Рина Когтева
Растоптанная роза

***

– То есть вы утверждаете, что родились в одиннадцатом веке?

– В двенадцатом. В тысяча сто пятом году от Рождества Христова. Это двенадцатый век.

– Угу, – молодой врач поправил тяжелые очки в роговой оправе, все время норовившие съехать ему на нос.

По мнению Карла, эти очки были нужны исключительно для того, чтобы придать господину психиатру более презентабельный вид, потому что выглядел он так себе: тощий какой-то, прыщавый, побрился клоками, как подросток. Но на нем белый халат, а значит, он здесь босс. Карл вздохнул.

– И как же вы попали из… двенадцатого века в наше время?

Книжек что ли про попаданцев перечитал?

– Я никуда не попадал, – спокойно ответил Карл уже в сто пятый раз. – Я просто дожил до этого времени. Я бессмертный. Я живу вечно. Я не могу умереть.

Как еще более доходчиво это объяснить? Психиатр начал листать его карту.

– Но на прошлых сеансах вы утверждали, что были призраком.

Ну вот, пошли ненужные детали… Карл поерзал на стуле и попробовал пошевелить руками, стянутыми длинными рукавами смирительной рубашки.

– Было такое, – неохотно признался он.

– А почему вы стали призраком? – врач снова поправил очки.

У Карла зачесался нос.

– Это неприятная история, я не хочу об этом вспоминать.

– Вы говорили, что это связано с вашим отцом. Расскажете о нем?

Карл от удивления подался вперед, прядь длинных рыжих волос упала на лицо, и он сдул ее. Интересно, когда это он успел про папашу растрепать? А, ну да, они же его неделю назад чем-то накачали и проводили сеанс гипноза. Карл не возражал – гипноз лучше водолечения. Вообще, что это за манера обливать сумасшедших водой? Какой полудурок придумал, что это помогает человеку стать нормальным?

Врач снова сверился с записями.

– Карл, ваш отец сюда не попадет. Вы можете не бояться.

А Карлу-то чего бояться? Это тебе, Очкарик, бояться надо будет. Хотя, конечно, да, папаша – это проблема. Наверное, даже психологическая проблема. Карл закусил губу. Раз уж он здесь торчит, может, стоит, как они выражаются, «проработать» эту проблему?

– Ваш отец жестоко с вами обращался? – пустил пробный шар психиатр.

Карл задумался. Ну это было полудикое средневековье, тогда все друг с другом жестоко обращались.

– Да нет, в принципе, – наконец, ответил он.

Очкарик смотрел на Карла и скалился, в смысле, «доверительно улыбался». Карл сжалился.

– Понимаете, у меня кроме отца-то никого и не было. Мать я почти не помню, а отец… он всегда был… Ну таким, недостижимым, могущественным… красивым, – неохотно признал Карл. – Мне хотелось его одобрения, чтобы он меня заметил, а ему было наплевать на меня. Так, знаете, как на собаку, которая вокруг ног крутится – можно по настроению пнуть, а можно за ухом почесать.

Глаза Очкарика – Карл вдруг понял, что это прозвище подходит врачу идеально – загорелись, он что-то быстро застрочил в карте. Типа нашел общий язык с пациентом, мрачно усмехнулся про себя Карл.

– Вы что-то делали, чтобы заслужить его одобрение? – мягко спросил Очкарик.

– А то! – Карл фыркнул. – Я пил как лошадь с четырнадцати лет и даже целую деревню спалил. Так история с деревней очень даже привлекла папашино внимание. Прилетело мне тогда, конечно…

Очкарик застрочил с удвоенной силой. Зря про деревню сказал, подумал Карл, у них же как: поджигает, мучает животных, ходит под себя – значит, маньяк. И будут его пичкать какой-нибудь дрянью в еще больших количествах.

– Я всегда любил животных, – предусмотрительно заметил Карл. – Я сам всегда ухаживал за своими лошадьми.

На Очкарика это не произвело впечатление, он жаждал дальнейших откровений о папаше.

– Именно после этого вы стали призраком?

– А? Нет…

Рассказать что ли? Да черт с тобой, подавись.

– В общем, папаша решил меня женить. Ну в те времена так было принято… Она была очень хорошей, мы друг в друга влюбились, но папаша все тянул. Ну я и…

Тут Карл заколебался.

– Убил я его, короче.

Очкарик подпрыгнул на стуле.

– Но не насмерть, – тут же поправился Карл, – он же тоже бессмертный. Короче, папаша очухался на следующий день, а у меня память пропала… там еще одно обстоятельство есть, но я не хочу о нем сейчас рассказывать… Тогда дурок не было, особенно таких комфортных, как у вас, – Карл решил на всякий случай подольститься, – так что он меня в монастырь отправил. Два года я там просидел, а потом ко мне память вернулась. Вместе с папашей, кстати, – Карл заржал, посчитав эту шутку очень удачной, – короче, он приехал, убил меня и сделал призраком. Я там торчал до тысяча девятьсот семьдесят пятого года, – Карл прищурился, – восемьсот сорок девять лет получается.

Очкарик понимающе кивал, отчего стал похож на игрушку, которую ставят на приборную панель автомобиля.

– Доктор, как вы считаете, наши отношения с отцом можно назвать токсичными? – с очень серьезным лицом спросил Карл.

– Думаю, да, – ответил Очкарик, не распознавший в словах Карла иронию. – На сегодня все.

Он снова что-то застрочил в карте. Ну точно, дозу колес повышает, подумал Карл. Открылась дверь, вошел санитар и вывел Карла в коридор. Коридор был омерзительного желтого цвета, впрочем, как и все в этом проклятом заведении. Карл почесал нос о плечо и покорно поплелся вперед.

– Слышь, Дункан Маклауд, давай шевелись быстрее, – санитар пнул его под зад.

Карл отвечать не стал. В первый раз он любезно пояснил этой тупой Горилле, что Маклауд – выдуманный герой и к тому же шотландец, а Карл – француз и, на минуточку, самый что ни на есть настоящий. За эти откровения Карл огреб двухчасовое купание в холодной воде, так что повышать культурный уровень местных работников он больше не собирался.

– Быстрее, я тебе сказал… – рыкнул Горилла.

Карл покорно прибавил шаг. Поворот, еще поворот, лестница, по которой идти в смирительной рубашке очень неудобно, но Горилле на это плевать, потому что у него вот-вот начнется обеденный перерыв, а лифта ждать долго. Подняться на этаж выше, а там такой же желтый коридор. Ну не совсем такой же, тут стены давно не красили, так что они уже не желтые, а почти серые, с желтоватым оттенком. Если в каком-нибудь модном каталоге красок искать цвет под названием «безнадежность», то он будет выглядеть именно так. За поворотом «безнадежно» серого коридора должна была быть его палата, заслуживающая отдельного красочного описания, но тут появилась Она.

Как будто солнце каким-то образом пробило брешь в верхних этажах сумасшедшего дома и осветило коридор. Нет, не так… Солнце самолично спустилось с небес и обратилось… в Нее. На девушке была такая же смирительная рубашка, как и на Карле, фигуру разглядеть было невозможно, но вот лицо… Тонкое, бледное, с огромными голубыми глазами, изящный носик, алые губы, и все это обрамлено золотистыми волосами, сияющими как солнце. Девушка прошла мимо Карла, и он почувствовал, что от нее исходит совершенно изумительный аромат… Так пахнут розы в саду.

– Кто это? – шепотом спросил Карл.

– Влюбился что ли, Маклауд? – заржал Горилла, втолкнул Карла в его палату, ловким движением развязал узел смирительной рубашки и захлопнул дверь.

– Роза… – прошептал Карл.

***

Раз в неделю их выпускали на прогулку по больничному двору. Почему-то считалось, что если они будут гулять чаще, то это негативно скажется на результатах лечения. Впрочем, и этого редкого удовольствия вполне можно было лишиться, если у Очкарика или Гориллы возникли бы сомнения по поводу поведения больного. Понимая, что прогулка – единственный шанс еще раз увидеть Розу, Карл всю неделю вел себя как шелковый: покорно принимал лекарства, шел, куда сказали и когда сказали, в общем, Горилла не мог на него нарадоваться. Хорошо еще, что сеансов с Очкариком не было, а то Карл бы ему на радостях такое выложил, что того бы в соседнюю палату отправили.

И вот наступил полдень, время вожделенной прогулки. Карл сидел на своей койке, умытый, причесанный и даже, как ему казалось, опрятный, хотя в больничной пижаме это было затруднительно. Горилла открыл дверь, посмотрел на Карла, хмыкнул и сделал ему знак выходить. Смирительную рубашку на Карла не надевали уже второй день за хорошее поведение. Карл сложил руки за спиной как заключенный, это было необязательно, но Горилла так меньше нервничал, а сойти с дистанции за несколько метров до цели Карлу хотелось меньше всего. Медленно, важно и с чувством собственного достоинства они спустились на первый этаж, где Горилла распахнул перед ним двери и постановил:

– Гуляй, Маклауд.

Карл оскалился, чего Горилла, конечно, видеть не мог, а то он бы тут же запихал Карла обратно. Карл обвел взглядом больничный двор. Признаться честно, он мало чем отличался от тюремного – Карл как-то раз сидел в тюрьме пару месяцев, так что ему было с чем сравнивать – забор, скамейки, баскетбольное кольцо, ну и все, собственно. Пациенты в одинаковых серых пижамах занимались своими делами: кто-то разговаривал, кто-то ходил кругами, кто-то смотрел в одну точку, кто-то ел землю – короче, все отрывались, как могли. Карл стал искать взглядом Розу, но никак не мог найти ее золотоволосую голову. Неужели ее не выпустили? Кажется, Роза чем-то насолила санитарам или отказалась откровенничать с врачом. Обидно, конечно, но можно будет попытать удачу на следующей неделе. Роза появилась здесь сравнительно недавно, а из этого заведения даже если захочешь, быстро не выйдешь.

– Привет.

Карл обернулся. Роза стояла рядом с ним и улыбалась. Вблизи она была еще прекраснее. Кожа была еще белее, глаза синими как кобальт, и снова это невероятное золотое сияние волос… Карл взял себя в руки. Не мальчик уже, в конце концов.

– Привет, – ответил он.

– Я – Роуз, а ты Карл, да?

Что? Роуз? Карл даже рот открыл от удивления. Он, конечно, был бессмертным, но экстрасенсорных способностей за ним отродясь не водилось. Ее и правда зовут Роуз?

– Эй, – она улыбнулась, – ты в порядке?

– Ага, – Карл спохватился и кивнул. – Насколько можно быть в порядке в таком месте. Да, я – Карл. Пройдемся? – он галантно указал на протоптанную пациентами дорожку вдоль забора.

Роза, то есть Роуз, хотя Карл решил продолжать называть ее Розой про себя, весело кивнула. Они степенно пошли рядом, как будто бы прогуливались по какой-нибудь богемной набережной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.