Новые кроманьонцы
Игорь Каганцев

© Игорь Каганцев, 2024

ISBN 978-5-0062-9042-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

НОВЫЕ КРОМАНЬОНЦЫ

ЧАСТЬ I. Оцифровка

Глава 1. ИДЕАЛЬНЫЙ ВЗЛОМ

«У СЕБЯ»

Законы пишутся для тех, кому лень включать голову. А запреты – это желание власти избавить себя от головной боли и хоть как-то оправдать свое существование. Тут главное, чтоб ты сам думать не начал и поменьше вопросов задавал. Кстати, я и сейчас так считаю. Но у этих ребят много способов отбить у тебя охоту жить по своим правилам, и без нужды их злить не стоит. И законы лучше исполнять!

Ребята из «New Cro-Magnon» не врали: мне теперь не нужны ни еда, ни лекарства, ни сон. Я у них в комьюнити на красивом острове и никому ничего не должен.

Но в этом и состояла проблема, о которой меня никто не предупредил: мне вообще теперь ничего не нужно. И никаких планов на будущее. Куда бежать, к чему стремиться? В той жизни я добился всего, чего хотел. Да. Но ведь оттуда меня никто не гнал!

Я где-то в глубине души надеялся, что все как-то разом одумаются и прибегут отговаривать. Жена извинится и скажет, что любит до безумия, ничего ей от меня не нужно, и хорошо ей только со мной. А вот и нет! Ей по разводу половина моих денег прилетела и оба дома! И везде со слезами на глазах и дрожью в голосе рассказывала, как счастлива без меня и какие планы у нее на будущее.

Да что жена! Вообще никто не пришел, никто особо даже и не удивился. А отступать, когда ты своей оцифровкой надоел уже всем таблоидам, было как-то поздно и стыдно.

Ладно, в прошлое мне дороги нет. Вопрос – что делать в настоящем? Да ничего! И в этом вся прелесть: деньги есть, свободного времени полно, никаких проблем с докторами, стилистами и диетологами! Скажу сразу: делать здесь нечего. Но я открыл для себя игровые платформы!

Поначалу ушел в виртуальный спорт… но он мне быстро надоел. Один раз просто зашел в профайл парня, который вынес меня в первом же раунде. А там ботан девяносто фунтов весом, который в жизни молотка поднять не сможет! Не, это не спорт. Во всяком случае, для меня!

А вот военные платформы зашли по полной! Я просто жил войной, и особо не разбирался на чьей оказался стороне, и кто тут хороший, кто плохой! Только самый трудный уровень и без поддавков! Черт возьми, я был очень хорош: один раз в одиночку дрался с ротой спецназа и уронил им рейтинги чуть не в ноль! А один на один со мной вообще никто воевать не выходил!

Я менял платформы, но не менял свой статус: я никогда не руководил сражением, а дрался простым солдатом… И, можете поверить, солдатом я был лучшим!

Игровые платформы стоили немалых денег. Но я мог себе это позволить. Только закончилось все достаточно бесславно: наша СиэМ, вечная нянька и надсмотрщик, установила мне временное ограничение на игры. Вот так вот – раз, и через два часа тебя выбрасывает в реал, в четыре стены на острове! И следующий вход только на другой день. А почему? Да потому, что теперь такие правила. Дурацкие правила, дурацкое место, в котором тупые идиоты живут по своим нелепым законам!

Короче, от игровых платформ я отошел принципиально. Во всяком случае, пока. Но вот чем заняться и как жить дальше – не знал.

Сначала хотел пойти в действующую армию. Но с этим оказалось непросто: в боевых частях требовалось пройти полугодичную подготовку и совсем не факт, что пошлют воевать. Будешь охранять какую-нибудь АЭС и умирать от скуки еще больше, чем здесь. Конечно, существовали еще и нелегальные структуры, там все было бы значительно проще. Но в них вербовка шла через DarkNet, а туда мне выйти СиэМ не позволит никогда!

Решил пойти куда—нибудь просто работать. Чтоб начать с низов и сделать карьеру по максимуму. Если в спорте получилось, получится и в бизнесе: выкладываться по полной меня учить не нужно. Вот только кто меня возьмет и кем? По поводу комьюнити я особых иллюзий не питал: здесь вся жизнь происходила на месте, физического перемещения не требовалось ни для работы, ни для отдыха, ни для общения. Они это называют «у себя»: вся жизнь внутри, пока твое тело на диване или просто на полу. Работаешь дома, общаешься дома, развлекаешься дома. Мечта лентяя. Но я лентяем не был. И потому разослал свои резюме по всему миру.

Мой Ассистент (даже не помню, как его звали, да и неважно это) зачитывал ответы от кадровых агентств, потом вопросительно смотрел на меня. Если я был готов к просмотру, он бросал письмо передо мной, и воспроизводился видеосюжет. Но я чаще говорил «нет», тогда он его рвал, бросал через плечо, и оно с шумом улетало в корзину. И это тянулось долго и очень-очень скучно.

Но одно письмо оказалось весьма интересным: мне предлагали стать моделью для виртуального тренера. И полностью на моих условиях: я сам выбираю технику, характер и любимые фразы. Обязательны только моя внешность и имя – Пэтрик Ржавый Гвоздь. И заплатить обещали что-то очень хорошо, но с деньгами нужно всегда разбираться отдельно, тут на слово верить нельзя.

Девушка из видеосюжета, не переставая улыбаться, спросила интересно ли мне это предложение?

«Да, черт возьми, еще как интересно!» – хотелось мне закричать. Но на деле я только кивнул головой: никогда не показывай, что уже готов сказать «да». Как минимум, заплатят меньше, чем собирались.

– Тогда мы сообщим о вашем решении работодателю, и в дальнейшем вы будете сотрудничать с ним напрямую. Ожидайте письмо от фирмы «Улисс и Партнеры», – приятным голосом сказала она. И, понизив тон, будто сообщала мне такой-то интимный секрет, добавила, – Хочу обратить ваше внимание, что в случае успешной реализации первого проекта, компания планирует дальнейшее сотрудничество для использования вашего виртуального образа на игровых платформах…

«Вау!!! Да теперь я в этих играх круглосуточно сидеть буду. Причем не только официально, но и бесплатно! Какой бесплатно, – тут же поправил я сам себя, – за деньги! Только теперь их будут платить мне!»

– … а я на этом с вами прощаюсь, спасибо за обращение в нашу компанию.

– Давай-ка выбрось все остальные письма, – скомандовал я Ассистенту. – И немедленно сообщи, как придет что-нибудь от «Улисс и Партнеры».

Ассистент послушно выбросил письма в корзину. И… все! Время шло, а «Улисс и Партнеры» совсем не рвались к сотрудничеству. Письма продолжали приходить, но того, что я ждал – не было!

ЗАПРЕЩЕННОЕ ПИСЬМО

Пришел сигнал о новом письме. Но Ассистент сразу отправил его в корзину.

– Что ты сейчас выбросил? – спросил я на всякий случай.

– Это спам. Или вредонос. Без совпадения идентификатора я их не могу распаковывать. Это очень опасно, Пэт.

– А от кого сообщение?

– «Улисс и Партнеры», – спокойно ответил Ассистент.

– Ты что творишь?!! – я чуть не подпрыгнул от такой наглости. — Ты же прекрасно знаешь, что я жду именно это письмо, а сам втихаря отправляешь его в мусор?

– Знаю. Но там не совпадает идентификатор отправления. Можно обратиться опять в это кадровое агентство и попросить разъяснить ситуацию.

– Не, так дело точно не пойдет, – сказал я. – С кадровым агентством все в порядке?

– Да, к нему вопросов нет.

– В их прошлом сообщении указана компания, от которой должно прийти предложение?

– Да, указана, – вновь согласился Ассистент.

– Так вот оно и пришло! – заорал я. – Или ты думаешь, что это совпадение?!

Ассистент мне тут же возразил. Стал говорить про правила, которые придумали не просто так, про безопасность и еще что-то в том же духе… Короче, выбесил в край, я его просто отключил. Залез в корзину и быстро нашел последнее письмо. Оно светилось неприятным красным светом и брать его в руки не хотелось. Черт, но не укусит же оно меня!

Достал. А вот открыть не получилось, только цвет усилился до алого. Я попробовал с разрешенным письмом, оно открылось без проблем. Но появившийся веселый барсук только успел сказать: «Здрасте», как я скомкал и отправил письмо назад в корзину.

Красный конверт открываться не хотел. А спросить я мог только у Ассистента. Пришлось активировать.

– Продолжаем? – как ни в чём не бывало кивнул он на стопку новых писем.

– Нет, подожди пока. Почему я сам не могу открыть красные конверты? – спросил я, стараясь не злиться.

– У всех стоит запрет на доступ к неидентифицированной почте. Так что даже не пытайся.

– А как изменить настройки?

– Я не могу нарушать правила, Пэт, – холодно сказал Ассистент. Боже, как меня бесил этот напыщенный дурак!

– Ну так научи меня! – предложил я.

– Ты не сможешь, – ответил он. – СиэМ не даст.

– Ну, спасибо за подсказку, дружище! – сказал я и вновь его отключил.

Первым делом мне необходимо выйти из Сети. Зашел в Настройки, открылась панель с меню. Оно оказалось очень замороченным, и без Ассистента разобраться там было совсем непросто. Отключиться от СиэМ я сумел без проблем, а вот найти запреты сразу не получилось. Что помогло: нашел голосовой поиск, с его помощью я все-таки попал в раздел запретов и разрешений. Это меню светилось красным и выглядело очень отталкивающе. Но функцию «открывать сообщения только от установленных адресатов» я нашел и успешно отключил. Готово!

Но письма уже на месте не было! И все контакты справа тоже исчезли. Пустота!!!

Решил вызвать Ассистента, но он не появлялся. Стало не по себе – я оказался в ситуации, к которой был совершенно не готов!

Впрочем, все объяснялось достаточно просто, и решение само пришло в голову сразу, как только я успокоился и стал анализировать ситуацию: и письмо, и Ассистент – продукты Сети, без нее они работать не могут! Я просто забыл переподключиться!

Вызвал Настройки, включил СиэМ. Письмо по-прежнему висело в воздухе, только оно больше не светилось красным цветом и выглядело вполне себе мирно.

Я не сразу раскрыл его. Не то, чтобы я боялся, однако риск, безусловно, был – ведь не зря же Сеть пометила его красным. Но проделать столько манипуляций, чтобы иметь возможность его прочитать, а вместо этого просто выбросить в корзину – ну это же полный идиотизм!

Я активировал письмо.

Передо мной появился крепкий мужчина средних лет, сидящий в просторном кожаном кресле. Дорогая черная двойка сидела на нем смешно и нелепо: пиджак явно мал в плечах, на рубашке не хватало двух пуговиц. В глаза бросалось, что это боец, причем из тех, кому смелость заменяет умение: нос переломан в нескольких местах, левая бровь нависала над глазом почти скрывая его. Руки он держал на подлокотниках, сам был спокоен и нетороплив.

– Здравствуй, Пэтрик, – сказал он ровным невыразительным голосом. – Меня зовут Улисс. Не напрягайся, чтоб запомнить, мы больше не увидимся. Твоя проблема, в том, что ты оказался в неправильном месте и рядом не тот Ассистент, который тебе нужен. Ты понимаешь, о чем я?

Нет, я точно ничего не понимал. А при чем здесь Ассистент?! Это явно не то начало, которого я ждал от нашего разговора.

– Сети не нужно, чтобы у тебя был друг, – продолжал Улисс. – Ей нужен шпион, чтобы следить за каждым твоим шагом и за каждой либрой на твоем счету. Но вот этого ли ты хотел, когда соглашался на оцифровку? Я сам прошел через такое, потому прекрасно понимаю твое состояние.

– Извини, Улисс, но ты сейчас не про то, – сказал я, – я жду предложения о работе. А Ассистент для меня как кошка в доме, чисто для уюта. Так что там с виртуальным тренером, какое у вас предложение?

Он покачал головой:

– Нет, Пэтрик. Виртуальный тренер – это предлог, чтобы к тебе пробиться через брандмауэр вашей СиэМ.

Я почувствовал болезненный щелчок по самолюбию. То есть Пэтрик Ржавый Гвоздь недостаточно хорош для роли виртуального тренера? Серьезно?!!

Улисс никак не отреагировал на мое разочарование:

– Мы занимаемся тем, что устанавливаем Ассистента, который не будет связан с СиэМ. Он к ней подключаться сможет, а Сеть к нему нет. И это действительно будет твой друг, – сказал он. – Ему ты сможешь рассказать все, и ваша СиэМ никогда ни о чем не узнает. Как тебе такой расклад, Пэтрик? Тебе и правда здесь не нужен друг?

Как-то тяжело мне было перестраиваться на другую тему. Речь шла о моей работе, а теперь мне пытаются что-то всучить! Хотя… А ведь Ассистент и правда меня бесит! И поменять его не такая плохая идея, в конце концов.

Но как-то все очень подозрительно выглядит. Тут торопиться точно не стоит, на ходу серьезные решения принимать не стоит!

– Я подумаю, Улисс. Оставь мне вашу презентацию, я гляну как там и что. А завтра встретимся, и все обсудим уже конкретно.

– Не будет никакого «завтра», Пэтрик. То, чем мы занимаемся, нелегально и через две минуты моя миссия будет окончена при любом раскладе. Связаться с нами ты не сможешь, так что если ты решил все оставить как есть, то давай просто посидим молча, пока я не исчезну.

– Вот как?! – поразился я. – Ты хочешь решить такой серьезный вопрос за две минуты? А что это стоит, кстати говоря?

– Две с половиной тысячи либр, – не моргнув глазом ответил Улисс.

– Две с половиной тысячи?! – я чуть не подпрыгнул от такой наглости, – да я за оцифровку заплатил немногим больше!

Улисс усмехнулся:

– И что, теперь ты счастлив? Оцифровка – это билет в твое будущее. А нам ты платишь за комфорт в пути.

– За комфорт две с половиной тысячи? – пробовал поторговаться я. – Улисс, это не просто дорого, это безумная цена!

Он серьезно посмотрел на меня:

– Да, это дорого. Но оно того стоит, Пэт. Просто поверь. В течение года ты сможешь поменять своего Ассистента бесплатно два раза. Но такого еще не случалось никогда, все наши клиенты получали то, что им нужно с первой попытки. Короче, думай сам, Пэтрик. Время пошло!

Над его головой появился обратный отсчет – 01:23, 01:22, 01:21

Вот это поворот! Две с половиной тысячи за две минуты?! Ну это же явный развод, так не бывает! Самое разумное – послать этого парня и забыть про него навсегда. Но он сказал, что у меня будет друг. Черт возьми, я этого слова не слышал со школы, а тут ведь и поговорить-то не с кем! Друга нельзя купить? Оказывается, можно! Цена несусветная? Ну так нелегальный товар всегда дороже стоит. И я ведь не первый клиент у них, все работает… Да есть у меня деньги, если что – не обеднею!

– Я согласен, Улисс. Что нужно делать?

– Не уверен, что успеем, Пэт, – он ткнул пальцем в цифры обратного отчета, которые из зеленого цвета стали желтыми – 00:49, 00:48, 00:47… – Мы работаем по предоплате, открой свой счет, чтобы я мог снять деньги.

– Вот так просто снять?! – Я опять насторожился: ну уж очень похоже на развод!

– Нет, подписываем договор на консультационные услуги с пунктом о возврате средств, если качество тебя не устроит. Как видишь, мы рискуем больше тебя: ты можешь затребовать возврат денег, а новый Ассистент останется при тебе. Но мы доверяем нашим клиентам, Пэтрик.

Я даже отреагировать не успел, у меня перед глазами поплыли листы договора. И по требованию Улисса, я на каждом листе ставил отметку «Согласен».

Обратный отсчет был уже в красном секторе: 00:19, 00:18, 00:17

– Все получилось, Пэт, – улыбнулся Улисс. – Уверен, тебе понравится.

– Вот и увидим, – сказал я, успокаиваясь после этой гонки с таймером. – Я клиент требовательный.

– Прощай, – сказал Улисс. Он был серьезен и на мою шутку реагировать не стал.

Потом он исчез, меня сильно тряхнуло, и я вырубился.

СТАРЫЙ ДРУГ

– Ну че, чемпион, – услышал я знакомый нахальный голос, – расскажи за жизнь.

Передо мной стоял… Бернт Майерс! Наглый тупица, драчун и мой лучший друг! Улисс не обманул – о таком Ассистенте я даже не мечтал! А Бернт улыбался во всю свою нахальную морду! И я впервые за много лет почувствовал, что счастлив. Черт возьми, оказывается, мне все это время не хватало именно его!

– Давай, Гвоздь, рассказывай, как живут крутые пацаны, когда бабла немеряно? – Бернт был полупрозрачен как мой Ассистент, но он от этого совсем не казался менее реальным. Бернт Майерс, как же я рад тебя видеть!

– Здорово, чувак, – улыбнулся я, – вот теперь-то ты мне и расскажешь, как их тратить по уму.

– А че тут думать, Ржавый? – удивился тот. – Покупаем крутую тачку, таримся пивом и к нам в Бисмарк! А там всем парням по Харлею и вечером street racing с призами. Девчонок соберем, пусть в грязи борются, представляешь крутотень, а?!

Это как-то здорово охладило мою радость от встречи. Ну да, Бернт остался таким же, как и раньше. Но сейчас это меня совсем не обрадовало: речь все—таки об Ассистенте, и он, как минимум, должен быть не глупее меня. Харлеи, девчонки в грязи – ощущение, что он так и остался подростком, каким был в четырнадцать лет. Мне стало грустно и неудобно, что я стесняюсь своего друга. И очень досадно, что этот друг – мой Ассистент! Ну, может повзрослеет со временем?

– Бернт, да ты расскажи лучше, как сам. Столько лет не виделись!..

– Так а че рассказывать, Пэт? Мы ж всей семьей разбились восемь лет назад, когда во Флориду в отпуск поехали. Вот такие вот дела. Ты тогда, кстати, первый раз чемпионом стал, вся школа на ушах стояла!

Вот как. Мне стало как-то не по себе: так Бернта больше нет! Почему я об этом не знал, почему же не сказал никто? Черт возьми, это же мой лучший друг… Был!

Бернт, глядя на меня, истолковал мое замешательство по—своему:

– Слышь, Гвоздь, ты это, не пори горячку, а? Это к тому, что не такой уж я тупой, не меняй меня сразу. Я быстро научусь, мне только к СиэМ подключиться. Сам увидишь, мы ж друзья, Пэт!

Таким я его не видел никогда: голос у него дрожал, казалось, он вот—вот заплачет. Не знаю, об этом ли я мечтал: Ассистент у меня теперь так себе. Вместо него друг—неудачник. Но определяющим здесь было слово «друг». Нет, я точно не жалел потраченных денег. Бернт мне здесь скучать не даст!

– Чувак, – сказал я успокаивающе, – у меня этого и в мыслях не было. Все хорошо, дальше вместе!

– Ты не пожалеешь, Гвоздь! – улыбнулся Бернт. – Подключай меня к Сети.

– К Сети? – удивился я. – Я думал ты без Сети не существуешь.

– Существую, – серьезно сказал Бернт, – это локальный сегмент, который никто больше не видит. А мне нужно подключиться к СиэМ, тогда я буду в курсе всего, что происходит в мире. А без этого я тебе только про нашу школу рассказать смогу и какие у Сэйры Бартлинг сиськи классные.

Я понял, что мне опять лезть в Настройки и настроение резко упало. Возникло ощущение, что мне так всю жизнь и придется все делать за своим Ассистентом!

Но Бернт как услышал мои мысли:

– Да не напрягайся ты так, Ржавый! Уж кое—что я все—таки умею.

Бернт сам вызвал меню и уверенно вошел в Настройки. Он даже не смотрел на пункты, отмечая нужные, улыбаясь мне знакомой нахальной улыбкой.

– Все у нас получится, Гвоздь, – улыбался Бернт. Только говорил он все медленнее, голос становился все более и более низким. Лицо стало каким-то нечетким, начало распадаться на пиксели. Через пару мгновений его уже было не узнать, все пространство заняло его лицо и голос последний раз удивленно протянул ПЭЭЭЭЭЭ?

Потом случился какой-то странный фейерверк – яркая комета распалась на тысячу лучей, каждый из них еще на тысячу и все пространство вокруг зажглось холодным огнем…

ПЛОХИЕ НОВОСТИ

Я огляделся: меня приводили в себя трое техников на сборном столе, который они явно принесли с собой. У стены стояли два полицейских андроида.

– Ты как? – спросил меня Саржи. Я никогда не видел его раньше, но этого и не требовалось: по QRID сразу считывалось и его имя, и департамент, и то, что он здесь старший.

Бернт, Улисс… кто там еще вчера был? Все события я помнил, но они казались такими далекими, будто случились когда-то в детстве.

– А что случилось, Саржи? – спросил я, почему-то уверенный, что он мне все объяснит и все встанет на свои места.

– Тебе виднее, – многозначительно ответил Саржи, – что ты помнишь?

– Письмо пришло по трудоустройству, – начал вспоминать я. – Но по факту предлагали какую-то ерунду. Типа навороченного Ассистента. Денег просили немерено.

– А дальше, Пэтрик, дальше? – поторопил меня Саржи.

– А дальше он пообещал, что…

– Кто «он»? – перебил Саржи.

– Улисс, – сказал я. – Так звали парня, который все это затеял. Мы заключили договор, что деньги я смогу вернуть в любое время. Так вот я хочу их вернуть!

– Подожди с деньгами, – сказал Саржи, – ты зачем настройки менял?

Я сел. Мне не нравился этот допрос. И что значит «подожди с деньгами»?

– Ну менял и менял, – огрызнулся я. – Это мое тело и распоряжаюсь я им на свое усмотрение. А что случилось? Там что, вирус был? Или что?

Саржи переглянулся с двумя другими техниками, Максом и Полем, которые собирали инструмент. Поль закатил глаза, а Макс глупо фыркнул:

– «Или что»! Саржи, оцени подачу: «или что»!

Но Саржи был серьезен:

– Да, Пэтрик, ты активировал вирус. И очень опасный, такого у нас еще не было никогда.

У меня появились неприятные предчувствия:

– А что с деньгами? Они забрали мои две с половиной тысячи? – у меня еще оставалась надежда, что целью вирусной атаки было что-то другое – информация по личным данным, например. Или проекты новых разработок, или еще что, мало ли чего здесь в комьюнити интересного! – У меня проблемы, Саржи?

Саржи неприязненно скривился:

– Нет, Пэтрик. Проблемы теперь у всех. И да, они забрали твои деньги тоже.

– Все две с половиной тысячи?! – на всякий случай спросил я.

– Нет, не две с половиной тысячи. Они забрали вообще все. И не только у тебя, они обнулили у всех наши персональные счета. И корпоративный счет «New Cro-Magnon, inc» тоже.

От этой новости я немного успокоился. Если деньги пропали у всех, то это уже легче, тогда их точно будут искать!

– Вот откуда такие берутся? – с тихой ненавистью спросил Поль. – Такие планы у нас с женой были! Вот ведь придурок: и сам без денег остался и всех нас подставил!

– Попридержи язык, – серьезно сказал я, – а то, не ровен час, до пяти сосчитать не сможешь. Тогда и увидим кто придурок.

– У тебя суд через двадцать минут, – сказал Макс не улыбаясь, – там все и расскажешь!

Я с удивлением посмотрел на Саржи, он мне казался единственным вменяемым среди этих гиков.

– Саржи, твой друг пошутил?

Но Саржи отрицательно покачал головой:

– Нет, сейчас у тебя подключится Ассистент, он тебе все объяснит.

– А что тут объяснять? – не понял я. – Если пропали деньги у всех, так я такой же потерпевший. Или туда всех вызывают?

– Всех не нужно, Пэт, – сказал он. – Обвиняемый сейчас только один. То, что ты активировал вирус – это полбеды. Но ты ведь его еще и запустил в Сеть!

– И что с того? – удивился я. – У вас антивирусная защита не работает, а я виноват?

– Я не судья, Пэт. Но если тебе интересно мое мнение, то да, ты виноват по самые уши. Ты поставил раком все сообщество и оставил без денег под сотню человек. Впрочем, скоро сам все поймешь. Так что добро пожаловать в реальный мир!

– «В реальный мир»? Ты о чем вообще? – я до сих пор почему-то считал, что он на моей стороне. И был неприятно удивлен его тоном.

– О том, что тебе пора забыть, что ты скандальный мальчик с новостных порталов. Теперь придется думать про деньги не «куда их девать?», а «где их взять?», Пэт.

– Да плевать, про то, что он там будет думать, – крикнул Поль. – Кто нам вернет наши деньги? У нас с женой оцифровка не оплачена и за душой теперь ни гроша! Вся эта комедия с судом и гуманным приговором для порядочных людей. Он уже к вечеру будет дома, а что делать нам?! Будь моя воля, я бы лично деактивировал таких как этот, а тело выставлял на аукцион!

Саржи ничего ему не ответил. Он повернулся ко мне и сказал:

– Все, ты в норме. И тебе пора.

Потом кивнул андроидам.

Андроиды двинулись ко мне и, не останавливаясь, пошли дальше, увлекая за собой. Мне поневоле пришлось повернуться и идти впереди них. Шли молча, ни в какой контакт они со мной не вступали.

Зато ожил молчавший до сих пор Ассистент:

– Пэт, тебе судебное уведомление, оно обязательно к прочтению.

– А, привет, я тоже рад тебя видеть! Ну так чего ж спрашиваешь, читай!

– Тебе надлежит явиться в Зал Правосудия в сопровождении двух полицейских андроидов.

– Спасибо, я уже в курсе, – съязвил я. – Надеюсь, в качестве потерпевшего? Куда делись мои деньги? Мне, в общем-то все равно: или у вас антивирус не работает, или вы сами это все подстроили, чтоб до моих денег добраться – но они были у вас. И отвечаете за них вы!

Снаружи здание представляло собой черный куб без окон. А внутри коридоры шли не по периметру, а по диагонали, нарезая этажи на квадраты. И в этом был свой плюс: добраться до любой точки куба можно было максимально за шесть минут. А это значит, что после того, как я вскрыл письмо с вирусом, у службы безопасности был целый вагон времени, чтобы не допустить его активации! Так что с технической точки зрения это выглядело обычной подставой:

1. Мне подсовывают тупого и нудного Ассистента.

2. Заинтриговывают запретным письмом, в котором (какое совпадение!) предложение Ассистента – друга из моих воспоминаний.

3. Имитируют вирусную атаку, захватывая личные счета.

4. Выставляют меня, главного потерпевшего, главным обвиняемым.

«Ржавый Гвоздь» – это имя для зрителей. А продюсеры давно меня называли Смолой: если деньги попадали ко мне в руки, то вырвать их оттуда было совсем непросто. Я ненавижу что-то терять и всегда пробивал для себя самые выгодные условия. Единственный человек, кто смог у меня что-то отнять, это моя жена при разводе. Впрочем, такое у нее получалось и раньше. Но здесь ведь явно наглая и тупая подстава!

Я был уверен, что любой адвокат легко докажет именно такую версию событий и потому особо не волновался. Я даже прикидывал, на какую компенсацию морального вреда мне можно рассчитывать.

СУД

Мы спустились на самый нижний этаж. По—моему, он находился под землей. Впрочем, какая разница?

Выйдя из лифта, мы оказались перед белой стеной с единственной дверью посередине. Она открылась, как только мы приблизились, и я вошел. Андроиды остались за дверью.

Я оказался в зале, заполненном зрителями. Впереди по центру, за большим столом, находился пожилой судья в мантии. По обе стороны от него, спиной ко мне, сидели адвокат и прокурор, слева скамья с присяжными. Они внимательно смотрели в мою сторону, но что-то там было не так!

Я понял – все это иллюзия, в лучшем случае проекция! Ни у кого, кроме судьи, не было QRID! Но и у судьи он выглядел очень странно: СУДЬЯ Шестнадцать. Все! Никакой другой информации по нему не читалось.

– Судья получит доступ к твоим личным данным, – подал голос Ассистент, — к тем, которые фиксируются в твоей памяти и не предназначены для публичного освещения. Именно поэтому техники восстанавливали твой диск, хотя проще было откатиться к последнему сохранению. А после вынесения приговора Судья Шестнадцать прекратит свое существование: его память будет стерта до загрузочного состояния. Следующее дело он будет вести уже под другим номером. Прощай, Пэт, я отключаюсь. По возвращению тебе будет предложен другой Ассистент.

– Эй, подожди, – окликнул я его. – Мы все-таки долго были вместе, нужно попрощаться от души. Говорю искренне и от всего сердца: ты самый тупой, самый нудный и никому не нужный болван. Я счастлив, что больше никогда тебя не увижу!

Ассистент молча отключился

Судья отложил в сторону какой-то лист бумаги (наверняка тоже бутафория!) и поправил очки:

– Пэтрик О’Доэрти, – обратился он ко мне. – Встаньте на белый круг в центре. Адвокат, займите место рядом с вашим доверителем.

Бодрый мужчина средних лет послушно уселся за стол рядом с белым кругом, на который я должен был встать. Никакого QRID у него тоже не было. Что за маскарад!

«Никакой он не адвокат!», – хотелось мне крикнуть, но я предпочел не накалять атмосферу раньше времени, и молча стал на круг.

Подростком мне не раз доводилось быть в суде, потому я в себе был уверен: самое главное – знать свои права и не дать себя запутать. А еще лучше – не оправдываться, а обвинять! Иначе выяснится, что это я сам у себя деньги украл, а не они с вирусами бороться не научились.

– Итак, – продолжил Судья Шестнадцать, – вас обвиняют в пособничестве неизвестным хакерам во взломе системы безопасности Сети, которое привело к краже личных средств у всех членов комьюнити «New Cro-Magnon». Адвокат, – обратился он к моему соседу, – у вас есть возражения?

– Нет, ваша честь, – бодро отрапортовал прозрачный. – Я бы хотел высказаться по этому поводу после просмотра доказательств.

– А у меня есть! – не выдержал я.

– Ваша честь, – жестко поправил меня Судья Шестнадцать.

– Да хватит кривляться… Ваша честь! Что за идиотский спектакль вы устроили, для кого весь этот театр? Вы обвиняете меня?! Нет, это я обвиняю вас! Мои деньги я отдал вам на ответственное хранение, так будьте любезны их вернуть в целости и сохранности! Мне плевать на ваши подставы и на ваши оправдания. Остальные могут молчать если им нравится, когда их грабят, это их дело. Но за себя я скажу сам: верните мне мои деньги!

Судья Шестнадцать ничего не ответил. Но свет в зале стал гаснуть. Первыми исчезли самые вдальние зрительские места, потом темнота подходила все ближе. Исчезли присяжные, исчез прокурор, не проронивший ни слова. Адвокат перед тем, как погрузиться во тьму, показал мне большой палец, он явно был мной доволен.

Судья по-прежнему молчал. Прямо из пола позади меня появилась небольшая стена чуть ниже человеческого роста. Концы ее сложились на девяносто градусов, обхватив мои плечи, потом сложились еще раз, полностью заключив в свои объятия. Вот тут мне стало страшно: впервые в жизни я оказался абсолютно обездвижен. Но пугало даже не это: одно дело разговаривать с человеком, совсем другое ощутить себя полностью во власти тупой машины!

Из отверстия в верхней грани появились два жгута с утолщениями на концах, до отвращения похожие на скользких мерзких змей, и они уверенно поползли в мою сторону. Я понимал, что когда они коснутся меня, произойдет что-то ужасное, но не мог даже пошевелиться, чтобы помешать им. Они с хрустом врезались мне под ключицы, уверенно и быстро поползли в грудь к жесткому диску, разрывая уплотнительную ткань. Я закричал от ужаса и отвращения, кричал долго, зажмурившись, чтобы не видеть, как эти змеи пожирают меня изнутри.

Когда я открыл глаза, то увидел на экране за спиной Судьи наш разговор с Ассистентом, видел, как меняю Настройки (этот момент мне пришлось просмотреть трижды!), и все три раза я видел предупреждение Системы, что изменение Настроек запрещено и вся ответственность ложится на меня.

Отдельно появилось изображение параллельного события: полицейские получают сообщение об изменении Настроек на пятнадцатом этаже и туда из разных мест направляются три андроида. Все трое бегут, пользоваться лифтами по тревоге запрещено, да это и не нужно, они будут у моей двери меньше, чем через три минуты.

Я в это время разговариваю с Улиссом. Появляется Бернт Майерс и время на втором экране замедлилось – андроиды бегут плавно и медленно. Но я быстро сообразил – все с ними в порядке, это наш разговор с Бернтом ускорился. Вот Бернт открывает Настройки, я вижу третий экран: Служба безопасности получает сигнал, что в Сеть выходит вирус. Срабатывает автоматика, Сеть отключают от питания. Но отключения не происходит! Теперь я вижу кабель, протянутый прямо по земле к большому щиту у входа в здание. Что за кабель, и какое он имеет отношение к взлому Сети я не понимаю, Судья ничего не объясняет.

Потом уже без неожиданностей: питание отключили вручную через четыре секунды, но было поздно: вирус вошел в хранилище паролей и вывел все деньги через единую транзакцию. Она тут же распалась на миллион вновь созданных договоров, каждый из которых тут же разложился на миллиарды других… Отследить все эти транзакции, конечно, можно. Но это потребует не одну тысячу лет!

– Пэтрик О’Доэрти, – произнес Судья Шестнадцать ровным безжизненным голосом, – вы приговариваетесь к пяти годам ограничения свободы, все ваши контакты будут удалены, пользование Сетью запрещено на весь период наказания. Имейте в виду, что ограничение свободы не означает вашей безопасности, комьюнити «New Cro—Magnon» не несет ответственности ни за вашу жизнь, ни за сохранность вашего тела в период отбытия настоящего срока.

Это было последнее, что я видел в тот день. Через жгуты мне в сознание пошел какой-то поток информации, который я не мог ни осознать, ни контролировать. Он разрастался, становясь все больше и скоро занял весь мир, не оставив от старого ни одного островка воспоминаний. И я отключился.

В ТЮРЬМЕ

Очнулся я уже совсем в другом месте, в тесном квадратном помещении. Сидя на белой койке, я внимательно осмотрелся. Совершенно пустая комната, за исключением койки и стола, что находился чуть в стороне. На мне синий комбинезон заключённого и кроссовки на высокой подошве. Вместо четвертой стены стояла решётка, состоящая из двух частей. Но обе половины сейчас на одной стороне, и я спокойно мог выйти в коридор. Интересно, это всегда так или на ночь она запирается?

Над решеткой горели цифры обратного отсчета, сто пятьдесят семь миллионов с чем-то. Что это я не знал, но заморачиваться особенно не хотелось.

Я вышел в коридор. С одной стороны стояли решетки, с другой стена такого же белого цвета, от которого меня уже начинало тошнить. Окон не было нигде. Но самое удивительное, что обратный отсчет не остался в камере, а продолжал лениво щелкать где-то впереди моего взгляда.

Я пошел вдоль пустых камер, конец коридора не просматривался. Впрочем, моя камера ничем не отличалась от остальных, так что искать свою особого смысла не имело. Как-то не хотелось думать, что весь срок у меня пройдет в подобной прогулке. Так себе развлечение!

Но одна камера оказалась обитаемой! И там, друг напротив друга, сидели два парня. Тот, который был ко мне лицом, приглашающе махнул рукой.

– Привет, новенький, – добродушно сказал он, – а мы уж заждались третьего.

Второй заключённый обернулся: вся левая сторона его лица оказалась обезображена ожогом. Он криво улыбнулся и тоже гостеприимно махнул рукой.

Я взял свободный стул и подсел к ним.

– Илия, – назвал себя первый. У него было дорогое тело с тонкой кожей и красивой мускулатурой. С рыжей бородой, волевым лицом и длинными рыжими волосами. Прямо рекламный персонаж для платформы «Викинги». Или «Только для мужчин». Мне он сразу не понравился: меня раздражают чудики, что тратят на свою внешность целое состояние.

– Беркер, – представился второй, смуглый жилистый парень с копной черных волос.

Я тоже назвал свое имя.

– Как ты попал сюда, Пэтрик, в столь грустную обитель? – снисходительно спросил Илия, чем испортил впечатление о себе еще больше. Ни у кого из них я не видел QRID, похоже, здесь они не работают. Но это было скорее плюсом: откровенничать с этим прыщом мне не хотелось вообще.

Я с недовольным видом пожал плечами:

– Да ерунда какая-то, сам толком пока не понял. Я нарушил правила поведения в общественном месте. Затеял драку, иными словами.

Илия охотно кивнул:

– А еще ты переходил улицу в неположенном месте и оскорбил андроида высокомерным взглядом. Маленькая ложь, Пэтрик, рождает большое недоверие. Здесь никто не заставляет выворачиваться наизнанку, но и врать так в лицо – это просто не уважать собеседника.

Больше всего меня бесил его покровительственно—снисходительный тон. Мне просто до икоты захотелось взять его за рыжие кудри и с размаху треснуть мордой о стол. Кстати, неплохая мысль! Но оставлю на потом.

– Ну так и начни с себя, – сказал я. – Давно сидишь?

Илия откинулся на стуле:

– Ну, я здесь за попытку взлома чужого аккаунта, – снисходительно заявил он с видом опытного нарушителя закона. – К сожалению, попытка оказалась удачной, поэтому срок у меня достаточно серьезный – два года. А вот Беркеру здесь сидеть семь лет, у него покушение на теракт. К счастью, его удалось отследить и обезвредить сразу по прилету из Халифата…

– К счастью? – хмуро перебил его Беркер. – Счастье будет тогда, когда все машины уйдут туда, где им и место – в ад! А земля – она для людей, Илия! Для людей!

– Конечно для людей, – охотно согласился Илия. – А тебе, Пэт, сколько сидеть?

Видя, что я замялся, спросил:

– Хорошо, сколько сейчас на твоем счетчике?

– Сто пятьдесят семь миллионов семьсот шестьдесят шесть тысяч двести восемьдесят девять, – озвучил я число перед глазами.

– Ну…, – на мгновение задумался Илия, – это плюс минус пять лет. Чтобы такой срок получить нужно половину комьюнити перекалечить, – усмехнулся он. – Но ты не отчаивайся. Есть реальная возможность срок уменьшить. – Он широко улыбнулся, уже готовый ответить на мой еще не заданный вопрос.

Я похвалил себя за выдержку: мордой о стол он обязательно получит. Но сейчас, похоже, скажет что-то важное!

– Это какая?

– Ну, само простое – это заняться чем-то творческим и общественно—полезным. Научись играть на чем—нибудь музыкальном, время быстрее пойдет. Беркер вот стихи пишет. Правда, Беркер?

– Да я, чтобы быстрее выйти, землю жрать готов! – хмуро буркнул тот.

– А за дверь? – усмехнулся Илия

– За дверь больше не пойду, – он показал на обожженную часть лица. – Я отсюда должен живым уйти.

– Какая дверь? – спросил я. У меня появилось чувство, что речь сейчас идет о чем-то важном.

Илия кивнул в сторону стены:

– А она здесь одна. Мы внутри сидим, а она ведет наружу.

– Так почему вы до сих пор здесь? – удивился я. – Или вам тут нравится?

– Ты не понял, Пэтрик, – наставительно, как несмышлёнышу, сказал Илия. – Дверь ведет не на свободу. Там та же тюрьма, только крыши над головой не будет.

Ну и зачем мне эта крыша? Сидеть здесь и слушать его наставления?

– Там что, забор? – спросил я. – Через него не перелезть?

– А что ты у меня спрашиваешь? – логично удивился Илия. – Я туда не ходил, с такими вопросами к Беркеру.

– Не, забора там нет, – покачал головой Беркер. – Я горы видел. Но добежать до них не смог, молнией чуть не убило.

– Я бы рискнул, – сказал я. – А не понравится – вернусь как ты.

– Пэт, это плохая идея, – покачал головой Илия. – Время за дверью намного быстрее идет. Но выжить там шансов немного. Беркер успел вернуться, ему просто повезло. А ты можешь и не успеть. К чему рисковать?

– А дверь сильно охраняется?

– Она вообще не охраняется, вон она! – он показал пальцем вперед.

На белой стене коридора и правда находилась дверь. Ничего удивительного, что я ее сразу не разглядел: на стене была видна только прямоугольная щель.

– Ну ладно, парни, спасибо за компанию, – я поднялся со стула.

– Не дури, Пэт! – серьезно посмотрел на меня Илия. Похоже, перспектива потерять нового собеседника его точно не обрадовала. – Здесь вполне сносно. Куда тебе торопиться?

– Илия, так что за дверью? – спросил я.

– Беркеру вот совсем не понравилось, еле добежать успел, – показал он на сокамерника. – Смотри внимательно, Пэтрик: до того, как наружу вышел, у него лицо как у младенца было. Правда, Беркер?

Беркер самодовольно улыбнулся:

– Меня женщины не за лицо любят! Но Илия прав, там не выжить.

– Ладно, – сказал я, – а почему там время быстрее идет?

Я уже принял решение, сейчас мне были нужны детали.

– Не знаю, – как-то по-простому признался Илия. Он уже не строил из себя многоопытного сидельца. – Наверное, потому что там комфорта меньше. Это же все-таки тюрьма: чем хуже условия, тем меньше сидишь. Логично, че! – развел он руками.

Я пожал ему руку на прощанье, потом протянул ее Беркеру.

Тот не расстроился из-за моего решения и явно его одобрял. Он встал и обнял меня:

– Ты далеко не уходи, брат, чтоб если что вернуться смог. Там страшно. Но к воле ближе!

Вот и посмотрим, как там дела обстоят. Зачем кого-то слушать, если все можно узнать самому?

Я подошел к двери, она тут же резко ушла вверх. В лицо ударил резкий порыв ветра с дождем, и я инстинктивно отшатнулся назад. Дверь сразу встала на место.

– Ну вот и молодец, – облегченно улыбнулся Илия, а во взгляде Беркера я прочитал насмешку.

«Э, парни, – мысленно усмехнулся я, – это не от испуга, я для разгона отошел!»

Я снова подошел к двери, и, как только она поднялась, резко оттолкнулся и выпрыгнул наружу.

ЗА ДВЕРЬЮ

Если срок пребывания в этой тюрьме зависел от комфорта, то здесь его не было совсем. И долго тут продержаться не смог бы никто: холодный дождь лил сплошным потоком, резкий ветер буквально валил с ног. Молнии закрывали небо, вокруг стоял непрерывный треск электрических разрядов. Здесь все было против меня, но ни страха, ни отчаяния я не испытывал. Наоборот! Пришло ощущение долгожданной свободы: вот я один безо всяких дурацких законов, правил и моральных авторитетов. Ау, ребята! Приходите сюда, поучите меня жизни здесь! Вся эта дурацкая суета с разводом, дружный хейтинг, оцифровка, нелепые хакеры и игровые платформы – все это мгновенно ушло куда-то далеко вместе с прошлой жизнью. Впервые за долгое время все зависело только от меня, и только я выбирал как мне жить! Или как умереть.

Оставаться на месте было опасно, тут сплошная равнина, рано или поздно молния прошьет меня насквозь. Отличная смерть, джентльмены!

Я побежал… Точнее, попытался бежать. Но это оказалось совсем непросто: вокруг глина, она тут же налипла на мою обувь и каждый шаг давался с трудом. Первоначальная эйфория прошла и стало страшно: в мертвом свечении бесконечных разрядов до самого горизонта виднелась равнина без единого дерева или строения, молния вот-вот найдет единственную цель. Бежать некуда, нужно возвращаться. «Ну и грязищи я им сейчас принесу!..», – некстати промелькнуло в голове.

Я разулся, кроссовки связал шнурками и повесил на шею. Идти стало легче, но было очень холодно. Интересно, я могу здесь заболеть? А лечить меня будут? Наверное нет, Судья ведь предупредил.

Чем дальше я шел, тем тверже становился грунт. Скоро я снова смог обуться. А потом и побежать. И сейчас я уже знал, куда мне: на горизонте показались горы, значит, мне туда, там можно спрятаться от дождя. Я не знал далеко ли до них, но убежище я мог найти только там.

Но до гор я не добежал: в какой-то момент моя нога ступила в пустоту, и я кубарем полетел по склону оврага. Склон оказался крутым и бесконечно длинным, я долго не мог остановиться, с каждой секундой набирая скорость. Потом с размаху врезался в ствол какого-то дерева. Кожа на ладонях стерлась до крови, колено разбито, я еле поднялся. Но спасение было именно здесь!

Тут росли огромные вековые деревья, а в самом низу бежал стремительный ручей из потоков дождевой воды. Стоять было больно, я сел под сосну, опершись спиной на ствол. Под деревом струи ливня ощущались намного слабее, а ветра не было вообще. От меня шел пар, появилась усталость. Только сейчас я обратил внимание на обратный отсчет: он и правда считал секунды раза в три быстрее, чем раньше. Но меня сейчас это волновало меньше всего. Я устал и очень хотелось спать.

Но долго отдыхать у меня не получилось! Молния ударила в дерево, под которым я сидел, ствол разделился надвое, и верхушка сосны тут же загорелась. Молнии, которые, казалось, жили своей жизнью и никого не трогали, сейчас били исключительно по деревьям в овраге! Я с ужасом наблюдал, как деревья загорались одно за другим как спички, выложенные в ряд. А смолистые стволы тут же вспыхивали и начинали яростно гореть!

Спрятаться негде: низину заволокло синим дымом, становилось трудно дышать. И повсюду огонь! Сверху упала огромная горящая ветка и подожгла опавшую хвою на земле. Нужно бежать, бежать обратно! Мне уже не хотелось красивой смерти от молнии, я хотел выжить в этом аду!

Для спасения оставался только путь наверх, прочь из оврага: чем выше уровень, тем меньше там были деревья! Но с каждым мгновением эта возможность становилась все более нереальной. И, наконец, нижний огонь соединился с верхним, заключив меня в огненный цилиндр. Поздно! Выбора не оставалось, я прыгнул в стремительно бегущую реку.

Поток понес меня с огромной скоростью, я тут же несколько раз налетел на подводные камни, а потом река с размаху бросила меня на ствол огромного дерева. От резкого удара я потерял сознание.

СМОКИН ДЖО

Мы часто переезжали с места на место. Я до сих пор не понимаю зачем – мой отец писал какие-то книжки и вполне мог это делать в любой точке страны. Я не читал его книг и до сих пор не знаю, насколько он был популярен. Впрочем, денег в семье хватало. Отец мне подарил виртуального тренера, его беспокоило, что я такой маленький и худой. Эта штука и сейчас недешево стоит, а тогда ее позволить себе могли очень немногие. Наверное, это главный подарок в моей жизни – друзей у меня не было, и я каждую свободную минуту проводил со своим тренером по имени Смокин Джо: отжимался, качал пресс, отрабатывал удары на интерактивном манекене. А в минуты отдыха я мог с ним просто поговорить, спросить совета или рассказать о проблеме. Джо не улыбался и никогда не шутил, но то, что он говорил всегда получалось просто и правильно. Я даже не знаю кем для меня был этот виртуальный тренер – больше другом или отцом. А вот интерактивный манекен другом мне точно не был: на все мои удары он отвечал презрительным смехом и отпускал уничижительные комментарии. До сих пор бесит!

Каждый год мы переезжали в новый штат, в новый дом, а я шел в новую школу. И однажды мне пришлось применить свои знания уже не на манекене.

Я был младшим в семье, но отец и мать почему-то любили моего брата Стива. Он рос правильным и красивым ребенком как на картинке с банки детского питания. Настоящий белокурый ангел, и все соседи всегда приводили его в пример своим детям. И учителя от него приходили в восторг: всегда вежлив и опрятен, а его ответы первыми приходили на планшет преподавателей.

Вот за это Стива и били в каждой школе.

Тогда мы только переехали в Бисмарк, Северная Дакота. Редкая дыра, а я много разных мест повидал. Дом у нас находился всего в паре кварталов от школы, мы добирались пешком. Всего-то перейти через футбольное поле, пять минут ходу. Вот там нас ждали. Точнее, не нас, ждали Стива. Главным был Бернт Майерс, с ним близнецы Зиг и Альвин Бартлинг. Все трое рослые и наглые.

Смешно об этом говорить, ведь им тогда было по тринадцать лет. А мне одиннадцать. Но для такого возраста два года это не двадцать четыре месяца, это – вечность!

Бернт широко улыбнулся:

– Ну, здравствуй, гордость класса. – С этими словами он схватил рюкзак Стива и резким движением сдернул с плеч. Потом бросил вверх, провожая его взглядом. И вдруг резко ударил Стива ладонью по щеке. Братья Бартлинг тут же зашли сзади Стива и схватили его за воротник так, что он встал на цыпочки…

Вот тут-то я Бернту и врезал!

Я всегда после этого бил неожиданно – так больше шансов вырубить с первого удара. Стив был рослым парнем ничуть не меньше Бернта, если они и ждали сопротивления, то точно не от меня – худого рыжего заморыша, которого школьный рюкзак пригибал к земле.

Все как учил Джо: я ударил Бернта левой в живот, и он сразу согнулся пополам. И следующим ударом врезал ему правой в челюсть снизу. Братья Бартлинг ошалело смотрели на меня, а я скинул рюкзак и прыгнул к Зигу, и – левой в живот, правой в челюсть. Стив тупо стоял и мешал подойти к Альвину, мне пришлось перепрыгнуть через Зига. Альвин единственный, кто попытался меня ударить, но я легко увернулся и – левой в живот, правой в челюсть!

Стив стоял как оглушенный, ошалело глядя на меня.

– Бежим, Стиви, – крикнул я и дернул его за рукав.

Ух, как это было классно! Мы бежали, а мне хотелось кричать, хохотать – я в одиночку отделал троих верзил! Я часто дрался после этого, но такого ощущения счастья больше не испытывал никогда.

Да, чем закончилось. Бернт позвал меня один—на—один на следующий день. Я ожидал, что он придет со своей свитой, но драка была честной. Я его опять побил – Бернт так и не научился защищать печень. Потом мы, кстати, подружились. Немцы – хорошие ребята если что. Это он мне придумал прозвище Ржавый Гвоздь, оно сразу ко мне прилипло: я действительно был худым и узкоплечим, плюс веснушки по всему телу. Мы вместе потом на бокс пошли. Не виртуальный, с настоящим залом и тренером. Но своего Джо я запускал каждый день. Мне реально нужны были его советы. И в боксе и так, по жизни тоже.

А Стив так и рос под моей защитой красивым и умным мальчиком. Сейчас, наверное, уже красивый законопослушный гражданин. Не знаю, мы давно не виделись.

КЭТТИ

– Не беспокойся, он выживет, – услышал я чей-то насмешливый голос. – Так что уже можешь забирать, Кэтти.

«О ком это?» – подумал я, не понимая, где нахожусь и что происходит. – «Кто такая Кэтти? Куда забирать?»

Но мысли были вялыми и ленивыми, на эти вопросы я и не пытался найти ответ. Я понял, что жив, и это сейчас для меня было важнее всего.

– Док, вы все шутите, а он до сих пор в отключке! – услышал я озабоченный женский голос, – Себе забрать, чтоб потом одной хоронить?! Нет уж, спасибо!

– Да ни в какой он не отключке, успокойся. Лежит себе с закрытыми глазами и слушает, как ты здесь его похороны обсуждаешь.

Я открыл глаза. Прямо передо мной стояла девушка и смотрела на меня с любопытством и смущением. А чуть поодаль, за столом, сидел старичок в белом халате и что-то пил из чашки.

– Ой, а вы и правда все слышали? – залилась краской Кэтти.

Я посмотрел на нее внимательно, она была очень красива. По бокам, держа ее за руки, стояли два пацана—погодка лет семи—восьми и с испугом смотрели на меня.

Док довольно крякнул:

– Красивая, да, Пэт? И дети уже есть, только тебя не хватает.

На его слова никто не отреагировал.

– Откуда вы знаете, как меня зовут, Док?

– На комбинезоне было написано, – просто ответил он.

Только сейчас я обратил внимание, что лежу на медицинском столе абсолютно голый.

Док отхлебнул из чашки и пояснил:

– Твой комбез оставалось только высушить, залатать и выбросить. На нем живого места нет!

– А чинить зачем? – удивился я

Док недовольно поморщился:

– Пошутил я. Есть у Кэтти одежда ее бывшего мужа, тебе впору будет. А твой комбез уже слова доброго не стоит, только выбрасывать.

Кэтти подала мне сверток с одеждой, но взгляда не отводила, с жадным интересом рассматривая мое тело. Я редко смущаюсь, но здесь мне стало не по себе от ее неприкрытого интереса. Пацаны тоже меня разглядывали, раскрыв рот от удивления. Но их хотя бы можно было понять!

Она протянула мне рубашку (никогда их не любил!) и джинсы. Я слез со стола, повернулся спиной к Кэтти и стал одеваться. Очевидно, ее муж был примерно моего роста и комплекции, потому как его одежда мне подошла почти идеально. Но рукава все равно пришлось закатать.

Потом я развернулся, готовый для беседы. Наверно, нужно что-то рассказать о себе, как меня сюда занесло. И выяснить, где я и кто эти люди. Но Кэтти радостно и нетерпеливо потянула меня за руку – пойдем домой!

«Домой?!» Что происходит? Я хотел все—таки остаться и обо всем расспросить Дока, но упираться, когда женщина тянет тебя на выход – просто нелепо.

Когда мы вышли из медблока, то оказались… в тюремном коридоре! И вдоль него тянулись те же самые ряды камер, только решетки в них закрывались плотной материей.

– Кэтти, подожди, – сказал я. – Где мы? Мы в тюрьме?!

– Да нет же, – нетерпеливо ответила она, – никакая у нас не тюрьма! Мы вольные люди и живем, как хотим!

Потом опять потянула меня за руку – ну пойдем же, пойдем!

К ней на помощь пришли ее дети и стали тянуть меня за другую руку. Выглядело это как-то глупо, тем более что куда-то идти мне все—таки было надо, Док остаться в медблоке не предлагал.

Так мы и пошли: Кэтти справа, дети слева.

Тот, что постарше спросил:

– А ты меня научишь кататься на велосипеде?

– У тебя есть велосипед? – удивился я

– Нет, но ты же мне его купишь?

– А мы будем ходить с тобой на рыбалку? – встрял младший, заглядывая мне в глаза.

Я вопросительно посмотрел на Кэтти, она закрыла глаза и кивнула мне, чтобы со всем соглашался. Но мне не хотелось связывать себя никакими обещаниями.

Из камер иногда высовывались чьи-то лица и здоровались с Кэтти, она гордо говорила, что меня зовут Пэтрик. Я кивал.

Дальше помню смутно: Кэтти подвела меня к постели, что-то говорила, смущалась и кокетничала… Безумно хотелось спать, усталость навалилась так неожиданно, что я даже не пытался что-то объяснить.

– А ты купишь мне велосипед? – с надеждой спросил меня младший из братьев. Я что-то хотел ответить, но он повторил этот вопрос уже со смехом, вроде сама эта мысль казалась ему ужасно смешной. Потом его лицо стало серьезным, и он вдруг скривился от злобы:

– А ТЫ КУПИШЬ МНЕ ВЕЛОСИПЕД!!! – яростно прокричал он. Но не мне, а куда-то в пустоту. Я провалился в тяжелый сон как в прорубь на замерзшей реке.

ДОК

Не знаю, долго ли я спал, но выспаться не получилось: снились кошмары, и маленький мальчик зло требовал купить ему велосипед. Велосипед в тюрьме? А откуда здесь дети?

Я вышел наружу. Метрах в ста находилось здание тюрьмы. Ее фасадная стена была разобрана, откуда-то сбоку по воздуху шел толстый электрический кабель. Вот как, оказывается: если бы я после пробуждения пошел в другую сторону, то оказался бы здесь. Как и все обитатели этой коммуны.

Они разбирали тюрьму и строили свое здание, которое отличалось только тем, что стояло к тюрьме перпендикулярно. Если и был в этом какой-то смысл, то только символический: зачем разбирать старое здание, чтобы рядом строить точно такое же? Или они просто не знают, что дома бывают другими?

Выход наружу никак не ограничивался, на тюрьму это действительно непохоже.

Место выглядело весьма живописно: повсюду росли кусты и деревья, рядом текла река, из которой меня и вытащила Кэт. Голубое небо, зеленая трава. Здесь ничего не напоминало о той яростной природе, что встретила меня за дверью тюрьмы.

Вопросов становилось все больше. Кто эти люди, они тоже в заключении? Почему у них все совсем по-другому? Задавать эти вопросы Кэт я не хотел, похоже, она сама многого не понимала. А вот Док показался мне знающим и умным человеком. И я направился в медблок.

– Заходи, Пэт, – пригласил меня Док. Но я замер в дверях: на каталке перед Доком кто-то лежал, закрытый простыней. Док его оперировал, и, судя по большому надрезу в районе живота, операция была непростой. Но все выглядело совершенно буднично, ему никто не помогал.

– Подожди, – сказал он, – я скоро закончу.

Несколькими движениями он наложил швы и тронул лежащего за плечо:

– Все, можешь идти.

Тот сел, потрогал правый бок:

– Ну, так я пошел?

– Да, я же сказал. Привет жене!

Тот кивнул и двинулся в мою сторону, шатаясь и держась за правый бок. Я пропустил его, но он все равно задел меня плечом. И пошел дальше, даже не думая извиняться.

– Он еще под наркозом? – удивился я. – И сам идет?

Док довольно посмотрел на меня, ему явно понравился мой вопрос:

– Нет, Пэтрик. У нас здесь нет никаких медикаментов. Обходимся молитвами.

– Молитвами? – удивился я. – И что, помогают?

– Ну ты же видел! – снисходительно улыбнулся Док. – Мы помним о Боге, и Бог нам ниспослал благодать.

– Док, а откуда здесь дети? Это же тюрьма!

– Ты про Иону и Иосифа? Они родились здесь. И это не тюрьма. Мы вольные люди, но и у нас есть свои правила.

– Как не тюрьма? – удивился я. – Но меня судили и послали сюда отбывать наказание.

– Всех судили, – наставительно ответил Док. – Но мы ушли и решили не возвращаться. Там, где нас осудили – там и есть тюрьма. А здесь мы обрели свободу. И Бога!

– Слушай, там еще двое сидят, их надо бы позвать.

– Эти двое про нас прекрасно знают. Но они хотят вернуться в свой мир, мы им не нужны.

– А вы?.. А приговор?..

– Нет здесь ни сроков, ни приговоров, мы тут живем и это наш дом! – уверенно сказал Док.

Только сейчас я обратил внимание, что обратного отсчета у меня перед глазами нет!

– Кэтти тебя долго ждала, – поменял тему Док, – ей очень трудно одной. Считай, что тебе повезло: мог достаться кому-то еще, у нас здесь одиноких еще восемнадцать человек. Они все замечательные. Но не все такие красивые.

Док вывел меня на улицу. Там три десятка мужчин дружно и слаженно трудились: одни разбирали на блоки здание тюрьмы, другие переносили их к новому месту, третьи замешивали цементный раствор, четвертые укладывали блоки. Но как только увидели нас с Доком, все тут же побросали свои рабочие места, из дверей сплошной рекой побежали женщины и дети, и стали суетливо строиться в две шеренги: сзади стояли мужчины, впереди женщины и дети. Шеренга с женщинами оказалась значительно длиннее, с парами были не все.

Док остановился посредине строя, внимательно вглядываясь в лица стоящих перед ним людей. Повисла какая-то напряженная тишина, ветер развевал длинные волосы мужчин, у многих на лицах выступил пот. Все молчали.

– Сегодня у нас праздник, братья и сестры мои – наконец начал Док. Говорил он тихо и невыразительно. – Бог послал нам нового брата. Когда-то он что-то сделал не так. Это сказали ему люди. Люди! – он обвел взглядом стоящих перед ним, а голос его неожиданно окреп и набрал силу, – Те, которые сами рождены во грехе и всю свою жизнь отдали в руки машин! И ему не место среди них! Бог забирает лучших, чтобы передать их нам. Здесь люди снова станут тем, кем они были по замыслу божьему: венцом его творения! Отныне ты наш брат, а мы – твоя семья, – повернулся ко мне Док. – Все наши радости и печали станут твоими, а твои – нашими! Я нарекаю тебя новым именем, отныне тебя зовут Майкл. Иди же к своим любящим жене и сыновьям, Майкл! – обратился он ко мне, – и пусть ваш союз будет вечным!

Все радостно захлопали, Кэтти и ее сыновья вышли из общего строя. Она со счастливой улыбкой развела руки для объятий, все вокруг запели хором какую-то молитву.

Э! Стоп! Какой Майкл, какая жена?! Я точно не собирался жениться вообще, и на барышне, которую видел второй раз в жизни в частности!

– Спасибо за теплый прием, – сказал я. – Но у меня немного другие планы…

– А тебя никто не спрашивает, – резко перебил меня Док. – У нас здесь свои правила, и жить ты будешь по ним, нравятся они тебе или нет.

Он резко повернулся и пошел в сторону медблока.

«Надо же какой строгий, – весело подумал я. – Сами и живите по вашим правилам. Без меня!»

Все стали расходиться, на месте осталась только Кэтти с детьми. Некоторые из тех, кто проходил мимо, коротко обнимали ее и шли дальше.

Надо бы подойти попрощаться, все—таки она спасла меня и все такое. Но как-то неожиданно закружилась голова, и я присел, чтобы не упасть. Но все равно упал. И встать я уже не мог.

– Надо отнести его в дом, здесь он точно умрет, – услышал я голос над головой.

«Умрет?! Это что, про меня? О чем это они?»

– Значит, туда ему и дорога, – ответил ему другой. – Это точно не наш человек!

Последнее, что запомнилось – я почувствовал, как меня куда-то понесли.

СТОИМОСТЬ ЛЕЧЕНИЯ

Я лежал один в камере, которую здесь называли домом. Встать я не мог, постоянно кружилась голова, во всем теле какая-то сильная слабость.

Зашел рослый мужчина с давно небритой щетиной. Он потрогал мой лоб и покачал головой:

– Привет, Майкл. Я Айзек. У тебя лихорадка, попей воды, – и протянул мне стакан. Вода была прохладная и от нее действительно стало лучше.

– Но сама лихорадка не пройдет, дальше будет только хуже. Я знаю, сам через такое прошел. Веришь, нет?

– Верю, – сказал я, – позови Дока. Мне нужна его помощь

Айзек испуганно замотал головой:

– Ты что, Док никуда не пойдет. Все сами к нему приходят.

– Но я же не могу, Айзек, – прошептал я, – ты мне поможешь?

Айзек молча взял меня на руки и понес по коридору. Судя по той легкости, с которой он меня нес, этот парень очень силен. Мы двигались вдоль коридора, и меня конечно же видели все. Но стояла мертвая тишина, никто не проронил ни слова. Я подумал, что выгляжу на редкость нелепо, но сейчас меня это совсем не беспокоило.

Медблок находился в начале коридора и был значительно больше стандартных камер, в которых жили рядовые члены этого братства. Да, они называли свое сообщество «братством» и считали, что живут одной семьей. Но при чем здесь я?

Айзек поставил меня на ноги, открыл дверь и без спроса вошел. Док что-то читал. Он поднял глаза и взглядом показал куда меня положить. В его глазах не было ни удивления, ни злорадства, ни сочувствия.

Айзек, не задавая вопросов, положил меня в угол, прямо на пол.

– Ступай, брат, – сказал ему Док. – Я справлюсь сам. Как всегда.

Айзек нерешительно замялся у двери:

– Я мог бы помочь, лихорадка – опасная штука, мне ли не знать…

– Лихорадка – это болезнь тела, что в ней опасного? – медленно сказал Док. Потом он встал и подошел ко мне, – Я прочитал много книг и знаю, как победить любую болезнь, Айзек. Но наш брат Майкл болен духом. Зачем мне лечить человеку тело, когда у него больной разум?

И тут меня накрыло: все завертелось перед глазами, в ушах раздался какой-то рев, который через мгновение превратился в тонкий свист. И этот свист становился все громче и громче, пока не заполнил все сознание. От невыносимой боли я стал кататься по полу, но мне становилось только хуже.

Потом свист стал стихать. Все по-прежнему кружилось в огромном водовороте перед глазами, но свист уже не был столь невыносимым.

Я почувствовал, как Док положил мне ладонь на лоб. Она была прохладной и сухой, и я хотел, чтобы он держал так свою руку как можно дольше.

– Открой глаза, Майкл, – сказал Док.

Я боялся, что все опять закрутится в спираль…

– Открой глаза, Майкл, – строго повторил Док.

Он стоял на коленях рядом со мной, его ладонь лежала у меня на лбу. Его белый халат весь перепачкан кровью и рвотой и, судя по всему, виной тому был я.

Но хуже всего выглядел сам Док, он состарился на двадцать лет, лицо заросло седой бородой и покрылось морщинами, глаза стали мутными и невыразительными.

– Что со мной? – спросил я, больше всего опасаясь, что он уберет свою ладонь у меня со лба.

– Лихорадка, – спокойно сказал он, – здесь она у многих случается поначалу.

– Какая еще лихорадка? Откуда здесь малярийные комары? Мы в Африке?

Док все—таки убрал руку с моего лба:

– Мы называем это лихорадкой, потому что так привыкли. Сейчас твоя болезнь ушла, но она коварна и может вернуться в любой момент. Если я рядом, ничего не бойся: я всегда спасу тебя, как ежедневно спасаю тех, кто уверовал и пошел по жизни путем праведников.

Он улыбнулся мне доброй отеческой улыбкой, но потом вдруг его глаза стали строгими, и улыбка исчезла с лица.

– Майкл, – жестко сказал он, – я спрошу тебя один раз: ты с нами? Если нет, то уйди сейчас же и никогда не возвращайся сюда.

Метаморфоза с его лицом оказалась столь неожиданной, что я не смог ответить ему сразу.

Только что передо мной был старший друг и наставник, сейчас на меня строго взирал суровый начальник.

– У меня нет выбора, Док, – наконец сказал я. – Если случится еще один приступ, мне не жить.

– Выбор есть всегда, – спокойно парировал Док. – Это выбор между жизнью и смертью, Богом и Дьяволом. И каждый делает этот выбор сам. Я вылечу тебя, какая болезнь бы ни приключилась с тобой. Ты станешь нашим братом и будешь работать со всеми, чтобы вкусить хлеб после трудов своих. У тебя появится жена и вы будете вместе жить столько, сколько отмерил вам Господь.

Как-то просто и искренне он это сказал. А я показался себе глупым капризным мальчиком, который сам не знает зачем живет. Куда я вечно бегу, какая у меня цель? С чего я решил, что мне все должны, чем я лучше тех, кто работает каждый день и живет малыми радостями? Может я наконец там, где мне место?

– Да, – сказал я и почувствовал, как слезы подступили к глазам. – я остаюсь. А примет ли Кэтти меня? С ней как-то нехорошо получилось.

Док отрицательно покачал головой:

– Сэйра с радостью примет тебя, – спокойно ответил он. – Она хороший человек, хоть и не такая красивая как Кэт. А Кэтрин упустила свой шанс, теперь она будет растить сыновей сама.

– Какая еще Сэйра?! – удивился я.

Черт возьми, жизнь с Кэтти мне уже начала казаться совсем неплохим решением…

– Та, которая теперь первая в очереди на мужа. А от Кэтрин ты отказался. Как жаль, ты, как мне кажется, понравился ее детям.

– Слушай, но она спасла мне жизнь, она же меня из воды выловила! Давай скажем всем, что все в силе, и мы с ней будем жить вместе?

Док встал и несколько минут ходил по помещению, сцепив руки сзади.

– Майкл, – наконец серьезно сказал он, – ты должен кое—что понять. Не Кэтти вытащила тебя из воды, а Бог спас тебя ее руками. И не ты отказался от нее, а не было на то воли Божьей, чтобы жили вы вместе. Не нам спорить с волей Господа и не смей даже думать о том, чтобы обманывать своих братьев. Тебе с ними жить и за ложь с тебя спросят.

Потом он повернулся и жестко посмотрел на меня:

– Майкл, ты принимаешь Бога в душу свою? Или я опять зря потратил свои силы, чтобы спасти тебя?

Я встал на ноги. Стоять было тяжело, я оперся о стену.

– Док, спасибо, что вылечил. Я твой должник…

– Просто ответь, «да» или «нет»! – жестко оборвал меня Док.

– Да, – ответил я. – И надеюсь, я не разочарую тебя больше.

Док устало сел за стол и закрыл лицо руками.

– Сэйра, – негромко позвал он. – Войди и стань женой Майклу. И да будет ваш союз вечным!

В дверь вошла рослая женщина с суровым лицом и широкими плечами.

– Здравствуй, Майкл. – ровно сказала она. – Отныне ты не брат, а муж мне. Навсегда.

Глава 2. РАЙ И АД

РАЙСКАЯ ЖИЗНЬ

Когда Сэйра мне сказала «навсегда», я посчитал это обычной ритуальной фразой. Но день сменялся другим, неделя проходила за неделей, и ничего не предвещало никаких перемен. Вот тогда это слово стало приводить меня в ужас, а мое решение остаться больше не казалось единственно правильным!

Жизнь братства была строго регламентирована и однообразна. Утро начиналось с короткой молитвы, потом завтрак и построение мужчин на работу. Каждый сам выбирал то, что он будет делать, работали сосредоточенно и молча.

Женщины тоже работали, но отдельно: у каждой стояла швейная машинка, они шили какую-то одежду из очень плотной ткани. Но я никогда не видел, чтобы хоть кто-то такую одежду носил.

Работая вечерами, Сэйра сшила вещи и для меня. Пожалуй, это единственное, за что я ей был благодарен: в одежде бывшего мужа Кэтрин я постоянно чувствовал какой-то немой упрек.

В воскресенье никто не работал, все надевали чистую одежду и собирались на площадке перед зданием на проповедь. А еще, в этот день все ходили в гости к соседям и рассказывали о своих грехах из прежней жизни. Так я узнал, что Сэйра заработала на оцифровку, разорив компанию своих родителей, снабжая конкурентов инсайдерской информацией. Когда все вскрылось, отец застрелился, а мать умерла. Сэйра сожалеет, что согрешила и поступила нехорошо. Но родителей ей не жалко, потому как они были упрямые и тупые.

Я не уверен, что все истории, которые я здесь услышал, имели хоть какое-то отношение к реальности. Но это было единственным развлечением для всех. И чем страшнее и изощреннее оказывался проступок, тем большую аудиторию собирал рассказчик. Но вот Сэйре я почему-то верил.

Айзека, который мне помог, когда я подхватил лихорадку, приглашали в гости все. Его преступлениям не было числа и рассказывал он их замечательно: с драматическими паузами, риторическими вопросами и обязательными слезами в финале!

А вот я ничем поделиться не мог. Я не заблуждаюсь на счет своих добродетелей: образцом поведения меня точно никто не считает. Но в чем каяться-то? Что моя бывшая меня кинула, а весь мир дружно встал на ее сторону? Что потерял свои деньги и сюда попал из—за недоработки программеров, которые писали антивирус? После разговора с Доком я честно пытался принять Бога. И потому всех простил. Но мне-то каяться в чем? Этого, кстати, и не требовалось: здесь каждый старался рассказать что-то сам, а остальных рассматривал как аудиторию. Ну а для меня получалось что-то вроде воскресного шоу.

Мы работали в паре с Айзеком: выламывали блоки из тюрьмы и относили их на руках к строящемуся зданию. Когда их набиралось достаточное количество, замешивали раствор и выкладывали стену.

– Айзек, – спросил я, – а как тебя звали раньше?

Он хмуро посмотрел на меня:

– Это неправильное имя, Майкл. У нас здесь только те имена, которые напоминают нам о Боге.

Я не стал спорить и решил поменять тему:

– А тебе не кажется странным, что мы с тобой выкладываем этот угол уже неделю. И никакого прогресса!

– А куда торопиться? – белозубо улыбнулся он. – Места хватает всем. А нам нужно трудиться, дабы искупить грехи, что не дают нам вкусить сладости райской жизни.

– А что будет в райской жизни?

– Там будет благодать, – серьезно сказал Айзек. – Никто толком не знает в чем ее прелесть. Зато все отлично знают, что будет, если не работать.

– И что будет?

Айзек пожал плечами:

– Тебе ли не знать.

– Ты про лихорадку?

Айзек мрачно кивнул. Потом посмотрел на меня и тихо сказал:

– Только ни о чем не спрашивай Доктора. Не любит он этого. Муж Кэтти постоянно с ним спорил и чего-то требовал. А потом пропал. Вот и думай!

А чего тут думать, и так все понятно. Я давно подозревал, что лихорадка – какой-то фокус Дока. Без нее тут бы все давно разбежались. И я бы не раскис как ребенок от всего этого бреда про благодать и искупление грехов!

– Айзек, а ты не пробовал посмотреть, что там, дальше по коридору?

Он отрицательно покачал головой:

– Там тюрьма, Майкл. А мы выбрали свободу. И туда нам нельзя.

– Да что ты все заладил «тюрьма, тюрьма»! – обозлился я. – Был я в этой тюрьме, там точно не хуже.

Айзек ничего не ответил, только нахмурился и обиженно засопел. Я решил сменить тактику:

– А тебе самому не любопытно? Может, мы там найдем то, что пригодится всему братству? А не понравится, вернемся?

Он вновь покачал головой:

– Не ходи туда, Майкл. Оттуда не возвращаются.

– Я-то вернусь, Айзек. А вот ты чего так уперся? Боишься, что понравится?

Когда мы в очередной раз подошли к зданию тюрьмы, я не стал выламывать блоки, а пошел по коридору мимо бесконечных камер. В глубине души я надеялся, что Айзек пойдет за мной, но оглядываться не стал. И зря! Я почувствовал сильный удар в затылок – и тут же потерял сознание от боли.

Когда я открыл глаза, уже темнело. Но я оказался не в тюремном коридоре, а на площадке между двумя зданиями. Сильно болел затылок, куда Айзек приложился кирпичом. Но что самое страшное – я лежал на земле, привязанный к какой-то доске.

Вокруг меня стояло несколько мужчин, они негромко о чем-то говорили. Потом разом замолчали и расступились. Появился Док. Сейчас он был не в привычном белом халате, а в черной свободной одежде, которая колыхалась на ветру. Он стоял молча, глядя себе под ноги.

Возможно, мне показалось, но Док выглядел намного выше и больше, чем обычно.

Его появление выглядело очень зловеще, сердце билось в груди с бешеной скоростью, мне по—настоящему стало страшно! И то, что он молчал, почему-то пугало больше всего!

Общее напряжение росло, я весь покрылся потом от гнетущего ожидания.

– Почему ты не остановил своего брата, Айзек? – наконец незнакомым низким голосом негромко спросил Док, по-прежнему глядя вниз.

– Потому что никакой он нам не брат, – тонко выкрикнул Айзек, – он получил все, чтобы жить счастливой и честной жизнью. Я давно наблюдаю за ним, не принял он Бога в душу свою! И не только сам рвется в бездну греха, но и пытается совратить тех, кто рядом!

– Айзек прав, – услышал я ровный голос Сэйры. – За все время, что он жил в братстве, Майкл ни разу не покаялся и не излил душу даже мне. Не был он нам братом, а мне мужем. Пусть убирается туда, где ему место!

Док поднял глаза и радостно оглядел присутствующих:

– У нас сегодня счастливый день, братья и сестры мои! Мы нашли зудящую рану на теле своем и исцелились. Брат Айзек устоял перед искушением, сестра Сэйра у нас опять первая в очереди на супруга. А Майкл, которого мы считали братом своим, получит наконец то, к чему стремилась его душа!

Он поднял руки, и толпа радостно загудела. А меня замутило от ужаса и собственной беспомощности. Я еще не знал, что они сделают со мной, но их звериное ликование не сулило мне ничего хорошего!

Несколько человек, тяжело ворочая ломами в земле, открывали люк, о котором я и не подозревал: он был засыпан землей и сверху росла трава, чтобы не портить лужайку. От скрежетания ломов в щели люка стало невыносимо страшно. В груди заныло от чувства безысходности и ожидания чего-то ужасного. Черт возьми, такого страха я не испытывал с детства! Пытаясь вырваться, я беспомощно извивался на доске и наблюдал, как крышка люка встает на ребро, закрывая горизонт. Из отверстия повалил густой дым и неприятно запахло серой. А люди, еще недавно называвшие меня братом и проповедующие любовь и прощение, стали что-то радостно скандировать, ритмично хлопая в ладоши! Внезапно, доску вместе со мной дёрнули, поднимая рывком, и я понял, что это конец: меня не собираются просто напугать, они действительно хотят моей смерти. Меня? Здесь? И зачем? Связанного и беспомощного как барана на закланье, они решили меня убить! Твари! За что?!!

Я видел только качающееся небо над головой, почему так долго несут? Может не к люку, может все—таки пугают? Но я услышал восторженный рев, и понял, что надежды нет, и сейчас меня скинут вниз!

– Сдохните, твари! – успел крикнуть я, но мой крик утонул в радостных криках братства. Задержавшись на мгновение, мои носильщики разом отпустили доску, и я полетел в бездну.

В АДУ

Я всегда боялся высоты. В жизни это не доставляло особых хлопот. А вот смерть стала длинным яростным кошмаром: привязанный к доске, я не мог и пошевелиться, и только дергался всем телом, когда летел вниз сквозь дым! Единственное, что я мог – это кричать, но ужас был так силен, что любой звук мне казался слишком слабым, и я летел, открыв рот в немом вопле.

Не было жизни в обратной перемотке, не было доброго лица матери и мудрой улыбки отца – только ужас и ощущение полной беспомощности!

Летел я очень долго, иногда дым сгущался так, что я не мог дышать и ужас падения сменялся удушьем… А потом грохот и треск, и… все стихло. Это бесконечное падение закончилось совсем недраматично: я лежал на доске и, кажется… живой! По ощущениям я летел с километровой высоты и должен разбиться в блин!.. Однако я не только выжил, на мне ни царапины! Наверное, стоило удивиться и поискать объяснение этому чуду. Но плевать я хотел на все объяснения: я жив и чуть не плакал от счастья, что все позади!

Я посмотрел вверх, чтобы увидеть люк, но вокруг слишком густая черная мгла, воздух сильно пропитан испарениями, как перед грозой. Где я? Куда меня скинули эти идиоты? Они не собирались меня убивать или у них просто не получилось? Впрочем, какая разница, ведь я цел. И это главное!

Не знаю, сколько я так пролежал: после пережитого ужаса это было невообразимо приятно. Не шевелиться и не думать, просто лежать…

Но пошевелиться мне все—таки пришлось: доска, на которой я лежал, становилось все горячее и горячее.

Я огляделся: вокруг непроглядная темень, единственное, что я мог отчетливо видеть – это лава, которая текла в отдалении красной рекой откуда-то сверху. Но ее тусклого света было абсолютно недостаточно, чтобы хоть что-то разглядеть. Моя одежда из—за влажности промокла насквозь, пот ручьями бежал по лицу. И что-то шумело поблизости, но что именно я пока не понимал.

Первым делом мне удалось освободил руки: я изрядно дергался во время полета, и веревка ослабла. А развязать остальные узлы оказалось совсем нетрудно. Я поднялся и размял затекшие суставы. Что-то не так с этим бесконечным полетом: привязанный к доске, я мог не получить никаких повреждений только если бы меня сбросили со стола! Я довольно хмыкнул – пока все не так уж плохо: я цел и далеко от этого дурачья с постными мордами и их воскресными шоу самобичевания.

Видеть я ничего не мог, пошел наугад. И очень быстро понял откуда исходит шум: мимо текла река. Причем вода оказалась очень горячей, мне пришлось буквально выпрыгнуть назад: если бы не обувь, обварил бы ноги! От нее и эта влажность, от которой я мокрый насквозь! Короче, неприятное место, нужно отсюда уходить. Единственный положительный момент: появился обратный отсчет, и цифры мелькали на нем с поразительной быстротой. Впрочем, счет все равно шел на миллионы, так что до освобождения пока еще далеко!

Пошел вдоль реки, ведь куда-то она меня выведет! Но достаточно быстро я споткнулся о доску, очень похожую на ту, что оставил сзади. Ага, так они сюда регулярно кого—нибудь сбрасывают! Но, поскольку здесь никого уже нет, значит я на правильном пути. Похожая доска встретилась мне еще раз, потом еще… У меня появилось неприятное предчувствие. Я нашел камень и в этот раз доску положил на него. И на всякий случай стал считать шаги. Через четыреста пятьдесят четыре шага у меня развеялись все сомнения: я натыкался на свою же доску! Я оказался на крохотном острове, окруженном горячей водой. Эти твари знали, что делают и их целью все—таки была моя смерть: упади я в воду, так уже давно бы сварился. Но и здесь мне спасения ждать неоткуда. Мелькнула мысль стать на доску и плыть по течению. Но такая идея могла прийти в голову только от отчаяния: доску бы постоянно заливало горячей водой, а ноги мне защитить нечем. Через несколько минут у меня бы начался балет с задиранием ног и гарантированное падение с доски.

Но и на острове мне долго не протянуть: земля под ногами такая горячая, что приходилось постоянно переминаться с ноги на ногу. Я лег на свою доску, просто чтобы не стоять.

«Твари! – я чуть не взвыл от бессильной ярости, – подлые жестокие твари! Ну почему вы не дали мне просто уйти? Зачем вам моя смерть, вы же за любовь и доброту! Чертовы лицемеры!»

Потом я увидел… луч света. В плотной влажной атмосфере он казался совершенно материальным, почти живым. Причем, луч не стоял на месте, он двигался из стороны в сторону. Я встал и посмотрел на источник света, там появились четыре темных силуэта, которые быстро бежали в мою сторону. По воде? Или там есть какой-то мост?

Фигуры приближались, и они казались нереально огромными! Я присел и взял в руки камень на всякий случай.

– Что там, Том? – спросил самый большой из них, – еда или опять одежда?

– Еще хуже, – ответил Том, осветив меня, – лишний рот!

Зажглись еще три фонаря и теперь я мог разглядеть этих людей: очень высокие и рослые, в плотных непромокаемых комбинезонах и куртках, у каждого на животе большая сумка на ремне через плечо. На лицах защитные маски с фильтрами. Стекла очков, очевидно, были чем-то обработаны, потому как они совершенно не запотели изнутри. Но больше всего бросалась в глаза их обувь на очень толстой, не менее трех с половиной дюймов, подошве. Она и делала их такими великанами.

Самый большой вышел вперед.

– Не жадничай, Том. Еда у нас пока есть. На сегодня у нас только доска и веревка. Пригодятся!

Потом он обратился ко мне:

– Пэтрик, брось камень. И не вздумай затеять драку еще и здесь!

Я был окончательно сбит с толку: меня здесь знают? Откуда?!

– Кто вы? – спросил я, отбросив камень, – откуда вы меня знаете?

Но здоровяк ничего не ответил. Он снял с себя сумку, которая, в отличие от других, не казалась пустой, и бросил рядом со мной.

– Тим, – обратился он к одному из них, – бери Пэтрика на спину, по-другому ему через реку не перейти. Том, ты первый, освещаешь путь. За тобой Тим с Пэтриком, я за вами, понесу доску и веревку. Саймон, ты пойдешь последним, свети так, чтобы Тим не оступился, сварятся оба! Все, пошли!

Тим присел, и я забрался ему на спину, он тут же побежал за Томом, таким же огромным парнем как он сам. Никакого моста не было: они видели буруны над подводными камнями и прыгали на них.

Реку пересекли быстро, но на противоположном берегу Тим не остановился, а продолжал бежать со мной на спине.

– Все, Тим, бросай, дальше пусть бежит сам! – наконец, скомандовал старший.

Я с радостью спрыгнул, трястись на чужой спине еще то удовольствие!

– Пэтрик, беги быстрее, – крикнул он мне, – или останешься без ног!

Ногам и правда было очень горячо: земля дымилась и исходила паром в тысяче мест одновременно, иногда из земли вдруг с шумом вырывался гейзер, на который никто не обращал внимания.

Но в один момент я споткнулся и упал, ударившись коленом о большой камень. Это колено я повредил, еще когда упал в овраг, оно болело до сих пор. И вот опять! Когда встал, то понял, что ни бежать, ни даже идти я дальше не смогу.

– Том! – негромко скомандовал старший, и он послушно присел, забирая меня на спину.

Бежали мы куда-то вверх и постепенно становилось не так жарко. Наконец, мы забежали в пещеру и остановились, я понял, что мы на месте. Все, кроме старшего, у которого были заняты руки, сняли маски, открыв свои мокрые потные лица.

И нас там встречали! Да—да, нас встречали человек пятнадцать, но встречали так, будто не видели несколько лет, с объятьями, поцелуями и слезами радости!

Старший, не выпуская доску с веревкой из рук, повернулся ко мне и кивнул, приглашая следовать за ним. Я быстро идти не мог, но старший никуда не торопил. По пути он зашел в помещение, где мог поместиться только один человек. Он оставил там доску с веревкой и вытащил кусок алюминиевой трубы. Взяв камень, он согнул одну сторону трубы в виде рукоятки и протянул мне:

– Возьми, без костыля ты долго не протянешь!

Смешно сказать, но тогда я обрадовался этой гнутой трубе как ребенок рождественскому подарку!

Пещера была большая, но ничем не освещалась, и один я бы в ней быстро заблудился. Но мой новый знакомый шел уверенно, освещая дорогу своим фонарем. Наконец, мы зашли в небольшое помещение, вход в которое закрывала плотная ткань. Внутри он вставил фонарь в одно из многочисленных отверстий в стене и жестом пригласил меня сесть на кусок лавового камня. Потом запустил руку в отверстие побольше и достал оттуда две бутылки пива. Не торопясь, открыл и одну протянул мне.

– Берег для особого случая, – сказал он. – Будем считать, что сегодня именно он.

После чего сел на другой камень и снял маску.

– Узнаешь? – спросил он.

ИЛИЯ

– Илия?!! Ты? Здесь?!

Но узнать его было непросто: он постарел лет на сорок! Лицо стало бугристым и неровным, заросло неаккуратной бородой, кожа казалась очень плотной с глубокими как шрамы морщинами. Ото лба до макушки шла обширная лысина, с боков спускались длинные седовато—желтые волосы. Теперь Илия стал более грузен и сейчас его тело уже не казалось особо дорогим. Он с наслаждением пил пиво, блаженно закрыв глаза. Потом улыбнулся и довольно крякнул.

– А что занесло тебя, Пэт, в ЭТУ скорбную обитель?

Черт возьми, даже не передать, как я обрадовался, увидев его здесь! Он жутко раздражал меня при первой встрече, но это было так давно! После тупого сборища идиотов братства, Илия, угощающий меня пивом, казался старым другом!

Я рассказал ему про пожар в лощине, про то, как Кэт спасла меня и что мне полагалось на ней жениться по странным правилам братства. Рассказал про лихорадку и про то, что жить мне пришлось с другой женщиной. И как меня скинули в конце концов сюда. Рассказывал я кратко и без деталей, ожидая, что, если что-то Илии покажется интересным, то он попросит уточнить. Но Илия слушал молча и ни разу меня не перебил. Когда я закончил, он продолжал задумчиво смотреть на меня.

– Илия, а ты почему здесь? – задал я вопрос, который меня интересовал сейчас больше всего. – И где Беркер?

– Беркера больше нет. Я убил его. Как—нибудь расскажу подробности, сейчас скажу только, что не планировал его убивать и очень сожалею, что так вышло. Но наказанием за это мне стало увеличение срока до 15 лет и смена условий содержания: я оказался за дверью и обратно она меня не пускала. Побежал, как и ты. Только никакого оврага у меня на пути не было, бежать пришлось до самых гор. А в горах забежал в пещеру, в темноте споткнулся, долго летел, чудом не свернул себе шею. И оказался здесь. Большинство из наших ребят тебе расскажут такую же историю. Но троих нам скинули сверху, как и тебя. Я тебя познакомлю с ними. И с остальными тоже.

Потом он поднялся:

– А теперь пойдем, покажу тебе как мы живем.

Он взял фонарь и быстро пошел на выход.

Мне очень не хотелось куда-то идти: болело колено, да и день оказался перегружен событиями: еще пару часов назад я был в братстве, потом остров, кипящая река… Я только расслабился от выпитого пива. «Неужели это так срочно?» – подумал я с досадой. Но спорить не стал, взял свой костыль и пошел за ним.

Потом мы заходили в такие же углубления, занавешенные брезентом безо всякой мебели внутри. Он, не стесняясь, светил хозяевам в лицо, но никого это не напрягало, встречали нас везде с радостью. Было видно, что Илию здесь любят.

Все вокруг выглядело уныло и безрадостно: грязные лица, грязные руки, тяжелый запах давно немытых тел. Чувствовалось, что люди здесь стараются выжить любой ценой. И верили они не в милосердного Бога, а в тех, кто рядом. Просто потому, что до них ближе.

В одном помещении лежал старик, который тяжело дышал и не встал, когда мы зашли. Представить, как этот человек выглядел раньше я бы не смог: сейчас от него остался только скелет в старых лохмотьях. Лицо обезображено многочисленными ожогами, глаза воспалены и невыразительны.

– Привет, Майкл, – сказал Илия, – я с хорошими новостями. Пэтрика скинули сегодня, как и тебя в свое время. Он сказал, что твоя жена в порядке, дети растут здоровыми. Тебя там помнят и любят!

Майкл слабо улыбнулся:

– Достаточно было просто сказать, что с ними все в порядке, Илия. А на любовь в братстве рассчитывать не стоит. Да, Пэтрик? – он обратился ко мне, – Или там что-то поменялось?

– Там много говорят про любовь к Богу, Майкл, – осторожно ответил я.

Майкл слабо улыбнулся:

– Да, там только Бога и можно любить. И плохо, если у тебя появляются другие цели в жизни, – он облизнул пересохшие губы и несколько секунд молчал, собираясь с силами. – Зачем это Богу? Когда увижу его, обязательно спрошу.

Он помолчал. Потом тихо спросил:

– Как там мои ребята?

– С ними все хорошо, Майкл, – ответил я. – Они здоровы. И очень похожи на тебя.

Я соврал: узнать сейчас в Ионе или Иосифе какие-то черты Майкла было невозможно.

– Это хорошо, – выдохнул старик. – Я виноват перед ними. Когда-то рассказал Ионе про велосипед, он так загорелся, так просил!.. До сих пор жалею, что не сделал ему хотя бы игрушечный.

Дышал он тяжело и прерывисто. Было видно, что ему этот разговор стоит больших усилий.

– А Иосиф просил на рыбалку сходить вместе. Но я не мог: ведь там постоянно нужно работать. А в воскресенье служба и общение с покаянием. На детей времени не было. Мне так жаль!

Я хотел его успокоить, рассказать, что все у детей хорошо, но он закашлялся и кашель становился все сильнее. Было ощущение, что остановиться он уже не сможет. Но он отдышался, вытер рот ладонью и устало закрыл глаза:

– А сейчас уходите. Спасибо, Пэт, за хорошие новости. Спасибо, Илия, что зашел. Прощайте.

Когда мы вышли, Илия грустно сказал:

– Майкл скоро умрет. Жаль, он был моим другом. И лучшим добытчиком из всех, кого я кого—нибудь встречал.

– А какой у него срок? И как можно отправлять в тюрьму таких стариков, – удивился я.

– Он не старик, Пэтрик. Время заключения здесь летит очень быстро, но условия у нас такие, что долго не выдерживает никто. И мне с моим сроком до освобождения тоже не дожить.

Я помнил каким цветущим и моложавым Илия казался при нашей встрече и понял, что он прав.

Мы вышли наружу, но совсем не там, где вошли в первый раз. Здесь сильно пахло серой, Илия вытащил из нагрудных карманов куртки две очень толстые маски с большими стеклами очков, одну протянул мне. Прямо на земле лежали несколько пар толстых перчаток, Илия взял одну пару и кивнул, чтобы я сделал то же самое.

Перед нами находился небольшой холм, который закрывал видимость. А когда мы забрались на него, вдруг стало нестерпимо жарко, адский зной мощным потоком снизу ударил в лицо, я закрылся руками, маска почти не помогала. Когда я немного привык, то увидел внизу… золотое озеро.

– Это золото, Пэтрик, – глухо через респиратор сказал Илия. – Оно нас и кормит!

Озеро завораживало своей красотой: оно казалось застывшим желтым льдом, только середина лениво бурлила и иногда с шумом стреляла вверх тяжелым фонтаном. Ярко—желтый свет исходил от центра, плавно перетекая с обеих сторон в красный спектр, а края озера совсем уходили во мрак.

Я вопросительно посмотрел на Илию, он отрицательно покачал головой.

– В такой одежде ты туда и спуститься не сможешь, сгоришь сразу! У нас есть пять термостойких костюмов, в них можно продержаться около получаса. Подбежать, собрать золото и обратно. На все двадцать минут, еще десять на непредвиденные обстоятельства. Получается не сразу и не у всех.

Мы повернулись и пошли обратно. Молча добрались до пещеры Илии и завалились спать. Не раздеваясь и прямо на полу, благо он был теплым.

ДОБЫТЧИКИ

– А зачем вам здесь золото? – спросил я Илию, когда оба проснулись.

– Золото нужно всем и всегда, – наставительно сказал он, пытаясь связать свои волосы в узел на затылке.

– Это не ответ, – раздраженно сказал я. Илия опять сбивался на нравоучительный тон. – Вам мало того, что живете во тьме и впроголодь, так еще и этот экстрим с золотодобычей! Адреналина не хватает?

Илия пошарил в отверстии и вытащил оттуда пачку галет и две бутылки воды. Одну бутылку отдал мне, разорвал пачку, вытащил оттуда несколько штук. Потом сел на камень и противно захрустел галетой.

– Пэт, расскажи мне про старшего в братстве.

– Не уходи от ответа, Илия. Зачем вам золото?

– Я тебе все объясню. Если сам пойму, что здесь и как. Идет?

Я пожал плечами:

– Да я даже имени его не знаю. Поначалу думал он просто доктор. Его все так и называют, по имени никогда.

– Ты мне скажи, а что он делает с золотом?

– В каком смысле, – удивился я. – Я там провел пять недель, за это время никакого золота не видел. И не слышал, чтобы кто-нибудь о нем говорил.

Илия задумался.

– Смотри какая интересная ситуация. У нас своих продуктов нет. У нас вообще ничего здесь своего нет: ни одежды, ни фонарей, ни инструмента. Но у нас есть золото! Тот остров, на который тебя сбросили, он у нас вроде обменного пункта: мы там меняем золото на… что-нибудь. В том смысле, что золото исчезает, а на его месте появляется еда. Или вода. Или инструмент какой или одежда. Как это происходит никто толком не знает: пока на острове хоть кто-то есть, никакого обмена не будет. Поэтому заказать мы не можем, это всегда дело случая. И последнее время посылки для нас все меньше и меньше. Да и не то приходит, что нам нужно. У меня половина народа с ожогами сидит, а нам все время одежду шлют!

С этими словами он раздраженно встал, забрал фонарь и вышел из пещеры.

Меня он не позвал, я остался сидеть в темноте. Но Илия быстро вернулся и протянул мне два плотных комбинезона и еще более плотную куртку. Так одевались здесь все.

– Вот, надень. С твоей одеждой ты тут долго не протянешь. Только не выкидывай ее, пустим на подстилку для больных. У нас здесь каждая мелочь на счету.

– Слушай, Илия, – сказал я. – Могу ошибаться, но эту одежду шьют в братстве.

Он тут же оживился:

– Там такую же носят?

– Нет, там она не нужна. Но женщины постоянно что-то шьют.

Илия помолчал. Потом спросил:

– А золото? Куда вы деваете золото?

– Извини, – сказал я. – Золота я там не видел.

Илия долго молча ходил по пещере теребя бороду. Потом внимательно посмотрел на меня и сказал:

– Пэтрик, тут вот какое дело. Мы давно пытаемся выбраться отсюда наверх, чтоб хоть как-то упорядочить этот обмен. Скажу честно, пока не получилось ни разу. Но сейчас у нас другого выхода нет, будем пытаться, пока не получится. Ты с нами?

ПЛОХАЯ ИДЕЯ

– Не, – сказал я, – пробуй сам, если хочешь. А я там был, и мне не понравилось. Общаться с Доком так себе удовольствие! Да и остальные там придурки каких поискать!

Илия посмотрел на меня и удивленно хмыкнул:

– Ну ты и фрукт! Ты мне еще тогда не понравился.

Я довольно улыбнулся:

– А уж как я потом жалел, что не треснул тебя мордой о стол! Так что не нарывайся, Илия. Покажи—ка мне мою пещеру, а сам иди куда хочешь. Привета там никому наверху передавать не нужно, я еще не соскучился.

Илия помолчал, потом сказал:

– Оставайся здесь, Пэтрик, я ведь все равно ухожу. Там в отверстиях есть еще вода, галеты и тушенка, дня на три тебе хватит. Потом можешь зайти к Майклу, он к тому времени умрет, у него тоже что-нибудь найдешь. Ну все, прощай!

С этими словами Илия взял фонарь, повернулся и вышел.

– Эй, стой! – крикнул я ему вдогонку. – Илия, подожди!

Илия повернул голову в мою сторону:

– Говори, только недолго. Меня ждут.

– Ты куда пошел? – возмутился я. – У меня срок не на неделю, что делать, когда все продукты кончатся?

– Сдохнуть, Пэтрик. Или сходи на озеро и принеси на остров золото сам.

– А добытчики?

– Добытчики идут со мной. Без Майкла нам все равно прежнюю норму не выполнить. Будем договариваться с Доком лично.

Илия отвернулся и пошел дальше.

– Илия, – крикнул я, – подожди, я с тобой!

Но он даже не повернулся.

– Илия, стой, тварь! Я тебе башку проломаю!..

Я схватил свой костыль и побежал за ним. Но мне с моей ногой за ним было не угнаться. В конце концов Илия повернулся и осветил меня фонарем.

– Я могу идти медленнее, Пэтрик. Но ждать я тебя не буду и тащить на себе тоже. Постарайся не заблудиться, если отстанешь.

С этими словами он повернулся и пошел дальше.

ДОБЫТЧИКИ

Догнать Илию я не мог, колено болело все сильнее. Но я видел впереди свет его фонаря, и изо всех сил старался не отставать. Двигались мы постоянно в гору, становилось прохладно. Я весь промок от пота и мне стало холодно. Скоро на стенах появился мох. А потом Илия остановился и выключил фонарь: где-то очень далеко вверху виднелся дневной свет! До нас он не доходил, но это уже не тот беспросветный мрак как внизу!

Я очень устал и не мог говорить, просто рухнул на холодную землю. Мне очень тяжело далась эта гонка за Илией, но оставаться внизу было бы полным безумием.

Потом я отдышался и поднял голову. Илия сидел на земле. Стена сбоку от нас шла вертикально вверх, впереди была пропасть, а третья стена поднималась достаточно полого, и дневной свет шел именно оттуда. Этот спуск покрывал толстый слой мха.

– Вот это и есть то место, через которое мы сюда попали, – спокойно сказал Илия.

– Слушай, но здесь вполне можно жить, чего вы делаете там, внизу?

– А что нам делать здесь? – услышал я в ответ чей-то голос сзади. – Тут нет пещер, спать на земле холодно. Да и смысла здесь торчать нет: мы все получаем с того острова, куда тебя скинули. И только если есть золото на обмен, а оно тоже внизу.

Илия включил фонарь, к нам подошли трое добытчиков, которые вынесли меня с острова. На них не было защитных масок, и теперь я мог рассмотреть их лица.

Тим и Том были близнецами. Рослые, с грубыми чертами лица и недобрыми глазами. Не знаю, за что они попали в тюрьму, но в жизни я бы держался подальше от них.

А вот Саймон вызывал симпатию: невысокий, но ладно скроенный паренек с проницательными серыми глазами и волевым подбородком. Он был ниже и меньше близнецов, но держался уверено, чувствовалось, что старший в этой троице именно он.

Илия с каждым обнялся и спросил:

– Ну, что у вас?

– Веревки нашли только тридцать футов, – ответил Саймон, – но реально получится меньше: примерно треть уйдет на узлы. Еще две бухты взяли со спуска к озеру. Они тоже по тридцать, но уже с узлами.

– Итого восемьдесят футов, – подытожил Илия. – Узлы вязать будем нечасто, это для начального этапа, когда силы еще есть. Должно хватить. Все, – он хлопнул в ладоши, – начали: вы двое вяжете узлы на запасной бухте, мы с Пэтриком сращиваем все концы между собой, а ты, Саймон, просто сидишь и ждешь.

Когда мы закончили, Саймон молча встал, разулся и снял куртку, хотя здесь было весьма прохладно. Он обвязал себя веревкой вокруг пояса, Илия вручил ему какой-то странный молоток с длинным острым наконечником на месте рабочей части, и он повесил его на лямку на груди.

Потом Илия взял его за плечи и сказал:

– В этот раз все получится. Ты наше будущее, понял?

Саймон молча кивнул и пошел к пологому спуску.

– Нет, – тут же остановил его Илия, – ты же знаешь, что этой дорогой нам не пройти, пробовали сто раз. Давай на скалу, Саймон. Мы подстрахуем.

Саймон помрачнел и подошел к скале, которая уходила вверх почти вертикально.

Найдя углубление, подтянулся на одной руке, другой ощупывая скалу выше себя. Передвигался он ловко и умело, но где-то на середине повис, и никакого упора для себя найти не мог.

– Подняли руки вверх, – тихо скомандовал Илия, – ловим парня!

Но Саймон, достав свой молоток, сделал углубление, продолжая висеть на одной руке! Потом повесил молоток на место и осторожно двинулся дальше.

Откуда столько сил у этого парня я не понимал, но он уверенно лез вверх по отвесной скале безо всякой страховки. Я представил, что мне тоже придется лезть на эту высоту, пусть даже и по веревке… и меня сразу стало мутить. Да еще и колено! Но может они все вместе уж как—нибудь затащат меня туда?

А Саймон тем временем забрался на самый верх. Мы разом взревели от радости. Я не понимал для чего это все нужно, я просто не хотел сдохнуть от голода внизу. Но общее напряжение передалось и мне, я искренне радовался, что у Саймона все получилось!

– Вот, – радостно закричал Илия, – давно нужно было выбираться этим путем! Сколько времени в пустую потратили!

Показалась голова Саймона:

– Илия, тут тупик, – сказал он, – дальше пути нет, там стена переходит в купол…

Мы замолчали. Все понимали, что каким бы тяжелым не был подъем, спуск будет намного сложнее. И путь оставался только через пологий спуск. Но добытчики, как я поняли, имел с ним негативный опыт.

– Саймон, отдохни! – крикнул Илия. – Спускайся, когда будешь готов.

Саймон молчал. Его я не видел, наверное, он набирался сил перед спуском.

– Сукин сын, – негромко выдохнул Илия, глядя куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом – в темноте было видно, как Саймон карабкается по стене, перемещаясь горизонтально в сторону выхода. Только помочь мы ему уже ничем не могли: под ним пропасть. Веревка здорово мешала ему и тащила вниз, дергаясь в такт его движениям. «Сукин сын»? Да я бы умер от страха от одной мысли о таком путешествии. А этот парень и раздумывать не стал!

Саймон уверенно передвигался к выходу, казалось, он делал это каждый день: ни на секунду не задумываясь, он протягивал руку туда, где был выступ, а иногда сразу доставал молоток делал углубление себе сам.

Еще пара рывков, и Саймон уже стоял на вершине пологого склона.

– И—ли—йа! – в несколько слогов крикнул Саймон, чувствовалось, что он ужасно устал и у него сбито дыхание. Но он радостно поднял руки и запрыгал на месте. Ему, наверное, понравилось эхо, и он крикнул: «Том!». «Том-том-том» – отозвалось эхо. «Тим!», – крикнул Саймон, наслаждаясь эхом. «Саймон!»

Илии надоела эта игра.

– Саймон, – крикнул он, – теперь скинь нам веревку.

Саймон кивнул и резко дернул веревку, которая по-прежнему висела над пропастью, в нашу сторону. Не получилось, он дернул ее еще раз… При этом он потерял равновесие, оступился и полетел вниз, несколько раз ударившись о торчащие выступы.

Все произошло очень быстро, и мы не сразу поняли, что случилось. Саймон только что стоял у самого выхода, он разговаривал с эхо!.. И его больше нет? А мы, что теперь делать нам? Как нам забраться туда, куда он залез с таким трудом?

Илия первым пришел в себя, схватил фонарь и кинулся к краю пропасти.

– Саймон, – став на колено, крикнул он, – Саймон, ты живой? Саймон, Саймон!..

Близнецы переглянулись, один подошел и положил руку на плечо Илии:

– Саймона больше нет, Илия. Веревки и молотка тоже. Нужно думать, что делать дальше.

Илия тяжело опустился на землю и закрыл лицо руками. Так он сидел несколько мгновений. Я ужасно не хотел возвращаться обратно и считать какие у меня запасы и насколько их хватит. Вся надежда была только на Илию, но он сидел в свой театральной позе и держал паузу, как опытный актер. Но вот он встанет и…

– Мы в заднице, – сказал Илия. – И я не знаю, что нам делать дальше. Пошли вниз, будем решать со всеми вместе.

МИССИЯ

– Сколько тебе осталось? – спросил Илия – На счетчике сколько?

Я не сразу понял вопрос: цифры мелькали перед глазами, я настолько привык к ним, что не обращал на них внимания.

– Четыреста девяносто четыре тысячи семьсот восемьдесят пять, – ответил я.

– Осталось несколько часов, – кивнул Илия. – Ты готов к возвращению?

Я опешил:

– Как, мой срок истекает так быстро?

– Да, – кивнул Илия, – ты свой срок почти отбыл. Ты хочешь вернуться?

– Илия, а какого черта ты меня потащил с собой? Ты не мог сказать, что мне всего-то нужно немного подождать? Зачем ты мне устроил это шоу?

Он пожал плечами:

– Хотел, чтобы ты хоть раз попробовал что-то сделать для других. Вдруг понравится?

– Какие другие, ты о чем? Ты сам-то здесь как застрял? У тебя срок в три раза больше моего. Но ты тут намного дольше, он у тебя давно закончился. Почему ты еще не на воле?

– Боюсь, ты меня не поймешь, Пэтрик. Это мой выбор, я решил остаться среди этих людей. Я рад, что оказался в этом месте и кому-то еще реально нужен. Жизнь она не там, откуда мы пришли. Там ее видимость с игровыми платформами и общением «у себя». Ты пропал для всех своих контактов после суда. Как думаешь, хоть кто-нибудь огорчился, хоть кому-то ты был нужен?

– Илия, мне здесь делать нечего, – твердо сказал я. – Так что даже не проси!

– Я и не думал, Пэтрик. Здесь у нас больше шансов нет. Дело не только в том, что погиб мой друг Саймон. У нас теперь нет веревки, без нее будет сложнее спускаться и подниматься к озеру. Мы не можем черпать золото, жидкое оно только в центре. Но молотка больше нет, нам нечем вырубать его и с краев. Короче, у нас нет золота для обмена, скоро здесь будет нечего есть. И у нас теперь уже точно нет шансов подняться наверх. Туда, где куча бездельников не знает, чем заняться, перекладывают камни с места на место и молятся на жулика, который ворует наше золото!

У него заходили желваки на обожжённом лице и глаза блеснули холодной ненавистью. И тут я понял, что, если бы план Илии удался, вряд ли бы дело окончилось простой договоренностью верха с низом! Настроен он был точно не на переговоры.

Илия перехватил мой взгляд и усмехнулся.

– Пусть живут и молятся своему богу, у нас сейчас другие проблемы. Пэтрик, когда твой счетчик выйдет на ноль, система спросит готов ли ты вернуться. Просто ответь, что готов.

– Ну, а дальше?

– А дальше ты должен обязательно поговорить с Илоном.

– Кто это, как мне его найти?

– Ты его знаешь, это Корбен Даллас. Но это его новое имя, у него всегда было странное чувство юмора. Так вот, расскажи ему все. Как мы тут выживаем без еды, инструмента и медицины. Если мы преступили когда-то закон, то он трижды преступник, когда заставляет нас жить и умирать здесь в таких условиях. Скажи ему это. Еще скажи, что мы не просим о милости, мы готовы за все платить, золота у нас много. И пусть знает, что, если помощи не будет, мы все здесь погибнем. И это будет на его совести.

КОРБЕН ДАЛЛАС

«Пэтрик О’Доэрти, – услышал я механический голос системы, – ваш срок тюремного заключения полностью закрыт, вы можете вернуться в комьюнити „New Cro—Magnon“ для полного снятия всех ограничений, наложенных на вас настоящим приговором. Вы готовы к возвращению?»

«Да, – ответил я, – готов».

«Даю обратный отсчет, – тут же отреагировала система, – приготовьтесь к перемещению. ДЕСЯТЬ! ДЕВЯТЬ!..»

На счет «НОЛЬ» я вновь оказался в бурном потоке информации, и он быстро вытеснил весь тот мир, которым я жил все последнее время.

Я не могу сказать, как долго шел этот процесс, очнулся я в пустом зале суда.

Жгуты у меня в груди начали обратное движение и исчезли в сдерживающем меня периметре. Потом сам периметр бесшумно разложился в стену за моей спиной и так же бесшумно исчез.

В помещении никого не было, стоял какой-то неуютный полумрак. Но мне в любом случае нужно торопиться. Колено не болело, но сгибалась нога с трудом. Подошел к двери, она послушно ушла вверх, снаружи по-прежнему стояли два андроида.

– Вас ожидает Корбен Даллас, – сказал один из них. До того, как он утвердит ваше освобождение, на вас распространяются все ограничения, наложенные Судьей Шестнадцать.

Потом мы поднялись на лифте и вместе вошли в его кабинет.

Корбен стоял боком к двери и внимательно смотрел на стену, на которой шел бесконечный поток данных. Света в его кабинете не было, и его черное лицо выглядело зловеще в холодных бликах дисплея.

– Проходи, – посмотрев на меня, сказал он, – что с коленом?

– Да все нормально, – отмахнулся я. – С ногой я разберусь потом.

Мы виделись пару раз, когда я оформлялся на оцифровку, но особой симпатии я к нему не испытывал.

Я подошел, андроиды остались у двери.

– Это данные твоего заключения, – показал Корбен на экран. – Пока вижу, что чужие правила ты уважать так и не научился. В каком бы месте ни оказался, норовишь все сделать по—своему.

– Подожди, Корбен, – остановил его я. – Там у людей проблемы. И без твоей помощи они все погибнут.

Корбен удивленно посмотрел на меня:

– Что? Какие люди, кто погибнет?

– Илия. Меня послал Илия с нижнего уровня. Он знает тебя и сказал, что твое настоящее имя Илон.

Корбен с усмешкой посмотрел на меня. Потом сел в единственное в кабинете кресло:

– Хорошо, говори. А потом ты будешь слушать!

Он почему-то здорово меня раздражал своим высокомерием. Но я просил не за себя: я пообещал помочь Илии, и я, черт возьми, ему помогу! Так что постарался говорить максимально спокойно:

– Корбен, Илия просил передать, что умолять тебя никто не станет. Но их смерть будет на твоей совести. Это то, что он просил передать. А главное здесь то, что золота там просто огромное количество! Из—за меня вы потеряли деньги, так вот я нашел способ, как их вернуть. И даже приумножить! Как тебе такое, Корбен Даллас?

– Да никак, – пожал он плечами, – ты закончил?

Было ощущение, что он вообразил себя моим начальником и лениво слушает отчет о командировке!

– Корбен, ты не понял. Тебе не нужно никого спасать, просто включи свою алчность, черт возьми! Там, внизу, целое море золота, помоги людям выжить и завтра проснешься богатым!

Он снисходительно посмотрел на меня:

– Пэтрик, ты не слышишь меня. Нет никакого Илии. И золота тоже никакого нет. Тебе, похоже, всю голову на ринге отбили, если ты не можешь реальность отличить от виртуальной платформы. Ты отбывал наказание на одной из них, ее для тебя смоделировал Судья Шестнадцать. Единственное отличие, что все повреждения реальны и смерть, кстати, тоже. Но тебя ведь предупреждали?

– Что?! – тупо спросил я, пытаясь осознать услышанное. – Какая платформа, ты о чем?

– Что ты пережил, – продолжал Корбен, – никто не узнает, у меня доступ только к тому, как ты реагировал на ту или иную ситуацию и какой делал при этом выбор. Так что свои виртуальные впечатления оставь при себе, пригодятся для мемуаров. А у нас здесь реальные проблемы, и произошли они по твоей милости!

Это было как катиться по льду и уткнуться в асфальт! Как это «платформа»? А Док, Майкл, Кэтрин? Сэйра, которую я ненавидел всей душой, а Саймон?..

«Развели как идиота, – с досадой подумал я. – Хорошо хоть хватило ума не остаться там навсегда спасать несчастных жителей подземелья!»

– Ясно, – сказал я успокаиваясь. Значит, торопиться никуда не нужно, жизнь продолжается. Ну, просто гора с плеч! – Такая вот у вас тюрьма. Я думал, что там целую жизнь прожил. Ладно, было интересно. Дай знать, когда будет новый сезон. Все, Корбен, я пошел.

– Никуда ты не пойдешь, – уверенно заявил Корбен, – нам нужно разгребать то дерьмо, в котором мы из—за тебя оказались!

– Разгребай, что хочешь, только без меня. Я отбыл свой срок, перед комьюнити я чист…

– Да плевать мне на твой срок. Ты получил то, что заслужил. Но никому от этого не легче. Нам теперь нужно срочно найти деньги, и для этой цели ты теперь в моем полном распоряжении безо всяких «но» и «если»!

– Правда? – спросил я. Потом подошел к нему вплотную и схватил за шею, чтоб выкинуть из кресла… И тут же оказался на полу, с заломленными за спину руками. Я не сопротивлялся: андроида мне никогда не одолеть. Но было безумное раздражение и злость на этого ботана. Да и на себя тоже: ну как ребенок повелся на такой развод! Но ведь когда—нибудь у него рядом андроидов не будет!

– В чем проблема, Пэтрик? – удивленно спросил Корбен, как будто не понимал в чем дело. А дело в том, что ты сидишь, а я на полу под твоим охранником!

Я постарался ответить как можно спокойнее:

– Большая просьба, Корбен Даллас: никогда не разговаривай со мной сидя, когда мне приходится стоять!

«Иначе я тебе сам всю голову отобью. И не на ринге, а прямо здесь!», – добавил я про себя.

– Спасибо, джентльмены, – обратился Корбен к андроидам. – Освободите, пожалуйста, моего собеседника, мы с ним не договорили. Я снимаю с него всего судебные ограничения, вы можете вернуться к своим обязанностям. Спасибо.

Я поднялся с пола.

– Договорились, Пэтрик. – Корбен встал откатил кресло в сторону. – Мне нечего тебе предложить из мебели, разговаривать будем стоя.

Я пожал плечами:

– Да не о чем нам с тобой разговаривать. За оцифровку я заплатил полностью, так что теперь никому ничего не должен.

– А за зарядку и обслуживание чем платить будешь? И у тебя проблемы с коленом, нет?

– Не пропаду, не переживай. Уеду куда—нибудь, где мои навыки кому-то будут нужны.

– А я как раз о том же, Пэтрик. Ты нужен со своими навыками здесь. И искать работу где-то еще тебе не нужно!

На память пришло мое общение с кадровыми агентствами, и я не стал упираться.

– И что ты мне предложишь? Обучать андроидов рукопашному бою?

– Боюсь, наших андроидов тебе научить нечему, – усмехнулся Корбен. – Тут другая мысль. Ты же в курсе, что наш SDC40 уничтожили? Но нам без него никак нельзя. Так что завтра мы запускаем в производство новый. И я хочу, чтобы им управлял ты!

– Ты предлагаешь мое тело поменять на SDC40? Зачем это мне? И зачем тебе?

– Нам придется лететь за деньгами к нашим соседям в Великий Халифат. А там сплошная черная дыра. В том смысле, что про них мы почти ничего не знаем, и неизвестно, чем эта поездка закончится. Искусственный интеллект хорош, когда есть четко прописанные правила. А там, боюсь, нужна импровизация. Короче, я хочу, чтобы в этом путешествии ты был рядом. Ты ведь не бросил Илию. Не бросишь и нас.

– Ну а мне-то это зачем? – спросил я, хотя знал, что уже согласен.

– А что тебе еще делать в этом мире, Пэтрик? Я ведь не уговаривал тебя на оцифровку, ты сам ее захотел. Хочешь и дальше общаться «у себя»? Ты не программист, не дизайнер, не проектировщик. Но я видел твои результаты на игровых платформах, ты реально крут. Тебе нужна война. Так и занимайся тем, что тебе близко!

– Корбен, все здорово, – сказал я. – Кроме одного. Меня бесит, когда ты со мной разговариваешь как начальник. Я никому ничего не должен. И подчиняться тебе не стану.

Корбен серьезно посмотрел на меня:

– Без проблем, Пэт. Но мы летим не на прогулку, это опасное и совсем непростое путешествие. И без руководителя нам точно не обойтись. Готов возглавить операцию? Говорю абсолютно серьезно: буду подчиняться беспрекословно.

Вот только этого мне не хватало!

– Не, из меня руководитель никакой, так что…

– Так что, – тут же подхватил Корбен, – будь любезен исполнять мои приказы с той же готовностью, как я бы исполнял твои. Иначе не стоит и затевать эту операцию. Пэт, ты согласен?

– А деньги? – на всякий случай спросил я, – что по поводу моей оплаты?

– Для начала вернем то, что у нас забрали, Пэтрик. А там твоих денег немало!

Глава 3 ТИГРАН ВЕЛИКИЙ

ВНУТРИ

– Как он включается? – услышал BLK001271420. – Ни инструкции, ни кнопки какой…

С ним явно произошел какой-то критический сбой: он четко понимал кто он. Но ничего не помнил и совершенно не представлял, как здесь оказался.

– Да он и так страшный, его и включать не надо, – сказал другой голос. – Это металл? – он постучал BLK001271420 по грудной клетке.

– Потом у него спросишь. Если сумеем активировать когда—нибудь.

Доступ к данным был тоже частично заблокирован: геолокация не работала. Самотестирование определяло все новые проблемные зоны и настойчиво требовало выхода в Сеть.

– Ну он и урод! А чего у него грудь вперед как у собаки?

– А тебе какая разница? Не дураки проектировали, значит так надо.

IR датчики показывали наличие трех био в помещении, эта же информация подтверждалась газоанализатором: все трое излучали запахи давно немытых тел.

– Морда страшная. Как будто муравей лежит. Не могли ему человеческую придумать?

– Тебе что, целоваться с ним? Арабо говорил, что он суперуниверсальный, много что умеет. Ты, кстати, не зли его – может так током врезать, что забудешь, как маму звать!

BLK001271420 включил сканер: помещение из бетона, цилиндрической формы. Сильный запах сырой нефти давал возможность идентифицировать его как нефтехранилище.

А вот связи не было: он не мог не только выйти на свой канал, но и даже подключиться к общей сети. Поэтому он не торопился включать объективы, чтобы не выдать себя. Впрочем, он легко обходился и без них: сканер давал достаточно информации, чтобы иметь представление о происходящем, а детали пока неважны.

– Запроси Арабо! За те деньги, что мы ему заплатили, он и сам мог бы его активировать! Да и не нужен нам этот металлолом, без него справимся.

– Ты не молчи давай! Твоя идея была, активируй как хочешь! – резко сказал второй.

– А я не молчу, – спокойно сказал третий голос, – моя идея, мне и отвечать. Если не получится его активировать, будем считать, что я его у вас купил и все ваши деньги верну. Арабо сразу предупредил, что никаких гарантий он не дает и больше за их перепрограммирование браться не будет.

– Ты давай в благородство здесь не играй, – повысил тон первый голос, – спрашивай Арабо. Как хочешь, а он должен работать!

– Как я его спрошу? Здесь связи нет! А выйду в сеть, нас вмиг засекут. Да я и так помню: он автоматически должен активироваться после снятия транспортировочной маски. А она – вот! – он потряс чем-то в воздухе.

Био были вооружены. Но запах пороховых газов ощущался совсем слабо, оружием они, судя по всему, пользовались нечасто.

– По—моему, нас засекли, – с тревогой сказал второй био, – у меня сработал детектор, идет сканирование помещения. Уходить отсюда надо, засекли нас, сейчас Большая Мама прилетит!

– … или это наш новый друг с нами знакомится, – спокойно продолжил за него третий. – Is you hear me, friend? Something to speak, – он зачем-то попытался говорить на английском.

– Здравствуйте, уважаемые, – не меняя положения сказал BLK001271420. Потом включил объективы и плавно, не делая резких движений, встал на ноги. Био резко вскинули оружие в его сторону. – Вы можете говорить на своем языке, если это для вас удобно.

Все трое напряженно заулыбались, но оружие не опустили. Больше всего его беспокоил тот, кто первым вступил в разговор: он держал в руках гранатомет с кумулятивными зарядами. И, судя по его поведению, был достаточно взвинчен, чтобы начать стрелять.

– Меня зовут Тигран, – сказал обладатель третьего голоса, невысокий человек с черными глазами и глубоким шрамом на левой скуле – Это Вардан, – показал он на рослого широкоплечего мужчину, – мой друг, который мне ближе брата. А это, – он показал на толстяка, который стоял с гранатометом, – это тоже мой друг Арарат. Ты знаешь, что такое Арарат?

– Да, уважаемый Тигран, – ответил BLK001271420, – это имя вашего друга.

Наверное, это был неправильный ответ, потому как они все трое заулыбались, а Тигран с осуждением покачал головой.

– Да, – сказал он. – Это имя моего друга, ты все правильно понял. Но не только. Скажи, а как зовут тебя?

– BLK001271420, – озвучил он свой QRID. – Но это мой идентификационный номер для выхода в Сеть. Если вам неудобно, вы можете присвоить мне какой—нибудь другой уникальный идентификатор для голосовой передачи.

Все трое переглянулись.

– Можно назвать Аракс, – предложил Вардан. – Красиво и по—нашему!

– Нет, – покачал головой Тигран. – Он просит что-то уникальное, чтоб не перепутать. А у нас Араксов полно. Как тебя зовут, повтори.

Потом он подумал немного:

– BLK это как «белка». Так звали первое живое существо в космосе. Мы будем тебя так называть.

Вардан и Арарат переглянулись, но спорить не стали.

– А теперь пойдем, Белка, я покажу тебе Арарат.

СНАРУЖИ

– На, надень, – Тигран протянул какую-то гибкую массу из толстой резины. – Это транспортировочная маска, она не позволит тебе выйти в Сеть и пользоваться сканером. Сейчас мы выйдем на поверхность, там нужно молчать, вся территория отслеживается по комплексу параметров: движение, звуки, сканирование и уж конечно активность в Сети. Пока тебя дотащили сюда, трое наших парней погибли. Ты не виноват. Но ты должен знать, что хорошие люди отдали жизнь, защищая тебя. Все вопросы потом, когда вернемся.

Они поднялись по узкой лестнице, идущей вдоль стены до самого верха нефтехранилища. Потом Тигран приложил палец к своим губам и шепотом сказал:

– Теперь ни звука, Белка. Просто смотри и запоминай.

Рядом стояли еще восемь таких же нефтехранилищ. От каждого шли трубы, они все вместе выходили на причал, здесь явно когда-то происходила бункеровка танкеров. Но сейчас никаких судов нигде не было.

Вдалеке виднелось какое-то большое строение в виде черного куба, сбоку от него уходили вдаль ряды солнечных батарей.

Тигран многозначительно посмотрел на андроида и жестом показал, что пора возвращаться.

– Ну как, – широко улыбаясь спросил Вардан, – впечатляет?

Белка сказал, что не понял вопроса. Улыбка сползла с лица Вардана:

– Арарат!! Ты гору видел? Это Арарат!

Тигран нахмурился:

– Это я виноват. Нужно было предупредить… Белка… Короче, сейчас еще разок поднимемся, я покажу куда смотреть.

Белка молча включил проектор, на стене пошла запись того, что он видел наверху.

– О! – радостно воскликнул Тигран, – ты вот как умеешь! Тогда смотри, сейчас появится.

– Стоп, – скомандовал Тигран, – вот видишь эту гору? – Он показал на какую-то природную возвышенность, заросшую лесом. – Это и есть Арарат!

– Это скорее холм, а не гора, – возразил Белка. – Что в ней для вас такого необычного?

Тигран неуверенно переглянулся с товарищами, потом горячо воскликнул:

– Да какая разница, Белка, не в высоте дело! Эту гору во всем мире знают! Ты про Ноя слышал? Так вот его ковчег после потопа на Арарате остался, отсюда вся жизнь на Земле потом пошла, понимаешь? И это наша гора! Наша!

ТИГРАН II

Белка ничего не понял из того, что сказал Тигран, но слушал его внимательно: он по капле впитывал информацию, пытаясь понять, что с ним произошло и где сейчас оказался.

– А теперь слушай сюда, Белка! Самое страшное, что наша гора сейчас не у нас, понимаешь?

– Нет, уважаемый Тигран, – признался Белка. – Я не понимаю, о чем речь.

– Да этого вообще никто понять не может: как так получилось, что наши исконные земли с нашими святынями вдруг оказались чужими?! Ты ведь знаешь про Тиграна II, которого называли «царем царей»? «Царь царей», Белка! Это когда вокруг все цари, покуда его нет. А когда он приходит – то они его слуги! И страна наша была при нем от Каспийского моря до Средиземного. Понимаешь?

Белка не понимал. Тигран явно говорил о каких-то исторических событиях, но Белка не имел к ним доступа. Поэтому он ничего не ответил.

– Послушай, Белка. Нам не нужно чужого. Нам нужно свое, что кровью и потом завоевали наши предки. Мы не жадный народ. Мы готовы даже подарить эти земли тем, кто сейчас там живет. Но пусть они просто попросят, понимаешь? А потом скажут «спасибо» и знают, что они обязаны своим счастьем моему народу!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.