закатываю глаза к потолку – отвыкла я от этой раздражающей беспомощности. Некоторые лишь пачку чипсов открыть могут, но нагреть себе воды, и тем более, картошки пожарить – это из области фантастики.

– Сам ушел! Мать совсем сбрендила!

– Значит, точно выгнала, – фыркаю, умиляясь этому неумелому вранью. – И чем же ты допек Алевтину Петровну?

– На, – морщится Боря, и протягивает мне измятый конверт, который выглядит как пожеванный. – Это тебе от матери.

– Не читал?

– Сказала, что проклянет, если прочту.

Это она может. Свекровь у меня – настоящая ведьма, или же мнит себя таковой. Ко мне тетя Аля всегда была добра, и я посмеивалась над ее оккультными способностями, но… до поры до времени.

Есть в ней что-то такое, чего не объяснить логикой! Рак не лечит, богатств не обещает, но на судьбу карты кинуть, и заглянуть своим третьим глазом в стеклянный магический шар – запросто!

«Пока не разведешься с Бориской – сама его и воспитывай. А я устала, всю кровь выпил у меня. Просить семью сохранять не стану – сама решай. И приезжай ко мне, травы нужно собрать. Старая я уже.

Заодно погадаем!»

– На кухне тебе постелю, – говорю я, пряча письмо в сумочку. – И завтра в ЗАГС сходим, давно развестись пора.

– Не выйдет, – разводит руками Боря. – Паспорта у меня нет – потерял, представляешь?

Еще как представляю, ведь это уже третий паспорт, который он умудрился потерять. Но злиться на Борю не получается – это как на щенка нагадившего кричать: жестоко и бессмысленно. Только щенка можно воспитать, и он вырастет умным псом, а Боря так и остался бестолковщиной.

– Здесь спать будешь, – указываю я пальцем на кушетку. – В спальню даже не суйся – кастрирую! Ясно?

– Злая ты, Василиса, – буркает муж, и заваливается на чистое постельное белье в одежде. – А я так устал…

Боря зевает, и я даже не спрашиваю: от чего же он так устал? От безделья?

Быстро принимаю душ, и ложусь спать. И снится мне Иван, называющий неверные даты русско-японской войны. За что я, к великому стыду, наказываю его самым непотребным образом – отнюдь не двойкой, как положено учителю.

Глава 11

Просыпаюсь от знакомого храпа, который пробивается даже сквозь плотно закрытую дверь. А сначала ведь испугалась, что это чудо – мой гулящий муж – пробрался в спальню, и улегся рядом в своих грязных джинсах.

Но нет – Боря слишком меня боится. Раз сказала, что кастрирую – значит точно не поглажу, ха! Последовательность – мое второе имя.

Потягиваюсь довольно, и улыбаюсь. Что очень странно – чему радоваться? Но поди ж ты, чувствую себя как кошка, до сметаны дорвавшаяся. А затем раздается телефонный звонок, возвращающий меня на грешную землю.

«О мой Бог» значится на экране телефона.

– Что за? – хмыкаю я, и принимаю вызов. – Алло.

– Проснулась, училка? – слышу знакомый баритон, и краснею от промелькнувших воспоминаний о моем сне.

Хм, долгое воздержание в моем возрасте – это ненормально. Кошусь на дверь, за которой спит Боря, и морщусь – лучше уж воздержание.

– И почему ты подписан в моем телефоне: «О мой Бог», позволь узнать?

– Это то, что ты будешь говорить мне, стонать, кричать…

– Не продолжай, – перебиваю я – ну и самомнение у товарища! – Зачем звонишь?

– Когда наш первый урок?

Качаю головой, и сажусь напротив зеркала. Мужчины такие бестолковые! Им почему-то нужно все и сразу: что маленьким мужчинам, что таким дылдам, как Иван.

– Я еще не смотрела расписание, – отвечаю я, и поясняю: – Мне нужно понять, насколько все запущено. Какие предметы нужно просто повторить, а какие дисциплины придется изучать с самого начала. Нужны тесты.

– Давай свои тесты, я не против – этого со мной женщины еще не делали.

Вот пошляк. Снова вспоминаю свой сон: как я снимаю с Ивана ремень, и грожу наказать за неправильные ответы. Только не успеваю, так как он сам решает меня… наказать. Ну почему я это запомнила? Обычно ведь все сны вылетают из моей головы, едва я поднимаю голову с подушки!

– Я напишу тебе. Мне через час из дома выходить – собираться нужно, так что пока.

Не дожидаюсь ответа, и нажимаю на «отбой». Хрипловатый сексуальный баритон творит странные вещи с женщинами, у которых год не было секса. Прикусываю губу, и задумчиво гляжу на тумбочку, в верхнем ящике которой спрятана игрушка для взрослых девочек. Уже хочу достать ее, и вернуться минут на пять в кровать, но храп от храпа Боречки начинает вибрировать дверь, сбивая меня с игривого настроя.

Не такие вибрации мне сейчас нужны.

Досадливо морщусь, и отправляюсь в душ, мельком взглянув на мужа – спит сном ребенка, и совесть не беспокоит. Так бы и пнула!

– Все мужики козлы! – привычно здороваюсь я со своим отражением, и разворачиваюсь к старой чугунной ванне.

Прохладный душ и жесткая мочалка окончательно приводят меня в чувства – никакой эротики с таким БДСМ не нужно: прими-ка душ, когда вода постоянно меняет напор и температуру! Те еще экстремальные ощущения с раннего утречка, которые не настраивают ни на какой интим.

Выхожу в узкий, темный коридор, поправляя полотенце на груди – оно еле бедра прикрывает, и любуюсь зевающим Борей.

– Ну чего ты так рано, Васечка? Разбудила меня, – неразборчиво жалуется это несчастье, и трет заспанные глаза. – Оладушки будут?

– Обязательно, – хмыкаю я. – Все нужное в холодильнике – приступай!

Переодеваюсь, наношу легкий макияж, чтобы не пугать ни в чем не повинных прохожих своей убийственной красотой. Надеваю старые и горячо любимые джинсы, которые мама называет «мечта дальнобойщика», хватаю сумку и выхожу из спальни.

Как я и думала, Борис и не думал ничего готовить: выложил на стол муку, молоко и яйца. Сидит на неразобранной кушетке, и гипнотизирует продукты несчастным взглядом голодного ребенка.

– Еще не приготовил? – ахаю я.

– Васечка, – укоризненно вздыхает муж, – готовка – не мужская обязанность!

Ах, вот как?!

– Вот именно! Раз уж в нашей ячейке общества роль мужчины исполняю я, будь добр – возьми на себя ведение домашнего хозяйства! – с улыбкой произношу я, прекрасно зная, что никакого эффекта мои слова не возымеют. – И не смеши меня россказнями про мужские обязанности.

Позавтракаю в кафе – овсяная каша и чай не должны сильно ударить по моему удручающе тонкому кошельку. А Бориса нужно хоть как-то подготовить к самостоятельной жизни, если не удастся до развода сбыть его какой-нибудь не слишком требовательной женщине. Птенцов ведь постепенно к полету готовят.

– Веди себя хорошо, – кричу я, и быстро выбегаю из квартиры, радуясь, что пару дней отдохну от каблуков.

В спину мне несутся жалобные крики, но я пропускаю их мимо ушей, тихо похихикивая, и прыгая на ступеньках, как маленькая. Открываю дверь подъезда, и морщусь от яркого солнечного света. И от…

– О мой Бог! – вырывается у меня.

– Да, это я, – хохочет Иван. – Давай свои тесты, Василисушка, я просто горю желанием учиться!

Я вот тоже горю желанием, особенно глядя на его длинные ноги, обтянутые светлыми джинсами – и как я вчера не рассмотрела?!

«Если я попрошу его развернуться, чтобы оценить вид сзади, это будет слишком? – гадаю я про себя, и мысленно даю себе же подзатыльник. – Ну точно, я как дальнобойщик, с которым меня матушка сравнивает. Никаких домогательств, Василиса! Возьми себя в руки!»

– Васечка, – доносится сверху голос Бориса, – ты ведь скоро вернешься? Купи что-нибудь вкусненького, ладно? И чипсы не забудь.

– Это что? – приподнимает бровь Иван, кивая на закрывшийся балкон моей квартиры.

Хороший вопрос, сама который год гадаю.

– Муж мой, – отвечаю я. – Борис.

Глава 12

– Муж, значит, – повторяет Иван. На секунду поджимает губы недовольно, но затем принимает свой обычный наглый, до жути бесящий меня вид. – И почему он у тебя?

Какие-то вопросы он глупые задает!

– Потому что муж. Где ему еще быть – на коврике у двери, или на скамейке у подъезда?

Перед глазами предстает душераздирающая картина Боречки, свернувшегося калачиком на нашей раздолбанной скамье: лежит на боку, положив ладони под голову, и коленки к животу прижав.

Просто обнять, и плакать!

– Вы ведь расстались! – укоряет меня Ваня.

Отмахиваюсь, и отхожу от подъезда, подозревая, что в одиночестве меня не оставят. И точно, мужчина спустя мгновение равняется со мной, стараясь идти в шаг.

– Мы не расставались: Борис ушел, а затем вернулся.

– И? – подначивает Иван, вот только я не желаю распространяться о своей печальной личной жизни с первым встречным эскортником. – Ты так просто приняла его обратно?

– Не так уж и просто я его приняла, – ехидно парирую. – Борис обещал мне серенаду и поездку в карете – мечта всей моей жизни. Как я могла отказаться?!

Иван в ответ смеется, и обгоняет меня. Поворачивается ко мне лицом, придерживая за плечи, и заставляет остановиться.

– Так вот какие у тебя мечты? Серенада и поездка в карете?

Не самые плохие мечты, как по мне. Еще бы квартиру нормальную, свою дачу, отпуск в Турции, или на худой конец в Геленджике, и развод.

– Да, вот такие у меня мечты! – вызывающе вздергиваю подбородок.

– Запомню, – подмигивает Ваня. – И что, этот твой муж так и будет торчать у тебя? Может, выгонишь? Или я могу…

– Нет, – перебиваю сердито. – Слушай, ну какой же ты наглый тип! Чем тебе мой муж мешает? Он не у тебя поселился!

– Идея! – Иван легко толкает меня в плечо, привлекая внимание. – Пусть он у меня селится, а я к тебе, а?

Отмахиваюсь от дурацкого предложения, и сворачиваю на соседнюю улицу, где расположено недорогое кафе. Мне бы позавтракать!

С радостью бы выставила Бориса вон, да вот только знаю я его: специально же будет торчать под дверью, как брошенный пес, и жаловаться всем вокруг на гадину-жену. Или, того хуже, станет жить в коробке из-под холодильника, и попрошайничать. Напишет на картонке: «Пожалейте сиротинушку, покинутого женой и матерью» – с этого артиста станется.

– Ты в своем уме, Василиса? – в ужасе спросит мама, которой Борис любит жаловаться на жестокую меня. – Что люди подумают?

– Нельзя так. Не по-людски, – покачает головой папа.

– Василиса Федоровна, а почему ваш муж – бомж? Если он бомж, то вы – леди-бомж? – спросят любопытные дети, а директор продублирует этот вопрос с использованием великого и могучего русского мата.

– А я сразу говорил, что Бориса твой – камень на шею, – вздохнет дедушка – один из немногих, кто отговаривал меня от глупого брака. – Правильно сделала, что выгнала!

Но дедушка будет в меньшинстве, так что Борис останется у меня. На время.

– О чем задумалась? – прищелкивает пальцами у моего лица Иван. – Скоро завтрак принесут – я заказал.

Оказывается, мы уже сидим за маленьким столиком в кафе, а я и не заметила – так задумалась.

– Любишь его? – прищурившись, коротко интересуется Иван.

– Не твое дело.

– Ну-ну…

Закатываю глаза, но всю мою язвительность прогоняет изумительный аромат манной каши – и как Иван догадался заказать именно ее? Самый мой любимый завтрак: каша со сливочным маслом, которое медленно плавится. А если еще сахаром посыпать… прелесть!

– Вот, что я люблю, – киваю я на тарелку с кашей, и набрасываюсь на нее, не испытывая ни капли вины за оставшегося без завтрака Бориса.

Любила ли я его хоть когда-нибудь? Нужно признаться хоть самой себе – нет, никогда. А если быть совсем уж убийственно честной – Борис мне даже не нравился. Я бы и не взглянула на него, если бы не то, что все одноклассницы были на нем помешаны: «Ах, какой мальчик! Вылитый Есенин! А эти мечтательные глаза, этот горящий взор…»

Свой горящий взор Борис обратил на меня, и я, чтобы утереть нос одноклассницам, сватавшим меня за школьного дворника, сошлась с Борисом. И сама же себя убедила в своей к нему великой любви. Так хорошо убедила, что замуж за него вышла! И только после месяца совместной жизни я осознала, что Борис – не моя мечта. Ему бы жить в веке эдак восемнадцатом-девятнадцатом, в барском поместье, и сочинять свои стишата.

Я же – натура приземленная, как любит повторять Борис. Приземленная, чем и горжусь: люблю, когда в холодильнике есть еда, коммуналка оплачена, и есть лишние сто рублей на капроновые колготки.

– Василисушка, в каких облаках ты витаешь? – снова возвращает меня из астрала голос Ивана, о котором я успела забыть. – О чем думаешь?

– О колготках, – ляпаю я от растерянности.

– О, это уже интересно. Хотя, я бы предпочел увидеть тебя в чулках, – интимно шепчет мужчина, явно подтрунивая над стремительно краснеющей мной. – А можно и без них, и вообще без белья.

– А можно без меня? – интересуюсь, приподняв бровь.

– Без тебя никак, прости. Это мероприятие для двоих, – отвечает мужчина, взгляд которого опущен на мою грудь, обтянутую майкой.

– Тебе по работе этого мало, озабоченный? И, кстати, о мероприятиях, – ухожу я с неудобной темы, – мне нужно забрать кое-что в учительской, а после я напишу тебе…

– Можешь не писать. Я иду с тобой, – перебивает Иван, и скрещивает руки на груди, словно говоря: «Ну и попробуй меня отговорить!».

Глава 13

Идти с Ваней по улицам нашего городишки очень и очень странно. Меня многие знают благодаря излишне общительной родительнице, и эти многие подозрительно косятся на ни в чем неповинного эскортника.

Хорошо, что не знают, кто он такой. Но от мамы мне прилетит за то, что я разгуливаю по улицам с посторонним мужчиной. Если бы еще Иван был низкорослым, лысым пузаном, но нет: высокий, отлично сложенный…

«А задница какая, – мысленно оцениваю я весьма аппетитное зрелище. – Так бы и… ммм, хватит!»

Неимоверным усилием воли заставляю себя отвернуться, и разглядываю свое отражение в витринах. Лучше уж собой буду любоваться: я девушка, и мне так положено. А на красивых мужиков буду слюни в старости пускать.

– Ты ведь в курсе, что в учительскую я тебя с собой не возьму?

– Можешь привязать меня у ограды, – улыбается мужчина, и хватает меня за талию, прижимая к себе.

Отпрыгиваю от него, как ужаленная.

– Не здесь же! Мы у школы! – возмущенно восклицаю, сузив глаза, и угрожающе трясу кулаком.

– То есть, наедине ты не против? – искушающе мурлычет Ваня.

Вместо смущения или раздражения я ловлю очередной приступ веселья: ну какой же он странный тип! Знаю, это тяжело – постоянно держать лицо. Вот я – учитель, и разгуливать по городу в любимых шортах, которые можно не снимать у гинеколога, я не могу – ношу их лишь на даче у родителей, смущая престарелого соседа, который валокордин глотает, глядя на меня. И в соцсетях не все можно выложить – не оценят.

У Ивана иная беда – ему постоянно приходится играть роль то соблазнителя на минималках, то куртизанки семнадцатого века. Должно быть, это тоже утомляет.

«Так бы и пожалела его! – умиляюсь, глядя на веселящегося мужчину. – Но не буду: мужика жалеть нельзя, иначе на шею сядет, и ножки свесит!»

– Идем уже, горе луковое, – вздыхаю я. – В учительской сейчас, скорее всего, никого. Подождешь меня, а затем подробнее обсудим учебный процесс.

Иван кивает, и мы заходим в школьный двор – пустой, разбавляемый лишь дворником Василием, и его котом – тоже Василием, которые стали неотъемлемой частью школьного пейзажа, как памятник Ленину на любой городской площади.

И оба Василия, к моему немалому ужасу, спешат к нам, едва завидев меня. Боже, только не сейчас…

– Здравствуй, свет очей моих, – дядя Вася говорит медленно и тягуче, что свидетельствует о том, что он уже накатил.

Ну да, а чего тянуть? Подумаешь, утро, пффф! Зато у него оно каждый раз доброе.

– И вам не хворать, дядь Вась, – здороваюсь я, слыша еле заметный смешок от гадкого эскортника.

– Так и знал, что придешь, несмотря на выходной. Василий, вот, тоже тебя ждал, – дядя Вася легонько отталкивает ластящегося к его ноге пушистого кошака, которого я частенько подкармливаю кошачьими деликатесами.

– Василий? – сдавленно переспрашивает Иван, и начинает кашлять. – Кха-кха… ну Василиса…

Иван не слишком удачно маскирует смех под кашель, но дело до этого есть лишь мне.

– По спинке постучать? – шиплю угрожающе, показывая кулак.

– Злая ты!

– Слышала уже эту фразу, – отмахиваюсь я.

И почему все окружающие мужчины называют меня злюкой? По-моему, я – сама доброта.

– А ты кто таков будешь, юноша? – дядя Вася обращает свое царственное внимание на продолжающего веселиться над нашими именами Ивана.

И все же, он какой-то неправильный эскортник. Точно, бракованный экземпляр подсунули.

– Я…

– Иванушка он, – перебиваю я Ваню ехидно. – Дожил до почтенных лет необразованным балбесом, дядь Вась. Вот я и подтягиваю его по школьным предметам.

– Мне двадцать шесть лет!

– Ужас, – хватаюсь я за щеки, пародируя известный смайл, решив отомстить за насмешки над моим чудесным именем.

– Иванушка, значит, – кхекает дядя Вася. – А братьев у тебя нет, юноша?

– Есть, – удивленно отвечает Иван. – Двое.

Ага! Чуть ли не в ладоши хлопаю от восторга, услышав эту новость. Держись, Иванушка, зря ты этим поделился!

– «Младший вовсе был дурак» – цитирую я Ершова и посмеиваюсь, на всякий случай отойдя подальше от объекта моих сомнительных шуточек.

– Эх, молодежь, – смеется дядя Вася, и зовет своего верного спутника: – Пойдем, Василий, пусть милуются! Иван и Василиса, подумать только!

Милуются? Это мы сейчас милуемся с братцем-Иванушкой? Ну, дядя Вася!

– Вообще-то, я – средний из братьев, – поправляет меня необидчивый мужчина. – Так что я, скорее: «и так и сяк». Что, в общем, правда. А вот младшенький наш – тот еще дурак.

Вздыхаю, и киваю приглашающе:

– Пойдем уже, сказочный персонаж!

В учительской, как и ожидалось, тишина и покой – никого , кроме нас. Перебираю бумаги, сверяю электронный журнал, и быстро вношу корректировки по последней контрольной. А то родители в чате, будь он неладен, уже начали возмущаться. Ну и пусть любуются на тройки своих отпрысков – мне для них не жаль абсолютно ничего!

– Все! – хлопаю ладонью о ладонь, привлекая внимание Ивана. – Давай я погоняю тебя по общим темам, чтобы хоть приблизительно понять размер трагедии.

– Валяй, училка, – оживляется мужчина, и придвигает стул ближе. – Что мне будет за правильные ответы? И за неправильные тоже? Мне просто необходима мотивация!

«Может, озвучить ему свой сон? Вдруг он оказался вещим?» – мелькает в голове мысль, которую я почему-то не спешу прогнать.

Задумчиво смотрю на Ваню, не торопясь с ответом. А затем проказливо улыбаюсь.

Глава 14

POV Иван

Чувствую себя малолеткой. И рожа своя довольная бесит, но улыбаться никак не могу прекратить. Ну, Василиса! Я ведь сразу ее узнал – сумасшедшую из клуба. Она и в ресторане показалась мне не менее безумной, приняв за эскортника.

Меня! За эскортника!

– Держись, училка, – хмыкаю, поворачивая на нужную мне улицу. – Мне еще никто не отказывал!

Все бабы как бабы: комплимент, пара шотов, и поехали: «К тебе, или ко мне?». Или пара побрякушек или телефон, если у девочки ценник есть, а эта… язва! И подыграть то ей решил, чтобы поиздеваться.

Но втянулся, сам не ожидая от себя эдакой тупости. Узнают – засмеют. Еще и имя это – Мирон – весьма удачно гармонирует с моей же фамилией – Миронов. Это точно судьба: судьба Василисе оказаться в моей постели!

– Где тут у вас Аристарх? – спрашиваю открывшего мне дверь мужика весом в два центнера. – Мы вчера по телефону разговаривали.

– Это я, проходите, – знакомым голосом отвечает эта ходячая реклама бургеров.

Вхожу в обычную квартиру в хрущевке, которая на проверку оказывается офисом этой сомнительной организации. Бордель ведь – не думал, что в нашем захолустье есть такие забавы: с эскортом, мужиками и продажной мужской любовью.

До чего дошел прогресс!

– Вы ведь Иван Миронов, да? – Аристарх усаживает меня на диван, застеленный ковром. – Чаю с булочками? Я напек с начинкой из вареной сгущенки – пальчики оближете!

– Спасибо, я откажусь. Не люблю ничего облизывать. Сразу скажу главное: Василиса не должна ничего узнать: будет звонить – я у вас работаю, ясно?

– Да-да, я уже понял, – суетится Аристарх, оказавшийся довольно-таки проворным мужиком для своих необъятных габаритов размером с хороший КАМАЗ. – Нам не нужны проблемы, бизнес только начал приносить хоть какую-то прибыль. И многоуважаемая Василиса ни о чем не узнает, если начнет спрашивать, хотя Мирон расстроился: прождал ее в кафе «Ландыш», денег не получил… эх!

Ну и бизнесмен! Предоплату просить нужно!

– Мы в «Тюльпане» встретились. Перепутала Василиса, – поясняю я скорее самому себе, нежели Аристарху.

Перепутала, на мою удачу.

– Так у нас нет с вами проблем? Знаете, мы совсем недавно на этом рынке, – торопливо бормочет Аристарх. – И если нужно что-то починить: сантехника, проводка, электроприборы – обращайтесь! Все в лучшем виде сделаем.

– Так, стоп, – останавливаю я. – Вы эскорт-агентство, или кто?

Или кто, как оказалось. Вот до чего доводит жизнь на МРОТ: работали мужики честно – охранниками, сантехниками, разнорабочими, а потом решили свой бизнес создать. И днем тот же Мирон преспокойно трудится за прилавком в табачной лавке, а по вечерам он трудится совсем в другом месте.

Работа мечты, можно сказать!

– Только вы уж постарайтесь, чтобы Василиса не жаловалась на вас, – просит меня Аристарх на прощание. – Пока для нее вы Мирон. Мы заботимся о нашей репутации!

Серьезно киваю в ответ – этого чудика обижать не хочется. Даже деньги решил с него не трясти за «моральный ущерб» – мне этот ущерб лишь на руку. Оставляю машину поодаль от дома своей училки, и иду делать ей сюрприз своим появлением.

***

– Валяй, училка, – пересаживаюсь поближе к ее столу, за которым Василиса сидит с таким деловым видом, что тянет сбить с нее серьезный настрой. – Что мне будет за правильные ответы? И за неправильные тоже? Мне просто необходима мотивация!

Она задумчиво оглядывает меня, и молчит – гадость какую-нибудь продумывает, наверное. Ну ничего: камень воду точит!

– Какая мотивация, Ванечка? – ласково спрашивает она. – Это ведь тебе нужно, а не мне.

– Я всегда это знал, – ахаю в притворном ужасе. – Учителям плевать на своих учеников, ведь «это им нужно учиться». А где пыл призвания? Где жажда развить юный, пытливый ум? Вот ты какая…

– Злая, – перебивает Василиса со странным смешком. – Да-да, вот такая я: за зарплату работаю. Итак, первый вопрос: сколько будет дважды-два?

Она это серьезно? Нет, она сейчас серьезно?

– Ты считаешь меня настолько тупым? – уже не наигранно возмущаюсь я. – Четыре, черт с тобой!

– Вот и мотивация, которую ты просил, – хохочет эта вредина. – Учись, и считать тебя тупым не станет никто.

Вообще, мне бы и правда подучиться: Василисе я соврал лишь частично. Отучился я одиннадцатилетку, но начиная с восьмого класса на уроках почти не бывал. Зачем, если на улице столько всего интересного?

– Так, считаешь ты неплохо, но тригонометрия… – Васька смешно морщит нос, подбирая слова. – Вообще, я не уверена, что она тебе нужна. Мне вот ни разу не пригодились эти знания, но решать тебе.

– Училка говорит, что школьные знания – фуфло? – веселюсь искренне и от души. – Постыдилась бы произносить такие крамольные вещи в этой обители знаний!

– Зато словарный запас неплохой, – вздыхает Василиса. – Я бы даже попросила тебя заткнуть этот фонтан красноречия хоть на время, и дать мне оценить твои знания. Столица Бразилии?

– Рио, – пожимаю плечами.

– Неправильный ответ. А Словакии? И на какой реке стоит Париж?

Мда, уделала она меня. Подозреваю, что вопросы эти для дебилов, коим я себя сейчас и ощущаю.

– Не знаю. Можешь зубоскалить – уела.

– И не думала, – неожиданно отвечает Василиса, и делает какие-то пометки в дурацком розовом ежедневнике с блестяшками и сердечками. – География не всем пригождается, но основы знать необходимо.

Далее Вася унизила меня вопросами по литературе, растоптала в химии, и стерла в порошок в физике. А затем решила всадить нож в сердце, отвлекшись на телефон:

– Черт, совсем забыла. Подруга скоро замуж выходит.

– И? – чувствую подвох, и чуть ли по лбу себя не бью – боюсь уже каждого слова этой жуткой женщины. – Эти вопросы тоже входят в школьную программу: свадебный торт и выкуп невесты?!

– Нет, – отмахивается Василиса. – Эти вопросы входят в мою жизнь. Оксана – моя лучшая подруга, и у нас девичник на следующей неделе. А значит, с меня стриптизер, и мне сейчас об этом напомнили. Придется снова обращаться к Аристарху – больше я никого из вашего бизнеса не знаю.

«А если он проболтается? Или Василиса сама поймет, что я ее надул? – приходит мне в голову неприятная мысль. – Нет уж, пока нельзя этого допускать, а то взбрыкнет!»

– Может, у тебя есть знакомый стриптизер? – хмурится Василиса, и я вздыхаю.

– Когда этот ваш девичник?

Задаю этот вопрос, и понимаю: докатился.

Глава 15

И почему Иван глядит на меня так возмущенно? Будто я предложила ему… так, стоп!

– Я тебе подработку не предлагаю, – объясняю я. – Подозреваю, что эскорт – несколько иная вещь, чем стриптиз. Но вдруг у тебя есть кто-то на примете?

Хм, теперь Иван глядит обиженно, но возмущение из его взгляда не ушло – и мне почему-то это нравится. Неужто я такая злыдня, что полюбила обижать людей?

Даже, если и так – почему нет, если это весело?

– Вечно вам, бабам, неймется, – наконец отмирает этот загадочный мужчина. – Нет бы спокойно в кафе посидеть, но нет – на разврат тянет! И после этого вы нас кобелями считаете!

– Надо же, – ахаю восхищенно, и пару раз хлопаю в ладоши, – это от кого же я нотации слушаю?

– Давай, попрекай меня моим прошлым, – ворчит Иван. – Жестокая!

Поднимаюсь со стула, и наклоняюсь над столом, уперев в него ладони – а вот это уже интересно!

– Ванечка, напомнить тебе, когда я эскортника заказывала? Вчера, – хихикаю я. – К чему этот пафос про прошлое? Не знаешь стриптизеров – так и скажи, найду, куда обратиться. Я и не намекала, что ты способен станцевать на нашем девичнике – деревянный ты какой-то, скованный, без грации. Да и вдруг у тебя под футболкой не кубики, а…

Оглядываю Ивана выразительным взглядом, и сажусь за свой стол. Ох, как же мне нравится наблюдать за ним: возмущен, разгневан, но в глазах его веселье – понимает же, что шучу! И, надо сказать, шучу глупо, что недостойно учителя, но… какая разница? Не при детях же.

– Я станцую, – решительно заявляет Иван, скрещивая руки на груди. – Запомни, Василиса: я идеален во всем! А что касается кубиков – сейчас увидишь!

Мужчина поднимается, и начинает стягивать футболку, и я подскакиваю к нему, больно ударившись бедром об стол.

– Ай! – вскрикиваю, и зажмуриваю глаза от пронзившей меня боли, но футболку Вани продолжаю упорно тянуть вниз, задевая пальцами его горячую кожу.

Приятно.

Даже очень приятно – так, что мурашки пробирают. Слишком долго я не прикасалась к мужчине. Можно сказать, что никогда и не касалась – накануне краха нашей с Боречкой «ячейки общества» я отправилась в клуб с твердым намерением переспать с первым встречным, но этот первый встречный оказался таким, что увидишь – не уснешь. Не уснешь в плохом смысле слова. Второй был еще хуже, как и третий, четвертый и пятый. И ушла я ни с чем, разве что спустила всю премию на коктейли, а потом весь день похмельем мучилась.

– Нравится? – хрипловатым шепотом спрашивает Иван.

Я открываю глаза, и отдергиваю от него руки, осознав, что банально лапаю мужчину. Ужас, вот озабоченная!

– Кубики проверяла, – поясняю я. – А раздеваться даже не думай – просквозит еще, да и не по карману мне такое зрелище. Боюсь, потом не рассчитаюсь. И про стриптиз забудь!

– Тебе, Василиса, бесплатно – я же говорил, – наступает на меня Иван, и я прячусь от него за своим столом. – И я уже, кажется, сказал: будет вам стриптиз! Аристарху не звони – нет у него на примете нужных парней. Я – лучший вариант.

Он сейчас серьезно? Смотрю на мужчину чуть нахмурившись – не нравится мне эта затея. Как представлю, что Ваня нацепит обтягивающую униформу американского копа, и будет говорить Оксане все эти фразочки: «Вы арестованы потому что слишком сексуальны», а затем еще и разденется…

Ну уж нет – не нравится мне такой исход событий!

– Забудь, я сказала, – отрезаю решительно. – Ты сейчас мой ученик, и смотреть на твой, Ванечка, стриптиз – непрофессионально.

Да, именно так!

Хотя, я бы посмотрела, конечно, но не в компании пьяных, раззадоренных подруг, дорвавшихся до разврата. Мне бы и самой до этого разврата дорваться – надоело целибат хранить. А то ощущение такое, что Бориска – рыцарь, заковавший меня в негигиеничные железные трусы, красиво называющиеся поясом верности.

Пора кончать с этой верностью, а то, глядишь, накинусь на Ивана, и изнасилую!

«Нет, Ивана никак нельзя насиловать, – думаю я, составляя расписание наших с ним занятий. – Он же потом не отстанет! Лучше уж схожу на свидание с Виктором Сергеевичем – давно зовет уже. Лучше уж физрук, чем эскортник!»

Протягиваю озадаченному Ивану лист с расписанием уроков, и киваю сама себе: надеюсь, Виктор Сергеевич не только на словах жеребец, и поможет мне не облизываться на Ваню.

Глава 16

– Какая прелесть, – натянуто улыбаюсь, принимая букет от Виктора Сергеевича.

Хотя букетом это назвать сложно: пять тюльпанчиков весьма нелегкой судьбы. Смотрятся они так, будто Виктор Сергеевич самолично ездил за ними в Голландию, а обратно возвращался на своих двоих, трепетно прижимая к груди этот, с позволения сказать, букет.

В общем, выглядят цветы так хреново, что хочется прикопать несчастные трупики растений у дороги, и пустить скупую слезу над могилкой. Лучше уж похороны букета, чем такое свидание!

Свидание у нас с похотливым физруком тоже выходит хреновое! Даже Иван кажется скромным мальчиком-зайчиком по сравнению с этим самовлюбленным болваном!

– Я от груди двести двадцать жму, – хвалится Виктор Сергеевич, и зачем-то напрягает мышцы. – А вечером займусь задней дельтовидной мышцой, зато через неделю могу устроить себе читмил!

– Поздравляю, – уныло тяну я, и делаю то, что выручает меня на семейных сборищах – открываю еще бутылку вина. – Читать полезно!

– Да нужны мне ваши книжки, – отмахивается физрук. – Без обид, Василиса, но и вам бы лучше спортом заняться, да питание в норму привести. Все лучше, чем над книгами сидеть! А читмил – это запланированный срыв с правильного питания, чтобы метаболизм разогнать!

«Это он так намекнул, что я толстая? – пытаюсь я понять, что же имеет в виду мой галантный кавалер. – Ну да, грудь большая, и в свободных кофтах я выгляжу тумбочкой. Зато, если подчеркнуть тонкую талию – я богиня!»

– Зачем мне? – отправляю в рот кусок стейка, и невольно вспоминаю Ивана – ситуация похожа. Может, заказать целый дастархан, и ударить обжорством по куцому кошельку этого культуриста? – Я и безо всего этого идеальна.

Не потрахаюсь, так хоть наемся. Во всем нужно искать плюсы, как любит говорить мой дедушка.

– Ну разумеется, – отвечает Виктор Сергеевич, и я понимаю – идеальной он меня не считает. Наверное, все недостатки рассмотрел: неидеально выщипанные брови, лопнувший капилляр в правом глазу и прыщик на лбу, который я так старательно маскировала, что добилась обратного эффекта – его из космоса видно.

– Какие-то проблемы? – спрашиваю я хмуро, напоминая себе дерзкую школьницу-пацанку. Но я привыкла к восхищению мужчин моей красотой, хотя бы на словах, а не такие намеки на мою неидеальность.

– Не обижайтесь, Василиса, – улыбается мужчина, играя ямочками на щеках, а заодно и мускулами на бычьей шее. – Это сейчас вы восхитительно-прекрасны, но я вижу у вас предрасположенность к полноте. Так что лучше бы вам заранее заняться собой, а я могу подобрать комплекс упражнений специально для вас.

Это свидание, или Виктор Сергеевич так рекламирует свои услуги в качестве персонального тренера? Но вообще-то он прав – маменька моя, хоть и не страдает ожирением, но пятнадцать кило на ней налипли явно лишние.

– Я фаталистка, Виктор. Предначертанного не избежать, – фыркаю я, и тянусь к тарелке с гренками. – Предпочитаю о высоком думать, а не о белках, жирах и углеводах.

О высоком… мда, мысли мои в последнее время отнюдь не о дихотомии добра и зла, а о высоком и наглом эскортнике. Пролез, подлец, в мои мысли, и я чувствую себя Ричардом Гиром, запавшим на красотку-Вивиан.

Докатилась!

Нет, пусть Виктор Сергеевич – неприятный типчик, фанатично помешанный на здоровом образе жизни, переспать с ним придется. Все ради здоровья, а то упаси меня Боже влюбиться в мужчину легкого поведения.

– Давайте выпьем? – предлагаю я, не желая разговаривать на тему здоровья, и трясу почти пустой бутылкой вина.

Хм, это ведь была вторая бутылка, да?

– Вам я закажу, а сам воздержусь.

Пожимаю плечами, и жду официанта с приятным красным напитком – на трезвую голову я это не выдержу. Еще и телефон, зараза, вибрирует, заставляя меня гадать, кому я так срочно понадобилась.

Ничего, обойдутся без моего общества! У училки выходной, и училка пустилась во все тяжкие!

– К вам, или ко мне? – спрашивает Виктор, когда мы покидаем ресторан.

– Ко мне, – улыбаюсь пьяно, и в голове мелькает глупая мысль, что ко мне нельзя, ведь дома муж.

А, да черт с Боречкой! Потерпит!

Такси довозит нас буквально за пять минут, и я выхожу из такси, не дожидаясь проявления галантности от своего кавалера. Как показывает практика, галантности можно ждать всю жизнь, да так и не дождаться.

«Наверное, так и появились те бабы, которые коней на скаку останавливали, и в горящие избы входили, – думаю я, покачиваясь. Жду, пока мужчина расплатится за извоз. – Ждали от своих мужчин поступков, и дотянули до того, что кони разбежались, и избы почти дотла сгорели! А все почему? Потому что мужики козлы!»

– Да, – вслух соглашаюсь со своими умозаключениями, и в этот момент со спины меня обхватывают сильные руки.

– Надралась, училка? – шепчет мне на ухо… разумеется, это Иван. – Что меня не позвала? Вместе бы ушли в загул, и что это за хмырь?

Такси отъезжает, а к нам идет Виктор Сергеевич, лицо которого плохо освещено тусклым светом фонаря.

– Это не хмырь, это Виктор Сергеевич.

– Стой смирно, пьянчужка, – теплые, сильные руки перестают меня обнимать, и к спине больше не прижимается горячее мужское тело.

Обидно!

– Виктор Сергеевич, да? – Иван подходит к моему будущему сексу, и… нагло прогоняет его: – Пока, Виктор Сергеевич! Спасибо, что довезли мою Василису – мы немного повздорили с ней, вот она и решила мне отомстить. Держите деньги за такси, и за ужин.

– Но…

– Мне повторить? Только сделаю я это уже не так вежливо!

Что-то мне не нравится голос Ивана – раньше я не слышала в его голосе таких угрожающих ноток. Он ведь такой лапочка обычно… хотя, что только не приглючится после трех бутылок вина.

– Ты зачем его прогнал?

– Захотел, – пожимает плечами Ваня. – Тебя забыл спросить!

– Вот именно! Ты… да знаешь, кто ты? – пытаюсь придумать что-нибудь остроумное, но на ум приходит лишь банальное: «козел» – а это все мужики итак слышали в свой адрес.

– Знаю, Василий. Пойдем-ка!

Открываю дверь подъезда, и зачем-то пропускаю мужчину внутрь.

– Что? Будешь пользоваться моим нетрезвым состоянием? – нагло интересуюсь, едва мы поднимаемся к моей квартире.

– А разрешишь?

– Разрешу, – киваю я. – Пользуйся на здоровье!

Говорю, и открываю дверь.

Глава 17

С трудом разлепляю глаза, пытаясь понять: кто я, и где я? Ночь сейчас, или уже день? Ну я и напилась, а ведь мне на работу к одиннадцати.

Первое, что вижу – это зеленый тазик, заботливо поставленный около моего раскладного дивана – пустой, слава Богу! Неужто Бориска проснулся, и поухаживал за мной?

«А вдруг я буянила? Я ж, когда выпью, превращаюсь в своего дедулю, – с легким ужасом думаю я, прикрыв глаза. – Пока трезвый – милейший человек, но когда накатит – то сарай решает сжечь, то бабушке с мамой разбор полетов устраивает. Один раз даже Борьке приезжал морду бить, вот только утомился, и заснул прямо в моем коридоре! Так… а где Виктор Сергеевич?»

Прислушиваюсь – да, рядом лежит кто-то большой, и дышит ровно. А вдруг Борис?

– Уф, – вырывается у меня возглас облегчения, когда я слышу из кухни особо звонкую руладу храпа Боречки.

Лучше уж Виктор Сергеевич, чем мой муженек! От физрука хоть отделаться можно, а вот от Бориски – не факт.

И только я хочу лечь на спину, и посмотреть, кого же это занесло на мой раскладной диван, как на грудь ложится мужская рука, и с намеком сжимает – этот, который рядом лежит, тоже не спит. Все же, поворачиваюсь к мужчине, и…

– Нет! – почти плачу я, обнаружив на соседней подушке весьма довольного Ивана.

– Ночью «да» говорила, утром: «нет», – мужчина потягивается, и зевает. – Типичная женщина!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.