Winter Majesty
The Bridge

Acta est fabŭla. Представление окончено

Прохладный осенний день окунул весь город в промозглый туман, словно кисточку в банку краски. Понурые алые и золотые листья начинали блекнуть, приобретая коричневый тон. Под гнётом дождей, упавшая крона деревьев становилась скользкой и до невозможности противной, походя на грязь. Обувь всегда неприятно чмокала, стоило лишь оступиться с асфальтированных дорог.

Начало ноября в Стенноуре как всегда сырое и промёрзлое, ничего нового, скучно, но, ведь стабильность тоже хорошо, не правда ли? Первичная яркость шустро потухла после Хэллоуина, оставляя шлейф воспоминаний о былой красоте. Как бы то ни было, жители города не способны изменить погоду. Местность очарована заклятьем, кое не позволяет разорвать порочный круг повторяющейся атмосферы, избравшей ноябрь месяцем погибели пленительных красок осени. Данное время года несёт предзнаменование пушистой зимы, напоминающей окончательную смерть, а не звено её восхождения на трон, как предыдущий месяц. Снег спускается на землю и жизнь замирает, становится ленивой, изнеможённо сонной. Одним хвойным деревьям, насаждающим территорию почти на каждом метре, совершенно неважен сезон.

Мэделин ненавидит ноябрь, как сентябрь и октябрь, уходящие ощущения лета режут сердце. Одной из причин являлась школа, очередная встреча, которая кажется бесконечной, будто в зазеркалье. Юная девушка перешла в одиннадцатый класс, тяжесть скуки от рутины начала давить на плечи. Не прошло и половины учебного года… Не то чтобы Мэделин тяжело принимать новую информацию, просто ей хотелось поскорее окончить учебное заведение и поступить в университет. Ученица давно осознала, что маленький, провинциальный город не может утолить жажды потребностей достижений. Ей нужен размах, Мэд собирается стать успешным инженером, одним из лучших. В пример девушка ставила себе Леонардо да Винчи, Николу Тесла и Илона Маска, если говорить о современности. Этакие верхушки Эвереста, по которому Мэделин намеревалась усиленно взбираться.

– Мисс Мэттвел, Вы с нами?

Голос учителя мгновенно вывел из равновесия зыбких фантазий. Только сейчас девушка осознала, что засмотрелась в окно, приковывающее взор к спортивной площадке. Спортсмены – гордость школы, бегали по кругу, расположившемуся кольцом вокруг поля, невзирая на холод, сбросив тёплые куртки.

Мэд подкатила чайные глаза, следом переводя взгляд на мужчину. Урок английского. Мэттвел считает себя достаточно просвещённой в знании собственного языка, по крайней мере, так показывали контрольные и всяческие тесты, поэтому вместо просиживания часов на предмете, изучающем речь, Мэделин предпочла бы посетить урок физики, химии или математики, либо заняться черчением.

Мысли о том, как было бы здорово наконец покинуть здание школы и вдохнуть свежий, холодный воздух, пронизанный нотками сырости, вальсом кружились в голове. Туман, облаком спустившийся утром облаком, успел растаять сродни сахарной вате.

Оставалось двадцать минут, концентрироваться на решение выдуманных задач Мэд не хотелось совершенно, поэтому она покопалась в пенале и вытащила карманное зеркальце. Кружок с напылением золотого цвета открылся, показывая две стороны.

Хитрые глаза проследили за учителем, покуда высокий мужчина не принялся выводить буквы мелом на доске. Мэттвел улыбнулась отражению, затем показала ему язык, как бы дразня и подначивая не раскисать в периоде ожидания. Редкие, веселые веснушки кофейного оттенка, отзывчиво заиграли. Обесцвеченная чёлка, недавно достигшая желаемого белого цвета, разделённая на две части, скользнула на лицо. Мэд напоминает лису, такую же проворную и рыжую с светлым кончиком хвоста.

– «Скорее бы закончилось». – желание сверкнуло молнией, передавая мурашки от предвкушения ощущения текстур купленной книги, ожидающей дома.

***

После последнего урока начался шум и гам. Ученики хватали свои вещи и бежали по делам, либо домой. Кого-то забирали родители, кто-то добирался сам. Среди пасмурной обстановки одежда учеников мелькала аляпистыми пятнами, будто лучами солнца в хмурый день. Запах озона взобрался на трон, настойчиво проникая в ноздри, желая донести персональную прикрасу естества, родившегося минувшим дождём.

Большой размах учебного заведения провожал посетителей длинной тропой из жёлтого кирпича, пуская два разветвления по левую и правую сторону, около последней расположилась автостоянка, куда спешили обитатели. Ещё один день отмечен в календаре, остаётся расслабиться и дожидаться новых суток, вдохнув полной грудью после незаурядного дня.

Каждый раз, выходя из парадных дверей школы, Мэд ощущала, как спадают цепи ответственности, даруя крылья. За пределами учебного заведения у неё в помине нет людей, считающих себя хозяевами жизни, рьяно приказывающих что и каким образом стоит делать.

Невзирая на наличие прав и машины, Мэттвел обожает ходить пешком, изучая здания, а конкретно их конструкции на глаз. Порой казалось, что она выучила все, до последнего, возвышения в городе. Стоит ли занести данное знание в копилку достижений? Пожалуй, да. Не то чтобы Мэд хвастунишка…

– Мэдди!

Оливия обрушила своё внимание точно ураган. Девушка обняла сзади, целуя в щёку.

Мэделин положила ладонь на ладонь подруги, выкрутившись грациозным движением так, словно танцевала вальс, она заглянула в горящие глаза насыщенного оттенка топаза.

– Локвуд, перестань пугать меня, – с притворным укором бросила Мэд, загадочно улыбаясь, едва оголив ряд белоснежных зубов.

Подруга окутала собеседницу тёплыми объятиями, короткие, нежно-голубые волосы, полученные путём вымывания краски, щекотали лицо. От подруги шёл стойкий аромат кофе. Духи являются фаворитом из огромного арсенала, а немалую часть армии стекляшек приходится беспощадно выкидывать, поскольку срок годности не ждёт, пока вдоволь уделять время любимым запахам и очередь дойдет до вторых ролей. – Я такое тебе расскажу!

– Вся в нетерпение.

Локвуд старше на один класс, куда гиперактивней Мэделин и мечтает стать знаменитым писателем, поступив в литературный ВУЗ. Бурная фантазия неотъемлемая часть личности. Преданный фанат насыщенных макияжей и правильного питания, хотя извечно покупает пончики. Если Оливия скажет, что с завтрашнего дня сядет на диету, то не верьте ей, скорее всего грядущие сутки превратятся в послезавтра, а следом и в после послезавтра, либо ограниченное питание превратится в экспресс-метод на двадцать четыре часа. Целиком и полностью Мэд считает подругу удивительной, как минимум потому как брови её окрашены в голубой под стать волосам.

Они подружились на детской площадке, когда были соседями. Через несколько лет родители Оливии переехали, но девочки сумели сохранить крепкую связь. Про них говорят, что их дружбу невозможно разрушить. Однако, это не значит, что у подруг не бывает ссор.

Вишнёвый джип Локвуд моргнул фарами, снимая замок с дверей. Дуэт уселся в машину, сбросив сумки на заднее сидение. Лимонный ароматизатор в форме ромашки приветливо качался, свисая с зеркала. При чём тут цветок, Мэд не поняла, но решила не комментировать мелочь. Быть может, она просто не ценитель загадочных «вонючек» для салонов.

Владелица автомобиля сразу включила отопление, потирая озябшие руки. – Мне приснилось одно место. Мы отправимся туда вместе.

Мэттвел взвыла, готовясь к очередной авантюре. – Что за место?

– Под заброшенным мостом, перекинутом через реку. Его середина обвалилась.

Мэд подкатила чайные глаза. – Какой драматизм, прямо как страх перед будущим. – девушка протянула жуткое «бу-у-у», неожиданно дёрнувшись в сторону Оливии. – Тебе снятся сны каждый день, Ливия, пора привыкнуть.

Локвуд обиженно нахмурилась, убирая ладони подруги, повисшие в воздухе рядом с лицом. – Оно реально. Я нашла его в интернете, находится в западной окраине города.

– Господь милосердный, – простонала Мэттвел, ударяясь о изголовье сидения, растирая глаза пальцами. – Не говори, что хочешь поехать туда со мной. – вспомнив про тушь на ресницах, Мэделин выругалась, спешно откидывая козырёк с зеркалом.

– Пожалуйста! – Локвуд подпрыгнула на месте и состроила самый невинный взгляд, который извечно подкашивал подругу, шлифуя острые грани каменной непреклонности. – Места из моих снов слишком редко реальны, а это так близко.

– Туда никто не ездил лет сто, Лив, зачем тратить время?

– Хочу ощутить свои фантазии материально.

Мэттвел одарила Локвуд взглядом, наполненным снисхождением, пересекаясь с энтузиазмом в топазовых радужках, воплощающих морское царство, завораживающее глубиной. – Ненавижу тебя. – буркнула Мэд, складывая руки на груди, демонстративно отворачиваясь к окну, словно смотреть на, почти растворивший, поток учеников увлекательнее.

Оливия победоносно засмеялась, озаряя обстановку улыбкой. Она знает, что подруга солгала.

Машина издала приятное рычание, медленно трогаясь с места.

***

Стенноур преимущественно хвойный город, поэтому свежий воздух не обделяет жителей. В северной части находятся крутые горы. Несколько раз в детстве Мэд отправлялась туда с отцом.

Проезжая по знакомым улицам, Мэттвел любовалась жухлыми листьями деревьев, встречая взором тех, кто сгребал опавшие кроны. Небо постепенно разорвало пелену серой тьмы, позволяя редким лучам солнца прорезаться сквозь дымку облаков.

Мэд улыбалась городу, высунув руку в приоткрытое окно, наслаждаясь прохладным воздухом.

Оливия подпевала песне из проигрывателя. Все композиции от Queen она знала наизусть, а вот рыжей особе волей, не волей, выучить пришлось. Тексты ненавязчиво оседали в памяти точно пыль на книжные полки. Мэттвел не против, впрочем-то. Время от времени девушка присоединялась к караоке, отбивая такт по бёдрам.

Мэделин, несмотря на симпатию к ходьбе, также хранит тёплые воспоминания о длительных поездках за город. В такие моменты мама засыпает в машине, ссылаясь на тошноту, а отец рассказывает, как лучше следует ловить рыбу.

Каждый раз, когда девушка притрагивается к рулю или беззаботно наблюдает за окружающим миром под надёжным ведением Оливии, трепетные воспоминания возвращаются, Мэд проживает их заново, пропуская чувства через кожу.

Мэттвел прикрыла глаза, с умиротворением вдыхая хвойный воздух, проскальзывающий сквозь открытую полоску окна, беззаботно проникаясь чувством свободы.

Комфортная обстановка уносила все раздумья о том, куда они едут, моля оставаться в ней как можно дольше.

Постепенно постройки стали редеть, уступая местность деревьям и ухабистым дорогам, отдавая подруг в резиденцию искусственных сумерек.

Проехав несколько километров по прямой, вишнёвый джип остановился, нарушая тишину забытого места.

Пара нашла каменный мост, перед которым стояло ограждение с предупредительными табличками из грязно-красных и жёлтых тонов, гласящих о запрете дальнейшего пути.

Оливия коснулась плеча подруги, тормоша её. – Мы нашли!

Мэделин сонно потянулась, разминая руки, не желая никуда выходить. Девушка дремала в то время как навигатор барахлил, показывая непонятные пути проезда. Шея затекла ужасно, но Мэд всё равно хотелось продолжить спать в этом положении, пока пелена забвения не соскользнула.

Но дверь машины хлопнула достаточно громко, чтобы окончательно прогнать остатки сна.

Мэттвел сощурилась, с порицанием смотря на Локвуд, открывшую вторую дверь, выгоняя блаженную теплоту из салона.

– Пошли, пошли. – подгоняла Оливия, протягивая руку помощи.

– Ну разумеется. – фыркнула собеседница, лениво выкарабкиваясь из транспорта.

Мэделин обняла себя, растирая руки, покрывшиеся мурашками благодаря перепаду температуры. Здесь определённо холоднее, чем во всём городе, запах показался странным, что-то в нём присутствовало неприятное, необъяснимое, отталкивающее.

Параллельно ожиданию, пока Оливия достанет какие-то вещи, Мэттвел прошлась вперёд ещё на несколько метров. Она не слышала птиц, ни одной, река журчала настолько тихо, будто место замерло, попав в магическую ловушку. Ветер также стих, подтверждая теорию.

Кривые, чёрные, лиственные деревья неуклюже прятались за хвойными.

Вишнёвый джип вновь пискнул, подмигивая большими «глазами».

– Я всё! – победоносно крикнула подруга, гордо вздёрнув подбородок вверх, ухватившись пальцами за лямки новой сумки.

Мэд обернулась. – Что ты взяла?

– Камеру, конечно же.

Мэттвел кротко улыбнулась, покачав головой. – Давай быстрее покончим с этим.

Девушки быстро перелезли через древнее ограждение, обменявшись взглядами, спрашивая, как давно поставлены предостережения, раз стали настолько мерзко выглядеть. Очевидно, достаточно, чтобы испытать на себе смены настроения природы, набухнуть и стать ветхими, склизкими.

Серый, каменный и изветшалый мост покрылся мхом в некоторых местах. Металлическая поддержка моста в середине проржавела, рухнув вниз, забрав добрый кусок конструкции с собой.

Под мостом протекала река с кристально чистой водой. Сквозь прозрачность можно было рассматривать как на мели лежат каменные кирпичи и железные куски, точно столетние руины.

Вдоль берега реки рассыпана мелкая галька, похожая на крошку, смешанная с песком.

– Эй, Мэд! – Оливия махнула рукой, привлекая внимание. – Иди ко мне.

Мэттвел, присевшая на корточки, оторвалась от любования рекой, поворачивая голову к источнику звука.

Мост брал своё начало не у самого края берега, тем самым оставлял под собой приличное расстояние для того, чтобы создать некую нишу, под которой стоит порванный тканевый диван, старая лакированная тумбочка, у коей отвалилась дверца. Граффити на камне будто татуировки. Разбросанные жёлтые, промокшие листы бумаги, возможно ранее бывшие даже документами, жалко смотрелись по обоим сторонам мебели.

Оливия легонько толкнула подругу в бок. – А здесь миленько?

– Отвратительно. – буркнула Мэделин, брезгливо вскинув бровь и сморщив нос.

Интерьер выглядит как среднестатистическое заброшенное место, ничего примечательного. Почему только Ливию тянуло в эту трясину?

Да, девушка уже аргументировала почему, но… Если бы не Оливия, Мэделин не поехала бы к мосту ни за какие деньги.

Мэттвел не знала об этой дороге ничего, зато Локвуд вычитала, что ранее мост вёл к шоссе, по коему жители ездили в другие города.

Нехотя шествуя за Лив, Мэд куталась в собственных объятиях. – Что было в твоём сне?

– Я забралась на мост и смотрела по ту сторону реки, – Лив показала на обсуждаемое место пальцем. – Там висел месяц, настолько близко, что мне казалось, что его возможно достать.

– И ты потянулась?

– И я потянулась.

Уголки губ Мэттвел дрогнули, взгляд лёг на спину подруги, осматривающей локацию. – Достала?

– Нет, – Локвуд понуро пожала плечами, вытаскивая фотоаппарат из чехла. – Моя рука оказалась достаточно близко и месяц растворился в воздухе. Это место должно исполнять желания, так кто-то сказал мне, как бы прошептал… Не знаю. Бредни.

– Зато ты можешь написать об этом книгу, – пошутила Мэделин, пнув ближайший камень носком кроссовок. – Волшебный мост, прыгни на нём три раза и получишь горшок золота от леприкона.

– Очень смешно. – щелчок фотокамеры запечатлел старый диван с кусочком тумбочки. – Злые человечки не отдадут свои богатства.

– Ливи, с чего ты взяла, что они недружелюбные?

– Читала в Википедии. – подмигнув, отозвалась девушка.

Обзаведясь десятью новыми снимками, Оливия заметила уголок белой бумаги под диваном, новой, словно её оставили тут недавно. Локвуд присела, на лице отразилось эфемерное удивление.

– Что там? – Мэттвел последовала примеру подруги, склоняясь вниз. – Шляпа?

– Записка, Мэдди. – Ливия ткнула пальцем в находку, благо хоть не касаясь.

– Я надеюсь, у тебя есть с собой антибактериальные салфетки. – прокомментировала подруга, сразу же потянувшись к находкам.

Две вещи выглядели самыми опрятными из всего, будто им не место здесь, точно их принесли пару часов назад, забыв где находятся все мусорки в городе. Конечно, быть может это в память о том, кто умер тут и… Мэд вздрогнула, решив прекратить мыслить в подобном ракурсе.

Чёрный головной убор блестел под скудным светом. Материал явно качественный, а модель цилиндра навевала воспоминания о девятнадцатом веке.

– Хочешь примерить? – пошутила Мэделин, делая рывок в сторону Оливии, притворно намереваясь кинуть шляпу в Локвуд.

Оливия звонко вскрикнула, походя на комара, подскакивая на ноги, ровно как порхающий мотылёк.

Мэд развернула лист, сложенный пополам. На одной из половинок каллиграфическим почерком были выведены буквы. Мэттвел нахмурилась.

– Что там, Мэд? – с нетерпением поинтересовалась Локвуд, переступая с ноги на ногу.

– Это… Не английский… Латинский, думаю.

Отец Мэттвел учился на факультете иностранных языков, в отличие от своего родителя Мэделин не шибко проявляла интерес к зарубежной литературе в оригинале, просмотрам фильмов и совершенствованию уровня языка. Тем не менее, некоторые отрывки фраз Мэд заучила наизусть, особенно те, что могут послать человека на все четыре стороны.

Локвуд приблизилась, заглядывая в бумагу. – Переведём. – пальцы быстро напечатали буквы, нажимая на поиск.

Acta est fabŭla.

Колесо загрузки бешено завертелось, не давая результата. – Здесь такой плохой интернет.

– Сохрани, потом займёшься этим. – Мэделин положила шляпу с запиской на потрёпанный диван, прикрывая огромную дырку, из которой виднелся поролон.

Локвуд, сфотографировав инсталляцию, сдвинулась с места. Девушка описала полукруг, заворачивая на мост. Она почти подошла к обрыву и протянула руку вперёд, представляя морок своего сна. Налюбовавшись видом, Оливия вновь достала фотоаппарат, готовясь к съёмке.

Мэттвел ощутила прилив жара в груди, по позвоночнику пробежали мурашки. Расстояние от точки опоры до земли достаточно приличное, для нанесения повреждений при падении. – Лив, тебе лучше отойти обратно.

Идти по серым камням было тяжело, точно кандалы защёлкнулись на щиколотках, утягивая вниз, нашёптывая грязные страхи.

Оливия развернулась, сделала шаг навстречу, а Мэд с лёгким облегчением выдохнула. Так каплю спокойнее.

– Всё в порядке.

Но яркая улыбка Локвуд стремглав сменилась испугом, глаза цвета топаза распахнулись, дыхание прервалось. Она ступила спиной к разрушенному концу моста и, если бы не Мэделин, то непременно упала бы.

Благодаря молниеносной реакции и короткой дистанции, Мэд потянула Оливию на себя.

Подруги повалились на грязные кирпичи будто связки толстых книг.

Эмоции на лице рыжей особы Оливия читала словно рукопись. Раздражённый оскал подсвечивал карие радужки, превращая их в цвет чёрного кофе.

– Ты с ума сошла?! – вскрикнула спасительница, выкарабкиваясь из-под подруги, поочерёдно посылая в мир не самые лестные описания мнения.

Оливия зашлась в истерическом хохоте, неуклюже поднимаясь. – Прости, прости, не понимаю почему так вышло.

Поднявшись на ноги, Мэттвел недоверчиво оглядела пострадавшую, разрабатывая теорию, что кто-то успел стукнуться головой. Мэд ухватила протянутую руку помощи, сердито сведя брови к переносице. Девушка отряхнула зад и руки, до спины не дотягивалась. – Поехали обратно. Сейчас же.

– Непременно.

Подруги сели в машину, как и пообещала Оливия. Отопление вновь включили и джип развернулся по правлению к городу, оставляя след от шин на асфальте, за что Мэттвел пожурила Оливию. С моста не упала, так на машине разбиться вздумала, ещё и с Мэд.

На обратном пути Мэделин спросила Локвуд довольна ли та, на что последняя так ослепительно улыбнулась, что Мэттвел готова была поклясться, что чуть не ослепла. Оливия довезла рыжую особу до дома, успев раз сто поблагодарить перед тем, как отпустила подругу.

Мэттвел долго стояла на маленькой террасе перед домом, провожая взглядом удаляющийся вишнёвый джип.

Дом девушки имеет два этажа, обшит белым сайдингом, а крыша зелёного цвета, хоть и настаивала Мэд на синем, когда год назад родители затеяли косметический ремонт.

Стоило Мэттвел зайти в обитель, как её с ног сбил золотистый ротвейлер по кличке Клинтон, которому не так давно исполнился один год. Совсем юный и игривый до невозможности.

– Клинни! – радостно воскликнула Мэделин, откидывая учебную сумку в сторону. Девушка обняла питомца, а тот, очевидно, в благодарность громко гавкнул, заставив хозяйку скривиться от повышенных децибел у правого уха. – Мамочка сейчас оглохнет.

Настоящая мать этого дома показалась у дверного проёма с милым кухонным фартуком жёлтого, как цыплята, оттенка. Её телосложение можно назвать плотным и округлым, волосы такие же рыжие, как и у дочери. Доброй души женщина, работающая в цветочном магазине, принадлежащем семье. – Уже вернулась, – констатировала она, ласково глядя на дочь. – Я почти приготовила жаркое.

– Звучит аппетитно. – отозвалась Мэд, отрываясь от мягкой шерсти животного. – Скоро приду.

Девушка подобрала сумку и рванула наверх наперегонки с псом. Клинтон, по большому счёту, живёт в комнате Мэделин. Его подарили ей в один солнечный день, поскольку просила о собаке Мэд на протяжение нескольких месяцев. У неё ранее никогда не было домашнего животного, не считая кошки, которая сбежала пару лет назад. Тогда Мэттвел очень плакала, говоря, что больше никогда в жизни не заведёт другого питомца, ведь ей нужна только пропавшая Изабелла.

Мэделин таит в себе воспоминание, как Клинтон, будучи маленьким щенком, заболел. Машина сломалась, такси ехало неприлично долго, а знакомых попросить было нельзя. Плюнув закону подлости в лицо, Мэд нацепила капюшон, посадила пса в сумку и побежала в ветеринарную клинику под проливным дождём. Клин пошёл на поправку и через две недели почти избавился от недуга, а хозяйка слегла с температурой.

Клинтон прибежал в комнату первым, сопроводив победу радостным лаем. Мэд снисходительно потрепала питомца по голове, сделав ему комплимент и поставила учебную сумку на законное место.

Девушка расстегнула молнию, выложила книги на учебный стол. На дне ожидал странный сюрприз.

Та самая бумажка, кою подруги нашли под мостом. Мэделин не припомнит, чтобы забирала лист с собой. – Acta est fabŭla. – пробормотала Мэд, сразу же потянувшись за телефоном, надеясь правильно перевести фразу. – Представление окончено… – рыжая скомкала кусок бумаги и выкинула в комнатное мусорное ведёрце бежевого цвета. Мысли о том, что нужно срочно помыть руки слишком громко били в гонг. – Как пафосно.

Разумеется, руки вымылись с мылом, а телефон с сумкой девушка обшикала антисептиком. Мало ли какие микробы сидели на бумажке. К тому времени мама Мэд, Кэссиди, уже позвала дочь к столу.

Когда Мэделин сбегала вниз по лестнице, вспоминая о нравоучении, что с такими темпами девушка точно второй раз сломает ногу, входная дверь отворилась, наконец представляя главу семейства.

Ночь не заставила себя долго ждать. Вечер промелькнул слишком незаметно. Занавесив окно напротив рабочего стола атласными шторами, Мэд недолго сидела за уроками, лениво накручивая пряди волос на палец, параллельно смотря какое-то не особо информационное видео по телефону, хотя изначально намеривалась читать книгу…

Клинтон лежал в углу комнаты, где ему отведена специальная мягкая лежанка, поскуливая во сне. Стоило хозяйке подойти и погладить пса, как все беспокойные сны сразу исчезли.

В спальне были развешаны ловцы снов, подаренные Оливией. Лиловый, голубой, красный.

Ловец снов является индейским амулетом от злых духов и болезней, который защищает спящих. Если верить легендам, то плохие сны путаются в паутине, а хорошие проскальзывают сквозь отверстия. Но Мэд очень редко видела сновидения, чему иногда расстраивалась, слушая воодушевлённые рассказы Локвуд о невероятных грёзах.

Лучше бы Мэделин никогда не посещали сны.

Этой ночью ей снился силуэт мужчины среднего роста. На его голове сидела шляпа, очень похожая на ту, что подруги нашли под мостом. Тело закутано в тёмное добротное пальто, имеющее меховую отделку у шеи, руки скрыты кожаными перчатками. Лицо было… Размыто. Оно вовсе отсутствовало. Вместо привычного лика имелся лишь чёрный цвет без текстур, словно лицо – гладкий альбомный лист. Мужчина вежливо протягивал раскрытую ладонь.

Acta est fabŭla.

Представление окончено.

***

Мэделин ощущала себя так, словно не спала всю ночь напролёт, упорно занимаясь умственным трудом. Лёгкие тени пали под глаза. Их пришлось замазывать тональным средством.

Сидя на трибуне, наблюдая за группой поддержки спортивной команды, Мэд изо всех сил старалась не смыкать глаз. В противном случае, девушка уверена, что после минуты с темнотой перед очами, она бы провалилась в царство Морфея без зазрения совести. Сон слишком соблазнял, заставляя мыслить исключительно о мягкой перине матраса и подушке с изображением розовых кроликов.

Среди числа чирлидерш красовалась Оливия. Подруга выступала в первом ряду с краю, но будучи девушкой с самой бледной кожей, Лив привлекала внимание пуще других. Этакая белая пешка среди чёрных. На фоне Мэд Локвуд также выглядит словно сметана, с коей решил подружиться имбирный пряник. Восхищаясь тоном Локвуд, Мэттвел не переставала любить свою кожу, будто извечно слегка загоревшую, как карамельная корочка на пудинге из ванили.

Блестящая золотая ткань юбок и топов воссоздавала впечатление, что девушки настоящие звёзды, спустившиеся с неба, решив наградить планету своим величием. Ритмичные движения и пластика идеально гармонировали между собой.

В шумном зале гул стоял невыносимый, он тонул где-то за пределами сознания Мэттвел. Отдельные фразы сливались в белый шум. В топку разбор слов, у Мэд начинала трещать голова. Массируя виски, рыжая пыталась подавить желание бескультурно зевнуть. Как бы то ни было, вопреки всем желаниям Мэделин смотрела как бодро выступает Оливия.

Локвуд светится как солнце, взгляд Мэд оставался на подруге, ведь остальные девушки не могли заинтересовать её. Ещё давно, не взирая на то, что девушку назвали старой для данного вида спорта, пробившись, Ливия пыталась затащить и Мэттвел на секцию по гимнастике. Однако, Оливия получила отказ от самой подруги. С тех пор Локвуд упорно занималась, а Мэделин, время от времени, едва сожалела об упущенной возможности. Никто не претендовал на олимпийские победы, но умения отлично пригождались для фееричных выступлений.

Мэттвел лениво улыбнулась, помахав Оливии рукой, примечая как уголки уст Лив вздёрнулись кверху пуще прежнего.

В огромном душном зале Мэд представлялась никчёмной фигурой из общей массы таких же пешек. Открытые окна не спасали положение, но уйти Мэделин не могла, ей хочется дарить Оливии поддержку. Так ведь поступают друзья.

Игра в баскетбол является приоритетом школы. Учебное заведение гордится своими спортсменами, суля им грандиозное будущее и поощряя маленькими привилегиями. Команда баскетболистов часто выезжает за пределы города, участвуя в различных соревнованиях, периодически возвращаясь с грамотами и кубками.

Разумеется, члены комьюнити имеют нахальные вкрапления в поведение, поскольку они приравниваются к локальным знаменитостям.

И всё же, не на всех Мэделин было всё равно. Кайл Фолл. Один из игроков команды под номером пять. Парень учится в том же классе, что и Оливия. Они вместе ходят на уроки по литературе и английскому.

Впервые Мэд и Кайл увиделись на спортивной площадке, когда парень играл в футбол, коим увлекается его брат-близнец. Лиам Фолл, младше на несколько минут. В отличии от Кайла часто красит ногти и светлые волосы в чёрный цвет, участвует в музыкальной группе и имеет пару выпущенных альбомов. По мимо прочего, младший брат является капитаном команды, Кайл же в своей представлен приземлённой строевой единицей. Лиама не преследуют толпы фанатов, пожалуй, их вообще у него нет, а вот со вторым парнем чаще можно улучить разношёрстных личностей, но аналогично не считающихся ярыми поклонниками. Понятие спортивных знаменитостей не сравнимо с утрированным образом американских фильмов про школы.

Мэд казалось, что при ярких лучах солнца бронзовая кожа сияла, белоснежная улыбка играла на струнах души вместе с лукавыми зелёными глазами, будто радужки способны стрелять стрелами Амура.

На, идеально блестящую, площадь медленно ступили обе команды соперничающих школ. Словно хищники, участники улыбались, будто желая напугать друг друга. Напряжение заметно возросло, ученики на трибунах начали топать ногами и хлопать определённый ритм, накручивая игроков.

Парни, высокие и красивые, как на подбор, встали перед белыми линиями, ожидая разрешения вступить в бой. Их лица изображали голод побед, мышцы заранее напряглись, готовясь дать самый мощный отпор, на кой способны.

Судья зачитывал свод правил, пока Мэделин с любопытством разглядывала Кайла.

***

– Мэдди, – умоляюще протянула Оливия, тряся руку подруги ровно тряпичную куклу. – Мне страшно одной.

После баскетбольного матча все участники мирно разбредались по домам, бурно обсуждая игру. Мэд не шибко любила данный вид спорта, в отличии от Оливии, чья мать являлась тренером в иной школе. Как бы то ни было, девушка скоротала время увлекательно, не считая желания завалиться головой кому-нибудь на колени и уснуть.

Коридоры уже не были переполнены, а шум, напоминающий пчелиный рой, постепенно стихал. Следующая игра предстоит через месяц и, вероятно, Мэттвел тоже придёт на неё.

– Почему с тобой вечно происходят какие-нибудь приключения?

– Пожа-а-а-луйста! – невинно хлопая голубыми глазками, обрамлёнными пышными накладными ресницами, протянула Оливия.

Как выяснилось, девушка потеряла дорогущий фотоаппарат и теперь никак не могла прекратить свои страдания. Обыскав весь дом и всю машину, Локвуд пришла к умозаключению, что потерянная вещь выпала где-то около моста. Поскольку чудо техники имело большой вес ценности, тем более, что там хранились все последние кадры жизни, Оливия принялась молить подругу о новой поездке до моста.

Разумеется, Мэделин затея крайне не нравилась, но рассортировала все «за» и «против», решила, что всё-таки примет участия в авантюре.

Сердце Мэд растаяло перед невинным выражением лица девушки, шедшей в паре шагов от неё. Снисходительно взглянув на Локвуд, Мэттвел закатила глаза, скрывая улыбку посредством прикусывания внутренней стороны щеки. – Значит мы заедем сначала за горячим кофе.

Последний месяц Мэд пристрастилась к напитку. Всё произошло из-за того, что отец приобрёл новую турку и как алхимик стал творить бодрящую жидкость. Раньше кофе всегда казался каким-то ужасным, но спустя долгое время, отведав старания родителя, Мэттвел поймала себя на мысли, что была неправа. Вкусы меняются. Раньше она и брокколи ненавидела, а теперь находит их очень даже вкусными, особенно в композиции с лососем под сливочным соусом.

– По рукам, – Оливия прильнула к рыжей, нагло располагая сгиб локтя на шее, как бы притягивая к себе крюком. – И я куплю тебе самый вкусный шоколадный пончик. Нет, несколько пончиков!

У Мэд засосало под ложечкой, а живот предательски заурчал. Как же легко подкупить организм.

***

С наслаждением уплетая обещанное лакомство, Мэделин уже было всё равно, что она почти приехала в пункт назначения. Сейчас ничего не имело значения, кроме удовлетворения вкусовых сосочков. Горячий кофе и тёплая температура в машине, просто прекрасно, девушка ощущала себя в нирване.

Локвуд же выбрала пончики с ванилью и зелёный чай.

Подруги всё также слушали песни из проигрывателя, а поскольку настроение Мэделин сменилось на более положительное, подпевали оба девичьих голоса. Это уже сродни некому маленькому ритуалу, разбавляющему скукоту ожидания в поездке. Разговоры не всегда способны прожить долго и песни отлично выручают сладкие речи.

Сегодня теплее, чем в прошлый раз. Мэделин с сожалением глядела на дома, всё ещё украшенные декором для Хэллоуина. Всё это придётся снимать и скоро наступит промёрзлая зима, несущая преддверие замирания жизни и Нового года. Будто бы природа желала погрузить всех в анабиоз до лучших дней. Но настанут они? У каждого ведь своё представление о хорошем и высшей степени слова. Мэд хотелось остаться в этой поре навсегда, но другая её часть тянулась к успешному будущему, пророча себе исполнение всех желаний. Мэттвел разрывалась изнутри, часто упиваясь тоской после размышлений. В детстве всё проще. Не нужно решать глобальные проблемы и ступать на определённый путь, словно становясь на рельсы, ведущие к миллиону развилок.

– Я посмотрю на мосту, а ты под, – скомандовала Локвуд, хлопая дверью машины.

Мэделин тяжело вздохнула, шагая на встречу нелицеприятному месту. Засохшие деревья в округе срывали с себя последние оставшиеся листья, кидая их под ноги. В очередной раз казалось, будто в этом участке города время остановилось, как только стрелка часов встала на границе жизни и смерти.

Мэд не нравились заброшенные места, поскольку они символизируют разруху, забвение, одиночество.

Подходя к реке, в лицо девушки ударил резкий порыв ветра, выбивающий волосы из хвоста. Вдоволь насмотревшись на иную сторону берега, на кою проблематично было бы перейти, Мэттвел перевела взгляд на мост. Оливия чуть-ли не измеряла строение шагами, параллельно сканируя каждый сантиметр площади.

Мэделин фыркнула и ступила дальше.

Оказавшись под мостом, запах противной сырости возрос до немыслимых размеров. Сморщив нос, Мэд наклонилась достаточно низко, чтобы оглядеть пространство под диваном. Фотоаппарат не нашёлся, но и то, что ожидала приметить бестия, тоже отсутствовало.

– «Шляпа…»

Мэттвел быстро отмахнулась. Мало ли кто здесь мог лазить, наверняка какая-нибудь компания успела побывать тут после подруг.

Обойдя нишу под мостом второй раз, девушка смирилась с тем, что потеряшка не найдётся. Мэттвел обернулась к стене, разукрашенной различными картинками, точно рисовали их пятилетние дети, нахватавшиеся множества информации о «взрослой» жизни. Даже в шутку такое нельзя наименовать современным искусством. Где-то маркером были выведены разные грязные ругательства, признания в чем-то. Милый котик фиолетового цвета глядел на футбольный мяч, а по левую сторону красовалась пародия на Фредди Крюгера и так далее. Однако из всего множества рисованных силуэтов, внимание Мэттвел заострилось только на одном. Тот странный мужчина из сна в миниатюрном формате, его нарисовали внизу, а грязь успела прилично оцепить площадь существования незнакомца.

Уголки губ Мэделин дёрнулись, образуя кривую линию. Вот откуда её воображения взяло жуткого типа, вторгшегося в просторы вондера. Мэд присела на корточки, пальцы неосознанно потянулись к старому кирпичу, но замерли в паре сантиметров от краски. Девушке почудилось, что с кончиков конечностей, вдоль всей руки крадётся пронизывающий холод, походящий на железные штыри. Вздрогнув, рыжая одёрнула руку и отскочила от места. Жутко. Лёгкий страх отправил импульс в сердце, благодаря чему оно замерло на несколько мимолётных мгновений.

– Я ничего не нашла. – интонация Оливии сквозила огорчением, тихий тембр давил на жалость, а нижняя губа подрагивала от разочарования.

Не подавая испуга, Мэд, потряхивающей рукой, заправила переднюю прядь волос за ухо. Голос слегка осип, пришлось откашляться. – Прости, Лив, у меня тоже пусто.

– Ладно, – раздосадованно пнув ближайший камень, заключила Локвуд. – Пошли отсюда, уже замёрзла небось.

Мэделин кивнула, исключительно сейчас она осознала, что её бёдра ощущались как две сосульки, точно, как и кисти. До этого момента думалось, будто здесь не такая уж и низкая температура.

***

Оливия остановила машину возле дома подруги. На обратном пути девушки тосковали по пончикам с кофе, обсуждая предстоящий зимний бал. Настроение Лив заметно поднялось, она смеялась, забыв о приступе печали.

– Спасибо, что съездила со мной. – на период наступления прощания, Локвуд обнимала Мэд, поглаживая по спине.

– Да не за что.

Их обмен любезностями продлился не долго, первой разорвала контакт Мэттвел, ссылаясь на то, что уже очень устала.

Решив, что лучшем выбросить мусор сейчас, ведь всё равно урна в нескольких шагах, Мэделин открыла заднюю дверь и потянулась к коробкам из-под вкусностей. – Чт… – взгляд юрких чайных глаз мелком скользнул по серебряной вещице, завалившейся под ноги сидений. – Оливия! – молниеносно схватит увесистый фотоаппарат, каждый раз удивляясь массивности вещи, Мэттвел метнулась к названной. – Я нашла!

***

И также неизменно беспокойство одолевало сон. Мэделин ворочалась, скидывая с себя одеяло. Пёс скулил в углу комнаты, будто бы разделяя тревогу хозяйки. Ей снился он. Тот безликий мужчина.

Его слова повторялись, словно он жаждет написать их на нежной девичьей коже ножом, выжечь, запихнуть в глотку.

– Acta est fabŭla, – шептал незнакомый голос, явившийся в былую ночь. Интонация нарастала, покуда оглушительный звук не заставил Мэттвел подскочить, беспардонно вытолкнув из мира грёз.

Распахнув глаза, девушка судорожно пробормотала лишь одно: – Acta est fabŭla…

Наяву

Мэделин чудилось, что она просто накопила страхи перед будущим и теперь они преследовали её, приняв образ увиденного. Когда-то девушка слышала фразу о том, что всё, что мы видим во снах – встречали в реальности. Мэд дико не согласна с данным доводом, ведь иначе бы Лив не описывала и не рисовала миры и вещи невообразимой притягательности. Впрочем, бо́льшую часть возмущения занимала часть души, желающая верить в незаурядность бытия. Хоть где-то должно же быть чудо?!

С самого утра крапал дождь, невероятно мерзкая погода родила обещание, что при следующем сильном ливне Мэделин останется дома смотреть сериалы с интернета и лакомиться горячим бутербродом с неприличным количеством сыра, тянущегося непомерно далеко при каждом укусе хрустящего тоста. Обдумывая идею, Мэттвел облизнулась и, как бы парадоксально не было, возжелала ухудшения погоды сильнее всего на свете в конкретный момент. Помимо упомянутого девушка вспомнила вкус авокадо на свежем, чёрном хлебе. Откровенно говоря, Мэд банально проспала, поэтому лишила себя завтрака, взяв на перекус крекеры, греша всевозможными припоминаниями прелестей кулинарии.

Девушка ехала в школу на собственной машине. Легковая Киа, разрисована баллончиками с краской в авторстве Оливии. Сочетание родного белого цвета авто и изображение ярких, оранжевых мыльных пузырей походило на вопиющие пятно среди выцветающего осеннего дня. Мэд сравнивала оттенки с апельсиновым мороженым.

Внутри, на панели, стояла фигурка скелета, у которого болталась голова, а на заднем окне расположилась наклейка тыквы и чёрной кошки, прогибающей спину. Остатки декораций с Хэллоуина.

***

Мэттвел опоздала на первый урок. Английский. Учитель одарил девушку недовольным взглядом, но промолчал. Можно подумать, что у Мэд самый низкий бал и она не имеет права пропустить несколько жалких минут.

В любом случае, всё пространство сознания занимала еда и то, что Мэделин не успела накрасить глаза. Собственно говоря, не сочтя действие проказой или запретным, девушка достала зеркальце, тушь и карандаш для век; попросила парня спереди сесть так, чтобы казался шире. Оглядев учителя, примечая, что тот уткнулся в книжку, приводя в пример Шекспира с его величавыми произведениями, Мэделин согнулась в три погибели и принялась наводить марафет.

Сегодня Мэттвел потеряла сосредоточенность для учёбы без остатка. Таковое состояние периодически посещает её, поэтому Мэд не удосужилась одарить данное и крупицей внимания. Невозможно усердно заниматься чем-то извечно, ведь тогда человек рискует схлопотать выгорание, которое выводиться ой как не быстро.

***

Но стоило ей подумать, что неприятный сон вышел из головы, будто выветрился мерзкий запах, то рыжая осознала, что всё не так просто. Воспоминания неумолимо возвращали назад, точно накидывая лассо на шею.

После уроков Оливия предложила встретиться в библиотеке, а оттуда поехать на выставку картин, скульптур.

Школьное хранилище книг нравилось Мэд, оно вселяло некую мысль о том, насколько глобально окружение. Высокие и расписанные потолки, будто в соборе, с огромными стеллажами для скопления историй. Только представьте сколько литературных произведений таится на полках, сколько букв и цифр хранится на листах бумаги, чуть старой и желтоватой, либо белой и совсем новой. Множество авторов, отдавших части жизни для своих творений, вложивших душу. Неограниченный поток знаний. Запах страниц наполнял помещение, придавая приятный, специфический аромат, а деревянная мебель усиливала визуальный комфорт.

За всю жизнь невозможно прочитать все книги, ровно, как и пересмотреть фильмы. Иногда доводы огорчали Мэд.

Как бы то ни было, теперь она переключилась на другое. Подходя к подруге, Мэттвел из далека рассмотрела очертания на альбомном листе, похожие на того мужчину из сна. Холодок пробежался по позвоночнику, невзирая на тёплый вязаный свитер и замечательную температуру в школе, благодаря коей не приходилось бороться с промёрзлым ощущением под кожей.

Тихо отодвинув стул, девушка присела. Только тогда Оливия обратила на Мэд взгляд, горящий от интереса. Мэделин поприветствовала подругу улыбкой, глядя как она поправляет прядь волос, упавшую на лицо. Мэттвел нравилось украдкой разглядывать большие глаза цвета топаза, вовлечённые в процесс. Помимо прочего у Оливии вздёрнутый, аккуратный носик и широкая челюсть, плавно сужающаяся к подбородку. Сама внешность Локвуд походит на кукольное лико, нечто притягательное кроется в совокупности черт.

– Успела надоесть учителям? – съязвила творческая натура, оторвавшись от художества. Ребро левой руки окрасилось серым карандашом, коим так тщательно закрашивали одежду. Силуэт немного смазался, но сама суть точно передавалась.

– Я образцовая ученица. – самодовольно хмыкнула Мэттвел, помахав пальцами на лицо, будто веером.

Не являясь лучшей, притворяться ею нравилось, по крайней мере, Мэд старалась быть впереди. Масштабные планы на будущее не осуществят себя сами, прискорбно, но так оно и есть. Очень жаль, что нельзя написать желание на бумажке, хлопнуть в ладоши и, как по мановению волшебной палочки, перед глазами материализуется всё, о чём мечтал.

Стерев наглую улыбку, Мэд придвинулась ближе и слегка наклонилась, переходя на шёпот. – Ты тоже его видела?

– Тоже? – бровь Оливии подпрыгнула к верху, а взгляд выражал полное недоумение, будто вопрос из ряда запретных. Губы, накрашенные яркой малиновой помадой, сложились в трубочку. – Он приснился мне, я назвала его «Мистер».

– Мистер?

– Мистер Неизвестность. Пришёл ко мне сегодня, немного жуткий, тебе не кажется?

– Ещё как кажется… – буркнула Мэделин, обнимая себя за плечи.

Что-то внутри защемило. Облако вязких эмоций заволокло разум. Тревога или нечто иное, Мэд осознать не могла, но её пальцы похолодели, а горло требовало воды. Тёмное предчувствие легло на спину колючим покрывалом.

Локвуд хлопнула в ладоши, Мэдлин почудилось, будто она сейчас оглохнет от звонка, застрявшего в ушах подобно занозе. – Погнали.

Оливия мигом сгребла весь яркий хаос из карандашей, ручек и альбома в рюкзак, не размышляя о том, что предметы рисования могут почёркать всё изнутри.

Мэд не поспевала за подругой, да и не старалась вовсе. Выбежав из читального зала Оливия встала, поставив руки на бока, как бы показывая, как устаёт ждать Мэттвел.

Приметив поведение Лив, Мэделин специально стала идти медленно, озираясь по сторонам в поисках неизвестных деталей, которые привлекли бы внимание.

За одним из столов сидел Лиам Фолл. Парень скучающе подпёр подбородок кулаком, листая книгу с фиолетовой окантовкой, напоминающую «Гремлины», до коих Мэд извечно забывала дойти. Иссиня-чёрные волосы как обычно топорщились, а яркая футболка открывала сильные мышцы рук и запястья, увешанные разными браслетами.

Мэделин невольно вздрогнула, от одного лишь вида на оголённые части тела стало холодно.

Наверное, Фолл ощутил взгляд на интуитивном уровне. Зелёные радужки с долей интереса прошлись по девушке. Он едва повёл бровью, но тут же попытался вновь вернуть себе непринуждённый облик.

Мэттвел задержала свой взгляд на Лиаме, вспоминая Кайла. Щёки начинали подгорать, превращаясь в румяные булочки.

Да, они близнецы, но индивидуальные даже во внешнем виде.

Фолл показал Мэд два пальца, поочерёдно сгибая то один, то второй, имитируя заячьи уши.

Мэделин вздёрнула уголки рта, повторив за Лиамом. Хотелось верить в то, что парень так поприветствовал её.

Они толком не общались, чтобы девушка могла точно ответить, что это было. Хотя, если бы и являлись закадычными друзьями, из далека Мэд всегда думалось, что Лиам некий загадочный тип, коего тяжело понять.

Возможно, наивно ошибалась. Ошибки неотъемлемая часть жизни.

Улыбнувшись мыслям, Мэттвел вышла из библиотеки, возвращаясь в обыденный мир, ненаполненный терпкой магией, исходящей от книг.

***

Дом деда Оливии состоял из одного этажа и крыши с огромным чердаком. Будучи младше, подруги часто лазали наверх, следом крича о том, насколько страшно в тёмном и пыльном месте. Божились никогда более не подниматься наверх, а затем неизменно вторили предыдущие действия, наплевав на клятвы. Кому вообще они нужны, когда в современном мире обещания утратили вес? На самом деле это весомая социальная проблема, одна из глобальных.

В последний раз Мэделин гостила тут год назад, осталась с ночёвкой, поскольку девицы засиделись за просмотром сериала. Пришлось спать на диване, а для Локвуд разложили раскладушку, ведь комната для гостей находилась в процессе ремонта.

Особенно красивой территория перед двором бывает летом. Цветы примеряют яркие наряды и пестрят перед глазами, привлекая внимание точно павлины, распустившие хвосты. Аромат, поднимающийся в воздух от цветущих прекрасных растений, изумителен. Сладкий коктейль невероятных благовоний.

Изначально, точнее день назад, Мэд полагала, что поедет с Оливией на выставку картин, а перед этим они перекусят в любимом кафе. Сегодня Локвуд поставила перед фактом, что сперва следует забросить пару вещей к дедушке по просьбе матери, а следом можно и пройтись по маленькому списку планов.

Багажник захлопнулся, в руках Оливии очутилась картонная коробка из которой выглядывали горшки с различными кактусами. Один из них Мэттвел нарекла волосатым, второй гламурным, третьего обозвала дохлым.

Мистер Стив Локвуд очень уж любит садоводство. Его уютная обитель извечно сравнима с сказочным уголком, усеянным всевозможными зелёными друзьями. Этакая маленькая усадьба, сошедшая с картины. К сожалению, сочные оттенки пожухли под правлением ноября, а цветы и деревья впали в уныние, покорно подставляя головы холодному дождю.

– Дедушка! Мы наконец пришли! – Оливия с широкой улыбкой на лице, вторглась в прихожую, обтирая кроссовки о входной коврик.

Мэд зашла следом.

Внутри аппетитно пахло выпечкой, напоминая родной дом, поскольку Кэссиди Мэттвел фанат журналов и передач, диктующих рецепты. Повезло, что еда выходит вкусной, в противном случае Мэд бы мучилась, поедая невкусную пищу молча, лишь бы не обидеть мать.

При каждом визите девушек угощали фирменным шоколадным печеньем с молоком, будто они Санта Клаус, которого дети часто пытаются сдобрить сластями, не догадываясь, что добрый старик – это их родители.

Стивен вышел навстречу, хлопнув в ладоши, его тёплая улыбка заставляла вторить мимике, ощущая, таяние сердца в светлых чувствах. – Мои девочки пришли.

Он всегда относился к Мэделин также хорошо, как и к родной внучке.

Оливия вручила коробку с колючими растениями. – Я буду показывать новые рисунки, тебе интересно?

– Разумеется, – старик повёл головой в сторону, оглядываясь через плечо. – Как раз угощение остывает.

Мэд отставила все мысли о кафе и бургере, сочтя их неактуальными.

На маленьком журнальном столике стоял серебряный поднос, ждущий, пока с него уберут тарелку с печеньями и стаканы молока, приправленного мёдом.

Поначалу Оливия чуть не накинулась на лакомство с немытыми руками, за что получила уйму возмущений от Мэделин и пару шуток про глистов.

В ожидании младшей Локвуд, рыжая рассматривала гостиную. Её внимание вновь привлекали картины, сотворённые отцом подруги. Себастьяном. Вероятно, страсть к творчеству передалась по наследству. Мужчина пробыл с дочерью не так долго, как хотелось бы. Когда Лив исполнилось десять, Себастьян и Стив попали в ДТП. Сын мистера Локвуда не пережил катастрофы, покинув жизнь почти мгновенно после происшествия.

Оливия стала избегать любых разговоров про тот ужасный день и отца, будто бы Себастьяна априори никогда не существовало. И всё же Мэделин знала, что подруга извечно восхищалась родственником и любит его до сих пор, иначе бы не носила на шее кулон с месяцем, как священный амулет. При жизни мужчина тоже не расставался с украшением, говоря, что оно спасает от ночных кошмаров.

Оливия торжественно выставила ладони вперёд, брызгая каплями в Мэд. Брови Лив прыгали ввысь, поочерёдно сменяя положение. Мимика Локвуд извечно купалась в экспрессивном море, разрешающем смело являть чувства миру. – Довольна?

Мэттвел улыбнулась поставленному вопросу, закатив глаза.

Подруги лакомились в тишине, нарушаемой каплями дождя, разбивающимися о старые стёкла и тихим тиканьем часов, обрамлённых позолоченной каймой. Мэделин гадала о том, не ноет ли душа Оливии при виде картин покойного отца? Лив старательно впадала в забвение, но вряд ли на самом деле пребывала в нём. Как бы не хотела нырнуть ко дну, что-то всё равно выталкивало наружу. Мэттвел заправила прядь волос за ухо. Если бы это произошло именно с ней самой, как бы относилась к реалиям без дорогого человека? Мэделин не нашла разгадки, а от мыслей стало жутко. Мурашки пробежали по коже. Память – удивительная вещь, способная пронзить копьём и нежно поцеловать рану одновременно. Парадокс.

Закончив с трапезой, Оливия вытащила из рюкзака альбом с рисунками. – Ты в порядке? – ладонь, унизанная кольцами, мягко легла на плечо.

Мэделин действительно будто выскочила из бренной оболочки, попав в иной мир, сокрытый для обычных глаз. Девушка оторвалась от стакана с молоком, облизнув губы. – Да, я просто…

– Дедуля! – Оливия быстро сменила интонацию с чуткой на весёлую, зажигая радужки зажигалкой радости.

Мистер Локвуд уходил перекурить. Стоило ему зайти, как терпкий запах табака сразил окружающих. Вредная привычка водилась всё время, что внучка знала его. – Готов смотреть новые шедевры! – старик скромно уселся на железный стул, поставленный напротив дивана, оккупированного гостями.

Лив с гордостью протянула альбом в морщинистые руки, гордо откинула волосы назад, как бы показывая абсолютное совершенство в моменте.

Уголки губ мистера Локвуда дрогнули и шрам на левой щеке слегка подскочил вверх. Напоминание об аварии. Почесав бороду, пронизанную сединой, Стив открыл первую страницу сборника рисунков. Для него альбом был новым, ведь старик никогда не видел его раньше, а вот для Оливии вещица слыла потрёпанной жизнью. Особенно сильно пострадали уголки, поскольку альбом часто брали, а заломы от неудобных положений не хотели уходить.

В карих радужках мелькали искры восхищение. Некоторые рисунки Стив трогал пальцем, рассматривая остался ли пигмент мелка на подушечке. Оливия негромко возмущалась, говоря, что так скоро смажется совершенно всё, а взамен встречала смех родственника. Старик специально так делал из раза в раз, по-доброму потешаясь над реакцией внучки.

На одной из страниц было изображено лесное чудовище, но имеющее мирный вид, точно оно просто существует в природе и никому никогда не захочет принести вреда. Мистер Локвуд поднёс тыльную сторону альбома к лицу и изобразил рёв персонажа, мотая головой из стороны в сторону.

Мэделин с очарованием наблюдала за теплотой, исходящей от связи родственников, не позволяя улыбке скрыться с лица. Она искренне радовалась за подругу. Мэттвел любит Лив как родную сестру и желает той всего наилучшего. Оливия заслужила счастья в этом хрупком мире, пестрящем рельсами, ведущими в различные варианты будущего.

Покуда стоишь на развилке, шпалы вдалеке спрятаны туманом, точно плотной тканью занавеса. С удовольствием хотелось взять карты таро познать все сложности, грозящиеся встать на пути валунами и миновать их, но… Так не бывает. Жизнь наполнена живописными и скудными кадрами, кои составляют ленту кинофильма. В глобальном смысле Мэд сравнивала существование мира с огромной съёмочной площадкой, где про каждого второстепенного персонажа снимают полный метр.

С тихим шуршанием Стив перевернул лист и замер. Губы дрогнули, радость в глаза быстро стухла сродни спичке, потушенной о твёрдую поверхность. Кадык подпрыгнул и вновь опустился, выполнив глотательное движение. Старик заглянул дальше, однако его встретила белая страница. – Последний рисунок. – рука протянула альбом обратно, а Мэд успела уловить лёгкую тряску кисти.

Мэттвел прошибло током. Девушка украдкой пробежалась взглядом по Мистеру Неизвестности. – «Что-то не так».

Беспокойство закружилось в голове читаемым диском в DVD плеере. Рыжая глубоко вздохнула и ей почудилось, будто что-то сдавило грудь впереди, поставив сверху кувалду. Она подметила всё, на что Оливия не обратила внимания, весело спрашивая понравились ли родственнику художества. Разумеется, ответ оставался неизменно положительным, но это было наподобие традиции, как и с подушечками пальцев в мелках.

– Как его зовут? – прохрипел мистер Локвуд, кивнув в сторону последнего рисунка, наделённого тёмными оттенками.

– Мистер… – Оливия задумчиво прикусила губу, вспоминая собственное наречение. – Неизвестность.

– Тоже из сна или сама придумала?

– Из сна.

– Что ж, – старик хлопнул в ладоши и встал, опираясь о колени. – Схожу покурить. Хотите ещё чем-нибудь угоститься?

Мэделин оставила ячейку в расписании целей на жизнь: «Поговорить с Локвудом о нарисованном персонаже». Он определённо испугался, но чего? Совпадения прихода во снах покрывали кожу морозом. Три человека как-то касались данного… Нечто?

Оливия бы поверила подруге и развила тему, Мэд же не желала вмешивать Лив, поскольку считала, что психика накрутила всё сама, только вот потаённое шестое чувство шептало странные мысли, насильно впихивая их.

Когда настало время прощаться, мелкий дождь прекратился, оставляя место солнцу. Игривые лучи растолкали хмурые облака и принялись трогать любые поверхности, до коих могли дотянуться. Землистый запах приятно входил в лёгкие. Когда-то Мэттвел прочла, что у аромата имеется специальный термин. Петрикор от «петра» и «ихор», переводящихся как камень и жидкость, текущая в крови богов. Это как-то связывали с почвой, опираясь на то, что божества связаны с землёй. Впервые обработав информацию Мэд фыркнула и заключила, что всё это бред. Вспомнив об этом сейчас, она согласилась с собой из прошлого.

Поскольку дом находится ближе к окраине, то округу часто насаждали туи, а вот численность остальных жилых построек или магазинов редела. В солнечные дни здесь вырастают длинные тени, создавая блаженную прохладу.

Сжав руку в кулак, Мэделин слегка закусила костяшку указательного пальца. Её мысли походили на слизняков и червей. Медленно ворочались, наводя неприязнь и глубинную тревогу. Она искренне не понимала почему струны души так тянет невидимая рука и ввинчивает смуту в сознание.

На выходе Мэттвел всё-таки развернулась на пятках и зашла обратно, громко хлопнув дверью. Девушка поморщилась, вскинув руки, точно безмолвно извиняясь перед предметом ограждения. – Мистер Локвуд! – услышав ответ на оклик, Мэд пошла чуть дальше.

Старик мыл посуду на кухне и кинул взгляд через плечо, стоило ему заприметить гостью.

Мэделин переступила с ноги на ногу, сцепила руки в замок, не находя нужных фраз для начала. – Возможно, Вы сочтёте мой вопрос странным, но… Расскажите про того Мистера с рисунка.

Старик сутулился, выключил воду, бегущую из-под крана и замер не оборачиваясь. Прежде чем он подал голос, вязкая тишина заползла под кожу. – С чего взяла, что я знаю что-то про него, Мэдди?

– Мне… – неуверенно протянула Мэттвел. Ногти оставили лунки на коже, но боль не проступила. – Показалось.

– Я вспомнил жуткую книгу, название не помню. Там был похожий персонаж.

И Мэделин приняла бы эту правду, похоронила в своём сердце и никогда не возрождала, поскольку сама не любит данный жанр, но всё её нутро выворачивалось наизнанку.

– «Лжец», – обвинял внутренний голос, шепча то в правое, то в левое ухо, напоминая назойливое насекомое. Руки покрылась мурашками.

– Представление окончено. Знакомая фраза? – вопрос старика утонул в пучине волнения и подозрений, гулко отзываясь эхом в бездонном колодце вондера.

– Acta est fabŭla. – как по команде отчеканила Мэделин, ощущая, как вздрогнули руки, будто на них выскочили волдыри от ожогов. Озноб пробил стрелой.

– Откуда?

– Прочитала на бумажке.

– Трогала её? – проницательные глаза мистера Локвуда с отторжением взглянули на Мэд.

Девушка отступила на шаг назад, стиснув зубы. Подобный взор испугал, ведь девушка получила его впервые от хорошего знакомого, который никогда бы не обращался с ней плохо. Если он хочет выяснить что-то своё… Стив знал, что интерес Мэттвел заставил до дыр выучить фразу, отпечатать стопками листовок, во век не позволившие забыть.

– Что-нибудь ещё там трогала? – мистер Локвуд встал напротив, чудилось, будто он стал выше, чем есть, а лицо ссохлось, подчёркивая впалость глаз. Старик словно преображался в нечто страшное, нечеловеческое.

– «Что же ты натворила, девочка». – с жалостью подумал Стив, с сочувствием покачав головой.

Там. Где там? Мэделин почувствовала острую головную боль и подкатившую тошноту.

– Я, пожалуй, пойду… – боязливо отозвалась девушка и пулей выбежала из дома, по пути споткнувшись о подставку для зонтов.

Очутившись на улице Мэд судорожно задышала, призрачные когти царапали грудь, желая вскрыть до рёбер.

Оливия спросила зачем подруга возвращалась, а Мэттвел пропустила вопрос сквозь уши, завороженно смотря в окно. За стеклом таилось отражение Стива. Старик наблюдал с таким же пронзительным взглядом.

– «Беги». – взмолилось сознание, отдавая новой яркой вспышкой боли в районе висков.

– Мэдди, всё хорошо? – мягкая рука Лив, очутившаяся на запястье вернула в истинный мир.

Мэттвел намекнула взглядом посмотреть в окно.

– Что там?

Оливия ничего не видела, а вот Мэделин, обернувшись вновь, отчётливо различала силуэт Мистера Неизвестности вместо старика. Скулы свело, глаза защипало. Мэд быстро потёрла глаза кончиками пальцев. – Пошли, становится холодно.

***

Выставка проходила в современном здании Стенноура, радуя глаз лаконичным стилем, не отвлекающим от произведений искусств. Зрительный шум отсутствовал, а значит во всю позволял насладиться собственным восприятием. Снаружи строение представляло из себя трехэтажное здание из больших серых блоков, выступы украшены статуями львов, держащих в зубах флаги штата и страны.

Внутри пахло тонким ароматом от освежителя воздуха, создающего впечатление, словно комнаты на самом деле силуэты, а люди находятся в еловом лесу, запах коего витает по всему городу. Точное название аромата Мэд не могла сказать и повезло, что он ненавязчив и вызывает ассоциации мягко, как бы предлагая, а не заставляя проникнуться. По периметру стен, окрашенных белой краской, одну за другой повесили картины, выдерживая достаточное расстояние между ними, дабы не смешивать вид в одно яркое пятно. Все холсты имеют персональную подсветку из светодиодных лент и находятся под стеклом. Если человек остановится под неудачным углом, то творчество наградит бликами и ничем более, кроме раздражения. Мэттвел посоветовала бы организатором пересмотреть вариант со стеклом и отказаться от него вовсе.

В отличие от подруги, Оливия ходила с широко открытыми глазами и сверкала улыбкой, будто вместо зубов у девушки стояли жемчужины. Локвуд то и дело подводила Мэд за ручку, объясняя историю каждой картины или скульптуры. Некоторые произведения искусства действительно приходились Мэделин по вкусу, но это не исключало того, что, заходя в Гугл, дабы почитать побольше о произведениях искусства, она с признанием оглядывала ценники тех работ, кои казалось, созданы посредством того, что банка краски упала на холст.

Оливия сказала, что просто Мэд не разбирается в творчестве. Пожалуй, Мэттвел вынуждена согласиться. Среди авторов числились исключительно современники, а не признанные гении на подобие Рафаэля Санти, Микеланджело Буанарроти или Агесандра Антиохийского, поэтому единственное, что зажгло сердце – Кайл.

Увидев парня, Мэделин моментально ущипнула Оливию за талию. – Обернись медленно и не вызывай подозрений.

Конечно же, Лив не была бы Лив, если б подыграла. Локвуд вальяжно развернула корпус, присвистнула и толкнула Мэд локтем в ребра. – Кайл Фолл, наша великолепная звезда.

– Не позорь меня! – шикнула Мэделин и, схватив за рукав блузки, отвела подругу подальше. – Не ожидала, что он ходит по выставкам.

– Всё в этой жизни бывает, – Оливия безучастно пожала плечами. – Кому-то и гадать не приходится.

– Что ты… – осознание неспешно запустило шестерёнки. – Нет, ты не сделала это намерено.

– Ещё как сделала.

Бабушка Оливии по материнской линии до сих пор работает специалистом в крупной, для их города, компании, а один из коллег – отец Кайла и Лиама. Удачно сложилась, что люди хорошо ладят и имеют тёплые взаимоотношения. Разумеется, зная, что выставку спонсирует предприятие, Лив невзначай поинтересовалась будут ли там мальчики.

Мэделин нравилось восхищаться Кайлом издалека, неизменно выдерживая расстояние. Ей не хотелось подростковой романтики и прочих прилагающих вещей. Мэд обожала уединение со своей личностью, но это не мешало находить других людей красивыми и интересными.

Оливия непременно ненавязчиво заставит вступить с парнем в контакт. Пожар разгорался внутри, перегоняя эссенцию пёстрых ощущений и мыслей в кончики пальцев. Мэделин захотелось исчезнуть.

– А теперь пошли, заинтересуешь Кайла.

Мэттвел выгнула бровь, скидывая нагло закинутую руку подруги со своей талии. – Заинтересуешь?

– Да, именно ты, у меня уже всё схвачено.

– Не отстанешь?

– Разумеется.

И рыжая зашагала вперёд, отстранившись от хватки Лив.

Кайл стоял спиной к ней, а потому, Мэттвел уверенной походкой приблизилась к парню и толкнула его. Легко, но достаточно, чтобы обратить на себя внимание, словно абсолютно случайно, проходя мимо. Мэд умела применять навык коммуникации и обольщения, оборачивая желанное к своим воротам. В конце концов Мэделин всегда считала себя красивой, что подмечали и другие в виде комплиментов, не испытывая загонов по поводу внешности. У девушки достаточно стройная фигура, хотя тело Лив приходилось Мэдди по вкусу куда больше, но тем не менее. Миловидное лицо с маленькими щёчками и миндалевидными разрезом глаз, кои особенно выгодно смотрятся с подводкой и накрашенными ресницами. Грех не пользоваться природным даром.

– Ох, простите, я… – Мэд невинно заморгала, приоткрыв рот, делая щенячий взгляд.

Наверное, издалека Оливия боролась с тем, чтобы не засмеяться на весь зал.

– Мэделин Мэттвел, – губы растянулись, позволяя белоснежным зубам сверкнуть. – Увлекаешься искусством?

Мэд отвела чайные радужки, накручивая на палец переднюю прядь волос. – Я здесь с подругой. Немного отбилась от неё.

Парень усмехнулся, засунул руки в карманы джинсов. – Нравится здесь? Как по мне тут слишком скучно.

Пара говорила тихо, вполголоса, не желая тревожить остальных посетителей, которые могли бы сделать колкое замечание.

– Любишь более громкие мероприятия?

– Ты не ответила на мой вопрос.

Девушка кокетливо хмыкнула, прикусив губу. – Не сказала бы, что выставка входит в ряд того, что я нахожу захватывающим.

– Похоже, у нас общие вкусы. – Фолл запустил пятерню в блондинистые волосы, схожие с шёлком. Локоны завивались в лёгкие и крупные кудряшки, будто их крутили на плойку. – Меня сюда попросили сходить родители. Для общего развития. Считают, что слишком увлечён спортом и узко мыслю.

Мэделин хихикнула, сцепила пальцы в замок и перекатила вес с пяток на носки, затем обратно.

До этого дня они разговаривали не так уж и много, в основном это были незначительные короткие диалоги, не несущие никаких серьёзных информационных нагрузок. Однако, этих эпизодов хватило, чтобы Мэттвел приняла то, что ей очень нравится живой и звонкий голос Фолла.

Кайл сделал шаг вперёд и кивнул головой, предлагая пройтись. В его глазах ключом плескалась энергия, завораживающая и гоняющая заряды электричества по телу. – У тебя есть увлечения?

– Пригласишь меня погулять? – парировала Мэд, юрко кинув хитрый взгляд. Ей приглянулось удивление Кайла и новая улыбка, источающая ошеломление. Он не ожидал подобного, ровно, как и Мэделин от самой себе. Бестия прочувствовала, прилив крови к щекам, молясь, чтобы краска не вспыхнула также ярко, сколь ощущалась.

– Вот так сразу?

– Такое маленькое условие.

– Договорились. – Фолл протянул кулак, ожидая аналогичного удара от девушки.

Тяжёлые шаги приближались, намеренно приковывая внимание. Лиам Фолл. Кажется, ему хотелось быть новым интересом всех окружающих. Грубые берцы усиливали шумовой эффект от уверенной походки с широко расправленными плечами. Джинсовая куртка скрывала подкачанные руки. Для подобного образа было весьма прохладно, но быть может дело в закалённом теле, либо в горячей крови, текущей в венах. Семейство Фолл имело примесь итальянских корней, что сказывалось на прекрасном виде парней.

– Не хочу прерывать вашу болтовню, но моего братишку ищут. – голос Лиама более грубый, хриплый и низкий. Полная противоположность сладких речей Кайла. Младший близнец хлопнул Кайла по плечу, а Мэд невольно вспомнилось, как обожает так делать Оливия.

– Привет, Лиам. – кивнула Мэделин, встречая взор насыщенных зелёных радужек, сходящих за настоящий хвойный лес. Такие притягательные.

В брате Кайла таилось нечто глубинное, таилось под покровом мутной воды гладкого озера.

– Лисичка. – кривая улыбка коснулась лица парня, ломая вдребезги маску беспристрастного амплуа. Глаза украдкой пробежали по Мэттвел, перемещаясь на Кайла. Лиам нетерпеливо принялся притопывать ногой. Близнецы, но одновременно безмерно разные.

«Лисичка». Из его уст прозвучало слишком мило.

– Он очень любит играть. – продолжил брюнет, надавливая на плечо брата, побуждая развернуться в правильном направлении.

Мэделин едва нахмурила брови, с вопросом всматриваясь в отделяющийся силуэт, желая найти уточнения.

– До скорой встречи, Мэдди. – Кайл отсалютовал, обернувшись через плечо.

Девушка помахала рукой вслед. Она мгновенно вспомнила про Оливию. Впрочем, искать подругу не было необходимости. Лив сама нашла Мэделин, ткнув пальцами в рёбра. Разумеется, Мэттвел подпрыгнула на месте, зашипев подобно кошке, либо змее, раскрывшей свой капюшон.

– Как всё прошло? – подавляя смех, поинтересовалась Локвуд.

Мэд бережно потёрла место, принявшее укол неожиданности. – Уверена, что ты видела абсолютно всё.

– Люблю тебя, моя догадливая. – Оливия ущипнула Мэделин за щёку, довольствуясь опешившим видом подруги и тихим ругательством на корейском.

Локвуд пребывает в восторге каждый раз, стоит лишь затронуть Мэттвел, ведь вторая сразу морщится, забавно фыркает и сыпет пёстрыми фразами, перевод коих не знает Оливия. Но, даже будучи невежей в других языках, девушка всегда догадывалась о содержимом.

Стоит подметить, что их дурачество знало границы и никогда не смело закрадываться за черту из алой краски, дабы не сместить баланс нирваны в сторону ссоры. Как и у всех людей на планете, у подруг бывали склоки, но решались они быстро и возникали довольно редко. Дуэт слишком дорожит друг другом, поэтому прикладывает все усилия и ищет компромисс, если он необходим.

Мэттвел отстранилась от Лив, сокращая процент риска получить вторую порцию телесных «сюрпризов». – Всего лишь третье око открыто.

– Ведьма?

– Ведьма.

Оливия высоко подняла руку, подмигивая правым глазом. Этакий секретный шифр, благодаря чему Мэд помотала головой, следом быстро подставила свои пальцы для воссоединения и покрутилась вокруг своей оси два раза. Так заведено давно и Мэделин не имеет права отказываться, как говорит Лив, но на самом деле причина скрывается совершенно под другим утверждением. Мэд не хочет коверкать момент, вознося его к ряду весёлого и лёгкого, точно кусочку пушистого облака.

Девушки обменялись тёплыми улыбками, украдкой смотря не приметили ли другие гости их импровизации.

Будучи маленькими, подруги часто проводили время вместе, впрочем, как и ныне. Мэделин искренне не помнит чей день рождения посетила, однако он точно был связан с Лив. Вероятно, Мэттвел взяли прицепом. На празднике играла весёлая музыка и детишки резвились, оставив взрослых в покое, ведь зачем докучать, если есть занятие куда интереснее? Под конец сходки с огромными воздушными шарами, Оливия пригласила одного из мальчиков потанцевать, но он отказался. Локвуд, в розовом платье и пышным бантом на голове, старалась сделать вид, будто совершенно ничто не старается сорваться с глаз. Мэделин не растерялась и пустилась в пляс с подругой.

Изначально именно Мэд ввела маленький ритуал в их обыденность, частенько предлагая потанцевать. Дни текли как вода в русле реки, а время, отведённое на движения, сокращалось, чтобы даровать возможность максимально комфортно осуществлять привычку.

Через время Оливия влюбилась в миниатюру, сходящую за этакий пробник или закуску. Неполноценно, но однозначно разгоняет воспоминания, посылая заряды эндорфина по телу.

– Скоро по домам? – задала вопрос Мэд, подавляя зевок. Место привлекает лишь минималистичной обстановкой, интересно разглядывать простоту интерьера, а вот сами великие творения задевали исключительно Оливию.

Мэделин непрестанно крутила упомянутое в голове, она бы считала минуты до отбытия, но Локвуд никак не раскрывала тайны через сколько можно будет осуществлять побег. Впрочем, Мэттвел вольна исчезнуть отсюда и сейчас, но девушка считала желание слишком неуважительным по отношению к Лив.

Вот они, различия во плоти, будто зеркала, в коих отражается иная сторона человека, не имеющая ничего общего с оригинальной персоной. Новая версия, незнакомая, манящая неизведанностью.

Мэделин перевела ленивый взгляд левее и… В тело вонзились ледяные шипы испуга. Змея, сотканная из лоскутов паники, укусила за шею, следом обвивая вокруг кольцом, затягивая удавку из самой себя.

Кто-то звал Мэд. Кто? Она не слышала, голос доносился с другого конца озера, покрытого толстой зимней коркой.

Мистер Неизвестность, какое дурацкое название, однако ничем иным Мэделин не располагала.

Мужчина притаился у стены с висящей картиной, изображающей разлетающиеся осколки бокала. Именно также себя чувствует Мэттвел – разбитым сосудом, витающим в двух параллельных мирах.

Существо из сна привычно молчало и будто бы тривиально наблюдало, не склонив головы и на пару сантиметров. Чётко и неизменно, как статуя из камня.

Руки, облачённые в перчатки, вложены друг в друга и заведены за спину, а рядом, балансируя без опоры, красуется чёрная трость с серебряным наконечником и рукояткой с формой головы змеи.

Холод пробежал от начала позвоночника, распространяя свою природу дальше, вплоть до кончиков пальцев. Мэд чудится, что на ноги надели громоздкие кандалы, запрещающие делать лишние шаги, иначе тело пронзят разряды молний и сожгут дотла. Сердце учащённо забилось в грудной клетке, дыхание сбилось, но при этом Мэттвел дышит лишь через нос, жадно втягивая воздух. Ноздри широко раздуваются, желая запастись кислородом побольше, Мэдди задыхается.

Это видение наяву выглядит жутко.

Бок обжёг точечный заряд боли, вниманию пришлось сфокусироваться, оторвать голову от злополучного места.

– Мэделин, да что происходит? – на лице Оливии отражалось недовольство и волнение, это очевидно по нахмуренным бровям и взгляду.

Вероятно, Лив ущипнула за талию. Было бы славно, если щипки не оставят на коже синяков, распустившихся как диковинные розы. – Я здесь. – на самом деле ответ больше звучал как вопрос и, когда девушка обернулась к Мистеру, его след простыл, будто никогда не существовал. В голову Мэд закрадывались странные мысли, липкие и рыхлые, как разваренные брокколи. Они вселяли сомнения по поводу увиденного.

– Acta est fabŭla, – прошептала Оливия. – Мэдди, ты бормотала сейчас.

Слова резанули по слуху, оставили рваные полосы на полотне сознания. Мэделин наотрез не помнит ничего по поводу сказанных слов. Девушка одарила подругу взглядом с читаемой надеждой, будто Лив показалось.

– Представление окончено, – дополнила Локвуд. – Помню, это было написано на той бумажке из-под моста, она до сих пор валяется в моём мусорном ведре.

Мэделин равно выдохнула, вонзив ногти в ладони. Тугой ком, чудилось, с грохотом упал вниз. – У тебя?

– Ну, да… – точно провинившийся котёнок, отозвалась Лив. – После второй поездки забрала, пока ты к машине шла.

Мэделин промолвила нечто несвязанное и упала на колени, под суставами образовались две глубокие ямки, от которых пошли трещины, словно кто-то разбил скорлупу яйца. Мир стремительно увеличивался, напоминая события из Алисы в стране чудес.

– Мэдди?

Мэделин вдохнула воздух, пелена представлений слетела.

Она не падала, колени не болели и трещины на полу не разошлись как метастазы.

– Я нехорошо себя чувствую, – Мэттвел натянула улыбку, хрупкую будто весенний цветок. – Пойдём отсюда.

Локвуд, примечая бледность кожи лица, кивнула и переплела пальцы вместе, желая обезопасить подругу в случае чего.

Мэделин болела редко, поэтому любые проявления недугов всегда настораживали Лив, заставляя принять душ из беспокойства.

Спускаясь по высоким ступеням, ведущим прочь из здания, выполненного из огромных блоков светлого песочного оттенка, Мэделин подставляла лицо к еле уловимому потоку ветра, довольствуясь запахом свободы. С плеч упал балласт негативного восприятия реальности.

Закат облился насыщенной алой краской, вмешивая в себя крапинки из оранжевого, сходящего за апельсин и жёлтого, ровно лимон, приправляя финальный пигмент отблеском фиолетового и голубого. Изумительное зрелище точно трепетало душу Лив, однако и Мэттвел остановилась, запрокинув голову кверху и закрыла глаза.

Мэделин пыталась очистить разум, но злые языки тени непрестанно шептали одно.

Acta est fabŭla.

Видеть

Мэделин захлопнула дверь. Шум стоял в голове, давя виски огромными железными щипцами. Она будто затерялась посреди озера, а вокруг играют навязчивые мелодии и от самой девушки исходят волны энергии, отбрасывающие воду. Словно Мэд – два магнита, которые стараются сопоставить двумя одинаковыми сторонами. Состояние пугает девушку до жутких крупных мурашек.

Лихорадочным взглядом Мэттвел оглядела комнату, цепляясь вниманием за мусорное ведро. Казалось, что временное место захоронения ненужных вещей начинало гореть. Блёклые языки пламени ласкали каждый сантиметр, поднимаясь выше. Мэделин бросилась к ведёрку, сглатывая тугой ком страха. Заправив за уши выбившиеся пряди осветлённой чёлки, Мэделин сомкнула зубы, очерчивая линию челюсти. Трясущиеся пальцы со злостью опрокинули ведро, вытряхнули из него всё до последней частички.

С голодным взглядом, точно Мэд неделю и крошки во рту не держала, девушка перебирала мусор, ища лишь одно, что могло утолить зудящую тревожность.

На полу валялась ручка без пасты, порванный рисунок динозавра, ненужные шпаргалки для контрольной, растерзанная на клочки тетрадь по английскому, опустошённая упаковка сока. Среди розни листов сознание утопало, парило в невесомости, оторвавшись от реальности.

Мэттвел не обращала внимания на настойчивый лай за дверью и противный скрип, исходящий из-под когтей, соприкасающихся с деревом.

– «Её здесь нет!» – хрипел голос внутри, походя на несмазанные петли двери. Девушка запустила пальцы в растрепавшиеся волосы, царапая ногтями кожу головы.

По ту сторону раздался лай, одновременно с тем, как Мэттвел озвучила мысли вслух.

– Её здесь нет! – тембр голоса превратился в тонкую нить, рвущуюся в некоторых местах.

Мэделин рвано выдохнула, ощутив на лице одну мокрую дорожку от скатившейся слезы. Все голоса и давление в голове прекратилось, точно по щелчку пальцев, увлекая в своё небытие и боль, протыкающую мозг спицами. Мэд вытерла влажность, разозлённо растирая щёку, кашлянула и быстро встала.

Стоило двери отвориться и в дверном проёме с оглушительным лаем появился Клинтон, виляя хвостом так, что он задевал наличники.

– Милый, – Мэделин присела на корточки, гладя крупную голову пса. – Соскучился?

Ответом послужило тихое поскуливание, следом Клинтон облизал ладонь, захватывая запястье.

– Надо убрать весь беспорядок, – Мэттвел кивнула головой в сторону разбросанных бумаг. – Затем угощу вкусненьким, идёт?

Ретривер бодро подал голос, бурей врываясь в центр комнаты, затем настороженно подходя к «творческому хаосу». Собака медленно принялась нюхать вываленное содержимое. Хвост повис, на смену игровому настрою пришло низкое порыкивание. Пёс то и дело оборачивался к хозяйке.

Девушка подняла первый лист с бывшей тетради и расположила ладонь на спине, слегка почёсывая её. – Малыш, всё в порядке.

Мэделин аккуратно сгребала мусор, выкидывая в несколько раз.

Acta est fabŭla. Представление окончено.

Мэделин точно помнит, как держала в руках проклятый клочок бумаги, чувствовала шершавую текстуру, истрёпанную временем. Точно знает, о чём думала в тот миг, разрываясь между сомнений о том, как кусок с фразой попал к ней.

Но теперь ничего этого нет, никакого следа.

Данность вызывала трепет во всём теле, будоража сознание.

Родители уже дома, вероятно, смотрят телевизор, ожидая готовности ужина. По крайней мере, так предполагала Мэд, проникнувшись вкусным ароматом вишнёвого пирога при входе в дом.

Расправившись с беспорядком, Мэттвел услышала стук в дверь.

– Можно?

– Конечно!

Артур Мэттвел вторгся в комнату оголив ряд ровных зубов. Мерцательная улыбка досталась Мэделин по наследству, чему девушка непременно рада. Смотря на отца её уголки губ всегда подпрыгивали вверх, не смея опуститься. Артур делал дочь счастливой, старался изо всех сил не покладая рук. Чайные радужки, нежно смотрящие на чадо, согревали лаской. Мэд гордится тем, что внешность получилась полным смешением черт отца и матери, этаким полноценным воплощением любви.

Мужчина по-свойски уселся на кровати, тихо хлопая в ладоши. Забавная привычка, исходящая из того, что Артур слишком часто проигрывает песни в сознании, раз за разом поддаваясь ритму, сквозящему изнутри. – Как день?

Мэд поджала нижнюю губу, склонив голову. – Думаю, что хорошо. Ходила с Лив на выставку, тебе бы понравилась.

– Это рекомендация или приглашение? – Артур игриво поднял бровь, в ракурсе освещения скулы приобрели более отчётливые черты.

Мэделин ухмыльнулась, шлёпая пятернёй по раскрытой ладони отца. – Изволь, но второй раз не пойду туда даже ради тебя.

Мистер Мэттвел театрально охнул, прикладывая руку к сердцу. – Ранишь на поражение, Мэдди.

Брови Мэд поползли к верху. – Пап, ты точно не в театральном учился? Если учился, то у тебя определённо были плохие оценки.

Мужчина сжал губы в одну линию, выжидающе глядя на дочь.

Раз. Два. Три…

Смех распространился по всей комнате, поначалу походя на звук воздуха, выходящего из праздничного шарика.

– Мама просила поверить машину. – встав с кровати, оповестил Артур. – Надеюсь, хотя бы она не будет обижать меня. – рука ловко коснулась щёки дочери, легко ущипнув кожу.

Мэделин промычала нечто обиженное и крайне недовольное, убирая наглые пальцы. К нежному месту прилила кровь. – Машина или мама?

Мистер Мэттвел лучезарно улыбнулся и ничего не ответив, вышел из комнаты.

Мэд прислушивалась к стихающим шагам, а стоило ей подняться на ноги, в глазах потемнело. Мэделин облокотилась о стул, теряя ориентацию. Мир затрясся, будто переживая землетрясение, а куски видения выдрали хищные животные, покусав полотно.

Клинтон, ранее лежавший под столом в полудрёме, резко подорвался, издавая грубое рычание. Пёс смело вышел в центр комнаты, как медийная личность на интервью и пригнулся, готовясь к… Атаке?

Пёс оголил зубы, рыча ровно трактор, ощетинился. Низкий лай адресовался стене, обклеенной разными чертежами моделек игрушечных домов, информацией про университеты и плакатами Мстителей.

– Клин… – одними губами прошептала Мэделин, прежде, чем импульс острой головной боли повалил девушку вниз.

Последнее, что запомнила Мэттвел – предостерегающий голос собаки.

***

Мэделин помнит, как очнулась несколько вечеров назад на полу. Клинтон усиленно лизал лицо, жалобно скуля. Проверив телефон, Мэд прикинула и составила ориентировочное представление о ситуации. Пробыла без сознания десять минут. Не так уж много и не страшно, если бы не тот факт, что ранее Мэттвел никогда не теряла контроль таким образом.

Разумеется, родителям Мэдди ничего не рассказывала, ровно, как и Оливии, никому не решалась. Это не так просто, приобрести статус сумасшедшей не было никакого желания, поэтому все душевные терзания продолжали разъедать душу в безмолвном уединении собственного сознания.

Мороз пробежался по коже, девушка заправила чёлку за уши, после сложила пальцы домиком перед собой, опираясь на локти.

Странное ощущение потерянности не проходило, девушка как бы наполовину растворилась среди бесконечного потока жизни. Люди проходили мимо, точно она призрак. Впрочем, Мэделин тоже чудилось, что её естество впечатывается в невесомый слой воздуха. Страх стал неотъемлемой частью последних будней. Мэд не хотела открывать глаза и вылезать из кокона одеяла, ведь в любом из углов поджидало то ужасающее существо. Оно периодически подмечало каждый шаг жертвы, не смея сократить дистанцию полностью. Лишь во снах загадочный незнакомец осмеливался подкрасться ближе. Мэттвел часто просыпалась в холодном и липком поту, крича в подушку. Стоило карим глазам открыться, Мэд подтягивала одеяло к носу, злобно сверкая радужками, сканируя сумрачную комнату в поисках названного гостя. Удостоверяясь в том, что посторонних феноменов нет, Мэделин полминуты избивала подушку, беседуя с ловцом снов.

Монолог походил на нечто:

– «Да какого блядского чёрта ты не работаешь?! Бесполезный хлам!».

Мэттвел не относит себя к устоявшейся матершиннице, но утром, после сногсшибательного рандеву, ругательства сыпались как капли дождя во время ливня, не в силах сдерживать пёстрый поток.

Сначала Мэд списывала размытый силуэт Мистера на перенапряжение мыслями о будущем и выполнением домашнего задания с новыми порциями размышления, валящихся точно лавина. Но потом, перестав притрагиваться к заданиям, откинув мечты и варианты реализации, Мэделин столкнулась с тем, что видения лишь усиливались. Обрели чёткие грани, стирая линию сна и реальности напрочь. Порой девушке чудилось, будто она не проснулась и попала в осознанное сновидение, этакий хрупкий мир фантазии, в котором всё кажется материальным, но на самом деле таковым не является. В иных ночах Мэд просыпалась внутри сна несколько раз, по окончанию чего не понимала очнулась в живом мире или же всё ещё в грёзах.

Она возненавидела данность до скрипа зубов.

Прозвенел звонок. В класс вошла высокая женщина средних лет с пышной грудью, спрятанной под мягким свитером, и высокой платформой на ногах. Рост достигал чуть ли ни метра девяноста, заставив Мэд невольно присвистнуть. Внушительный вид заранее приводил глубинные механизмы послушания в действие.

Женщина аккуратно положила учебник и журналы на учительский стол, окидывая взглядом присутствующих, подмечая, что ученики довольно оживились. – Здравствуйте. Миссис Стюарт не сможет вести у вас несколько недель, поэтому я буду замещать её. Понятно? – учительница математики слабо улыбнулась, придавая обстановке более расслабленный лад.

Мэделин видела преподавательницу всего единожды, месяц назад. Вероятно, женщина только недавно устроилась и вполне возможно, что это её первое занятие в стенах старшей школы. Начало неплохое, по крайней мере никакого ора не сопровождало приветственной речи.

– Меня зовут Вирджиния Спеллман, – женщина взяла мел у доски и принялась писать имя. Изящные, воздушные буквы выходили из-под левой руки, однако неприятный скрип от соприкосновения с поверхностью подпортил впечатление. – Надеюсь, мы подружимся, ребята.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.