Слишком рано взрослеть
Никита Мамонтов

© Никита Мамонтов, 2024

ISBN 978-5-0062-9209-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Интермеццо один

В прорези серых, как и всё вокруг, жалюзи просматривается почти весь город, такой же серый, с плотно затянутым облаками небом. Вся обстановка буквально кричит о том, что ничего хорошего сегодня ждать не придётся. Нормальное в целом состояние для любого жителя северной столицы. Боже, нахватался в школе. Нет бы сказать Санкт-Петербурга, да хоть просто Петербурга. А зачем я вообще выпендриваюсь? Норм для Питера. Сентябрь всё сильнее сдаётся октябрю. Погода, и без того нерадостная, становится всё хуже. Мозг начинает закипать. Вчера происходящее казалось прозрачнее и яснее, пазл сложился практически моментально, но сейчас затея начинает выглядеть просто глупо. На что я вообще надеялся? С чего решил, что всё это мне по плечу? Тело неприятно застонало, напоминая, что события минувшего дня ему не очень-то понравились. У настроения флэш-рояль, чтобы добить меня, а я всё жду и надеюсь, что хоть кто-то здесь сможет мне помочь.

С последнего посетителя, который со мной заговорил, прошло уже несколько часов. Я даже не знаю сколько, часов то нигде нет. Ненавижу ожидание. Никогда никуда не опаздывал, чтобы не доставлять другим дискомфорт, который испытываю сейчас. Особенно это нервирует сейчас, когда каждая минута на щету. Нужно торопиться, а я бесцельно просиживаю штаны в ожидании кого-то. Вот и думай потом, как работают наши правоохранительные органы.

Краем уха я уловил некоторое шевеление за дверью, а спустя мгновение ручка опустилась и в кабинет вошли четверо. Они медленно обогнули длинный стол, за который я так и не решился сесть, чтобы не выглядеть виноватым. Вошедшие медленно опустились в кресла напротив и вперили в меня острые, как бритва, взгляды.

Самый старый из них – дядька лет шестидесяти. Представительный мужик в костюмчике, пошитом явно под заказ, высокий, плечистый, крепкий. В нем чувствуется немолодая, но звериная мощь. В молодости он явно был красив и пользовался успехом у сверстниц. Трое остальных одеты по форме и ничем друг от друга не отличаются, за исключением цвета этой самой формы. Все такие же немолодые, статные, и, судя по погонам, занимают высокие посты. Тот, что в костюме, достал из кармана блокнот, ручку и проговорил сильным, уверенным, даже командным голосом:

– Господин Августов, позвольте представиться. Генерал-лейтенант ФСБ Петренков Алексей Юрьевич, – он повёл рукой в сторону своих спутников и продолжил. – Рядом со мной генерал-полковник Зотов Михаил Михайлович, командующий Северо-Западным округом Министерства обороны, генерал-майор Субботин Павел Андреевич из первого отдела Министерства юстиции и генерал-лейтенант Столыга Анатолий Владимирович, начальник ГУ МВД по Санкт-Петербургу.

Трое других мужчин промолчали, а Алексей Юрьевич продолжил:

– Мы находимся здесь по особому поручению своих ведомств. Хотя лично мне непонятно, каким образом вы умудрились привлечь столько внимания к свое персоне. Но я отвлекся. С этим мы потом разберёмся, сейчас нам всем не до того. В свете событий последних суток нам поручено установить некоторые детали следствия, – он остановился, может обдумывая что сказать, может подчеркивая важность момента, затем продолжил. – Судя по всему вы являетесь непосредственным участником этих самых событий, хоть в это и верится с трудом. Не поймите меня неправильно, но, как мне кажется, вы слишком молоды, чтобы это было правдой.

Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом, будто детектором лжи проверяя, соврал ли я. Я прямо посмотрел ему в ответ, показывая, что скрывать мне нечего. И хотя это не совсем так, думаю, что у меня получилось.

– Расскажите все по порядку, не упуская ни единой детали, – продолжил Алексей Юрьевич, – нам важно знать все.

Я начал прокручивать в голове всё, что со мной приключилось, открыл рот, чтобы начать, но в последний момент мелькнула мысль, что для начала нужно высказать свое негодование. Что я, просто так просидел здесь полдня?

– Теперь вы хотите меня выслушать?! – в сердцах выпалил я. – Ну наконец-то, мне сейчас невообразимо полегчало! Вы хоть представляете, как это унизительно, когда ты обращаешься за помощью, а к тебе относятся как к преступнику, да ещё и не воспринимают всерьёз. Наряд, который меня забрал, вообще не пытался меня выслушать. Парни едва старше меня, и на уме у них точно не охрана правопорядка. Ржут как кони да смотрят, с кого бы денег стрясти. Про оперов в отделе вообще говорить не хочется. Цензурных слов на них нет. Послушали, посмеялись и отправили на медосвидетельствование, будто я наркоман какой-то. А потом ещё и в обезьяннике закрыли. А теперь, когда вам всё-таки стало интересно, я битый час торчу здесь, жду вас, хотя дело очень срочное. Мне даже воды не предложили за весь день! Спасибо хоть не в наручниках сижу!

– Это я сейчас тебе быстро организую!

Полицейский, который генерал-майор или как его там, подскочил с весьма несвойственной для генерала резвостью и уставился на меня наливающимися кровью глазами. Фсбшник вытянул руку вперед в успокаивающем жесте и сказал:

– Остынь, Толя. Видишь же, парень совсем молодой, строптивый. Остроты на языке в таком возрасте всегда полно. Тем более, если то, что он сейчас сказал, – правда, то ему есть на что злиться. Присядь обратно.

Полицейский еще раз посмотрел на меня злым взглядом, но все же взял себя в руки и уселся обратно. Я же поймал себя на мысли, что мне нравится этот Петренков. Несмотря на свое положение и, определённо, большую власть и влияние, он остался человеком из народа, который не опускается до надменности и бахвальства. Человеком чести, если говорить проще. Алексей Юрьевич дождался, пока полицейский окончательно придет в себя, после чего взял ручку, открыл блокнот и проговорил:

– Весь город сейчас стоит на ушах. Сотрудники полиции, Росгвардии, да что уж там, каждый силовик в городе сейчас землю носом роет, чтобы выудить хоть какие-то обрывки информации. Пресса нас атакует, хочет знать все детали происходящего, – он взглянул на меня и с лёгким подобием улыбки добавил. – Не то чтобы мы хотели дать им ответы, но мы и сами в предвкушении вашего рассказа. Давайте поступим так. Мы вас не будем перебивать, выслушаем всё, что вы нам расскажете, и постараемся быть максимально объективными. Такой расклад вас устроит?

Я взглянул на полицейского, тот нехотя кивнул. Следователь, который до этого момента не обронил ни слова, сказал:

– Я буду вести ваш допрос. Мы вас слушаем. Представьтесь как положено.

Я глубоко вздохнул и начал:

– Августов Александр Евгеньевич…

Легче не бывает

Жизнь человека состоит из череды событий хороших и плохих, весёлых и грустных. Взлёты, падения, обстоятельства. Семья, друзья, случайные знакомства. Всё это определяет нас как личность и ведёт по жизни. Кем мы станем или могли бы стать, зависит от личного выбора каждого. И на этот выбор влияет множество нитей, которые тянут нас в ту или иную сторону. Но иногда случается так, что обстоятельства сильнее нас. Кого-то это может утянуть на дно, другого повести по иному пути. Некоторые возвысятся до небес, даже не ударив палец о палец. Я же будто попал в альтернативную вселенную, такую далёкую от моей привычной жизни. Но давайте по порядку.

Как может быть устроена жизнь обычного российского одиннадцатиклассника? Стандартное утро с мучительным пробуждением, завтраком, дорогой в школу. А ещё скучные занятия, весёлые перемены, бессмысленные шатания по улице после занятий, мучения с домашним заданием по вечерам, сон и… всё по новой. Каждый день одно и то же скучное волочение без тени какого-либо просвета в мраке заурядности. Так вот, это всё не про меня. Нет, определённо, всё это у меня есть, но моя жизнь гораздо интереснее, веселее и… сложнее.

Родители мои – промышленные инженеры. Работают они в очень большой компании и часто находятся в разъездах. Оба они выросли в детском доме, так что, кроме них, у меня никого больше нет. Поэтому частенько я предоставлен самому себе, и мне это, чёрт возьми, нравится!

В их отсутствие мы с друзьями частенько собираемся у меня, покупаем то, что нам покупать пока нельзя, приглашаем девчонок и отжигаем по полной. Не забываю я и о культурной программе. Ночные прогулки по Петербургу – это что-то. Мало какая страна может похвастаться таким городом. Представьте себе белые ночи, что и не ночи вовсе, а лишь сумерки, ненадолго опускающиеся на город, Невский проспект со своим северным шармом, подсветкой старинных домов, ресторанами, барами, уличными музыкантами, фокусниками, праздно бродящими жителями и гостями города. С наступлением вечера город не засыпает, а оживает с новой силой. Воздух свежеет, наполняется ароматами цветения, женских духов, разнообразных мировых кухонь, восточными нотками кальянных. Отовсюду доносится задорный смех, различная музыка. Спросите, каким боком здесь школьник оказался? Да всё просто. Уметь надо.

А умею я много чего, ведь в те редкие моменты, когда родители не в отъезде, они из меня все соки выжимают, особенно отец. Мама спрашивает за учёбу, хотя не было такого, чтобы я приносил плохие оценки, постоянно разговаривает со мной на иностранных языках, чтобы я их лучше запоминал. Куда уж лучше, по современным меркам я полиглот. А ещё классическая музыка, литература, опера. Ну, вы поняли, мама за культурное развитие.

А отец… Отец за физическое. Походы, спортивное ориентирование, физическая подготовка, полевые и военные сборы. А ещё альпинизм, спортивная стрельба, дайвинг, паркур (отец как-то раз невзначай обронил, что знаком с основателем этой дисциплины). Ну и, конечно же, единоборства, особенно рукопашный бой и самбо. Очень-очень много. Всё время от него только и слышу, что я недостаточно хорош. Не хочу хвастаться, но мои медали скоро начнут меня перевешивать. И всё равно, по мнению отца, я недостаточно хорош. А я ведь перечислил только лето. Стоит небесам разразиться снегом, как в моей жизни появляются лыжи, сноуборд, коньки и всё, что с этими предметами связано. Если бы я не знал маму с папой как своих родителей, подумал бы, что они из меня делают того знаменитого агента британской разведки.

В общем, я начинаю дышать полной грудью только тогда, когда они уезжают в командировку. Но, несмотря ни на что, я знаю, что они всё-таки меня любят. Ведь есть и много того, что мне нравится с ними делать и не требует при этом гигантских физических или умственных усилий. Мы с мамой частенько кулинарим, смотрим классику мирового кинематографа, слушаем старую музыку. С отцом ездим на игры местных спортивных команд, гоняем в картинг-клубе, играем в бильярд и боулинг, занимаемся бейсджампингом.

Сегодня же, практически накануне нового учебного года, мы с отцом только вернулись с военных игр, где в командном зачёте по баллам заняли первое место. Как всегда. Попробовали бы не занять, папа до следующего года не слез бы с меня. Мама встретила нас, как и всегда встречает с таких мероприятий: с хлебом и солью. Не буквально, конечно, но стол накрыт как на Новый год. Мы с отцом вымыли руки, приземлились за стол и, как обычно, начали беседу. Беседа, по мнению родителей, по моему же определению, – это допрос с пристрастием.

– Готов к учебному году? – папа, кремень и залог стабильности, всегда начинает с одного и того же вопроса.

– Да, – ответил я, закатывая глаза. – Вы каждый август это спрашиваете, а я каждый раз даю один и тот же ответ.

– Саша, не ерничай, папа всего лишь хочет удостовериться, что ты настроен на учебный процесс, а не на… альтернативное времяпрепровождение, – мама в своём репертуаре, высокие слова, грамотная речь, мне иногда кажется, что раньше, когда-то в прошлой жизни, она была лингвистом.

– Простите, – виновато ответил я. – Но вы же знаете, что я готов. Зачем тогда спрашиваете?

– Затем, что знаем, что ты можешь больше, только не хочешь раскрывать свой потенциал, – с показной строгостью ответил отец.

Мама положила свою ладонь на плечо отца и мягко улыбнулась, успокаивая:

– Женя, не наседай так. Когда представится возможность, он себя покажет.

– Скорей бы, – коротко ответил отец, разделывая курицу.

– Как прошли сборы? – обратилась мама к нам с папой.

– Ничего интересного, всё как обычно, – ответил я, кладя себе отрезанный окорок. – Папа поставил новый рекорд по сбору-разбору автомата, я на втором месте, третье занял дядя Андрей Мирошников. Он опять пытался доказать судье, что тот нам подсуживает.

– Да, – подтвердил отец, кладя маме филе, а себе второй окорок. – Он всё никак не может смириться, что даже Саша его обходит на несколько секунд.

– «Я был самым быстрым в полку!» – передразнил я слова дяди Андрея судье. – Он каждый раз пытается доказать свою правоту этой фразой.

Мы втроём рассмеялась и приступили к еде. Пару минут спустя мама продолжила разговор:

– Что ещё интересного было?

– Кросс пробежали, полосу препятствий прошли, – ответил я, добивая окорок. – Ничего особенного.

– За исключением того, что потеряли четверых человек в лесу во время ориентирования, – добавил папа. – Целые сутки их искали.

– Господи, – испугалась мама. – Нашли?

– Нашли, – улыбнулся отец. – Оказалось, что они набрели на медведя. Тот их несколько часов гонял по лесу, пока они не нашли дерево, на которое смогли забраться. Так сутки там и просидели.

– Ужас какой! – посочувствовала мама.

Повисло недолгое молчание, которое нарушил отец, обратившись к маме:

– Наташа, вчера звонил босс. Вечером у нас самолёт в Анталию. Будем заниматься проектом отеля на первой береговой линии, – отец прикончил свой окорок (у нас за них постоянно война) и обратился уже ко мне. – Ты остаешься за старшего. Только особенно здесь не хозяйничай.

Мама посмотрела на меня ласково и немного виновато, добавила:

– Не расстраивайся сильно, я понимаю, что послезавтра начинается учёба. Но работа есть работа, за нас её никто не сделает.

Я постарался сделать скорбный вид, якобы очень сильно расстроен, но на деле выдал плохо скрываемую радость. Буквально неделю назад мои друзья с тренировок по рукопашному бою предложили присоединиться к ним тридцатого августа, чтобы отпраздновать начало учебного года. Проблема в том, что они уже совершеннолетние, а мне восемнадцать стукнет только в январе. Так что командировка родителей – это подарок небес, а не печальное событие. Я собрал волю в кулак и с грустным голосом проговорил:

– Печально, но тогда, как вернётесь, с вас ресторан!

– Смотри, какой ушлый! – с улыбкой ответил отец.

Дальше шёл непринуждённый разговор о всякой всячине, наставления о том, что мне можно, а что нет. Отец рассказал пару смешных анекдотов. После ужина я принялся за уборку стола, а мама с папой приступили к быстрым сборам. Прошло не больше часа, как мы, стоя в прихожей, начали прощаться.

– Мы вернёмся где-то к десятому сентября. Если всё пойдёт по плану, то, может, даже раньше. Веди себя достойно и постарайся не разнести квартиру, – мама крепко обняла меня, поцеловала в щеку и добавила. – Налегай на учёбу. Помни, если не усвоишь начало, не усвоишь вообще ничего.

Отец же посмотрел на меня строгим взглядом и не менее строгим и серьёзным тоном сказал:

– Помни! Ответственность за себя и за других. Наши поступки, наши слова, наши дела определяют, кто мы такие есть на самом деле. Иди сюда, сынок, – он крепко меня обнял и даже немного приподнял, что, в общем-то, непросто (рост и телосложение у меня не по годам). – Шумные вечеринки только до одиннадцати. Если соседи пожалуются, сам знаешь, что тебя будет ждать.

Отец усмехнулся, мама нежно улыбнулась, поцеловала ладонь и помахала ей в прощальном жесте. Я закрыл за ними дверь и остался с довольной улыбкой в абсолютно пустой квартире.

***

Вечером того же дня я уже наводил марафет, подбирал одежду и думал о предстоящей ночи. Друзья решили, что такое событие, как моя амнистия от родительской заботы, потянет на поход в ночной клуб. Они оперативно забронировали стол в одном ретро-заведении с фамилией известного космонавта в названии и назначили встречу на восемь вечера. Сомнений в том, что меня туда пустят, ни у кого не было, в том числе и у меня (я же говорил про рост?). И вот я стою перед зеркалом и сомневаюсь, в чем мне идти: в модном молодёжном прикиде или в более классической одежде. Всё-таки надену классику, буду выглядеть старше. Чёрные классические зауженные брюки, белоснежная приталенная рубашка, начищенные до блеска ботинки с характерным английским элементом и очки. Нет, со зрением у меня всё в порядке. Очки декоративные, просто со стёклами. Так сейчас модно, ну и опять же возраста добавляют. У отца я позаимствовал классные запонки и французскую туалетную воду. Я ещё раз взглянул в зеркало, удостоверился, что всё идеально, схватил телефон, кардхолдер, ключи и вышел из дома.

Обожаю вечера в Петербурге. Лето в этом году на удивление хорошее, заканчивается по календарю, но не по погоде. На улице тепло, деревья зелёные, пахнет грядущим весельем. Духота уходит. Появилось чувство какого-то умиротворения. Я поглубже вдохнул вечерний, полный летних ароматов воздух. Появилось острое желание прогуляться, вот только времени в запасе у меня нет. Да и добираться не близко, так что всё же придётся ехать на автобусе.

Пока я мечтал о том, когда пойду получать водительские права, ноги на автомате донесли меня до остановки. Транспорт ходит часто, так что ждать долго не придётся.

В паре метров от меня остановились две симпатичные девушки. Глаза мои невольно начали скользить взглядом. Обожаю лето: девушки одеты в мини-юбки, короткие блузки, босоножки с коротким каблуком. Боевой раскрас на довольно милых загорелых лицах говорит о том, что они вышли на охоту. Девушки решили не оставаться в долгу и начали откровенно разглядывать меня, явно с удовольствием, судя по улыбкам. Я уже было сделал движение в их сторону, чтобы перевести рассматривание в разговор, но из-за угла вывернул мой лимузин и медленно подъехал к нам. К моему сожалению, красотки в автобус не вошли, так что поехал я в гордом одиночестве. Пассажиров внутри не оказалось, я плюхнулся на ближайшее место и уставился в проплывающие пейзажи. Люблю этот маршрут. Мы живём в стандартной петербургской коробке недалеко от места, где стрелялся на дуэли Пушкин. Потому большинство маршрутов отсюда выезжает на набережную, и этот не исключение. Очень быстро мы выехали к Неве. Показались заросли Елагина острова, вдалеке громадой выросли аттракционы парка развлечений, стадион и «кукурузина». По реке неспешно идут катера, катамараны. Пару раз промчались на огромной скорости гонщики на водных мотоциклах. Вот и гребцы на лодках подоспели. Все стараются ухватить последние деньки сезона, потому как все знают, что скоро наступит стандартная для Петербурга погода – вечная осень.

Машин на дорогах мало, покатили мы с ветерком и набережная быстро осталась позади. Оставшаяся часть пути до пункта назначения пролетела за считанные минуты и вот я вернулся в тёплый летний вечер прямо на пороге клуба. Галдящая толпа возле входа всем своим видом кричала:

«Вы такие не одни!»

«Сегодня будет жарко!»

«Мы сегодня оторвемся!»

Ну и, естественно, самая шумная и неугомонная компания ожидала меня. Не подумайте, что мы слишком легкомысленные и бесшабашные, но всё же такие мероприятия не каждый день происходят. К тому же большинство из моих друзей не только студенты, но и рабочие люди, а этот аспект редко позволяет нам собраться всем вместе. Так что мы сегодня в предвкушении большого события.

Макс, Серега, Игорь, Иван. Так их нарекли родители. Все – мои друзья, спортсмены. Три раза в неделю мы выбиваем друг из друга дух на тренировках, но чем сильнее каждый удар, тем крепче наша дружба. Мы неразлейвода. При моем приближении все четверо замерли и с каменными лицами уставились в мою сторону, как истуканы. Самый крупный из них, Игорь (он у нас тяжеловес), проговорил сильным басом:

– Явился всё-таки. А мы уж и не ждали. Надоел ты нам.

– Да и мне твоя физиономия уже осточертела, – ответил я с не менее каменным лицом.

Люди вокруг, те, кто были поближе, начали с тревожными взглядами озираться на нас в ожидании чего-то нехорошего. А мордоворот, который Игорь, растянул лицо в широкой улыбке и расхохотался. Рассмеялась и все мы.

– Алекс! – крикнули они почти хором, считая, что до Александра я ещё не дорос, да и слишком длинно, Саня не нравится мне, слишком просто, что ли, так что сошлись на «Алекс», что мне, кстати, нравится. – Где тебя волки утащили? Мы уже забеспокоились, что ты познакомился с кем-то по пути и решил, что на сегодня миссия выполнена.

– Автобус долго ждал, – честно соврал я, зная, что они не поверят и не обидятся. – К тому же возможность была.

– А мы и не сомневались, – пробасил мой друг.

Мы снова рассмеялись, после чего поочерёдно со всеми обнялись и под мерцание софитов и стробоскопов, двинулись ко входу.

Таких не бывает

Несколько часов мы бурно праздновали. Осушив несколько бокалов ярких, праздничных коктейлей, прокричав несколько тостов и здравиц друг другу, мы наконец решили, что пора размять ноги на танцполе. Людей сегодня собралось много, диджей на пару с ведущим мастерски подначивают народ. Так что, помножив одно на другое, танцпол быстро набился битком.

Мы уже приглядели парочку женских компаний для совместного времяпрепровождения, таких, чтобы слегка на веселе, но не слишком. Мы же сюда пришли веселиться, а не дебоширить. Наблюдая за теми, кто присматривается к нам в ответ, резюмировали:

– Девчонки за стойкой прикольные, – Макс сделал пару глотков своего коктейля кислотно-синего цвета, у меня даже промелькнула ассоциация с моющим средством, которым пользуется женщина, по четвергам наводящая у нас дома порядок. – Я, когда напитки забирал, перекинулся с ними парой слов. Та, что в зеленом платье, – Лена. Красивая. Да и вообще, веселые они, смеются без остановки. Одна проблема: их четверо, а нас пятеро.

Макс в нашей компании самый общительный, с кем угодно заведет разговор с полуслова, особенно с девушкой.

– Через два стола от нас большая компания, но туда уже подсаживаются ребята, так что не вариант, – сделал тонкое умозаключение Иван, парень добродушный и донельзя простой.

Игорь слегка грохнул по столу кулаками (стол даже от этого лёгкого, шуточного удара неприятно лязгнул) и с наигранной агрессией сказал:

– И что? Мы их одной левой подвинем!

– Ну конечно, а охрана нас одной левой проводит к выходу, – ответил Серега, он в нашем кругу отвечает за здравый смысл, старается, чтобы мы реже во что-то ввязывались. – К тому же не забывай, что вне зала мы можем драться только для самозащиты, иначе не видать нам тренировок.

– Да шучу я, шучу. Всё помню. Это я так, для поддержания разговора, – Игорь одним глотком осушил свой бокал и поднялся. – Идем атаковать барную стойку.

– Кто в пролёте? – спросил Иван, возвращая нас к факту неравного состава компаний.

– Решим по старинке, – сказал Игорь, закатывая рукава.

Мы все встали, с грозным видом сделали то же, что и Игорь, вскинули кулаки и разобрались по-мужски, то есть на камень, ножницы, бумага. После нескольких подходов мои друзья вышли из-за стола и направились в сторону бара, а я остался в гордом одиночестве. Если честно, то я даже не расстроился. По моему мнению, такой выбор спутниц на вечер не совсем правильный. Мне нравится случайное столкновение, искра, так сказать.

Пока я об этом думал, ребята уже успели облюбовать компанию у стойки. Завязалось бурное общение. Даже отсюда, сквозь музыку и крики, я услышал заливистый смех девчонок и гоготание моих друзей. Девушки были явно не против знакомства. Особенно с такими кавалерами. Все физически развитые, высокие, красивые.

Страбоскопы бьют по глазам, лазеры им аккомпанируют. Играет популярная мелодия прошлого тысячелетия, переделанная под современность и клубную атмосферу. Все, кто есть на танцполе, подняли руки вверх и как единый организм подпевают и танцуют. Пора мне к ним присоединиться. Я допил свое пенное (не люблю все эти коктейльчики – одна химия, не чета натуральному продукту), поднялся и задал направление вектора в эту движущуюся массу безудержного веселья.

В первые минуты сложно влиться в атмосферу коллективного танца, но буквально через четверть часа меня уже было не отличить от любого другого, находящегося здесь. Движенье вправо, движенье влево, хлопок, прыжок, и снова все в едином биоритме, практически цепляясь друг за друга, чтобы не упасть, подпевают и прыгают, пританцовывая.

Незаметный переход от одной композиции к другой, и вот уже играет что-то более современное. Та популярная пуэрториканская мелодия, что захватила мир пару лет назад. Танцпол как будто замер на мгновение… и разразился восторженным криком. Движения у всех стали более плавными, динамичными. Теперь на танцполе можно различить каждого по отдельности, а особенно тех, кто пришел сюда с парой или нашел ее здесь. Песня мелодичная, заводная, даже страстная. Те, кто танцуют вдвоём, стараются показать всё, что умеют, но те, кому с парой сегодня не повезло, стоят и переминаются с ноги на ногу. Я в таком состоянии чувствую себя некомфортно, потому начал поворачиваться в сторону стола.

Я уже почти вынырнул из массы танцующих людей, но в последнее мгновение перед моим взглядом показалась ОНА. Я даже не смог сразу сообразить, чем именно эта девушка меня приковала. Наверное, всем! Точеная фигура, тонкая талия, ровная спина. Всё выше перечисленное обтягивает и подчеркивает жгучее красное платье чуть выше колена и с вырезом на всю спину. Ровные загорелые ножки на соответствующих платью огненно-красных туфельках. Длинные черные густые волосы водопадом струятся до самой талии, прикрывая обнаженную спину. Несколько прядей падают на божественное личико с ровными аккуратными бровями, длинными ресницами, милым маленьким носиком, чувственными губами, очерченными соответствующей платью и туфлям помадой. И, конечно же, глаза! Боже, в них можно утонуть, как в бездонном океане, чей цвет они воплощают.

Незнакомка танцует с едва заметной улыбкой, чувственно, чуть перебирая при движениях те пряди волос, что посмели упасть на это ангельское лицо. Я поймал себя на мысли, что не может такое очарованье быть без кавалера. Даже если она пришла в клуб одна, то почему к ней до сих пор никто не подошел?!

***

Стоило мне об этом подумать, как к ней, покачиваясь, приблизился мужик с густой черной бородой. Черт возьми, Александр Евгеньевич, ну кто тебя за язык тянул?! Ведь знаешь же, что он у тебя злой! Мужчина тем временем пошел в атаку. Вот в авангарде показались живописные восточные комплименты. Следом конница – автомобильный брелок, часы, лопатник, дабы показать статус. Ну и артиллерия – предложение увезти её хоть на край света, можно прямо сегодня. Естественно, я это выдумал. Но мне кажется, что именно из этого состояла его речь. Судя по внешнему виду, он действительно всё это может. Явно не случайный прохожий и определенно при деньгах. И мужик-то с виду нормальный, одет прилично, держится культурно, наверняка умеет вести себя с женщинами. Но в данный момент мне это всё неважно, ведь он претендует на незнакомку, что свела меня с ума одним только своим присутствием.

Бородач продолжил что-то ей говорить, она ему что-то отвечала, а, может, и наоборот. Надо это скорее остановить. Я решительным шагом направился в их сторону, на ходу придумывая план действий. Стратегия простая: всеми доступными способами объяснить, что девушке он неинтересен. Возможно, придётся сделать ставку на рост и мышцы, чтобы избавиться от назойливого конкурента.

Я уже почти подошел к ним, собрался с мыслями, но тут произошло то, чего я никак не ожидал. Девушка шепнула ему что-то на ухо, он несколько секунд что-то переваривал и… просто развернулся и ушел. А незнакомка продолжила танцевать в той же нирване, в которой находилась минуту назад, как будто к ней никто не подходил.

Я оказался в ступоре. Здесь что-то не так. Такая очаровательная, милая девушка танцует одна и отмахивается от представительного мужчины, явно не дилетанта в сердечных делах. Мысли хаотично завертелись в голове, постепенно превращаясь в ураган. Мне явно снесло крышу от этой особы. Но как к ней подойти? Что сказать?

Собрав волю в кулак, отбросив сомнения в сторону, я в два шага преодолел разделявшее нас расстояние и… встал в гробовом молчании. Буквально не смог выдавить из себя ни единого звука. Девушка, не прерывая танца, мягко улыбнулась и самым непринужденным образом проговорила:

– Здесь каждый второй умеет осыпать комплиментами, но ваше красноречие затмило их всех. Комплимент без слов определенно вырывается вперед в списке фаворитов. Господи, у нее еще и голос волшебный. Как будто ручеек журчит. Тонкий, нежный, как будто за ушком тихонько пальчиками почесали. Я встрепенулся, отмахиваясь от разыгравшегося воображения, собрался с мыслями и сказал всё, что пришло на ум, а точнее, вывалил всё то, что засело на подкорке:

– Вы очень красивая, милая и потрясающе танцуете. Я влюбился.

Выдав всю эту очень короткую тираду, я понял, что краснею и готов хоть сейчас под землю провалиться. Моя собеседница напротив чуть изменилась в лице и обрела заинтересованный вид. Она даже перестала танцевать и сказала:

– Ого! Как честно и прямолинейно. Сейчас я действительно удивлена. Хорошо, – она как-то странно на меня взглянула и улыбнулась, тоже как-то странно, – я заинтригована и готова познакомиться. Но для начала небольшой блиц.

– Что? – переспросил я, опешив от круто развернувшегося разговора.

– Небольшая викторина! – мило рассмеявшись, объяснила она.

– Я знаю, что такое блиц. Просто это как-то неожиданно, потому не сообразил сразу. Что ж, раз других вариантов у меня нет, то я готов. Спрашивайте, – меня смутило такое обращение, и я предложил: – Может, на «ты» перейдем? Мы всё-таки не старики.

Я почувствовал, как снова краснею, а моя прекрасная незнакомка снова слегка улыбнулась и сказала:

– Это будет зависеть от результатов викторины. Первый вопрос, – быстро перешла к делу она. – Кто написал поэму «Божественная комедия»?

– Данте Алигьери в 1320 году, – с ходу ответил я и мысленно впервые в жизни поблагодарил маму за все страдания, связанные с литературой.

Любите ли вы школьную программу? Я – нет. Не подумайте, чтение занимает много моего свободного времени, но каждый раз, когда меня заставляют искать смысл, который Николай Васильевич Гоголь заложил в основу персонажа Черта, моя любовь к этому великому писателю тает.

Собственно, это происходит со всеми писателями, в произведениях которых так кропотливо ищут этот тайный смысл на уроках литературы. Вдобавок к этому моя мама всю жизнь выжимает из меня литературные соки похлеще любого учителя литературы. За свои неполные восемнадцать лет я прошел почти всю мировую классику от Достоевского и Толстого до Данте и Дюма. Но я отвлекся…

Удивление моей собеседницы можно было прочитать на лице. Это могло бы вызвать во мне душевный подъём, но спустя мгновение оно сошло на нет. Девушка вновь приняла свой расслабленный, безмятежный вид и сказала:

– Неплохо, – она поправила прядь, которая вновь упала на ее нежное лицо, и продолжила. – Следующий вопрос. Чем заканчивается пьеса Максима Горького «На дне»? Последняя строка.

Я прекрасно знал ответ. В русской литературе пьесса «На дне» является моим любимым произведением.

– Сатин в ответ на тираду Барона о том, что Актер удавился, говорит: «Эх… Испортил песню… Дур-рак!».

Сказать, что незнакомка была шокирована, – ничего не сказать. Вспыхнувший в ней интерес явно возрос, и она, без вводной части, с серьезным лицом без всякого подобия улыбки задала третий вопрос:

– Продолжи строки.

Зачем вы посетили нас?

В глуши забытого селенья…

Я даже не обратил внимание, что она уже перешла на «ты», потому как сразу продолжил:

– Я никогда не знала б вас,

Не знала б горького мученья.

Души неопытной волненья

Смирив со временем (как нать?),

По сердцу я нашла бы друга,

Была бы верная супруга

И добродетельная мать, – закончил я и секунду спустя добавил: – «Евгений Онегин». Письмо Татьяны Онегину.

Любительница литературы несколько долгих мгновений смотрела на меня пристальным взглядом и вдруг заливисто рассмеялась. Отдышавшись, она протянула нежную ручку с тонкими пальчиками и представилась:

– Лика.

Я как можно бережнее взял ее ладонь, теплую и мягкую, в свою, чуть подтянул к губам и поцеловал ближе к запястью.

– Александр, – представился и я. – но для друзей просто Алекс. Потанцуем?

И мы танцевали, пока держали ноги, затем короткий перерыв на коктейли и снова танцы. Лика двигалась, словно горная лань, грациозная, лёгкая. Я старался не уступать, но на ее фоне был похож на слона в посудной лавке. Прошло несколько часов. И когда уже ни у кого не осталось сил совершить хоть одно лишнее движение, положение спас ведущий, объявив белый танец. Моя спутница обхватила мою шею, я взял ее за талию. Ее носик почти уткнулся мне в подбородок, и мы медленно пошли по кругу. За пару часов безудержного веселья мы практически ничего друг о друге не узнали. Мне показалось, что сейчас самое время:

– Чем ты занимаешься? – ненавязчиво спросил я Лику.

– Танцую с симпатичным парнем, – ответила она, не отрывая головы от моей груди.

– Ты же поняла, о чем я, – проговорил я со смешком.

– Недавно закончила учиться, – ответила она, улыбнувшись. – Была в поисках работы, сейчас нашла и скоро приступлю к своим обязанностям. А ты?

Я не стал врать, но и всю правду говорить тоже не стал:

– Я пока что учусь.

Мы продолжили наши флегматичные движения в тишине, но молчание нарушила уже моя партнерша:

– Откуда такие познания в литературе? Сейчас даже среди девушек редко встретишь, ту что любит читать.

– От матери в основном, – ответил я, – она помешана на мировой класике. Вот и мне передалось слегка.

– «Слегка!» – передразнила она меня, не сдерживая удивления и улыбки. – Да за такой блиц можно премию дать.

– Я уже ее получил.

Она мягко улыбнулась и снова прильнула к моей груди.

– Откуда такой критерий для знакомства? – задал я уже несколько часов интересующий меня вопрос.

– Литература с самого детства была, есть и будет моей страстью, – горячо ответила она. – И симпатичны мне в первую очередь образованные люди.

– Это самое странное знакомство в моей жизни, – задумчиво проговорил я.

– Не то слово, – подтвердила она.

Медленная музыка начала стремительно ускоряться, а ведущий со сцены задорно крикнул:

– Ну что, передышка окончена! Набираем темп, утро еще далеко! Танцпол разразился громом криков и аваций, а я почувствовал, что если протанцую еще хоть пять минут, то просто упаду. Взяв Лику за руку, я предложил:

– Идём, проветримся пару минут, здесь дышать уже нечем.

Она покрепче обхватила меня, и мы двинулись к выходу. По пути на глаза попался наш с парнями столик. Мои друзья, уже с парами, перекочевали от барной стойки обратно. Макс с энтузиазмом что-то рассказывал, все смеялись. За несколько часов у нас даже не было времени перекинуться хоть парой слов. Да и не страшно. Завтра будет время обсудить прошедшую ночь. Сейчас они заняты, я тем более.

Мы с моей новой знакомой миновали весь клуб, прошли мимо администрации и охраны и спустились вниз. Возле выхода дежурят два охранника. Стоят с непроницаемыми лицами, шарят глазами из стороны в сторону, непонятно зачем. Здесь же никого нет и ничего не происходит.

Открывая дверь на улицу, я всем телом почувствовал ночную прохладу города. Легкие глубоко вдохнули свежий воздух, голова немного закружилась. Мысли стали ясными, как никогда. И тут в моей голове произошло осознание того, что я счастлив. Не конкретно в этот момент, хоть он и особенный, а вообще. У меня замечательные родители, пусть и строгие, отличные, верные друзья, а если всё сложится, то еще и великолепная, просто потрясающая девушка… Мои радостные мысли мгновенно испортил неприятный оклик, донесшийся немного со стороны.

– Эй, красавица. Все же решила покататься с успешным, состоявшимся мужчиной? Давай садись, прокачу с ветерком!

Я обернулся в сторону говорящего. В паре метров от нас стоит тот самый мужик, что подходил к Лике в клубе. Я пригляделся к нему вблизи. Все-таки не мужик ещё. Пока молодой парень, пусть и с густой бородой. Он стал заметно пьянее и выглядит явно вызывающе. Пожирая Лику жадным, подпитым взглядом, он двинулся к ней неспешной, вальяжной походкой, приговаривая:

– Золотце, бортуй этого молокососа. Поехали покатаемся. Проведёшь время с настоящими мужчинами. Ресторан, кальян, клуб. Да всё, что пожелает такая богиня.

Лика хотела выпалить ему что-то в ответ, но я нежно пододвинул её рукой к себе за спину. У меня внутри начал извергаться вулкан, готовый разрушить всё вокруг. Невероятным усилием я его погасил и постарался сказать как можно спокойнее:

– Молодой человек, девушка ещё на танцполе дала вам понять, что вы ей неинтересны.

Парень остановился в полуметре от меня, а дальше события повернулась круто. Он сделал едва заметное движение рукой, и из машины, припаркованой позади него, вышли двое его друзей. Или телохранителей, да и не важно это сейчас. Оба с такими же густыми зарослями на лицах, высокие и спортивные.

– Тебе кто рот разрешил открывать?! – выпалил хам и замахнулся рукой для удара.

Оттренированным годами движением я нырнул под его руку, и моё колено вонзилось ему в грудь. Он рухнул, как мешок, тщетно пытаясь выкрикнуть в мой адрес проклятия. Не так-то это просто, когда из тебя выбили весь воздух. Его телохранители не сразу спохватились, но через пару секунд в один прыжок оказались возле меня. Вот только я к этому уже приготовился. Первый рухнул от сокрушительного удара в челюсть, второй попытался сделать замах, но уже успел получить по лицу ногой с разворота.

– Мне здесь разрешения спрашивать не у кого, – зло ответил я, смотря на всех троих сверху.

Парень, что всё это затеял, достаточно быстро подскочил на ноги и сунул руку за спину. В мгновение ока я сообразил, что он хочет достать пистолет, подлетел к нему и снова сбил с ног тем же ударом, присел на колено и отправил его в нокаут прямым в голову. Его друзья тоже встали, но ненадолго. Первый снова упал, визжа и держась за сломанное после прямого удара ногой в колено. Второму повезло ещё меньше: хлопок по уху, удар в печень и перелом запястья. Он сначала не понял, что произошло, но спустя секунду повалился на землю, дико вопя и держась за руку.

Из дверей клуба выскочили те самые охранники, что наблюдали за воздухом, и сделали это как раз кстати. Виновник этого побоища, крепкий зараза, очнулся и решил доделать задуманное. Блеснула холодная сталь пистолета, ТТ, кажется, и дуло нацелилось в нашу с Ликой сторону. Но сотрудники безопасности подскочили вовремя. Один схватил руку с пистолетом и поднял её вверх. Грянуло несколько выстрелов. Второй всем своим немалым весом завалился на стрелка, и вдвоём уже они его оперативно скрутили.

– Вызывай полицию, Андрей, – сказал тот, что спас нас от выстрела.

– Да я уже, – ответил второй. – Всем оставаться на местах. Ждём наряд.

Не то чтобы я не любил нашу полицию, но встреча с ними ночью возле клуба после драки со стрельбой, ещё и будучи несовершеннолетним, не сулила мне ничего хорошего. Я приобнял Лику и медленно отвёл её за угол. Она, кстати, молодец. Ни мандража, ни дрожащих рук, просто молчит, отходит от произошедшего. Я придвинул её к себе и шепнул на ушко:

– Пойдём отсюда. К чему нам эти разбирательства с органами? До утра просидим в участке, ещё и, не дай бог, нас виноватыми сделают.

Она взглянула мне в глаза и решительно кивнула.

***

Мы обогнули здание клуба, дворами вышли на другую улицу и поймали такси. Лишь проехав пару километров мы заговорили.

– Ты как? Нормально себя чувствуешь? – спросил я Лику. – Держишься молодцом.

Она взглянула на меня каким-то странным взглядом, который я не смог понять, и проговорила отрывисто:

– Там было очень страшно, но сейчас всё нормально. Спасибо тебе огромное. Мне с тобой спокойно.

Схватив мою руку покрепче, она прижалась ко мне боком, а я положил на неё другую руку, показывая, что она под моей защитой.

– Где ты научился так драться?

– Ну, догадаться, где несложно – в зале единоборств. Вдобавок к этому меня с детства тренирует отец.

– Хорошие у тебя учителя. Ты с теми парнями лихо разобрался, – сказала Лика и вдавилась в меня ещё сильнее. – Ещё раз спасибо тебе.

Водитель такси, до этого времени сохранявший молчание, спросил:

– Ребята, куда едем? Мне, конечно, не сложно счётчик наматывать, но пункт назначения выбрать всё же придётся.

Точно, мы же только поймали такси, но ни слова не сказали водителю. Интересно, а в какую сторону он вообще нас вёз? Я потрепал пальчиками мою спутницу по талии и спросил:

– Куда тебя подвезти?

Лика поднялась и с нарастающей тревогой ответила:

– Я у однокурсницы остановилась, ключи ещё не сделала. А Лена, однокурсница, осталась в клубе с остальными. Надо ей хотя бы написать, чтобы не беспокоилась.

Я размышлял всего мгновение и назвал водителю адрес.

– Красногвардейский переулок, 10.

***

Короткий остаток пути мы проехали молча. Я расплатился с водителем и помог моей спутнице выйти из автомобиля. Мы вошли через ворота во двор, где она, осмотревшись по сторонам, резюмировала:

– Красивый дом. И двор тоже. Всё целое, ухоженное. Давно здесь живёшь?

– Не очень. Примерно пять лет как переехали сюда с родителями, – ответил я и взглянул на неё.

Лика немного стушевалась, даже покраснела. До чего же она милая, особенно когда стесняется. Явно чувствует себя не в своей тарелке, но старается не подавать виду.

– У тебя родители дома? Наверное, я лучше поеду, – сказала моя застенчивая и попыталась высвободиться из моей руки. – Не хочу вас стеснять.

– Успокойся, – сказал я и притянул её к себе. – Родители в отъезде. А даже если были бы дома, то приняли бы тебя очень хорошо. Я уверен, ты бы им точно понравилась.

Я приобнял её за спину и уверенным шагом повёл к парадной. Дальше лифт, короткий коридор, входная дверь, и вот мы уже в апартаментах бизнес-класса. Моя гостья стала восторженно озираться по сторонам, а я тем временем зашёл в кабинет отца, выудил припрятанную там бутылку игристого. Схватив на кухне бокалы вернулся обратно, поставил в проигрыватель джазовую виниловую пластинку (не смотрите на меня так, это величайшее музыкальное творение) и, с громким хлопком открыв бутылку, наполнил фужеры. Вечер продолжился под медленный минор Джанго Рейнхарта.

– Нас с тобой прервали, но танцы мы на сегодня не закончили, – сказал я протягивая ей бокал.

Лика, не отрывая взгляда от моего лица, взяла его в свою нежную ручку, второй приобняла меня за шею. А дальше всё произошло как в старом добром нуаре. Кабинет. Играет спокойная джазовая мелодия. Парень в белоснежной рубашке, с мужественным лицом, убранными назад волосами танцует с хрупкой нежной девушкой в огненном красном платье, цвет которого не может передать ни одна камера. Они расслаблены, в руках бокалы, искрящиеся пузырьками. Их взгляды устремлены друг другу в глаза… Нежный поцелуй… Затухание…

Такое просто невозможно!

Летний Петербург славится своими белыми ночами. Однако в конце августа не так светло, как в июле. Завтра начнётся осень, и тёплые летние деньки начнут сдавать свои позиции устоявшейся погоде северной столицы. На эту тему даже шутка есть: «Какая у вас в Питере погода? Дождь идёт. Давно? Да уже триста лет!»

Летний сезон в этом году выдался на славу. Мы и на залив постоянно ездили купаться, и с пляжа парка Трёхсотлетия нас с друзьями было не выгнать. Дождей практически не было, а температура не опускалась ниже двадцати пяти градусов. Но всё хорошее когда-то заканчивается, к сожалению. Скоро начнутся серые питерские будни. Дождь будет идти нон-стопом, ветра будут сдувать людей вместе с зонтами. Короче, осень длиной в десять месяцев.

Однако поводов расстраиваться у меня нет. Это была лучшая ночь в моей жизни. Безудержное веселье, победа над негодяями, встреча с Ликой, самым прекрасным созданием на Земле, проведённый с ней остаток ночи…

Глаза пронзил яркий свет утреннего солнца. По опыту знаю, что сейчас почти восемь часов. Левая рука побежала обшаривать вторую половину кровати, но после тщательного обследования ничего не нашла. Практически моментально сонный мозг прокрутил все шестерёнки, а тело послушно подскочило. Пусто, никого нет! Не могло же всё это мне присниться! Я ещё раз провел рукой по кровати рядом. Ещё тёплая, здесь точно была Лика. Но сейчас она куда-то испарилась! Глаз зацепился за прикроватную тумбу. Обычно она пустая, но сейчас на ней лежал аккуратно свернутый листок. Я подошёл, а если быть точнее, то подлетел к тумбе и трясущимися от волнения руками развернул записку. На белоснежной бумаге чистым каллиграфическим почерком было написано:

«Дорогой Алекс, прости, что ушла, не разбудив. Мне позвонил начальник с нового места работы. Первый день у меня, конечно, завтра, но сегодня он собирает совещание. Не могу же я прийти в первый день в наряде с вечеринки. Как на меня будут смотреть будущие коллеги? В общем, не обижайся и не переживай, я не сбежала. Спасибо тебе за прекрасную ночь и, конечно, за то, что вступился за меня. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит и о многом говорит. Позвони мне по возможности. Лика.»

Ниже написан номер мобильного телефона и красуется красивый отпечаток помады в форме губ. Её губ! Ух. Меня моментально перевернуло с ног на голову от облегчения. Все это было на самом деле! Солнце за окном засветило ярче, словно сопровождая моё заметно поднявшееся настроение. Мне чертовски нравится моя жизнь.

Так, лирическое настроение – это хорошо, но нужно собраться с мыслями, привести себя в порядок и сделать пару дел перед школой. Я наскоро сколотил себе завтрак, мог бы и постараться конечно, благо готовить умею и люблю, но в последний день перед учебным годом лень взяла верх над предпочтениями желудка. Пока уминал яичницу с беконом включил новости на планшете. Дурная привычка, передавшаяся от родителей.

«Нужно быть в курсе текущих событий!» – вспомнил я отцовское наставление.

По новостному каналу вещает диктор, которая сидела на своем месте ещё до того, когда я родился. И с тех пор, кстати, ни капли не изменилась.

– «Со стапеля судостроительной верфи на Васильевском острове в Санкт-Петербурге спущен атомный ледокол „Ленинград“, – отчеканила чётко поставленной речью диктор. – „Ленинград“ стал шестым по счету и пятым серийным ледоколом проекта. Репортаж Андрея Сидельникова.»

Декорации студии сменились на пейзаж пристани, главным героем которой является великан судостроения. Огромный корабль поразил мое воображение. Появилось чувство гордости за свою страну. Умеют же люди строить. Честно говоря, я даже малейшего представления не имею, как такого громилу вообще можно соорудить, да ещё так, чтобы он на воде держался.

Пока я восхищался отечественным судостроением, картинка вернулась к диктору в студию.

– «Глава МИД России прибудет завтра в Турцию для подписания двухстороннего соглашения о беспошлинных поставках продовольствия и медикаментов в страны третьего мира. Встреча будет проходить в формате международного форума. Ожидается прибытие международной комиссии и представителей нескольких десятков государств. Министр пробует в Турции десять дней».

Вот снова до мурашек по коже. Какая другая страна может столько помогать нуждающимся? Другие только разрушать умеют. И зачем эта международная комиссия? Проверять, как чужая страна тратит собственный бюджет на помощь другим странам? Нервов на этих капиталистов не хватает.

Дальше пошли повседневные новости, которые каждый день одинаковые. Где-то построили навороченную современную школу, на трассе между Москвой и Петербургом образовалась многокилометровая пробка в результате аварии, а в зоопарке белая медведица родила четверых медвежат. Всё как обычно, хоть шаблоны вырезай. Эту информацию я стараюсь пропускать мимо ушей, чтобы не забивать и без того забитый мозг.

Я закрыл планшет и отставил пустую тарелку. Нужно взбодриться. Кофемашина загудела, наливая латте, а я тем временем взял телефон и набрал номер, оставленный Ликой. Гудки закончились автоответчиком. Наверное, она на том самом совещании, о котором писала. Аппарат тем временем просигналил о готовности кофе. Я в несколько глотков осушил чашку, после чего сходил умылся и наспех собрался на выход.

День пролетел незаметно. Сходил к парикмахеру, затем в супермаркет за продуктами. Выходя из магазина, запоздало вспомнил, что нужно получить учебники в библиотеке, и побежал в школу. Естественно, своих одноклассников застать не получилось, все уже ушли. Хоть бы позвонил кто! Достал телефон, увидел несколько пропущенных звонков от Бица. Это ещё один мой хороший друг. Я взглянул на панель уведомлений и понял, что телефон в беззвучном режиме. Ну да ладно. В библиотеке выслушал в свой адрес пару комплиментов, связанных с опозданием, но всё же получил учебники и расписание на неделю.

Дорога до дома получилась нелегкой: в одной руке пакеты с продуктами, в другой – огромная связка учебников. В принципе, получилась неплохая тренировка. Вернувшись, принялся готовить еду на неделю, а пока варил свой фирменный борщ (точнее, фирменный борщ одного известного петербургского шеф-повара), попытался дозвониться до друзей.

Все-таки вчера мы с ними так и не пересеклись после моего знакомства с Ликой, спасибо негодяю с пистолетом. После пары десятков неудачных попыток получилось поговорить с Иваном. Тот бессвязной речью объяснил, что им вчера было очень хорошо, а сейчас очень плохо. А ещё он сказал, что с девушками они ещё не распрощались, так что лучше их не отвлекать. Я не стал напрягать его какими-то расспросами и пожелал им скорейшего выздоровления.

Занятый кучей дел, я не заметил, как наступил вечер. Небо за панорамным окном окрасилось в оранжевый цвет. Солнце уже ушло за горизонт, остались только его отблески, и город, повинуясь приказу небесных светил, начал медленно засыпать.

Время подходит ко сну, а я так и не пообщался с Ликой. Несколько моих звонков остались без ответа. Я начал беспокоиться, но потом решил, что она наверняка устала и легла спать перед первым рабочим днем. Ну что же, наверное, и мне пора. Я собрал кожаную сумку, привезенную родителями из-за границы (не люблю рюкзаки), сходил в душ и лёг. Только сейчас я понял, что устал, и усталость эта не прошла еще с прошлой ночи. Неудивительно, учитывая, сколько часов кряду мы сотрясали танцпол! Я закрыл глаза. Передо мной на мгновение появилось прекрасное лицо Лики, и я провалился в сон.

***

Утро началось вполне хорошо. Первые дни учёбы всегда вызывают положительные эмоции. Спустя месяц она, конечно, надоедает, но сейчас это неважно. За окном начинается тёплый сентябрьский день, солнце всеми силами пытается прорвать тёмные баррикады ночи. Я налил кофе, сделал пару любимых сэндвичей с ветчиной и сыром и поджарил их в ростере. Наскоро перекусив, сходил в душ и надел приготовленную с вечера форму.

Подавляющее большинство школьников не любит носить костюмы, стараются одеваться более свободно, модно. Все эти балахоны, спортивные костюмы и всё остальное. Я с ними в корне не согласен. Хотя бы потому, что мне форма идёт, тем более, что сшита она на заказ, подчёркивает все достоинства фигуры и роста. Что ещё? Туфли, прическа, духи, сумка. Я оценил свой внешний вид в зеркале – идеально. Британская разведка на максимальных настройках. Пора на выход. Я схватил ключи и спустился вниз.

Мне нравится моя школа, но у неё есть огромный недостаток – она далеко от моего дома. Я, конечно, люблю прогулки, но осенью, в дождь или зимой, когда улицы замело, дорога до школы становится невыносимой.

Выходя со двора, достал телефон и ещё раз набрал Лику. Снова гудки, снова автоответчик. Мне это начинает не нравиться. Она уже наверняка встала на работу, и, я думаю, должна была увидеть пропущенные вчера вызовы. Пока я об этом думал, телефон уведомил о сообщении. В мессенджере появился новый чат, открыв который, я прочитал:

«Доброе утро. Извини, я вчера вымоталась за день и не заметила, как уснула. Даже пропущенных звонков не видела. Сейчас на работе, не могу говорить. Позвони мне днем. А лучше вечером».

И, конечно, смайлик в виде поцелуя. Я ответил смайлом в виде сердечка и моментально успокоился. Внутри стало тепло. В приподнятом настроении, наслаждаясь свежим утренним воздухом, я не заметил, как оказался у ворот школы. Возле ворот стоит и переминается с ноги на ногу невысокий, с взлохмаченными кудрявыми волосами парень. Я моментально узнал в нем Блица. Блиц, он же Андрей Иванченко, – мой школьный друг. Но, в отличие от парней с рукопашного боя, он не физически развитый спортсмен-громила, а молодой гений. Не то чтобы он сделал какой-то прорыв в науке или изобрёл вечный двигатель, но во всех олимпиадах, будь то городские, российские и даже международные, он всегда выходит победителем. Ему уже в прошлом году заочно предложили место в пяти лучших вузах страны. Так что он звезда… в узком кругу. Я остановился в двух шагах от него, а Блиц сложил пальцы правой руки в приветствии одного инопланетянина из популярной франшизы про космические путешествия.

– «Приветствую тебя землянин!» – сказал он.

– «Живи и процветай!» – ответил я, изобразив такой же жест.

Мы с ним рассмеялись над нашим коронным приветствием и обнялись.

– Как ты, дружище? – спросил я.

– Да всё супер. Наконец-то учёба. Надоело воевать в компьютерных играх. Пора вернуть мозг к работе, – сказал он и начал искать что-то в портфеле. – В курсе последних новостей?

– Нет, а что случилось?

Он выудил из портфеля диск с игрой для приставки и протянул его мне.

– Вот, держи, классная игрушка, я её несколько раз прошёл за лето.

Я взял протянутую мне коробочку с игрой, кивнул в знак благодарности и переспросил:

– Так что случилось?

– У нас одуванчика забрали.

– Ого! Вот это новость, – воскликнул я расстроено.

«Одуванчик» – наш классный руководитель, Елена Васильевна. Такое прозвище ей дали ещё до моего перевода в эту школу пять лет назад. Ничего обидного, разумеется, в нем нет. Дело в том, что Елена Васильевна – женщина преклонных лет, очень добрый человек и хороший учитель. Она работала учителем русского языка и литературы ещё тогда, когда наших родителей даже в планах не было. Вот её и прозвали «бабушка-одуванчик», что со временем сократилось до просто «одуванчик».

Последний год Елена Васильевна начала сдавать позиции возрасту. Частенько бывало, что она давала нам работу на урок и просто отдыхала за столом, приложив голову к рукам. Обидно, что её всё-таки отправили на пенсию. Мы рассчитывали, что она доведёт нас до выпуска.

– А ещё у нас новый классный руководитель, как ты уже мог догадаться. Мы её вчера видели, когда получали учебники, – продолжил мой друг, а затем спросил. – Ты где, кстати, был?

– Забегался вчера, поздно вспомнил про учебники. Когда прибежал, вы уже ушли, – стал оправдываться я. – Библиотекарь на меня всех собак спустила.

– Ну ты в своём репертуаре, – улыбаясь, сказал он.

– Что? О чем ты?

– О том, что у тебя часто на уме что-то важнее учёбы.

– Неправда, – ответил я, но задумался ненадолго, после чего добавил. – Хотя нет. Всё-таки правда.

– Вот-вот, – Блиц посмотрел на меня, победно растягивая улыбку ещё шире.

– Как тебе новый учитель? – решил сменить тему я.

Блиц загадочно улыбнулся и ответил:

– Увидишь.

Мы вышли на школьный стадион, где уже кучковалась по классам вся школа. Несколько сотен голосов слились в монотонный гул, похожий на жужжание пчёл. Недолго думая, мы двинулись к дальнему краю вереницы галдящих школьников, туда, где стоят одиннадцатые классы. Только сейчас я осознал, что это моя последняя линейка!

Мы подошли к толпе самых громких ребят. Нетрудно понять, что это наш с Блицем бесшабашный коллектив. Не успели мы попасть в поле зрения одноклассников, как раздался хоровой писк, и из толпы мне на шею выпрыгнули две визжащие девушки.

– Алекс!

– Алекс, пришёл наконец!

Катя Мирошниченко и Алеся Белова. Лучшие подруги и одновременно соперницы в охоте на мою скромную персону.

– Ты где пропадал всё лето? – спросила Катя, поцеловав меня в щеку.

– Да где? Мы тебе звонили! – подхватила Алеся, делая то же самое с другой стороны. – А ещё мы ужасно соскучились.

Я не сразу нашелся, что им ответить. Дело в том, что эти девушки ведут себя слишком назойливо по отношению ко мне и зачастую перебарщивают в методах. Они смешные, общительные, безусловно красивые, с ними можно весело провести время. Но были случаи, когда из-за их энтузиазма в попытках захомутать меня я попадал в неудобное положение, а иногда и того хуже.

Например, в начале прошлого года Алеся попросила помочь ей в актовом зале с декорациями для выступления. Я, не задумываясь, согласился, но когда мы вошли в помещение, она тут же прижала меня к стене и начала целовать. Все бы ничего, только в актовом зале в это время шел педсовет. Алеся стояла спиной к учителям и директору и не видела их пунцовых от злости и стыда лиц. А я, прижатый к стене, видел. Попытки отстранить от себя назойливую девушку оказались тщетными, поэтому остановилась она только после гневного окрика Ирины Алексеевны, нашего завуча.

– Белова, Августов! Вы совсем стыд потеряли? Вы что за непотребство здесь устроили?

Ох и влетело нам в тот день. Я, как джентльмен, не стал оправдываться и объяснять, что я всего лишь жертва. Так что на протяжении двух месяцев мы с Алесей мыли класс после уроков, что Алесе, конечно же, было на руку.

Её подружка выделилась ещё больше. Перед Новым годом у нас было несколько свободных уроков. Весь класс был занят своими делами, и Катя решила воспользоваться этим. Она подготовила в одном из свободных классов романтический ужин при свечах. Вроде ничего особенного, но именно в тот момент, когда мы уселись за столом, в аудиторию вошла Ирина Алексеевна, а с ней комиссия по пожарной безопасности из МЧС. А тут мы с зажженными на деревянной парте свечами. Перед комиссией завуч, конечно, все замяла. Почти все. Штраф школе все-таки выписали, а школа поделила его между нашими родителями. Ну а мы, стоя в кабинете директора, получили нагоняй.

– В стенах школы такое непотребство! – причитала Ирина Алексеевна. – А ты, Августов, уже второй раз за полгода выставляешь себя не в лучшем свете. И только попробуй сказать, что это не твоя идея!

Да я бы и не сказал этого, совесть не позволит. И вновь я выслушивал, какой я «замечательный» человек. И снова даже не пытался себя оправдать, чтобы Кате сильно не попало.

Но хуже всего бывает, когда подруги решают объединить усилия. Похоже, что моё молчание и унизительное выслушивание претензий со стороны завуча девушки восприняли как отмашку к активным действиям. В мае они предложили вместе подготовиться к годовым экзаменам. Я спокойно согласился. Что плохого могло произойти вне школы? Разумеется, ничего. Как же я ошибался.

В общем, дело было так. Мы расположились в моей комнате у меня дома. Родители были в отъезде, Катя с Алесей это знали, и ничто не мешало им осуществить свой коварный план. Они попросили меня сделать кофе, и, пока я был на кухне, основательно подготовились. Нетрудно догадаться, что было дальше.

Я содрогнулся от дикого писка девушек и грозного голоса своей мамы. По несчастливому стечению обстоятельств, родители вернулись из командировки раньше запланированного срока, и мама с порога решила мне об этом сообщить. Она открыла дверь моей комнаты, а там…

Когда я подскочил к двери, то чуть в обморок не упал от стыда. Не от увиденного, конечно, меня таким не удивишь, а от осознания того, как это выглядит: Катя с Алесей полулежат на кровати и играют в перетягивание каната моим одеялом, чтобы прикрыться. Из одежды на них только нижнее белье, все остальное разбросано на полу.

Можете себе представить, что вообразят ваши родители, если увидят такое? Я могу. Со стороны это выглядит так: родители в отъезде, а их сын пустился во все тяжкие и устроил в квартире бордель. Мне долго пришлось объяснять маме с папой, что это не то, чем кажется, что это досадная случайность, что девушки только хотели переодеться, а я в это время вышел из комнаты. Не люблю врать родителям, но, как сказал Джордж Оруэлл, «отчаянные времена требуют отчаянных мер». Как ни странно, они поверили. Отец тогда даже хлопнул меня по плечу, усмехнулся и подмигнул.

Думаю, неудивительно, что я все лето старался их избегать. Как говорится, от греха подальше. Чем меньше я буду с ними контактировать, тем больше шансов, что я не попаду в новую историю. Девушки же стояли с вопросительными лицами и ждали моего ответа. Чтобы их не обижать и увернуться от прямого ответа, пришлось соврать:

– Пол-лета был под домашним арестом после того инцидента, – на этих моих словах обе одновременно покраснели (слава богу, чувство стыда у них все же есть!), а я тем временем продолжил врать, хотя на самом деле сказал почти правду. – Потом наверстывал упущенное на тренировках, готовился к соревнованиям. В общем, был очень занят.

Их лица так же быстро, как и покраснели, приняли естественный вид. Девушки снова заигрывающе улыбнулись и пошли в атаку.

– Да, это заметно! – начала Алеся.

– Точно, мышцы на руках стали ещё больше! – подхватила её подруга.

Мне эти танцы начали порядком надоедать, потому я мягко устранился от своих обожательниц, сказав, что пойду поприветствовать остальных. Войдя в гогочущую толпу, я пожимал руки ребятам, слегка обнимал за плечи девчонок. Увидел Блица, неуверенно общающегося с Зоей Филатовой.

Зоя – девушка умная, добрая, но очень застенчивая. И этим активно пользуются все остальные. Девчонки общаются с ней, только когда им что-то нужно, в основном, списать, а парни постоянно над ней подшучивают. Мне это не нравится, потому я всегда встаю на её защиту. Блиц – единственный, не считая меня, кто хорошо к ней относится. Ещё бы, он в неё влюблен с пятого класса, вот только никак не решается ей об этом сказать. Я демонстративно подошёл к Зое, крепко её обнял, поцеловал в щеку так, чтобы все это увидели, и громко сказал:

– Здравствуй, подруга. Отлично выглядишь! Ты на море всё лето отдыхала? Загар у тебя просто шикарный. Да ещё и фигурку здорово подтянула, прям глаз не оторвать. Красотка!

– Привет, Алекс. Спасибо за комплимент, – почти шёпотом ответила она, покраснела, как свеколка, от избытка внимания, и всё тем же шёпотом ответила. – Нет, всё лето, конечно, не загорала, но на Кипр с мамой и папой летала. А с фигурой ничего не делала. Только йогой по утрам занималась.

– Это заметно, поверь, – проговорил я и ещё раз демонстративно её чмокнул.

Катя и Алеся завистливо посмотрели в её сторону. Не то из-за того, что я сам подошёл к Зое и уделил ей столько внимания, не то из-за того, что Зоя была на Кипре, а может, и из-за обоих этих факторов.

Ну что, вроде со всеми поздоровался, пропустив только злосчастную тройку местных хулиганов – Толю Золотарева, главного заводилу, Тиму Березина и Андрея Зотова, двух его подпевал. У меня с ними сразу не сложилось. В первый же день они попытались меня запугать. Естественно, у них ничего не получилось, потому как сильные они лишь на словах и только когда все вместе. Злосчастная тройка поджидала меня в уборной с целью поколотить. Хулиганы хотели показать, кто тут главный, вот только не учли одного факта: я уже на тот момент был КМС по рукопашному бою. Не буду описывать в деталях их внешний вид после нашей стычки, но с тех пор они ко мне не лезут, а я взамен не обращаю на них внимания, если они никого не трогают, конечно.

***

Мы разговаривали с Зоей и Блицем, когда к микрофону подошёл Алексей Геннадиевич Скобелев – наш директор. Честно признаюсь, что он противен мне до глубины души. Начну с того, что свое место он получил, подсидев прошлого директора – Ирину Алексеевну. Ту самую, что сейчас работает завучем.

Скобелев – смазливый мужик лет сорока, с неприятным, заискивающим лицом, похожим на крысиную морду. Алексей Геннадиевич не сделал для школы ровным счётом ничего. Всю работу по-прежнему выполняет Ирина Алексеевна, а лавры получает он. К тому же он явно не по-учительски смотрит на старшеклассниц.

Всех это очень сильно напрягает, но никто ничего не может сделать, ведь директором его сюда посадило РАНО, где у него либо друзья, либо родня. Просто мафия какая-то. Не смейтесь, ведь я не шучу и не утрирую. Финансирование школы явно начало оседать в его карманах, а с родителей начались жуткие поборы на нужды школы. Даже моя мама, человек культурный и спокойный, однажды не смогла удержаться от пары крепких ругательств в его адрес.

Пока я об этом думал, Алексей Геннадьевич постучал несколько раз по микрофону и заговорил неприятным голосом, который похож на скрип ржавых, плохо смазанных дверных петель.

– Друзья, минуточку внимания. Я и наш преподавательский состав, – он небрежно махнул рукой в группу учителей, стоящих справа от него, – рады приветствовать вас на этом празднике знаний. Надеемся, что этот учебный год будет ещё более продуктивным, чем прошлый. А тем, кто с нами впервые, я говорю о вас, пятиклассники, желаю удачи.

Он остановился, осмотрел стадион на предмет восхищенных взглядов от, по его мнению, воодушевляющей и прекрасной речи. Естественно, на стадионе не прозвучало ни звука оваций или поддержки. Скобелев недовольно скривил и без того неприятное лицо и, противно причмокнув, продолжил.

– В преподавательском составе произошли изменения. Прошу тепло принять в нашу дружную семью новых классных руководителей. Классам, в которых произошла смена преподавателя, я представлю учителей лично. А теперь внимание, – он махнул рукой, давая знак старта, – первый звонок.

Толя Золотарев подхватил миниатюрную пятиклассницу с огромными бантами, которые явно перевешивали их обоих, и побежал вокруг поля. Бедная девчушка в каких-то конвульсиях, с бледнеющим лицом звенела в колокольчик. Толя, вместо того чтобы закинуть её на плечо, просто обхватил её за живот и явно сжал сильнее, чем нужно.

В конце прошлого учебного года должность коня для пятиклассницы предложили мне, но Золотарев вылез вперёд и сказал, что он самый сильный и именно его нужно взять на эту ответственную роль. Ага, конечно, держи карман шире. Здоровый – да. Вымахал за последние пару лет. Но самый здоровый не значит самый сильный.

Пока они оббегали стадион по периметру, я задумался над речью директора. Неужели этот человек, который получил диплом педагога, не смог подготовить что-то нормальное? Такое ощущение, что всё, что он сказал, было придумано на ходу. Может, он вовсе не учился на учителя? Простите за тавтологию.

Наконец Толя и бедная девочка поравнялись с нашим классом, завершив круг. «Самый сильный» парень начал широко хватать ртом воздух, бедная пятиклассница последовала его примеру, но лишь по причине того, что Толя пережал ей дыхательные пути. Я отвёл её в сторону, помог разогнуться и показал, как правильно восстановить дыхание. Нас этому учили на военных сборах. Золотареву помощь я предлагать не стал. Мальчик большой, сам справится.

Тем временем директор громко и, как всегда, пискляво проорал в микрофон, теряя дружелюбный, на первый взгляд, тон:

– А теперь марш в классы! И только посмейте мне статистику испортить. Как пробка из школы вылетите.

Стадион лавиной хлынул к входу в здание школы, а мы, не спеша, чтобы не толпиться, двинулись по кромке поля и продолжили беседу.

– И этот человек сидит в кресле директора школы, – непонимающе проговорила Зоя. – Как такое возможно? Он даже на официальных мероприятиях позволяет себе так говорить.

– Ну а ты что хотела? – задал риторический вопрос мой друг. – Он власть, к тому же его кто-то сверху прикрывает.

– Когда-нибудь на него найдётся управа, – констатировал я. – Вечно играть в директора у него не получится.

– Ты ещё не видел нашу новую учительницу? – решила сменить тему Зоя.

– Нет, пока не видел.

– Мне кажется, она клёвая, – озвучил свое мнение Андрей.

– Я тоже так думаю. Первое впечатление всегда верное, ведь так? – задала вопрос наша застенчивая подруга и взглянула на нас в поисках поддержки.

Кучерявый Казанова решил добавить очков в копилку сближения с возлюбленной детства и ответил:

– Да, наверняка.

За этим неспешным разговором мы подошли к боковому входу и кратчайшим путем поднялись к себе в класс на третьем этаже. Внутри мы обнаружили тот же бедлам, что и на улице. Вот Тимофей выцеливает трубочкой от ручки жертву для плевка, Толя ржёт как лошадь и зачем-то пихает Андрея Зотова, Катя и Алеся подводят друг другу стрелки на глазах. Всё-таки мои одноклассники ещё дети.

Нет, я не хвастаюсь тем, что хожу по заведениям, в которые мне пока что ходить нельзя, как и тем фактом, что часто предоставлен самому себе в отсутствие родителей. Но то ребячество, которое демонстрирует подавляющее большинство моих одноклассников, прошло у меня года три назад. Тут сыграли роль два фактора – мои постоянные тренировки, где наш наставник учит нас не только рукопашному бою, но и самодисциплине, и неуемный контроль со стороны родителей, особенно когда они в отъезде. Мама с папой не надзиратели, конечно, не стоят над душой и не следят за каждым шагом, но они регулярно проверяют мои достижения, учат чему-то новому и не дают расслабиться.

С этими мыслями я подошёл к своей парте в дальнем от входа углу и сел возле окна. Мой друг уселся рядом и уставился в телефон. В отличие от большинства, а точнее, от всех, он использует смартфон по назначению, то есть учится. Я же говорю – гений.

В прошлом году, например, он, покопавшись в интернете пару часов, нашёл решение школьной проблемы. В коридоре второго этажа много лет не самым приятным образом попахивало из уборной. Ни штатные сантехники, ни сотрудники водоканала не смогли ничем помочь. А мой кучерявый друг просто ткнул пальцем в трубу, которую нужно раскрутить, пробить загрязнение и установить на место. И всё, проблема решилась. Вот такой он, Блиц.

***

В класс вошёл директор, а за ним женщина (или девушка, или бабушка), которую я не смог рассмотреть из-за широкой спины Золотарева, сидящего по диагонали спереди. Шум в классе моментально стих. Все, кто сидел, встали, а вошедшие остановились в центре доски и повернулись к нам лицом. Директор прокашлялся в кулак и представил нашего нового учителя:

– Дети, знакомьтесь, ваш новый классный руководитель, Василевская… – он запнулся, вспоминая имя и отчество.

Новый учитель пришла на помощь чудо-директору и сказала до боли знакомым голосом:

– Анжелика Викторовна. Здравствуйте, класс.

– Здравствуйте, Анжелика Викторовна! – хором проговорили мы.

Алексей Геннадьевич жестом показал всем присаживаться. И только когда весь класс опустился на свои места, я понял, почему меня так кольнуло. Перед нами в строгом классическом женском костюме-тройке серого цвета стояла Лика! Узкая юбка ниже колен, пиджак три четверти, белая блузка с воротнком, чуть выглядывающая серая жилетка. Густые волосы собраны лентой, а на лице минимум макияжа. Она была обворожительна, хоть и не имела ничего общего с той особой, с которой я познакомился на дискотеке.

Восторг от её неожиданного появления здесь моментально сменился чувством безысходности. Почему, почему, почему?! Как вселенная могла допустить, что единственная девушка, которая свела меня с ума, с которой я познакомился там, где меня вообще не должно было быть, с которой у меня могло бы быть всё хорошо, несмотря ни на что, оказалась моим учителем?

Анжелика не заметила меня в общей массе моих одноклассников, продолжила стоять и смотреть в центр аудитории. Алексей Геннадьевич тем временем продолжил:

– Анжелика Викторовна закончила Самарское педагогическое училище и по государственной программе развития молодых специалистов пришла на смену старому поколению, – он с надменной улыбкой на крысином лице приобнял её за плечи и закончил. – Прошу любить и жаловать. Приступайте к своим обязанностям, Анжелика.

Для меня это не свойственно, но к концу его речи я еле себя сдерживал, чтобы не сбить эту наглую улыбку с его крысиного лица. Даже не знаю, из-за чего больше: того, что он назвал Елену Васильевну «старым» поколением, чудовищного фамильярства или этого бесцеремонного объятия. И это несмотря на то, что я находился в оцепенении от неожиданного появления моей возлюбленной. Анжелика тем временем прошла к своему столу, присела и обратилась к классу:

– Ребята, я, конечно, вчера всех видела, но давайте, прежде чем приступить к занятиям, мы с вами познакомимся получше. Я буду называть фамилию и имя, а вы поднимать руку и говорить пару фактов о себе, но только честно, договорились?

Она улыбнулась всему классу, показывая, что она здесь не только как учитель, но и как друг. Я же приготовился к худшему, потому как моя фамилия первая в списке. Пока Анжелика Викторовна (я никогда не смогу привыкнуть так её называть) искала журнал, меня толкнул локтем Андрей и радостным взглядом сказал что-то вроде «Я же говорил!». Я ответил ему прямо противоположным взглядом, полным безнадежности: «Ничего хорошего сейчас не будет».

– Итак, начнём, – проговорила Анжелика, хотя я услышал «К смерти приговаривается!», – Августов Александр.

Я собрал остатки смелости в кулак, распрямился и поднял руку. Лика подняла взгляд на меня и замерла. На её прекрасном лице отразился целый спектр эмоций, значение которых во всем классе мог понять только я. Несколько долгих секунд она молчала, но все же взяла себя в руки и проговорила:

– Александр, вы спортсмен? У вас такое мощное телосложение. Занимаетесь рукопашным боем?

Блиц прямо подорвался на месте.

– Да, да, рукопашный бой. У него много наград. Он даже на международных соревнованиях побеждал!

– Это очень хороший результат! А вы во всем так хороши? – задала она риторический вопрос.

Я посмотрел на Блица взглядом, не предвещающим ничего хорошего, а Анжелика тем временем продолжила:

– И имя у вас какое сильное – Александр, то есть Защитник. Часто кого-то выручаете из беды? – продолжила меня растаптывать Лика. – А как вас называют друзья? Саша или, может быть, Саня? Возможно, на иностранный манер – Алекс? Здесь уже подскочили Катя с Алесей. Катя выкрикнула первой: – Алекс, мы называем его Алекс!

– Вы такая проницательная, Анжелика Викторовна, – решила подлизаться Алеся к новому учителю.

И лишь я слышал в словах Лики жесточайший сарказм. Наверное, я это заслужил. Хотя зачем себя обманывать? Я наверняка это заслужил. Лишь когда наступает момент истины, неважно плохой или хороший, приходит осознание того, насколько правильными или неправильными были твои поступки. Мои были определённо неправильными с самого начала, потому вселенская расплата не заставила себя долго ждать.

Анжелика же молниеносно прекратила атаку и продолжила читать по списку. Мои одноклассники поднимали руки, рассказывали о себе. Анжелика шутила, весь класс смеялся, а я забился в свой уголок у окна и ждал, что же будет дальше. Так, за разговорами и шутками, миновал урок русского языка. Следом шла литература. В другой ситуации мне бы было очень интересно послушать Анжелику, литература для которой, как я уже знаю, с детства является страстью.

Но мой мозг кипит от бури мыслей и эмоций и не воспринимает ничего происходящего вокруг. Единственное, что я запомнил, это тему урока – «Преступление и наказание». Как символично, а может, и специально. В голове прокручивались миллиарды мыслей, перебирались сотни вариантов. Что же мне сказать? Как сделать так, чтобы Лика поняла меня и, возможно, простила? Мои хаотичные мысли прервал слегка строгий голос, обращенный ко мне:

– Александр, вы меня слышите?

– Прошу прощения. Я задумался, – ответил я и взглянул Анжелике в глаза, надеясь разглядеть в них хоть что-то, что не разорвёт меня пополам.

Она ответила прямым холодным взглядом и спросила:

– О чем, если не секрет? Поделитесь с нами.

Я проглотил кол, который она забила в моё сердце, и ответил как можно непринужденнее:

– О карме.

– О карме? – переспросила она. – Почему именно об этом вы задумались на уроке литературы?

Молодец, мелькнула у меня мысль, нападает технично, уничтожает барикаду за барикадой, чтобы нанести сокрушительное поражение. И делает это, не преступая границ дозволенного. Я же собрался с мыслями и ответил: