Aisa Tsana
Зимнее солнцестояние

– Детка, ты спишь? Просыпайся, приехали! – Меня разбудил мягкий голос мамы, она повернулась ко мне с пассажирского сиденья нашего автомобиля и нежно дотронулась до моей коленки. Через свои дырявые джинсы я ощутила тепло ее руки.

– Я долго спала? – Спросила я, оглядываясь по сторонам, пытаясь увидеть бабулин двор.

– 

Всего около двадцати минут, как раз проспала всю плохую дорогу. Не укачало? – Мама уже развернулась обратно и стала искать в своей сумке что-то. Может, бутылку воды?

– Нет, все отлично! Пойдем скорее, мам! – Мне нетерпелось увидеть бабулю.

Последний раз, когда мама привозила меня в дом своего детства, мне было всего то около пяти. Я смутно помню добрую полную женщину с копной рыжих волос, ярких, как осенние деревья. Она держала меня на коленях, мы играли в “гори-гори ясно, чтобы не погасло”, дарила мне игрушки.

Потом почему-то перестали приезжать. Бабуля звонила маме и просила привезти меня на каникулы, я сама слышала, а мама только ругалась.

А после Нового года вдруг мама сама позвонила и говорила очень тихо, я бы и не узнала, что она звонит бабуле.

И теперь на зимние каникулы я приехала сюда! Семь лет прошло, а дом ни капельки не изменился, только стал как-то меньше.

– Бабуля! – Я у видела на крыльце высокую фигуру в темном полушубке и платке.

– Леночка, родная моя! Как же ты выросла! – Последняя фраза, похоже, была обращена к моей маме и произнесена даже с укором.

Я с разбегу влетела в бабулины объятия, мимоходом удивившись тому, как она похудела. Мои руки свободно обвили ее талию, а лицо уткнулось в ребра.

От бабули приятно пахло ванилью и совсем немножко – аммиаком.

– Мама, привет. Как ты себя чувствуешь?

Странно слышать, как твоя мама называет кого-то мамой. Я посмотрела бабуле в лицо: неужели она больна? Может, мы поэтому наконец приехали?

Но глаза ее, хоть и утонули в множестве морщинок, все же были живыми и умными, даже цепкими. Никак не больными. Бабуля обняла меня еще крепче, заметив, что я пристально на нее смотрю.

– Что пугаешь ребенка? Все у меня лучше всех, здоровее здоровых и веселее веселых, милые мои. Пойдемте скорее в дом, нечего морозиться вам на крыльце. Я растопила печку, пойдемте же с дороги чаю выпьем.

Бабуля распахнула двери и нас окутало облако влажной теплоты: в доме и правда было очень хорошо натоплено.

На старенькой плите свистел чайник. Бабуля сняла его с конфорки и разлила три кружки кипятка. Пакетики стояли на столе в миске и я огляделась в поисках сахарницы.

– Извини, моя милая. Сахара не держу, у меня от него голова болит. Но ты попей горячего, крепкий чай-то и так вкус имеет! – Бабуля улыбнулась мне и я отметила ее ровные, но какие-то мелкие и почти прозрачные зубы.

– Мама, ты так похудела! Точно все в порядке? – Моя мама говорила тихо, думая, что я занята разворачиванием чайного пакетика. – Да и по телефону ты звучала какой-то усталой…

– Да все хорошо. Колю инсулин, чувствую себя просто здорово, редкую зиму удается без простуды, а эту как Бог послал. Скачу козочкой! Это потому что солнышка много летом было.

Я заметила, что бабуля, рассказывая, прихлебывает крутой кипяток. Может, чая ей тоже не хотелось, как и сахара? И что такое инсулин? Я решила спросить маму чуть позже, а пока оглядывала смутно знакомую кухню.

***

Бабуля жила недалеко от нашего с мамой города, в поселке. За то время, что мы не приезжали, ее улица заметно разрослась: из запотевшего окна кухни я видела несколько новых заборов и даже проехавшую мимо блестящую черную машину, совсем, как в городе!

Я вспомнила, что давно-давно играла в одном из соседских дворов с девочкой моего возраста, мы гоняли голубей и собирали с земли маленькие кислые яблочки. Интересно, помнит ли она меня? И живет ли здесь еще?

***

Кухня, казалось, совсем не изменилась – тот же цвет стен, та же уютная пузатая печка из красного кирпича, с тяжелой чугунной заслонкой.

Помню, я бегала вокруг кухни и влетела в эту дверцу, когда бабуля открыла ее чтобы докинуть еще полешко. Потеряла один молочный зуб, ну и что? Он и так держался на ниточке. А мама на бабулю тогда обиделась, за то что “недоглядела“ и “зуб вымела”. Я и тогда не поняла этой обиды, а сейчас, когда вспомнила тот случай, он и вообще показался мне скорее забавным.

Единственное, что поменялось – посуда. Я помню, над мойкой всегда висели скороводки, а на печке рядами стояли кастрюли, от маленького ковшика для варки яиц, до огромной, в которой бабуля с мамой варили борщ для всей улицы по большим праздникам.

Сейчас же над мойкой висел отрывной календарик с изображением какого-то святого, а на печке громоздились колючие верблюжьи одеяла. Я слышала от мамы, что бабуля старые вещи отдает в церковь для неимущих. Может, посуда эта стала ей одной не нужна?

***

Бабуля уложила нас с мамой на чердаке. Я ворочалась на скрипучем пружинном матрасе под одним из тех одеял с печки. Незнакомые запахи и звуки не давали уснуть, но еще хотелось есть.

Бабуля не предложила ужин, а мы с мамой были слишком усталые чтобы готовить самим. Поэтому перекусили печеньем из маминой дорожной сумки и улеглись так.

– Мам? – позвала я.

В ответ услышала только тихий вздох и скрип пружин, когда мама перевернулась на другой бок.

Я решила спуститься вниз. Помню, у бабули в кладовке всегда стояли банки с закрутками, так хочется хотя бы помидорку, или ложку варенья!

Лестница потрескивала, я освещала себе путь фонариком на телефоне. Спустившись, приложила ухо к двери бабулиной спальни. Услышала тихий гул, а снизу пробивалось голубоватое свечение. Наверное, от фонаря на улице.

Добравшись до кладовки, я с удивлением обнаружила, что она закрыта на замок. Я встала на цыпочки и провела рукой по притолоке, но ключа не обнаружила.

На кухне, освещаемой полной луной, я не нашла ни хлебницы, ни даже баночек со специями.

В подвал, где стоял холодильник, спускаться побоялась. Выключатель находился в самом низу ступенек, а я хорошо помнила липкую непроглядную темноту подвала.

Пришлось вернуться к маме и уснуть под бурчание пустого живота.

***

– Мама, но как так можно? Ты же себя заморишь! Погляди, кожа и кости. Давно ты этим занимаешься? – Меня разбудил голос мамы, доносившийся с первого этажа.

– Да что ты понимаешь! Я сейчас такая здоровая, тебе и не снилось, курице городской, просто зима, а зимой всегда тощаешь. Дурища, ты бы послушала что старшие говорят. – Бабуля отвечала с насмешкой, даже колкостью. Мне стало неприятно за маму.

Неужели они опять будут ссориться? Зачем мы приехали тогда, раз они не помирились?

Я вздохнула и перевернулась на другой бок. Но сон уже улетел, в сером утреннем свете комната уже не выглядела такой уютной, а кровать – родной и знакомой.

– Я поеду в магазин. Ребенка надо кормить, а ты даже не предупредила, что у тебя ничего нет! – Я услышала звук маминых шагов в сапогах и металлическое позвякивание крючка, на который бабуля запирала входную дверь на ночь.

– Езжай, раз ума нет. Да заодно спроси, когда баллоны приедут заполнять, мои пустые почти стоят. – Бабуля повысила голос, видимо, мама была уже на улице.

Хлопнула взодная дверь. Раздались шаркающие шаги и плеск воды в кухонной раковине.

Интересно, что она там моет? Посуды то нету.

***

Я спустилась вниз, одетая лишь в тонкие домашние штаны и футболку. Натоплено было опять очень жарко.

Почистила зубы в кухонной раковине (может, бабуля тоже чистила здесь зубы?) чтобы не обуваться для похода в пристройку, где располагались душ и туалет.

Решила, раз мамы пока нет, пройтись по деревне и поглядеть, есть ли тут дети моего возраста.

– Бабуля? Я хочу погулять пойти. Или может тебе нужно помочь чем-то? – Я заглянула в спальню, где бабуля сидела на кровати и рассматривала с лупой какую-то старую книгу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.