Надя Лазарева
Творец времени

Пролог

Он так и не признал вину.

Даже когда боль ласково забиралась под кожу, вила там гнездо, вольно растекалась по венам, громыхала в черепе, эхом отдавалась в каждой кости, мышце, суставе.

Боль – не физическая, от того еще более невыносимая, – стала его верной и единственной спутницей. Никто из живущих ныне и живших в прошлом не помнил даже его имени. Боль помнила. Год следовал за годом. Свернувшись в клубок у сердца, словно довольная кошка, боль упорно продолжала жить с ним.

Неведомо, вдохновением или проклятием было продиктовано его желание сотворить нечто новое. Он был слишком юн тогда, теперь воспоминания утрачены. Кажется, он просто искал похвалы. Родители стыдливым шепотом твердили про гордыню, а он просто хотел быть похожим на деда.

Он играл в саду и сотворил кое-что прекрасное. То, что упорядочивало и придавало осмысленности существованию. Определяло важность не только суши, неба, животных и людей. Но и того, о чем дед, видимо, позабыл – событий.

Своим творением он открыл для людского рода новый мир – мир воспоминаний о прошлом и грез о будущем. Он сотворил время. Он – Творец времени, оно подчинено ему, послушно его желаниям, он может управлять им на свое усмотрение.

Маленький испуганный мальчишка, так и не осознавший гнева, обрушенного на него дедом. Не понимающий, почему трусливо отвернулись родители и не встали на его защиту. За что его наказали: изгнали из дома и забрали все, кроме боли. Боли, имя которой забвение.

Он так и не признал вину. Потому что так и не понял, в чем она состоит. Он ведь просто хотел быть похожим на своего деда – на Бога.

Глава 1

К утру часы будто начинали звучать громче, настойчиво вытягивая из последних минут самого сладкого сна. Звук гулко разносился по комнате, и порой невозможно было разобраться – часы это, или твое собственное сердце. Аве часы никогда не нравились, они даже пугали ее. Но при переезде бабушка согласилась оставить в прежней квартире буквально все вещи, а часы бережно упаковала и перевезла. Так они обрели место в комнате Авы. Кажется, сначала их поставили здесь временно, и забыли про них – случайно, или намеренно.

Часы были роскошные, старинные, настольные. Резной корпус из благородной древесины не пострадал от времени: лак блестел, искусно вырезанные завитки не обломились, не треснули. Ажурные стрелки были ровнехоньки, не потускнели ни цифры на циферблате, ни стекло. И работали они исправно. Хотя временами, особенно в детстве, Аве казалось, что часы – живые. Что у них есть характер, самым подозрительным образом напоминающий бабушкин – с ней так же не имело смысла спорить, себе дороже выйдет.

Когда Ава принималась за уроки, часы замедляли ход, время еле тянулось. Стоило же ей взять в руки книгу, как стрелки ускорялись. Не успевала она толком насладиться приключениями героев, из недр квартиры раздавался громкий голос бабушки:

– Ава, пора спать! Иди умываться, девочка моя, и в постель!

Ко всему этому своенравные часы оглушительно тикали по утрам, как сегодня. И, хотя до будильника оставалось почти двадцать минут, Ава проснулась. Окно, припорошенное кремовым полупрозрачным тюлем, напоминало выключенный экран – за ним расстилалась лишь пронзительная темнота. Кружевные тени плясали на стене, тайком вползая в комнату. Ничего удивительного, начинался обычный – серый и сырой, – ноябрьский день в Петербурге. Ава представила, как зубастый ветер отирается там, снаружи, только и ждет, когда можно будет пробраться под толстовку и куртку, закрутить концы любимого полосатого шарфа. Как замерзнут нос и пальцы, даже в перчатках. Ей захотелось укутаться в теплое одеяло поплотнее, зарыться в подушку и проспать до весны, например. Но на смену этому желанию пришли мысли о скорой сессии. Так что разбудили Аву не часы и не будильник, а ответственность.

Она поморгала, прогоняя сон, и принюхалась. Из кухни-столовой доносился едва различимый запах кофе и отчетливый оладьев – бабушка готовила завтрак. Что было совсем удивительно, она расслышала папин голос.

Во-первых, папа обычно уезжал на работу гораздо раньше, чем просыпалась Ава. Во-вторых, вчера еще он был в командировке, значит, вернулся ночью и наверняка с подарками. Была у него такая традиция, из каждой деловой поездки привозить своим «дамам» подарки. Вечером состоится семейный ужин, где глава семьи будет рассказывать о бизнес-трипе, шутить, будто он не генеральный директор, а крутой шоумен.

Ава обожала отца не за подарки. Хотя, в отличие от других известных ей родителей, он никогда не дарил дочери дежурных кукол, или сладости. Каждый подарок был настоящим сюрпризом. Папа угадывал самые заветные желания Авы и всегда попадал в настроение, будто обладал даром предвидения. Однажды она поругалась с парнем, который ей нравился, а через пару дней папа подарил ей редкий кактус. В другой раз читала особенно толстую книгу и все время забывала номер страницы, на которой остановилась. Папа привез ей резную деревянную закладку. Вот только с последним подарком получилась какая-то ерунда – это было немыслимо дорогое и роскошное вечернее платье. Даже коробка, в которой оно лежало, была роскошной. Бабушка недовольно поджала губы, она все еще считала Аву малышкой. Сама Ава озадаченно рассматривала изящную вещь:

– Пап, куда я в таком пойду?

– Было бы платье, а повод найдется, – загадочно улыбнулся папа.

Повода пока не нашлось, платье в футляре висело в шкафу, иногда Ава гладила струящийся серебристый шелк и замирала. Размышляла о том, при каких же обстоятельствах ей доведется блистать в этом наряде? Ей смутно виделись интерьеры то роскошного ресторана, то балкона с видом на сад в сумерках. И обязательно чей-то расплывчатый силуэт. Человек был высокого роста, гораздо выше Авы, но поймать больше деталей никак не получалось.

Мечтать Ава любила чуть меньше, чем читать, но в сумме два этих занятия составляли большую часть ее обычного дня. Там, в книжных мирах и мечтах, она чувствовала себя безопасно и могла быть той, кем не являлась в реальности. Там она была выше, красивее, смелее и харизматичнее, не боялась дружить, флиртовала и легко принимала решения и любовь. В настоящей жизни Авы была тихой, неприметной и, если быть откровенной, ее это устраивало. Чтобы изменить себя, требовалось много ресурсов, гораздо проще и приятнее было мечтать об этом.

Будильник на смартфоне начал проигрывать любимую песню Авы. Время вышло – пора начинать день. Она потянулась, вздохнула и нащупала телефон на тумбочке и тапочки на полу. Однажды Ава наткнулась на статью про пылевых клещей, которые с энтузиазмом кроликов размножались во влажной среде, и заимела фобию. Теперь она никогда не застилала постель сразу, а приступала к этому только после гигиенических процедур и завтрака. В ванной она тщательно почистила зубы, состроила забавную рожицу отражению в зеркале, заплела косу, сжав зубы поплескала на лицо ледяной водой и прямо в пижаме поспешила в столовую.

За круглым столом, покрытым белоснежной льняной скатертью, завтракали бабушка и папа. Синий винтажный абажур над столом приглушал яркий свет лампы так, чтобы столовое серебро элегантно поблескивало, а легчайший фарфор казался голубовато-прозрачным. Бабушка обожала завтраки, считала, что первый прием пищи самый важный, он задает настроение всему дню. Поэтому завтракать начинала с зятем, продолжала с внучкой, а завершающую чашку кофе выпивала в одиночестве, после того, как все расходились по делам. Завтраки в их доме были неспешными, стол сервирован по всем правилам. Помимо оладьев, меню включало кашу, яйца и бекон, обязательно свежие овощи, фрукты или ягоды.

Представшая перед Авой картина напоминала о завтраках аристократов. Например, английских. Они с бабушкой как-то смотрели сериал, герои там завтракали именно так. Бабушка Авы не была аристократкой, но ее стремление к роскоши и шику отчего-то смотрелось вполне естественно, не карикатурно. Она легко создавала вокруг соответствующую атмосферу, и порой Аве казалось, что у этого есть какое-то объяснение. Например, семейная тайна. На самом деле бабушка была беглой принцессой, которая ради любви отказалась от титула и денег. Теория ничем не подтверждалась, что не смущало Аву.

– Всем доброго утра! Пап, ты когда приехал? – Ава поцеловала отца в щеку. Бабушка таких нежностей не любила и обошлась кивком, от которого тяжелые серьги в ее ушах закачались словно маятники.

– Доброе утро! Ночью вернулся, вызвали в город срочно, как раз уезжаю в офис. Ты на учебу?

– Нет, сегодня еду в библиотеку. Курсовую пора заканчивать, а мне все кажется, что чего-то в ней не хватает.

– Тогда, дамы, покину вас с вашего позволения! Вечером будут гостинцы! Маргарита Петровна, завтрак был божественным!

– Сколько шума от твоего отца, Ава! К ужину не опаздывать! – Прокричала бабушка, но входная дверь уже хлопнула. – Ава, садись скорее, не успеешь поесть.

– Я все успею, не переживай. Меня снова разбудили твои ужасные часы. Точно тебе говорю: они иногда специально тикают громче.

– Не выдумывай, часы с историей, но ничего сверхъестественного в них нет. Обычный антиквариат. Даже не особенная редкость. Обязательно съешь ягод, осенью и перед сессией тебе нужны витамины.

– Кстати, об историях. Я на днях почему-то вспомнила, как ты мне рассказывала историю про… Хранителя времени? Ну когда я была маленькой, помнишь?

– Творца. Про Творца времени, – бабушка замерла с чашкой, словно забыла сделать глоток.

– Точно. Про Творца времени, а что там с ним приключилось, я плохо помню.

– С чего вдруг ты вообще об этом задумалась?

– Не знаю, – беспечно пожала плечами Ава. – Ну так что, напомнишь?

– Творец времени… – медленно и нехотя начала бабушка, а потом будто бы решилась. – Время появилось почти одновременно с сотворением мира. Вот только создал его не Бог, а один из сыновей Адама и Евы. Он был талантливым и отважным, но очень самонадеянным – решился бросить вызов самому Богу, заявил, что тот не единственный Творец. И, действительно, сотворил время. За что был наказан забвением. Имя его вымарали отовсюду и запретили произносить. С тех пор неприкаянный мотается он по свету, и нет более одинокой души в этом мире. Поговаривают, что если встретить его, то можно договориться об обмене. Он вырезает несколько минут из твоего прошлого, из того момента, который ты хотел бы изменить. Взамен же этих минут забирает годы будущего. Сколько минут вырезает, на столько лет сокращается твоя жизнь. Такая вот история.

– Страшная какая-то сказка. Но интересная, надо бы в библиотеке поискать информацию об этом. Вдруг, это тема моей будущей диссертации? – Ава залпом допила чай. – Спасибо за завтрак, побегу. Курсовая сама себя не напишет.

– Одевайся теплее, милая. И не забудь зонт!

– У меня есть капюшон, а зонты я все время теряю. Ты же знаешь, я неисправима!

Внучка ушла собираться, затем заглянула уже одетая попрощаться, а Маргарита Петровна продолжала сидеть за столом над остывшей чашкой кофе. Она будто застыла и никак не могла подняться. Мысли блуждали в прошлом, и необъяснимая тревога вдруг полностью завладела ею. К чему Ава вспомнила это предание? Почему сейчас? Она давно запретила себе рассказывать ей эту сказку. Она бы и от часов избавилась, но они оставались единственной памятью. Единственной, если не считать Аву.

Ах, Ава! Любимая драгоценная девочка! Стала совсем взрослой, как же быстро бежит время! Знать бы еще наверняка, сколько его отмерено. Так многое еще хочется успеть сделать.

Маргарита Петровна расправила плечи, поднялась и прошла в комнату внучки. Остановилась у полки с часами и долго рассматривала их, слегка поглаживая дрожащими пальцами.

Глава 2

Когда-то давно, как бы ни сложно в это было поверить сегодня, Маргарита Петровна была юна и наивна. И отчаянно влюблена. Деда Авы, а это был именно он, она повстречала в автобусе. Еще до знакомства они были связаны сотней остановок, которые проехали вместе, и сотней умоляющих взглядов, которыми он ее одарил.

Наконец, он набрался смелости и подошел к ней:

– Девушка, вы меня преследуете?

– Я? – удивилась юная Маргарита.

– Конечно. Вы уже в который раз едете одним маршрутом со мной. Это подозрительно.

– Может быть, это вы едете со мной одним маршрутом?

– Может быть и такое, – легко согласился будущий дед. – А знаете, что, девушка? Раз у нас уже так много общего, то давайте сходим в кино? Вы кино любите?

Кино Маргарита любила больше всего на свете. Не сюжет привлекал ее, и даже не красавчики-актеры. Ей нравилось наблюдать за актрисами: в чем одеты, как накрашены, как ходят, как говорят. Она брала с них пример, то брови выщипает по моде, то укладку новую сделает, то пояском платье перехватит таким же манером.

Да и парень ей приглянулся, чего скрывать. Она согласилась на кино, потом на мороженое и прогулку в парке. А потом согласилась в ЗАГСе, когда статная регистратор уточнила, готова ли она этого гражданина взять в мужья. Согласилась и крепко сжала от счастья букетик хрупких ландышей, который подарил ей жених.

Любила она своего мужа Семена горячо и искренне. И забеременела легко и быстро. А Семен уехал воевать в Афганистан и не вернулся. Прислали только извещение: так и так, муж ваш оказался героем, спас целый отряд, а вам за это пенсия пожизненная, льготы и благодарность. Беременная Маргарита от такой новости загремела на сохранение, думала выкинет ребенка, и в больнице, под покровом ночи, услышала от соседки по палате не то легенду, не то сказку о Творце времени. И еще соседка добавила, что лично знает женщину, которая с тем Творцом встречалась и все свои проблемы – в этом месте рассказчица понизила голос, – решила.

– Как решила? – подала слабый голос Маргарита.

– Да очень просто. Он тебя из будущего переносит в прошлое, вот туда, где беда-то приключилась. А ты же уже ученая и знаешь, чего делать нельзя. Или наоборот, что нужно сделать. Ну ты и проживаешь этот кусочек времени иначе. – охотно ответила женщина.

Маргарита попала в плен этой идее. Ведь встреть она Творца, Семен был бы жив, ребенок не рос бы сиротой. Однако одного соседка не могла: объяснить толком, как эту встречу организовать.

Маргарита завела читательские билеты во всех библиотеках города. До самых родов она как на работу ходила в них и лихорадочно вчитывалась воспаленными глазами в расплывающиеся строчки. Мифы, легенды, сказки, предания всех народов мира перебрала она в поисках хоть малейшего намека на то, что история, рассказанная соседкой, правда.

Затем родила девочку, доченьку. Прекрасную, как их с Семеном любовь. Только сиротинушку. И снова начала поиски. Покончив с библиотеками, она принялась за ученых. Всеми правдами и неправдами она находила номера их домашних телефонов, караулила преподавателей на кафедрах гуманитарных институтов. Она писала письма в союзы ученых, направляла запросы в библиотеки других городов. Она напоминала городскую сумасшедшую, и о ней уже начали говорить в кулуарах научных конференций и прочих собраний. Дочери исполнилось два года, а Маргарита не теряла надежды и рассказывала о своих поисках каждому, кто готов был выслушать.

– Послушайте, Маргарита, есть так называемый пласт городских легенд. Условно, под определение фольклора он попадает, но не думаю, что ваши старания увенчаются успехом. Не найдете вы ничего в официальных источниках! – шкваркал пыльными фолиантами по столу очередной ученый.

Она разрыдалась однажды на скамейке прямо у своего подъезда. Дочь спала в коляске, а Маргарита давилась рыданиями, старалась быть как можно тише, чтобы не разбудить малышку.

– Чего ревешь? – грубо и громко обратилась к ней дворничиха Люба.

– Это долго, – попыталась отмахнуться Маргарита.

– Да я и не спешу. Мне спешить-то куда? Листья уберешь, завтра снова нападают.

– Я ищу одного… человека, и никак не могу найти. Не совсем человека. Не знаю, как объяснить.

– А ты, девка, как есть, так и говори. У меня, может, высшего образования и нет, но разумом Господь не обидел.

Маргарита уцепилась за эту возможность, находить хоть каких-то слушателей в последнее время было все сложнее. Она говорила и говорила, а когда завершила речь, подняла на Любу глаза и отшатнулась. Такой брезгливости во взгляде она не видела даже у тех, кто считал ее сумасшедшей. Люба сплюнула в сторону, помолчала, а потом схватила Маргариту костлявой и горячей рукой:

– Дура ты, девка! Совсем ты дура? Творца, говоришь, времени? Да в твоем случае, вернее будет сказать вора! Три года почти, как получила похоронку! И все мечтаешь оживить своего милого? Сама не живешь и дочь круглой сиротой сделала. Ты бросай это дело. Бросай, пока жизнь свою не профукала. Мужиков у тебя еще тьма будет, а вот мать у дочери твоей одна. Поняла меня?

Маргарите померещилось, что устами дворничихи без высшего образования, говорила с ней… судьба? Ни один из профессоров не сказал ей ничего, что запало бы в душу. А слова Любы – злые, но неравнодушные, – словно расколдовали Маргариту.

Случайную собеседницу она встречала регулярно, та сгребала то листья, то снег во дворе. Но больше они не разговаривали, только кивали друг другу. Поиски свои Маргарита прекратила, хотя продолжала получать письма в ответ на прежние многочисленные запросы. Все они были бесполезны, кроме последнего. В нем, как частное лицо, очередной преподаватель кафедры фольклора писала Маргарите, что историю такую слышала в детстве. И даже была ее невольным свидетелем, впрочем, подробностей не помнит, поскольку была мала. Но поговаривали, что ее соседка хотела таким же образом вернуть мужа, погибшего в Великую Отечественную. И вроде как удалось ей. Только спустя пару лет они оба погибли – несчастный случай случился с ними на заводе. И были те, кто говорил, что отпущенное ей время забрал Творец времени, а его наказали за то, что жена с высшими силами тягаться взялась. Но были и те, кто утверждал, что ошиблись в штабе, и не погибал на войне тот муж вовсе, а числился пропавшим без вести, потому и вернулся. В конце письма собирательница фольклора признавалась, что не знает, какой версии верить.

Маргарита до получения письма была уверена, что Люба под фразой «пока жизнь свою не профукала» имела в виду годы, потраченные на поиски. Но письмо напугало ее. Вдруг она говорила совсем про другое? Ей захотелось понять, она даже спешно оделась и кинулась в ЖЭК. Вот только дворничиха, как пояснила удивленная секретарь, уехала к детям, поговорить с ней не удалось.

Легенду о Творце времени Маргарита Петровна не забыла. Часто рассказывала ее перед сном дочке. Взрослела дочь, мудрела мать. И со временем пришла к мнению, что случившееся с ней – к лучшему. Каждому человеку отмерен свой срок. Бросить вызов тому, кто его определял, было заманчиво. И очень глупо. Не человеку оспаривать Божий Промысел, не человеку кроить ткань бытия.

С этой мыслью и смирением она приняла смерть повзрослевшей дочери. И нашла смысл в воспитании внучки, в помощи овдовевшему зятю. Пару раз, не более, поддавшись сентиментальному порыву, она рассказала Аве легенду о Творце времени. Не ради самой легенды, юность вспоминала Маргарита Петровна.

Но почему вспомнила об этом Ава спустя столько лет? И почему расспросы внучки напугали Маргариту до дрожи, словно в них таилась неочевидная опасность? Ответов снова не было.

Да и что тут гадать, когда есть реальные дела. Аву встречать и кормить обедом. Ужин особенный приготовить, сегодня они засидятся допоздна. Вместо размышлений о прошлом, пора наведаться в кондитерскую. Да не в модную на углу, где молодые девицы с разноцветными волосами продают бездушные засохшие слойки. В ту, которая старше внучки, где десерты они покупают уже лет пятнадцать.

Маргарита Петровна принялась собираться, подбирать помаду в цвет шарфика и на том успокоилась.

Глава 3

Ава вышла из автобуса, и ветер с удовольствием заплясал вокруг, норовя поиграться с шарфом. Здесь, на Васильевском острове – или на Ваське, как любя называли его местные, – всегда было чуть холоднее и ветренее. Летом свежесть от безмятежной Невы в гранитной оправе становилась спасением, если в городе включали вдруг настоящую жару. Но сейчас от близости большой воды хотелось только бежать прочь. Ава быстрым шагом двинулась вдоль Университетской набережной, потуже затягивая шарф и накинув капюшон. Желание оглядываться по сторонам смыло нудным холодным дождем. Все, чего сейчас хотелось, оказаться уже в чуть пыльном и безопасном тепле библиотеки.

Ава красоте предпочитала комфорт. Листая соцсети, она все время удивлялась: как можно тратить столько драгоценного времени на наряды, косметологов и макияж. Потом фотографироваться, принимая неестественные позы, постить и ждать лайков. Больше этого удивляли те, кто читал, лайкал и следовал советам див-блогеров. Нет, ей не понять. Она прекрасно чувствовала себя в джинсах и толстовках. Осенью любой нормальный человек будет одеваться тепло, а не модно. В любимом легком пуховике оверсайз, огромном шарфе в разноцветную полоску и ботинках на толстой подошве Аве было комфортно. За спиной – рюкзак, в котором уже зародилась новая Вселенная, зато можно быть уверенной, что все с собой. Мало ли что может пригодиться в следующую минуту?

Ава была рассеянной, постоянно теряла вещи, забывала важные даты. Ей сложно давалось общение с окружающими: они были ей не особенно интересны, а скрывать эмоции она еще не научилась. Она предпочитала книги и с раннего детства могла часами просто сидеть и размышлять о своем. В какой-то момент папа, тайком от бабушки, даже сводил ее к паре специалистов, подозревая, что у дочери аутизм. Но специалисты независимо друг от друга пришли к выводу, что Ава совершенно здорова – просто такой характер.

Она не завела в школе ни подружек, ни поклонников. Некоторое время Ава считала подругой одноклассницу Ксюшу. Бабушка считала, что «вертихвостке» Ксюше Ава нужна была только чтобы было у кого списывать домашку и на контрольных. И оказалась права: после окончания школы и переезда общение девчонок затухло. Они изредка переписывались, но не секретничали, не болтали часами по телефону, не устраивали пижамных вечеринок, не делились планами на будущее. Однажды Ксюша случайно упомянула, что собирается с одногруппниками в кафе в субботу вечером. Ава буквально напросилась с ними и пожалела. Девицы со знанием дела обсуждали шмотки, луки, бренды, популярных блогеров, модные сериалы и их касты, рассуждали о том, что нужно валить в Москву. Парни неприлично громко ржали, говорили о тачках, играх и спорте. Это выглядело даже органично, и Ксюша смотрелась там своей. Аве же было скучно, душно и хотелось домой. Забраться с ногами на подоконник, и провести вечер под пледом. Читать книжку, разглядывать прохожих за окном и не прикидываться заинтересованной.

Ава сдала ЕГЭ с максимальными баллами и поступила на филфак Санкт-Петербургского государственного университета. Вот уже второй год она с удовольствием училась и читала тонны литературы, как и мечтала всегда. Только теперь никто не мог обвинить ее в безделье – ведь книги и были ее делом. Стремления стать знаменитым писателем, или хотя бы критиком у нее не было. Мечта провести всю жизнь в библиотеке, за исследованием написанного кем-то – вот, что привлекало ее.

Она была довольна своей жизнью, возможно, могла даже считать себя счастливой. Ей нравилось все: набережная, где располагался корпус универа, само здание, преподаватели, запах аудиторий и атмосфера библиотеки, похожей на киношные. Ее устраивали одногруппники, среди которых было мало желающих вести праздные беседы. Никто не приставал с глупостями, вопросами, приглашениями на вечеринки и прочей чепухой, до которой нет дела прилежным студенткам. Идеально.

Иногда Аву слегка печалило, что про любовь она до сих пор знала только то, что написано в великих романах. Но даже в этих самых книгах счастливых концов по пальцам можно было пересчитать. Это успокаивало. Бабушка повторяла, что всему свое время, и Ава ей верила. Сейчас, действительно, время для курсовой, а не любви.

Хотя порой она задерживала взгляд на студенте-новичке. Он неожиданно перевелся к ним в этом году, и никто толком не знал, ни откуда он, ни где учился раньше. Звали нового одногруппника Ярослав Колядин, и его имя казалось Аве крайне подходящим для студента факультета филологии. Новенький был дружелюбным, но держал нейтралитет. На парах появлялся исправно, но место выбирал в стороне. Не стеснялся задавать вопросы, причем, строго по делу, преподавателям нравилась его вовлеченность. Но ни разу Ава не видела, чтобы он что-то записывал. Возможно, пользовался диктофоном, в отличие от нее. Она любила старые добрые рукописные конспекты.

Ава была реалисткой и понимала, что в конкурентной борьбе с другими студентками у нее нет шансов. Ярослав был не просто лицом мужского пола, чего на филологическом факультете уже было достаточно, чтобы стать королем мира. Он еще был очень-очень красивым. И очень-очень высоким. И взгляд у него был при этом таким печальным, что окружающие барышни готовы были пойти на все, чтобы спасти его. Поделиться конспектами уж точно. Ава же среди претенденток на сердце статного лохматого блондина не выделялась. И рост у нее был средненький, и внешность такая же. Ни тебе нарощенных ресниц, ни накачанных губ, ни уверенной походки и навыка «стрелять глазками». Бабушка, правда, утверждала, что глаза у Авы уникального зеленого оттенка. Но кто-нибудь встречал бабушку, которая не считала бы своих внуков уникальными?

Аву устраивала возможность сконцентрироваться на учебе, не отвлекаясь на чепуху. Тем более, что в библиотеке университета она испытывала чистый восторг. Ей было так уютно, спокойно и комфортно, вроде бы она вернулась домой после долгого и сложного пути. Ей нравился тяжелый запах, парфюмером которого выступило время. В нем отчетливо выделялись ноты бумаги, чернил и типографской краски, а еще надежд, которыми полны студенты сегодня и сто лет назад. Свет, в лучах которого вальсировали пылинки. И ощущение безвременья, в которое можно было в некоторых случаях провалиться, особенно если засидеться допоздна.

Ава успела аккуратно разложить на столе книги, погрузиться в тексты и выделить фрагменты, которые пригодятся для курсовой. Достала записи и ручки, даже занесла над ними руки, как пианист над клавишами, когда откуда-то сверху сказали:

– Привет! Ты же Ава? Есть минутка?

– Да, – ответила Ава на оба вопроса сразу, глядя снизу вверх на стоящего около ее стола студента с идеальным для филологического факультета именем Ярослав Колядин.

Глава 4

Мысли в голове Авы поскакали со скоростью света. Или, может, не совсем света. Она совершенно не разбиралась в естественных науках и терминах – она же филолог. Ее крайне взволновало то обстоятельство, что предмет грез нескольких сотен студенток универа не просто знает ее имя, но и явно чего-то от нее хочет. Или, может, капельку взволновало.

Она впервые видела его так близко и не упустила возможность рассмотреть. Оказалось, что глаза у него фиолетовые. Не голубые, не синие, а именно фиолетовые, как небо перед грозой. Растрепанная челка то и дело норовила залезть в эти необычные глаза, и он эффектным движением руки отбрасывал ее в сторону. Руки тоже были очень красивые, пальцы длинные, изящные, а на запястьях татуировки, которые, кажется поднимались выше, но рассмотреть поточнее мешали рукава длинной черной толстовки. Зато она рассмотрела татуировку на шее, тоже кусочек, похоже было на циферблат часов, что-то такое стиле стимпанк. Весь он что ли в татуировках? И в ушах много-много сережек, такой коллекции, пожалуй, даже у бабушки не было. Еще Ава отметила нежную гладкость кожи на лице, так обычно выглядят лица с фильтрами. Аккуратные брови с пирсингом, изящный нос, в нем тоже маленькое колечко, и соблазнительный изгиб губ…

– Ты меня слышишь, Ава? – Ярослав пощелкал этими самыми изящными пальцами у нее перед лицом.

– Что? А, конечно, слышу. – изобразила возмущение Ава.

– Тогда получится?

– Да, конечно!

Придется ей скрыть за энтузиазмом тот факт, что прослушала просьбу, потому что самым непристойным образом разглядывала его губы. Да и стоит ли переживать из-за того, что он мог у нее попросить? Какой-нибудь конспект, наверняка.

– Отлично, спасибо тебе. Когда пойдем?

– Пойдем?

– А ты думаешь, что лучше ездить? Давай так, я как раз за рулем. Думаю, ты права, успеем больше увидеть. Тебе нужно подготовиться, или сможем прямо сегодня начать?

– Сегодня нет, извини. Уже запланирован семейный ужин.

– Да ничего, я понимаю. Переживу еще один день. Тогда завтра договоримся?

– Да, давай завтра!

– Ты не против обменяться телефонными номерами? Вдруг мы завтра не пересечемся? Сможем тогда списаться.

– Да, конечно.

– А ты точно не против? – В его низком притягательном голосе послышалось подозрение. – Если тебе не хочется, я попрошу кого-нибудь другого, не проблема.

– Нет, я совершенно точно не против. Диктуй номер.

Голос Ярослава звучал как медитация. Ава однажды ставила себе мобильное приложение, вот там у всех дикторов были как раз такие голоса. На секунду Аве показалось, что она спит или уснет прямо сейчас, до того ей стало спокойно от этого звука. Но она забила в смартфон цифры и сделала дозвон. Владелец чарующего голоса попрощался, накинул капюшон толстовки и ушел. Правильнее будет сказать, что он растворился в воздухе. Если бы не новый контакт в телефонной книге, она бы ни на минуту не сомневалась, что Ярослав ей приснился. В таком внезапном и весьма горячем сне. Но диалог совершенно точно случился наяву, и в этом и заключалась проблема. Так что именно она ему пообещала?

Даже догадок на этот счет у нее не было. Она несколько раз открыла и закрыла учебники. Переложила тетради с одного края стола на другой. Стало очевидно, что ничего полезного для своей курсовой она сегодня уже не сделает. Знать бы еще, чего она так переволновалась? Подумаешь, ну подошел, ну спросил, ну обменялись номерами. Кажется, люди так постоянно делают. Разве нет? Почему же тогда сердце скачет как зайчик? Нет, Ава не слепая, а только слепой бы не заметил красоты ее одногруппника. Такой холодной, отчужденной и пронзительной красоты. Но, в самом-то деле, разве не важнее курсовая чьих-то там глаз? Пусть и самого необычного на свете оттенка. Она же не сопливая школьница и вообще в мужчинах она ценит богатый внутренний мир! В этот момент внутренний голос взвыл от смеха.

Ава раздраженно сложила в рюкзак учебники, тетради и набор совершенно одинаковых ручек с черной пастой, всем другим она предпочитала именно такие. Пожалуй, к курсовой она вернется завтра, а сегодня поможет бабушке с ужином! Простая понятная задача – то, что надо, чтобы сконцентрироваться на правильных вещах.

В задумчивости она вышла из библиотеки. Холодный ветер моментально остудил голову, но стоило ей сесть в троллейбус, как мысли снова запорхали вокруг таинственного Ярослава. Почему он перевелся к ним и в середине семестра? Зачем ему столько всяких… украшений? И уши, и брови, и нос! И, возможно, это только то, что не было скрыто мешковатой толстовкой и джинсами. От этой мысли Ава покраснела, закусила губу, огляделась вокруг и испуганно подумала о том, вдруг кто-то в троллейбусе умеет читать мысли? Мысли Авы были очень нескромными сейчас!

Еще странно, что при такой эффектной внешности, Ярослав не производит пугающего впечатления. Хотя Ава не фанатка такой эстетики и предпочитает аккуратных мальчиков в костюмах, как папа. И уж точно не тех, чьи ногти накрашены черным лаком! Гот он что ли? Или их уже не существует? В субкультурах Ава разбиралась не лучше, чем в естественных науках.

И ей показалось, что в языке у него тоже пирсинг. Каково целоваться с таким парнем? Больше приятных ощущений или дискомфорта? Она бы попробовала, чисто в научных целях. Как эксперимент!

От идеи поцелуя с практически незнакомым человеком Ав окончательно взбесилась, поерзала на сиденье и уставилась в окно. Ей нравилась дорога в универ и обратно: ехать всего несколько остановок, но можно наслаждаться самыми красивыми видами – от Биржевой площади до Петроградки. Сейчас же она смотрела на любимый город, но видела только глаза необычного цвета. Да что за глупое наваждение? Все понятно. Эти переживания из-за того, что она дала ему обещание, и не понимает, что именно обещала. Очень неловкая, чудовищная ситуация, одна из тех, в которые Ава постоянно попадала. Надо просто с этим разобраться, и морок спадет.

Она решительно достала смартфон, нашла Ярослава в контактах, подумала и уверенно набила текст в мессенджере: «Привет, Ярослав! Это Ава. Я подумала, может быть ты придумал, с чего мы можем начать?». Ответ пришел быстро, но в нем было непонятно примерно всё: «Привет, Ава! Нет, не придумал. Но ты же посоветуешь?».

Посоветуешь! Конечно, она бы посоветовала, если бы знала, что за совета от нее ждут. К счастью, телефон снова пискнул: «Ты не подумай, основное я, конечно, видел. Так что мне бы скорее что-то такое необычное, интересное». Чего? Ава окончательно перестала понимать, о чем они говорят. Пришло следующее сообщение: «И барная культура меня не особенно интересует, кстати. Вот кофе – да! Ты любишь кофе?». Святой Розенталь, да о чем он вообще? Какой кофе? Что он там видел? Что она должна ему еще показать? Ответ вышел лаконичным: «Да, кофе я люблю». На ее счастье следующий ответ расставил все по своим местам: «Супер! Тогда можем начать просто с прогулки вокруг универа с кофе. Согласна? А потом будем расширять радиус, пока ты не покажешь мне все самое интересное в городе. По-моему, похоже на план!».

Так вот в чем дело! Он попросил ее стать его гидом! Получается, что он даже не из этого города, а не просто из другого института? Минуточку, а почему он обратился с просьбой именно к ней? Парней из группы, конечно, можно смело отметать, коммуникабельность не была их сильной чертой. Но остаются же девушки! Широкий ассортимент девушек на любой вкус! Или он выбрал ее из-за обуви? Решил, раз Ава не перемещается по универу на шпильках, то справится с длительными походами по городу? Или у него низкая самооценка и он решил, что уж она-то ему точно не откажет? Принял ее за безопасный вариант. Или она ему понравилась. Почему нет? Может быть он предпочитает естественность и тоже ценит внутренний мир! Внутренний мир Авы был вполне себе, даже внутренний голос с этим бы не поспорил. А вот все остальное… Волосы были длинными и густыми, но чаще всего она собирала их в хвост, пучок или заплетала косу. Спасти положение мог модный – а не обычный коричневый, – цвет, но регулярно убивать в парикмахерской несколько часов? Увольте! Пухлой Ава не была, но и как модель не выглядела – не хватало роста. Но больше всего портили жизнь и лицо Авы веснушки. Уж на что она равнодушно относилась к своему внешнему виду, но тщательно замазывала их тональником перед любыми важными мероприятиями. Троллейбус закрыл двери и… Ава с удивлением увидела проплывающую мимо остановку, на которой должна была выйти. С ума сойти, это слишком даже для нее!

Она решительно пробралась к выходу, отправила в их чат «План норм, завтра приступим» и сердито швырнула телефон в рюкзак. Уж завтра-то она со всем разберется!

Глава 5

Ава с облегчением открыла дверь в квартиру. Здесь ее точно не будут мучать всякие такие мысли! Приятно запахло домом: папиным парфюмом и кофе, который бабушка пила почти постоянно, несмотря на запреты врача. Ава аккуратно поставила рюкзак и прокричала, разматывая шарф и снимая ботинки:

– Бабушка, я дома!

– Ава? А почему так рано, что-то случилось?

– Нет, все в порядке. Просто настроения нет. Решила вот помочь тебе с ужином.

– Ты давай тогда сначала переоденься и вымой руки. Пообедаешь, а там примемся за готовку.

Бабушка отложила книгу, которую читала и поднялась из кресла навстречу Аве. Даже дома она не позволяла себе ни малейшей небрежности. Идеально прокрашенные волосы, укладка, макияж, маникюр – это было для Маргариты Петровны базовыми составляющими внешнего вида. Она носила роскошные, из натурального шелка, блузки, обожала жемчуг, и категорически не принимала современную моду.

– Красота – оружие, Ава. И чтобы оно не заржавело, использовать его нужно постоянно. И любить себя нужно! Если любишь, вот эти твои безразмерные кофты точно не станешь носить!

– Бабушка, но это же удобно!

– Удобно? Ты говоришь чудовищные вещи, Ава! Мы не знали бы признанных икон стиля, если бы они думали об удобстве! К вершинам мира шагают на шпильках, а не ковыляют в кедах. Это закон жизни, а не мои причуды.

– Ну тогда я пацифистка и мне не нужно оружие, – улыбалась Ава.

– Дорогая моя, – улыбалась в ответ бабушка. – Оружие оружию рознь. Кто знает, сколько войн выиграла алая помада, а не ракеты.

Споров таких было не счесть! Но жить друг другу они не мешали – шелка, духи и украшения оставались фаворитами бабушки, Ава покупала очередные джинсы и толстовки. Обе были счастливы и всем довольны.

В эту квартиру их семья перебралась всего пару лет назад, а до этого жили очень необычно: они с бабушкой в одной квартире, папа в другой. Мама Авы умерла. Ава ее совсем плохо помнила, ей тогда было около пяти.

После смерти мамы бабушка занималась Авой, а папа – бизнесом. Его компания продавала строительные материалы. Он постоянно ездил в командировки, допоздна задерживался на встречах, и как-то все согласились, что лучше ему жить отдельно. Вернее, в своей квартире он только ночевал, а все свободное время проводил с ними.

Ава росла, рос и бизнес. За год до окончания школы, папа купил квартиру в тихом переулке на Петроградской стороне. Она была просто огромная! Каждому теперь полагалась своя спальня и личный санузел. Помимо этого имелись еще гостевая спальня и общий туалет, папин кабинет, столовая, кладовые. Год как раз ушел на ремонт, и сразу после вступительных экзаменов они стали жить втроем.

Вот тогда и вошли в традицию ужины после папиного возвращения из командировки. От обычных они отличались меню – бабушка непременно придумывала что-то новое или экзотическое, – и несколькими сменами десертов. Да, после ужина они долго ели сладкое и болтали обо всем подряд, как старшеклассницы. Папа рассказывал, как прошла командировка. Особенно интересными были рассказы, если он успевал не только встретиться с клиентами, но и посмотреть достопримечательности. Ава делилась историями из школьной, а затем студенческой жизни. Бабушка отвечала за мировые и городские новости, особенно из области культуры. Им было весело и интересно вместе, несмотря на разницу в возрасте и несхожесть интересов. Перед подачей десертов папа начинал раздачу подарков. В этот момент ужин превращался в подобие Нового года, а папа – в Деда Мороза.

– Что сегодня на ужин? – Ава сменила толстовку на просторную футболку с логотипом папиной фирмы и собрала волосы в аккуратный пучок.

– Бычьи хвосты! – торжественно хлопнула в ладоши Маргарита Петровна.

– Да ладно?

– Шучу, конечно. Нашла необычный рецепт, не то запеканка, не то не пойми что. Зато просто! Сейчас выложим слоями мясо и овощи и поставим томиться, к приходу отца все будет готово. Давай, режь кабачки и баклажаны.

– Бабушка, я хотела спросить…

– Раз хотела, спрашивай, дорогая, – бабушка ловко шинковала лук, жемчуг в кольцах переливался под ярким светом ламп.

– Почему мы никогда не говорим о маме? Как она умерла? Почему?

– Ава, ну о чем тут говорить. Ты была маленькой и просто не помнишь. Мама болела, так бывает. Подай мельницу с перцем, пожалуйста.

– А чем болела?

– У нее внезапно обнаружили заболевание сердечной системы, но подробностей я уже не помню, – замялась бабушка.

– Вот никогда не поверю! Ты образованная женщина, не из глухой деревни. Однако же ты не помнишь точную причину смерти твоей дочери? Почему вы мне ничего не рассказываете? А если это, к примеру, наследственное? Разве я не должна знать и проходить регулярные чекапы?

– Ава, что ты мне сегодня рвешь сердце своими вопросами? С утра приставала со сказками, сейчас требуешь изложить подробности, о которых я не хочу вспоминать. Жизнь невозможно повернуть назад! Понимаешь? Ее нет, Ава, какая разница почему? – бабушка вдруг побледнела и покачнулась, выронив нож.

– Все в порядке? – встревожилась Ава.

– Налей мне, пожалуйста, воды. Что-то дышать нечем.

Бабушка неуверенно села на стул, внучка налила ей воды и открыла окно. Но лучше не стало – щеки Маргариты Петровны не порозовели, а дыхание осталось прерывистым. Тогда Ава написала папе взволнованное сообщение. Тот призвал к спокойствию, попросил вызывать врача и пообещал приехать поскорее.

Ава только успела дорезать овощи и поставить форму в духовку, когда из прихожей донеслись голоса: папа и семейный доктор встретились в лифте. Бабушку уложили на диване в столовой, темная обивка подчеркнула бледность лица. Врач измерил давление, пульс, осмотрел пациентку и заявил:

– Маргарита Петровна, голубушка, мне не нравится ваше сердце!

– Иосиф Александрович, так я вам его и не навязываю!

– Шутите? Но в этот раз не до шуток. Александр Николаевич, – развернулся врач к папе, – здесь требуется обследование. Немедленное обследование, слышите!

– Да, слышу. Завтра утром мы можем это сделать? Я потом уезжаю на конференцию и меня не будет в городе несколько дней.

– Не можете, должны! – потряс пальцем седовласый Иосиф Александрович. – Жду вас завтра с утра, натощак. Сегодня покой и спать ложимся пораньше.

Хотя никакого конкретного диагноза не прозвучало, ужин все равно прошел в напряженной атмосфере. Разговоры были тише обычного, никто не шутил, до подарков и десерта время тянулось печально и бесконечно.

– Если вы собираетесь приступить к десерту с тем же скорбным видом, с которым ковыряли запеканку, я лучше прямо сейчас отправлюсь спать! – не выдержала бабушка.

Они посмотрели друг на друга по очереди и рассмеялись. Ну и лица у них, действительно! Напряжение ослабло, то ли из бабушкиной тирады, то ли из-за того, что наступило время подарков и сладкого. В этот раз папа преподнес бабушке роскошный шелковый платок, которые она коллекционировала, после чего глаза ее чуть заблестели. А Аве – тяжелый блокнот в кожаном переплете, перьевую ручку и изящную серебряную чернильницу.

– Вот, можешь завести дневник, или написать роман.

– Папа, спасибо! Но вряд ли я буду писать роман, да еще чернилами. Я это все сберегу, это так красиво. Правда, бабушка?

– Да, очень красиво! Рядом с такой красотой должен стоять шикарный флакон духов, серебряная пудреница и шкатулка с украшениями. А писать в этом блокноте следует о любви! Непременно о любви!

– Какие вы романтичные, дамы! Предлагаю сегодня сократить программу вечера. Ужинов таких у нас впереди еще много, а завтра придется заняться делами. Вы помните, Маргарита Петровна, что анализы сдавать натощак? Я из солидарности с вами завтракать не буду, заедем по дороге обратно в какое-нибудь кафе.

– Я помню, помню. Ава, справишься утром сама? Только умоляю, не обманывай меня, и правда поешь.

– Я поем, обязательно поем! А вам желаю удачи! Напишите мне потом, хорошо?

Вечер, который начинался горестно и тягостно, внезапно стал таким душевным, что они еще несколько раз порывались отправиться по кроватям, но снова находилась важная тема для разговора. Первым сдался папа:

– Все, я в кабинет, проверить почту, и спать. Спокойной ночи, дамы! Не засиживайтесь!

Ава вздохнула, убрала в холодильник остатки ужина, смахнула крошки со скатерти. Они погасили свет в столовой и медленно пошли по коридору. У бабушкиной комнаты Ава притормозила и смущенно спросила:

– Ты не злишься на меня?

– За что? – удивилась Маргарита Петровна.

– Ну я устроила этот допрос про маму, тебе же стало нехорошо после этого.

– Не выдумывай! Просто стечение обстоятельств. Уверена, что завтра еще получу нагоняй от твоего отца, потому что прокатаемся мы зря, вот увидишь! Все со мной в порядке.

– Тогда спокойной ночи! И еще раз удачи завтра.

– Спокойной ночи, Ава! Свари себе яйцо! Будь хорошей девочкой, – бабушка поцеловала ее в щеку и закрыла дверь в свою спальню.

Глава 6

Яйцо! Ну хорошо, пусть будет яйцо. Все равно в их холодильнике не водилось привычных для остальных людей продуктов. Бабушка считала, что всюду красители и консерванты, а зачем сознательно вредить здоровью? Она сама пекла хлеб, делала йогурты и соки, а недавно завела разговор про какое-то устройство для изготовления колбас в домашних условиях. Папа обещал изучить вопрос, и Ава смирилась с тем, что больше никогда не увидит в этом доме самой обычной сосиски.

Так, а сколько там надо варить яйцо? Надо загуглить, только она снова забыла, если ей не нужен жидкий желток, это всмятку или вкрутую?

Поиски прервал телефонный звонок. Номер ей был незнаком, но она без раздумий приняла вызов. У звонившего была хорошая дикция, он говорил по-русски, но Ава не могла разобрать ни слова. Вернее, по отдельности она их понимала, но вместе осмыслить их было невозможно. Авария. КАД. Очень жаль. Опознание. Морг. Очень жаль. Когда получится приехать? Соболезнования. Очень жаль.

Ава сначала молчала, а потом нажала отбой. На долю секунды показалось, что если выключить этот голос, прекратить звонок, то окажется, что ничего и не случилось. Ничего не было. Но телефон зазвонил снова. Он звонил и звонил. И она сдалась. Снова выслушала все, что ей говорили и поняла главное – жизнь, та которая продолжалась до вчерашнего вечера, закончилась. Ава осталась совсем одна.

Она выключила плиту и поставила яйцо под воду. Она обещала бабушке съесть это яйцо. Бабушка больше не отругает, бабушки больше нет. Но яйцо, наверное, надо съесть. На всякий случай. Так странно, всего несколько минут назад яйцо было в холодильнике, а Ава не была сиротой. А теперь в холодильнике морга лежат ее папа и бабушка, она собирается съесть яйцо. Как это все противоестественно и чудовищно. Она села за стол, съела яйцо, выпила кофе. Убрала со стола, сполоснула посуду, расставила все по местам. Затем снова села и сидела, пока телефон снова не зазвонил. На экране высветилось «Ярослав».

– Привет! А ты чего не пришла сегодня? Решила меня продинамить?

– Нет. – аккуратно выбирая слова ответила Ава. – У меня изменились обстоятельства.

– Все в порядке?

– Нет. Не в порядке.

– Я могу чем-то помочь?

– Не думаю.

– Ава, ты меня пугаешь. Что случилось?

– Я не могу об этом говорить. Не в смысле, как в сериалах. Мне просто страшно, что если я скажу это вслух, то назад пути не будет, это станет реальностью.

– Так, – Ава услышала уличный шум, потом хлопнула дверь автомобиля и завелся двигатель. – Какой у тебя адрес? Я уже еду. Не клади трубку, говори со мной, хорошо?

– Хорошо.

Ава продиктовала адрес и слушала, как он едет к ней. Затем открыла ему дверь и потеряла сознание. А когда пришла в себя, обнаружила, что лежит на диване в столовой, накрытая пледом, из холла доносились голоса. Хлопнула входная дверь, послышались шаги, вошел Ярослав, он казался смущенным, но при этом уместным в ситуации, когда жизнь перевернулась с ног на голову.

– Ава, я все знаю. Послушай, это формальность, но нужно съездить на опознание.

– Я не могу.

– Я понимаю, но мы завтра съездим. Я пообещал следователю. Еще я позвонил на кафедру, они передают тебе соболезнования. Не переживай по поводу сессии, все это потом, они все сделают.

– Я не могу.

– Я понимаю. Еще завтра мы встретимся с заместителем твоего отца. Они возьмут на себя организацию похорон, но им нужно обсудить это с тобой.

– Я не могу, – снова повторила Ава.

– Надо выпить, – Ярослав натянул и снова снял капюшон толстовки, взъерошил и без того растрепанные волосы. – У тебя есть алкоголь?

– Не знаю. У папы в кабинете есть бар. Бар есть, кабинет есть, а папы нет. Как так, Ярослав?

– Погоди. Сейчас. – парень вышел из комнаты и вернулся с бутылкой и двумя стаканами. – Называй меня Яр, Ава. У меня слишком длинное имя, чтобы целиком его произносить.

– Яр. Хорошо. Поняла.

– Так, и сейчас нам надо выпить. Понимаешь?

– Понимаю.

– Тогда держи стакан. Я в алкоголе не слишком разбираюсь, но это точно виски и, кажется, не самый дешевый.

– Папе постоянно дарят бутылки. Он тоже редко пьет. Пил. А бутылки дарят, вот они и стоят в баре, для красоты. – Ава сделала глоток и поморщилась.

– Слушай, ты не будешь против, если сегодня я останусь у тебя?

– Да, если хочешь. У нас есть гостевая спальня. Я тебе дам полотенце.

– Окей. И я должен спросить, ты понимаешь, что произошло, Ава?

– Да. Понимаю.

– Может, мне кому-то позвонить? Родственники, подружки?

– Нет. Никого нет, Яр. Я теперь совсем одна.

И тогда Ава заплакала. Она заплакала, а Яр будто выдохнул. Расцепил ее пальчики, забрал у нее стакан и обнял ее. От него странно пахло, чем-то пронзительно-свежим, больше всего похоже было на лилии. Но не мог же он пахнуть цветами? Просто Ава не в порядке, вот ей и мерещится то, чего не может быть.

– Знаешь, мне бабушка в детстве рассказывала историю. Легенду вроде. Про Творца времени. Говорят, – Ава перешла на шепот, – что он умеет «вырезать» кусочки времени из прошлого. Вот бы его встретить, я бы ничего не пожалела, чтобы вырезать те минуты, когда папа с бабушкой ехали в клинику.

– Но он же явно не бесплатно это делает. – Яр выглядел озадаченным.

– Ага, он за минуту прошлого берет год будущего. Но мне, Яр, не жалко. Вот совсем. Пусть забирает, лишь бы они живы были.

– Ава, я понимаю тебя, но неслабая цена. И никаких гарантий, что все будет так, как ты хочешь. А если это как наркотик? Тут вырезала, там исправила. Если бы мы так могли, никто бы не думал о последствиях своих поступков. Пошел потом, отрезал, и всё дела. Легко подсесть!

– Ну я же всего про один раз. Я не собираюсь все время кромсать прошлое. Просто мне так тяжело, так плохо, все это как-то так нелепо и неправильно.

– Но ты не можешь знать, сколько еще прожили бы твой папа, твоя бабушка, если бы не эта авария. У каждого своя судьба. Ты «Пункт назначения» смотрела?

– Да знаю я все! – рассердилась Ава. – Чего ты меня лечить взялся? Я же просто рассуждаю, а ты переполошился, вроде я угроза всему живому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.