Татьяна Байер
Буффон

Эта книга является частью одного большого творческого проекта “УСЛЫШЬ”.

Мы:

– театр

– издательство

– авторы перформативного искусства

– художники,

объединённые одной задачей: услышать другого. Каждая наша работа стоит на грани документального и игрового. Наша основная цель – отразить действительность, используя все доступные средства. Эта пьеса – судорожная попытка художественного осмысления тяжёлой судьбы поколения наших отцов. История её героя представляет собой квинтэссенцию коллективного травматичного опыта россиян. Ландшафт его жизненного мира – бедность, тюрьма, наркотики и война. Об этом – его монолог – последняя форма высказывания, ему доступная. Здесь – ситуация невозможности коммуникации.

ВЕЧЕР

В парке. Мужчина средних лет едет на велосипеде, одновременно курит.

Подъехал к лавочке. У неё разбросаны бутылки, одна из них, по-видимому, с какой-то настойкой, стоит почти наполовину полная. Мужчина останавливается, снимает рюкзак, достаёт из него полторашку дешёвого пива, начинает пить. Сегодня он в хорошем расположении духа. Вальяжно развалившись на лавке, он продолжает пить, иногда оглядываясь по сторонам, желая найти подходящего слушателя, чтобы излить незнакомцу душу, разделив с ним своё беззаботное время и две полторашки пива (ещё одна осталась припрятана в рюкзаке). Он снова закуривает и вот наконец замечает подходящего слушателя.

В. На настойку смотришь?.. Так это не моя. Я пиво пью. Хочешь?.. Давай, не стесняйся, не кусаюсь, да и нечем кусать особо. Настойка здесь до меня ещё стояла.

Немного задумывается

В. Мне чужого по жизни не нужно. Я свободный человек. Не тронь моё – я не трону твоего. Это закон у меня. Я стараюсь людей не обижать, не оскорблять, чужого не беру.

В. Вот знаешь что? Вот начнёт вот тот, допустим, на меня сейчас пырхать – я просто возьму свой рюкзак и поеду.

Лучше я уйду, чем мы покалечим друг друга. Согласись, это будет правильно. Я просто развернусь и поеду, но и в обиду, в случае чего, никого не дам. Увижу, что обижают кого-то – я влезу, по-любому влезу. Потому что я сумасшедший. Может, за это меня женщины и любят?

Ну вот представь: сейчас я сижу с тобой, пьём пиво, а вот тот меня взял и ни с того, ни с сего ударил. За что?.. Или вот будет сейчас человек проходить, а я докопаюсь, как это раньше было… Это неправильно. Человек идёт домой, может в аптеку. Зачем его трогать? Идёт и пусть идёт.

Попросил сигарету:

«Есть сигарета?» Я угощу. Травись, пожалуйста!

А знаешь, как раньше было, как мы докапывались? Ты идёшь вот так:

(показывает)

Я говорю:

– Дай сигарету.

– У меня нет – говоришь. А я говорю: Я у тебя не спрашиваю есть или нет. Дай сигарету!

То есть и всё…

Или вот, вдвоём мы идём с другом, сейчас уже покойным: на машине разбился.

Это из моей жизни.

И идёт впереди такое вот тело, выше меня на голову.

Друг мне тогда говорит:

– А спорим, ты эту тушу не вырубишь?

Я говорю:

– На что спорим?

– На бутылку водки!

Я разбегаюсь, прыгаю и в горло этому – Бам! Он падает.

Друг мой, который со мной спорил, у лежачего сразу по карманам, достаёт всё.

Я ему:

Ничего не попутал? Я его вырубил, а ты всё забираешь!?

На что он отвечает:

А на что я тебе буду бутылку водки покупать?..

Вот это молодость доводила до такого. Это всё неправильно. Этот человек тебе что-то сделал, что ты его ударил, да ещё и обокрал?!

Я думал об этом, но только тогда, когда уже сидел. Да, в молодости у меня была романтика, я рос среди картёжников, катал. Я среди них вырос! Когда я на тюрьму приезжал, меня уже встречали. И встречали чуть ли не с цветами.

Я был свой… а мне этого не хотелось! Но именно сидя там я понял, что люди заслуживают уважения. Он не прав – пусть получит, но, если он никому ничего не сделал, зачем его трогать? Он никого не обокрал, не обидел… Зачем?

Не умеешь работать – бери метлу, мети, но будь честным человеком. Пускай это выглядит низко, но по крайней мере это по-человечески. Я с этими мыслями вышел, и я живу с этими мыслями.

Я за год и четыре месяца 43 000 долларов заработал, купил себе дом, который сгорел… Всю ночь с товарищами барагозили, домик мой обмывали. Тут и девчонок позвали, до магазина раза три-четыре за ночь ездили алкоголь докупать.

Под утро уже ничего не помню. Один туман. После уже очнулся в больнице с ожогами… да и тогда не сразу понял, что сгорел-то новый домик. Обмыли! Пускай, ладно. Здесь я снимаю жильё, да, снимаю. Тяжело, очень тяжело. И в ломбард бывает приходится и ноутбук, и золото заложить, но по крайней мере я знаю, что перед Богом чист. Сейчас я чист полностью, единственное – хочу ещё исповедаться. Всё. До этого ещё ни разу не исповедался. Хотел, но был пьян, меня не приняли.

Я не могу сказать, что я верю в Бога. А знаешь почему?.. Я знаю, что Он есть. Но я не могу сказать, что Верю, потому что я пью пиво, матюкаюсь, иногда дерусь, когда приходится. Человек, который Верит в Бога – он так не делает. Да и в Человека тяжело верить. Люди – это такие сволочи, в моём лице тоже. Мы все неидеальны. Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки. Они действительно верные. Эти животные заслуживают уважения…

Чихуахуа сраную купили: уши висят, как лопухи. Пошли моей псине прививку от бешенства делать и чёртов чип ставить. Нам говорят: «Вы ему уши прищепкой выпрямляйте, чтоб стояли». Что за идиот это придумал, собаку мучить? Я ничего не делал, а уши сами встали. И надо ж было прищепки цеплять какие-то, фигнёй заниматься? Ну, висели бы они, да и чёрт с ними. До псины притащил Чахлика с Нарвской. Он в коробке сидел: уродище такое облезлое, просто уродище, правда, по-другому не назовёшь. А у меня добрая душа, ещё и пьяный:

– Иди ко мне, моя радость!

Взял, а он размером с ладонь, шерсть потрёпанная. Сейчас восемь килограмм, красивый кот. На свет когда смотрит – глаза красные, а так голубые, видимо, альбинос. Мусю (тоже кошка) ещё комочком взяли, сейчас килограмма три, небольшой выросла, трётся вечно обо всех. Люблю животных! У меня Чахлик из окна четвёртого этажа выпрыгнул, за голубем полез. Кристинка будит меня:

– Белого нету! Я говорю:

– А куда он делся?

Вышли с ней на улицу, у нас двор-колодец, обошли его, а там подвал, оказывается.

Смотрю – Чахлик вправду там сидит. Похромал недельку и ожил. Ляля, псинка наша, сучка, лезет на Чахлика, на Мусю и дрюкает. Я говорю: «Чё ты дрюкаешь? Нечем дрюкать, а ты дрюкаешь!» А она ещё так старается! Сейчас подумываю кабеля у тёщи забрать.

Щенков буду продавать. У неё-то с медалями, крутой типа. Пятнадцать тысяч стоил!

А дебил… Он тупой, как сибирский валенок.

Я-то хаски хотел… Когда поехали зарплату мою забирать, Кристина в интернете нашла чихуахуа: «Ну что тебе жалко пять тысяч?».

Говорю: «Не жалко». А мне надо было получать двадцать две, кажется. У начальника ещё пять тысяч попросил:

– Зачем тебе?

– Собаку покупать буду.

Мой начальник всегда от меня в шоке был. У него лексус, так он решил меня подвезти. Я к нему в машину сажусь:

– Ничего себе амбре!

– А чё такого? С работой не справляюсь? Моя работа не нравится – увольняй, а на амбре не жалуйся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.