# Позывной «Доктор»

Арина Теплова

Я санинструктор. Тот, кто спасет жизни. Выносит раненых солдат с поля боя. Под обстрелом, в грязи, ползком под свистящими пулями. Главное – спасти. И да, я девушка, молодая любящая жизнь. Но я нужна здесь, в этом «пекле».

И почему же этот вредный капитан Власов, военный врач-хирург не понимает этого? Что я могу принести пользу. Меня распределили под его начальство. Но мне кажется, что он ненавидит меня, за то что я женщина. Или же он испытывает ко мне другие чувства?

## Глава 1

Внимание! Все персонажи вымышлены!

Любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны!


В старом парке пахнет хвойной тишиной,

И качаются на ветках облака.

Сколько времени не виделись с тобой?

Может, год. А, может, целые века.

Ни за что теперь не отыскать следов

В дальний край, где мы друг друга не нашли.

Я пришел к тебе из позабытых снов,

Как приходят в свою гавань корабли.


Натали, утоли мои печали, Натали.

Натали, я прошел пустыни грусти полземли.

Натали, я вернулся, чтоб сказать тебе: Прости.

Натали, от судьбы и от тебя мне не уйти…


Слова А. Долженкова


Евразийский континент, 20.. год


Шум вращающихся лопастей вертолета глушил все вокруг.

Наташа опять подавила в себе рвотный позыв, держа наготове кулек, которым так до сих пор и не воспользовалась.

Уже второй час подряд они летели на вертолете. Шесть мужчин в военной форме и она. Лавки были расположены по бокам салона вертолета, оттого сидеть приходилось спиной к иллюминаторам, и девушка отчетливо видела лица троих спутников, сидящих напротив нее в трех шагах.

– Опять тошнит?! – закричал ей один из военных, пытаясь перекричать оглушающий шум.

Немолодой уже, лет сорока с небольшим. Одет в российскую военную форму. Мужчина внимательно смотрел на нее добрыми глазами.

Девушка молча кивнула и уставилась за его спину, в запотевшие иллюминаторы вертолета. Но, как и в последние два часа полета, в них виднелось только голубое небо.

– Вы в первый раз на передовую? – опять задал вопрос мужчина.

Он пытался завязать разговор, но Наташа была не расположена к беседам. Рядом с ней и напротив на скамье, тоже к ней лицом, сидели еще пять парней в зеленой военной форме. Оружие на груди наперевес. Надвинув каски на голову, они дремали. Грязные ботинки и руки, слегка чумазые лица.

– Да, – ответила Наташа, стараясь говорить громче. – А вы?

– Я уже год здесь. Снабженец, – ответил мужчина. – Везу груз, что заказывали.

– Понятно, – кивнула девушка и вновь бросила взор в иллюминатор напротив.

Небо стало чуть белее, но все равно было плохо видно.

Ей вдруг показалось, что вертолет как-то сильно закачало и они начали снижаться. Очень захотелось встать с места и посмотреть, где земля, оттого она выгнулась вбок и обернулась назад. Поясной ремень не давал нормально приникнуть к иллюминаторам впереди. С ее места было видно только голубое небо.

Она нахмурилась, подумав о том, что такая чистая небесная синь совсем не соответствует обстановке, в которой они находятся.

Своего отправления на вертолете она ждала почти сутки на сборном пункте, после проверки всех документов. Снабженец и остальные пять дремлющих сейчас парней заскочили в вертолет уже перед самым взлетом, когда Наташа сидела одна, пристегнутая в небольшом округлом салоне. Два пилота вертолета находились уже в кабине управления. Парни, усевшись, тут же задрыхли, отвалившись на жесткие спинки сидений и вытянув ноги.

Оттого она даже не знала, что это за военные и откуда. Единственное, поняла, что, видимо, они летят туда же, куда и она.

Первый час она пыталась дремать. Но потом ее начало сильно мутить от постоянной тряски. Она достала пакет и думала, что ее вытошнит, но не случилось.

Именно в этот момент собеседник и решил заговорить.

– Вы медик? – спросил снабженец.

– Да, санинструктор, – ответила Наташа, все же решив поговорить с ним.

Разговор немного отвлекал от рвотных позывов.

– И не страшно туда лететь? Вы же девушка.

– Страшно, – кивнула она. – Но я сама захотела. Сказали, что не хватает медицинских рук.

– Не хватает, – кивнул мужчина. – В том месяце лагерь в Полевке под сильный обстрел попал. Почти все палатки разбомбили гады, – пояснил он и замолчал.

Поджав губы, Наташа нахмурилась и промолчала.

Полевка – та самая деревенька, как раз место ее назначения. Она находилась глубоко в тылу врага, почти на территории противника, как и другие три населенных пункта рядом. Потому единственным способом доставить продукты, медикаменты и людей туда был вертолет.

Перед посадкой еще в военном штабе на границе, когда ее распределяли на службу, подполковник спросил, где она хочет оказывать медпомощь. Наташа ответила, что там, где нужнее.

Он долго смотрел на нее и произнес:

– Сама выбирай. Есть госпиталь здесь, на границе. Работы очень много, привозят ежедневно раненых, по пять-шесть операций в день у каждого хирурга. Ты как ассистент туда можешь. Еще на северную границу можно. Там совсем тихо, только залпы слышны. Раненых нет.

– А еще есть?

– Да еще есть пара мест… Например, на передовой, в тылу неприятеля. Раньше наши войска заняли те территории, но потом неприятель в полукольцо тот район взял. Потому там постоянные бои, пытаются выдавить наших оставшихся. Раненых столько, что выносить не успевают с линии огня, мрут за просто так. Вот там позарез санинструкторы и медбратья нужны. Да кто угодно нужен, хоть черти, если вытаскивать наших будут.

– Тогда туда и направьте меня, – тихо ответила Наташа.

Подполковник долго смотрел на нее и наконец выдал:

– Смотри не пожалей потом. Там стреляют постоянно.

– Я поняла. Пожалею – уеду, – сказала девушка.

– Ну, только через три месяца сможешь уехать, когда контракт кончится, не раньше, или если ранят.

– Поняла, я согласна.

– Храни тебя Бог, дочка, – кивнул он ей и выписал бумажку – направление.

Конечно, Наташа не считала себя героиней, нет. Просто слова подполковника о том, что наши воины умирают от ран, оттого что их некому вынести с поля, задели ее за живое. Душа откликнулась на этот призыв. Именно за этим она приехала сюда. Для того чтобы помогать…

После этого прошла почти неделя. Далее Наташу направили в специальный закрытый военный лагерь на окраине страны. Там четыре дня обучали азам стрельбы и инструктировали по нюансам оказания первой помощи раненым в боевых условиях.

А два дня назад она с подходящей военной машиной уехала на сборный пункт на границе, где сутки ждала вертолет. И вот сейчас после двухнедельной дороги из дома до места назначения она была почти у цели.

Конечно, она боялась служить в самом пекле. Однако на пограничном пункте поговорила с ранеными солдатами, они возвращались домой, из полевого крупного госпиталя на границе. Он сказали, что стреляют не каждый день, и если под пули не лезть, то и вполне можно целым остаться.

Еще с детства у Наташи было повышенное чувство любви к окружающим. В юности она работала волонтером в собачьем приюте, лечила и выхаживала больных бездомных псов. Она всегда знала, что станет врачом. Потом долгая учеба в мединституте и параллельно два года практики в одной из платных клиник Москвы в качестве помощника хирурга.

– Меня Федор Авдеев зовут. Как тебя звать, красавица?

– Наталья Вяземцева, – ответила она.

– Вижу, серьезная ты и молчунья, Наталья. Точно к месту придешься. Родионов не любит говорливых.

Наташа поняла, что он говорит о командире российской роты, стоящей в Полевке, Иване Родионове, направление к которому лежало у нее в походном рюкзачке.

– А сколько еще лететь, вы знаете, Федор?

– Наверное, около часа, может, меньше. Сложно сказать. Пилоты облетают опасные участки, где может быть техника противника. Еще стрелять по нам начнут, тогда того… – он чуть помолчал и добавил: – Потому, Наташа, лучше дольше, но здоровее.

– Мы не мешаем им? – спросила Наташа, указывая на дремлющих солдат.

– Нет! – отмахнулся снабженец. – Они две ночи в холодном окопе сидели, так что сейчас их пушкой не разбудишь, – оскалился он.

Наташа сразу же пожалела парней, ведь сейчас было начало сентября, и ночи стояли промозглые и холодные.

– Они в наступлении были? – спросила она.

– Точно не знаю, но вроде в окружение попали, чудом выбрались из Балаховки. Этим повезло, даже живы все остались, не ранены, – ответил Федор. – Остальные из их отряда и командир убиты или ранены. Потому этих и направили в Полевку на подмогу.

Больше они не говорили.

Спустя полчаса к ним в салон заглянул один из пилотов и сказал:

– Снижаемся! Готовы будьте.

– Спасибо! – обрадованно крикнула ему в ответ Наташа.

Ее до сих пор не вытошнило, но мутило. Потому она была рада, что они наконец долетели. Все же было бы позорно, если бы мужчины увидели ее недомогание.

Она вообще не понимала, отчего ее мутит. Поездки в машине и самолете она нормально переносила. Но первый раз летела в вертолете.


Вертолет начал снижаться и вскоре сел на ровное поле у леса. Парни быстро очнулись от дремы и начали проворно выскакивать из салона, захватив свои вещмешки. Один из них помог Наташе вытащить ее походную сумку. Он поблагодарила и осталась стоять у вертолета, не зная, куда идти дальше. Парни тоже оглядывались по сторонам.

Лопасти постепенно замедляли ход и шум от них почти исчез.

Последим из салона выпрыгнул Федор-снабженец. Он что-то искал в своей папке с документами.

К вертолету подбежал невысокий мужчина лет пятидесяти в камуфляжной форме и громко погорланил, стараясь перекричать шум вертолета:

– Всем здрасьте! – приветливо обратился он ко всем. И пожал снабженцу руку. – Хорошо долетели? С утра вас ждем!

– Вроде норм все, – улыбнулся ему Федор.

– Привез все, что я написал? – спросил тот.

– Вроде все, вот накладная. Надо теперь выгружать.

– Главное, бинты и обезболивающее, не забыл? – не унимался мужчина, заглядывая в салон вертолета. – А то меня Власов с говном сожрет.

– Да привез, Леша, не боись, – заверил его снабженец-Федор.

К Алексею, который, служил завхозом в полевом лагере, обратился один из прилетевших парней:

– Подскажите, где палатка командира? Нас распределили в вашу роту, в подкрепление.

– Это хорошо. Туда, братки, к лесу ступайте, первая палатка, – указал рукой Алексей, залезая внутрь вертолета и осматривая коробки. – Ну, ты и навез, Федя, тут полдня таскать.

– Все по списку, – оскалился снабженец. – Кстати, вон те три большие коробки, там конфеты и подарки от школ. – И обратился к солдатам: – Эй, молодцы! Не поможете дотащить хоть по одному мешку до лагеря?!

– Поможем, не вопрос, – ответил один из них.

Снабженец и местный Алексей начали вытаскивать мешки и коробки из кабины вертолета. Парни взяли по мешку, закинув на спину, в другую руку свои вещмешки. Быстро пошагали в сторону негустого леса.

Наташа в это время запихивала в походную сумку свою теплую кофту, которую сняла, так как было очень жарко. Солнце припекало по-летнему. На этой широте континента климат был гораздо теплее, чем у нее на родине в Подмосковье.

Наконец из кабины появились пилоты, они заглушили мотор и все двигатели. Быстро спрыгнули на землю.

– Через два часа летим обратно, – заявил один из пилотов Федору. – Сейчас узнаем у Родионова, может, кого увезти надо или забрать что.

– Хорошо, договорились, – закивал снабженец, принимая у Алексея очередную коробку. – Управимся за два часа, думаю.

– Конечно, успеем, – закивал Алексей. – Сейчас еще Никита и Влад придут, помогут все перетаскать.

Пилоты тоже взяли по большой коробке, чтобы помочь, и направились к полевому лагерю, который виднелся впереди между редкими соснами.

На Наташу, кроме снабженца, никто из мужчин не обращал внимания и не заговаривал с ней. Все отводили глаза, стараясь не смотреть на девушку. Как будто она была пустым местом. Она искренне не понимала отчего.

– Давайте и мне что-нибудь, – улыбнулась Наташа, обращаясь к снабженцу и желая тоже помочь.

– Иди так, без тебя управимся. Успеешь еще натаскаться, – отмахнулся от нее Федор.

– Вы новый медик? – спросил ее Алексей, внимательно оглядывая девушку.

– Да, санинструктор.

– Это хорошо. Вас, скорее всего, к Власову в тройку определят. В том месяце одного из его медбратьев подбили, в госпиталь увезли. Вдвоем-то тяжело им. Так Власов уже пару недель злющий ходит.

– А этот Власов он кто? – спросила девушка.

– Как кто? Лучший эскулап в нашем лесу, злющий как черт, – оскалился Алексей, ставя на землю очередную коробку. – Может и рану залатать, а может и сам придушить, если что не так.

После слов мужчины Наташа побледнела. Ей совсем не понравились слова Алексея, а еще то, что ее могли определить в помощь к этому самому Власову. Она вообще не переносила вспыльчивых людей, потому что сама было довольно спокойной и уравновешенной по темпераменту.

– Шутит он, Наташа, – вмешался Федор, подавая завхозу мешок с одеялами. – Нормальный он мужик, если не раздражать.

– Ага. Главное – не раздражать. А то может и по фейсу заехать. Бешеный он, одним словом.

– Не слушай его, дочка, ступай уже в лагерь. Родионов тебе сам все расскажет, – быстро протараторил снабженец.

Девушка кивнула и, поправив свой рюкзачок на спине, подхватила свою походную сумку. Торопливо направилась вслед за пилотами, которые уже далеко ушли.

– Что ты в самом деле? – обратился недовольно Федор к Алексею, когда Наташа уже отошла от них. – Девочка и так вся на нервах. Первый раз сюда, а ты про этого неадеквата пугать ее начал.

– Дак пусть заранее готовится. Так лучше будет.

## Глава 2

Наташа уже прошла половину пути до лагеря, когда вспомнила, что оставила в салоне вертолета свои очки от солнца. Еще до взлета она повесила их на крючок на обшивке салона и теперь забыла забрать. Она бросила свою сумку с вещами в примятую траву и быстро направилась обратно к вертолету.

– Что-то случилось, Наташа? – спросил ее Федор, когда она приблизилась к мужчинам, выгружавшим груз.

– Я забыла кое-что, – ответила девушка, быстро залезая снова внутрь вертолета.

Поспешила по пустому салону к месту, где сидела, и начала осматривать стену. Очков почему-то не было, и она подумала, что те, скорее всего, упали. Наклонилась под лавку. Так и было. Очки лежали на холщовом мешке на полу и совсем не пострадали. Девушка полезла рукой за лавку, чтобы достать вещь.

Вдруг снаружи послышался громкий гудящий звук и какой-то странный треск.

– Эй, Наташа! Вылезай быстрее! – прокричал Алексей‚ выпрыгивая из вертолета, и крикнул девушке: – Сейчас, похоже, бомбить будут!

– Что? – обернулась она, не успев достать очки.

– Скорей, сюда! Наташа! – закричал ей Федор, заглядывая в салон, и начал махать ей рукой.

Понимая, что мужчины знают, что делать, она поднялась на ноги и устремилась обратно к выходу.

И тут раздался первый взрыв где-то неподалеку, и вертолет от воздушного потока затрясло. Увидев, что Федор и Алексей уже отбежали подальше, она тоже спрыгнула на землю.

– В вертолете опасно! – закричал ей Федор. – Надо к лагерю бежать, там укрыться можно.

Наташа устремилась к Алексею и Федору, которые кричали ей:

– Быстрее! Быстрее давай!

Она закинула свой рюкзачок на плечо, пыталась быстрее перебирать ногами и уже почти добежала до мужчин, как вдруг совсем рядом раздался оглушающий взрыв.

И тут начался ад.

Взрывы со всех сторон, потом еще и еще. Оглохнув от шума, девушка согнулась и жалась. Не понимая, как себя вести.

Она инстинктивно упала в траву, а мужчины в пыльную проплешину дороги.

– Мамочки! – завопила Наташа испуганно, закрыв голову руками и зажмурившись от страха.

Еще один взрыв с другой стороны, потом несколько маленьких. Наташа накрыла голову руками и заткнула уши ладонями от оглушающих и разрывающих воздух залпов. Рвануло где-то совсем рядом, и ее засыпало землей.

Через насколько мгновений она невольно подняла голову и посмотрела вперед. Увидела глубокую рытвину от разорвавшегося снаряда, который выгрыз землю. Мелкие осколки и пыль хаотично еще плавали в воздухе, медленно оседая.

Животный страх захватил все ее существо, оттого девушка не могла даже двинуться. И только диким взглядом смотрела на то место, где раньше лежала ее дорожная сумка, а сейчас зияла большая воронка. А ведь она хотела добежать до сумки, просто не успела.

Грохотало все вокруг. Еще один снаряд разорвался с другой стороны вертолета.

Так они и лежали. Она чуть справа от проселочной дороги, Федор и Алексей слева.

Наташа едва могла мыслить разумно. Боялась двигаться и даже шевелиться. Спустя некоторое время бомбить стали меньше, и она приподняла голову, осмотрелась. Опять бросила взгляд на воронку, где раньше оставила дорожную сумку.

Она понимала, что какое-то чудо спасло ее от разорвавшегося снаряда, а от ее скарба, похоже, ничего не осталось. Там были все ее личные вещи. И тут она вспомнила, что уже перед посадкой сунула в карман той сумки документ о назначении, подписанный подполковником.

Не успела она расстроиться, как позади них грохотнуло так, что девушка вновь уткнулась лицом в траву, зажимая уши. Мелкие комья земли опять осыпались ей на голову.

– И че, долго лежать тут будете? – неожиданно раздался над ними голос. – К палаткам ползите, к лесу, там блиндаж есть, чтоб укрыться.

Наташа чуть приподняла голову и увидела мужчину, стоявшего над ними, с нашивками сержанта.

– Дак не прерываются, гады, головы не поднять, – огрызнулся снабженец, опять прижимая голову, так как раздался шум от залпа снарядов.

– Они, может, до вечера утюжить будут, так и будете здесь лежать в грязи?

Подняв голову на мужчину, Наташа пыталась начать разумно мыслить. Но животный страх заглушал все ее чувства и мысли.

– У меня еще вещи там, – прокричала Наташа, – а там только что рвануло.

– В блиндаж ползите, говорю! После вещи свои собирать будете, если, конечно, останется, что собирать, – закричал им снова солдат и, сильно пригнувшись, побежал куда-то дальше.

Только через пять минут Наташа попыталась ползти, но это было неудобно. Ладно хотя бы по траве, не так грязно.

Федор и Алексей уже ползком далеко отползли от нее вперед. Наташа с трудом дождалась, пока бомбежка чуть стихнет, и привстала. Стремительно поднялась на ноги и поправила свой рюкзачок на плече. Сильно пригнулась, как делал тот самый солдат, и побежала в сторону палаток.

Спустя несколько минут она достигла леса с редкими соснами. Спросила у первого попавшегося ей навстречу солдата в каске, который куда-то несся с оружием наперевес, где ей найти командира взвода. Он указал.

Когда Наташа зашла в палатку командира, раздался еще один грохочущий залп.

Девушка инстинктивно присела на корточки, испуганно сжавшись всем телом. Мужчина, который находился в палатке, стоял к ней спиной и что-то искал в походном шкафу. Он даже не пригнулся при шуме взрыва, раздавшегося совсем рядом. Палатка сильно затряслась от ударной волны, и подполковник Родионов придержал небольшой шкаф, который едва не упал.

Шум от взрыва затих, и мужчина, достав, видимо, то, что искал, обернулся и вздрогнул. Так как не ожидал увидеть в трех шагах от себя девушку. Наташа уже выпрямилась, одернула свою светлую футболку и отряхнула синие джинсы.

– Ты кто такая? – нахмурился подполковник.

– Здравствуйте, я на вертолете прилетела. Санинструктор. Прибыла по назначению в вашу часть.

– О как! – как-то удивленно выдал он. – Приветствую. Я Родионов Иван Борисович. Можно просто Иван. – Он чуть улыбнулся.

С виду довольно еще молодой, лет так под сорок, светло-русый, со славянским лицом. Одет в военную форму: защитного цвета штаны и футболку, берцы.

– Только мои бумаги в дорожной сумке, – начала оправдываться Наташа. – Как бомбить начали, я не смогла ее забрать.

– Про бумаги не переживай, потом посмотрим. Как зовут?

– Наташа Вяземцева. Скажите, куда мне дальше?

– Как ты вовремя, санинструктор! – закивал довольно Родионов и снова улыбнулся. – Сейчас тебе срочная служба будет. Бегом ступай в последнюю палатку по этой же стороне, на ней крест красный. Там найдешь Мишу Васильева. Скажешь, чтобы немедленно бежал за зеленым тентом, чтобы вертолет накрыть. Иначе подобьют машину, жалко. Летчики у вертолета его ждут.

– Хорошо, – кивнула с готовностью Наташа, уже направившись к выходу.

– Да погоди ты! – окликнул ее мужчина. – Сама там в палатке останься. Власову помоги парня заштопать, ранили его. Надо быстрее, а то, если начнут сильнее бомбить, они даже спрятаться не успеют.

– Хорошо, поняла, – уже упавшим голосом ответила она.

Неужели ее сразу направили к этому самому Власову, про которого говорил завхоз?

Прямо день везения сегодня. Сначала ночь почти без сна на стульчике в ожидании вертолета. Потом тошниловка эта весь полет, затем бомбежка и снаряд, который наверняка ничегошеньки не оставил от ее дорожной сумки. А теперь вот сразу же ее к этому жуткому Власову в помощь.

– Кстати, Наташа. Сразу и вникай в службу, познакомься с Власовым. Работать вместе будете. Он как старший по званию, ты в подчинении у него, вместе с Мишей. Кстати, какое у тебя звание?

Последняя фраза окончательно добила девушку. Не хотела она работать бок о бок с каким-то бешеным типом, у которого здесь на войне явно кукуха поехала, раз он мог просто так дать по морде. Да еще и под его начальством служить.

– Сержант, – ответила Наташа тихо.

– Хорошее звание. Ну все, дорогуша, беги уже.

Однако Наташа замялась на пороге и решила хотя бы попробовать.

– А в другое место меня нельзя определить на службу? Я могу и одна, наверное…

– В смысле одна? – удивился Родионов. – У меня все медики в тройках работают. Так безопаснее. И как так одна? Ты же ничего не знаешь. Или раньше уже служила на военных позициях?

– Нет. Первый раз сюда к вам.

– Я так и понял по твоему виду. Другие две тройки укомплектованы, там ребята сдружились, не разрывать же их. Так что давай, не переживай, ступай к Власову, а то они вдвоем с Мишей не справляются.

Несчастно вздохнув, Наташа поняла, что уже нехорошо спорить дальше с командиром. Это была служба, а не рандеву или гулянка.

– Слушаюсь, командир, – выдавила она глухо и вышла из палатки.

Уже бегом направляясь в конец палаточного лагеря, Наташа утешала себя мыслями о том, что хорошо, что она женщина. Может, этот Власов с женщинами вел себя более культурно?


Когда Наташа едва приблизилась к палатке, на которой сбоку был краской нарисован небольшой красный крест, залпы орудий на какое-то время прекратились. Однако все могло начаться снова, и девушка хотела быстрее исполнить просьбу Родионова.

Навстречу ей попался парень в военной форме, на рукаве у него была белая повязка. Именно по ней девушка определила, что это кто-то из местных медиков. Он тащил белое эмалированное ведро с водой.

– Вы Мишу Васильева знаете? У меня для него поручение от командира, – сказала Наташа, вставая на пути парня.

– Я Васильев, – ответил тот.

– Как хорошо, – кивнула она и кратно сказала кто она и выпалила приказ командира.

– Власову вода нужна, я сейчас отнесу и побегу, – кивнул понятливо Михаил.

– Не беспокойтесь, я отнесу, – предложила Наташа, забирая у него ведро с водой. – Бегите скорее, Иван Борисович очень переживает за вертолет.

– Спасибо! – кивнул молодой человек и помчался в сторону хозяйственных палаток.

## Глава 3

Услышав шаги позади и что кто-то вошел в палатку, Власов затянул очередной шов на коже раненого и громко проворчал:

– Ты как на тот свет за водой ходил, Мишка! Давай быстрее! Инструмент надо вымыть срочно.

– Куда вылить воду? – тихо спросила Наташа, застыв у входа в палатку.

Власов резко обернулся. У входа стояла темноволосая девушка, незнакомая. Он быстро окинул ее взглядом с ног до головы.

Стройная, молоденькая, в джинсах и светлой футболочке с сердечком, с ведром в руках. Волосы собраны сзади, лицо миловидное, с большими глазами.

– Какого хрена бабы в моей медпалатке?! Васильев! – гаркнул он так громко, что Наташа подавила в себе желание заткнуть уши руками.

– Он убежал к командиру, там что-то срочное, – объяснила она, не желая рассказывать ему подробности про тент на вертолет.

– Нафиг пошла отсюда! Я тебя не спрашиваю! – процедил Власов в ее сторону.

Его грозный вид, злющий взгляд и руки в перчатках все в крови были жутковатым зрелищем. Похож на громадного бешеного маньяка, который только что зарубил свою жертву.

Но Наташа хоть и казалась внешне слабой и девочкой-одуванчиком, но таковой по характеру не была. Иначе бы никогда не отважилась приехать сюда.

– Никуда я не пойду, – ответила она спокойно и холодно, проходя с ведром внутрь. Михаил просил ее принести воду, и она ее принесет. – Вам же нужна вода? Вот она!

Она поставила ведро рядом с Власовым на землю.

– Бля… Власов, шей скорее, я щас отрублюсь! – прохрипел лежащий на узкой походной кушетке мужчина, его голова была окровавлена.

Раненый был в грязи по колено, обнажен по пояс. Все его плечо и верх руки в крови. Власов в этот момент держал пальцами медицинскую иглу. Зашивал порванную осколком глубокую рану на плече пострадавшего.

Видя, что девушка и не собирается уходить, Власов зло сматерился и окатил ее мрачным взглядом.

– Сюда лей! – прикрикнул он на девушку, указав на небольшой пустой тазик, стоящий на табурете рядом.

Наташа снова взяла ведро и быстро вылила воду. Жестом Власов указал ей на умывальник, висевший сбоку.

– Руки хорошо вымой, поможешь мне, – приказал он таким свинцовым тоном, словно она его подчиненная.

«Хотя я и есть его подчиненная, Родионов так и сказал, – подумала Наташа. – Но мог бы и повежливей все же».

Вздохнув и решив не накалять и без того нервную обстановку, девушка отошла к умывальнику. Власов в этот момент кинул в таз с водой инструмент и сполоснул руки в перчатках.

– Перчатки надень, там в ящике, – продолжал командовать он. – Здесь придержи, чтобы ровно зашил.

Говорил он уже более спокойно и то и дело как-то подозрительно поглядывал на Наташу. Она молчала и выполняла все, что он говорил. Раненый, сцепив зубы, старался не стонать. Через несколько минут они закончили. Зашили, промыли рану. Наташа сполоснула снова руки и опять вернулась к мужчинам.

– Перебинтовать рану? – спросила коротко она.

– Ты умеешь? – приподнял брови Власов, уже отойдя от раненого, стянул окровавленные перчатки, выбросил их в корзину.

– Да.

– Бинтуй. На табурете в коробке бинты и марля, – бросил Власов через плечо.

Кивнув, она принялась за дело.

Спустя пару минут он вернулся к ней, придержал марлевый тампон на теле раненого, чтобы девушке было удобнее перевязывать. Наташа даже удивилась. Ведь может, когда хочет, и нормально себя вести. Ей даже показалось, что пока она помогала ему, он успокоился.

– Все, Лобачев, теперь в койку и спать, – сказал Власов, обращаясь к раненому. – Обезболивающее тебе вколол, вечером еще сделаю, пока рано.

– Спасибо, док.

– Давайте, я еще вам уши и лицо промою, – предложила Наташа, смотря на кровоподтеки на лице Лобачева. – А то вам неудобно будет самому.

– Ох, спасибо большое, – оскалился по-доброму солдат, поправляя ремень и штаны, которые чуть спустились.

– Главное, что слышишь нормально, так что не контузия. Заживет, – прокомментировал Власов.

Хотя он и говорил с раненым, его инквизиторский взор постоянно возвращался к девушке. Он как-то странно смотрел на нее. Когда она вернулась с влажной тряпочкой к Лобачеву, Власов хмуро поинтересовался:

– И кто ты такая? Откуда взялась? Местная, что ли?

Подняв на него глаза, Наташа окинула взглядом его высокую широкоплечую фигуру в светлом коротком медхалате, внизу виднелась футболка защитного цвета, солдатские свободные штаны и берцы. Взгляд жесткий, властный, хищный, немного с прищуром. Глаза какого-то непонятного светлого оттенка. Трехдневная щетина и темно-русые густые волосы, короткие, над висками выбриты. Губы сжаты в жесткую полоску, правильные черты лица, но словно высечены из камня. Такой точно может съездить по лицу.

Она обреченно выдохнула и решилась.

– На вертолете сейчас прилетела. Санинструктор, Родионов определил меня к вам в помощь, – быстро протараторила Наташа, инстинктивно чувствуя, что эта новость придется Власову не по душе.

Но надо было озвучить ему все наконец. Она видела, как брови Власова поползли наверх.

– Чего? – пораженно прохрипел он.

– Закончила военную кафедру мединститута, два года практики в частной клинике в Москве.

Пару секунд Власов молчал, видимо, не в силах поверить в ее слова. И его взгляд стремительно менялся и в итоге стал злым.

– А ну вон пошла отсюда! – прорычал он так громко, что у Наташи заложило уши.

Он указал рукой на приоткрытый тент палатки. В его горле сдавило от дикого возмущения, он даже прокашлялся.

– Не пойду. Меня назначили в вашу тройку, и я буду помогать вам, – ответила храбро девушка.

– Я с бабами не работаю, поняла?! – в бешенстве продолжал Власов, сжав кулак.

Видя его невменяемый горящий взор, Наташа немного попятилась.

– Это не вам решать! – уже вспылила Наташа. – И будьте добры, прекратите орать, вы что, нормально не можете говорить?

Он, видимо, хотел выкрикнуть что-то еще гадкое или угрожающее и даже открыл рот.

Но в следующий секунду закрыл его, сдвинул к переносице темные брови и надвинулся на девушку. Наташа даже струхнула на миг, снова чуть попятилась от него. Ей вдруг явственно вспомнились слова Алексея у вертолета о том, что Власов может и ударить.

Тут же среагировал раненый, выставив здоровую руку перед доктором.

– Э-э-э… Сашок, ты чего?! – одернул Лобачев его, видимо, боясь, что сейчас Власов выкинет что-то неприятное. – Успокойся!

Власов быстро откинул от себя руку Лобачева и продолжал надвигаться на девушку. Уже склонившись над Наташей и видя испуг в ее больших серых глазах, он замер над ней, как хищник над жертвой.

– Могу и тише говорить, но не с тобой, наглая проныра… – проскрежетал он таким зловещим низким баритоном, что девушка похолодела.

Вдруг он резко развернулся, отошел от нее на несколько шагов. Одним движением скинул медхалат, бросил небрежно на походную кушетку. И пулей вылетел вон из палатки, цедя на ходу:

– Ну, щас я ему устрою!

Отчего-то Наташа сразу поняла, что он направился к Родионову на разборки. Она глубоко пару раз выдохнула. Да, похоже, завхоз Алексей был прав. Этот Власов тот еще неадекватный индивидуум. И как с таким работать вместе? Если для него она только баба, а не медик.

Да еще и орет как бешеный по поводу и без.

После стремительного ухода Власова Наташа ощутила, как ее руки дрожат.

– Вы не обращайте на его крик внимания, – тихо сказал ей Лобачев, как будто пытаясь извиниться за бешеного доктора. – Он не всегда такой. Успокоится.

– Угу, – пробубнила девушка, очень сомневаясь в словах солдата. – Пойдемте, я провожу вас.

Наташа помогла раненому накинуть на обнаженные перевязанные плечи зеленую защитную футболку и встать. Проводила его до нужной палатки, удерживая его от падения. Он ухватился за ее плечо. Лобчева шатало, и он даже на миг потерял сознание, пока они шли. В блиндаж идти он отказался, заявил, что пока не стреляют. Девушка уложила парня на его койку в пятой палатке, накрыла одеялом и вышла.

Этот злосчастный день никак не кончался.

Она огляделась по сторонам. Было тихо, убивающие залпы прекратились.

Лагерь был в движении. Военные быстро поднимали упавшие палатки, убирали разбросанные от бомбежки вещи и утварь. Бегали туда-сюда мимо нее. Она пыталась разглядеть что-то в общем хаосе, возможно, кого-то ранили и нужна помощь? Но вроде раненых не наблюдалось.

Она не знала, что ей теперь делать. То ли снова идти к Родионову, то ли искать и собирать свой вещмешок, но куда его нести? Ей даже место еще не определили.

Единственное, чего она точно не хотела делать, – это снова идти в медпалатку.

Вернется этот дикошарый и опять будет орать. Надо было хотя бы полчаса от него отдохнуть и успокоиться.

Потому Наташа решила снова пойти к командиру. Доложить, что помогла заштопать солдата, и спросить, куда ей идти дальше.

Она приблизилась к палатке Родионова. Сейчас входной тент был высоко задран, а из палатки слышалась отборна ругань.

– Ты че, Ваня, решил меня наказать, да?! – кричал Власов. – За то, что я тебе тогда по морде съездил? Мстишь?

– Да сдался ты мне, мстить тебе еще! – огрызнулся в ответ Родионов.

– Тогда убери от меня эту бабу! Определи ее в другую тройку!

– Нет, я уже сказал тебе. Вяземцева будет в твоей в тройке. Так что угомонись!

– Не угомонюсь! Эта цаца городская! У нее на лице все написано! От нее толку здесь не будет!

– Прекрати, Александр! Она будет служить с тобой, и все. Это приказ. Если не согласен, то пизд…й из моего отряда!

Наташа замерла, услышав безапелляционные слова командира.

– Даже так? – глухо процедил Власов. – Из-за этой бабы ты с другом так?

– Да. И она не баба, а санинструктор! Такой же, как и ты. Не нравится – вали из моего отряда! Задрал ты меня, Саша!

Наступила пауза, и Наташа, так и продолжая слушать напряженный разговор мужчин, даже расцвела в улыбке. Естественно, не из-за того, что Родионов все же не изменил своего решения, а из-за того, что этот бешеный Власов словесно получил по зубам. Вот Родионов настоящий мужик. Сказал как отрезал. Или она, или вон!

– Ладно… Я тебя понял… – процедил, растягивая слова, Власов. – Пусть служит со мной. Она же первая сбежит!

– Ты это чего? Решил подставить ее, что ли? Даже не думай!

– Да надо больно! – хмыкнул Власов. – Она сама сбежит, как пару раз с нами на вылазку под пулями сходит. Она же баба! А они все трусливые как зайцы.

– Заткнулся бы ты уже, Саша. Надоел.

Они опять замолчали, и Наташа начала прислушиваться.

Неожиданно рядом с ней раздались шаги, и из палатки на нее вылетел Власов. Едва не сбил с ног и явно не ожидал увидеть ее здесь.

– Подслушиваешь, проныра?! – вспылил он, сверкая на нее бешеным взглядом.

– Я не… – начала Наташа лепетать, покраснев. И правда глупо получилось.

Он уже обошел ее и гаркнул через плечо:

– Со мной пошли!

Совершенно не ожидая, что он позовет ее за собой после той перебранки, что они устроили с командиром в ее честь, Наташа поджала губы. Посмотрела в удаляющуюся широкую спину Власова в зеленой футболке, штанах защитного цвета и несчастно выдохнула.

Как она не хотела идти сейчас за ним. Он был зол, унижен и явно не в себе. Сейчас порвет ее как Тузик грелку и отыграется за то, что она просто «баба».

Но приказ есть приказ. И ее страхи никого не интересовали. Потому она быстро последовала за ним, боясь думать о том, что будет дальше.

## Глава 4

Когда Наташа зашла в медпалатку, Власов стоял в напряженной позе около раскладной койки, скрестив руки на груди. Входной тент, служивший дверью, был высоко поднят, потому дневной свет хорошо освещал недовольное выражение лица капитана и недобрый взгляд, которым он окинул девушку.

– Значит, первое! – начал Власов каким-то зловещим тоном, вперив в девушку колючий взгляд. – Обращаться ко мне Александр Петрович. Можно по званию, товарищ капитан. Понятно, сержант Вяземцева?

– Да, – кивнула Наташа, стараясь отвечать спокойно, но ее колени дрожали.

– Второе. Мои приказы не обсуждаются. Сказал – ты сделала. Без всяких там ваших бабских рассуждений.

– Поняла.

– Третье! – продолжал хрипло чеканить каждое слово Власов. – Подъем в пять утра. В шесть чтобы была здесь в палатке. Без опозданий. Спать будешь в нашей палатке, где мы с Мишей живем, там есть занавесь. Так что. Считай. отдельный угол у тебя будет. Рабочий день до ужина, если что-то срочное, то как закончим. Отбой после ужина. Хоть в восемь.

– Поняла.

– Где ты там практику проходила?

– Работала два года ассистентом хирурга в частной клинике.

– Еще и нужной практики ноль, – поморщился Власов. – Все на гражданке.

– Я быстро учусь, – заверила девушка порывисто.

– Посмотрим, – как-то недоверчиво заявил мужчина. – И последнее, сержант. Самое главное. Увижу, что задом вертишь вместо работы, сразу вылетишь из моего звена. Я ясно выражаюсь?

Последние слова он сказал так угрожающе, как будто уже застал ее в какой-то компрометирующей обстановке. Наташа даже обиделась. То есть если она женщина, то что же, только и думает о том, чтобы какого-то соблазнять? Неправда это. Она понимала свой долг и зачем приехала.

– Я приехала служить, – начала Наташа. – И…

– Сказала поняла, а рассуждать уже начала, – ехидно перебил он ее. – Повторяю еще раз, для девиц. Мои приказы не обсуждаются.

– Это разве приказ?

– Да, приказ, никаких любовий! Мужики для тебя пустое место, ты для них тоже! Понятно?

– Да.

– Надеюсь, что так, – хмуро добавил он и вдруг сделал несколько шагов к девушке.

Уперся хмурым давящим взглядом в ее глаза, словно изучая и одновременно запугивая. Наташа выдержала его тяжелый темно-зеленый взгляд и глаз не отвела.

– Хмм, храбришься? – усмехнулся Власов криво. – Ну-ну. Только твои эти гляделки не помогут, когда обстрел начнется. Посмотрим, какова ты в деле. Завтра с утра придешь, тогда остальные инструкции получишь.

Последние слова он сказал очень тихо и даже проникновенно, так и не спуская с нее взгляда, как будто рассматривал ее более подробно. Наташе даже показалось на миг, что ему нравится стоять вот так близко к ней.

Александр ощутил, что ведет себя глупо, и быстро взял себя в руки. Громко выдохнул и отступил на пару шагов от девушки.

– Мише скажу, чтобы показал тебе твою койку в палатке и все рассказал. Теперь свободна.

Последняя фраза показалась Наташе даже доброй. Она чувствовала, что Власов явно смягчился. Даже в последний миг, когда он смотрел на нее в упор, его взгляд стал каким-то теплым. Или ей только это показалось?

Он быстро обошел девушку, направился к выходу.

– Постараюсь не разочаровать вас, Александр Петрович! – крикнула она ему вдогонку.

– Уже разочаровала, не переживай, – ответил он, на миг задержавшись у выхода из палатки и чуть обернувшись.

– Чем же?

– Баба она и в Африке баба.

– Я не баба. И, пожалуйста, перестаньте меня так назвать! Мое имя Наталья Андреевна.

Он медленно развернулся и снова приблизился к ней, прошелся по бледному лицу девушки давящим взглядом.

– Ничего ты не понимаешь, Наташа, – протянул он, возвышаясь над ней.

– Чего же я не понимаю?

– Того, что здесь – это тебе не на гражданке фигней страдать! Это все не игра.

– Я никогда на работе не прохлаждалась, – парировала она. – Вы ничего про меня не знаете, а говорите так зло, товарищ капитан!

Он долго смотрел на нее, чуть прищурившись. И вдруг хищно и нагло оскалился одними уголками губ.

– Еще и языкастая, – процедил он. – Чую, сработаемся!

Когда он стремительно покинул палатку, Наташа даже облегченно выдохнула. Огляделась. Кроме двух раскладных медицинских коек, здесь стояли два небольших шкафа, видимо, с медикаментами. Небольшой штатив для капельницы, пара табуретов и коробка, откуда она доставала бинты. Одна из кушеток была забрызгана кровью и грязью. Таз с кровавой водой.

Она подумала, что Власов не сказал ей, что сейчас делать, но, наверное, надо было все здесь убрать.

Положение спас Васильев Михаил, который вошел в палатку.

– О, ты здесь! – улыбнулся Миша. – Александр Петрович сказал показать тебе все. Ничего, что на ты?

– Да, конечно, давай на ты, – закивала Наташа.

Васильев казался ей милым и простым парнем. Без этих властных и надменных закидонов, что были у Власова.

– Только мне убрать все здесь надо, потом пойдем. Ты где вещи оставила?

– Я помогу тебе убрать, – предложила Наташа. – А вещи, похоже, снарядом разбомбило… У меня только этот рюкзак и остался.

– Ничего себе, – пробубнил он, взял ведро и налил воды в чистый таз, намочил тряпку. – Сейчас сходим туда, все посмотрим, может, что и осталось. Если нет, не переживай. Найдем тебе все. Одежда, обувь и белье постельное у нас есть у завхоза. А что по женской там части, то у наших женщин спросим.

– А много женщин в отряде?

– Есть несколько, – улыбнулся Миша. – Так что ты не одна здесь прекрасного пола.


Спустя полчаса, прибравшись в медпалатке, молодые люди направились к вертолету искать Наташины вещи. На удивление, дорожная сумка девушки хоть и порвалась, но почти не пострадала, как и то, что находилось внутри. Девушка была очень рада этому.

Миша привел ее в третью по счету палатку от края лагеря, показал девушке ее койку. Она была пустой. Один матрас, накрыт серым покрывалом.

– Ты пока раскладывайся, – велел он. – А я сейчас за постельным бельем и одеялом сгоняю. Этот стеллаж тоже твой, – указал он на небольшие деревянные перекладины с полками, стоящие рядом с походной койкой.

– Спасибо, – кивнула Наташа.

Когда он вернулся спустя время с постельным бельем, девушка уже вытерла пыльный стеллаж, положила на него вещи и повесила свою кофту на вешалку сбоку.

– Наташ, ты извиняй, но подушки нет. У нас у каждого по одной. Я сейчас даже к завхозу сходил, он обещал в следующую поставку привезти, но не точно, – сказал извиняющимся тоном Миша, опуская глаза. – Я бы тебе свою отдал, но она жесткая как камень.

– Спасибо за заботу, Миша, – улыбнулась она, пожав его ладонь. – Обойдусь как-нибудь пока.

– Смотри, тут еще тент-перегородка есть, – сказал Михаил, раскручивая закрепленный сбоку тент. Растянул его и повел по молнии, растягивая. Жесткая ткань образовала перегородку, и такая же ткань на молнии была свернута и с другой стороны. – Мы не пользуемся своими, а тебе, думаю, надо будет. Переодеться там.

Ее койка, стеллаж и табурет оказались как в небольшом уютном отдельном тканевом помещении.

– Как замечательно, – закивала довольно Наташа, даже не ожидавшая, что можно будет вот так уединиться.

А когда Власов сказал, что они будут жить в одной палатке, ее это немного напрягло. Конечно, девушка знала, куда едет, не на курорт, но все же эта перегородка из тента ей очень пришлась по душе.

Миша спросил, какие у нее размеры, и опять убежал, сказав, что попробует подобрать ей у завхоза что-то из камуфляжной формы.

Девушка вновь осталась одна и начала заправлять кровать бельем. Оценила, что молодой человек принес теплое добротное одеяло.

Спустя полчаса, услышав, что кто-то снова вошел в палатку, Наташа достелила постель и громко сказала:

– Миша, спасибо за одеяло!

Она отодвинула до конца занавеску, обернулась и замерла. В трех шагах от нее у своей койки стоял Власов, обнаженный по пояс. Он только миг назад стянул темную грязную футболку, чуть забрызганную кровью раненого, и сейчас обтирал себя мокрым полотенцем. Рельефный поджарый торс с кубиками пресса и небольшой темной растительностью на груди, сильные руки и широкие плечи. Узкие бедра в армейский штанах.

Отчего-то Наташа покраснела, смутившись, и захлопала глазами. Явно не ожидая увидеть Власова, да еще в таком виде.

Видя ее оторопь, он нахмурился.

– Что?! – с вызовом спросил он и, вперив в нее недовольный взгляд, опустил руку с мокрым полотенцем. – Голых мужиков не видела, что ли? Мне переодеться надо.

Он верно считал ее смущение, чем вызвал еще больший стопор у Наташи, и она тихо залепетала:

– Простите…

Она быстро отвернулась и снова зашла за занавесь.

Чувствуя, как щеки горят, Наташа начала быстро поправлять кровать, чтобы успокоиться. Думая, что Власов сейчас переоденется и уйдет. Но не тут-то было.

В следующий момент занавесь отдернулась и обнаженный по пояс мужчина оказался в шаге от нее. На его офигительном торсе блестели капельки воды, а давящий взгляд горел темно-зеленым светом.

– Слушай, товарищ сержант, здесь тебе не институт благородных девиц. Так и будешь от каждого голого мужика смущаться? – обвинительно спросил Власов.

– Я и не смутилась, – соврала она.

– Ну-ну, – как-то ехидно усмехнулся он. – Завтра раненых и голых полная медпалатка будет, тоже краснеть, как невинная девица, будешь?

Наташа ощущала себя полной дурой, она знала, что он прав. Чего она правда засмущалась? Она и сама не могла объяснить причину. Может, потому что до этого он представал перед ней грозным и слишком строгим. И она явно не ожидала увидеть его в такой вот простой обстановке. Как обычного человека, который пришел переодеться, или же дело было в чем-то другом? Но, конечно же, фигура у него была зачетная. И точно можно было сказать, что он наравне со всеми в отряде занимался физподготовкой ежедневно.

– Нет, – промямлила она.

– Тут армия, и кругом мужики! Ты, вообще-то, медик или как?! Или диплом купила?

– Видела я голых и лечила! – попыталась она оправдаться, она и сама не знала, что на нее нашло.

– Верится все меньше, товарищ сержант.

Она видела, что его глаза как-то странно сверкают, он явно был настроен на очередную ссору, потому, чтобы выкрутиться из этой дурацкой ситуации, ухватилась за первое, что пришло в голову.

– Я ушла, чтобы не смущать вас, Александр Петрович, – заявила она, солгав.

– Меня? – теперь опешил он. И по его лицу пробежало удивление и недоумение. Он приблизился к ней вплотную и чуть склонился. Опять этот пронзительный темный взгляд, как днем в медпалатке. И хрипло произнес: – Открою тебе секрет. Меня можно не только смущать, но еще и трогать…

В смысле трогать?

– Что? – округлила она глаза, оторопев от его поведения и слов.

На что это он намекал? Или не намекал, а завлекал? Не собиралась она его трогать! Еще чего! Девушка окончательно стушевалась и даже не нашлась, что ответить. Нет, он явно был какой-то ненормальный!

– Это шутка, Вяземцева, – тут же оскалился Власов уголками губ, выпрямляясь. Он явно забавлялся ее смущением и непониманием. – Ужин в семь.

Быстро развернулся и направился обратно к своей койке. Наташа молча следила за его действиями, так и стоя посреди палатки.

Он проворно достал из деревянного стеллажа светлую футболку, надел ее. Забрал зеленую грязную, быстро направился к выходу.

После того как мужчина вышел, Наташа плюхнулась на свою койку и прижала ладони к горящим щекам. Она не понимала, что с ней. Ее никогда не смущали голые мужчины, тем более посторонние. Но отчего-то сейчас она знала, что выставила себя перед Власовым полной идиоткой.

– Этот дурной день когда-нибудь кончится? – проворчала она, уже не зная, чего еще ожидать в следующую минуту от всего окружающего.

## Глава 5

Из-за бомбежки вертолет не улетел через два часа. Осколки разорвавшегося неподалеку снаряда попали в лобовое стекло, и оно треснуло. Потому до вечера пилоты заклеивали трещину специальным скотчем для стекол, чтобы суметь вернуться на базу и чтобы оно не разбилось до конца. Было решено лететь уже ночью. Так безопаснее. Оттого пилоты и Федор-снабженец остались на ужин.

Наташа как раз разобрала и выстирала все уцелевшие вещи, когда услышала громкий звук, кто-то стучал по железному тазу. По небольшому лагерю тут же прошел слух, что повар зовет ужинать. Девушка пошла со всеми на походную кухню под открытым небом и даже оказалась в очереди, чтобы получить свою миску с кашей и сосиской.

Обстановка была простой. Тент, натянутый над десятком деревянных столов и лавок.

Специальная передвижная печка, где хлопотал повар, и два хозяйственных стола для приготовления и раздачи пищи.

Впервые за этот день Наташа увидела почти всех солдат и офицеров части. Их было около полусотни человек. Они все как-то странно осматривали ее, с интересом и тайком, и сразу же убирали взгляд, как только она замечала это. Пока она стояла в очереди за едой, с ней никто даже не заговорил. Словно им было неважно, кто она и зачем здесь.

Это показалось Наташе странным.

Молодой сухощавый повар, когда подошла ее очередь, быстро сунул ей в руки миску с едой и компот в жестяной кружке и крикнул:

– Проходи! Следующий!

– Спасибо, – кивнула Наташа.

Осмотревшись, она села за первую свободную лавку и попробовала кашу. Гречка была наваристой и с каким-то пряным вкусом, видимо, добавлены специи или травы.

Остальные мужчины начали тоже рассаживаться по лавкам со своей кашей. Но никто так и не сел к ней. Наташа оставалась одна, хотя за другими столами набилось по десятку парней. И Наташа не понимала, отчего никто не хочет сидеть с ней?

В ее голове появились мрачные мысли о том, что или все считают ее недостойной, или же уже Власов постарался и на весь лагерь охарактеризовал ее как-то плохо. Он точно мог. Его злющий горящий взгляд до сих пор стоял перед ее глазами, хотя прошло уже три часа, как она видела его. Власов, кстати, пока не появился на ужине.

У Наташи даже пропал аппетит оттого, что никто не садился с ней. Как же подружиться с этими военными и служить вместе, если, кроме Васильева и командира, никто не говорил с ней и не видел ее в упор. Словно она была пустым местом.

Неожиданно рядом раздался знакомый голос.

– Могу с тобой присесть? – спросил снабженец Федор, в его руках были миска и компот.

– Конечно, садитесь, – кивнула она мужчине, приветливо улыбнулась.

Этот ее знакомец из вертолета все же был самый адекватный. И тут же рядом оказался и Миша Васильев, медбрат, со своей едой.

– И я с вами сяду, – улыбнулся он девушке.

Наташа облегченно выдохнула, пододвигаясь. Они сели, Михаил напротив нее и Федор рядом. Принялись есть. Успокоенная девушка с удовольствием разрезала сосиску.

– Я уж думала, что я заразная какая, – поделилась Наташа своими мыслями с мужчинами. – Упорно все садятся за другие столы. Я что-то не так делаю? Не разговаривают, ведут себя как буки.

– Ты, дочка, не переживай, не буки они. Просто ты женщина, – ответил ей Федор.

– И что?

– А то, что запрещено здесь, на военной территории, ну, того… – Он прожевал хлеб. – Распоряжение даже такое есть. Приставать и ухаживать за женщинами запрещено. Ни с местными нельзя, ни с теми, что служат. Если кого застукают за этим делом – так за шуры-муры сразу контракт расторгается и туту.

– А, понятно, – хмыкнула Наташа. – Теперь понятно, отчего они сморят на меня как на гусеницу.

– Этот как? – улыбнулся Миша.

Он был высоким худым парнем лет двадцати пяти, с темным коротким ежиком на голове и добрыми серыми глазами.

– Интересно посмотреть, но руками лучше не трогать, – объяснила Наташа.

– Ох, шутница! – рассмеялся Федор.

– Но вот вы же не боитесь со мной говорить, – сказала она.

– Дак я ж тебя как дочку воспринимаю, Наташа. Тебе сколько лет? Двадцать?

– Двадцать четыре.

– Ну вот, у меня старшенькой двадцать два весной будет, – объяснил Федор-снабженец. – Так что со мной можешь говорить, мне такие приказы не страшны. Тем более моя Настена лучше всех. Это я про жену. Никакая молодуха с ней не сравнится. Уж двадцать четыре года вместе.

– А-а-а, – улыбаясь, протянула Наташа, ей понравились слова Федора про жену.

– Мне, кстати, тоже интрижки тут ни к чему, – подхватил Михаил. – Меня жена дома ждет. Нафиг мне эти амуры? Я ж не бабник, как Власов.

– И давно ты женат? – спросила удивленно Наташа.

– Пять лет. Как из армии пришел, так и женился. Двое парнишек у меня.

Васильев полез в нагрудный карман и достал небольшую фотографию. Чуть протер от пыли о футболку и протянул Наташе.

Она с интересом воззрилась на молодую светловолосую девушку с распушенными волосами. Приятную на лицо и худенькую, рядом с ней стоял мальчик лет трех, а второго она держала на коленях.

– Какие милые, и жена у тебя очень красивая, Миша, – улыбнулась она Васильеву.

– Еще бы! Первая красавица во дворе была. Я за ней со школы бегал, пока она меня не полюбила. И живем мы с ней хорошо. Ладно, как говорится.

– А что, Власов – бабник, ты сказал? – спросила Наташа.

– Ага, – оскалился как-то кисло Васильев.

– И с кем он тут успевает? С местными женщинами?

Она видела, что в отряде одни мужчины, потому сделала такой вывод.

– Нафига ему местные? Еще сдадут неприятелю, – помотал головой медбрат. – Нет. У нас в отряде есть пара вояк женского полу. Вот за ними и ухлестывает.