Роман Швецов
Наколка на груди у Тани

В жизни каждого человека бывают дни, часы или даже минуты, когда кажется, что решение принятое вот сейчас (!) , если не кардинально, то многое изменит. Кто-то пасует, кто-то нет. Но дело то в том, что перед выбором ты оказываешься не внезапно, как может показаться на первый взгляд. Однако осознание этого приходит позже, и оглядываясь назад и вспоминая, ты, наконец, или вдруг, обращаешь внимание на то, что казалось случайным и незначительным. Личность, только на первый взгляд, может показаться самодостаточной системой. Но твоё эго – это не только твоя жизнь, твой рост, твоё развитие, твой опыт

Она зашла и увидела – Ребёнок встал! – он замер – Руки из-под одеяла убери. Отрублю по локоть!

Он сдвинул одеяло. Возбуждённый член торчал, как палка. Она, с улыбкой, замахала руками – Ребёнок ходит. И через щель всё видно. Сколько раз говорить?

– Темно ведь ещё. Сколько там? – он прикрылся одеялом, но торчащий член оттопыривал его.

– Ляг на бок. Восемь. Поспи ещё. И не дрочи больше. От тебя потом несёт, как от жеребца.

– Открой на единичку, душновато.

Она подошла к балконной двери и приоткрыла, зафиксировав регулятором на единичке. Взяла сотовый – Пойду посмотрю внучу. Ты поспи.

– Закрой двери, чтобы не тянуло в квартиру, а то ребёнок замёрзнет

Она вышла, закрыв створки двери. Ребёнку было уже за тридцать, и он собирался на работу. Он откинул одеяло и дрочил, пока тело не покрылось липкой испариной. Обмахиваясь одеялом, подсушился и прикрыв торс, закрыл глаза. Проснулся, когда в замке дважды провернулся ключ. Он приподнял голову. Сотовый лежал на журнальном столике. Дотянувшись, включил

10:15

Прислушался. Тишина. Откинув одеяло, сел и надел трусы. Встал и пошёл по квартире.

Жена стояла у зеркала, в комнате ребёнка – Ты чё соскочил? – она улыбалась – Испугался что я ушла, а ты проспал?

– Я услышал как ключ провернулся. Глянул время и встал.

– Это ребёнок ушёл. Я сегодня попозже. В подвале помою пол и домой.

Она положила помаду на комод, и прижавшись к нему, щупала, заглядывая блестящими глазами.

Он оттянул резинку – Мм!

– Нет,так вкуснее.

Он вызволил возбудившийся член, сдвинул крайнюю плоть, оголяя головку – Целуй.

– Мне на работу – она обходила его, и сжимая кулачком член, тянула за собой.

Он поворачивался и шёл следом, спуская на ходу трусы – Ты зачем оголился? – улыбалась она, натягивая сапоги

Она смотрела в зеркало, поправляя куртку и застёгиваясь, а он дрочил двумя пальцами.

– Прекрати! И отойди от двери – она приоткрыла дверь и вышла, протискиваясь в щель – А то соседка увидит тебя голого. Закройся.

Он усмехнулся – «Как будто соседка, каждое утро поджидает у двери своей квартиры, чтобы увидеть его голого».

Он закрылся – Свасти Аста, дорогая. Ушла – пришла. И ребёнок, Свасти Аста. Ушла-пришла.

Это была его простенькая молитва, которую он произносил про себя каждый раз, когда дочь и жена уходили на работу. Вернувшись в зал, достал из своего шкафчика плавки и лубрикант. Зашёл в ванную, включил холодную воду и подставил ведро. Пока ледяная вода набиралась в ведро, вернулся в комнату и убрал постель.

…

Эгрегор клубился и клокотал мутным туманом. Вспыхивали и гасли искорки. Чья-то жизнь начиналась, чья-то заканчивалась. В клокочущем тумане тянулись нити, мириады нитей, они переплетались, расплетались, сходились и расходились, сматывались в клубки и разматывались. Когда искорки гасли, нити рвались и таяли, а когда искорки вспыхивали, появлялись новые нити, коротенькие и тонкие вначале. Одни нити, только появившись и обрывались. Другие тянулись, извиваясь, удлиняясь и становясь толще. Кто-то невидимый, по ту сторону Эгрегора, изредка бросал взгляд на клубящийся туман из страстей, молитв, проклятий, воплей, стенаний и стонов, радостей и печалей, восторгов и скорби. Его, всепроникающее, око выхватываю, на мгновение, из мириад нитей и искорок отдельные; из клокочущего бульона проклятий и молитв, выделяло голоса, слова и целые фразы …

…

Старший лейтенант, командир автороты, всматривался в пятивёрстку. Из штаба, с нарочным, пришёл приказ: Срочно! Доставить боеприпасы в часть, попавшую в окружение.

Командир потёр, покрасневшие от бессонных ночей, глаза и оторвался от карты. Напрямую, кратчайший путь, чуть меньше километра. Но через минную полосу. В объезд – раз в пять больше. Да и неизвестно там: при объезде можно напороться на немцев, прорвавшихся сквозь кольцо окружения. Карты минных полей не было. Да если бы и была. Что толку? Всё равно на авось. Линия фронта в Сталинградском котле была подвижной. Немцы отчаянно пытались прорваться, и сапёры, то минируя участки, то разминируя, не успевали исправлять карты минных полей.

– Бойцы! – командир встал

Поднимались с земли и выскакивали из кабин шофера, и строились.

– Слушай приказ! Едем напрямую, через минную полосу – Он обводил взглядом лица бойцов – Савельев, ты первый. Мироне …

Он не успел договорить

– Да пошёл ты! Сам едь первый – Савельев вышел из строя и направился к своему автомобилю

– Стояать! Стояаать!! – с побелевшим лицом, командир рвал кобуру – Стояааать!!

– Да иди ты! – отмахнулся Савельев, не оборачиваясь и не останавливаясь

Выхватив пистолет, командир трижды выстрелил в спину Савельева. Иван споткнулся, земля вздыбилась, и он ткнулся в неё лицом, как в стену. Мелькнуло в угасающем сознании – Щас встану … Таня … Вовка …

Старшему сыну погибшего бойца шёл двенадцатый год. Подорвались на минах два автомобиля. Бойцы водители, Мироненко Константин и Романов Роман (обрусевший цыган) погибли. Но проход был сделан и боеприпасы доставлены. Часть вышла из окружения через проход в минной полосе.

Авторота вернулась в расположение батальона. Ночью, в землянке, при свете печурки и свечи командир писал донесение в штаб: При выполнении боевого задания пали смертью храбрых рядовые Мироненко К. и Романов Р. Представить к награде. Посмертно. Рядовой Савельев И. …. – командир задумался на несколько секунд – … пропал без вести.

…

Лубрикатор из пластика был похож на фаллос небольших размеров, а округлый и гладкий колпачок, как оголённая залупа, лишь усиливал сходство. Он переставил наполненное ведро и шагнул в ванну. Присев, снял колпачок с лубрикатора, и выдавив немного геля на палец, смазал анус. Сначала массировал себя пальцами, просовывая сквозь анус, а когда сфинктер ослабил хватку, взял лубрикатор, нахлобучил колпачок и осторожно ввёл, медленно проталкивая сквозь сопротивляющийся сфинктер. Упираясь пальцем в донышко (вогнутое, для удобства) лубрикатора, погружал его в себя, сжимая прямую и усиливая ощущение, а когда колпачок упёрся в изгиб, тужился, выдавливая из себя. Массируя простату и прямую, совершал фрикции, пока не появились позывы к опорожнению. Положив в ванну лубрикатор, пошёл на унитаз и …

Это был вынужденный анал. Лет пять назад опорожнения стали задерживаться сначала на один-два дня, а потом и на три-четыре. Он сходил к терапевту. Она предложила выпивать с утра два стакана воды и съедать яблоко. Ещё выписала рецепт на какой-то напиток со слабовыраженным слабительным эффектом. Напиток, со слабовыраженным, и помогал соответственно (слабовыраженно), и был дороговат. А два стакана воды и яблоко, без напитка, эффекта не давали. Ещё терапевт сказала, что нужно отказаться от кофе и шоколада. От шоколада отказаться было не трудно, он любил мёд. А вот от кофе? Он стал искать в инете инфу по запорам, но ничего путного не нашёл. Тогда он и стал заниматься йогой, подобрав для себя асаны. Какое-то время йога давала эффект: асана с дыханием, когда втягиваешь живот насколько можешь и задерживаешь. А потом всё вернулось на круги своя. Но к йоге он привык, и каждое утро выполнял асаны, после водной процедуры.

Как-то пошёл в «Континент» (торговый центр) и там его подпёрло. До дома было минут десять ходьбы, но в ТЦ был туалет и он зашёл в него, и закрылся в кабинке. Но ничего не вышло. В буквальном смысле: опорожниться не смог. Морщась от боли в животе, и почти бегом, вернулся домой.

– Ты чего так быстро? – удивилась жена – Уже всё купил? Ты что весь скорчился? – заметила она

– Посрать не могу, запор – процедил он сквозь зубы, скидывая одежду и направляясь к туалету.

– Иди-сиди. Терпеть не надо, а ты всё держишь в себе – выговаривала она, стоя у туалета

– Да отойди ты, не мешай.

Но и дома ничего не вышло (в буквальном).

– Не могу – вышел он из туалета – Надо клизму ставить.

– Ставь.

– Поставь ты?

– Неээт! Сам, не маленький

– А где она? – он стоял возле ванной без брюк и трусов

– Да вон, наверху.

В ванне была сдвоенная полка, которую он сам сделал.

– Ставь, я смотреть не буду – и жена вернулась к телевизору, и прибавила звук.

Он набрал тёплой воды и ткнул пипкой в анус. Но резина, хоть и смоченная водой, не лезла в жопу – Бблядь! – выматерился он, и втягивая щёки, и сдавливая язык, наполнил рот слюной, и выпустив струйку слюны на пальцы, смазал пипку клизмы.

Но протолкнуть сквозь, инстинктивно сжимающееся, колечко ануса не смог.

Больно!

Он выпустил всю слюну в ладонь, и прижав к анусу, размазывал и тыкал пальцем. Палец легко проник сквозь анальное кольцо и ткнулся в твёрдый комок кала. Пипка вставилась без боли, и он выдавил из клизмы воду. Стоял в ванне раком и ждал, и когда забурчало, и потянуло низ живота, вышел из ванны и сел на унитаз. Пришлось тужиться, но … Вернулся в ванну, подмылся и вышел.

– Иди мойся – жена сморщила носик – от тебя говном несёт. Смыл-то хорошо? – она заглянула в туалет – А почему не попшикал освежителем? – взяла туб и несколько раз нажала.

– Да нету запаха.

– Ага, нету. Ещё как воняет. Ты своим носом ничего не чуешь. Полотенце принести?

– Положи на диване

– Будешь в ванне лежать?

– Да.

– Тогда помой её с мылом. Я стиралась. Ну ладно, не соблазняй – она смотрела на член.

– Иди со мной.

– В другой раз. Мойся.

И с того дня он стал каждый день, утром и вечером, подмываться в ванне и массировать простату. Когда дома был один, массировал себя ещё и лубрикатором, получая чувственное наслаждение. Несколько раз предлагал жене делать ему анальный массаж, но Таня, обозвав голубятней, отказалась. Запоров больше не было.

Вернувшись в ванну, подмылся и облился ледяной водой из ведра – Бррр! – помыл руки и лицо. Убрал лубрикант и развернул на полу коврик для йоги. Йогу делал голый. Если дома был один, разумеется. Закончив через полчаса, свернул коврик, включил комп и пошёл готовить завтрак.

Таня вернулась, когда он мыл посуду. Услышав её, вышел в прихожую и подойдя к ней, опустился на колени.

– Подожди – она пила морс, который он наводил ей в стакане, и ставил на тумбочку в прихожей – Пусть согреются.

– Да они не замёрзли – он расстёгивал замки и стягивал с её ног сапоги.

– Не убирай в тумбочку. Пусть постоят, чтобы снег растаял.

Он взял курточку и повесил на крючок вешалки. Таня, глянув в зеркало и пощупав его, ушла в комнату, переодеваться. Он шёл следом

– Пойдём – он извлёк из шорт возбудившийся член.

– Дай отдохнуть. Я же с работы. Впереди целый день. Ты мне кофе оставил?

– Да.

– Он горячий?

– Остыл уже.

– Подогрей.

…

Сначала почтальон принесла извещение о без вести пропавшем. Мать была на току.

– Мам, папка без вести пропал – Вовка держал в руке листок бумаги …

– Мам, уже темно.

Татьяна очнулась и стряхнула оцепенение – Где Юрка с Тимкой?

– Играют.

– Зови домой – Татьяна встала и глянула на ходики – Мне на дойку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.