Диана Луч
Чужой

Глава 1.

В небольшом зале аэропорта, в числе ожидающих посадки на рейс, стоял мужчина в белой рубашке и синих джинсах. Он счастливо улыбался, глядя куда-то сквозь толпу. Двое других заметили это.

– Взгляни-ка на того парня! – сказал один. – В лотерею он, что ли, миллионы выиграл?

– Да брось! – усмехнулся его товарищ. – Скорее, жену с детьми и тёщу в придачу оставил дома, а сам отправился в отпуск. Вот и радуется человек своему недолгому отдыху!

На самом деле это было не так. Мужчина в белой рубашке улыбался своему будущему счастью, а точнее, новому, и в то же время долгожданному повороту в своей судьбе. В его небольшой дорожной сумке лежал паспорт с визой для десятимесячного пребывания в Европе. Мужчина был окрылен предстоящей миссией эмигранта и мечтал о том, чтобы поскорее сбросить с себя всё старое, отжившее, надоевшее и всем своим существом обновиться. Именно поэтому рубашка на нём была белой, а улыбка – искренней и лучезарной. Будущему эмигранту было почти сорок лет, и, несмотря на то, что в этом возрасте даже закоренелые холостяки пробуют остепениться и обзавестись семьей, он мечтал лишь об одном: навсегда покинуть опостылевшую ему Родину. Этот мужчина задумал осесть в южной части Старой Европы и начать там свою жизнь с нуля. Долгие годы этот человек страстно желал примкнуть к числу европейцев, и, наконец, его мечта осуществилась! Правда, для этого пришлось продать доставшийся по наследству загородный дом и накопить немалую сумму денег. Ими мужчина расплатился за услуги частной фирмы, которая оформила визу и контракт на работу в строительной фирме того самого европейского государства, в которое он мечтал попасть. Оставшуюся часть денег эмигрант взял с собой в Европу для покупки самого необходимого, на первое время и на случай непредвиденных обстоятельств.

Мужчину переполняли такие радостные чувства, что ему захотелось прокричать в зале ожидания: "Вы, все вы, вернетесь сюда обратно, а я останусь навсегда там, где меня ждет гораздо лучшая жизнь!" Однако, по понятным причинам, он этого не сделал, продолжая улыбаться широкой и счастливой улыбкой. Из разных источников будущий эмигрант узнал, что его профессия (а работал он инженером) в европейских государствах относится к разряду хорошо оплачиваемого квалифицированного труда, не то, что на его Родине. Он взахлеб читал рассказы о жизни уехавших в эмиграцию соотечественников, обретших там радость, счастье и материальное благополучие. Возможно, и на других материках были страны, где люди жили не хуже, чем в Европе, однако, европейские государства были пространственно ближе и как-то заманчивей. В них было все то, о чем только можно пожелать. Для воплощения своей мечты в жизнь несколько лет подряд этот мужчина следовал жесткому режиму экономии и, в конце концов, ему удалось накопить нужную сумму. Кроме того, всё это время он изучал иностранный язык, на котором говорили граждане той, желанной его сердцу страны. Первый год мужчина посещал курсы, а потом приступил к самостоятельному изучению иностранного языка по учебникам и компьютерным программам.

Стоит оговориться, что материальная обеспеченность и достаток не являлись главной целью этого эмигранта. Разумеется, приличная зарплата позволила бы ему приобрести квартиру и машину, не сопоставимые с той квартирой и машиной, которые имелись у него на Родине. Всё это было бы гораздо лучше. Однако больше всего эмигрант мечтал обрести статус: всеми уважаемого человека. В своей стране он был обычным, затрапезным "инженеришкой" – так называли его за глаза знакомые и соседи, да и сам он ощущал себя таковым. Не то чтобы мужчине не нравилась своя профессия, отнюдь. Будучи квалифицированным специалистом, он с головой погружался в работу и с удовольствием занимался решением сложных технических задач. Однако инженер не был удовлетворен собой и своими жизненными достижениями. Он считал, что их у него, вообще никаких, нет. Впрочем, будущий эмигрант не был столь наивен, чтобы надеяться на мгновенное получение работы по своей специальности. Он бы, конечно, быстро освоил все, что от него требуется, и справился бы со всеми профессиональными задачами, но… в Европе очень много эмигрантов и, разумеется, они тоже претендуют на хорошую работу и приличный заработок. Это означает большую конкуренцию на рынке труда. И всё же отчего не попробовать? "Первое время придется потрудиться строителем, – размышлял инженер, – но это же не навсегда! Зато потом…" Он с удовольствием предавался (как ему казалось), вовсе не бесплотным мечтаниям об этом призрачном и великолепном "потом". Эмигрант воображал, что его будущим рабочим местом станет большое современное здание с множеством офисов, и всё там будет поднимать ему настроение: вежливые и улыбчивые коллеги по работе, современное оборудование, ощущение своей важности и ценности, как специалиста. В его воображении проносились картины того, как, возвращаясь домой, он сидит за рулем красивого автомобиля, а свои выходные дни посвящает культурному отдыху и экскурсиям по известным историческим местам. "В Европе меня ждут музеи, великолепная архитектура – она там повсюду, изумительная южная растительность, мягкий климат, приветливые люди, уважительное отношение! Ну, а если всё пойдет не по плану? В конце концов, я могу вернуться к своей прежней жизни: более чем скромной зарплате инженера, малюсенькой "двушке" и поезженному автомобилю марки местных производителей!" – рассуждал он.

Родители этого человека умерли десять лет назад, а другие родственники не могли повлиять на его решение. Родных братьев и сестер у Чужого не было, только двоюродные и троюродные, но с ними он редко общался, поэтому лишь вскользь сообщил о своем намерении: "удрать навсегда в европейскую сказку". Те не слишком удивились и лишь пожали плечами: "Решил строить свою жизнь за кордоном, так поезжай… Жены и детей у тебя нет, и это, наверное, к лучшему, одному проще устроиться. Только не пропадай, звони, пиши! Сообщай время от времени, как у тебя дела!" В отличие от них, друзья и знакомые инженера стали его активно отговаривать. Они не разделяли его восторженных взглядов относительно эмиграции и скептически высказывались: "Может, передумаешь? Всё-таки ты уже взрослый дядя… По молодости-то еще ничего бегать туда-сюда, а в твоём возрасте взять и разом всё поменять, бросить всё и умчаться в неизвестность, в далекие края… А вдруг там не так хорошо, вдруг там хуже, чем здесь?" "Что может быть хуже этой обыденности, серости, бесперспективности? И вообще, чего я тут не видел?"⸺ отмахивался будущий эмигрант. Из имущества больше всего ему было жалко расстаться с большим загородным двухэтажным домом, построенным еще дедом. Этот деревянный дом был окружен садом из фруктовых деревьев, с просторной летней террасой, массивным деревянным столом и скамейками. С этим "родовым гнездом" у Эмигранта были связаны самые теплые, светлые детские воспоминания. Однако денег на осуществление своих планов взять было неоткуда, поэтому пришлось этот дом продать. В то же время продать абсолютно всё он не решился: квартира и машина продолжали оставаться в его собственности. Перед отъездом инженер отогнал машину в гараж и оплатил коммунальные услуги за квартиру на два года вперёд. " В зависимости от того, как у меня пойдут дела в Европе, – рассуждал он, – вернусь и тогда окончательно решу, что со всем этим имуществом делать. Может, продам и избавлюсь от него навсегда… Полагаю, так и будет, но сейчас и думать-то об этом не хочется… Главное, что я наконец-то стал Эмигрантом и не где-нибудь, а в самой Европе! Эмигрант – звучит заманчиво и перспективно!"

С торжествующей улыбкой будущий Эмигрант поднялся по трапу самолета и занял место в самом заднем ряду "эконом класса". Сиденье было слишком узким и неудобным, в темном углу, без иллюминатора, но Эмигранта это совершенно не беспокоило. Во время полёта он был так сосредоточен на мыслях о том, что нужно сделать сразу по прилёту и в каком порядке, что не заметил, как стюардессы стали предлагать пассажирам еду, и в итоге ничем не подкрепился. Когда самолет приземлился, мужчина стал спускаться по трапу вниз и почувствовал, как под ложечкой у него засосало, а сердце тревожно ёкнуло. Подсознательно Эмигрант ощутил, что всего пара ступенек отделяет его от столь желанного, и в то же время неясного и неизведанного будущего, которое он выбрал для себя сам, и что там у него никого нет, вокруг – только чужие люди, и он для них тоже чужак. Впрочем, это ощущение было сиюминутным и незначительным. Эмигрант ещё не знал, что на чужбине ему предстоит примерить на себя именно эту роль. Он спустился с трапа самолета, ступил на землю и бодро по ней зашагал.

Глава 2.

Из аэропорта толпа вынесла Эмигранта к остановке такси. Он плюхнулся на заднее сидение машины, подъехавшей к нему почти вплотную, и протянул таксисту бумажку с адресом отеля, в котором у него уже имелся забронированный номер. Автомобиль тронулся и выехал на широкую автостраду. Новоиспеченный Эмигрант принялся крутить головой по сторонам, с нескрываемым любопытством разглядывая урбанистические пейзажи южной европейской столицы. Вокруг было много ультрасовременного и нового (или очень ухоженного, поэтому выглядело таковым), местами виднелись старинные здания и ярко-зеленая фигурно постриженная растительность аллей и парков. Эмигрант не мог оторвать восхищенного взгляда от городских красот и поначалу даже не расслышал водителя, сообщившего: "Мы на месте. Пожалуйста, оплатите проезд и выходите! Приехали!" Только когда таксист повторил эту фразу в третий раз, Эмигрант протянул деньги и, прихватив чемоданы, вошел в отель. Услужливый швейцар донес поклажу до стойки администратора, где посетителей отеля обслуживала белокурая женщина. Она оказалась, на удивление, любезной и улыбчивой, настолько, что губы у Эмигранта сами собой растянулись в ответной улыбке. Только когда администратор назвала полную стоимость номера за сутки, Чужой в душе невольно содрогнулся. Испуг отразился на его мимике, белокурая администратор это заметила и мгновенно перестала улыбаться. Она замерла, вопросительно глядя на Эмигранта. "Ладно, пустяки… Я же не знаю, сколько здесь зарабатывают, может, эта цена любому по карману!" – постарался успокоить себя он и, открыв кошелёк, расплатился.

Получив ключ от номера, Чужой направился к лифту. Всё в этом отеле было начищено до блеска и обставлено без особого шика, но с безупречным вкусом. На каждом этаже в больших фигурных вазах стояли живые цветы, и от них исходил пьянящий пряный аромат. Эмигрант решил вдосталь насладиться цветочным фимиамом, поэтому, оставив в номере чемоданы, не воспользовался лифтом, а спустился пешком по мраморной лестнице. В тот же день он посетил парикмахерскую и заглянул в магазины мужской одежды. Чужой не пожалел денег на модную стрижку, купил себе фирменные туфли, пару брюк и рубашек. С первого дня в Европе он хотел походить на настоящего европейца. Разумеется, Эмигрант понимал, что акцент и манера поведения выдают его с головой. Тем не менее, он страстно желал влиться в толпу этих красиво одетых и доброжелательных людей, которых долгие годы считал примером для подражания. Новоиспеченный Эмигрант не стал отказывать себе в удовольствии и в толпе туристов побродил по узким улочкам центра столицы, заглянул в сувенирные лавки, а потом посетил расположенный неподалеку Ботанический сад. Там было невероятно красиво: тропическая экзотика, дурманящее разнотравье, праздник разноцветья, птицы, бабочки и диковинные насекомые! "В райском уголке Европы райский уголок растительности!" – мысленно заключил Эмигрант и улыбнулся этому, неожиданно пришедшему на ум сравнению. Проголодавшись, Эмигрант вкусно пообедал в небольшом уютном ресторанчике, а вечером перекусил в шумном кафе, приглянувшемся ему витиеватой вывеской и большими стеклянными витринами. На десерт Эмигрант заказал пару пирожных и запил их ароматным кофе. "Какая же здесь красота, чистота, порядок! Вот это и есть – нормальная европейская жизнь! – с восхищением заключил он, смакуя каждый кусочек тающих во рту сладостей и наслаждаясь через стеклянную витрину городскими видами. – Я никогда отсюда не уеду! Я останусь здесь и каждый день буду общаться с воспитанными и дружелюбными людьми! Кто сказал, что мечты не сбываются? Моя-то уже сбылась!"

На следующий день Чужой отправился по адресу, указанному в контракте на работу. Этот сертификат ему выдали в фирме, специализирующейся на подборе персонала для работы за рубежом. Желающие отправиться в Европу вынуждены были довольствоваться вакансиями гувернантки, няньки по уходу за детьми и пожилыми людьми, рабочего фабричных цехов по переработке мусора и строителя. Именно это – написанный на иностранном языке контракт строительного рабочего – выдали на руки Эмигранту. Добраться до офиса работодателя он решил на метро. Поездка из аэропорта на такси влетела ему в копеечку, и еще раз потратить столько же было бы неоправданной расточительностью. Многие годы Эмигрант следовал режиму жесткой экономии и отказывался от многих житейских радостей, поэтому опасался спустить сэкономленное на безделицы и капризы. Кроме того, нужно было учиться пользованию метро и другими видами общественного транспорта, так как обзавестись собственным автомобилем в ближайшее время не представлялось возможным. Однако разобраться в схеме метро оказалось не так-то просто. Пару раз Эмигрант сошел не на той станции, вышел в город, затем снова спустился в метро, перепутал направления, вернулся назад, и только спустя два часа, поплутав по кварталу, добрался до офиса строительной фирмы.

Эта организация занимала небольшое помещение на третьем этаже высотного здания серого цвета. Вход в подъезд оказался свободным. Эмигранта это порадовало: "Хорошее предзнаменование! Никаких преград! Мой путь открыт к новой жизни и новым возможностям!" Эмигрант в мгновение ока взлетел по лестнице на третий этаж и позвонил в дверь с названием означенной фирмы. Ему открыл охранник и буркнул что-то себе под нос, вероятно, означающее приветствие. Эмигрант покрутил головой и заметил сидящую за столом немолодую, угрюмого вида, секретаршу в очках.

– Здравствуйте, я – к Вам, – вежливо обратился к ней Чужой и протянул свои бумаги. – Вот контракт на работу строителем!

Женщина взяла его в руки, бегло пробежала глазами и вернула Эмигранту со словами:

– На сегодняшний день у нас свободных вакансий нет.

– Как нет?! – растерялся Эмигрант. – Я приехал из другой страны, понимаете?! По контракту, сюда, именно к вам…

– Это – Ваша проблема! – отрезала женщина. – Поищите себе работу в другом месте!

– Но послушайте! Я официально, через фирму заключил контракт на работу именно у вас, а не у кого-то еще! Если конкретно этой вакансии уже нет, предложите мне что-нибудь другое: например, рабочим на фабрику! – возмутился он, тыча пальцем в бумаги.

– Повторяю: у меня ничего для Вас нет! – сверкнув глазами, прошипела дама в очках.

– Но как это возможно?! – в сердцах воскликнул Эмигрант.

Как только разговор перешел на повышенные тона, охранник приблизился к секретарскому столу и сердито посмотрел на Эмигранта.

– Сами разбирайтесь со своей фирмой! – отрезала секретарь. – Говорю же Вам: сейчас у нас никаких вакансий нет, и в ближайшее время не будет!

Сердце у Эмигранта сжалось, в груди похолодело, и колени дрогнули.

– Хорошо, я обязательно выясню, в чём дело! – проронил он и вышел на улицу.

"Это какая-то ошибка! Не согласовали списки, забыли внести мои данные… Что же теперь делать?!" – пульсировало у него в голове. Чужой набрал на телефоне номер фирмы, которая выдала ему рабочий контракт. К счастью, перед отъездом он догадался положить на мобильный телефон деньги, которых должно было хватить для звонка на Родину.

– Здравствуйте, – ответил ему на другом конце трубки бодрый женский голос. – Что Вас интересует?

– Это я! Вы меня помните? – прокричал в трубку Эмигрант и назвал своё имя. – Я приехал в Европу с вашим контрактом, но меня не берут на работу, говорят, что у них нет рабочих вакансий!

– Ну, и что? – равнодушно отреагировала на это работница фирмы. – Значит, у них такие вакансии уже закончились.

– Так что мне прикажете делать?! – возмутился Эмигрант.

–Устройтесь на другую работу! В Европе её полным-полно. Все эмигранты как-то устраиваются. Неужели у Вас совсем нет смекалки и элементарной сообразительности? Немного личной инициативы, и работа найдется! Абсолютно все эмигранты так поступают. Вы же не хуже всех? Сориентируетесь на местности! Или нет? В таком случае не понимаю, зачем Вы рвались за кордон? Сидели бы дома! – продолжила она тоном учительницы, отчитывающей нерадивого ученика.

– Но в вашей фирме мне обещали… – прервал её монолог Эмигрант.

– Вы очень хотели уехать в Европу, не так ли? – перебила его женщина и продолжила: – Мы Вам в этом помогли. Все эмигранты попадают за рубеж по визе, которую время от времени продляют, а затем получают вид на жительство. Визу мы Вам оформили, контракт на работу строителем тоже. С этими двумя бумагами Вы там не пропадете, если только сами не захотите пропасть. Другой вариант: возвращение на Родину. Вы же не с пустым кошельком прибыли заграницу? Какую-то сумму денег Вы с собой, полагаю, взяли? Вот и купите на них обратный билет! Но если у Вас вообще ничего нет, то Вам нужно будет добраться до посольства нашей страны (оно находится там же, в столице) и попросить, чтобы каким-либо видом транспорта Вас отправили обратно. Они это сделают бесплатно. Еще вопросы есть?

– А-а-м-м-м… – растерянно промычал Эмигрант, после чего в трубке послышались длинные гудки.

Он снова набрал номер фирмы, но с телефонной линии сообщили, что денег на мобильном телефоне у него не осталось. Эмигранта это ужасно расстроило, так как пополнить счет из Европы он не мог и поручить это своим родственникам и друзьям тоже.

Глава 3.

По возвращению в отель Эмигрант принял решение: немедленно оттуда съехать. Дальнейшие перспективы его существования были туманны, а плата за проживание в этом месте была рассчитана явно не на его кошелек. Недолго думая, Чужой обратился к администратору.

– Я вынужден переехать в более дешевый отель, – признался он. – Не могли бы Вы подсказать мне, как его найти?

Белокурая администратор не сумела скрыть надменной ухмылки, однако, с привычной любезностью ответила:

– Посмотрите здесь! – и протянула толстый справочник.

С установленного в гостиничном номере телефона Эмигрант принялся звонить в отели с одной звездой и те, у которых не было ни одной звезды, поэтому они назывались как-то иначе. Наконец, цена одного пансиона Чужого устроила, и на следующее утро он съехал из отеля центральной части столицы. Передвигаться с двумя тяжелыми чемоданами на общественном транспорте было бы слишком сложно, поэтому Эмигрант снова воспользовался услугами такси. Найденный им дешевый пансион располагался на окраине города, и путь туда оказался неблизким. Когда же такси прибыло к месту назначения, Эмигрант увидел вовсе не то, что ожидал.

Старое четырехэтажное здание имело весьма унылый вид: обшарпанное, с потрескавшейся краской и большими островками плесени, заполнявшими длинные трещины. Под стать фасаду, внутренняя обстановка была простой и даже бедноватой. Бросалось в глаза, что холл давно не белили и не красили, а мебель с частичным лаковым покрытием нуждалась в ремонте или полной замене. Мужчина средних лет, администратор пансиона, холодно поздоровался с Эмигрантом и окатил его с головы до ног безразличным взглядом, затем озвучил цену за номер, взял плату наличными и выдал ключи от комнаты, которая находилась на третьем этаже. Лифта там не было, и поскольку никто из служащих не предложил новому постояльцу помощи, ему пришлось тащить тяжелые чемоданы по лестнице на третий этаж самому. Номер, который снял Эмигрант, был в пансионе одним из самых дешевых – с минимальным количеством мебели и без единого окна. Старая древесина скрипела и воняла сыростью, полинявшее от множества стирок постельное белье было влажным, а самое неприятное заключалось в том, что повсюду сновали большие рыжие тараканы. Нескольких Эмигрант поймал и прихлопнул, но, убедившись в том, что их слишком много, стряхнул оставшихся с кровати и, свернувшись калачиком на одеяле, через некоторое время уснул.

Поутру, приняв душ, Чужой вышел на улицу и в оцепенении застыл у дверей. От той Европы, которую он наблюдал в центральной части столицы, не осталось и следа. Она будто улетучилась, испарилась, исчезла. Взору Эмигранта открылась улица, по которой ездили отнюдь не шикарные, а видавшие виды потрепанные фургоны и небольшие автомобильчики. Тротуар был замусорен до безобразия, а стоящие по обе стороны дороги здания выглядели серо и уныло. Они были такими же неухоженными, как пансион, в котором поселился Эмигрант. В глаза бросались стены с потрескавшейся штукатуркой, потемневшей черепицей на крышах и проводами, висящими на фасадах, будто праздничные гирлянды. Да и прохожие не походили на европейцев: ни чертами лица, ни одеждой – затертой, поношенной и давно уже не модной. "Так вот как выглядит рабочая окраина!" – разочарованно констатировал Эмигрант. В этот момент в животе у него громко заурчало, и захотелось что-нибудь съесть. Чужой вздохнул и направил свои стопы в ближайшую закусочную. Грузная дама в когда-то белом, а ныне, сером фартуке с многочисленными разводами и жирными пятнами, небрежно плюхнула перед Эмигрантом завернутый в салфетку бутерброд с колбасой, а потом с громким стуком поставила рядом большую чашку кофе с молоком. Бумажная салфетка тут же пропиталась колбасным жиром, поэтому воспользоваться ею так и не удалось. Бутерброд был не слишком вкусным, однако, съедобным, зато кофе оказался, на редкость, противным: то ли в него добавили прокисшего молока, то ли кофейный порошок был непонятного происхождения… Однако голод не тётка, и Эмигрант принялся всё это уплетать за обе щеки, морщась после каждого глотка невкусного горячего напитка. Во время еды он стал свидетелем разговора двух мужчин, сидящих за соседним столиком. Они говорили о каком-то общем знакомом, который нашел себе неплохую работу через биржу труда. Эмигрант набрался смелости, подошёл к ним и спросил:

– Вы не могли бы мне подсказать, где находится биржа труда, и как дотуда добраться?

– Отчего же… скажу! – ответил незнакомый мужчина и всё подробно разъяснил.

Чужой решил не терять ни минуты. Он вернулся в пансион, взял документы, сел в автобус и отправился на биржу труда. Там толпилось огромное количество безработных, и до Эмигранта дошла очередь лишь три часа спустя. Дверь одного из кабинетов, разделенных тонкими перегородками, распахнулась, и оттуда вышел одетый с иголочки мужчина средних лет. Всё на нем было синим: рубашка, жилетка, брюки, и даже модельные кожаные ботинки. Синий пригласил Эмигранта в кабинет и плотно закрыл за ним дверь. Чужой вкратце рассказал ему о себе, показал контракт строительного рабочего и визу в паспорте.

– То, что ты находишься здесь на легальном основании – очень хорошо, но этого мало, – принялся разъяснять ему Синий. – Понимаешь… Биржа труда – государственная организация, призванная трудоустраивать жителей своей страны, а ты не являешься её гражданином. У тебя всего-навсего туристическая виза…

– То есть работы здесь мне не дадут… – кисло подытожил Эмигрант.

– Правильно! – махнул указательным пальцем, как дирижёрской палочкой, Синий и заулыбался: – Но не расстраивайся! Что-нибудь для тебя найдется! Ты где остановился?

Чужой озвучил название пансиона.

– Хм, знаю я это место. Тот еще отстойник! – брезгливо поморщился Синий. – Как там вообще люди живут?

– Я с Вами полностью согласен! – поддакнул Эмигрант, поскольку до этого никогда не жил в таких убогих условиях: малюсенькой комнатенке без окон, освещенной светом тусклой лампы, не говоря уже о снующих повсюду тараканах, грязных туалетах, скрипучей мебели и текущей из душа тонкой струйке чуть теплой воды.

– А ну, цыц! – нахмурившись, прикрикнул на него Синий. – Это мне есть, с чем сравнивать, а ты и так должен быть счастлив, что попал в Европу!

Эмигрант сжался в комок и замолчал, а Синий задумался:

– Говоришь, тебе строительные работы по плечу… Скажи, а с ремонтом квартир ты бы справился?

Чужой энергично закивал головой.

– Тут вот ведь какое дело… – почесав подбородок, приглушенно заговорил Синий. – Мой двоюродный брат иногда нанимает таких вот, как ты, приезжих, для выполнения единичных заказов. У него – своя бригада профессиональных маляров и штукатуров, но иногда приходится брать на подмогу кого-то еще. Официально оформить он тебя не может. Сам понимаешь, ты здесь, вроде как турист, человек непонятного статуса. Но в руку мой брат тебе заплатит. Я думаю, это все же лучше, чем ничего. Хочешь, я о тебе похлопочу?

– Да! Конечно! Если Вам не сложно, – обрадовался Эмигрант.

– Ладно, – с самодовольным видом вершителя судеб махнул рукой Синий. – Оставь мне свой номер телефона!

– Я бы с радостью, но у меня его нет, – признался Эмигрант.

– Как это нет?! Ты что? Ты сюда интегрироваться приехал или зачем? Без телефона нет общения, а без общения нет интеграции! – набросился на него с упреками Синий и, гневно фыркнув, протянул свою визитку: – Вот, это – номер моего телефона! Позвони мне сам через день или два! Но с мобильником не тяни, покупай скорей и подключайся к телефонной линии! Иначе как ты будешь искать работу? Все работодатели просят оставить им контактный телефон, поэтому он у тебя обязательно должен быть!

Глава 4.

На следующий день Эмигрант купил телефонную карту с самым дешевым тарифом, вставил её в мобильный телефон и позвонил Синему. Тот продиктовал ему номер своего двоюродного брата, и через пару часов Чужой встретился с работодателем в небольшой рабочей кафешке. Начальник ремонтной бригады был одет во всё ослепительно белое: рубашку, брюки, носки, сандалии. Даже мобильный телефон у него был белым. Ослепительно Белый поставил перед Эмигрантом бутылку пива, которую тут же оплатил, сказав:

– Угощайся!

Чужой решил, что для начала ему следует представиться и начал было:

– Знаете, я…

Но Ослепительно Белый оборвал его на полуслове:

– Ремонт делать умеешь: белить, красить, класть плитку?

– Белить и красить умею, а плитку класть ещё не доводилось, – честно признался Эмигрант.

Всё, что он сказал, было истинной правдой, так как ремонт в своей квартире и в загородном доме он всегда делал сам.

– Ясно. Да там дело-то плёвое, ничего сложного! Мои ребята тебе всё покажут и, если надо, научат! – заверил Ослепительно Белый и пояснил Эмигранту, куда ему нужно подъехать завтра ровно в восемь часов утра.

Чужой очень волновался: сумеет ли он справиться с этой, казалось бы, знакомой ему работой, в Европе? Возможно, здесь используют другие материалы и предъявляют к рабочим по ремонту помещений другие требования? За всю ночь он не сомкнул глаз, а наутро предстал перед Ослепительно Белым и его бригадой, состоящей всего-навсего из двух здоровяков с большими круглыми животами и тройными подбородками. У высокого было прозвище Ведро, а у низкорослого – Валик. Оба были коренными европейцами и говорили без акцента, много улыбались, шутили и смеялись, поглаживая свои массивные округлые животы. Помещение, которое предстояло отремонтировать, ранее принадлежало какой-то организации. Оно состояло из длинного коридора, туалета и пяти комнат. Ослепительно Белый проинструктировал своих рабочих насчет ремонта и, сославшись на занятость, ушел, после чего Ведро с Валиком ввели в курс дела Чужого.

Он с энтузиазмом принялся за работу и за день сделал столько, что сам этому удивился. В отличие от него, толстопузые Ведро с Валиком то и дело отходили покурить, позвонить маме, тёще, супруге и десятку других родственников и знакомых, да еще время от времени отлучались в ближайшую кафешку, чтобы смочить там горло и перекусить. По сути, они лишь контролировали работу Эмигранта и поставляли ему штукатурные и малярные материалы, а тот трудился в поте лица своего за троих. Благодаря своему ничегонеделанию, Ведро и Валик пребывали в отличном настроении. Они угощали Чужого бутербродами и подбадривали: "Молодец! Так держать! Все делаешь, как надо. Только с покраской этой стены поднажми, чтобы закончить уже сегодня! Завтра возьмемся за соседнюю комнату – таков приказ шефа!" За две недели непрерывного многочасового труда Эмигрант так вымотался и устал, что по окончании ремонтных работ отсыпался целые сутки, а потом пришел за расчетом в то самое, отремонтированное им помещение. Ослепительно Белый походил туда-сюда, покрутил головой вверх-вниз и по сторонам, постучал по плитке, провел рукой по окрашенной поверхности, удовлетворенно промычал себе что-то под нос, кивнул головой, затем позвал своих рабочих в коридор, а Чужого попросил остаться в самой дальней комнате. Некоторое время из коридора до Эмигранта доносились звуки благодушной беседы и хлопков по плечам. Наконец, дверь открылась, и в комнату вошли улыбающиеся Ведро с Валиком.

– Вот и настал долгожданный момент расплаты! – весело объявил Ведро, открыл кошелек и протянул Чужому две купюры среднего достоинства.

Эмигрант успел заметить, что таковых в кошельке у напарника было с десяток, не меньше. Чужой открыл было рот, чтобы уточнить: "И это всё?! ", но сдержался и промолчал, понимая, что подобный вопрос неуместен.

Сумма, которой удостоился Эмигрант, покрывала всего лишь стоимость двухнедельного проживания в пансионе, без учета еды и других расходов. Лицо обманутого окрасилось гримасой разочарования. Ведро заметил это и принялся успокаивать:

– Конечно, это немного. А ты как хотел? Строителем много не заработаешь. Для нас с Валиком это не работа, а так, подработка. Я работаю таксистом, а он торгует в газетном киоске. Мы в этой ремонтной бригаде только потому, что заказы на ремонт бывают нечасто. Здесь же Запад, дикий капитализм, бешеная конкуренция, поэтому за клиентами везде – длинные очереди! Заказчики диктуют нам цены, а не мы им. В общем, все не могут хорошо зарабатывать, хотя это было бы справедливо.

– Ясно, – ответил Чужой, в душе осуждая бездельников, прикарманивших причитающиеся ему за работу деньги.

– Слушай, – вдруг оживился Валик, – а хочешь у моей тетки в ресторане поработать посудомойщиком? Я вижу, ты – трудяга, каких поискать! В посудомойках женщины подолгу не задерживаются, там требуется мужская сила и выносливость. Хочешь, я тебя туда пристрою? Ты здесь на легальном положении? Документы в порядке?

Эмигрант кивнул головой.

– Отлично! Тогда, считай, работа у тебя в кармане! – пообещал Валик, и своё слово сдержал.

Глава 5.

Неделю спустя Эмигрант приступил к новой трудовой деятельности. То, что она не из легких, стало понятно сразу. Ресторан был большим и занимал два этажа в красивом старинном особняке. Просторные залы, предназначенные для посетителей, были полностью заставлены столиками, и поток грязной посуды, особенно в обеденное время, казался нескончаемым. Эмигрант двигался так быстро, как только мог, едва успевая счищать с тарелок остатки еды в мусорный бак и загружать посуду в моющие машины. В считанные минуты официанты устанавливали высокие башни из грязной посуды, и Чужому, едва выпрямившему спину, вновь приходилось сгибаться и с молниеносной скоростью очищать тарелки от остатков еды. Однако самая трудоёмкая работа ждала его в послеобеденное время, когда повара складывали в мойку большие сковороды и кастрюли с пригоревшей ко дну пищей и толстым слоем жира. Ворочать огромные посудины в раковине было сложно, и на мытье уходило много времени.

– Какая неповоротливая у нас посудомойка! – насмехались над Эмигрантом повара.

От них не отставали официанты. Стоило посудомойщику достать из моечной машины чистую посуду с небольшой задержкой, как ониобрушивались на него потоком грязной ругани. В разговорах между собой работники кухни постоянно матерились. Это резало слух Эмигранту, но отвечать тем же самым ему воспитание не позволяло. Он старался не обращать внимания на грубость персонала и размышлял о своём. Всё чаще Эмигранту вспоминалось что-либо, связанное с Родиной: светлое, душевное, ностальгическое. Впрочем, подолгу предаваться этим размышлением он не мог: обстановка не располагала. Чужой вынужден был оборачиваться на крики поваров, официантов и выслушивать гневные замечания директора ресторана – немолодой женщины по прозвищу Швабра.

Так окрестили свою начальницу ресторанные работники, и, надо сказать, это прозвище очень ей подходило. Швабра была высокой и костлявой. Свою худощавую фигуру она обтягивала длинными вечерними платьями, а волосы покрывала таким толстым слоем лака, что они лежали на плечах, будто приклеенные, с торчащими вверх завитками. В часы обслуживания Швабра крутилась по залу, услужливо лебезя перед посетителями, а своими подчиненными вечно была недовольна. Впрочем, этим она не отличалась от директоров других ресторанов. Платила Швабра своим работникам очень мало, к тому же большинство из них не были оформлены официально. В случае прихода инспектора директор уверяла, что эти люди проходят испытательный срок, и что она еще не решила: оставить их у себя или нет. Швабра платила Чужому втрое меньше, чем любому официально оформленному посудомойщику, но поскольку другого варианта работы не намечалось, он продолжал трудиться в ресторане с раннего утра до глубокой ночи, с одним выходным днем в неделю.

– Кстати, не забывай, что мы кормим тебя здесь бесплатно! – не упускала возможности ввернуть Швабра.

Действительно, это было так, но после двух месяцев постоянной работы в согнутом положении Эмигранта начали беспокоить боли в желудке, появилась тошнота и отрыжка. По этой причине он принимал пищу всего один раз в сутки и не в ресторане, а перед сном, в комнате пансиона.

Работал Эмигрант от зари до зари, поэтому завести друзей ему было попросту некогда, а соседи по пансиону таковыми вряд ли могли бы стать. Одни были слишком угрюмы, резки и до неприличия грубы. Другие пребывали в полусонном состоянии то ли от усталости и хронического недосыпания, то ли под воздействием наркотиков. Третьи прослыли назойливыми прилипалами, так как постоянно клянчили у всех денег, после чего от них сильно разило алкоголем, и взятое взаймы эти люди отдавать не спешили. Работники пансиона тоже не походили на типичных любезных и улыбчивых европейцев. Уборщицы в этом заведении менялись каждые три месяца. Это были нахальные и разнузданные местные девицы. Они грохотали своими ведрами и швабрами так, что всё вокруг звенело и дрожало. Когда уборщица мыла лестницу, а кто-то пытался в это время пройти мимо, она тут же набрасывалась на постояльца с руганью:

– Стой, паршивец! Вон, вижу, уже натопать успел! Ах, ты, мерзавец! Вали давай отсюда и не пачкай мне полы, паразит!

Туалеты в холле пансиона, похоже, вообще никогда не мылись, в то время как расположенные на этажах уборщица протирала максимум раз в неделю. Стойку администратора, возле которой он встречал постояльцев, покрывал толстый слой пыли, а предназначенная для общего пользования мебель была перепачкана в чем-то липком и вонючем. Впрочем, низкая производительность труда уборщиц объяснялась их повышенной занятостью в другой сфере. Застать за делом поломойку было сложно, однако, из-за двери подсобного помещения то и дело доносились протяжные стоны. Периодически оттуда выходил администратор, отхлебывал из бутылки пива или минералки, снова исчезал за дверью подсобки, и стоны продолжались. Несколько месяцев спустя администратору любовные отношения приедались, он увольнял уборщицу, и та же история повторялась со следующей работницей. Одна из них, узнав о своём увольнении, громко кричала что-то там про бессовестного начальника и свою внезапную беременность, после чего эта новость стала предметом обсуждения среди постояльцев пансиона.

– Если это так, и она действительно забеременела, то мне искренне жаль эту женщину! – высказался в её защиту Чужой.

– Жалко, так женись на ней и содержи её отпрыска, вместе со всеми остальными, которых притащит тебе в подоле эта шалава! – с ухмылкой заметил сосед из номера справа.

Глава 6.

Как-то раз во время мытья посуды, от одного из поваров Эмигрант услышал, что тот снимает комнату в трехкомнатной квартире. После работы Чужой поинтересовался у него, во сколько обходится такой вариант жилья.

– Гораздо дешевле, чем проживание в отеле, пансионе или в отдельной квартире. Ты что не знал? – удивился тот.

Эмигрант действительно этого не знал. В его представлении жители Европы не могли ютиться в каких-то коммуналках. Однако эта информация оказалась полезной. Получаемых в качестве зарплаты денег Чужому катастрофически не хватало. Ему приходилось пользоваться накопленным ранее – привезенным с Родины запасом. Этого денежного ресурса становилось все меньше и меньше, поэтому более дешевое жилье помогло бы решить проблему.

Не откладывая в долгий ящик, Чужой засел за чтение объявлений в местной газете и вскоре нашел подходящее для себя жилье. Он с большим удовольствием переехал туда из грязного пансиона со странными постояльцами. Проживание там вызывало у Эмигранта неприятное ощущение: прозябания в убогой трущобе. Как же он был рад навсегда с ней распрощаться! Новым местом жительства у Чужого стала кирпичная пятиэтажка в благоустроенном городском районе, а соседями в трехкомнатной квартире – студенты местного университета. Один – высокий, худой, сутулый парень в очках, с виду напоминающий хакера. Он подолгу не выходил из комнаты, занимаясь чем-то на компьютерах, которых у него было аж четыре штуки. Позже выяснилось, что этот парень учится на программиста. Другой студент, тоже технарь, постоянно водил к себе девушек. Редкую ночь из-за двери его комнаты не доносились звуки нежного женского голоса и ритмично качающегося матраса. Хозяйка этой квартиры, женщина сорока с небольшим лет, проживала на другом конце столицы. Наведывалась она в сдаваемое жильё раз в месяц, чтобы проследить за порядком и взять с жильцов арендную плату. Перед тем, как пустить туда Эмигранта, она заглянула в его паспорт и недовольно хмыкнула:

– Турист что ли? У тебя визы осталось на шесть с половиной месяцев. Учти это и не забудь её продлить! Я у себя нелегалов держать не собираюсь! Надеюсь, ты меня понял?

Эмигрант кивнул ей в ответ, после чего получил ключи от своей комнаты.

Познакомившись с новым соседом, студенты хитро переглянулись, и один из них нахально заявил:

– Слушай, новенький, на этой неделе твоя очередь – мыть общую территорию! Если ты этого не сделаешь, мы пожалуемся хозяйке квартиры, так что…

– Хорошо, я вымою! – покорно ответил Чужой.

С того дня всю уборку студенты переложили на его плечи. Они считали, что имеют на это право, а Эмигрант отстаивать свои права не решился. Несмотря на сильную усталость после рабочих смен в ресторане, он безропотно и регулярно мыл прихожую, кухню, ванную и туалет, чтобы не злить студентов и хозяйку квартиры. Чужой боялся потерять возможность проживания в нормальных условиях. Эта квартира была тем вариантом жилья, к которому он привык и в котором проживал весь предыдущий отрезок своей жизни, с той разницей, что на Родине квартира принадлежала ему целиком, а здесь он располагал только одной комнатой. Тем не менее, Эмигрант искренне радовался небольшой, комфортной, уютной комнатке и с содроганием вспоминал убогий темный закуток без окон в пансионе на рабочей окраине.

Кроме уборки, других претензий студенты Эмигранту не предъявляли и в пределах квартиры общались с ним на равных. Однако, встретив Чужого на улице, парни опускали голову вниз и делали вид, что его не замечают, к тому же, пройдя мимо, никогда не отвечали на его приветствия. Эмигранта это очень обижало. Он ощущал себя изгоем, будто чумным или прокаженным, но усилием воли пытался отнести такие моменты к разряду мелких неприятностей и ничего не значащих пустяков. Однажды, когда Чужой готовил себе на кухне кофе, туда зашел студент-программист. На нём были наушники, а из кармана трико торчал мобильный телефон. Студент поставил на плиту сковороду, разбил в неё пару яиц и стал ждать, пока они поджарятся.

– Привет! – сказал он Чужому, и, чтобы избежать неудобного молчания, поинтересовался: – Тебе музыка нравится?

– Да, конечно, – ответил тот. – Кому она не нравится?!

– Ты прав, – согласился компьютерщик. – Я вот последнее время слушаю классику. Она, как известно, родная мать рока и попсы. В общем, интересуюсь истоками современной музыки, и многое из того, что слушаю, мне нравится. Хочешь, я тебе на мобильник что-нибудь скину?

– Не откажусь, – ответил Чужой и протянул студенту свой телефон.

На следующий день программист вернул ему мобильный с записанной на нем музыкой и подарил свои запасные наушники. Всю неделю Чужой наслаждался звуками итальянской оперы, произведениями известных классических композиторов, а еще мюзиклами, из которых больше всего ему запал в душу "Нотр Дам де Пари". Особенно Эмигранту понравилась песня под названием "Бал шутов":

Хор:

Ты – шут, я – шут, все тут пляшут!

Ты – шут, я – шут, все тут пляшут!

Гренгуар:

Прошу, мадам, месье, сюда, на бал шутов,

Где славно шутят все, а я всегда готов!

Хор:

Ты – шут, я – шут, все тут пляшут!

Ты – шут, я – шут, все тут пляшут!

Гренгуар:

Сегодня бал шутов, всеобщий пир горой,

Я только президент, а нужен нам король.

И будет королём назначен в тот же миг,

Кто скорчит рожу нам гнуснее всех других!

Хор:

Ты – шут, я – шут, все тут пляшут!

Кто скорчит рожу нам гнуснее всех других,

Тот наш король!

Ты – шут, я – шут

Ты – шут, я – шут, все тут пляшут!

Мы – я, он, ты – все тут шуты!

Кто – шут, все тут! Кто – шут, все тут!

Чужой слушал и слушал эту песню, чувствуя себя тем самым шутом, добровольно ставшим на этот путь. Он старался не придавать значения всему тому, что происходило с ним в эмиграции: слушать оскорбления и терпеть пренебрежительное отношение окружающих, заниматься тяжелым неквалифицированным трудом, следовать жесточайшей экономии и постоянно во всем себя ограничивать. Чтобы не впасть в депрессию, Эмигрант внушал себе, что всё это ненадолго, что скоро его жизнь наладится и станет такой же, как у коренных европейцев. Пока же оставалось относиться к своим жизненным реалиям, как к театру и чему-то временному, несущественному. Чужой и вправду чувствовал себя шутом, изображающим другого человека, в совершенно иной, чуждой ему действительности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.