# Наследница по найму

Мэдлин Хантер

Минерва Хепплуайт – леди, способная о себе позаботиться. Например, обнаружить, что в дом ее вломились, стукнуть грабителя по голове, связать… и с изумлением узнать в нем не преступника, а детектива Чейза Реднора. Этот человек заявляет, что она унаследовала огромное состояние от некоего герцога, погибшего при загадочных обстоятельствах, и что она одна из подозреваемых в убийстве…
Минерва и Чейз принимаются за расследование вместе. Но к опасным и забавным приключениям неожиданно примешивается любовь. Любовь, которой наплевать, что они не переносят друг друга…

Серия «Шарм» основана в 1994 году

Madeline Hunter

HEIRESS FOR HIRE

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения Kensington Publishing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

© Madeline Hunter, 2020

© Перевод. А.А. Дамбис, 2023

© Издание на русском языке AST Publishers, 2024

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

> Эта книга посвящается моим сыновьям Томасу и Джозефу


## Глава 1

– Ты убила его?

Голос донесся словно издалека сквозь густой туман и едва различимо прозвучал у него в голове. Это не был голос его собственной совести, к которому он так привык. Голос принадлежал не ему. Он был женским, и вопрос был задан определенно женщине.

– Не думаю. Помоги мне.

– А по-моему, он мертвый.

– Жив, честное слово. Вот, подержи минутку, а я пока…

Голос стал более отчетливым и прозвучал ближе, так близко, что в висках застучало от боли. Каждое слово обрушивалось словно удар молотка. Чем больше слов до него доносилось, тем больше ударов звучало в голове и тем ближе они становились.

– Я позову Джереми.

– Не нужен нам сейчас Джереми. Видишь?

Бум. Бум.

– И без того проблем не оберешься.

– Мы не виноваты. Поднесите поближе лампу. Проверим, все ли в порядке. Стойте, дайте сюда…

– По виду не скажешь, чтобы это был обычный вор.

– Что вы делаете?

Бум. Бум. Бум.

– Пытаюсь привести его в чувство, чтобы выяснить, кто он и что здесь забыл.

Бум…

Туман рассеялся, смытый потоком какой-то жидкости, который выдернул его из обморока. Он облизнул губы. Не вода. Вино.

Глаза он открыл не сразу. Ушло какое-то время, чтобы привыкнуть к мучительной боли в голове. Ноги ломило, и руки болели. Он попытался пошевелиться, но ничего не вышло. В следующий миг он осознал, что все его конечности связаны и примотаны друг к другу за спиной, так что тело неестественно выгнулось. Его скрутили как барана, только задом наперед.

Стоило ему открыть глаза, в паре дюймов от головы обнаружился пистолет. Он скользнул взглядом вверх по руке, державшей оружие, и оказался лицом к лицу с очень красивой темноволосой женщиной. Ее карие глаза яростно сверкали. По тому, как она держала пистолет, было ясно, что она умеет с ним обращаться, а судя по блеску в глазах, ждала повода, чтобы пустить его в ход.

Проклятье! День сегодня явно не задался.


– Кажется, очухался, – сказала Бет и замахнулась чугунной грелкой, словно изготовившись для нового удара.

– Это ни к чему. Он связан, а я вооружена.

– Экий здоровяк. Такого и веревки могут не сдержать. Небось ему под силу справиться с вами. Лучше я вас подстрахую.

– Он не станет на меня кидаться.

Он и в самом деле очухался. Длинные ресницы шевельнулись. Сперва он задергался в путах. Минерва дала ему время осознать положение, в котором он оказался.

Он был весьма богато одет. Шейный платок, когда-то чистый и элегантный, теперь был в крови. Лицо можно было бы назвать красивым, если бы не слишком резкие черты, не по нынешней моде. Что-то в нем внушало ей беспокойство, посылая тревожные сигналы, от которых по спине бежали мурашки. Он выглядел богатым джентльменом, и было в нем… что-то официальное. По какой бы причине он ни пробрался к ней в дом, но уж явно не для того, чтобы украсть несколько шиллингов.

Она все еще направляла пистолет на его сурово-привлекательное лицо, но ее охватили противоречивые чувства. Страх. Уязвимость. Нахлынула та мятущаяся неуверенность, которая когда-то больше года не давала ей покоя и от которой она, как ей казалось, навсегда избавилась.

Наконец его веки разомкнулись. Сапфировые глаза сфокусировались на дуле пистолета, взгляд скользнул выше, пока не встретился с ее собственным. Он снова безуспешно попытался избавиться от пут.

– Минерва Хепплуайт, я полагаю? Меня зовут Чейз Реднор. Прошу меня простить, что не представился как подобает.

Бет шумно втянула носом воздух.

– С чего бы это вору заботиться об этикете и всяком таком?

Вот только он не был вором, верно?

– Можете меня развязать, – сказал Реднор. – Я знаю, что с пистолетами шутки плохи, и для вас я не угроза.

– Вы проникли в мой дом. Я оставлю вас связанным, пока не выясню всю вашу подноготную, – сказала Минерва.

– В таком случае у вас ничего не выйдет, а моя миссия затянется. Ну же, развяжите меня. Я должен сказать вам нечто важное – это объяснит мое грубое вторжение.

Она злилась на себя за то любопытство и то волнение, которое пробудили в ней его слова. Вдруг он скажет, что расследование смерти Элджернона возобновилось? Правда, может статься, браконьера, который случайно застрелил ее мужа, наконец-то поймали. Но возможно, этот человек вломился к ней в дом, чтобы препроводить ее в тюрьму.

Она взяла себя в руки. Глупо с ее стороны было напридумывать себе ужасов из-за какого-то незнакомца. Не из чего было заключить, что ему известны подробности ее прошлой жизни и прежнего имени.

– Сперва объяснитесь. – Она сурово навела на незваного гостя пистолет. – Вы проникли в дом без спроса, не очень-то это внушает доверие.

Чейз снова яростно дернулся, пытаясь высвободить связанные за спиной руки, и, прищурившись, пояснил:

– Я здесь с добрыми вестями.

– И какими же?

– Вам полагается наследство. И весьма солидное.


Чейз не терпел, чтобы рушились тщательно продуманные планы. Когда служанка по имени Бет принялась смывать кровь вокруг раны у него на голове, он скривился. А крови было немало. Он помнил еще с армейских времен, что раны на голове, какими бы легкими ни были, очень обильно кровоточат. Впрочем, эта производила впечатление достаточно тяжелой: невидимый молот все еще звучно бил о наковальню.

Дородная женщина ухаживала за ним, пока он сидел на табуретке, а Минерва Хепплуайт терпеливо ждала в нескольких шагах от них, наблюдая за процедурой, с удобством расположившись на диване, черт побери. Теперь пистолет лежал на столике возле нее.

Она выглядела собранной, но в то же время вполне расслабленной. Минерва Хепплуайт демонстрировала недюжинное самообладание, и Чейза это необъяснимо выводило из себя.

– Объяснитесь, – бросила она. – Если вы пришли известить меня о чем-то, почему не постучались в дверь и не передали мне карточку?

Это было не так-то просто объяснить, не насторожив ее еще больше.

– Мне нужны были доказательства, что вы действительно Минерва Хепплуайт. Я не мог позволить себе ошибиться.

Она нахмурилась.

Бет убрала руки с его головы, но лишь для того, чтобы надавить на нее снова. Он чуть не выругался, хоть и понимал, что она просто накладывает компресс.

Она отступила, унося с собой запах дешевой розовой воды.

– Готово. Больше не будет сильно кровоточить. Придется вашему камердинеру чуток отмыть вам волосы. Если замочить рубашку в воде с солью, это поможет отстирать кровь. – Она указала на его сюртук. – Правда, с этими пятнами уже ничего не поделаешь.

Женщины переглянулись. Бет вышла из библиотеки и прикрыла за собой дверь.

– Как вы меня нашли? – спросила Минерва Хепплуайт.

– Находить людей – моя профессия.

– Так вы ищейка? Какое странное у вас задание. Я думала, ищейки занимаются поиском любовников неверных жен и мужей, а потом извещают супругов об их прегрешениях.

Он и вправду этим занимался, помимо прочего. Это была самая скучная работа, которую он никогда не жаловал. И все же приходилось браться за нее постоянно, ведь на свете так много неверных мужей и жен.

– Я не ищейка. Я джентльмен, который порой проводит тайные расследования.

– Если тонкая грань между этими понятиями помогает вам не чувствовать себя слугой, так и быть, цепляйтесь за нее.

Он поднялся. От этого в ушах сразу же раздались новые удары молота, но совсем не такие оглушительные, как предыдущие.

– Расскажите мне об этом наследстве, – сказала она.

На ней был только пеньюар, по подолу и вороту обшитый пышными кружевами, но вид имел поношенный. Бесформенный, но мягкий, он волной спускался на потертые, с цветочным орнаментом подушки дивана, прекрасно очерчивая ее фигуру.

– Покойный герцог Холлинбург завещал целое состояние женщине по имени Минерва Хепплуайт, в настоящее время проживающей в Лондоне.

Он не без удовольствия отметил, как широко распахнулись ее глаза. И тут она рассмеялась.

– Глупость какая. Это, наверное, розыгрыш. С чего герцогу Холлинбургу завещать мне деньги?

Чейз пожал плечами.

– Поверьте, я и сам задаюсь этим вопросом. Должно быть, вы его… верная подруга? Компаньонка?.. Любовница?

Складка у нее между бровями разгладилась, и она расплылась в улыбке.

– Любовница? – Она повела рукой, словно приглашая его осмотреть комнату (он не мог не отметить, что ручка у нее очаровательная). – Разве похоже, чтобы я пользовалась расположением герцога? Может, у моих дверей стоит лакей? Или вы видели во дворе роскошную карету?

Подобно описанному выше пеньюару, библиотека была весьма скудно меблирована, да и мебель видала лучшие дни, и здесь было только самое необходимое. Это явно подтверждало ее слова – такой скромный дом на Руперт-стрит едва ли удовлетворил бы возлюбленную герцога… по крайней мере, так казалось Чейзу.

Все еще улыбаясь, она поймала его взгляд. Минерва была одарена способностью обращать на себя внимание своей обаятельной целеустремленностью. Она словно настаивала на том, чтобы он заглянул ей прямо в душу и нашел там доказательства ее искренности, чтобы докопался до истины. И он подпал под ее чары. В конце концов, она была чертовски привлекательна, необычна, неповторима. Ее сногсшибательная уверенность не могла не вызывать интереса.

– Мистер Реднор, я не только никогда не была любовницей этого герцога, но вообще ни разу с ним не встречалась.

И вот так просто нынешнее задание Реднора сделалось значительно сложнее.


Целое состояние. От герцога. Минерва не могла до конца осознать это поразительное открытие.

– Это, наверное, ошибка, – пробормотала она.

Реднор покачал головой.

– Минерва Хепплуайт – не самое распространенное имя. Я нашел вас после того, как дал объявление в «Таймс». Один из ваших соседей откликнулся и привел меня к вам.

Она встала и принялась ходить из угла в угол, чтобы совладать с участившимся сердцебиением. Лишь наткнувшись взглядом на стоявшего у камина Реднора, она вспомнила, что он все еще здесь: высокий, темноволосый, суровый, с армейской выправкой. При таких резких чертах лица он прекрасно смотрелся бы в военной форме, отдавая приказы на поле боя. Его синие глаза, глубокие словно озера, были колючие и холодные как лед. От него веяло силой и властью. Он был из тех мужчин, на кого хочется положиться, оказаться под их защитой, окруженными заботой, а возможно, и чем-то большим. О да, в мистере Редноре чувствовалась и такого рода сила. Минерву так и подмывало поверить его словам хотя бы ради того, чтобы добиться расположения.

– Насколько велико это наследство?

– Ваша доля в денежном эквиваленте составляет десять тысяч.

Она ахнула и шире распахнула глаза, затем на минуту отвернулась, пытаясь осознать услышанное.

– Еще вам полагается доля в предприятии, в которое вложился покойный герцог, – добавил Чейз. – Это обещает куда большую прибыль со временем.

Впервые в жизни она испугалась, что упадет в обморок. Узнать такое, да еще при таких безумных обстоятельствах…

Эта мысль отрезвила ее. В голове прояснилось, она мысленно выстроила в цепочку ночные события и, развернувшись, впилась в него взглядом.

– Кто вы такой? Почему именно вам поручили меня отыскать?

Чейз оперся локтем о каминную полку и принял расслабленную позу аристократической беззаботности.

– Герцог был моим дядей. Его наследник, мой двоюродный брат, попросил меня помочь поверенному разыскать незнакомых людей, упомянутых в завещании, чтобы не задерживаться с выплатами.

Его двоюродный брат стал новым герцогом – значит, был внуком предыдущего. Она попыталась представить его на балу, но на ум упорно шел образ Реднора в облачении римского центуриона. Насколько позволяли увидеть его узкие брюки, ноги вполне подходили для такого образа.

– Как умер герцог?

Он ответил не сразу, что только подогрело ее интерес.

– На крыше его загородного поместья есть галерея с парапетом для прогулок. Он часто выходил туда подышать свежим воздухом. Увы, однажды ночью он… упал.

У нее мороз пробежал по коже от того, как он запнулся и каким изменившимся тоном произнес последнее слово. Она справилась со страхом и взяла себя в руки.

– Значит, несчастный случай.

– Скорее всего.

– Вы не уверены?

– Полагаю, будет расследование. У герцогов имеются свои привилегии, даже у покойных.

Она подошла к нему, остановилась в нескольких шагах и взглянула прямо в глаза.

– Вы не верите, что смерть была случайной, и считаете, что его сбросили с той крыши. – Она шагнула еще ближе. – Быть может, даже подозреваете меня.

Лед в его глазах растаял, и ей хватило одного взгляда, чтобы понять, что она угадала верно, но он солгал:

– Вовсе нет. Итак, чтобы получить причитающуюся вам долю, необходимо встретиться с поверенным, который занимается наследством моего дяди. – Он достал карточку из кармана сюртука. – Вот его имя и адрес.

Он говорил так, словно это сущие пустяки. Вот только дело было куда серьезнее, чем могло показаться. Это наследство все усложняло и лежало в начале дороги, полной опасностей.

Она взяла карточку.

– Позвольте вас покинуть.

Он направился к двери, а она все смотрела на карточку поверенного.

– Ах да, еще кое-что, – бросил он, обернувшись. – Возможно, поверенный будет расспрашивать вас о прошлой жизни, чтобы убедиться, что вы та, за кого себя выдаете. В завещании вы упомянуты как Минерва Хепплуайт, ранее известная под именем Маргарет Финли из Дорсета, вдова Элджернона Финли.

На этом он удалился, оставив ее приходить в себя.

Она могла бы поклясться, что в Лондоне никто не подозревает о ее прошлом, кроме Бет и ее сына Джереми. Никто.

И все же этот герцог – Холлинбург – знал о ней все.

Она задумалась. Мистер Реднор вломился к ней в дом вовсе не для того, чтобы, как он утверждал, выяснить, кто она такая: есть куда более простые способы, – а потому, что подозревал ее. Быть может, потому, что уже знал об обвинении в убийстве, из-за которого ей пришлось уехать из Дорсета.


На следующее утро Чейз вышел из своей квартиры, пересек Сент-Джеймс-сквер и вскоре уже подходил к тесной группе зданий у западной стороны Уайтхолла.

В своем письме Роберт Пиль просил его о встрече в девять часов утра. Улицы были пусты. Чейз гадал, специально ли Пиль, министр внутренних дел, так подгадал или, будучи сыном промышленника, привык всегда вставать рано.

Если бы приглашение на разговор исходило от предыдущего министра внутренних дел, Чейз бы отказался. Ему не нравился Сидмаус и его политика. При нем развелось слишком много неуправляемых уполномоченных представителей, которые наводили в стране слишком много шороху, на его вкус. А вот Пиль показал себя активным борцом с беспорядками и уже подал в парламент проект реформы уголовного законодательства.

И как политик, и просто как человек, он производил очень благоприятное впечатление. Его отец сколотил состояние благодаря текстильным фабрикам и другим предприятиям и дал ему образование, позволяющее занять достойное место в правительстве и обществе. Некоторые называли его новым Питтом Младшим – в честь второго сына Уильяма Питта, который в возрасте двадцати четырех лет стал премьер-министром. В его-то годы стать министром внутренних дел и протеже Веллингтона! Ему прочили место премьер-министра и титул баронета, пожалованный его отцу, который он унаследует вместе с его богатствами.

Едва свернув под каменные арки казначейства, Чейз заметил в конце галереи мужчину среднего роста и телосложения, подстриженного по последней моде и с непримечательным, за исключением крупного орлиного носа, лицом. Пиль встретил его на полпути, в теплом пальто – значит, разговор планировался прямо здесь, а не в его кабинете. Очевидно, столь ранний час все же был выбран намеренно, чтобы избежать посторонних ушей.

Поприветствовав Чейза, Пиль покосился на повязку у него на голове.

– Не сомневаюсь: ваш противник пострадал куда серьезнее.

«Вовсе нет: женщина, которая это сделала, цела и ничуть не раскаивается». Он размышлял о Минерве Хепплуайт полночи, борясь с противоречивыми чувствами: эта женщина в равной степени раздражала его и… вызывала интерес, – но если он был прав насчет смерти своего дяди, она оставалась наиболее вероятным преступником. На это указывала не только унаследованная ею уйма денег, но и то отточенное самообладание, которое произвело на него такое впечатление. Ее не следовало недооценивать.

– Царапина. Выглядит хуже, чем есть на самом деле.

– Давайте пройдемся, – предложил Пиль.

Оба неторопливо двинулись назад по тому пути, которым пришел Чейз.

– Смею надеяться, вы поможете мне выйти из затруднительного положения, – начал Пиль. – Это относится к смерти вашего дяди.

Пиль присутствовал на похоронах в числе многочисленных гостей. Был там и его отец, с которым покойный герцог вел дела.

– Если бы все обстояло как обычно в таких случаях – если бы он завещал все состояние своему наследнику, – все сказали бы: «Как жаль, что он упал», – и на этом все было бы кончено, – сказал Пиль, – но, боюсь, это его завещание вызвало много пересудов. Такое огромное состояние, и так мало досталось родственникам.

– Все уже прознали об этом, не так ли?

– Ваши тетки и несколько кузенов не скрывают разочарования.

– Деньги принадлежали ему, и он был волен распорядиться ими по своему усмотрению.

– Разумеется. Разумеется. И все же так много разгневанных членов семьи. Неоднозначные обстоятельства смерти. Наследницы, о которых прежде никто не слышал. Люди вправе требовать разъяснений.

Что касается загадочных наследниц, разъяснения были необходимы. Три имени. Три женщины. Никто из членов семьи ни разу не слышал о них, и на прошлой неделе Чейзу удалось разыскать только одну. В пылу ярости, охватившей родню герцога после оглашения завещания, было высказано много предположений об этих женщинах, и отнюдь не самых лестных.

Кем они приходились дяде Фредерику? Минерва утверждала, что не была его любовницей; быть может, не являлись любовницами и оставшиеся две. Быть может, они ни разу не встречались с герцогом, как и Минерва, если верить ее словам. Кто знает, живы ли они вообще? Кое-кто из родственников герцога очень рассчитывает на то, что мертвы.

Был ли дядя Фредерик настолько эксцентричен и извращен, что завещал солидную долю своего состояния трем женщинам, к которым не имел никакого отношения? Чейз не стал с ходу отбрасывать такое предположение, но если оно было верно, почему же выбор дяди пал именно на этих женщин?

– Вы говорите, что все это требует разъяснений, и я не могу с вами не согласиться.

– Это не я так говорю: я предпочел бы замять этот вопрос, – но его величество говорит иначе. И премьер-министр согласен с королем. Остальные министры и несколько других герцогов обратились ко мне. Даже мой собственный отец, господи помилуй, мне уже все уши прожужжал на той неделе: «Да быть того не может, чтобы он упал» – и всякое в таком духе.

Они неторопливо вышли из-под каменных арок и продолжили прогулку по улице.

– Полагаю, вы поднимались на крышу и осмотрели галерею и парапет. Каково ваше мнение?

«Да быть того не может, чтобы он упал».

– У меня пока нет определенного мнения. Я предполагал, что если кто и займется этим вопросом, то это будет ваше министерство.

– О, конечно. И все же это только подольет масла в огонь. Дело получит широкую огласку. Всем станет известно о наших подозрениях. Что бы ни выяснилось, скандал запятнает всю вашу семью. Это-то и ставит меня в затруднительное положение.

– Не сомневаюсь, что у вас уже есть на примете кто-нибудь, способный действовать достаточно незаметно.

– Если мы начнем официальное расследование, все обязательно выплывет наружу. И даже мои лучшие агенты не отличаются тонкостью работы. Оскорбление, нанесенное вашей семье, будет сокрушительным, а вторжение в тайны личной жизни – невообразимым. – Пиль остановился и повернулся к нему. – Думаю, у вас имеется опыт в подобных делах: из тех времен, когда вы служили в армии, и нынешних времен вращения в обществе. Мне говорили, что именно вы способны провести незаметное расследование.

– Если вы клоните к тому, чтобы я провел это расследование, позвольте вам напомнить, что у меня в данном случае имеется личная заинтересованность.

– Я как раз и рассчитываю на вашу личную заинтересованность. Он был для вас как отец. Всегда был к вам расположен. Не сомневаюсь, что вам самому хотелось бы знать, что случилось. В сущности, я полагаю, вы собираетесь провести собственное расследование независимо от того, займемся ли этим мы.

Да, черт побери, он был твердо намерен выяснить, что же произошло там, на крыше, но выступать в качестве агента министерства внутренних дел – это совсем другое.

– Моя предвзятость обесценит любые мои умозаключения.

– Вы хотите сказать, что, если полученные вами сведения укажут на близкого вам человека или опорочат доброе имя вашего дяди, у вас будет искушение проигнорировать их или разобраться с ними так, как свойственно многим джентльменам. – Пиль неопределенно улыбнулся. – Понимаю.

«Ты убил его?» При виде этой понимающей улыбки вопрос эхом прозвучал у Чейза в голове.

– В любом случае никто не усомнится в вашей порядочности, – продолжил Пиль. – Вы славитесь силой характера, пусть ваши методы иногда и необычны.

Без сомнения, Пиль уже со многими говорил на эту тему. Скорее всего, уже собрал больше информации, чем Чейз осмеливался предположить.

– Что бы я ни выяснил, всегда найдутся те, кто будет подозревать худшее.

– Не будем о них. Меня волнует только мнение нескольких конкретных людей, которые хотели бы закрыть это дело раз и навсегда. Разумеется, официально вы не будете нашим сотрудником, одним из наших агентов. Вы будете отчитываться только передо мной, и эти отчеты не станут достоянием общественности.

– Но что, если нам придется предать дело огласке? Мы говорим о возможном убийстве.

Последнее слово, произнесенное вслух, разительно противоречило вежливому тону беседы.

Пиль бросил на него короткий внимательный взгляд.

– Если вы придете к выводу, что справедливость требует формальной и официальной реакции с нашей стороны, мы поступим как должно.

Они снова двинулись в сторону казначейства.

– Могу я спокойно начинать свой день, зная, что мы обо всем договорились? – спросил Пиль. – Хочу отправить несколько писем с заверением, что расследование уже ведется.

Чейз обдумывал предложение. Пиль успешно свалил свои затруднения на него. И все же Чейз был твердо намерен использовать все свои возможности, чтобы выяснить, что произошло на той крыше. Если он возьмется за тайное расследование для Пиля, по крайней мере под ногами у него не будут путаться другие агенты министерства внутренних дел. Но все-таки, даже с учетом конфиденциальности возложенной на него миссии, закрыть глаза на чьи-то прегрешения будет не так-то просто. Теперь он был обязан докопаться до истины из чувства долга, а не просто из любопытства.

Может, это и к лучшему.

– Можете написать его величеству и премьер-министру: я доведу расследование до конца, что бы это ни сулило.

## Глава 2

Утром, на третий день после неудачного вторжения Чейза Реднора, Минерва наливала кофе в три чашки, расставленные на потертом деревянном столе в уютной теплой кухне. Бет разложила по тарелкам овсяную кашу, затем подала на стол хлеб, масло и сыр. Джереми, всегда учтивый за столом, выждал, пока они обе тоже усядутся, и только после этого принялся за еду со всем аппетитом, приличествующим молодому человеку.

Глядя на Джереми, Минерва по-прежнему видела того мальчугана, которым он еще недавно был. Порой ей приходилось напоминать себе, что ему уже двадцать один год.

Она отломила немного хлеба и принялась за кашу, глядя, как он расправляется с сыром. Похоже, ему еще было куда расти. Она помнила его долговязым пятнадцатилетним парнишкой со светлыми волосами. Теперь он был взрослым долговязым блондином, чуть более раздавшимся в плечах, но все еще сухощавым от природы. Длинные пряди волос падали ему на лицо. По его словам, с матушкиными стрижками он всегда выглядел как холоп.

Слегка утолив голод, он сказал:

– Я просто говорю, что лучше бы вам было меня позвать.

Он продолжал вчерашний разговор после того, как ему рассказали об интригующем появлении мистера Реднора.

– Если б ты не ушел жить в каретный сарай, и звать никого бы не пришлось, – пробормотала Бет.

– Мама, не начинай.

– Я к тому веду, что, пока ты там, нас бы уже всех двадцать раз перерезали в собственных кроватях, а ты бы и не знал.

– Ну, хоть его бы не зарезали, – заметила Минерва. – Мы и сами прекрасно справились, Джереми. Он и опомниться не успел, как мы его оглушили. Давайте лучше поговорим о наследстве.

Джереми ухмыльнулся:

– Мне бы тоже хотелось об этом поговорить. Это большущие деньжищи. Мне ночью приснилась пара крепких лошадей и карета.

– Я рада, что тебе снились сны. Я вот уже две ночи как не сплю – так сильно меня это все взбудоражило, – сказала Бет. – Десять тысяч – целое состояние. А вы говорите, это даже не все. Раньше я и о сотне мечтать не могла. Вы будете состоятельнее некоторых светских дам.

– Мы все будем богаты, – сказала Минерва. – Я в замешательстве не меньше вашего. Это просто невероятно, особенно учитывая, что я никогда не встречала этого герцога, – в последнем я уверена.

– Должно быть, вы его видели, да только подзабыли, – сказал Джереми.

– Я бы не забыла о встрече с герцогом.

– Может, он немного с приветом, имеет свои странности и любит раздавать деньги незнакомцам, – предположил Джереми. – А вам просто повезло.

– Никакого другого объяснения у меня нет. И все же он знал обо мне, так что выбор пал на меня не совсем случайно.

– Многовато он про вас выведал, скажу я вам, – буркнула Бет.

Минерва предпочла пропустить замечание мимо ушей.

– Рано или поздно мы узнаем, откуда такая щедрость, но пока что я намереваюсь воспользоваться этим подарком судьбы. Пока тебе снились лошади, Джереми, я размышляла, на что бы нам потратить часть этих денег. Хочу вам обоим рассказать о своих планах.

– Вы собираетесь получить деньги у поверенного? – спросила Бет. – Идея, конечно, соблазнительная. Я вчера тоже видела сны наяву. Мне бы пригодились новые кастрюли, да и несколько чепцов не помешали бы. Но, сдается мне, это опасно. Ну как… – Она ткнула ложкой в кашу. – Пять лет вы тут живете в безопасности. Пять лет никто не знал про ваш брак и все остальное. И теперь мы рискуем открыть нараспашку ту дверь, которую так старательно заперли и задвинули на засов. – Она многозначительно посмотрела на Минерву.

Бет была для Минервы лучшей подругой, так что она отнеслась к этому внимательному взгляду со всей серьезностью. Бет служила в доме Элджернона за половину заработной платы ради возможности жить вместе с сыном. И для молодой жены, которую Элджернон привел домой, она тоже стала матерью. Эти двое были для нее истинной семьей задолго до того, как ей удалось сбежать от мужа.

– Бет, даже если я откажусь от наследства, мое прошлое все равно будет навеки связано с новым именем. Ведь оба имени были упомянуты в завещании.

– Хватит портить все веселье, матушка. Минерва разбогатеет. – Джереми поднял руки над головой и со смехом потряс ими. – Она будет богата! Богата!

– Лучше бы вам рассказать ему остальное, Минерва, пока он не обозвал меня чокнутой старушенцией за то, что так много беспокоюсь.

– Остальное? О чем ты?

– Джереми, – начала Минерва, – вчера, когда рассказывала тебе то, что узнала от Реднора, я опустила кое-какие незначительные детали.

– Насколько незначительные?

– Еще какие значительные, – сказала Бет. – Важные детали. Большущие.

– Давай я сам решу, до чего они важные. – Джереми посерьезнел.

– Обстоятельства смерти герцога настолько необычны, что власти начали расследование.

– Вы же говорили, он с крыши свалился. Несчастный случай.

– Скорее всего, так и было.

– Хотите сказать, это была не случайность? – спросил Джереми, напрягшись. – Надо было вам сразу мне сказать. Понятно теперь, почему Реднор к вам в кабинет тайком пробрался. Он что-то искал.

– Точно не знаю, но интуиция подсказывает именно так. Те, кто задается вопросом, как погиб герцог, вполне естественно, выйдут на меня. Я незнакома его семье, и его смерть принесла мне выгоду. При таких обстоятельствах неудивительно, что мистер Реднор проявляет интерес. На его месте я поступила бы так же.

– Вас послушать, все выглядит так разумно, – сказала Бет. – Вы точно оправдание ищете этому взломщику.

Может, так и есть. Если Бет права, то дело в том, что Чейз Реднор явился Минерве во сне. Она винила во всем свою изголодавшуюся женственность. Ее уже несколько месяцев как мучили отнюдь не добропорядочные сны, и ее покойный муж Элджернон в них, к счастью, отсутствовал. Вместо него ей снились мужчины, которые чем-то привлекли ее, даже те, которых она видела только мельком: мимоходом замеченные лакеи, привлекательные лавочники, джентльмены, мимо которых она проходила на улице. Они пробирались к ней в голову и изводили ее, пока она не просыпалась в поту, совершенно обессиленная.

Она предполагала, что после опыта с Элджерноном подобные вещи никогда ее больше не заинтересуют. По-видимому, человеческая природа берет свое даже в таких случаях. Как бы ни изнывала от этих снов, она была рада, что эта, казалось, совсем отмершая часть ее существа понемногу оживает, пусть и только во сне.

Прошлой ночью, с мистером Реднором, дело зашло дальше, чем обычно. Образы из этого сна по-прежнему стояли перед ее мысленным взором. В особенности часто она рисовала себе его обнаженные ноги. Вчерашний сон побаловал ее действительно весьма симпатичной парой мужских ног.

– Понял теперь, с чего я так тревожусь? – спросила Бет у Джереми.

По лицу Джереми Минерва видела, как в голове у него ворочаются мысли, и могла себе представить ход его рассуждений, ведь ее собственная голова работала точно так же.

Если герцога столкнули с галереи на крыше, значит, кто-то в этом повинен. Если Реднор или судья начнут поиски виновного, в отношении всех, для кого смерть обернулась выгодой, будет начато расследование. Если кто-то вплотную займется расследованием в отношении Минервы Хепплуайт, то скоро выяснит, что в бытность свою Маргарет Финли она подозревалась в убийстве мужа. Она не только станет важным подозреваемым в смерти герцога, но и обстоятельствами смерти Элджернона могут снова заинтересоваться.

– Из Лондона нам лучше уехать, – сказал Джереми. – Просто ужас, конечно, что придется отказаться от целого состояния, но так для вас будет безопаснее.

И не только для нее: Минерва это понимала, – для ее семьи тоже, для Бет и Джереми.

Она взяла руки Джереми и Бет в свои и крепко сжала.

– Куда нам деваться? На что мы будем жить? До сих пор нам удавалось сводить концы с концами только потому, что у меня оставалось еще немного драгоценностей на продажу, но больше у нас ничего нет.

Было большой удачей, что в начале их брака Элджернон подарил ей украшения своей матери и что его кредиторам не удалось заполучить их после его смерти.

– Я найду работу, – сказал Джереми.

– И я тоже, – поддакнула Бет.

– Нет, – сказала Минерва. – Мы не станем собирать вещички и бесследно исчезать. Даю вам обоим слово, что, если когда-нибудь кто-то из нас окажется в опасности, мы покинем Англию. Надеюсь, что к тому времени я успею получить по крайней мере часть средств по завещанию, так что нам не придется довольствоваться только тем, что сможем унести на себе. – Она опять пожала им руки. – Клянусь, меня не соблазнит сумма, сколь угодно крупная, если я буду знать, что хоть кто-то из нас в опасности. Но я не стану сбегать без по-настоящему веской причины и намереваюсь сделать все, что смогу, чтобы нам никогда не пришлось пойти на такой шаг.

Бет нахмурилась.

– И что же вы сделаете?

Минерва отпустила их руки и встала из-за стола.

– Пойдемте со мной, покажу.


Они поднялись наверх и вошли в небольшой кабинет на первом этаже, где Минерва приложила Реднора грелкой по голове. Бет и Джереми растерянно переглядывались.

Минерва обошла вокруг письменного стола и выдвинула один из ящиков. Она извлекла оттуда большой лист бумаги. Вчера, обдумывая планы, она сформулировала текст на этом листе и придумала орнамент, вившийся по его краю. Она торжественно подняла бумагу, чтобы Бет и Джереми могли ее разглядеть.

Бет вытаращила глаза. Джереми улыбнулся.

– «Агентство конфиденциальных расследований Хепплуайт», – прочел Джереми. – Хорошее название. Запоминается.

– Вы взаправду собираетесь заняться расследованиями? – спросила Бет. – Вы мне об этом уже говорили, но я не думала, что всерьез. Просто мечта, которую мы обсуждали.

– Для меня это всегда было не только мечтой. Я уже больше года планирую открыть агентство, – сказала Минерва. – Мы неплохо умеем вести расследования. Очень неплохо. Это мой единственный настоящий талант. История с Элджерноном это подтверждает. И у нас все отлично получилось с миссис Драбл, я сама поражалась нашему мастерству, когда мы нашли того вора. Мы все откладывали официальное открытие агентства, потому что это недешево, но теперь у меня хватит денег на неизбежные расходы. Это наследство позволит нам все сделать как следует, с визитными карточками и соответствующей одеждой и транспортом, если он нам понадобится.

– Вряд ли вы вернетесь от поверенного с десятью тысячами в сумочке, – сказала Бет. – Может статься, мы еще не скоро возьмемся за дело.

– Будем закупать все в кредит, с учетом моих ожиданий. Так многие поступают.

– Сдается мне, работенка несложная, – ухмыльнулся Джереми.

Мать посмотрела на него с неодобрением.

– Это тебе не игра.

– Еще какая, если сноровки хватит.

Сноровки ему было не занимать. Как и Минерве с Бет. Они уже набили руку в те времена, когда сноровка была вопросом жизни или смерти. В таких условиях быстро учишься.

– Я уже все продумала, – сказала Минерва. – Возьму с собой эту бумагу и закажу изящную табличку, чтобы повесить у дверей: небольшую, медную, – потом закажем карточки на всех. Я навещу миссис Драбл и попрошу ее порекомендовать нас тем, кому могут понадобиться наши услуги. Хотя первый клиент у нас уже есть.

– Кто же это? – спросила Бет.

– Я.


– Как ты выразилась, Бет, двери в прошлое уже открыты. Я понимаю, что рискую. Всю ночь после визита Реднора я была в панике, вспоминала, каково это – жить с веревкой на шее. – Даже сейчас, говоря об этом, она чувствовала, как по телу пробежала ледяная дрожь. – Но я приняла решение: не стану всю жизнь скрываться, встречусь с опасностью лицом к лицу и не убегу, не поддамся страху.

Они перебрались в библиотеку. Бет и Джереми присели на диван, Минерва остановилась у камина.

– Звучит смело, ничего не скажешь, – откликнулась Бет.

– Я имела в виду, лучший способ покончить с риском – это доказать, что я не имею отношения к смерти герцога, а лучший способ доказать это – поймать настоящего убийцу. Впрочем, я бы провела расследование, даже если бы наследство не подвергало меня никакой опасности. Герцог был очень щедр ко мне. Если кто-то столкнул его с крыши, я хочу выяснить, кто это сделал. И мне бы очень хотелось знать, почему он завещал деньги именно мне. – Излагая ход своих мыслей и свои решения, она прохаживалась из одного конца библиотеки в другой. – Разве вам самим не хочется это выяснить?

– Само собой, – ответила Бет.

– Значит, сегодня официальный день открытия Агентства конфиденциальных расследований Хепплуайт, и докопаться до истины – наше первое задание. А вот чтобы заявить о себе, нам понадобится помощь: прежде всего для того, чтобы мы могли начать работать, – но желательно в скором времени и на постоянной основе. Например, нам нужна молодая женщина, моложе меня, лучше даже девушка: она может нам здорово пригодиться по ходу расследования.

– Парень, который мог бы изображать джентльмена, нам бы тоже не помешал, – встрял Джереми. – Когда мы собирались поймать с поличным мистера Финли, дело застопорилось из-за того, что не было никого подходящего.

Минерва согласно кивнула.

– Придется нам, Джереми, подождать с покупкой кареты и пары лошадей, пока я не получу деньги. До тех пор будем брать экипажи напрокат. И скоро надо будет закупить новую одежду. – Она взглянула на длинные волосы Джереми. – А тебе еще нужно сходить к парикмахеру: в самом скором времени, но не для первого задания.

– Вы собираетесь и дальше жить в этом доме или найдете место получше? – спросила Бет. – Не то чтобы я жаловалась, но у меня в комнате такие сквозняки.

– Пока останемся здесь. – Минерва оглядела потертую мебель библиотеки. – По крайней мере, кабинет выглядит прилично, и этого нам хватит до поры. Впрочем, рано или поздно…

Она представила себе дом в более престижном районе, в котором хватило бы места паре слуг.

– Пока вы не истратили эти десять тысяч до последнего шиллинга, может, стоит решить, как добыть сведения о смерти герцога? – предложила Бет.

– Я тоже об этом думала. В такого рода смертях обычно повинны родственники, поэтому власти занялись мной после того, как Элджернона застрелили.

– К семье герцога приблизиться непросто. Вы же не можете явиться к ним на порог с этими новыми карточками и заявить, что ведете расследование.

– Разумеется, нет, но если подобраться поближе, можно добыть немало сведений. – Она снова принялась расхаживать по библиотеке, прокручивая у себя в голове уже продуманную цепочку рассуждений. – Джереми, вот твое первое задание. Узнай, где жил герцог, попробуй втереться в доверие к его конюхам и выясни как можно больше.

– Я сам наймусь туда на работу, если у них свободные места имеются. В конюшнях часто требуются дополнительные руки, и, если понадобится, мне дадут рекомендации в какой-нибудь по соседству.

И вот Агентство конфиденциальных расследований Хепплуайт начало свое первое расследование.


Через три дня после встречи с Пилем Чейз спрыгнул с лошади возле Уайтфорд-Хауса и передал сбрую конюху, а глядя, как молодой человек обращается с животным, отметил:

– Ты, я смотрю, новенький.

– Я поступил на работу два дня назад, сэр. – Высокий и светловолосый, он покраснел от оказанного ему внимания. – Могу ее почистить, если вам будет угодно.

– Не стоит, я ненадолго.

На него произвела впечатление готовность прислуги услужить. Похоже, кузен Николас нанял хорошего работника. Теперь, когда старая прислуга получила в наследство щедрые пенсии, здесь, наверное, будет много новых людей.

Чейз подошел к двери Уайтфорд-Хауса. Один из старейших на Парк-лейн, дом стоял среди обширного сада ближе к северному концу улицы. Он был построен как загородный особняк, когда здесь еще была сельская местность, а западная часть Оксфорд-стрит поблизости все еще называлась «Тайберн». Покойный герцог купил участок, повинуясь сиюминутному порыву, в основном ради того, чтобы не дать сопернику все здесь снести и застроить заново.

Он окинул взглядом старинный фасад, про который говорили, что его спроектировал Иниго Джонс[1]. На нем лежал отпечаток классицизма, завезенного архитектором в Англию, и в наружном оформлении прослеживалось сходство с Банкетинг-Хаусом в Уайт-Холле. С интерьером все было не так удачно. Покойный герцог отличался эксцентричностью, и это сразу же бросилось Чейзу в глаза, стоило ему войти в вестибюль.

Здесь классической сдержанности не было и в помине, по крайней мере в том, что касается мебели. Стены были увешаны, а углы уставлены диковинками, накопленными герцогом за всю жизнь. Шкуры экзотических животных и оружие вперемежку с золочеными безделушками, обивка, окрашенная в оттенки драгоценных камней, составляла резкий контраст с пастельными тонами стен. Он гадал, как Николас намеревается обойтись со всем этим теперь, когда дом принадлежит ему.

Поскольку Николас стал герцогом, Чейзу пришлось пройти через все формальности. Он подал свою карточку лакею и был препровожден в покои хозяина дома. Всего месяц назад, в прежнем доме Николаса, никакого лакея не было, как не было и такого количества комнат. Совсем недавно Николас – старший сын старшего брата покойного герцога – мог только мечтать о таком огромном состоянии, но мечты его сбылись совсем не так, как он предполагал.

Чейз обнаружил кузена в гардеробной развалившимся в роскошном кресле у окна, откуда открывался вид на парк. Брови у него были нахмурены, а на коленях лежал гроссбух, который он листал. Он был так поглощен чтением, что не услышал, как открылась дверь в комнату.

Большинство детей в семье Реднора были мальчики, как в предыдущем поколении, так и в этом. В итоге у покойного герцога было пятеро братьев, а у тех в свою очередь шестеро сыновей. Из всех кузенов крепче всех дружили Чейз и Николас, их дружбу не омрачали свары и ссоры, привычные для остальных.

Единственным Реднором, не имевшим сыновей, был покойный герцог. Дядя Фредерик и тут проявил оригинальность.

– Дурные вести? – спросил Чейз.

Взгляд темных глаз Николаса устремился на него. Он невесело улыбнулся и… закрыв гроссбух, положил его на пол.

– Да, ужасные. – Он оглядел просторную гардеробную со шкафами красного дерева, шторами из шелка-сырца и китайским ковром. – Чертовски неприятная ситуация. К концу года мне придется продавать мебель, чтобы расплатиться по счетам. Арендной платы едва хватит на содержание загородных домов.

– Может, пригодится хороший управляющий.

– Не успеет. – Николас указал на гроссбух. – Дядя, конечно, не занимался огораживанием, как и его отец. Великодушное решение, но не самое выгодное. Теперь, возможно, мне придется это сделать, но сгонять с земли целые семьи… – Он поежился.

– Его никогда не интересовали земельные владения. – Чейз высказал очевидное, но именно в этом был корень проблемы.

– С другими его вложениями все в порядке. Даже прекрасно. Они приносят приличный доход. Но, разумеется, мне он ничего подобного не завещал. – Николас рассмеялся. – Как и тебе. И любому из нас. Он всегда был со странностями, но завещание стало его самой эксцентричной выходкой. Он просто посмеялся над нами.

Когда читали завещание, всем было не до смеха. Впору было расплакаться. Большая его часть вызвала настоящую бурю эмоций. Николасу, конечно, досталась земля, неделимая по праву майората, и даже пара других участков, но настоящее богатство герцога составляли капиталовложения. Землеустройство, каналы, торговые суда, фабрики – подобно Мидасу, он превращал в золото все, чего касался, и сумел приумножить свое состояние двадцатикратно, прежде чем умереть.

Ничего из этого, ни единого шиллинга, не досталось родственникам.

Чейз и не ожидал что-то получить, так что не слишком разочаровался, но другие кузены рассчитывали на солидное наследство. А уж их жены…

– Удалось тебе что-нибудь узнать? – спросил Николас. – Я знаю, что со дня похорон прошло чуть больше недели, но то немногое, что останется после того, как каждый получит свою долю наследства, будет поделено между всеми, и я не единственный, кому не терпится выяснить, сколько ему причитается.

– Первых результатов я добился.

Чейз предпочел не рассказывать Николасу о том, что Пиль нанял его неофициально расследовать смерть дяди Фредерика. Хватало и того, что он оказался в таком неудобном положении. Если члены семьи об этом прознают, расследование станет невозможным.

– Я нашел одну из трех женщин, Минерву Хепплуайт.

Он мог лишь меньше чем наполовину удовлетворить любопытство Николаса. Все еще оставались две другие загадочные наследницы, и он даже не начал выяснять, кто они такие. Он надеялся на быстрый успех своих поисков. Предполагал, что Минерве будет известно о двух других наследницах и она выведет его на них. Теперь он понимал, что она, скорее всего, ничего о них не знает.

– Она была его любовницей?

– Не знаю, но она утверждает, что это неправда.

– Скорее всего, лжет, – сказал Николас, – чтобы избежать пересудов и тому подобного. Она красива?

Чейзу не показалось, чтобы Минерву Хепплуайт всерьез волновали слухи, которые о ней ходят.

– Привлекательна.

– В этом слове нет никого смысла. Оно ни о чем мне не говорит.

Он вообразил ее на диване, в струящемся пеньюаре, который обрисовывает изгибы тела, с томным взглядом, буквально приковывающим внимание.

– Очень привлекательна. Так лучше? Скорее хороша, чем мила. Невероятно хороша. Была ли она дядиной любовницей… Какое это имеет значение? Наследство в любом случае достанется ей. Теперь я могу заняться следующей.

Впрочем, не сразу. В этом и таилась главная подлянка. Согласившись расследовать смерть герцога, он связал себя по рукам и ногам – у него почти не останется времени выследить оставшихся наследниц. Ему придется отправиться в Мелтон-Парк в Сассексе и поговорить с местными слугами. Если он придет к выводу, что падение не было случайностью, надо будет заняться деловыми партнерами дяди и выяснить, если что-то не в порядке.

На тщательное расследование уйдут недели, а может, и месяцы.

Николас поднялся, подошел к окну и окинул взглядом парк на другой стороне улицы. Железная решетка, пришедшая на смену парковой стене, сделала вид более живописным.

– Я было подумал, что скоро мне расскажут, как он погиб: лорд-канцлер или кто-нибудь из министерства внутренних дел. Как думаешь, они молчат из деликатности или просто ничего не знают? Не может быть, чтобы мне одному это падение показалось подозрительным.

– Если кто-то возьмется за расследование, то не станет орать о нем на всех углах. Тебе могут даже не сообщить о том, что оно ведется.

– Не хочу оставаться в неведении. Если ведется расследование, я хочу, чтобы мне докладывали о его продвижении. Если расследования нет, я хочу знать почему. Когда все разберутся с наследством, тебе бы стоило отправиться в Мелтон-Парк и узнать все, что возможно. Если никто больше не считает это дело достаточно серьезным, я лично займусь его расследованием… с твоей помощью, разумеется.

Чейз не стал возражать. Решение Николаса перейти к немедленным действиям может быть полезным: по крайней мере от одного из членов семьи скрывать расследование не придется.

– Я отправлюсь туда: посмотрю, что еще можно раскопать, если хочешь.

Николас вновь повернулся к нему.

– Какая удача, что у моего двоюродного брата талант сыщика! Я бы ни за что не доверил такое щекотливое дело наемному работнику. – Он потянулся, выгнув спину, словно большой кот. – Пожалуй, прокачусь верхом и сделаю вид, что жизнь моя осталась прежней. Присоединишься ко мне?

– У меня клиент уже проявляет нетерпение, так что мне придется вернуться к прерванным делам.

– Надеюсь, этот клиент не отвлечет тебя от моей проблемы.

– Этот клиент – ты.

Они вместе спустились по лестнице.

– Тетя Агнес настаивает на семейном собрании, – сообщил Николас. – Хочет, чтобы я провел его здесь. Говорит, это все потому, что я теперь глава семьи, но я подозреваю, что она просто не хочет тратиться на еду.

– Надеюсь, она не ожидает обедов из восемнадцати перемен блюд.

– Я бы хотел, чтобы ты был здесь, когда они все съедутся. Ты бы мог меня поддержать, когда я объясню, что, наверное, пройдут месяцы, прежде чем им хоть что-то перепадет. Сдается мне, большинство из них не осознают, как мало денег будет между ними поделено и как мало каждому достанется.

– Это простейшая задачка на сложение и вычитание. Пригласи поверенного, пускай он им объяснит.

Николас распорядился сообщить конюхам, чтобы для него и Чейза приготовили лошадей, и дальше они пошли вместе.

– Так ты там будешь?

– Еще бы я пропустил такое представление.

Он не допустит, чтобы Николас встречался с ними в одиночку: можно себе представить, как тот сломается под градом жалоб и обвинений.

Никто из их родичей не поверит, что не существует никаких объяснений, кроме самого простого. Герцог мог именно так сформулировать завещание лишь потому, что ему так захотелось.

Его дядя был весьма неординарной личностью: недюжинного ума, эксцентричный и переменчивый в эмоциях, радикальный в области политики, хотя и не слишком ею занимался, порой щедрый, порой скупой. Повинуясь сиюминутным порывам, изучил несколько иностранных языков, но не немецкий или русский, а китайский и язык коренного населения Бразилии.

Герцог был вполне адекватен, но при этом весьма оригинален. С него бы сталось завещать все свое состояние совершенно незнакомым людям – в таком случае отыскать двух оставшихся женщин будет практически невозможно.

Белобрысый конюх, которого Чейз уже видел, вывел для него лошадь из-за дома. Он дал пареньку шиллинг, прежде чем всунуть ногу в стремя. Когда он выглянул из-за спины лошади, его внимание привлекла дама на другой стороне улицы. Он замер, все еще стоя одной ногой на земле, и стал наблюдать.

Она шла вдоль парковой ограды. Поля капора скрывали ее лицо, и одета она была аккуратно, но весьма скромно. Но внимание его привлекло не это, а ощущение дежавю. Чейз был уверен, что она была здесь, когда он только приехал, и шла по тому же самому месту.

– Сэр? – окликнул его конюх.

– Подержи лошадь. Я скоро вернусь.

Убрав ногу со стремени, Чейз двинулся в сторону улицы, оставив конюха и Николаса озадаченно переглядываться.


Минерва запретила себе смотреть на Уайтфорд-Хаус, когда проходила мимо. Многие, должно быть, смотрели на фасад раскрыв рот, но она не хотела, чтобы ее заметили. Не так уж часто можно пройти мимо дома, чтобы это не стало подозрительным, и она уже проходила несколько раз.

# Примечания

1

Джонс Иниго (1573–1652) – крупнейший архитектор в Англии и Уэльсе.– Примеч. пер.