# Космические менестрели

Анастасия Абрамова-Корчагина

В обязанности команды космических путешественников входит доставка груза и показ развлекательной программы для старателей – звучит весьма скучно. Однако, как и в Средневековье, эти менестрели, космические, тоже встретят немало приключений. В конце концов именно они некогда и создали целое направление космоуслуг. Знакомьтесь: капитан Эвелина Эмидас, старпом Грегори МакКейн, штурман Саманта Флоренс и бортинженер Эдвард Готлиб. Всё ещё раздумываете, стоит ли читать? Добавьте к этому, что капитан – русская…

Гимн «Космических менестрелей»:


А дома так пусто и тихо,

Что в сердце теснится тоска,

И метеоритные вихри

Пред нами рисуются в снах.

Соскучится мы уж успели

По звёздам, и гложет печаль.

Космические менестрели –

Нас манит неясная даль.


Как все, мы неистово грезим

О дружбе и даже любви,

Но в жертву далёким созведьям

Приносим земные пути.

К кому мы душой прикипели,

Пусть смотрят в небесную длань.

Космические менестрели –

Нас манит неясная даль.

## У истока.

– Что ж, МакКейн, это было фееричное представление! – капитан космического челнока «Сияние» Эвелина Эмидас стояла в дверях кают-компании и медленно аплодировала.

Её старпом Грегори МакКейн только что закончил рассказывать байку из студенческой жизни капитана, ту самую, когда она на глазах всего потока доказала своему преподу (знаменитому космонавту), что он неправильно рассчитал курс, а тот в отместку за публичное унижение не давал ей допуск к полётам. Грэг расписывал упрямую студентку Эвелину в таких воинственных красках, что бортинженер Эдди и штурман Саманта, давясь от смеха, медленно сползали с кресел.

– Ах, не стоит похвал! – нимало не смутился появлением командира МакКейн. – Это ты неподражаема! И мой скромный актёрский талант бледнеет, когда надо живописать твою увлечённость делом. Твой азарт невозможно передать! Как в тот раз, когда ты в танцевальном номере перед шахтёрами так яро дрыгнула ножкой, что засветила туфелькой в глаз начальнику станции.

Новый взрыв хохота огласил своды отсека.

Эвелина саркастически улыбнулась. Ей было не привыкать к подобным подколам. С самого первого дня, с первой минуты их знакомства неуёмный дух соревновательства окропил отношения капитана и старпома.


Это началось несколько лет назад…

В ту пору создавалась новая программа Центра Космических Путей Сообщения (ЦКПС) – инновация в сфере доставки в глубокий космос. Планетарные и астероидные станции по добыче полезных ископаемых, давно исчерпанных на родной планете, хоть и являли собой автономную систему, создающую изолированный мир для десятков или сотен тысяч работяг, однако, требовали свежих вливаний в виде нового оборудования, недостающих запасных деталей, медикаментов и, конечно, связи с близкими, оставшимися на Земле. Служба доставки – что может быть проще и безличнее? Но пресловутый человеческий фактор оказался востребован и здесь: автоматические челноки порой не долетали, путали с отгрузкой, не могли оперативно помочь с решением проблем и, естественно, были не в состоянии заменить живого общения. Поэтому было решено создать команды из четырёх человек – капитана, старпома, штурмана и бортинженера, каждый из которых, кроме космического образования, должен иметь ученую степень по одной из дисциплин: медицине, ботанике, зоологии и физике. Таким образом, они смогут проконсультировать по вопросам, неминуемо возникающим в замкнутой системе полного жизнеобеспечения со своей зелёной зоной (для выработки кислорода), фермой, больницей и огромным технологическим комплексом. Кроме того, общение с новыми людьми станет приятным бонусом для работяг, отбывающих свою смену, которая длилась порою по несколько лет.

Набирать решили талантливых, но молодых пилотов, так как зрелые, уже состоявшиеся, вовсе не жаждали по несколько месяцев кряду болтаться в открытом космосе, выполняя роль почтальонов. Юнцы же рвались в бой! Но отбор был строг – две специальности, опыт реальных космических полётов, психологические тесты на совместимость и нестандартное мышление.

Лейтенант Грегори МакКейн имел за плечами немало часов межзвёздных полётов, служил младшим помощником капитана на линкоре «Стремительный» и был счастлив проявить себя в новом проекте. В 27 лет стать старпомом – отменный рост, на линкоре ждать подобного повышения пришлось бы ещё лет пять! К тому же его душа предвкушала нехоженые тропы и испытания.

Воодушевлённый назначением, лейтенант явился на корабль, на новеньком борту которого красовалась надпись «Сияние». Челнок действительно сиял хромированными боками и вглядывался в близкий горизонт ангара выпуклыми иллюминаторами. Из открытого люка вышла девушка в рабочем комбинезоне – стройная, невысокая, с каштановыми волосами, забранными на макушке в небрежный пучок, с планшетным сканером в руках – словом, вполне обычная работница космодрома.

– Эй, красотка, – окликнул её Грегори, – оторвись на минуточку от своих великих дел и скажи, где я могу найти капитана этой посудины?

Девушка взглядом «отсканировала» лейтенанта: высокий, статный, плечистый, с волевым подбородком и смеющимися глазами, словно из древнего, монохромного кино – он был, безусловно, хорош собой и, что ещё более очевидно, знал об этом.

– Зачем тебе капитан? Полотёры, вроде, не требуются, – ухмыльнулась девушка.

– Ха-ха-ха, – по слогам произнёс мужчина. – Запредельное остроумие! Не трать время на железки – тебя ждёт сцена.

– Ну, я смотрю, в космосе тоже полно клоунов, так что, пожалуй, останусь – очень хочется досмотреть цирк до конца!

Лейтенант начал терять терпение:

– Послушайте, девушка, мне не свойственен снобизм, но кому-то явно не помешает знать своё место. И позвать капитана!

– Капитана? Зачем?

– Ну, знаешь ли! – металлическим голосом ответил лейтенант. – Это дело, касающееся только меня и его!

– Его? – усмехнулась девушка. – Ну-ну. Фамилию капитана не подскажешь?

МакКейн сверился с направлением.

– Эмидас.

– Ну что ж, тогда разрешите представиться, лейтенант, Эвелина Эмидас, капитан корабля «Сияние». И, похоже, я здесь единственная, кто знает своё место!


Таким было их знакомство. Грегори МакКейну долго не давали покоя и этот конфуз, и сам идиотизм ситуации – он, младший помощник капитана межзвёздного линкора, теперь был в подчинении у какой-то выскочки! Девица только полгода пробыла капитаном челнока ближнего космоса и тут же отхватила такое место! Да она заблудится сразу, как только Луна исчезнет из поля зрения!!! Кроме того, ей было дано право последнего слова при отборе команды. И ведь она одобрила кандидатуру МакКейна даже после той глупой первой встречи. Всё-таки не зря говорят, что у русских огромное самомнение…

И хотя Грегори негодовал, отказаться от проекта было выше его сил! Сначала он был готов просто смириться с несправедливостью жизни или хотя бы сделать вид. Злясь на обстоятельства, он тем не менее не собирался вымещать недовольство на команде, только пристальнее вглядывался в действия капитана, чтобы не пропустить промаха, да отпускал колкие остроты, правда, лишь в кают-компании и никогда в момент работы или при чужих (в эти минуты он неукоснительно, с какой-то упоительной точностью соблюдал субординацию). Капитан Эмидас в долгу не оставалась, «отбривала» жёстко, умудряясь при этом не выйти за рамки. Со временем умение Эвелины не лезть за словом в карман и результаты «личных экзаменов», которые лейтенант устраивал капитану, убедили МакКейна, что и судьба, и начальство не так слепы, как думается.

Ошибся старпом и в другом – романтики на поприще доставки оказалось значительно меньше, чем рисовало воображение, рутины – больше. Потекли обычные рабочие будни: долгие перелёты от станции к станции, загрузка – выгрузка, консультации, радушные встречи, проводы и снова полёты.

Экипаж подобрался славный: штурман Саманта Флоренс – большая умница (учёная степень по зоологии и астрономии) и к тому же невероятная красотка с копной пшеничных волос, миндалевидными голубыми глазами и фигурой модели; бортинженер Эдвард Готлиб – физик, опытный технарь, понимающий язык каждой детали корабля, свойский курносый парень, чья внешность никак не соотносилась с его происхождением; старпом Грегори МакКейн – отменный пилот и дипломированный врач, а кроме того, надёжный товарищ, педантичный до зубного скрежета и одновременно юморной; и, конечно, капитан – Эвелина Эмидас, майор космический войск, имеющая степень по ботанике, деловая, бойкая на язык, с железной хваткой настоящего лидера. Команда сработалась быстро, словно их с детства готовили к такому квартету, они понимали друг друга с полуслова и могли с неизменной уверенностью рассчитывать на товарищей, хотя это единение и не отменяло вечных перепалок капитана со старпомом, привычных, но всегда желанных, колких, но не взрывоопасных.

Три экспедиции прошли безупречно. На четвёртом вылете «Сияние» попало в передрягу…


Вполне закономерно, что на изолированных станциях, где развлечения скудны, меню однообразно, а темы разговоров ограничены безбожно запаздывающими новостями, общее настроение рано или поздно становится депрессивным. А депрессия, как известно, может породить как апатию, так и агрессию, ну а последняя чревата беспорядками.

И вот, на алмазных копях Иберии-29 случился бунт, не слишком беспощадный, но вполне бессмысленный. Никто не помнил, с чего всё началось, никто уже не понимал, за что они борются, но всего за несколько дней проходы станции преградили баррикады, а начальство закрылось в центре управления и посылало сигналы «SOS» по экстренной связи – частые и бесполезные. Предупредить «Сияние» не успели, а, когда на подлёте к копям Саманта поймала призыв о помощи, командой было принято решение садиться, всё равно система приземления была автоматической и независимой на случай неполадок внутри купола. Пока челнок заходил на посадку, весть о нём разнеслась по станции и старатели стали стекаться в отсек прилёта. Толпа гудела – одни предлагали разорить весь груз, другие хотели, чтоб выдали только их заказ, третьи вообще собирались «почесать кулаки» о физиономии прибывших «правительственных прихвостней».

Но вот открылась переборка… На трап шагнула ладная, подтянутая Эвелина в капитанской форме, следом за ней эффектный маскулинный МакКейн, затем очаровательно-воздушная Саманта и свойский парень Эдди – таким предстал перед бунтовщиками экипаж «Сияния», впервые ступивший на Иберию-29.

Народ стушевался – ну не драться же с дамами?! Старатели слышали, что теперь им буду привозить матпомощь люди, но осознать это ещё не успели. Тем более, среди прибывших были девушки, до чего справные в форме космических пилотов, чуть натянуто улыбающиеся, но такие милые, почти нереальные, совершенно непохожие на примелькавшихся за долгое время работниц станции.

Эвелина внутренне собралась, почуяв неладное. Она представилась и строго спросила:

– Что у вас происходит?

– Ну, это… бунтуем… Революция образовалась… Боремся с угнетателями… – послышались со всех сторон неуверенные объяснения.

– И кто нынче за главного? – уточнила капитан.

Вперед вышел огромный детина. МакКейн тронул Эву за плечо, намереваясь спрятать за собой, но капитана взглядом остановил старпома. Из-за спины бугая показался невысокий мужчина средних лет вполне мирной наружности. Он назвался Полем и протянул короткопалую руку. Эвелина ответила на рукопожатие.

– Надо организовать разгрузку, – делово начала Эва. – Всё строго по списку, контейнеры для станции закодированы на ваш приёмник, так что не перепутаете. Быстрее начнём, быстрее закончим. Кроме того, нужно отметить в накладной, – она постучала по планшету, будто случайно тыкая в графу, где значились лечебные капсулы от АО «Заслон», этой мечты всех отдалённых станций, – и сделать новый заказ. Кто возьмёт на себя ответственность?

– Может… это… вам всё-таки к начальству станции? – засомневался «главный».

– Может, и к начальству, если они ещё не на гильотине, – опасно пошутила Эвелина, но, к счастью, никто не понял её сарказма.

– Мы пропустим вас, но одну, – посовещавшись, решили бунтовщики.

– Я пойду с капитаном! – МакКейн возник рядом с Эвой, всем своим видом показывая, что его невозможно сбросить со счетов.

«Главный» махнул рукой, мол, ступайте. Эвелина взглянула на старпома, и в глубине её тёмных глаз мелькнула благодарность.

Пока Эва готовила документацию, толпа гудела пуще прежнего. Наконец капитан со старпомом были готовы. Поль выступил вперёд и, странно смущаясь, заговорил:

– Мы тут, это, подумали, мож, почту раздать вечером за, так сказать, примирительным пиром?

– А может на этот пир, раз уж он примирительный, позвать руководство станции и заодно решить все назревшие проблемы? – смело поинтересовалась Эвелина.

– Сесть за стол переговоров? – задумался Поль. – Это мысль. Хорошо! Будьте нашими пар-ла-мен-тё-рами.

Последнее слово далось ему с трудом, но никто даже не подумал улыбнуться. Под охраной (или конвоем?) старателей капитан Эмидас и старпом МакКейн прошлись по заваленным коридорам и оказались у дверей центра управления. Эва назвала свой чин, звание и имя, смело глядя в амбразуру видеофона. Приоткрывшаяся переборка ощетинилась дулами пистолетов.

– Скорее входите, – взволнованно позвали из глубины отсека.

Эва и Грег шагнули внутрь, и переборки, алчно лязгнул, захлопнулись.

Начальник станции, бледный мужчина с заметной проседью в черных волосах, смотрел на гостей, словно на ангелов, спустившихся с небес, кои решат все проблемы мановением руки. Он тряс Эвелине руку и бормотал про счастливый рок и что Господь не оставил его в трудный час.

– О, теперь ты мессия? – шепнул МакКейн капитану. – Как собираешься заставить море расступиться?

– Насчёт моря не знаю, но сорок лет я тут обретаться точно не хочу, – также шёпотом ответила Эвелина.

Она высвободила руку и доступно, как малому ребёнку, стал объяснять начальнику, кто они и что им нужно.

– Так вы не спасёте нас? – воскликнул прозревший руководитель.

– Конечно, спасём, – саркастически пробурчал МакКейн. – Это ж плёвое дело! Дайте нам полчасика, и мы вчетвером раскидаем несколько сотен смутьянов по местам, чтоб вернуть мир и благолепие и в этот алмазный рай.

Эмидас с укоризной поджала губы – стоит ли иронизировать над отчаянием человека.

– Мне как представителю космических сил Земли поручено передать послание: вечером вас ждут для переговоров в праздничном зале. Безопасность я гарантирую.


– С чего это ты решила гарантировать ему безопасность? – удивлялся Грег, когда они, проследовав в абсолютном молчании весь обратный путь, вернулись в свой челнок, предусмотрительно закрыли внешнюю переборку и сели вчетвером за стол в кают-компании.

– Ну, во-первых, – Эва разливала вино по бокалам, – мы действительно являемся правомочными представителями космических сил Земли, а во-вторых, – женщина сделала большой освежающий глоток, – надо же было как-то выманить начальство из норы и ткнуть носом в проблему.

– А в-третьих, – вмешался Эдди, – если его на встрече кокнут, претензии он уже предъявить не сможет.

Чёрный юмор бортинженера немного разрядил обстановку: все заулыбались, выпили по паре бокалов и, немного воодушевившись, разошлись переодеваться к празднику, благо официальный протокол предписывал иметь на борту наряды для торжественных случаев, ведь никогда не знаешь, к какому событию можешь поспеть. Впрочем, до сего дня расчехлять эти наряды не приходилось.


– Возможно, всё ещё закончится хорошо, – выдохнула Эвелина, выныривая из женской каюты и стараясь на ходу застегнуть колье.

– В смысле – без кровопролития? – МакКейн оторвался от зеркала и, повернувшись к Эве, умолк.

Тёмно-зелёное атласное платье в пол обтягивало ладную фигуру девушки, ещё более привлекательную при движении поднятых рук, тщетно пытающихся справиться с застёжкой. Эва чертыхнулась по-русски. Вся команда втайне обожала, когда она ругалась на родном языке, им было совершенно не понятно, что она говорит, но музыка речи завораживала и доносила общий смысл без перевода.

– Фу, вы же леди… где-то… как-то… – пристыдил её МакКейн.

– Ты всё равно ни черта не понял, – пожала плечами Эва.

Грегори подошёл к ней, фамильярно развернулся спиной к себе и мгновенно застегнул колье, но не удержался и слегка провел пальцем по тонкой шее Эвы. Секундное наваждение – девушка даже не заметила или сделала вид.


На «пиру» были все.

Ради такого случая повара были допущены на кухню, и рабочие, изголодавшиеся за время беспорядков по нормальной еде, набрасывались на горячее с аппетитом волков. Только за центральным столом еда отсутствовала. Смертельно бледные представители руководства с начальником станции во главе соседствовали с крепко сбитыми парнями и тщедушным на их фоне Полем, главным представителем оппозиции.

Поль изложил требования бастующих. Команда «Сияния» недоумённо смотрела друг на друга, силясь понять, не ослышались ли они. Требования эти были столь логичны и минимальны, они скорее были похожи на пожелания, что пишут в жалобной книге, а уж претворить эти просьбы в жизнь была вообще делом пяти минут, о чём с радостным облегчением и сообщило начальство станции. Но желание побузить ещё разогревало кровь рабочих, поэтому толпа стала придираться к каждому слову руководителя, выкрикивать оскорбления и откровенно напрашиваться на неприятности.

– Чёрт, хеппи-энда не будет, – скрипнула зубами Эва.

– Смываемся? – предложил Эдди.

Некоторые рабочие повскакивали с мест, взметнулись кулаки, а начальство почти сползло под стол. МакКейн расправил плечи и уже прикидывал в уме план отступления, как Эвелина вдруг встала. Её платье сочным блестящим пятном притянуло взгляды.

– Ну, раз всё улажено и все требования несложно выполнить, – Эва примирительно вскинула руки, – может отпразднуем? Давайте споём.

И она звонко запела старую песню космических первопроходцев:


Нам вера дана в безграничный простор

И в дальние звёзды, что путь озаряют,

Но лёгких путей наш алкающий взор

Не ищет, не жаждет и не принимает.


Саманта подхватила знакомый напев, Грег и Эдди одновременно включились в исполнение, и вот уже весь зал затянул архаичные, но такие родные сердцу строки.


Наш путь – среди хладных задумчивых вех,

Горячих светил и планет многогранных,

В какой стороне не ступал человек,

Туда мы стремимся, мечтою объяты.

Мы знаем вкус соли на терпких губах,

Слепящие вихри, безмолвность галактик.

Но нам – космолюдям – не ведом ни страх,

Ни чёрной дыры иллюзорность объятий.


Абсолютно все – и старатели, решившие побыть бунтовщиками, и управляющие, названные угнетателями – пели, смаргивая слёзы сопричастности. Они не разбирались в сложных, старорежимных оборотах, многие слова песни были для них лишь знаками, маркерами эпохи активного освоения космоса, но всё это вместе вызывало детский восторг и трепет.


Мы вместе, мы – сила. Рассеется мрак

Пред нашим упрямством в процессе исканий.

Кто мира страшится, тот сам себе враг,

Но мы не такие! Галактика с нами!


И всё – бунт кончился. Начался настоящий пир с песнями, плясками и всеобщим братанием. Старатели выступали сами и заставляли гостей.

Глубокой ночью осипшие, но довольные пилоты вернулись на свой корабль. МакКейн хмельно подтрунивал над Эвой, пророча ей карьеру певицы, та беззлобно отшучивалась, Эдди спал на ходу, а Саманта несла охапку невероятных цветов, подаренных ей очарованными рабочими.


Утром станцию было не узнать: деловито сновали ремонтники, мягко жужжали механические уборщики, светилась информационные табло, отмечая смены, время приема пищи и вечернюю телепрограмму, и только где-то вдалеке были слышны возмущенные крики заведующего оранжереи, откуда вечером украли лучшие цветы.


Путь домой был тих и привычен, лишь Эвелина ходила серьезная.

– О чём ты всё время думаешь? – спросила как-то Сэм.

– Об отчёте, – призналась капитан.

– Ну и?

– Не отчёт, а «Записки сумасшедшего».

– Да ладно, – рассмеялась подруга. – Дай шефу тоже повеселиться. Он человек умный, он оценит.