Питера.net
Vilesik Андрей

Корректор Марина Тюлькина

© Vilesik Андрей, 2025

ISBN 978-5-0062-8939-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Vilesik-Питер – 0:1

Блистательный… Культурная столица России… Дальше можно не продолжать: интрига исчерпана! Дальше как на детском утреннике: уважаемая публика с образованием от среднего на одном дыхании с готовностью проскандирует гордое имя детища Петра Великого. И как-то за скобками остаётся подводная часть этого сияющего и переливающегося айсберга. Это те, кто, в отличие от туристов, не испытывают головокружения от перенасыщенного исторического и культурного фона города, а просто живут, думая больше о хлебе насущном. И Петербург Достоевского, Гоголя, Крестовского с их темой «маленького человека» и беспросветной нужды, он ведь никуда не делся, он просто трансформировался в соответствии с новыми социально-экономическими реалиями.

И устремляются в культурную столицу молодые провинциалы, имеющие искру таланта, в надежде, что из этой искры полыхнёт такое пламя, что этот их талант увидят и оценят, и вот оно – успех, признание, бессмертие!.. Но вот беда: если им и «рады», то только в той, другой, столице, где в поте лица и грязи рук приходится добывать хлеб свой. А раз так – «Питера.net» – решают они, а есть яркая обёртка, мишура – и не более того. «Питера.net» – решил провинциальный талант Vilesik, которому пришлось в Санкт- Петербурге примерить робу даже не фрилансера, а почти что гастарбайтера. Впечатлениями об этом он делится в своём произведении.

Сразу возразим: Питер был, есть и будет! Социальный статус человека очень много значит. Ведь и при государях-императорах сто- личное великолепие было преимущественно для их сиятельств-превосходительств. И сегодня оно для власть и имущество предержащих. Станет Vilesik мэтром от живописи – и Санкт- Петербург ему благосклонно кивнёт. А пока – так. Как написал. Написал, кстати, хорошо! Интересно, правда! Если есть время – почитайте! А молодые таланты, мечтающие об известности, и их мамулечки – прочитайте обязательно!

Главная тема – мироощущение автора, находящегося в пограничном положении: с одной стороны – кровоточащая пуповина, связывавшая его с малой родиной, которую он сильно любит и где любят его, с другой – мегаполис, где он никто и звать его никак. Написано очень искренне, без позы и рисовки, напористо так, динамично, местами жёстко. Автор – неплохой психолог на уровне интуиции, как будто чёткими мазками набрасывает образы окружавших его людей и рисует окружающую его действительность.

Действительность, мягко говоря, невесёлая. Но это и не дно. И безнадёги как-то не ощущается. Тяжёлый изнуряющий труд за гро- ши? Почти что норма по нынешним временам и не только в больших городах. За всем этим даже можно углядеть определённый оптимизм: люди-то колотятся – как та лягушка, что попала в кувшин с молоком, но лапок не опустила. И люди-то адекватные, тяжёлым трудом добы- вающие себе какое-никакое благополучие. Причём представители разных национальностей, культур, религий работают, ладят между собой, общаются… Преломляют хлеб (!) – а это почти причастие! Сильная нота!

Один год жизни – это ещё не осень, по которой цыплят считают. Жизнь – причудливая штука! Бац – и грузовик с пряниками на твоей улице перевернулся! Или ты оказался в нужное время в нужном месте – и у тебя произошло лобовое столкновение с удачей! Да мало ли что! Главное – «не оставляйте стараний, маэстро!..» В смысле – молись и трудись!

Надо бы ещё домен высшего уровня новый сделать и назвать его: «Yes». Это чтобы лет так через… Vilesik, написав забористую вещицу, смог озаглавить её «Питер. yes». А над этой «Питера.net» – добродушно поулыбался.

М. Титовец, провинциал без таланта

Предисловие

Город – сказка, город – мечта,

Попадая в его сети – пропадаешь навсегда.

«Танцы Минус»

Сложно начинать… Должно быть начало, вступление. Зафигачить какой-нибудь штамп, например, но ведь это дневник, по сути, пусть таким и остаётся. Жизнь не нуждается в штампах, она просто начинается и всё. Примерно так и началось моё пребывание в Питере.

Была середина сентября, когда мы с женой приехали сюда. На Ладожском вокзале суета, толкотня… И** набрала номер подруги детства, Кати П., которая, частенько тусила на Урале раньше, когда была ещё жива её бабушка, всю жизнь прожившая в Кырске… Там они и познакомились.

На момент нашего приезда в Питер их мало что связывало. Катя была девушкой модельной внешности, с работой в каком-то крупном автосалоне и мечтой выйти замуж за какого-нибудь богатого парня, а И** мечтала о карьере художника, но больше всего она хотела навсегда обосноваться в северной столице. И вот это объяснить даже труднее, чем наконец- то начать повествование.

Детская мечта о Санкт-Петербурге, его дворцах и разводных мостах, белых ночах и Неве… Как-то так в общих чертах. Когда мы только начали встречаться, она сказала: «Я после института собираюсь в Питер. Поедешь со мной?..» На Урале при таком раскладе у меня без преувеличения оставалось всё: родные и близкие, друзья, любимая футбольная команда, сине-белые цвета которой я никогда не поменяю на сине-бело-голубые, эти улицы, по которым мог пройти, наверное, даже с закрытыми глазами, это бездонное уральское небо над головой и солнце, заливающее всё своим светом даже зимой, эти производственные темы типа «Уралвагонзавода», НТМК с его огромными трубами и красным дымом, демидовского завода, вида Лисьей горы по вечерам, но без неё это всё было бы лишено смысла, без неё нет жизни, как в постъядерной серой золе. Мне хватило секунды на раздумья. Я обнял её и сказал, что поеду и что буду с ней до конца.

Катя П. взяла трубку и начала отмазываться, мол, принять нас у себя не сможет, т. к. повредила ногу, поссорилась с другом и нашла ещё миллион причин, по которым мы теперь должны были вертеться, как хотели, сами…

Ночь мы провели в производственной гостинице ТЭЦ на Васильевском – такое было начало. Точнее – его не было…

Вираж

Мой адрес – ни дом и ни улица,

Мой адрес сегодня такой.

«Ленинград»

Через пару дней нашли какое-то мутное агентство, хотя, я думаю, половина из них такие. Договорились встретиться. Агентом была девушка со светлыми вьющимися волосами, постоянно болтавшая о своей работе. Квартиры, которые она нам предлагала, были, мягко говоря, трэшовыми. Комната в коммуналке, куда нас привели сначала, напоминала коробку. Компания гопников в подъезде, улыбаясь, под***вала, мол, смотрите, смотрите, соседи алкаши, сама комната без батарей и с чёрными обоями, ну такая очень уютная комната людоеда. Вторая, узкая, от стены до стены метра полтора в ширину, в соседях ещё десяток таких же комнат, заселённых в основном узбеками, хозяин всего этого добра толстый прикинутый армянин начал зачёсывать об исторической ценности мебели и зеркал. На протяжении всего этого времени не покидало чувство чудовищного на*** то ли со стороны агентства, то ли со стороны хозяев. Мы продолжали искать дальше…

На третий день И** позвонил агент, мы встретились на Ваське и двинулись во дворы на одной из линий. Дом представлял собой двухэтажное здание явно старой постройки. Вошли в подъезд. На лестничном пролёте, между первым и вторым этажом, надпись во всю стену «Смерть ворам с юга» или что-то подобное, по краям захреначены коловраты. Хозяйка квартиры, мутная тётка, осмотрела нас с ног до головы и сказала, что мы ей подходим. Прошли в комнату. Она узкая, в конце диван поперёк, от стены до стены, шкаф и тумбочка. До революции в таких комнатах размещалась прислуга, об этом нам поведала хозяйка. Лепнина под потолком, наверное, осталась ещё с тех времён. Вечером мы перевезли вещи. Соседи коммуналки – люди разные, кроме нас, ещё несколько семейных пар без детей. Всем им было друг на друга однозначно по*уй. Нас это вполне устраивало.

Депресняк

Дело было в конце месяца, деньги наши медленно, но верно заканчивались, а работы по специальности или хотя бы просто работы не было. В стране – кризис, в газетах половина объявлений – на*** с целью отжать деньги, вторая половина – работа для проституток… Постоянно требовались только врачи и парикмахеры…

Питерская осень встречала нас дождями, которые шли постоянно, каждый день. Солнца не было, небо, не синее, а грязно-серое, висело очень низко над землёй, дополняя общую картину полного пи***. В один из таких дней я лежал лицом кверху на диване, втыкая в потолок.

Думал о нашем ближайшем будущем, которого у нас, как мне тогда казалось, не было и быть не могло в этом городе. Я сделал запись в ВКонтакте, не знал, зачем, черкнул в заметках, ни о каком полноценном тексте речь не шла, потом ещё и ещё… Просто была необходимость выговориться хотя бы в сети.

Вот один из постов тех дней: «За*** всё! Ничего не хочу! Смысл жизни – в кайфе от того, что делаешь, а теперь и кайфа нет, я не чувствую его. Нет кайфа от работы (это была подработка; рисование макетов флагов, растяжек, баннеров и т. д.), она не доставляет удовольствия и не приносит денег, нет кайфа, да и шляпа это, а не работа. У меня здесь никого нет, нет знакомых… Жена хочет, чтобы зарабатывал больше, чтоб мы смогли переехать, а я ничего не хочу. Хочу жить нормально, но не знаю как. Не умею жить. Усталость чувствую, а больше, может, ещё злость немного. Я хочу уснуть и проснуться завтра счастливым, но это невозможно. Здесь нет будущего, в грязной коммуналке. Место, где нет радости, где всё просто так, кроме денег, это происходит. Холодное, злое место, без солнца, без друзей и родных. Это Питер – город контрастов, мать его!»

***

Мои патриотические чувства всегда ограничивались привязанностью к двум маленьким городкам, в одном из которых я родился и вырос, а в другом учился. Как у Растеряева: «…Может, чувство томящего милого воспоминания и есть любовь к Родине?..» Нельзя полюбить то, чего не чувствуешь внутри и не понимаешь…

Через друзей и родных, с которыми пытался хоть как-то общаться по инету, я чувствовал неуловимую связь с моей родиной, в этом нет пафоса. Я простой уральский парень и готов подписаться под этими словами при любом раскладе, даже живя в Питере. Я всегда больше любил уральский заводской красный дым и закат радиоактивных оттенков…

Когда я бывал дома, на Урале, я не кричал, подобно некоторым знакомым, мол, «не отсюда», я не болел за сине-бело-голубых здесь и не понимал тех, кто гонял за столичные клубы, живя на Урале. Это неправильно. «Легко поддерживать то, что достигнуто давным-давно совершенно чужими людьми, – говорил один мой тагильский знакомый, фанат ХК „Спутник“, Димыч, – болей за команду города, откуда ты родом» и этим всё сказано.

Не понимал тех, кто восхищался красотами дворцов, каналов, разводных мостов, когда-то построенных для царей и придворных, а сейчас ежегодно реставрируемых для жирных американских туристов с огромными цифровыми фотокамерами… «Цветная обёртка» фасадов, а за ней тысячи человеческих жизней (и вот это уже интересно), у каждого своя история, которой может позавидовать любой экскурсовод по достопримечательностям города. Мне эти конфеты не по-кайфу, не настолько я люблю сладкое. Про «цветную обёртку» когда-то сказал мой друг Семён. Он был в северной столице всего раз, но уже тогда умудрился разглядеть её обратку, хотя говорил, конечно, в шутку.

Завод

Те дни. Приступы депрессухи в маленькой душной комнате на одной из линий Васильевского острова. Я думал о том, что я здесь делаю.

Хозяйка мутила свои дела, пытаясь на*** нас при любом удобном случае, но это было не самое плохое. По специальности оказалось не устроиться. С вышкой без прописки здесь такие же шансы, как и без диплома – т. е. шансов нет никаких. Тогда я решил, что по*** на амбиции, ими сыт не будешь. Я приехал сюда, чтобы жить, а не подыхать, есть руки и желание работать, значит, всё остальное будет. И когда случайно подвернулась возможность пойти на металлорежущий станок, на завод, я согласился, не раздумывая…

Завод находился на ст. метро Звёздная. В своё время это действительно было нехилое производство. Колбасный завод занимал огромную площадь, отгороженную заборами с колючей проволокой, но Советского Союза не стало и производство по***, а на территории предприятия со временем стали появляться маленькие частные шарашки. Все они мутили разные темы, точно я не знаю, хлебобулочные изделия, что-то связанное с цементом, карнизы и отливы из нержавейки, москитные сетки для евроокон и т. д.

В восьмом часу утра я встретился с бригадиром… Мы поздоровались.

Парня звали Антон. Он был моложе меня на пару лет, но жизнь и тяжёлая работа сформировали в нём бойца по характеру, без образования и далеко от родного дома (он был из Краснодара), смог закрепиться и молодо не выглядел. Год назад, против воли родителей, Антоха вместе со своей девушкой переехал в Питер. От предков он помощи не получал, содержал себя и платил за обучение в вузе подруги. Жёсткий был чел. Всегда спокойный, принимал решения быстро и чётко. Я не помню, чтобы он вообще ошибался. Не было ни одного возврата его работы (возвращали наш брак, его стоимость вычитали из зарплаты). На моей памяти он ни разу не про*** смену и ни разу не опоздал. Антоха был пробивным малым, перемены произошли в его судьбе и это не могло не сказаться на его мироощущении, но главное, я уже тогда, с первых дней, заметил, что чувак знал, чего хотел от жизни и старался не приспособиться, а изменить жизнь под себя, это заслуживало уважения.

Мы с Антоном прошли напрямки мимо Макдака и вышли к заводу. Огромные ворота, по краям которых стояли два здоровенных литых памятника быкам, как совдеповское напоминание о том, что когда-то завод был колбасным. Миновали проходную и пошли в глубь территории. Дорога перерыта, кругом горы металлолома и какие-то трубы, на снегу я увидел множество мелких следов и спросил у бригадира: «Птицы?» Антоха мельком взглянул на ходу и сказал: «Крысы. Огромные, с*ка, как кошки. Их здесь много т. к. жратвы много, даже у нас бегают». Зашли в двухэтажное помещение, раньше в нём была химлаборатория. На первом этаже несколько комнат. «Здесь сетки делают для евроокон, – показал Антон, – а там гнут карнизы и отливы. Я занимаюсь сетками, а Шавкат – главный по железу».

Я поздоровался с Шафкатом. Шавкат Дарвишев был узбеком. Вместе с ним здесь работали ещё человек пятнадцать узбеков, которых он подтянул в Питер следом, жили они в этом же здании. Работали днём и ночью. Одна половина спала днём, а ночью хе*** карнизы и отливы, другая, соответственно, наоборот. Шавкат гнул по несколько сотен карнизов за смену, а это до***, если было необходимо, без перерывов на обед и отдых, перевыполняя план в два-три раза каждый день. Выходных у него тоже не было. Премия его получалась в несколько раз больше обычной заработной платы. Шавкат рассказывал, что у него нет особого выбора, в Узбекистане жопа с работой, нищета и пи***. Он поддерживал, находясь здесь, в Питере, всю свою многочисленную семью, отправлял им денежные переводы. Это было поначалу. Потом закрепился на производстве. Выстроил со временем у себя на родине, в солнечном чуркестане, дом. Шавкат говорил: «Здесь я в***, а домой приезжаю королём». Он чётче остальных понимал, зачем ему это надо. У себя в Узбекистане его ждала нормальная (!) безбедная старость, которую он зарабатывал здесь себе тяжёлым трудом.

Затем мы с Антохой прошли в офис, который располагался на втором этаже. Уютная такая комнатка. Две девушки при виде нас заулыбались во весь рот.

– Новенький?.. – спросила одна из них. – Симпатичный. Женатый?.. Верный?

– Да, – улыбнулся я.

– А вот мы проверим. – подойдя, сказала вторая и повела красивой, выставляющейся из блузки грудью. Потом окинула меня взглядом с ног до головы и подмигнула. Я от такого внимания заметно занервничал. Из другой комнаты выглянула главный бухгалтер и жестом поманила к себе в кабинет. Потом закрыла дверь и предложила присесть. Сама расположилась напротив меня и закинула ногу на ногу, обнажая их выше коленей. Она была в чёрных чулках.

– Начальника пока нет. Можно задать несколько вопросов? – с этими словами, она чуть подалась вперёд, и я констатировал про себя, что грудь у неё ещё красивее, чем у девушки в соседней комнате… Эрекция разыгралась не на шутку, а женщина, чувствуя это, заигрывала с большим интересом.

– Можно… – сглотнул я, наблюдая за ней.

В самый подходящий момент в кабинет заглянул Антоха и сказал, что нам нужно идти. Мы вышли и спустились на первый этаж.

– Ты поосторожней с ними – вполголоса сказал бригадир – оглянуться не успеешь, как переспишь с кем-нибудь из девушек. Особенно от бухгалтерши держись на расстоянии. Это я тебе, как женатому человеку, советую. А то здесь корпоративы, туда-сюда, сам не заметишь, затащит в тёмный угол и тогда неизвестно кто кого красивей тра***, ты её или она тебя…

***

Маленькие гоблины,

Маленькие хоббиты –

Отпрыски кислотные.

«Крематорий»

На работе Антон слушал Drum&Bass, только одну радиоволну, вроде «Рекорд», хотя я не уверен, которая фигачила, не переставая, с утра до вечера… Он постоянно ходил на рэйвы типа «Пиратской станции» и подобные темы. Я в этом не силён. Антон рассказывал, что после «Пиратской станции» люди продолжают долбиться даже в вагоне метро по дороге домой. Он с нетерпением ждал очередной тусы, о которой постоянно твердили по радио между композициями.

Я не разделял музыкальных пристрастий своего бригадира, но по большому счёту мне было всё равно, лишь бы фонило немного – так проще работать. Примерно той же точки зрения, что и я, придерживался Колян. Это был незаменимый для Антона человек, можно сказать, его правая рука.

Колян работал на производстве чуть меньше по времени. Маленького роста, крепкий и светловолосый. Его родным городом был Псков. Коля почти всегда молчал, если же говорил, то в основном по делу. Был гоповатым в общении, но никогда не был гопником.

Один раз, после корпоратива, нам с ним пришлось выйти в выходной. Все были немного с бодуна, поэтому «драма» не было. Колян обратился ко мне:

– А у тебя в плеере что за музыка?

– «Сектор Газа», – ответил я.

– Врубай, а то за*** этот драм-н-бейс, – улыбнулся Коля.

Мы подключили плеер к колонкам. И когда раздался голос Юры Хоя: «Не пугайся, дорогая…», то Колян захрипел в ответ: «… у меня на шее кровь. Что со мною я не знаю, ты мне воду приготовь…» Третий наш напарник, вечный бухарь Дима, который в тот день болел больше всех, время от времени подтягивал в припеве: «Ведь меня укусил вампир…»

Короче, на*** мы брака тогда, вернули нам его через неделю, а деньги за возврат вычли из з/п. Не накосячил только Антон, который взял отгул у начальства ещё накануне.

Насколько я знаю, Антоха уломал Коляна чуть позже пойти с ним на «Пиратскую станцию». Причём уламывал он его долго и довольно убедительно, а нам с Димой говорил между делом: «Походу, Коля плохо одупляет, куда идёт» и посмеивался, как клоун Теодор.

***

Дима. Тот ещё кадр. О нём одном можно написать книгу, и я бы, ей богу, так и сделал, если бы знал его получше. Когда Димас пришёл на завод, он показался мне обычным гопником, но первое впечатление обманчиво. Если случался какой-то трэш, этот чувак всегда был в его эпицентре. Например, после, уже упомянутого мной корпоратива Дима бухал с Антохой и Коляном где-то в районе Звёздной. Потом Антону позвонила подруга и он слился. Как-то так получилось, что и с Коляном они разминулись, причём первый после этого попал в трезвяк, а второй в публичный дом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.